Грешник бесплатное чтение
![](/img/b/139023.jpg)
Грешник
Юлия Гауф
ГЛАВА 1
Хочу ее всю. Дьявольски хочу, сдохну сейчас.
Взгляд на нее — удар под дых. Воздух выбило из груди, но я стоял, и смотрел на нее. Хотелось, чтобы она подурнела, постарела, но нет. Все та же, словно и не было между нами этих лет. Я повзрослел, изменился, а для нее время остановилось. Застыло в том моменте, семилетней давности, когда мы виделись в последний раз.
Опасно, Сашенька. Нельзя ездить в лифте наедине с такими, как я. Ты ведь чувствуешь мой взгляд? Чувствуешь, как хочу тебя? Оторвись от телефона, подними голову, и посмотри на меня. Ну же, давай, ты не можешь не чувствовать!
И она подняла на меня голову, нервно передернув плечами.
— Добрый вечер, — натянуто улыбнулась, пряча телефон в сумочку.
Взглянула на меня, сама вежливость. Поздоровалась, как с соседом. Неужели, не узнала? Ах, да, татуировки, щетина, но лицо ведь мое. Прежнее. Или вычеркнула из жизни, как я в свое время пытался?
Пытался, да не смог.
— Разве добрый? — она вздрогнула от моего голоса.
Внимательнее посмотрела, и даже в желтом свете лифта видно, как побледнела. Испугалась меня. Интересно, заорет? Может, ударит? Или будет угрожать, визжать, чтобы не прикасался? Вон, как боится, сама себя за плечи обняла, и трясется.
— Денис? Ты вернулся? — прошептала, и… начала оседать на пол.
Упала бы, если бы я не поймал. А ведь никогда не была обморочной девицей, хотя, как оказалось, я вообще ничего о ней не знал.
— Вернулся, — ответил сам себе.
Лифт открылся на моем этаже, и я вынес Сашу на руках.
Добро пожаловать домой.
— Хороший левак укрепляет брак, — заявил партнер моего мужа.
И рассмеялся, будто отлично пошутил. Очень смешно, я в диком восторге.
Особенно приятно слышать эту фразу сейчас, ведь рядом стоит секретарша Ильи. И по их переглядкам с мужем, по едва уловимым движениям, я понимаю — она и есть его левак.
Роман с секретаршей. Какая банальность.
Вряд ли девчонка укрепит наш с Ильей брак. Он трещит по швам, и эту лошадь давно пора пристрелить, а я, дура, все храбрости не могла набраться. Но не уколоть девчонку я не могу, знает ведь, что спит с женатым. И наглости достает стоять рядом с нами, словно все в порядке.
— А вы, Надя, согласны с Петром Алексеевичем? — мило улыбнулась секретарше. — Про левак, укрепляющий брак? Или, как и все адекватные люди считаете измену предательством?
У нее хватило совести опустить глаза в пол, и покраснеть. Интересно, сколько ей? Вряд ли больше двадцати двух.
Пожалуй, возраст этой Наденьки — самое больное. Мне-то уже не двадцать, и даже не двадцать пять. В последнее время мне частенько напоминают о тридцатилетии, которое не за горами. И ведь было же плевать на возраст, но постоянные уколы сделали свое дело.
— Дорогая, не смущай девочку. Сегодня праздник, так давайте повеселимся. Ни к чему обсуждать леваки, и прочие мерзости при дамах, — Илья строго взглянул на своего партнера. — Сейчас будет шоу барменов. Милая, я говорил, что они из столицы? Тебе понравится, уверяю. А затем будет салют. На юбилей компании, я обещал всем шикарный праздник, и слово сдержал!
Илья — любитель прихвастнуть, и пустить всем пыль в глаза.
Шоу барменов, салют. Это не корпоратив, это непонятно что. Настроение, которое должно было испортиться, наоборот поднялось. Муж так старательно отводит глаза от секретарши, что мне хочется искренне рассмеяться. Он — большой ребенок.
Может, устроить свое шоу?! Бармены, клоуны, салюты — все это померкнет перед бабской склокой.
Хотя выдирать волосы несчастной Наде не тянет, не в моем это стиле. Но было бы забавно.
— Александра Анатольевна, вы извините меня, — к моему плечу прикоснулась Надя, привлекая внимание.
— За что извинить, солнышко? — приподняла я бровь иронично.
— Просто извините, — стушевалась она, и быстрым шагом пошла по направлению к уборной.
Извините. За роман с вашим мужем. Если это вообще можно назвать романом.
Однажды я услышала разговор Ильи и его друзей, и все они считают, что спать с секретаршей и проституткой — не измена. Это ведь не отношения на стороне, не роман, а просто перепих.
Идиоты.
Хотя, жен их я знаю тоже. И про их «фитнес-тренеров», которые не только в спортзале потеют, но и в постели. Все честно, и грязно.
Из-за этого нелепого извинения на меня накатила усталость. Зря я согласилась прийти на корпоратив, зря согласилась дать Илье еще один шанс. Все ради мамы. Как представлю, что придется сообщить ей о разводе, так дурно становится.
Илью она обожает, да и муж отвечает моей маме полной взаимностью. Не курит, не пьет, уважает старших, все в дом. Детей хочет, да еще и герой, спасший много лет назад девушку — чем не идеал? И даже если я расскажу маме о редких походах Ильи налево, она лишь рассмеется. Хорошо знаю, что она скажет:
— Ты хочешь такого же мужа, как твой отец? Посмотри, с кем существую я, и порадуйся за свою жизнь, — скривится, и укажет в окно на гараж, в котором папа якобы чинит машину. А на самом деле пьет пиво с друзьями. Папа е злоупотребляет, но домой не особо рвется, предпочитая гараж и полторашку нефильтрованного. — Разведешься с Ильей, и кому ты нужна будешь? Напомнить, сколько тебе лет, Александра? Останешься в итоге одна, у разбитого корыта. Ни ребенка, ни котенка, а Илья быстро найдет себе другую. На твое место с десяток найдется, и получше тебя.
Хороша песня, начинай сначала. Эти фразы от мамы я слышала пару раз, когда еще хотела делиться с ней семейными проблемами. Позже делиться я перестала. Ее поколение меня не поймет.
- Саш, тебе весело? Все в порядке? — Илья приобнял меня, и подал бокал с шампанским. — Или это из-за шутки Петра? Я же обещал тебе, что никогда больше не обижу. Люблю тебя, ты ведь знаешь!
Знаю. Любит. А секс с секретаршей — это вместо бизнес-ланча, и вовсе не измена. Работа ведь нервная, а как еще разгрузиться мужчине? На спортзал времени нет, а секретарша под рукой. Вернее, под другим местом.
Удобно.
— Все хорошо, — улыбнулась мужу, и пригубила шампанское. — Праздник крутой, ты молодец. Со мной правда все хорошо.
— Точно? — Илья внимательно взглянул на меня. — Так не хочется уезжать, пока мы окончательно все не наладим. Я постараюсь вернуться скорее. Но контракт горит, китайцы могут слиться. Саш, ты ведь понимаешь, это бизнес. Меня не будет всего пару недель, потом я вернусь, и заживем, как раньше. Ребенка родим, все замечательно будет. Только не расстраивайся, что уезжаю.
— Я все понимаю, это работа, — ответила я покладисто, и взгляд мужа стал еще острее.
Ты вернешься из командировки, и я подам на развод, хватит с меня уже. Мама поскандалит, устроит мне разнос, истерику. Будет заставлять одуматься, позвонит Илье, и извинится за неблагодарную дочь. Но смирится.
— Саша. Что-то не так, я чувствую. Говори.
Сказать про развод сейчас? Что отношения мы не наладим, потому как нет этих отношений уже очень давно? Нет. Илья останется, подключит маму, и вдвоем они насядут на меня. Будут клевать, вздохнуть не дадут, а мне ведь просто нужно одной побыть. И приготовиться к войне.
— Голова разболелась. Видимо, от шампанского. Знаешь ведь, как оно на меня действует иногда: глоток, и здравствуй, мигрень. Зато женский алкоголизм меня не коснется, слишком высокая цена, — глупо пошутила и передала полупустой бокал в руки мужа. — Илюш, я домой поеду, вызову такси. Тебя ждать, или в отеле переночуешь?
— В отеле. Чемодан с собой, с утра в аэропорт. Давай водителя попрошу тебя отвезти, — муж достал телефон, на заставке мое фото высветилось. — Будешь дома, выпей таблетку, и отдыхай. А я прилечу в Пекин, и сразу наберу тебя.
Илья говорит с искренней заботой. Да и фото мое сбивает с настроя.
Так, стоп, я знаю, что он любит меня. Но Илья трахал секретаршу на рабочем столе, на котором стоит наше свадебное фото, и это ему не мешало.
Не Наденьку, хотя, наверное, и ее тоже. А прошлую свою секретаршу. Тоже левак, не укрепивший, а разрушивший наш брак. Только Илья все еще отказывается это понять.
— Хорошо тебе долететь. Береги себя, — накрыла ладонью телефон мужа и поцеловала его в щеку. — Я все же вызову такси, заодно подышу свежим воздухом, душно здесь. А ты развлекай подчиненных, не стоит директору отрываться от коллектива. И не отрывай водителя от веселья, да и, думаю, он уже изрядно выпил.
К тому же у стены стоит несчастная Наденька, и глядит на нас с мужем, как побитая собака. Ухожу, улыбаясь.
Все, бедняжечка, возвращаю тебе моего мужа. Веселитесь. Право же, неприлично с моей стороны отнимать внимание мужчины. Подумаешь, жена.
Долго грустить я не умела никогда, и всю поездку на такси развлекала себя перепиской с подругами. Серьезными Аля и Рита быть не умели ни в школе, ни в нашем, почти почтенном возрасте.
«Девочки, я решилась. Поздравьте меня с грядущим разводом» — написала в наш чат.
«Уже сказала Илюхе?»
«После командировки скажу»
«Скорее, когда этот мудак на твоих глазах трахнет секретутку. Отговорочки, Александра. Не отмазывайся»
«Я твердо решила, девочки. Просто мне нужно подготовиться. Никаких отмазок, но вы ведь знаете мою маму. Будет война»
Отправила девочкам смайл в виде черепа, но они не впечатлились.
«Ну ты и трусиха. Тридцатник скоро будет, а все мамочку боишься. Она так и грозит отшлепать тебя отцовским ремнем?»
«В восьмом классе еще перестала. Девочки, успокойтесь, с «мудаком» я разведусь. Но хочу расстаться по-хорошему, без скандалов. Илья не такой плохой, каким вы его рисуете»
Просто не сложилось. Я не из тех, кто может долго закрывать глаза. А Илья не из тех, кто способен измениться. Значит, каждому нужно идти своей дорогой.
«Все, Рита, слышишь, она его защищает! Еще и в аэропорт поедет провожать своего Илью и его шлюшку. Презиков пусть не забудет купить, муженьку пригодятся»
«Аля, не будь такой стервой. Сами разберутся»
«Не сомневайтесь, я настроена решительно» — торопливо напечатала я, и закрыла чат, уже зайдя в лифт.
Неуютно мне. Такое чувство, будто лицо горит от чужого взгляда. И точно, на меня смотрит высоченный темноволосый мужчина. Худощавый, но плечи и руки мощные. Ну и громила! Взгляд цепляется за татуировки: они на руках, на шее, наверное, мужчина и под одеждой разукрашен рисунками.
— Добрый вечер, — поздоровалась с ним, и внутренне поежилась.
Как же мне странно. И страшно. Надеюсь, я не с маньяком еду? Столько страшилок по телевизору, да и подруги рассказывали. Как любят в лифтах приставать. А я против этого шкафа лишь пару секунд продержусь, не более.
— Разве добрый? — уточнил он низким, хрипловатым голосом.
Этот голос я помню.
И, оторвав взгляд от татуированной шеи, я внимательнее взглянула на лицо. Это он, Боже мой, это он! Приехал, вернулся, чтобы… чтобы мне отомстить?
— Денис? Ты вернулся? — не знаю, вслух я произнесла эти слова, или нет.
Моя ложь мужу о недомогании стала правдивой. Голова взорвалась болью, и мир заполнила темнота.
Первый в моей жизни обморок.
ГЛАВА 2
Открыв глаза, я не увидела ничего. Лишь углы, в которых прятались тени. И сразу вспомнила лифт, пугающий взгляд, и… его.
Господи Боже мой!
Может, Денис мне привиделся? Может, я зашла домой, и резко опьянела от пары бокалов с шампанским, и ловила интересные галлюцинации?
— Очнулась?
На секунду я позволила себе снова закрыть глаза. Не привиделся мне Денис. Если его лицо, фигуру я могла не узнать, то голос я в жизни из памяти не выкину. Что он только не говорил мне этим самым голосом.
И сейчас я у него дома, точно не у себя. Черт знает, что он сотворит со мной… как же страшно, дьявол! Тошнит от животного ужаса, и голова болит еще сильнее. Но нужно держать себя в руках, и не показывать свой страх. Иначе я пропала.
— Денис, — я села на кровати, — не знала, что ты вернулся. Ты меня к себе отнес? Ты же отпустишь меня домой?
— Трофимова, думаешь, я до сих пор по тебе с ума схожу? — он рассмеялся, а я поблагодарила ночь, что не вижу его лицо. — Вали на все четыре стороны, надо было в лифте тебя бросить. Не подумал, ты ведь из тех, кто бежит в полицию, и орет про насилие. Можешь проверить одежду, пока ты была в отключке, я тебя не трогал. Я и ту сучку семь лет назад я тоже не трогал. Но ты проверь, на слово ведь не поверишь.
А я взяла, и проверила одежду, а затем услышала презрительный смешок. Денису доверять нельзя. Он натворил столько, что непонятно, как он свободно по улицам разгуливает.
Нужно бежать отсюда, и скорее. Пока отпускает меня, но не спросить я не могу. Вряд ли скажет правду, но я должна знать!
— Зачем ты вернулся? — руки мелко подрагивают, и я задыхаюсь рядом с ним.
— Здесь мой дом, или ты забыла? — я поднялась с кровати, а Денис, будто к противоположной стене прилепился. В тени скрывается. — Куда мне было еще идти?
Не знаю. Куда угодно. Уверена была, что он не рискнет объявиться здесь после всего. И не я одна.
— Тебе не дадут спокойно жить здесь. Все помнят то, что ты сделал, — решилась я. — Дэн…
— Не называй меня так.
— Хорошо, Денис, — поправилась я, — у тебя обеспеченная семья, вы можете позволить себе дом где угодно. Уезжай лучше, тебе здесь не будут рады. Память у людей хорошая.
И все помнят, что ты совершил. Такое не прощается. Но этого я сказать в лицо не смогла, слишком боюсь реакции.
И слишком хочу сбежать. Но продолжаю оставаться рядом. Ненормальная, черт, я абсолютно ненормальная.
— Я не уеду. Если ты в состоянии идти, то вали на хрен, Саша.
Я не привыкла к подобному обращению, и вспыхнула. Пошла к выходу из квартиры, спиной чувствуя, что Денис идет следом. А у двери решилась задать еще один вопрос:
— Ты приехал мне отомстить, да? Мне начинать бояться?
— Ты, блть, центр вселенной, да? — в голосе его слышна веселая злость. — Я вернулся домой. Жить. Ты мне не сдалась, Саша. Ни мстить, ни любить, ничего мне не нужно от тебя. Сделай одолжение, и исчезни, просто свали, мать твою! Можешь не трястись, и не бежать в полицию, я ничего не собираюсь тебе делать. А теперь пошла вон!
Из его квартиры я вылетела пулей, и бегом поднялась на этаж выше. Моя квартира находилась ровно над ним, и домой я забежала, отчаянно ругая себя, что не осталась на корпоративе.
Лучше было вытерпеть общество Ильи и его шлюшки, чем эту встречу.
Теперь он живет ровно подо мной. И спальня Дениса прямо под моей спальней. Я и в своем доме не чувствую себя в безопасности, и все из-за него. Столько лет эта квартира сдавалась, я должна была догадаться, что рано или поздно он вернется.
Говорит, чтобы просто жить.
Просто. Жить.
Сможет ли?
Или мне стоит бояться?
В сумочке завибрировал телефон. На дисплее высветилось имя мужа. Я бы притворилась спящей, но только не сейчас. Мне нужно хоть с кем-то поговорить.
— Саша, нормально доехала?
— Добралась спокойно, не переживай.
Только встретила Дениса спустя долгих семь лет. И теперь не знаю, как выйти из квартиры. А в остальном все просто замечательно.
— Почему не написала мне смс, что доехала? Я волновался. Таблетку выпила? Сделай горячую ванну, и…
Илья продолжил строить из себя идеального мужа, а я губы кусала: рассказать, или нет? Интересно, узнай Илья, что Денис вернулся, полетит ли он в Китай, или останется со мной?
У Ильи с Денисом свои счеты. Как и у меня.
Но работа мужу была всегда важнее меня. И это — причина будущего развода номер два.
— Илюш, я устала. Давай поговорим завтра, а ты веселись, — прервала мужа, решив не сообщать про Дениса.
Вдруг Илья никуда не улетит. Останется, будет меня защищать, и в итоге никакой развод не состоится. А покончить с этим фальшивым насквозь браком для меня важнее даже, чем собственная безопасность.
— Он меня не тронет, — сказала самой себе, стоя перед зеркалом в ванной. — Денис знает, что причини он мне вред, попадет в тюрьму.
Снова.
ГЛАВА 3
ДЕНИС
— Гребаная шлюха! — ударил кулаком по стене со всей дури.
Раз, два, три. Но не легчает. Зверею, блть, а все из-за этой встречи. Хорошая шутка судьбы, ничего не скажешь — первым делом увидеть ту, что помогла отнять треть жизни.
Еле удержался, чтобы не сплюнуть на пол. Не в бараке исправительной колонии нахожусь, а дома. И замашки эти пора оставлять.
Замашки, появившиеся по ее вине. По вине Саши. Помогла засадить невиновного, так активно на суды таскалась, сука. Интересно, сколько ей занесли? Приличную сумму хоть? Или я дешево стою?
Я знаю о ней многое. Раньше думал, что все знаю, потому что люблю. А сейчас понимаю, что ни хера я не знаю про Александру Трофимову.
Она старше меня на шесть лет. Раньше это казалось непреодолимым, а сейчас — безделицей.
Саша названа в честь одной из героинь фильма «Москва слезам не верит»
На левой щеке небольшой шрам, которого она дико стесняется, глупая…
Любит какао, мандарины, и бутерброды с рукколой.
Пользуется цитрусовыми духами, которые сводят с ума. Они и сейчас пропитали мою квартиру насквозь, но открывать окно я не спешу. И наслаждаюсь, как хренов токсикоман.
Знает миллион забавных фактов. Из-за них и чертовых мандаринов я и влюбился в соседку так, что треть жизни потерял.
— Эй, парни, вы чего не поделили? — к нам с Лёхой подбежала девчонка.
Она как с картинки.
Метель кружит, холодно, а дуреха шапку сняла, и в руке держит. Черные волосы развеваются, а на них пушистые снежные хлопья. К нам идет, и ведь не боится, хотя мы с лучшим другом крупно поссорились, и выясняли отношения, как умели. Кулаками.
— Что, красотка, понравились? — спросил Лёха, и выплюнул выбитый зуб.
А девушка рассмеялась. Да так, что не улыбнуться в ответ невозможно. Надеюсь, у меня все зубы на месте, но думать о них не хочется. Засмотрелся на снежинки, прилипшие к ее ресницам, залип, как кретин.
Больше всего на свете захотелось подойти, и пальцами по ее длиннющим ресницам провести. Смахнуть снежинки-льдинки, а потом она откроет глаза, и улыбнется мне… точно, я кретин.
— Да ты пикапер, беззубый, — подколола она Лёху. Засунула руку в карман пуховика, и достала две мандаринки, которые протянула нам: — Новый Год скоро. Не ссорьтесь, парни. А ты, — подмигнула она другу, — зубы побереги, не отрастут ведь. Кстати, интересный факт: если у акулы выпадает зуб, то отрастает новый. Конвейер. Но вы не акулы.
Она стряхнула с волос снег, надела шапку, и пошла дальше. Будто потеряла к нам интерес.
— Вот это девчонка! Супер! — присвистнул Лёха, и мне снова захотелось ему двинуть.
Чтобы не смотрел на нее.
— Моей будет! — сказал решительно, сжимая в ладони ее подарок. — А ты не лезь к ней, ясно? Узнаю, и тебе пи*дец!
Потом уже выяснил, что девушку зовут Саша. Раньше это имя мне не нравилось, но позже стало любимым. Никого не видел, никого кроме нее не замечал, как помешался на своей Саше. Отчаянно хотел, чтобы моей была, чтобы заметила.
Перебрался жить к дяде, к которому лишь погостить приезжал. Ведь ОНА поселилась в этом доме, а значит, и я должен быть рядом. И похер, что она старше, что универ закончила, работает. На меня, как на мальчишку смотрит.
Все у нас с ней будет!
— … у тебя такие глаза…
— Какие? — весело переспросила Саша, когда мне посчастливилось застрять с ней в лифте. — По-моему, самые обычные.
— Как небо, — ответил, презирая сам себя.
Услышал бы такое от другого парня, долго бы ржал. Только лохи такие соплежуйские комплименты телкам делают. Но когда она рядом, я реально как лох себя веду, самому противно.
Сейчас Саша рассмеется, и пошлет меня с чмошными комплиментами, блть, и будет права. А я сдохну.
— Спасибо, Дэн, — мягко и тихо ответила Саша.
А я увяз еще больше.
И так день за днем. Всюду только Саша. Учеба похрен, друзья похрен, хобби тоже. Даже родители смирились, хоть и говорили, что ничего у нас с ней не будет. Саша ведь старше, и не взглянет на меня. Ее, вон, коллега подвозит до дома.
А у коллеги машина в кредит и ипотека. Взрослый, блть.
Отпинать бы этого у*бка, чтобы руки к моей девочке не тянул! Ребра сломать так, чтобы кровью харкал пару недель!
Мужику я доходчиво объяснил, что Саша не для него. Не зря кикбоксингом занимался, проняло лошка. Хотя сначала про мой и Сашин возраст вещал, будто мне есть до него дело.
И Саша стала ходить с работы пешком. А я, как чокнутый сталкер, провожать ее. Пусть и незаметно, но был рядом всегда.
А потом она помогла упрятать меня за решетку.
— Да пошла ты на хрен, Сашенька! — прорычал, и включил свет. — Было бы, куда идти, кроме этой хаты, я бы здесь не появлялся. Чтобы тебя не видеть!
Протер лицо руками, прогоняя воспоминания, и усмехнулся. Уже сам с собой базарю. Тюрьма в прошлом, и мне только психушки не хватало для полного счастья.
Надо пореже с ней видеться. Дура, боится, что я ей голову откручу. И Саша это заслужила после всего, что натворила. Но я сказал ей правду: месть мне не нужна.
Перегорело
Я просто хочу жить спокойно.
И пореже встречаться с ней.
ГЛАВА 4
Утром весь вчерашний день показался бредом. Знаю, что возвращение Дениса мне не могло привидеться, но оно казалось нереальным. И я спокойно собралась на работу, вот только в лифте не поехала.
Спустилась по лестнице, несмотря на высокий этаж.
Ничего, спорт — это отлично. Подкачаю попу к зимнему отпуску, лучше подруг буду смотреться в бикини. Ведь подниматься мне, скорее всего, тоже предстоит по лестнице. Лишь бы не столкнуться с Денисом Соболевым. Так что лифты отныне под запретом!
— Саша, почему так долго не отвечала? — недовольно спросила мама по телефону. — Третий раз звоню!
— На работу иду. Мам, что-то срочное?
— Вы с Ильей приедете на выходные к нам? У Аллы юбилей, праздновать у нас будут с твоим дядькой. Илья нам такой дом отгрохал, всем на зависть. В субботу жду вас с зятем, отец баню истопит, а потом и гости приедут.
Мама говорила ласково и заманчиво. Будь мне двадцать, или даже двадцать пять лет, я бы обманулась. Ведь что может быть лучше посиделок в кругу семьи? Бабушка любит говорить, что мы не вечные, и надо наслаждаться проведенным вместе временем.
Но маму я раскусила, и давно. Она просто любит хвастаться: домом, который им с отцом подарил мой муж, зятем- успешным бизнесменом, и дочерью, отхватившей такого принца. Больше во мне, по ее мнению, ничего примечательного нет. Только замужество с Ильей делает меня человеком.
— Илья в командировке, его не будет пару недель. Может, больше. Прости, мам, мы не приедем, — вздохнула я, испытывая немалое облегчение. — А я на работе замоталась, не думаю, что смогу вырваться. Завтра праздник, буду отсыпаться, а потом дел много.
Лучше с подругами в СПА схожу, чем как цирковая обезьянка исполнять фокусы в угоду маме. Я ее люблю, но как же обидно все это!
— Зачем ты работаешь? И Илья, и я уже сколько раз говорили тебе, чтобы ты бросала свою работу, — я почти наяву увидела, как мама скривилась. — Ладно бы занималась чем-то денежным и статусным, но ты даже по меркам нашей деревни получаешь копейки.
— Мам, мы сто раз говорили на эту тему. Работу я не брошу, дело ведь не в деньгах. Я люблю детей, и мне в радость с ними заниматься, — уже в который раз объяснила я, и поторопилась перебежать дорогу, пока горел зеленый.
— Так любишь детей, что все никак мне внуков не родишь? Часики тикают, Саша. Вместо того, чтобы чужим детям всю себя отдавать, сходила бы к репродуктологу, и задумалась над ЭКО. Илья вечно ждать не будет, ему нужны наследники. Уйдет к другой, локти кусать будешь!
Скорее, вздохну с облегчением, что этот круговорот лжи, наконец, закончится.
Но мама бьет по больному очень прицельно. Она — лучший снайпер из всех.
— Мне некогда, мам. Давай обсудим мои умирающие яйцеклетки как-нибудь потом, я опаздываю, — раздражение я не смогла погасить, да даже и не старалась.
— Тебе некогда поговорить с матерью? Бабушке ты звонишь сама, разговариваете часами, а мне и десяти минут уделить не можешь?
— Мам, — вздохнула я, и решила перевести тему, — Денис вернулся.
— Какой еще Денис?
— Соболев. Денис Соболев. Вчера встретила его в лифте, чуть не умерла от страха, представляешь? Я и не знала, что он вышел.
Сработало! Да еще как сработало!
— Таких, как этот преступник, надо от нормальных людей подальше держать. Обратись в полицию, может, он вообще из тюрьмы сбежал? — завелась мама с пол оборота. — Или не сбежал, но не имеет права жить в Петербурге. Сходи, Саша, обязательно, и поговори с полицией. И с соседями! Пусть этого монстра поскорее упрячут обратно!
— Обязательно.
— Илья пусть вмешается, — продолжила бушевать мама. — Саша…
— Я уже захожу в ворота. Работа, мам, давай потом, — попрощалась наскоро, и нажала отбой.
Она права, Денис — монстр. Но я помню его совсем иным. И, почему-то, неприятно слышать о нем такие слова. Даже от собственной мамы.
Вечером мы с заехавшей ко мне подругой шли домой с работы. Я уставшая, но счастливая. Да, мама права, говоря про копейки, которые нам платят, но развивающий центр для детей не может себе позволить стотысячные оклады. Тем более, работаем мы с особыми малышами: учим их социализироваться, помогаем и им, и их родителям приспособиться к жизни в нашем обществе.
Эта работа не ради денег. У кого-то — призвание, у кого-то — способ грехи загладить.
А ведь училась я на маркетолога, но мой красный диплом уже который год лежит у мамы в секретере. Она уже перестала хвастаться им перед родственниками и друзьями. Диплом есть, а толку нет.
— Саш, ты этим маршрутом всегда ходишь с работы? Темень жуткая. Не страшно?
— Фонари опять хулиганы выбили, — пожала плечами. — Ничего, Аль, скоро дойдем. А если на нас нападут, у тебя появится великолепная возможность продемонстрировать свои навыки каратэ. Не зря же ходила, — подмигнула подруге, а она фыркнула.
На каратэ Алла ходила не из-за любви к боевым искусствам, а из-за любви к мастеру, преподававшему их.
— Давно отучилась бы на права, и купила машину, — пробурчала подруга. — Сейчас темнеет рано, как бы чего не случилось.
Привычно поморщилась, проходя мимо новостройки. Всегда, когда иду здесь, вспоминаю Дениса. Вот и сейчас накатило, но не отмахнуться от воспоминаний.
Именно тогда и его, и моя жизнь пошла под откос. Именно в тот проклятущий день.
Даже когда покидаю рекламное агентство, все мысли о работе. Пока я помощник маркетолога, помогаю разрабатывать креативы, но скоро меня повысят! К черту мужиков, романы, и прочую ерунду. Нужно думать о карьере, это такой шанс!
— Помогите… прошу, хватит. Помогите же! — я не сразу поняла, что впереди кричит девушка.
Лишь, когда вытащила наушники. И застыла в нерешительности: дома только строятся, половина из них не заселена, и строители, бывает, задерживаются допоздна.
Страшно. Темень кругом, а я одна. Слева забор из бетонных плит, справа — недостроенные дома и старые площадки. И ни одного собачника, вообще никого! Лишь дикий визг, от которого ноги дрожат.
- Аааааааа, — девушка перешла на вой, от которого у меня чуть сердце не остановилось.
Нельзя медлить, беда, а я стою, как дура. Холодные ладони в кулаки сжимаю от страха.
— Эй, я сейчас полицию вызову! — крикнула в темноту, а голос позорно задрожал.
Там, за стволами деревьев детская площадка. И я вижу лишь неясную возню, крики девушки стихли, лишь всхлипы доносятся.
Я решилась. Зажала ключ от двери между пальцев, чтобы хоть как-то защититься, и побежала туда. Возможно, сама попаду в беду, я ведь знаю, что там происходит. Насилие.
Сердце колотится, как бешеное, зубы отстукивают от ужаса, но не могу я остановиться. Потом вовек себе не прощу!
— Я вызвала полицию, — крикнула, подбежав к компании. — Оставьте девушку в покое!
Страшно до жути, глаза мечутся в темноте, и я пытаюсь понять, что сейчас вижу: один мужчина лежит у старой качели, второй убегает, третий сидит на земле, упираясь в нее ладонями.
А девушка всхлипывает, отбиваясь от… Дениса.
— Не трогайте, хватит, — тихо плачет, и я еле разбираю ее слова.
— Денис! Отойди от нее, — подбежала к ним, и парень послушно отступил на пару шагов, а я присела перед трясущейся девчонкой. Даже в темноте видно, что одежда разорвана. — Тише, тише, все закончилось. Я сейчас вызову полицию, все будет хорошо.
— Ты же сказала, что вызвала полицию, — сказал Денис за моей спиной.
Я соврала.
Но каким-то чудом, не иначе как кто-то из редких прохожих вызвал наряд, через несколько секунд полиция прибыла. Я даже не успела набрать их номер.
Вообще ничего не успела, даже накинуться на этих уродов! Чертовы монстры, до чего девушку довели!
— Что за шум? Всем оставаться на своих местах! — рявкнул полноватый мужчина в форме, а девушка забилась от рыданий с новой силой.
— Ее пытались изнасиловать. Я услышала крики, и прибежала, — ответила я вместо жертвы, испугавшись еще больше — именно своих слов, ведь до конца поняла, что мне удалось остановить. И что было бы, если бы Денис не испугался меня — знакомой девушки.
Руки затряслись. Боже, чем я думала? Если бы эта компания не выдохлась, передравшись, то мне бы самой досталось! Но и по-другому я не могла, и все же… черт, как страшно.
Бедная девочка…
— Ясно. Пройдемте в машину, поедем в участок.
— Жека, здесь труп. Медиков вызывай.
Полицейский указал на мужчину, лежащего у качелей, а я прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Я никогда не видела мертвых! Кошмар, Боже, какой кошмар!
Вокруг нас с безымянной, трясущейся от шока девушкой начало происходить нечто пугающее. Полицейские матерились, сковали в наручники Дениса и второго, продолжившего сидеть на земле парня, а вдали раздался вой сирен. Либо еще один наряд, либо медики.
— Ты идти можешь? — тихонько спросила я. — Они успели тебя… ты понимаешь. Успели?
— Н-не ус-спели, — заикаясь, ответила она, поднялась с моей помощью, но больше ничего не смогла произнести.
Мы все шли к полицейской машине, и девушку пришлось вести за руку, в такой она истерике. Несчастная, этот ужас не каждая выдержать способна.
— Денис, ты совсем с ума сошел? Скажи, что пошутить хотел, а не насиловать девушку! — потребовала, когда мы оказались у пазика.
Дениса вели полицейские к другой машине, и он как раз проходил мимо нас. Проходил под конвоем и в наручниках.
Хоть бы это была дурная шутка! Или он просто попал в неудачную компанию, но пусть он будет ни при чем. Такой хороший парень, хоть и проблемный, но он ведь не мог?!
— Саша, ты сбрендила? Я-то здесь при чем?
— Разговорчики! — грубо оборвал конвоир, и подтолкнул Дениса в спину.
В «нашу» машину, на заднее сидение уже села несостоявшаяся, слава Богу, жертва. А я все стояла у открытой двери, не в силах осмыслить, как за эти пятнадцать минут могло произойти столько всего?!
… - не трогал. Помочь хотели девчонке, а этот, он мой сосед, кстати, в одном доме живем. Мы просто хотели помочь! — торопливо объясняет полицейскому второй парень, которого подняли с земли, и ведут к пазику. — Позвоните моему отцу!
— Разберемся!
— Илья, — ахнула, узнав второго «преступника» — весь избитый, в грязи, но голос его. В этом сомнений нет. В одном доме живем уже год, этого парня я хорошо знаю — избалованный мажор, но добрый.
— Саша, я не виноват. Я помочь хотел! — крикнул он уже почти из пазика. — Набери моего отца, как нас привезут. Пусть приедет! Это все он!
Это и правда оказался Денис. Девушка, которую звали Алисой, на суде подтвердила: шла со спортзала, решила срезать дорогу, и попалась. А Илья и двое его друзей хотели помочь, за что и поплатились: Илья сломанными ребрами и носом, Игорь, побежавший за помощью, испугом, а Дима — жизнью.
Денис всегда хорошо дрался.
А еще он следил за мной. Что я и подтвердила на суде, как и прочие показания. Думала, у парня влюбленность, а он оказался гребаным психопатом.
И отправился в тюрьму.
ГЛАВА 5
Посиделки с Алей и присоединившейся к нам Ритой удались на славу. И из кафе недалеко от дома я шла гораздо более веселая, чем была до этого. Завтра не нужно на работу из-за праздника, затем выходные, и законные две недели отпуска.
Хоть я и обожаю работу с детьми, но и отдых перед разводом мне не повредит: йога, СПА, продумывание речи для Ильи, чтобы отпустил без скандалов, и прочие прелести жизни.
Домой я шла, преисполненная заманчивых надежд расслабиться под душем, и нырнуть в теплую постель. Даже долгий подъем на девятнадцатый этаж меня не утомил. Всего пятнадцать минут понадобилось, чтобы добраться до квартиры, ай-да я!
Спортсменка!
А у двери меня поджидал Денис. Увидела его, и встала, как вкопанная. Как дура корячилась пешком по лестнице, чтобы его не встретить, а он преспокойненько поджидал меня.
— Ты как здесь… что тебе…
— Ты меня топишь, — оборвал он. — Открывай!
— Денис, я не впущу тебя в свою квартиру, — нахмурилась, и отошла на шаг. — Сейчас я зайду домой, и…
— Сейчас ты закроешь рот, откроешь дверь, и дашь мне перекрыть краны, — жестко перебил, наступая. — Потом возьмешь тряпки, и пойдешь отдраивать мою квартиру, которую ты затопила. Время не трать, тебе же больше работы.
— Я…
— Быстро, Саша! Дверь открой, я просто перекрою воду! Шевелись уже!
Подошла к двери, и раза с четвертого смогла открыть замок. Руки так тряслись, что ключ никак не хотел попадать. Может, нужно было рассказать Илье про Дениса? Пусть бы оставался в Питере, плевать на развод, но муж бы защитил.
Он ведь тоже пострадал от Дениса. Я — морально, а Илья — физически. Нос сломан, как и два ребра, почки отбиты. Денис бил, не жалея. И бессовестно врал на суде, что это ОН хотел спасти Алису, а Илья с друзьями, наоборот.
Насильник и убийца.
И сейчас он в моем доме, Боже ты мой! За моей спиной, идет следом. Лопатки покалывает, звериное чувство накатило, требуя бежать без оглядки. Затрясло всю, заколотило, будто током коротит. Но я сжимаю ключ между пальцев, и иду, готовясь к нападению.
Иду по воде, черт.
— Чтоб тебя, Саша! — Денис матерится сквозь зубы, и мы оба идем на кухню, откуда и хлещет фонтаном. — Ты специально, да?
— Разумеется, это мой коварный план! На все готова пойти, даже испортить себе мебель, лишь бы тебе подгадить, — я заметалась в поиске полотенец, а Дэн начал закручивать железные штуки, в назначении которых я так и не разобралась. — Чем-то помочь? Вот полотенца, может…
— Может, ты перестанешь мешать?
Грубиян.
А раньше таким не был.
Караулил меня у дома, провожал в магазин. Всюду следом ходил, и сначала я, по глупости, воспринимала это как милую влюбленность. Думала, скоро пройдет, ребячество ведь.
А он оказался чертовым извращенцем. Если бы на той дороге он встретил не Алису, а меня?! Успел бы Илья меня спасти, или нет?!
— Пол вытирай, что стоишь. Да не полотенцами, — закатил парень глаза. — Ведра неси, тряпки, и поторопись! В темпе, Саша, в темпе, не стой столбом.
Моим лакированным туфлям пришел конец, но переобуваться некогда. Денис гремел чем-то на кухне, пока я притаскивала из спальни старые пледы, которые рука не поднималась выбросить. Теперь пригодятся.
— Я все вытру, ты иди, наверное.
— Боишься? — он забрал у меня один из пледов, и бросил на пол.
— Нет, но сейчас я сама справлюсь, — отошла на несколько шагов, и тоже бросила плед на пол кухни, притаптывая его ногами. — Муж скоро вернется домой, и я бы не хотела, чтобы он подумал обо мне лишнее, понимаешь? Я наедине с другим мужчиной, и все такое.
И все такое, да. Умные слова закончились, какой позор!
— Ты замужем? — нахмурился Дэн, и в кухне будто стало еще холоднее.
Подняла плед с пола, и начала выжимать его над ведром, стараясь держать парня в зоне видимости. Почему он еще здесь? Специально нервирует?
— Да, я замужем. За Ильей. За Ильей Кравченко, — кивнула на холодильник, с которого так и не сняла наши общие фото. Денис проследил за моим взглядом, и побледнел. То ли от гнева, то ли… черт, не пойму я его. — Денис, я оплачу ремонт. И клининг вызову. Просто уходи, прошу тебя.
— Илья, значит. За него замуж вышла, — сузил он глаза, и пнул мокрый плед так, что во все стороны брызги полетели. — Не смущает, что твой муж девушку изнасиловать пытался? Или деньги не пахнут? А я еще удивлялся, почему ты все еще живешь в этой квартире до сих пор. Редко, когда аренда настолько долгосрочная. Выкупили, да?
Я рассеянно кивнула, продолжив уборку.
Эту квартиру я сначала снимала, а затем, после замужества Илья купил ее. Я так привыкла здесь жить, и мне не хотелось переезжать к нему. Вроде, тот же дом, но Ильи в квартире даже стены неуютные. Теперь живем здесь, а его квартиру сдаем.
Наверное, мне придется съехать после развода. Драться за имущество я не стану, я ведь, по сути, ничего не вложила. Только шторы купила на премиальные, и пару комплектов постельного белья.
— Так и будешь молчать, Саша?
— А что мне на это ответить? — я монотонно выжимала плед над ведром, а руки уже начало скручивать от холодной воды. — Ты и на суде врал, и сейчас. Называешь Илью насильником, а ведь это ты, Денис! Может, хватит уже?
— Вот именно, может, хватит уже? Продалась, так и скажи! — эти слова парень прорычал.
Поясница начала ныть, и я выпрямилась. И глаза округлила: Денис и сам поверил в свою невиновность! Иначе зачем ему придуриваться?!
— То есть, Алису ты изнасиловать не пытался? И Диму тоже не ты убил? — переспросила, и поморщилась от раздражения, перед которым даже страх померк. — Да брось, Дэн, хватит. Я своими глазами видела, как девчонка отбивалась от тебя. И на суде она подтвердила, что Илюша с друзьями помочь хотел, тогда как ты…
— Илюша, твою мать? Илюша? — крикнул он зло. — Идиотка! Верь во что хочешь, или делай вид. Деньги ведь — главное, да. А у твоего Илюши, — поморщился Дэн, — их дох*я.
Думала, парень уйдет, вспылив, но он остался. И раз в десять быстрее меня продолжил избавлять мои полы от потопа. Двигался резко, яростно, тугие мышцы перекатывались под футболкой. Не будь Дениса в моей квартире, я бы уже давно вызвала клининг: руки нестерпимо ломит от холода, но я упрямо продолжила отжимать тряпки и пледы, не показывая, что жутко больно.
Чтобы не спровоцировать.
— Не мешай. Чайник согрей лучше, — парню надоело, что я то и дело посматриваю на него, и он отослал меня из моего же коридора на кухню.
А я взяла, и ушла.
Звонить в полицию, и жаловаться, что сосед, которого я затопила, помогает мне устранить потоп — тупо, но и рядом с ним находиться невозможно. А выгнать Дениса я не могу.
Он не уйдет, пока сам не захочет.
Черт, черт, черт… и эти намеки про Илью! Я ведь ни на одного из них не хотела думать, что способны на подобное. Ни на Дениса, ни на Илью. Оба они мне знакомы, оба — соседи, которых видела практически каждый день.
Но Алиса четко указала на Дениса. Илья и Игорь подтвердили, да и Диму он убил. Парень просто хотел оттащить Дениса от Алисы, а тот ударил так, что Дима о качели череп раздробил. Доказательств — море, присяжные единогласно признали его вину, так почему Денис до сих пор отпирается? Неужели и сам поверил в собственную сказку?
Что он там на суде рассказывал?
Не помню даже, в таком шоке была.
Может, и хорошо, что после развода Илья выставит меня из этой квартиры. Поскорей бы съехать, и начать жизнь заново.
Чайник шумел на кухне, а я пошла в спальню с разрывающимся телефоном.
Илья. Боже, что за день-то такой?!
— Саша! — выдохнул почти бывший муж. — Я раз тридцать позвонил, ты почему не отвечала?
— Кран сорвало, у нас потоп, — быстро ответила, и решилась: — Илья, а то, что семь лет назад случилось… ты правда помочь той девушке хотел?
— Какой девушке? Ты о чем?
Голос нервный, чуть дрожащий. Муж всегда уверен в себе, танком прет, и это дребезжание слышать непривычно.
— Алисе. Я о том случае с Денисом. Понимаешь, — выдохнула, зажмурившись, и выпалила: — он вернулся в город. В наш дом. И утверждает, что это вы с Игорем и Димой приставали к Алисе, а он помочь хотел.
Я не могла не спросить. Не верю в виновность Ильи — не насильник он. Но и Денис казался приветливым, добродушным парнем. Дрался, конечно, ругался, постоянно в синяках ходил. Но со мной всегда вел себя так… Боже, да ни один представитель мужского племени так себя со мной не вел! Даже Илья на первых свиданиях!
Трепетно, ласково, так, словно я одна на целом свете имела значение — вот как.
И слишком уж их истории одинаковы: Денис утверждает, что хотел спасти девушку от насильников, Илья тоже. Алиса четко указала на виновника — Дениса, но, может… может, он тогда хотел просто пошутить? По дурному, но молодость вообще дурная почти у всех.
— Илюш?
— Ты поверила в его бред? — голос мужа слишком высокий, и это режет слух. — Денис отморозком был, отморозком остался. Дьявол, Саша, нашла кого слушать! Он всегда мечтал тебя трахнуть, вот и врет, а ты уши развесила. Все, мне некогда разговаривать, потом наберу.
Выпалил, и бросил трубку.
Обиделся. Может, и хорошо, легче примет наше расставание. Я ведь знаю, что номер в отеле пекинской гостиницы он снимает не один, и кровать мужу греет милая секретарша Надюша. Чувствую это, но, хорошо что не нахожу доказательств — горько это.
Но что-то в словах мужа, в его тоне, меня зацепило. Илья… испугался? Или это было лишь возмущение?
Бросила телефон на кровать, и вернулась на кухню. А там Денис — сидел на стуле, развернув его не к столу, а к холодильнику, и рассматривал наши с Ильей фото: мы вместе на юге Франции, мы в Доминикане, мы в Марокко, мы, мы, мы. Илья — любитель жарких стран, а я — фанатка Туманного Альбиона, но муж всегда выбирал страну для отпуска сам.
Была еще одна фотография, моя любимая. Там я одна, в лавандовом поле, одетая в красное платье. Еще с утра висела на холодильнике, но, видимо, в общем погроме, мое любимое фото затерялось.
А жаль.
— Кофе? — предложила, и Денис кивнул. — Может, к столу развернешься? Если так хочешь посмотреть наши фото, могу принести альбом.
— Поверить не могу, что ты за этого гандона вышла, — пораженно выдохнул Денис, но, слава Богу, больше н кричал на меня. — У тебя совсем нет вкуса?
— Не оскорбляй, пожалуйста, Илью, — строго произнесла я. — Я этого не потерплю.
Налила парню кофе, как-то разом перестав его шугаться, и села напротив, грея руки о чашку. Неловко вот так сидеть в тишине, да еще и с тем, против кого на суде свидетельствовала. Денис говорил что-то о деньгах, что я продалась… может, и правда возникла какая-то путаница?!
— Дэн…
— Я же говорил, не называй меня так, — одернул он.
— Лады. Денис, — поправилась, — скажи, Диму ведь ты убил?
— Ты опять начинаешь, Трофимова?
— Я просто спрашиваю. И я теперь Кравченко, а не Трофимова. Так это ты был? Или тоже Илья? — приподняла бровь, а Дэн усмехнулся.
— Попытки изнасилования не было. Как и убийства, Саша.
Посмотрела на Дениса внимательно: на шее, на руках, всюду татуировки. Или наколки, кто ж разберет. Симпатичный, высокий парень. Я видела отсидевших преступников, тюрьма отнюдь не красит. Зубы почти у всех ужасные, а еще целый букет болячек. Тот же незалеченный туберкулез встречается очень часто.
Но Дэн, хоть и не выглядит писаным красавцем, но и на человека, несколько лет проведшего за решеткой не тянет. Обычный парень-неформал.
— Может, — начала я, тяжело сглотнув, — ты хотел подшутить над девушкой? Поприставать, а она не так поняла, а? Парни увидели, подумали, что ты маньяк, и завязалась драка. Ведь так все было? Скажи, Денис, так?
«Скажи, что так, и я поверю! Я всему поверю, просто подтверди мою догадку» — мысленно взмолилась я, отчаянно желая, чтобы именно так Денис и сделал.
Он одним глотком допил горячий кофе, и встал со стула.
— Нет, Саша, не так. Я много раз рассказывал, как все было в тот вечер. Черт, я устал уже, и мне, честно говоря, плевать.
Он плеснул в меня своим разочарованием, и вышел из кухни. А затем и из квартиры.
И я осталась одна, и тоже ощущала… черт, да, я чувствовала дикое разочарование.
ГЛАВА 6
— Ну ты и дура, — так я поздоровалась сама с собой в зеркале поутру. — Распустила сопли! Соберись, Александра!
Практически любой преступник поет о своей невиновности. Вот и Денис… и не убивал он, и не пытался изнасиловать. Конечно, угу, верю. Вернее, вчера почти поверила в это.
Вспомнила симпатичного парня семилетней давности, который пытался за мной ухаживать. И чуть собственного мужа не обвинила. Илья — далеко не идеал, хотя его считает таковым мама, но он и не подлец. Несмотря на его леваки и отсутствие времени на меня.
— Пусть Денис живет спокойно. Отсидел, вину свою искупил, остальное меня не касается, — решила я, и занялась домашними делами.
Мебель нужно реставрировать после потопа, и это обойдется в копеечку. Кран, опять же, нужно отремонтировать. Этим и занялась: вызвонила мастеров, которые за стопроцентную надбавку приступили к работе.
Праздник, называется. Выходной день.
Все время, пока рабочие возились, я поглядывала вниз — там, за толщей бетона живет Дэн. И мне нужно набраться чертовой смелости, и зайти к нему. Ремонт я ему должна, раз уж залила.
Решилась я только под вечер. Позорно выпила бокал вина для храбрости, и спустилась на этаж ниже.
«Здесь живет убийца», «Убирайся отсюда» — прочитала я свежие надписи на его двери, рядом с которой стоял баллончик с краской. Подняла его, и глубоко вздохнула, нужно позвонить в дверь.
Но вместо этого я взяла в руки просигналивший о сообщении телефон, и чуть в голос не закричала. Дьявол, знать — одно, а видеть — совсем другое!
— Просто хочу, чтобы вы поняли, Александра Анатольевна. У нас с Ильей любовь. Простите еще раз, и отпустите его, — прошептала на видеозаписи Наденька, а следом… следом было настоящее порно.
С моим мужем и сего секретаршей в главных ролях.
Тошнота подкатила к горлу, но я все смотрела, не в силах оторваться от мерзкого зрелища. Этот секс не был красив, секс не на камеру вообще далек от эстетики, но я надеялась никогда не застать эту картину. Знала, что Илья трахает Надю, и о предшественнице ее тоже была в курсе, но видеть все подробности было дико.
Может, у них и правда любовь? Со мной Илья таким не был, и это обидно до жути. До беспамятства горько! Ведь контраст в глаза бросается, и, может, я как женщина — полный отстой?!
Стандартные позы, а до них десять минут прелюдии. С Надей же Илья отпустил себя. Мне не должно быть обидно, я ведь решилась на развод, но… но мне чертовски больно видеть все это.
Непроизвольно сжала ладонь, и из баллончика вырвалось облачко краски, окрасившее сначала, итак, испачканную дверь Дениса, а затем и самого парня.
Который вышел из квартиры.
Невовремя, чтоб его!
— Хм, — он оглядел свою черную футболку с красным пятном от баллончика, а затем и дверь.
Исписанную мерзостями дверь!
А баллончик у меня в руке!
— Да ты, Саша, оказывается, хулиганка. Хочешь, чтобы я уехал? Так хочешь, что не поленилась, как малолетка, напакостить? — сузил Денис глаза, и дернул меня за руку, втаскивая в квартиру.
Боже мой! Какая же я дура! Зачем подняла этот баллончик вообще?
— Денис, это не я. Пришла к тебе, а эти гадости уже написаны до меня. Честно, не я это, — испугалась не на шутку. — Хочешь, давай почерк сравним! Или я просто могу отмыть дверь, и мы обо всем забудем! Не я это!
— А что, если я тебе не верю, Саша? — Дэн приблизился ко мне, и обхватил пальцами мой подбородок. — Я застал тебя на месте преступления. В руках — орудие преступления. Улики налицо, девочка моя. Может, вызовем полицию?
— Н-не надо, — представила, как опозорюсь на весь дом. — Денис, чем хочешь поклянусь, я правда…
— Да расслабься ты, — рассмеялся он, и отступил на шаг. — Знаю, что это не ты, угомонись. Саша, — Денис приподнял бровь, — ты что, реветь собралась? Черт, да пошутил я, знаю, что ты не стала бы тупостями заниматься.
У меня и правда губы задрожали. Навалилось вдруг все: страх, что Денис голову открутит; мерзкое видео от секретарши Ильи; предстоящий развод и мамины истерики. А еще дикая злость и на муженька паршивого: я, как идиотка, верность мудаку хранила, даже зная о его изменах, а он, не стесняясь секретаршу пялит. И этот еще, шутник хренов.
— Ты! — зло крикнула и толкнула Дениса в грудь. — Совсем придурок, да?
— А ты такая же принцесса, как раньше, как я посмотрю. С тобой надо по-прежнему разговаривать, Сашенька? — прошептал он, и глаза знакомо заблестели. — Хочешь только комплименты в свой адрес принимать? Чтобы я как собачонка продолжал за тобой бегать, а ты сама решала, кивнуть мне, или нет? Зачем пришла, ответишь?
Чтобы предложить деньги за ремонт.
Чтобы плюнуть тебе в лицо.
Чтобы… чтобы забыть то проклятое видео, кадры из которого до сих пор перед глазами.
— Вот зачем, — я привстала на носочки, и, не успев подумать, поцеловала Дениса.
А он взял, и ответил.
ГЛАВА 7
Я в кромешном отчаянье. Не люблю Илью уже, но мне безумно горько от наглядного свидетельства о предательстве. И страшно от того, что я творю сейчас, и что сама себя не контролирую.
Вцепилась в мощные плечи Дениса, и целую яростно. Целую убийцу, целую мужчину, совершившего преступление, и отсидевшего за это в тюрьме. Целую того, кого боюсь до жути.
И впервые за долгое время чувствую себя привлекательной женщиной. Сейчас мне это нужно. Только это и нужно!
— За этим пришла? — бездумно прошептал, на миг оторвавшись от меня.
Посмотрел прямо в мои затуманенные глаза своими темными, блестящими глазами с расширенными зрачками. Я не могу сейчас соображать, но желание Дениса слишком очевидно. Оно и во взгляде — голодном, диком, и во всем нем сквозит неприкрытая похоть. А мне сейчас это и нужно — забыться, чтобы перечеркнуть прошлое, и начать заново.
— За этим. Хочу еще, — нагло ответила ему прямо в губы, и Дэн набросился на них.
Поцеловал сам: напористо, неумело, но безумно горячо. Влажно раздвинул языком мои губы, и скользнул в рот.
Меня пробирает до мурашек, а он сминает мой рот в поцелуе, пьет дыхание, и резко толкает к стене. Через секунду прижимается всем телом, вжимает в меня крепкий стояк. И мы оба дрожим, я знаю, что сейчас будет, и я безумно этого хочу.
Мне впервые хочется трогать мужчину. Скользить руками, изучать, медленно раздевать. Наслаждаться каждым вздохом и стоном, каждым всхлипом. Отпустить себя саму, наконец. Я, оказывается, извращенка, раз меня заводит тот, кто меня целует — преступник.
«Он исправился» — отмахнулась от тяжелых мыслей, и поддела футболку Дэна, лаская его твердый, горячий живот. Он дрожит подо мной, сердца у обоих грохочут, и последние мысли покидают голову.
Всхлипнула от новой волны жажды — тело хочет большего, чем просто поцелуи. И Денис услышал. Откликнулся, опустив голову к шее, и провел по тонкой коже языком. Влажный след, моя дрожь, голова кружится.
Я сейчас упаду. Но мне хочется раствориться в этом вечере, я почти этого добилась.
— Давай же. Давай, Денис, я хочу тебя, — провела ладонями выше, скользнув на его спину, и… протрезвела.
Там живого места нет от шрамов. Рубцы, рытвины, а я ведь не вижу их, но чувствую. Ладонями прикасаюсь к свидетельству чужой боли.
— Что, Сашенька, передумала? — спросил Денис, выдыхая мне в шею. — Или мне раздеться для большей эффектности? Увидишь, какой я красавчик. Уверяю, это зрелище ты забыть не сможешь.
Шрамы… да плевать мне на них, хоть и отрезвили.
Но вот на то, что накинулась на него, сама себя предлагая — не плевать. Это от страха, от обиды на Илью, от усталости и бокала вина, добившего мой самоконтроль.
— Прости, — отодвинулась от парня, не зная, куда деть глаза. — Не знаю, что на меня нашло.
— Ты была сражена моей неотразимостью, — усмехнулся Денис, тяжело дыша. — Так зачем ты пришла?
— Я ведь затопила тебя. Подсчитал сумму ущерба? Я могу перевести на карту, или отдать наличкой. Но если нужен нал, то только завтра, — затараторила, скрывая неловкость, и пытаясь утихомирить бешеное сердцебиение. — Что скажешь?
— Забей. Потолок высохнет, и я его побелю. Ремонт я, итак, планировал начать, видишь, что с квартирой? — Денис кинул взгляд вглубь квартиры. — Дядя мне ее оставил в нормальном состоянии, но все эти годы здесь квартиранты жили. И убили хату. Постепенно буду приводить ее в порядок, так что свои копейки оставь себе.
— Если нужны будут деньги — скажи. Я ведь виновата, и…
— Когда я открыл дверь, — перебил парень, — ты выглядела странно. Что случилось?
Я замотала головой, испытывая приступ тошноты о воспоминании о том, что случилось. Увидела самое мерзкое порно в своей жизни — вот что!
И проклятый телефон, как на зло, снова подал сигнал. Один, второй, третий… куча сообщений. Надеюсь, от подруг — они любят чатиться. Под взглядом Дениса неловко, я вытащила смартфон из кармана, чтобы отвлечься от него, и застонала.
Короткие видео. Без звука, слава Богу, и я хотела было заблокировать телефон, но Денис не позволил.
— Твой Илья, — выхватил он айфон из моей ладони. — Хм, а говоришь, что муж. На видео он явно не с тобой.
— Он и есть мой муж. Видео шлет его любовница, с которой они отжигают в Пекине, — устало пояснила. — Просит отпустить Илью, не держать, и пожелать им счастья. Видишь, как горячо друг друга любят.
Сначала Денис улыбался. Как-то победно даже, а затем улыбка сошла с его тонких, четко очерченных губ, и от протянул мне мой смартфон.
— Отомстить мужу захотела? Ну да, что может быть хуже: изменить с таким, как я. Кравченко бы сдох от унижения, узнав об этом, — выплюнул парень, и теплота окончательно исчезла из его глаз.
В два шага преодолел расстояние до двери, пинком открыл ее, и кивнул:
— На выход. Пошла вон, Саша, и поживее.
Чувствую себя грязной. И не от его прикосновений, а от собственных поступков.
Повела себя ничуть не лучше, чем та же Надя. Она вешается на чужого мужа, а я… я — на мальчишку, младше меня на шесть лет. Почти на семь даже! А если вспомнить, кто он, так вообще кричать хочется.
Он — отпечаток на всей моей жизни.
Мать Дениса — Марина — приезжала ко мне тогда, семь лет назад. И ее слова вспомнились мне так отчетливо, словно я их услышала только что. Эхом отдались в гудящей голове.
— Будь ты проклята, дрянь. Оболгала моего сына, — Марина Николаевна стояла на пороге, а я не в силах была ни впустить ее, ни прогнать. — Он любил тебя, мерзавку, а ты… будь проклята! Меня лишила сына, надеюсь, со своими детьми ты будешь мучиться. Надеюсь, ты родишь больного ребенка, а лучше… лучше пусть у тебя вообще их не будет. Недостойна!
Она плюнула себе под ноги, и ушла. А я стояла, заледенев, и нескоро смогла закрыть за ней дверь.
Эти проклятья, облеченные в слова, стали решающими в моей жизни. Я помнила о них, выходя замуж. Помнила, когда Илья заговорил о ребенке. Помнила, когда он уговорил меня согласиться, и отказаться от предохранения. И помнила, когда в тайне от мужа пила противозачаточные.
Крепко они засели в моей голове — слова эти. И даже этим утром, когда нервная ночь осталась позади, я снова прокручиваю их в голове.
И меня снова трясет от испуга, будто я — маленькая девочка, заблудившаяся в темном лесу. И за каждым деревом мне мерещится монстр.
В дверь раздался звонок, и я поспешила в коридор.
— На улице жара, — с этими словами вошла Аля, а следом за ней Рита. — Жуть, не знаю, как одеваться. То холодно, то жарко, бррррр, ненавижу это время года!
— Это Питер, детка, — усмехнулась, и вернулась на кухню, куда через минуту пришли подруги.
— Как насчет посидеть за чашечкой чая, и двинуть в СПА? Эта неделя выпила из меня все соки, — Рита начала хозяйничать на кухне, ставя чайник, и доставая кофе и чай. — Наш шеф считает, что у нас не маленькая фирма на двадцать сотрудников, а холдинг. Группа компаний. Газпром, блин! И все мы должны быть благодарны за те копейки, что получаем, работая без передышки. Знаешь, что он учудил на этот раз?
— Что?
Рита начала рассказывать очередную историю про своего чуть сумасшедшего директора. Тимбилдинг не задался, шеф сильно обиделся на то, что Рита обыграла его в боулинге. Почти до слез.
— … и вот, вчера все получили сертификаты в «Рив Гош». Все! Угадай кроме кого? — Рита и смеялась, и злилась, активно жестикулируя. — Ваши варианты, девочки?
— А нечего было директора обыгрывать! Тогда и ты бы получила сертификат, — подмигнула я подруге на очередной идиотизм ее обидчивого шефа.
— Я не виновата, что он скорее своим телом кегли собьет, чем шаром, — фыркнула Рита. — Это неспортивно! Ну я ему устрою! А теперь рассказывай, дорогая, а то сидишь, притихла.
— Ох, девочки, давайте лучше не портить настроение. А то я вам такого нарассказываю…
— Давай- давай! — подстегнули меня. — Что, Илюха нервы треплет?
«Да что ж меня вечно все перебивают?» — закатила глаза, и… начала рассказывать. Не только про Илью, но и про него.
Дениса.
Говорила, пока мы пили чай. Говорила, пока одевалась, и закончила лишь когда мы вышли на лестничную клетку.
— Девочки, а давайте по лестнице? Ну этот лифт куда подальше.
— Ты точно трусиха, — фыркнула Аля. — Алё, гараж, я на каблуках. Ноги я не хочу переломать из-за твоего бзика. Так что, — она подмигнула, и нажала на кнопку вызова лифта, — извини, Саша.
— Да ладно тебе. Денис не станет тебе мстить. Я помню его, такой милый парень был, хоть и сумасбродный и диковатый, — мягко произнесла Рита, и мы вошли в лифт. — Я так удивилась той истории. Может, он пьяный был, когда на ту девушку напал?
— Может.
— В любом случае, он свое отсидел. Что бы он ни совершил, теперь он чист, — продолжила добрая, немного блаженная Рита.
Двери лифта открылись, и перед нами предстал тот, о ком я рассказывала в течении двадцати минут.
Денис.
Против воли я усмехнулась. Вот как знала, что не стоит мне в лифте ездить, но не выбегать же на лестницу, скрываясь от парня. Дэн, видимо, рассудил также, и присоединился к нашей компании, кивнув нам всем.
Хоть бы «Привет» сказал!
До чего же медленно мы спускаемся, Боже. Будто не несколько секунд на этаж, а целый час.
— Крутая татуировка, — кивнула Аля на руку Дениса, обращаясь к нему.
— Какая из?
— Надпись, — ответила Аля, и прищурилась. — Не вижу, что написано, но стильно.
— «When the Levee Breaks» — прочитала я, и перевела: — «Когда плотина прорвется». Это название песни, кажется?
Денис кивнул, явно не желая с нами разговаривать.
А у меня ни с того, ни с сего проснулся азарт. И непонятно откуда взявшееся раздражение. Мы множество раз ездили в лифте с Денисом, и он каждый раз заводил со мной разговор. Сам. Провожал до работы, волком смотрел на парней, которые пытались за мной ухаживать.
И никогда не игнорировал.
А сейчас ведет себя так, будто я — пустое место.
— А сколько у тебя татуировок? — спросила его, а Рита удивленно вскинула брови.
Я ведь еще пару минут назад вздыхала, что мне тяжело от такого соседства. И видеть Дениса я не хочу, как и разговаривать.
Я и сама так думала.
— Денис? Так сколько у тебя татух?
— Вечером, так и быть, приходи. Разденусь, и посчитаешь, — усмехнулся он, смерив меня взглядом так, что я покраснела от возмущения.
И вышел из лифта первым.
Дьявол, какой он мудак!
— А он мне нравится, — прицокнула языком Аля. — За словом в карман не лезет. Уделал он тебя, Сашка, красиво.
— Пошел он к черту! — прошипела я.
— Тебе бы и правда зайти к нему, — хихикнула Рита. — Приглашает ведь. Татуировки посчитаешь, а там и в вся ночь пройдет. Раз уж ты все равно разводишься.
— Вот-вот! — поддержала Аля. — Такой экземпляр, мммм, так бы и съела.
Я во все глаза смотрела на подруг. Просто не верится! Денис, конечно, симпатичный, но не писаный красавец. Да и…
— Вы, надеюсь, шутите, — удивленно произнесла я высоким голосом. — Да он треть жизни в тюрьме провел. Исправился Денис, не исправился, но вы и правда хотите меня под преступника подложить? Девочки, ну вы даете!
— А мы и даем. И ты дай. Хоть кому-нибудь, — Аля завела машину. — Можно и Денису, вдруг он трахается хорошо. Я даже уверена, что хорошо. Он, считай, дембельнулся, и женским вниманием не избалован. Погуляй как следует, чтобы, когда твой благоверный козел приедет из командировки, ты не передумала о разводе. Меня бесят такие, как твой Илья.
— Чем же он бесит ТЕБЯ? — не выдержала я.
Все же, неприятно, когда подруги так открыто не любят мужа, которого я сама выбрала. Даже если в глубине души я с ними солидарна.
— Он тебя не уважает. Илья вообще всех женщин не уважает, — ответила Рита вместо Али. — Он неплохой, но что есть, то есть. Я рада, что ты решилась на развод. Но если передумаешь, давить не буду, напоминать тоже не буду, жизнь ведь твоя.
Не передумаю.
Именно потому, что Илья не уважает меня. Одноразовую измену я бы простила, но постоянные удары по самооценке — нет.
ГЛАВА 8
— Надо будет повторить на следующей неделе. Но, девочки, я домой. Спать хочу зверски, — я достала кошелек, собираясь расплатиться за нас всех — сегодня моя очередь. — На созвоне.
— Спать она хочет, — хихикнула Аля. — Признавайся, Сашка, к Денису под бочок побежишь, татуировки считать?
Я хотела привычно отмахнуться от уже успевшей надоесть шутки, но удар пришел оттуда, откуда не ждала. От Риты.
— Алка, да хватит тебе. Саше почти тридцатник, а Денису — двадцать три. Пошутили, и хорош, ну какой «под бочок»? — попыталась подруга привести Аллу к порядку.
А я вспыхнула. Рита озвучила мои собственные мысли, но лучше бы она держала язык за зубами. Особенно зная, что у Ильи в любовницах тонкая и звонкая Наденька, которой только-только двадцать один год стукнул.
— Я что, старуха? Голова седая, грудь свисает ниже пупка, и я вся в морщинах и складках, как шарпей? — сузила глаза, глядя на притихшую Аллу. — У нас разница всего в шесть лет. Мужчина может быть старше, а женщина — нет, да? И такая старуха как я, не может быть с двадцатитрехлетним парнем?
— Саш, успокойся, мы же ровесницы. Ритке тоже скоро тридцатник, а я уже как два месяца перешагнула за четвертый десяток.
— Ну так и считайте себя старыми на здоровье, — я встала со стула, решив не ждать официанта, и вынула из кошелька несколько тысячных купюр. — Я вам в этом деле не мешаю, но меня не приплетайте. Из-за возраста не комплексую, но вы сейчас напомнили мне маму. Она все уши прожужжала по поводу моей «ушедшей молодости», так теперь и вы. Не стоит, девочки.
— Не обижайся, какая муха тебя укусила? — Рита привстала, и обеспокоенно посмотрела мне в глаза. — Совсем мы тебя достали шутками, да? Прости, Саш.
— Да я не обижаюсь, просто разозлилась. Нервы ни к черту. Мама названивает, и каждый наш разговор крутится вокруг того, что мне уже пора на кладбище из-за преклонных лет, а я так и не сподобилась родить, — поморщилась, и отодвинула стул, мешающий мне пройти. — Вы тоже извините за то, что нагрубила. Видите, мне точно пора домой, иначе разругаемся. На созвоне, девчонки, в следующие выходные можем повторить!
Быстро чмокнула Алю и Риту в щеки, и почти бегом выбралась из кафе, в которое мы зашли после СПА. Массаж в этот раз не помог мне расслабиться, а безобидная стереотипная шутка Риты взбесила.
Я как с цепи сорвалась, но как же, оказывается, задевают свои мысли, облеченные в чужие слова! Скажи я сама себе эту фразу перед зеркалом по старой привычке, просто пожала бы плечами. Но слышать, как мне говорят, что я для Дениса старовата — неприятно до одури.
Я планировала сразу по приходу домой прилечь, но весь сон слетел с меня, едва я приблизилась к нашему дому. Подошла, и немало испугалась — собралась целая толпа. Сразу мысли: утечка газа, террористы, захват заложников… чертовы новости, которые привык смотреть Илья до ухода на работу, это все они.
— Что здесь происходит? — спросила у бабы Ани.
— Шакалы. Вот что, — ответила она, и кивнула на моих соседей: — Денис вернулся, так все всполошились. Договорились до того, что парень каждый день по человеку убивать будет, а через день — баб насиловать. Вот и думают, что с таким иродом делать. Говорю же, шакалы, настоящее зверье.
— А что с ним можно сделать? Квартира-то в собственности Дэна, — удивилась я, но баба Аня пожала плечами.
… - и я предлагаю для начала поговорить с ним, и попросить переехать. Квартиру можно продать, — Нинель Аристарховна, наша бессменная глава жильцов, вещала громко и зычно. — Бумагу подписало большинство жильцов. Нужно показать ее этому мужчине, не думаю, что он будет рад жить с теми, кто желает, чтобы он съехал.
— Что за бумага? — подала я голос.
— Петиция, Саша. Мы подписались под петицией, чтобы Денис Соболев больше не был нашим соседом, — пояснила Нинель Аристарховна. — Я не желаю оглядываться, жить в страхе, что этот монстр нападет на меня, и надругается.
Бросила на нее скептический взгляд, и не я одна. От некоторых даже послышались смешки — Нинель Аристарховна в начале этого года встретила свой семьдесят четвертый день рождения. Вряд ли Денису захочется насиловать почтенную даму. Да и, помнится, он грозился ей окна побить.
— Трофимова, ты одета как проститутка с трассы, — сказала мне Нинель Аристарховна семь лет назад, встретив у подъезда. — Неприлично показывать пупок, знаешь ли! Иди переоденься.
— Мне так нравится, — ответила ей, сдерживая раздражение.
— Мне тоже, — хмыкнул Денис, вставая рядом. — Это вам, Нинель Как-вас-там, не стоит показывать пупок. Неприлично, знаете ли.
— Хамло, — ахнула Нинель Аристарховна, и перевела взгляд на меня. — Александра, я разочарована. Ты не только выглядишь, ты и ведешь себя как шлюха! Все, мне не о чем с вами разговаривать, добрых советов вы не слушаете.
Она гордо вошла в подъезд, а Денис, улыбаясь мне, предложил:
— Хочешь, я ей окна побью? Никто не смеет называть тебя шлюхой, — сказал он, и не шутил.
На губах — улыбка, а глаза серьезные.
— … тогда решено. Сейчас Александра поднимется к этому мужчине, — Нинель Аристарховна принципиально отказывалась называть Дениса по имени, — покажет ему бумагу, и по-дружески попросит съехать как можно скорее.
— Почему я? Вы ведь глава сообщества жильцов, а не я! — возмутилась на это предложение.
— Меня он спустит с лестницы, — резонно возразила Нинель Аристарховна. — А за тобой он таскался, как верный рыцарь… ох, Ийсусе, хорошо, что он не тебя изнасиловал, Сашенька.
— Денис вообще никого не насиловал, — зачем-то заспорила я, и некоторые из соседей кинули на меня недобрые взгляды.
— Защищаешь? Вот и защищай его дальше. Я провожу тебя до двери этого мужчины. Поговори с ним по-дружески, покажи петицию, — Нинель Аристарховна цепко ухватила меня за плечи, ведя в подъезд, а прочие соседи остались сплетничать и курить на улице. — А если откажется, то разрисованная дверь — меньшее, что его ждет. Все же, хорошо, что мне позвонила твоя матушка, и поделилась этой новостью. Фиона хорошо придумала с дверью. Пусть он испугается, и съедет уже.
- Так это вы, — округлила я глаза.
Тяжело представить женщину такого возраста, стоящую с баллончиком в руках, пишущую на двери гадости. Интересно, Нинель Аристарховна нервно озиралась по сторонам, как заправский хулиган?
Боже, о чем я думаю!
— Это мама вас надоумила! — ахнула я, когда лифт уже открылся на восемнадцатом этаже.
— Разумеется. Фиона не хочет, чтобы ее дочь жила в одном доме с таким монстром. Мы всего лишь дали ему понять, что здесь таким людям не рады, — Нинель Аристарховна нажала на звонок, и дверь открылась буквально спустя секунду.
Денис будто под дверью стоял, ожидая нас. Или хотел выйти на улицу.
Перевела взгляд на его ноги, он босиком. Значит, ждал.
— Держи, потом набери меня, я не сплю. Если что, звони в полицию, — Нинель Аристарховна силком впихнула мне идиотскую петицию, и обратилась к Денису: — Сейчас Саша передаст требование жильцов нашего дома.
Она почти бегом унеслась по лестнице вниз, не став вызывать лифт.
А я снова почувствовала себя круглой дурой, стоя напротив Дениса, и сжимая в руках тупую бумажку.
ГЛАВА 9
ДЕНИС
Пришла, надо же.
В сопровождении Верховной Грымзы нашего дома явилась. Но Нинель Как-там-ее сбежала, едва меня увидела. Надо было для усиления эффекта зарычать. Они ведь все именно этого от меня и ждут — что я буду вести себя, как бешеный пес.
— Ну, Сашенька, чего явилась? Все же хочешь узнать, сколько у меня татуировок? — спросил, невольно любуясь ею.
Чертовски хороша. Иссиня-черные, блестящие волосы собраны в низкий хвост. Стоит, бледно-розовые губки кусает. И так смотрит, что невольно мысль закрадывается: а может, она и правда хочет зайти ко мне, раздеться, и…
Нет. Прогнал эту мысль, хотя она ох*енно сладкая. Вчера чуть не двинулся, когда Саша меня поцеловала. Вот только я ей нахер был не нужен — ни раньше, ни сейчас. Все из-за ее мразотного муженька, натягивающего другую бабу.
— Что молчишь, Трофимова?
— Кравченко, — поправила она, и едва заметно скривилась. — Не по своей воле явилась. Денис, соседи дурью маются, ты бы успокоил их. Попробуй поладить с ними, а то они петиции строчат, — она прошелестела зажатым в ладони листом, — их смущает твое, эммм, тюремное прошлое.
Тюремное прошлое. Как элегантно прозвучало.
— Хотят, чтобы я свалил?
— Ну да, — кивнула чуть смущенно.
Интересно, Сашина подпись тоже есть в этой, хмм, петиции? Пожалуй, этот вопрос меня волнует больше всего. На остальных мне всегда было плевать.
Жаль, что на Сашу Трофимову — нет.
— Заходи, — пригласил ее, но девушка помотала головой, отказываясь. — Ты ведь поняла за эти дни, что я не собираюсь тебя насиловать или убивать. Должна была понять. Входи, раз пришла, и объясни мне требования этих дебилов.
Саша поджала свои чудесные, ядовитые губки, и вошла внутрь.
— Ты прости за вчерашнее, Дэн, я выпила, вот и получилось то, что получилось. Спасибо, что остановил. Правда, не понимаю, что на меня нашло, — произнесла она смущенно, сев на стул на кухне.
Положила петицию от придурочных соседей на стол, и руки сложила, как школьница.
— Не знаешь, что на тебя нашло? Да ладно, — вытянул лист бумаги у Саши из-под рук, и пробежал глазами. — Мужу захотела отомстить, я же не идиот. После меня ни к кому другому не пошла в поисках большой и чистой любви?
— Перестань!
— А Илья как отреагировал?
— В командировке он. В Китае. А на видео его секретарша, — пожала Саша плечиками. — Зря ты забрал у меня телефон. Давай не будем это обсуждать, Илья вернется, и мы с ним все решим.
Она меня дико бесит.
Раздражает так, что хочется орать, как психопату.
Дьявол, я ведь пару месяцев, как вышел. Жил у родителей, сюда не лез, и встреч с ней не искал. Но как понял, что готов жить самостоятельно, первым делом встретил эту чертову предательницу. И она снова, и снова, и снова напоминает о себе. Будто сама ищет встреч, не позволяет о себе забыть.
Не позволяет встать на ноги.
Будто мне мало досталось.
Вчерашняя ночь — кошмар. Лютый, дикий! Мало того, что Саша на суде выступала свидетелем против меня, так еще и вышла замуж за Илью Кравченко. Интересно, она и правда считает, что я ту дуру пытался трахнуть? Или знает правду?
— И что вы решите? Илья ведь из богатеньких, — хмыкнул, не в силах остановиться, и не выпытывать у Саши подробности ее жизни, причиняющие мне боль. — Устроишь мужу скандал, а в ответ получишь какую-нибудь норковую шубу. И простишь, так ведь?
— Да иди ты к черту, — она зло рассмеялась. — Тебе так интересно?
Да! Мне интересна каждая секунда твоей жизни, сука!
— Илья вернется, и я сообщу ему о разводе. Забавно, но я приняла окончательное решение расстаться в тот вечер, когда ты вернулся, — Саша заправила выбившуюся прядь волос за ухо, а я спрятал руки под столом. Чтобы не прикоснуться к ней ненароком, до того потянуло. — Решила повременить до его возвращения, боялась, что Илья отложит командировку, и останется. Если бы они все: мама, его родители и сестра, если бы все насели на меня, то я бы не выдержала, а мне передышка нужна. У нас давно не ладится, и пора это прекратить. И, Денис, дело никогда не было в деньгах. Я не продавалась, и не продаюсь. Твое любопытство удовлетворено?
Это не любопытство.
Это жизненная необходимость. Необходимость наряду с потребностью в воздухе, воде и пище. Интересно, я когда-нибудь смогу разлюбить эту женщину?
Я ненавижу ее за то, что она не любила меня в прошлом. За то, что относилась как к дурному мальчишке. За то, что не поддержала на суде, хотя именно ее поддержка мне была нужна — даже не матери с отцом, а чтобы Саша была рядом.
На судах она была. И помогла меня уничтожить ничуть не меньше Алисы, которой, как я думаю, неплохо заплатили родители Ильи, Димы и Игоря. Эти золотые мальчики ведь не могут быть насильниками, а меня не жалко.
— Я мало что видела, и я все вам рассказала, — устало повторила Саша.
— Хорошо. А как вы можете охарактеризовать Дениса Соболева? Соседи говорят, что он вас преследовал, — продолжил допрос адвокат обвинения. — Или вы встречались?
— Нет. Денис ведь младше, — отмахнулась она. — Не уверена, что он меня преследовал, но сталкивались мы часто. У дома, у магазинов, у моей работы… практически каждый день сталкивались.
— Значит, это преследование, — заключил адвокат.
И Саша кивнула.
— Получается, что так.
— Почему не подписала петицию? — глазами указал на смешную бумажку.
Надо будет ее к шкафу прикрепить. Настроение поднимает на-ура.
— Я бы никогда не стала этого делать! Что было, то было, Денис, я не хочу воевать. Живи спокойно, и я тоже продолжу жить спокойно, — она не выдержала моего взгляда, и опустила глаза. — Пусть прошлое останется в прошлом, свое ты отсидел.
Свое я отсидел… СВОЁ!
Черт бы тебя побрал, Саша! Я за твоего мужа, который на шухере стоял, отсидел. За его дружков, которые пытались трахнуть эту идиотку Алису. За саму Алису, продавшуюся за ништяки, и объявившую меня насильником.
Я ведь тебя с работы встречал. Тебя, Саша! Увидел вдали, как ты идешь, а затем услышал шум, и решил предстать перед тобой героем, спасшим девчонку от уродов. Думал, тогда ты посмотришь на меня по-иному, начнешь воспринимать всерьёз, а не как младшего брата!
Пиз*ец! Трясет всего от этого внутреннего ора, и снова всему виной она.
Тогда ничего не вышло, и сейчас. Да и не хочу я этого больше. Люблю, но быть вместе не хочу, хватит с меня.
— Можешь обрадовать соседей, я съеду, но не сразу. У родителей деньги брать не хочу, в такси вот устроился, хотя права только получил. Вернее, купил, водить я давно умею. Ты в курсе, что в такси кого попало берут? — усмехнулся я. — Ремонт сделаю, продам квартиру, и куплю попроще. И вы все избавитесь от паршивой овцы в вашем идеальном стаде. Так и передай.
И уходи. Иначе я не смогу отпустить.
ГЛАВА 10
Меня все эти годы преследовало одно чувство, и имя ему — вина. И как бы я ни пыталась от нее отмахиваться, как бы ни пыталась убеждать себя, что Денис заслуженное наказание понес, я все время думала об этом.
Как он там?
Изменился ли в худшую сторону? Или исправился?
Жив ли вообще?
Каким вернется, если вернется?
Вернулся вот. Сидит передо мной, глазами полыхает. А я уже не боюсь, странно даже. Просто вина еще больше усилилась, хотя, казалось, что больше некуда.
— Тебе пора Саша. Иди уже к себе.
— Как грубо. Мог бы и поделикатнее меня прогнать, — заметила, ни капли не обидевшись.
— Мог бы, но, прости, хорошим манерам не обучен. Вот такое я хамло, — засмеялся Дэн, напомнив мне прежнего себя.
Он был веселым парнем, компанейским. Диковатым, конечно, но не злым. Его внимание и льстило, и досаждало, особенно из-за шуточек моих приятелей: надо же, мальчишка втюрился, смешно как!
Мне и было забавно. Уверяла и себя, и всех остальных, что придурь у Дениса пройдет, и найдет он себе девчонку своего возраста, а про взрослую тётю Сашу забудет.
А в итоге взрослой тёте Саше одиноко так, что волком выть хочется, а поговорить-то и не с кем. И уходить из этой убитой квартиры мне не хочется, хоть и гонит прочь.
— Можно я у тебя побуду? Фильм посмотрим, поговорим? Или, — замялась, подбирая слова, — тебе настолько неприятно рядом со мной находиться?
— А тебя дети дома не ждут? — после небольшой паузы уточнил Денис. — Если хочешь, оставайся.
— Нет у меня детей, ты ведь видел наши с Ильей фото. Нас на них двое, и… спасибо.
Дэн удивленно взглянул на меня, кивнул в сторону спальни, а я глупо покраснела. Хотя сама еще недавно бесстыже вешалась на него.
— Там диван, Саша, — пояснил парень, правильно поняв мое дурацкое состояние. — И ноутбук. Пойдем, если так хочешь смотреть фильм. На кухне у меня даже телевизора нет, как видишь.
Вижу.
Здесь вообще ничего нет.
Денис отнюдь не из бедной семьи, но квартира эта видала и лучшие времена. Мебели почти нет, потолок закопчен так, будто здесь пожар был. Да еще и вздулся от недавнего потопа. Боюсь представить, что происходит в спальне!
Боюсь представить, но послушно иду за Денисом. И первое, что вижу — боксерскую грушу ядрено-красного цвета. Висит посреди комнаты, выделяясь единственным ярким пятном, а все остальное до безобразия унылое: диван застелен клетчатым пледом, черный стул, и небольшая тумбочка, на которой стоит ноутбук.
Аскетизм тот еще.
— Ну и как тебе? Нравится у меня? — спросил парень, и не из вежливости, а с живым интересом.
И я честно ответила:
— Нет.
— А мне нравится. Особенно в сравнении… так, ладно, какой фильм хочешь посмотреть?
«Особенно в сравнении с исправительной колонией» — мысленно договорила я за него.
И снова эта проклятая вина, будто это я виновата!
— Давай «Убойные каникулы» посмотрим? Девочки давно советовали, а у меня руки не доходили.
Дэн кивнул, сел на диван, и поставил ноут на колени. Давненько я не чувствовала себя настолько глупо. Мне и хочется, чтобы он прогнал меня, и не хочется. Знаю, что едва домой вернусь, буду думать, думать, думать…
О том, почему не решаюсь родить.
О том, что Илья, быть может, в эту самую минуту трахает Наденьку.
О Денисе.
О нашем с ним поцелуе, и о том, чем он мог закончиться.
— Руки не доходили? И чем настолько важным ты занята? — этот вопрос он задал нейтральным тоном, но издевку я услышала.
— Я с детьми работаю, знаешь ли, а не по приемам и балам хожу, — проскрежетала я зубами. — В развивающем центре для детей с особыми потребностями работы всегда много, и она выматывает. Ты ведь ничего обо мне не знаешь, Денис, так и не спеши меня судить!
— Ты тоже обо мне ничего не знаешь, Саша. Но осудить успела, — устало, и, будто потеряв интерес к нашей беседе, ответил парень. — Давай лучше смотреть фильм. В тишине.
Я солгала.
Я смотрела этот фильм, и не единожды. А Денис вряд ли, и мне просто захотелось услышать, как он смеется. Захотелось поднять ему настроение, чтобы он поделился своими эмоциями.
Просто сидеть рядом, и душой отдыхать.
Это чертовски странно — отдыхать рядом с человеком, совершившим убийство. Я не должна чувствовать себя рядом с ним в безопасности, но, пожалуй, только с ним и чувствую. Не с подругами, напрягающими своими шутками и разговорами о моем разводе, не с семьей, поющей дифирамбы Илье.
А с ним.
С Денисом.
В темноте, которую разбивает лишь свет от ноутбука.
Так хорошо мне не было очень-очень давно, со времен юности, наверное. Когда я не была загружена работой, и не была глубоко и безнадежно замужем.
… - Саша, просыпайся. Идем, я провожу тебя, — Денис произнес это тихо, но я выскользнула из полудремы.
Мне уютно лежать к него на груди. Нравится слышать сердцебиение, тепло его тела, согревающее меня. А вот глаза открывать не хочется, и я упрямо, как маленькая, продолжаю делать вид, что сплю.
А Денис провел ладонью по моим волосам, лаская, и тихо рассмеялся:
— Я прекрасно знаю, что ты не спишь. Что на тебя нашло, Саша, ты все же решила остаться, и рассмотреть все мои татуировки?
— А сколько их у тебя? Или узнать можно лишь раздев тебя, а, Дэн? Что за государственная тайна, — я зевнула, но голову с его груди не убрала.
Мы так и продолжили полулежать на его колючем, но удобном диване. Он гораздо лучше огромной кровати в моей спальне — там и мебель, и белье, и украшения подобраны со вкусом, но тоскливо.
— Саш, я и сам не знаю, сколько у меня рисунков. С нами сидел один татуировщик, так ему охранники даже машинку выдавали, хотя это запрещено. И все у него били рисунки, даже начальство колонии, — вдруг поделился он со мной. — Я давно хотел тату, но отец не разрешал. А в колонии какой за мной пригляд?
- Абсолютно никакого, — согласилась я с ним. — Я так понимаю, ты разукрашен весь.
— Ну, некоторые места остались нетронутыми, — хмыкнул он.
Если бы мы стояли лицом к лицу, я бы покраснела. Поняла, какие именно места он имеет в виду. Этим самым местом он упирался в мой живот, когда мы целовались.
— Давай, вставай и я провожу тебя до дома, — провел Дэн по моему плечу, а я снова зажмурилась.
— Может, полежим еще?
— Зачем?
Затем, что я не хочу оставаться одна. Хочу быть здесь и сейчас, с тобой, Денис. И просто не хочу думать о прошлом, о нашей разнице в возрасте, и о неминуемом возвращении Ильи.
— Если хочешь, можешь меня поцеловать, — прошептала я, утягивая парня на подушку. И устроилась на боку, к нему лицом. — Я ведь нравилась тебе, помню это. Если ты хочешь, то…
— Какая разница, чего я хочу? Саша-Саша, что у тебя в голове творится, — пробормотал он странным голосом. — Так нравится играть? Я не хочу, чтобы ты мстила мужу за измену таким образом, я ведь не вещь.
— Это не из-за Ильи. Сейчас — нет, честно.
— Тогда я тем более не понимаю. Ты хоть сама соображаешь, что все это неправильно? — спросил Денис.
А я внутренне поежилась.
Разумеется, это неправильно. Мне почти тридцать лет, а Дэну… Боже мой, ему двадцать три! И я знала об этом, разумеется, да и Рита озвучивала вслух, но сейчас до меня окончательно дошло, как это выглядит.
Взрослая замужняя тетка вешается на молодого парня, который уже не знает, как извернуться, чтобы отказать потактичнее. И ведь вышел недавно, женщин долго не было, но даже после такой голодовки на меня не тянет.
Как и Илью. Муж любит, но хочет молоденьких девчонок. Пожалуй, права мама, я вышла из игры, но осознавать это дико.
— Прости, ты прав, я пойду. Просто одиночество навалилось, и я подумала… забудь, — поморщилась, и попыталась встать, но Денис не отпустил. Прижал рукой к дивану, обнял за талию, удерживая на диване, а сам придвинулся ко мне вплотную.
И я снова почувствовала.
Что не противна ему. Стопроцентно не противна, эрекция на двенадцать часов красноречиво говорит об этом.
— Постой, что же ты все время убегаешь, Саша? Са-а-а-ашенька, — протянул он, смакуя мое имя на кончике языка. — Ты мне больше, чем нравилась. Я был от тебя без ума, и этого не скрывал.
Был.
В прошедшем времени.
Черт, оказывается, я привыкла к его любви, и терять ее больно!
— Но мне до ужаса интересно, что за пиз*ец в твоей хорошенькой голове творится, — продолжил Дэн. — Ответь, ты реально веришь, что я пытался изнасиловать ту тупую девку?
Да.
Или нет.
— Не знаю, — тихо ответила Денису лучшее, что могла — правду. — Все ведь против тебя говорило: она отбивалась от тебя, на суде подтвердила, что это ты был, и парни тоже сказали. Что защитить ее пытались. Я не знаю, во что верить.
Я ожидала, что Денис снова разозлится, но лишь почувствовала, что он улыбнулся. Именно почувствовала, так близко он лежал — и дыхание, и движения ресниц, и улыбку я ощущала как свои.
— Саша-Саша, тогда мне тебя жаль. Твое «не знаю» — это не ответ. Ты либо считаешь меня насильником, либо нет. Третьего не дано. Но и первые два варианта так себе.
— Почему?
— Если ты считаешь, что я насильник — то ты извращенка, милая моя, — он легко, до боли нежно поцеловал меня в уголок губ так, что мне не удалось поймать его поцелуй. — А если считаешь, что я невиновен, то ты такая же, как и они все. Продажная сука, показания которой купили. Ну так что, дашь мне более точный ответ?
Я сняла мужскую руку со своей талии, и поднялась с дивана.
— Мне пора домой. Спасибо за гостеприимство, провожать меня не нужно.
— Это не ответ, Саша!
Нет, это ответ.
Тот, который я могу дать.
ГЛАВА 11
Следующие четыре дня прошли относительно спокойно. А пятую ночь я встретила под громыхание музыки. Сначала не поняла, откуда доносится шум, но по дрожащему полу стало ясно — Денис развлекается на полную катушку.
Денис.
Ставший нелюдимым Денис, надо же!
Это продолжалось двадцать минут, тридцать, сорок, и я начала беситься. Да что у него происходит?! На дворе вечер, пора собираться спать, а я должна слушать эту какофонию?
— Да мам, привет, — ответила на звонок, удивившись, что мама звонит в такое время.
Обычно она предпочитает разговаривать по утрам, когда я иду на работу, а не в десять вечера.
— Александра, я с Ильей разговаривала… что у вас произошло?
— Ничего, — раздраженно ответила ей.
— Ты почти неделю его игнорируешь, как это ничего? Александра, тебе не стыдно? — начала мама давить. — Муж в другой стране, беспокоится о тебе, находит время, чтобы позвонить. А ты ведешь себя, как стерва! Я не так тебя воспитывала. Позвони мужу немедленно! Мы говорили, Илья очень переживает… да он места себе не находит, не понимая, что произошло!
Поговорить с Ильей. Если бы это было так легко!
Муж звонит, а у меня перед глазами стоит то, как он трахает Надю. И как отдается этому процессу. Сразу чувствую себя недоженщиной, бревном каким-то, с которым секс по расписанию.
— Мы разберемся. Мама, я спать собираюсь, давай мы сами с Ильей решим семейные проблемы.
— Спать? — выкрикнула мама. — Саша… Боже, только не говори, что ты любовника завела? Илья предположил это, но…
— Ах, Илья предположил, что у меня любовник? — я разозлилась не на шутку, даже голос задрожал. — А знаешь, надоело врать! Это Илья мне изменяет, и уже не в первый раз. Хочешь, видео тебе скину, мама, посмотришь на своего любимого Илюшу во всей красе. Хочешь посмотреть, чем он в Китае занимается, и как по мне скучает? Скучает, лежа на своей секретарше, вот как! Я развожусь с ним, хотела по прилету сообщить, но раз вы так близко общаетесь, можешь сама ему передать!
Уфф, выпалила, и стало гораздо легче. Камень с души. И горько, ведь я знаю, что скажет мама, хотя и надеюсь на иное.
Надежда не оправдалась, как и всегда.
— Все мужчины изменяют, это не повод разводиться. Сашенька, не горячись, я не стану ничего говорить Илюше, — подозрительно смягчилась мама. — Прилетит, и вы все наладите. Говоришь, он с секретаршей тебе изменяет? Так одно твое слово, и он уволит ее.
— Чтобы взять на ее место точно такую же. Ничего не изменится.
— Будь мудрее! Тебе лет-то сколько, напомнить?
— Мне двадцать девять, а не сто двадцать девять. Прекрати, мама, сейчас не то время. Я — молодая женщина, а не развалюха возраста египетских пирамид, — я знала, что этот разговор пора заканчивать, но так накипело, что остановиться я не смогла.
А зря, как оказалось.
— Тебе двадцать девять, и ты так и не смогла родить мужу ребенка. Даже к врачу не пошла, и Илью это очень обидело, он сам сказал. И у него, и у нас всех чувство, что ты не хочешь от мужа детей. Любой бы начал изменять после такого, — мягкость ушла из маминого голоса, и я снова слышала прежнюю маму — любимую, но выводящую меня из себя. — Легче всего все разрушить. Ломать — не строить, Саша, сохрани брак. Перетерпи, будь мудрее, и быстрее займись тем, чтобы забеременеть. Тогда не придется рушить семью, и чтобы я больше не слышала про развод!
— Не услышишь, не переживай. Сделаю все молча, — бросила я из упрямства. — Поверить не могу, Илья жаловался тебе на меня. Он. На меня. Это вообще за гранью. Спокойной ночи, мама, я больше не хочу об этом говорить.
Мама что-то хотела произнести, но я нажала на отбой. И швырнула телефон на кресло, вымещая злость — и от этого разговора, и от музыки, ставшей громче.
Чертов Илья. Сукин сын! Гуляет, не скрываясь, но плачется маме, и не своей, а МОЕЙ! Хорошо, что у нас нет детей. Хорошо, что я додумалась принимать противозачаточные.
Очень уж засело у меня в голове проклятье мамы Дениса.
«А вдруг, если бы я родила, Илья и правда был бы другим?» — пришла в голову та мысль, которую озвучила мама.
Может, он и правда уделял бы мне больше времени. И не было бы никаких любовниц, Илья ведь любит меня. До сих пор любит. Может, все это от обиды?
— Даже если и так, измену я простить не смогу, — поморщилась, и легла в кровать.
Следующие два часа я тщетно пыталась уснуть. И мысль, что Илья — сукин сын, меня покинула.
Это Денис — сукин сын, настоящая сволочь! Он что, специально не дает мне спать?
Зло откинула одеяло, и села на кровати, решая, что делать. Подмывало спуститься на этаж ниже, и устроить разнос, но… черт, тогда я и перед ним, и перед самой собой лишь подтвержу статус унылой престарелой курицы. Ему двадцать три, и полночь — детское время. Но не для таких, как я, привыкших засыпать на два часа раньше.
— Нет, не пойду я ругаться, — пробормотала, и хотела сходить на кухню, чтобы сделать травяной чай, но телефон снова затрезвонил.
В полночь.
Надеюсь, ничего не случилось, и это звонит Илья, которому мама доложила все, что я ей сказала. Хоть бы это был Илья!
Но это оказался не муж. Звонил папа.
— Да. Пап, что такое? — быстро спросила, а у самой руки от страха начали трястись.
Просто так никто в такое время не звонит.
— Саша, до чего ты маму довела, тебе не стыдно? — прорычал он. — У нас скорая была, еле откачали, а все после разговора с тобой!
— Что… Боже, что с ней? Она в порядке? — всхлипнула, чуть не выронив телефон из ослабевшей ладони. — Пап, не молчи!
— Не знаю, в больницу ехать Фиа отказалась. Я не уверен, что с ней все в порядке, она не встает, — пробормотал папа, и снова разозлился: — Что ты наговорила матери? Ты же знаешь, что у нее сердце больное, Саша!
— Я приеду. Пап, я сейчас приеду…
— Приедешь, чтобы до могилы мать довести, да? Нет уж, оставайся дома, — перебил папа, и я сама не стала дослушивать его.
Подбежала к шкафу, по пути таки выронив мобильный, и достала первые попавшиеся джинсы и толстовку. Ехать далеко, в Романовку, хоть бы такси нашлось. И, Боже, хоть бы с мамой все было хорошо!
Суматошно подняла телефон с пола, чуть не упав, но он, как на зло, отключился при падении. И обратно включаться не желал!
— Да что ж такое! — выкрикнула, подавив желание швырнуть проклятую трубку о стену.
Да еще и эта музыка…
Музыка!
— Денис, у него ведь машина есть! — прошептала с надеждой, схватила сумочку, и выбежала из дома.
Суматошно понеслась вниз, чуть кубарем не скатившись с лестницы, и остановилась у квартиры на восемнадцатом этаже. Сжала железные кольца сумочки в левой ладони, и нажала на звонок. Но в квартире такой шум, что начнись война — не услышит.
Или не услышат. Судя по громким голосам изнутри. И смеху — мужскому и женскому. Черт, кого Денис притащил вообще?!
Я звонила безостановочно, но, наконец, не выдержала, и пнула дверь со всей силы.
И она открылась.
— Денис, — крикнула, и прижала правую руку к носу, чтобы защититься от дыма. Курят здесь не сигареты, очень уж запах сладкий. — Дэн!
— О, какая цыганочка, иди к папочке, — послышалось сбоку, но я упрямо прошла по коридору, и толкнула дверь в спальню.
— Денис, — позвала, и поморщилась от… да, от боли и унижения.
На диване парня — там, где еще пару дней назад лежала я, сейчас находится молоденькая девчонка в расстегнутом платье. А Денис держит в руках чертову коробку с презервативами. С ней он явно не фильм смотрел, даже гадать нечего. А если и смотрел, то не «Убойные каникулы».
Какая же я жалкая дура! Убожество!
— Дэн, — хрипло повторила, решив не отступать, и он вскинул голову на меня. — Мне нужна помощь. Можешь отвезти меня в Дубровку? Прошу, помоги!
Уверена была, что он пошлет меня. Я и в темноте увидела, как Денис зол. На меня зол, на ситуацию эту. И девчонка, живо напомнившая мне Наденьку, что-то возмущенно мяукнула. Села на диване, и приобняла Дениса за плечи.
Гадина!
Но Денис не выставил меня прочь. И не стал задавать вопросов. Он поднялся, словно то, что я ввалилась к нему в комнату, сорвав секс — это норма, и скомандовал девчонке:
— На выход!
— Но милый…
— Пока, все отменяется. Держи, — он вынул из тумбочки пару банкнот, и всучил их девушке. А затем обратился ко мне: — Поднимись к себе на этаж, я пока всех выставлю. Рядом с моей дверью не стой.
«Наверное стыдно с такой, как я показываться» — снова разозлилась я, проклиная свой возраст.
Еще недавно думала, что молодая, и вот, здравствуйте! На части рассыпаюсь!
— Я вниз спущусь, к машине, — сказала, решив не грубить человеку, решившему помочь мне без лишних вопросов.
— Ты поднимешься на один этаж, и подождешь меня ровно пять минут, — отрезал Денис, и потащил меня по коридору, чуть ли не силком выталкивая из квартиры. И загораживая ото всех своих друзей.
Еще одно унижение в мою коллекцию, зашибись. Мне не адвокат по разводам нужен, а психолог. Этот месяц состарил меня не на тридцать дней, а на тридцать лет так, что я уже свое собственное отражение ненавижу.
И свои мысли.
Но я поднялась у себе, и, пока ждала Дениса, проверила сумочку: паспорт, выключенный телефон и деньги. Все на месте, вроде бы. Поскорее бы до мамы добраться, и уговорить ее лечь в больницу… Господи, хоть бы все хорошо было! Хоть не жди Дениса, а беги по ночному городу. Кажется, так быстрее получится до мамы добежать.
Я ведь нагрубила ей, сорвалась. Мне стало легче, когда высказала ей все, а вот маме… Боже, папа ведь сказал, что ее скорая откачивала! И она не встает!
— Дура! Нашла, на ком срываться — на человеке другого поколения, — прошептала, уткнувшись лбом в прохладную стену.
Внизу, на пролет ниже, стало еще более шумно, чем было, хоть музыка и стихла. Денис провожает своих гостей, пока я прячусь от них — не накрашенная, в старых джинсах, толстовке и кедах. И с сумкой, которая к этому «наряду» не подходит.
Наконец, по лестнице легко взбежал Денис, и произнес:
— Едем… постой-ка, ты плачешь? Саша, что случилось?
— К маме скорая приезжала, — всхлипнула я, чувствуя стыд, ведь плачу я не только из-за мамы. — Поехали скорее, пожалуйста!
ГЛАВА 12
Телефон я смогла включить в машине Дениса, подсоединив его к пауэрбанку. Оказывается, он не сломался, а просто разрядился. И вот, я уже в седьмой раз звоню домой, но никто не отвечает: ни мама, ни папа, ни даже бабушка.
— Я уверен, что все хорошо.
— Правда? — повернулась к парню, и он уверенно кивнул, не глядя на меня.
— Да. Мы скоро приедем, и ты сама убедишься.
— Ну да, все хорошо, Денис, — горько повторила я за ним. — Люди не болеют, не умирают, и с ними все хорошо лишь потому, что мы этого хотим. Мир полон добра, справедливости, и розовых пони.
— Мир полон дерьма, Саша, — усмехнулся он. — Но все будет хорошо. Отложи телефон, ты ничего не изменишь, бесконечно набирая их, мы ведь скоро приедем.
— А если бы с твоей мамой что-то случилось, ты бы тоже был так спокоен?
— Мама умерла, — тихо ответил Денис.
И я затихла. Отложила телефон, и попыталась унять дрожь. Даже руки сложила под бедра — так я с детства привыкла сидеть, когда переживаю. И когда не знаю, куда деть саму себя, чтобы успокоиться.
— Прости. Сочувствую, я не знала.
— Я успел ее увидеть. Не сразу сюда вернулся, как вышел. Домой поехал, к родителям… ладно, забудь.
— Нет, расскажи мне, — потребовала, и только потом поняла, до чего грубо это — просить рассказать Дениса о том, как он потерял маму. — Если хочешь, расскажи, — поправилась я смущенно. — Мне нравилась Марина Николаевна.
Вот только я ей не нравилась.
Никогда. И понять ее можно: ее сын увивался за мной, за девушкой, намного старше его самого. Мне бы, будь у меня дети, такое тоже не понравилось.
И я бы тоже прокляла себя на ее месте.
— Нечего рассказывать, правда. Она болела, а от меня это скрывали, да и не сделал бы я ничего, — Денис продолжил смотреть на дорогу, ко мне даже не поворачивался, хотя мы ехали по пустой трассе. — И мама, и папа навещали меня, а я ничего не замечал. Да, бледная. Да, похудела. Думал, от нервов, а оказалось, что болела. Хорошо, что успел ее увидеть, и попрощаться.
— Мне жаль, — я несмело потянулась к нему, а затем плюнула на все, и прикоснулась к плечу Дениса. — Она любила тебя.
— Только она и любила. Отец тоже, но, — он передернул плечами, и я убрала ладонь, подумав, что Денису неприятны мои прикосновения, — ему легче справляться с горем в одиночку. Без меня. Я понял это, и съехал, как раз квартира от съемщиков освободилась.
— Как это твоему папе проще в одиночку?
— Он прямо не говорит, но винит меня в смерти мамы. В том, что заболела, и занималась не своим здоровьем, а мной. Черт, — Денис рассмеялся нервно, и ударил по рулю, — думаю, отец считает, что я и правда виноват. Мама поверила мне, папа вроде тоже, но я постоянно видел в его глазах боязнь, что я — гребаный маньяк и насильник. Пусть и несостоявшийся.
Еще неделю назад я бы спросила: «А разве это не так?», но сейчас… сейчас я сама не знаю, ЧТО бы увидел Денис в моих глазах. Я ведь помню тот вечер семилетней давности. Помню в мельчайших подробностях, я столько раз рассказывала обо всех этих событиях — следователям, адвокатам, прокурору, родным.
И практически ото всех я слышала заключение: «Он — чудовище». Насильник. Несостоявшийся, но что это меняет?! И убийца — вполне состоявшийся.
Но вот она я, еду с ним в машине по пустой трассе, и ни капельки не боюсь.
— Подъезжаем, — заметил Денис.
— Спасибо, что помог, — запоздало поблагодарила я. — Я ворвалась вот так, без предупреждения, а ты согласился подвезти. Я даже не ожидала. Разумеется, я оплачу дорогу. Правда, спасибо, телефон вырубился, запасной черт знает где, и я не знала, как вызвать такси.
Мы въехали в Дубровку, и буквально через минуту я показала Денису, где остановить машину.
— Так вот, где ты выросла!
— Нет, не здесь я росла. Мы из Новосибирска, сюда переехали так как бабушка плохо переносит морозы. Мне пятнадцать было, когда здесь поселились, — непонятно зачем начала я рассказывать, открыла калитку, и шикнула на нашего лабрадора Барона, вздумавшего лаять. — Дэн, ты ведь подождешь меня? Вдруг маму придется везти в больницу, соседи все спят, да и выпить большинство любит.
— Разумеется. Я буду рядом, — кивнул парень, и мне стало спокойнее.
Именно эти слова и позволили мне выдохнуть: «Я буду рядом». Пусть спать он предпочитает с двадцатилетними девчонками, что вполне логично, но, быть может, мы и правда сможем стать если не друзьями, то приятелями?!
— Спасибо, — прошептала я, достала ключ из-под знакомого камня, и открыла дверь в дом. — Проходи.
— Думаю, рады мне не будут. Но мне не привыкать, — с этими, еле слышными словами Денис вошел в дом моих родителей.
— Мама, как ты могла?! — я, не стесняясь, банально кричала. — Это что, шутки? Да я чуть с ума не сошла, думала, что наша ссора тебя довела. А ты притворялась! И папа, — обернулась к нему, не на шутку разбушевавшись, — ты-то чем думал? У вас вообще совесть есть?
Денис спокойно стоял у двери, отказавшись сесть за стол рядом с моей, вполне здоровой и бодрой мамой. К которой не приезжала никакая скорая!
— Не кричи. Прошлая ссора не довела, так эта доведет. И получится, что ты не зря тащилась ночью сюда, успеешь мать в могилу свести, — возмутилась она. — И, Александра, совести нет у тебя! Я всего лишь показала тебе, что будет, если ты посмеешь испортить отношения с Ильей. Меня погубишь, сердце у меня слабое, ты знаешь! А лет через двадцать, когда до тебя дойдет, какую ошибку ты совершила, тебя и саму инфаркт настигнет, помяни мое слово!
— Боже мой, какой бред! Ты бы слышала саму себя, мама! — я топнула ногой, и даже взвизгнула от отчаянной ярости. — Даже не думай меня шантажировать, я на это не куплюсь! Тебя я люблю, но потакать тебе не стану. И твое сердце, как оказалось, не такое уж и слабое, посильнее моего будет. Все, визит окончен, я домой!
Иначе наговорю такого, что мама не простит.
В последние дни я на взводе, а сейчас и вовсе взбешена до пелены в глазах. Злости добавляет и эта картина маслом — мама, спокойно сидит за кухонным столом над чашкой чая, зачерпывает из розетки варенье, и с аппетитом уплетает его с хлебом. А рядом понурившийся папа.
Хоть кому-то стыдно!
— Стой, Саша. Так вот из-за кого ты с Ильей расстаешься? — она встала со стула, поднесла ладонь ко лбу, загораживаясь от желтого света, и ахнула — Дениса разглядела, наконец. — Ийсусе! Ты кого в мой дом притащила, а? Убирайся вон, мерзавец! Толя, — прикрикнула мама на отца, — неси вилы!
— Не торопитесь, мы оба уходим.
— Ты останешься. Александра, как ты могла? Боже мой, как я людям в глаза смотреть буду? — схватилась мама за голову.
А мне стало дико неудобно перед Денисом, который стал свидетелем этого шапито. Не знаю, испанский ли это стыд, или обычный, русский, но смотреть в глаза парню катастрофически неудобно.
— Идем отсюда, — сказала, взяла его за руку, и мы оба вышли из кухни под крики мамы:
— А ну вернись, негодная! Ты что творишь… Саша, вернись немедля!
— Быстрее, — попросила, и побежала, едва мы оказались на крыльце. Побежала по двору, за калитку, но все равно до машины первым добежал Денис. И мы оба рассмеялись, едва оказались внутри теплого авто.
Первое хорошее событие за день — эти наши догонялки.
— Весело у тебя… Александра, — передразнил Денис маму, заводя машину. — Надеюсь, твой батя с вилами за нами гнаться не станет?
— Давай не проверять, — я искренне и весело рассмеялась в ответ, выплескивая скопившееся за день напряжение.
Ну и семейка!
— Черт, правда, прости, — я все никак не могла прекратить смеяться, хотя мы уже выехали из Дубровки. — Мама раньше исполняла роль умирающей, но не так часто, чтобы я привыкла. Поверить не могу, что они с папой устроили мне такую ночку!
— Так ты и правда решила развестись?
— Да, — после небольшой паузы тихо, но решительно сказала я.
— Из-за измены?
Рассеянно кивнула в ответ, и нервное веселье схлынуло волной отлива, разбившись о скалы тяжелых мыслей.
Из-за всего. Может, разлюбила. Или никогда не любила, сама уже не пойму.
Про Илью в газетах писали, по телевизору показывали. Он — герой и в глазах окружающих, и в глазах наших семей. Не побоялся вступиться за девушку, сам пострадал, и друга потерял. «Как романтично, — вздыхали знакомые. — У вас вспыхнуло в такой трагический момент! Но зато ты точно знаешь, что твой муж — хороший человек. Ты своими глазами видела доказательство этому».
— Почему ты вышла за него? — Дэн будто мысли мои прочитал. — Почему именно за него, Саша?
— Он был рядом. Ухаживал красиво, и нет, я не про дорогие подарки, как ты мог подумать. Я про внимание, про обаяние… Илья, все же, очень харизматичный мужчина, — я не увидела, но почувствовала, как Денис напрягся. — Недостатков у него полно, но их у всех много. Я не стану ненавидеть его из-за измен. Раз предает, значит нам просто не по пути, надеюсь, он будет счастлив.
— А я надеюсь, что не будет, — жестко парировал Денис. — Так это все? Он красиво ухаживал, харизматично вешал тебе лапшу на уши, и ты повелась?
— Можно и так сказать. Это все сложно, на самом деле.
На самом деле, мне льстило внимание Ильи. Он — такой знаменитый, красивый, талантливый и лучший во всем обратил внимание на меня. Водил по музеям, по премьерам спектаклей, и удивлял своей образованностью. Ах, как мне было с ним интересно! Разумеется, я влюбилась в него. Вроде бы, это была любовь. А может, попытка прогнать одиночество, которая с треском провалилась.
Ведь едва на моем безымянном пальце засверкал золотой обруч кольца, я осталась в квартире наедине со своими мыслями. Походы в театры, в музеи, на оперу и балет стали редкими, а за ужином оказалось, что нам с Ильей не о чем говорить.
Нет, мы могли обсуждать книги и фильмы, но я никогда не была интеллектуалкой. И чувствовала, что это не семейная жизнь, а игра в нее.
Имитация.
— Ладно, — Денис остановил машину на обочине. — Вышла за него, и вышла. Главное, что разводишься, хоть на это мозгов хватило. Кстати, — быстро добавил парень, пока я не успела возмутиться его грубости, — ты собираешься мне ответить?
— О чем ты?
— О нашем последнем разговоре. В моей квартире.
Он спросил, считаю ли я его насильником, когда мы лежали в обнимку на диване. На том диване, на котором сегодня была эта мерзкого вида девица… ха, сама себе вру! Девчонка была вполне симпатичной, к сожалению.
— А какая разница, кем тебя считаю я? Гораздо важнее, кем тебя считает твоя девушка, Денис. Вот у нее и спрашивай!
— А я и спрашиваю, Саша. Ты ответишь мне, блть, или так и будешь нести чушь? — не выдержал он.
ГЛАВА 13
— Я запуталась, Денис. Не понимаю тебя.
Прижала ладони к лицу, чтобы спрятаться. От него и от себя. От прошлого. Мы оба не умеем прощаться, как оказалось, вот только я всерьез не воспринимала его ухаживания. А он… для Дэна все было серьезно.
Первая влюбленность. Глупая, на самом деле. Для большинства людей она остается лишь смутным воспоминанием о юности, а у него юности не было, только память.
— Ты сама мне себя предлагала, я встреч не искал, Саша, — продолжил он давить, злясь на мою нерешительность. — Гандону своему хотела отомстить, оно и понятно, Илья бы сдох, узнай он обо мне. Что ты со мной, а не с любым другим мужиком ему изменила. Мне пох*й на это. И на то, что помогла меня в колонию упрятать уже насрать. Сегодня ты первым делом обо мне вспомнила, когда беда случилась — вот на это мне не похер, понимаешь? Так ответь, ты считаешь меня виновным? И будешь ли ты моей? Хватит прятаться, Саша, мы оба уже взрослые, хватит.
Два четких вопроса: считаю ли я Дениса насильником и убийцей, и согласна ли стать его. И оба они нереально сложные.
Отвечу, что не считаю его виновным, значит, виновен Илья. Да, он изменял. Да, пренебрегал, но и его я не считаю чудовищем.
И согласна ли я быть с Денисом? С парнем, настолько меня младше! Будущего у него нет, не с таким клеймом, и работать Дэну всю жизнь таксистом и грузчиком. Да и мои друзья и семья не поймут.
Я бы не поняла такой выбор.
Потому и молчала, не зная, что ответить.
— Я понимаю, хорошая моя. Я все понимаю, — тихо произнес Денис, и снова завел машину. — Знаешь, так хотел тебя винить во всем, что со мной случилось, но так и не смог. Ты запуталась, и это нормально. Даже отец считает, что я по заслугам получил, от тебя странно ожидать иного, — он оторвал руку от руля, и прикоснулся ко мне впервые за этот вечер — провел ладонью по моим волосам трепетно и нежно, и… по-дружески. — Ты только от Ильи уйди, ладно? Не стоит тебе с ним рядом быть, ты не знаешь его совсем. Хорошо?
— Хорошо, — ответила, и не узнала свой хриплый голос. — Дэн, ты сейчас мне дружбу предлагаешь, да?
— Нет. Мы никогда не были друзьями, и не будем. Саша, — он повернул ко мне голову, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь — я помогу, ты всегда можешь ко мне прийти, если что-то случится. Но просто так не приходи, не надо.
Это не предложение остаться друзьями. Это просьба оставить в покое.
Это удар, это конец.
Может, и хорошо, так ведь? Мне можно быть спокойной, и не опасаться его мести. Просто выкинуть из головы, однажды я с этим справилась, но почему так страшно его лишиться? Почему я хочу вцепиться в его футболку, трясти, и кричать, чтобы забрал свои слова обратно?!
Я себя Денису предлагала, да. Сама, он не заставлял. Хотела живой себя почувствовать рядом с этим мальчишкой, желанной, молодой. А потом плюнуть в лицо Илье, и бросить, что я тоже имею право на то, чтобы быть плохой!
Вот только все изменилось. Мне больше не хочется доказывать что-либо мужу, родителям, друзьям. Мне хочется… да, быть его.
— Хорошо, что мне не на работу. Так себе из меня водитель, кстати, — он попытался разбить тишину, когда остановился у нашего дома. — Не забудь телефон в машине, я планирую отсыпаться до обеда.
— Денис. Кто та девушка, с которой ты… в общем, кто она?
— Это не имеет значения. И она не имеет значения, — просто ответил он, отстегнув ремень безопасности. — К чему ты это спрашиваешь?
К тому, что дико ревную, хоть и не имею на это право. Илья тоже говорил, что его прошлая секретарша «не имела для него значения», и я «не должна о ней думать». Это же пустяк.
Мужчины все такие, интересно? Смешно, дожила до двадцати девяти лет, но понять этого так и не смогла.
— Саша, это была шлюха, — голос у Дениса усталый. — Я ее снял, она пришла, чтобы я ее поимел, если тебе это любопытно.
— Она не была среди твоих гостей? Я думала, это твоя девушка.
— Их я позвал, чтобы были свидетелями, что я… что все добровольно, понимаешь? Я больше не хочу в колонию.
И мое сердце разорвалось.
Злилась на него, как конченая эгоистка, ревновала, себя жалела. Денису гораздо хуже пришлось, чем мне, это даже несравнимо. Он сидел, а я полки для нашей с Ильей ванной комнаты выбирала. Я не знаю, виновен он или нет, но гори оно все огнем!
— Если ты все еще хочешь, я согласна быть с тобой. Я этого хочу, — удержала Дениса за руку, чтобы не вышел из машины, пока я не договорю. — И если предложение посчитать твои татуировки в силе, я хотела бы этим заняться.
ГЛАВА 14
ДЕНИС
— Уверена? Потом, если захочешь уйти, я не смогу отпустить.
Сказал, и тут же пожалел об этом. Вдруг и правда передумает?
— Уверена! Только Денис, — она, как всегда захотела все испортить тупой болтовней, и уперлась ладонью в мою грудь, — ты сам-то уверен? Помнишь, сколько мне лет?
— Помню, — сжал ее ладонь, поднес к лицу, и вдохнул сумасшедший цитрусовый запах — она всегда так пахнет. Счастьем, Новым Годом, мандаринами.
Поцеловал Сашины пальчики, и, не удержался, сжал так сильно, что обоим больно стало. Чтобы почувствовала, что теперь моя. Только моя!
— И?
— Что и, Сашенька? Когда через пару лет у тебя начнется маразм, я буду помогать искать твою вставную челюсть, — прошептал, и она вспыхнула.
— Кретин! — выпалила, и… рассмеялась над глупой шуткой.
У меня к ней миллион вопросов, на которые нужно получить ответ. Они мне необходимы. Точно ли уйдет от Ильи? Любит ли меня, или просто забыться хочет? Правда ли верит? Я ведь не смогу по-другому, с ней не смогу. Только по-настоящему, чтобы вместе навсегда, и если я ей не нужен…
Да кого я обманываю? Даже если решит от мужа не уходить — заставлю. Не любит — вытерплю. Не верит — переживу, лишь бы рядом была.
— Ко мне пойдем, — потребовала она, когда мы вошли в лифт.
— Нет, — прижался к ней всем телом, наплевав на парочку соседей, явно ошарашенных нашей близостью. — Там не твой дом, мы пойдем ко мне. И, если ты моя, если решилась, то мы соберем твои вещи, и ты переедешь. Сегодня же! И сообщишь ему все, не станешь ждать возвращения.
— Но…
— Это не просьба, — отрезал, и вытащил из лифта.
Руки тряслись, как у малолетки. Еле с замком справился, не верится, что сейчас ее в квартиру заведу, и сделаю своей так, как мечтал хренову тучу лет. Саша стояла, и терпеливо ждала. Она вообще понимает, что сейчас произойдет?
Даже если и не понимает, назад нет дороги.
Едва в коридоре оказались, прижал ее к себе. И поцеловал — грубо, на грани насилия, но я ждал ее губы целую вечность. Сейчас напиться не мог, мучимый жаждой, и терзал, сминал, пожирал ее рот.
— Назови мое имя, — потребовал, оторвавшись.
И Саша послушно прошептала:
— Дэээн, — и всхлипнула.
Потянулась ко мне уже сама, зарылась руками в волосы, и в этот момент никого счастливее меня, уверен, не было на свете. Руками ее тело сжимал, упиваясь ее близостью, ее запахом. Нежнее бы, ласковее, да не могу.
— Хочу тебя, маленькая моя… сдохну сейчас… хочу, — шептал, перемежая слова поцелуями, на которые она отвечала.
Дико, страстно, не сдерживаясь.
Она меня хочет, дьявол, она хочет меня! Моя Саша, в которую всю жизнь влюблен, на которую дрочил ежедневно, и даже не думал, что вместе будем. Она. Хочет!
— Идем скорее, — она ударила меня по рукам, и, рассмеявшись, понеслась ко мне в спальню.
Мимо пепельниц с окурками, оставленными на полу тот тут, то там. Мимо пустых бутылок, мимо всей этой грязи, в которой ей не место. Остановилась у дивана, скривилась мимолетно от запаха чужих духов, и вызывающе на меня взглянула.
А затем быстро стянула с себя одежду.
И я задохнулся от восторга. Она идеальна! Тяжелая, сочная грудь, округлые бедра и талия, которую ладонями обхватить можно. Простое белое белье, без кружев и излишеств. Черные волосы спадают на белый бюстгальтер, оттеняя сливочную кожу. И ни грамма косметики, сейчас Саша выглядит младше меня, девчонкой совсем.
— Ты обещал показать мне татуировки. Дай я раздену тебя, — она преодолела расстояние между нами в один шаг, и скользнула ладонями под мою футболку.
— Тебе не стоит видеть, — покачал головой, перехватывая ее руки. — А вот на тебя я хочу смотреть, ты идеальна, знала бы ты, как ты красива.
Не поверила, и снова за футболку дернула. Яростно, сердито. Разозлилась, хорошая моя, что сам не собираюсь раздеваться.
— Шрамы? Я почувствовала их, это ничего, Дэн, — сказала упрямо.
— Это ты так думаешь. А я себя в зеркале видел, тебе не стоит.
И знал, о чем говорил. Шрамы шрамам рознь, а я, когда в колонию попал, был малолеткой — дерзким и борзым, диким. И правил не знал, за что и поплатился. Не раз платился, лицо ведь не трогали. А вот исполосовать, мясо выдрать, и наживую зашить, а потом в карцер кинуть — такие метода практиковались часто. С такими, как я.
На спине, на груди и животе не просто глубокие борозды, там месиво. Зажившее как попало, и ни одним лазером, и одной операцией этого не исправить. Урод, настоящий Франкенштейн, а Сашу просто стошнит, если увидит.
Думал, она спорить будет, упрямица моя, но она снова вскинула голову, и отошла к дивану. Глаза шальные, блестят пьяно. Мы оба и правда как пьяные, плюем на завтра, когда есть сегодня.
— Я твоя. Теперь только твоя, пока не надоем, — сказала, и легла на диван. — Трахни меня, Денис. Все, что хочешь делай!
Нельзя женщинам говорить такие слова. От них крышу рвет, как от смеси герыча и кокса, и по венам не кровь, а огненная лава бежит. Яйца ломит, стоит колом так, что боюсь прикоснуться к ней, и кончить, как мальчишка.
Никого ведь не было до нее. Узнает — засмеет, я бы и сам угорел над лохом, который в двадцать три до сих пор целка. Черт, мудак-Илья ее лучше трахал, чем я смогу, и это пздц бесит.
Это — единственная причина, по которой я могу сейчас от Саши отказаться.
— Иди же ко мне, — она раздвинула ноги бесстыже, и накрыла обтянутую белыми трусиками промежность. Дразнит меня, дразнит себя. И я проиграл самому себе.
ГЛАВА 15
Денис одет, и это раздражает.
Накрыл меня своим телом, глаза бешеные. Грешные глаза, и сама я — грешница, ничем не лучше Ильи. А Денис дышит жадно, он мною дышит, и так откровенно наслаждается, что и я завожусь еще больше.
— Разденься, — попросила, но Дэн не услышал.
Поцеловал — больно, укусил почти, и ниже начал спускаться. Он как оголодавший зверь обнюхивает свою добычу перед тем, как наброситься, и сожрать. Влажный поцелуй в шею заставил вскрикнуть, до того это остро, и пульсацией отдает между ног.
Лифчик он с меня сдернул, как досадную помеху, и зарычал. Боже мой, меня никто так не хотел еще! Никто и никогда! И вот, горячий рот накрыл острую вершину груди, и я подалась навстречу этой ласке.
— Да, давай же, прошу… Дениииис…
Я хнычу, я изнываю. И не выдерживаю, ладонью проскальзываю между наших тел, и прикасаюсь к себе. Трусики не влажные, они мокрые. Впервые в жизни. Я просто сгораю.
А Денис терзает мою грудь, и ласки его не нежные. Грубо, на грани боли, но как же мне нравится эта искренность в каждом движении. Бьет языком по горошине соска, кусает, урчит, и бедрами подает. Вжимается в мою промежность членом, который вот-вот во мне окажется.
Как же я этого хочу!
И терзаю пальцами сама себя, почти плачу, но не могу кончить. Мне мало этого, сейчас — мало.
— Саша, дьявол, Саша, какая же ты… ты мне душу рвешь, — шептал безумно, и ниже спускался.
Облизывал меня, пальцами своими шершавыми тело изучал, и прикасался, прикасался, прикасался! И каждое его касание для меня значило больше, чем все, что до него было. Больше, чем все ночи с мужем, которых было немало.
— Дениииис, — всхлипнула, когда он заставил меня убрать руку с промежности.
Клитор пульсирует, мне больно от неудовлетворенности. Черт, я сейчас даже насильников понимаю, сама готова на что угодно, лишь бы кончить! Именно с ним кончить, от его члена, который представляю, и облизываюсь, как кошка.
Приподнимаю бедра, чтобы стянуть с себя трусики, и в этот момент Денис утыкается лицом в мою промежность.
И вдыхает. Жадно, глубоко. Спина его дрожит, мускулы напряжены, он вот-вот сорвется.
— Вкусная, — прошептал, прижавшись губами, которые я ощутила через тонкую ткань. — Мокрая… моя…
И я затряслась, как безумная. Выгнулась в пояснице, и кончала так, как никогда в жизни — ярко, крышесносно. Это не фейерверк, это — взрыв атомной бомбы! Никогда мне не было так горячо, и так остро. И никогда я не умирала после оргазма, а сейчас я именно погибала.
Как Денис снял с меня белье, я не заметила. Он накрыл мое тело своим — крепким, молодым, голодным.
— Сашенька, — он произнес мое имя на удивление нежно, хотя в глазах — океан похоти, в которой я тонула.
И проник в меня. Сразу на всю длину — резко, выбивая из меня воздух. И застонал от кайфа, не стесняясь.
— Быстрее, — подстегнула его, с ума сходя от наполненности — я мокрая, но, кажется, по швам трещу, принимая в себя его член. — Денииис, дай мне это, пожалуйста, быстрее…
И он начал двигаться.
Это не секс, это — нечто большее. Даже не любовь, кто знает, какая она вообще — любовь эта? Наваждение, похоть, одержимость — вот что движет нами обоими. Денис таранит меня, вбивает свою эрекцию, и каждое его движение я с восторгом принимаю.
Принимаю его в себя. И себя отдаю так полно, как никому и никогда не отдавала, и не отдам. Бедрами подаю на встречу, и по комнате влажные шлепки раздаются, от яростного сплетения наших тел.
— Не отдам тебя больше, — Денис задыхается, я голос его не узнаю. — Если к нему вернешься — убью. Тебя, его, обоих, — схватил за шею, продолжая долбиться в меня, как бешеный. — Смотри мне в глаза! Только моя теперь!
— Только твоя, — прошептала, как в бреду.
— Убью, если оставишь. Клянусь, убью! — впился поцелуем в губы, и сплел свой язык с моим.
Движения стали еще быстрее, он любил меня так, что я чувствовала себя не на земле. Я — самая прекрасная женщина на свете в этот момент, самая счастливая. Только любовь мужчины, только страсть могут дать такое чувство, и я наслаждалась всем.
Его похотью.
Его движениями во мне.
Своими стонами, и его вскриками.
И тем, как он кончал — ярко, безжалостно вдалбливаясь в мое истерзанное тело, стонал мое имя, и целовал. Кусал. И изливался в меня.
А затем скатился с меня, и притянул к себе на грудь.
Мы оба дышим, будто Бостонский марафон пробежали, или взобрались на Эверест без единой минуты отдыха. Оба потные, уставшие, удовлетворенные. Счастливые и шальные.
— Минута, и повторим, — прошептал Денис мне в волосы, стиснув еще крепче.
А я взобралась на него, обхватила бедра своими ногами, и сделала то, что давно хотела — стянула с него футболку.
— Что, маленькая моя, тошно?
Денис не пытается прикрыться. Больше не тянет футболку на себя. Лежит, терпит, я его взгляд чувствую — испытывающий, тяжелый.
А мне… нет, не тошно. Больно.
Я ладонями чувствовала его шрамы, но не представляла, как они выглядят. Вернее, мне рисовалась обычная картина в стиле «шрамы украшают мужчину». Не украшают, ведь это не просто шрамы.
Это — следы пыток, издевательств. Будто кожу вырезали, выкорчевывали. Его уродовали. Это — хронология боли. Белые рытвины на коже, кратеры, и всюду татуировки. Но они не скрывают, а подчеркивают общий кошмар.
Тело мускулистое, поджарое и… кошмарное, да.
— Это случилось с тобой в тюрьме?
— Случилось? — хмыкнул он. — Ты дипломатична, Сашенька. Да, есть разные колонии, мне, как обычно, «повезло» по жизни. Попал в самую пиз*ецовую.
— Это другие заключенные творили? — содрогаясь, провела по белой полосе на груди — самому красивому шраму, если так вообще можно сказать. — Они издевались?
— Охрана, — покачал он головой. — Я был не самым послушным заключенным, таких интересно ломать. Но хоть не опустили, наклонностей не было, думаю, иначе бы мне не повезло вдвойне. Эй, ты плачешь? Саша, успокойся, ну тише, тише…
Сама не заметила, но оказывается, слезы с моего лица на изуродованное тело Дениса капают. Боже, да что же с людьми не так? За что?
Виноват Денис в чем-то, или не виноват, но нельзя так. Просто нельзя!
— Не смей меня жалеть! Лучше уж отвращение, — скривился парень, и, приподнявшись, снова надел на себя футболку.
— Да брось, — через силу выдавила смешок, — жалость не должна унижать, я ведь женщина. Любим мы это дело.
— Убогих жалеть?
— Плакать из-за несправедливости, — покачала головой.
Руки гладят его тело, уже касаясь футболки. Но я ведь помню, Боже, я никогда не смогу забыть эти картины. И даже сквозь одежду будто вижу эти шрамы, эти кошмарные шрамы.
Может, попытайся Денис меня изнасиловать, я бы ликовала? Или, убей он моего родственника, я бы радовалась, зная, что он не просто пару лет отсидел, но и изуродованным оказался. Да, может, я бы радовалась этому, упивалась.
Но сейчас передо мной парень, которого я знала в юности. И я помню, каким он был — сумасбродным, живым. Посмеивалась над его влюбленностью, глаза перед подругами закатывала на очередную фразу: «Твой пылкий влюбленный опять за тобой следит. Гляди, снова ради тебя морду будет бить».
Мне и правда было забавно. Денис не выглядел мальчишкой, но я никогда не могла представить, что окажусь с ним в одной кровати. Всегда казалось, что он вырастет красивым, достойным мужчиной, но не для меня. Найдет девушку, влюбится по-взрослому, и каждый из нас будет строить свою жизнь.
Вот только повзрослел он в страшных условиях. И вину искупил, вот только… вот только говорит, что не виновен.
— Денис, расскажи мне, — голос чуть дрожит, когда прошу об этом.
И ладони мерзко потеют от страха. Да, мне страшно. Не из-за того, что снова выставит — не уйду, докатилась до того, что плевать на его прошлое. Мне дико страшно, если окажется, что Денис не виновен.
Я хочу, чтобы он сказал, что ошибки не было.
Что он мне врал, чтобы в постель затащить. Что человека убил, что Алису пытался изнасиловать.
Если Денис виновен, то я — нет.
— Что рассказать?
— Ты знаешь. Правду. Прошу тебя, только правду, — тараторю, а у самой сердце грохочет. Уверена, он слышит, что я, как загнанный зверь. — Я на слово верить не могу, ты сам убедился. Говоришь, что не виноват, но я глазам верю, не сердцу. Пусть это разочаровывает, пусть, но я такая. А ты расскажи, я любую правду приму. И, если нужна, не брошу.
Теперь не брошу.
Все совершают ошибки.
Денис выглядит разочарованным и уставшим. Выжатым. Знаю, он бы хотел моей слепой веры, но мне не пятнадцать лет, мне факты нужны. И видела я достаточно, но теперь почему-то сомневаюсь. Может, купилась на его оскорбленный тон, может, я и сама устала. Может, просто потекла от молодого парня, и ради крепкого члена предпочла усомниться в том, что своими глазами видела.
Все может быть.
Но сейчас он не обманет.
— Ну слушай, Сашенька. Вообще-то, я был уверен, что ты в деле, и сама продалась, — усмехнулся он жестко. — Так что не проси прощения за то, что не поверила на слово. Я и сам такой.
Денис начинает рассказывать, и у меня сердце заходится в кровавой истерике. На суде я была, слышала обрывки его фраз, когда меня вводили в качестве свидетеля. Но в голове был такой шум, я в ужасе была — от воспоминаний о том вечере, от взгляда Дениса через клетку. Взгляд был больной, ненавидящий.
Будто я — предательница.
ГЛАВА 16
— Я тебя шел встречать, Саша. Не знаю, замечала ты, или нет, но таскался я за тобой, как полный кретин. В открытую, пока ты шугаться меня не начала, а потом старался незаметно это делать. Волновался, — Денис как от боли скривился. — Ты поздно возвращалась, темно, а кругом стройки. Я и дорогу твою до дома выучил, и шел тебя встречать. Только в тот день ты раньше вышла с работы.
Кивнула отстраненно, и рядом легла. В глаза ему смотреть отчего-то тяжело. Сейчас рядом со мной будто не красивый мужчина, с которым я ярко кончила, а соседский парень. Парень, с которым я не должна была оказаться настолько близкой.
— Пораньше закончили, и нас отпустили.
— Я тебя издали увидел, что ты идешь. Темно было, фонари старые, битые через три, но твой силуэт, твою походку я всегда узнал бы. Я тогда привычно разозлился, всегда бесился, что ты как дура малолетняя через стройки ходишь. Но если бы подошел к тебе, и нотации начал читать…
Денис не договорил, но я поняла.
Если бы парень, настолько младше меня, подошел ко мне с воспитательной беседой, я бы рассмеялась ему в лицо. А Дениса в те последние дни я осаживала грубо, все надеялась, что он поймет, что я не для него.
«Мальчик, на сто рублей на мороженое, и не приставай» — так я разговаривала с ним в последнюю неделю его свободы.
По сучьи.
— Алиса эта, — с отвращением проговорил ее имя Денис, — кричала не громко. Плакала она — вот, что я слышал. Плакала, и просила отпустить. Я сразу понял, что происходит на той площадке. Мне бы ментов вызвать, мобильный с собой был, но ты навстречу шла, несколько сотен метров оставалось. И я рискнул, спортсмен ведь, — Денис произнес это издевательски, будто сам себя унижая. — Решил героем перед тобой предстать. Спас девушку от насильников, посмотри, какой я крутой. Илья на шухере стоял, пока те двое над ней издевались. Раскидал их… не сказать, что влегкую, все же, их трое было. Одного оттолкнул, а остальных отхреначил со смаком. Все представлял, что сейчас ты появишься, и в ладоши хлопать будешь от моего ох*ительного героизма. На шею кинешься, и мы начнем встречаться. Идиот, скажи?
Не скажу.
Я вообще говорить не могу, заледенела вся при упоминании имени мужа. Рукой Дениса обнимаю, к боку его примостилась, а сама будто под наркотой. Заторможена, пошевелиться не могу, вообще ничего не могу. Страшно слушать дальше, я ведь сама знаю, что было. Оттого и страшно.
— Я эту дуру поднять хотел, когда ты появилась. Алису. А она давай от меня отбиваться, я сам офигел. Потом уже дошло, что от шока она. Напугали девчонку твой муж с дружками, а тут я на белом коне. Спаситель хренов.
— А потом пришла я, — произнесла мертвым голосом, а перед глазами те самые кадры.
Алиса на коленях, просит Дениса прекратить, бьет его по бедрам. Илья — избитый и оглушенный в землю упирается, и двое его друзей: один убегает, а второй лежит у качелей. Мертвый.
Но Денис сказал, что не убивал. Он ведь говорил?
— Дима… ты его убил?
— Я, Сашенька. Вот только убивать его я не хотел, веришь ты мне, или нет, — устало ответил он. — Оттолкнул его, а тот ударился тупой башкой о железо. Несчастный случай. Если бы суд честным был, меня бы все равно привлекли по этому делу. Смерть по неосторожности — это все равно смерть. Я потому и спокоен был, особо не парился, когда нас менты увозили. Только обидно было от твоей реакции, я же придурок, помнишь? Ожидал объятий и восхищения, а получил то, что получил.
Кажется, я сейчас умру.
Закрыла глаза, стараясь дышать глубоко, но ни черта не получается. Илья рассказывал похожую историю, и в нее проще верить было. Гораздо проще. Как трое хороших парней услышали крик девушки, а психопат-Денис, не желая расставаться со своей жертвой, решил убрать свидетелей своего преступления.
И суд ведь на его сторону встал!
Боже, кому верить?
— Но почему тебя осудили?
— Потому, что связей нет, — просто ответил он. Без боли, без эмоций, словно давно отгорело уже. — Я тупой был, думал, что пару бумажек напишу, и отпустят. Ну вызовут потом из-за смерти одного из уродов, на суд позовут, но оправдают. Вот только оказалось, что все не так просто. У всех троих отцы непростые, и даже папочка грохнутого мной Димы не хотел, чтобы имя мертвого сына марали.
— Но Алиса…
— Да купили ее, Саша! Купили! — Денис перевернулся на бок, обхватил мое лицо ладонями, и я глаза открыла резко, всем телом дрожа от паники. — Хочешь, найди ее, и правду вытряси. Она на меня на суде смотрела не со страхом, а с виной. Но за айфоны, и прочую хрень продалась. Или запугали, хрен ее знает. Но купить ведь гораздо проще, а денег у мажоров дохера. Я в таком шоке был, думал, что это просто дурной сон. Как такое может быть, что я спас девушку от изнасилования, но в итоге сам за это сел? Это перевернутый мир, я лишь в вагоне, когда в колонию ехал, осознал масштаб пиз*еца. Что это все.
Что это все…
Это все.
— Теперь веришь? — горько спросил Денис. Его будто только это волнует — верю ли я ему, а я сама не знаю, во что сейчас верить. — Я не могу ничего доказать. На суде не смог, на апелляциях тоже. Все поверили, что я — гребаный маньяк, половина родственников тоже. Мать попрекали, что такого сына родила и вырастила. Отцу выговаривали. Что у меня спермотоксикоз, что я с девушками по-хорошему не могу, но трахаться надо. Вот и решил изнасиловать. Все поверили, даже ты, Саша.
Да.
Я поверила первой.
ГЛАВА 17
ДЕНИС
До меня давно уже дошло, что Саша не продалась. Она искренне в мою виновность верила, потому на суде и дала такие показания. А тогда это как предательство воспринималось — горячо любимая девушка утверждала, что я виновен. Что преследовал ее, как маньяк, и самое место мне в тюрьме.
Подальше от нормальных людей.
Тогда и сдался.
Мать боролась за меня, а я готов был подписать чистосердечное. Лишь бы все это поскорее закончилось.
— Саша, веришь мне, или нет? — поцеловал ее в висок, в груди больно, до чего же она красивая.
Идеальная. И моей была. Вся моей была, до капельки. Не знаю даже, как относиться к этому по-трезвому: считала, что я урод, но переспала со мной. Либо сама извращенка, либо в глубине души знала правду. Но если знала, то почему так поступила?
Дохрена вопросов, ноль ответов.
Жизнь — удивительная сука.
Мне важно, чтобы Саша поверила. Нет доказательств, лишь мои слова. И обманул ведь ее в прошлый раз, сказал, что не убивал, но сейчас признался. Сама захотела выслушать, так пусть эту сучью правду получает. И снова злость на нее, предала ведь. Хотелось, чтобы моей была, чтобы ждала, письма писала, встретила меня. Чтобы всегда моей была!
А она замуж вышла, пока я сидел. За Илью, блть. Спала с ним, с этим уродом, цвет обоев обсуждали, и имена детям выбирали, пока я на зоне подыхал за чужое преступление!
— Верю, — Саша глаза открыла, и я снова ее простил.
По сто раз на дню так: ненавижу так, что трясет всего, а она посмотрит — и прощаю. Люблю, ничего с этим поделать не могу. Всегда любил, даже когда считал, что продалась с потрохами за заряженную бабками жизнь.
— Веришь, что твой муж, — сглотнул горькую слюну, кроет всего от мысли, КТО ее муж, — и его уроды-подельники виноваты, а я — нет? Я сказал правду, теперь твоя очередь. Точно веришь?
— Денис, я верю, — губы ее дрожат, снова плачет, хорошая моя.
Бесят ее слезы, не знаю, что с ними делать.
Тупо утешать ту, которая в ситуации не разобралась. Знала ведь меня, пусть и как к младенцу относилась. Но знала, общались. Посмеивалась надо мной, конечно, но я бы и сам всерьез себя не воспринял на ее месте, сейчас-то я это понимаю. Убогие подкаты мальчишки, тогда как у Саши работа, перспективы, серьезные романы. А тут я со своей сопливой любовью.
Тогда поверила в мою вину, а сейчас верит в невиновность.
Что ж ты, Саша, такая доверчивая, блть?! Кто убедительнее скажет, тот и прав?!
— Прости меня, — прошептала, выдергивая из противоречивых мыслей, в которых я ее то ненавижу, то люблю. — Я… я тогда просто в ужасе была. Тебя знала, поверить не могла, что ты такой. И Илью ведь знала. Прибежала тогда на плач Алисы, а она от тебя шарахается, — Саша рыдает, словами захлебывается, и это и приятно, и нет. Сам не пойму, что чувствую, но не хочу, чтобы ей было больно — это точно. — А потом все так навалилось: бесконечные допросы, соседи, которые про тебя гадости говорили. Всегда знали, что ты таким станешь, да и Илья себя как герой вел, увивался за мной, все повторял, какой ты урод. И Алиса показания дала… понимаешь, я не только своим глазам поверила, но и чужим словам. Прости, прости пожалуйста!
— Герой, блть, — обнял ее покрепче, а Саша прижалась, будто утопает, и выплыть хочет. — Он на шухере стоял, пока те двое изнасиловать пытались эту идиотку.
— Это ты герой, что спас, — жарко зашептала Саша, вжимаясь в меня, и всем телом дрожа.
Глажу ее по спине, волосы шикарные перебираю — всегда меня завораживали. Меня все в Саше завораживало, она как богиня. К мужчинам ее ревновал, к женщинам, ко всем, кто мог смотреть на нее. Ко всем, с кем Саша разговаривала, кому улыбалась, до кого дотрагивалась. Чуть с ума не сошел, когда роман закрутила, думал, убью. Родители говорили, что это пройдет, и первая любовь всегда такая конченая, но только хуже стало.
И я с каждой секундой лечу в пропасть все ниже, и ниже.
Я — герой. Усмехнулся бы, да Саша не оценит. Перед ней в тот вечер выпендриться захотелось. Нет, я бы в любом случае попытался спасти любую девушку, но выждал бы. Полицию бы позвал для начала, а не бросался, как в тот вечер, в самое болото, в котором увяз. Но ведь моя Саша шла навстречу, а мне охренительно сильно хотелось быть для нее героем.
Влюбился, блть, фатально.
— Ты простишь? — подняла на меня мокрое от слез лицо.
— Прощу, — ответил, вытирая жидкую соль с ее бледных щек. — Если ты уйдешь от него, и переедешь ко мне. Если моей будешь без остатка. Тогда прощу.
— Уйду, уже ушла, — глухо ответила, снова в мою шею уткнулась. — И твоей буду. Все, что захочешь, Денис.
Любви хочу. Твоей, Саша. А еще хочу, чтобы не было в твоей жизни никого до меня, только этого ведь не исправить. Вообще уже ничего не исправить. Взрослая, сука, жизнь! Но главное — Саша теперь моя. Не только на один раз, а навсегда. Я уж постараюсь, чтобы навсегда.
И похер на прошлое, ненавижу его — и свое, и ее прошлое. Лучше о нем больше не вспоминать, не будить чудовищ.
— Саш, Сашенька, — прошептал жарко, — я тебе обещаю, что не пожалеешь. Деньги будут, много денег. Знаю, ты хорошо жить привыкла, и я обеспечу тебя. Ни в чем нуждаться не будешь, любить буду, баловать, ты только потерпи немного, хорошая моя. Все будет, только люби меня, хорошо? А я уж не подведу, не обижу никогда, только люби. И не отталкивай, я без тебя теперь не смогу.
Не после этой безумной ночи.
Я просто сдохну, если снова тебя потеряю.
ГЛАВА 18
Наверное, я доверчивая дура.
Всем ведь верю на слово. Алисе, которая сопли по лицу размазывала, утверждая, что Денис ее изнасиловать пытался. Илье, до сих пор, при случае, упоминавшем о своем «геройском» поступке. Соседям, которые только и твердили, что Денис кончил так, как и должен был — тюрьмой.
Теперь вот Дениса послушала. И ему поверила.
Не тянет он на монстра. Просто парень, которого жизнь поимела. Но Илья… дьявол, не могу я поверить в то, что он мог спокойно стоять, пока его друзья собирались сотворить подобную жестокость. Да, он изменял мне пару раз, но я всегда твердо знала, что муж меня любит. Говорил он о своих чувствах редко, но взгляд ведь не обманет.
И я, как женщина, чувствовала его чувства.
И его самого чувствовала. Что не злой Илья. Избалованный, считающий себя королем мира, да. Но не сволочь ведь!
А Денис разве сволочь? В убийстве признался, хотя сначала наплел мне, что агнец Божий. Но рассказал ведь все: убил не специально, защитить пытался…
Зажмурилась, голова гудит. От недосыпа, от переизбытка воспоминаний. От того, что запуталась я, где правда, а где ложь. Я верю всем, и не верю никому. Даже себе не верю.
Себе особенно.
— Саш, Сашенька, — прошептал Денис, уткнувшись в мою шею, — я тебе обещаю, что не пожалеешь. Деньги будут, много денег. Знаю, ты хорошо жить привыкла, и я обеспечу тебя. Ни в чем нуждаться не будешь, любить буду, баловать, ты только потерпи немного, хорошая моя. Все будет, только люби меня, хорошо? А я уж не подведу, не обижу никогда, только люби. И не отталкивай, я без тебя теперь не смогу.
Ну вот как можно ему не верить?
В юности меня любил, думала — глупости. Но ведь и сейчас любит… или это гештальт? Хотел трахнуть, хотел, чтобы я ему принадлежала, и все для этого делает?
Тоже не знаю ответ, ничего уже не знаю и не понимаю.
Но с ним буду, раз нужна. Не пугает он меня больше. И любимой себя чувствовать хочу, драгоценностью в мужских руках. Таять от восхищенного взгляда, млеть. Секса хочу дикого, ярко кончать. Всего того хочу, чего лишена была.
И сама хочу любить. Не знаю, что чувствую к Денису, но тянет к нему так, как ни к одному парню не тянуло. С ним буду, а правдив его рассказ, или нет… какая теперь к черту разница.
Разбудили меня поцелуи. Влажные, требовательные, от которых внизу живота горячо стало.
Денис.
— Мммм, — потянулась к нему, проснувшись, но он разочаровал.
— Идем за твоими вещами. Пора уже покончить с этим, Сашенька.
Сказал, и я будто в холодную прорубь нырнула.
За вещами.
Чтобы жить вместе.
Боже, о чем я думала? Может, где-то поблизости нарколаборатория сгорела, и я нанюхалась паров убойной шмали?!
— Что, передумала? — испытывающе посмотрел на меня, и я подобралась.
Денис все время подловить меня хочет. Ждет, что на попятный пойду, но я ведь все решила. Нет, не то, что до конца жизни с ним буду. Я теперь так долго не загадываю, и вообще не понимаю, что чувствую. Но жить вместе? Я точно сошла с ума, и я откажу.
Точно откажу, только воздуха в грудь наберу.
— Не передумала, — поднялась с этого чертовски удобного дивана, на котором Денис трахал меня все утро. Пять раз, мать его, ходить больно!
— Утомил? — с довольной улыбкой спросил парень.
А я язык показала в ответ. Господи, позорище какое, скоро четвертый десяток пойдет, а я как малолетка себя веду!
— С тебя штрафной, милый. Четыре оргазма из пяти, ты можешь лучше.
Улыбка слегка померкла, но не исчезла. Так-то, не зазнавайся, красавчик. Тем более, я правду сказала, не доделал ты работу!
— Шмотье твое перетащу, и оттрахаю так, что кричать будешь! — прорычал угрожающе, а я в ответ головой покачала.
— Ну-ну, обещать вы все горазды. Имитировать не буду, и пусть тебе будет стыдно, если облажаешься!
— А ну, иди сюда…
Выбежала в коридор, смеясь, как глупая первокурсница, а Денис следом за мной. Поймать хочет, дурной, задела бедненького!
— Я просто горю желанием, — остановилась у двери, тяжело дыша, и мужской взгляд к моей груди приклеился, — перенести свои вещи к тебе. А все остальное — потом.
Облизнулась, языком по нижней губе провела провокационно, и со смешком юркнула за дверь.
Пожалуй, я начинаю понимать оттенки своих чувств. Первое из них — нежность. В груди ноет, до того сильно хочется, чтобы этот мужчина хоть ненадолго забыл о прошлом. Так почему бы и не подурачиться.
А этажом выше смех заканчивается. На моей двери сочно выведено красным одно хлесткое слово.
Шлюха.
— Нас видели. Это не тебе послание, а мне, — спокойно сказал Денис, обнимая меня сзади. — Блть, не подумал об этом. Прости, маленькая.
— Это ты маленький, — отшучиваюсь, делаю вид, что мне пофиг.
Подумаешь, написали гадость на моей двери. Красным женским лаком для ногтей. Да тьфу, плюнуть и растереть. Не обидно ни капельки, а то, что сердце заходится, и в висках стучит — это от подъема по лестнице.
— Сашенька…
— Да пошли они, — шмыгаю носом, только бы не разреветься снова.
Меня саму уже достали слезы, а Денис и вовсе бесится от них. Допекла, блин. Только и делаю, что реву и психую. И правда, пошли они все!
— Заходи, — открыла перед ним изнасилованную дверь, и впустила в квартиру. — Я слышала, что раньше падшим женщинам двери дегтем пачкали, чтобы все соседи видели.
— И волосы отрезали, — добавляет Денис, когда мы идем в спальню.
С нее и начнем.
— Ты съезжать-то планировала вообще? — оглядывается он по сторонам, стараясь на кровать не смотреть. — Здесь… миленько.
— Спасибо, я старалась. А у тебя сущий ужас, — фыркнула, а перед глазами все еще это слово «шлюха». — Я Илье хотела сказать, как вернется. Пока думала квартиру присмотреть, но…
Но надеялась, что он оставит мне эту квартиру. Я в нее столько сил угрохала, хотя по деньгам не вкладывалась. Денег тех у меня кот наплакал. Зарплата копеечная, а я привыкла к нормальной жизни: массаж, йога, спа, косметологи, маникюр, педикюр и прочий женский рай. Или ад. Тут уж как посмотреть.
… - но не начинала. А теперь и искать не придется. Черт, — открыла шкаф, начиная вытаскивать вещи, — если уже настрочили эту пакость, то дальше-то что? Кислотой в лицо?
— Тебя не тронут. И мы скоро съедем, Саш, я квартиру подлатаю, и на продажу ее. Купим в том районе, где нас никто не знает, и пальцем показывать не будут, — сказал успокаивающе, и спокойно добавил: — То, что ОН тебе дарил не бери.
— Хочу тебя расстроить, но я на деньги Ильи жила, — пожала плечами, продолжая складывать вещи. — Кончай со своим максимализмом, иначе мне придется голой из квартиры выходить. Вообще без приданого, даже без трусов. Шторы вон захвачу, их на свои кровные купила.
— Я про украшения. Их не бери, а трусы и прочее я тебе сам куплю, эти выкинем, — сказал недовольно.
— Даже этот комплектик выкинуть придется? — прижимаю к груди полупрозрачный лифчик, а на пальчике трусики. — Жаль, я как раз хотела примерить… а потом снять. Но как знаешь, как знаешь.
Вздохнула с показным сожалением. Не только Денису нужно это дурачество, мне и самой пригодится чувство юмора, чтобы не свихнуться. Чувствую, будет «весело». Как же, жена видного бизнесмена трахается с уголовником, пока муж в командировке убивается. Это ведь шикарный повод изгадить мою дверь!
— Пока оставим, но я бы не хотел снимать с тебя белье, которое купил тебе он. Саш, чего смеешься? — Денис и не думает помогать мне собирать вещи, стоит рядом, и смотрит вопросительно.
А я слезы утираю, только теперь от искреннего смеха.
— Да я представила, — снова хохочу, хлопаю себя ладонями по щекам, — ой, прости, это нервное. Представила, что сейчас внизу собрание жильцов. Только теперь не по поводу опасного уголовного элемента, а по мою душу. Стоят там, петицию подписывают.
— Помню, что тебя старушки называли… мммм…
— Проституткой, — подмигнула ему. — Если юбка выше колен — это вернейший признак, ты не знал?
— Проститутка и маньяк, — усмехается Денис, и, наконец, решает помочь мне упаковать вещи.
— Отличная мы пара. Это судьба, — шучу, но Денис серьезно кивает.
— Так и есть. Дай мне его телефон.
И снова меня в холодный пот бросает. Черт, ну почему все так непросто?!
— Чей? — сделала вид, что не поняла.
Отвернулась от Дениса, еле сдержалась, чтобы новую песню Селены Гомес не начать мурлыкать. У меня паника, нервный стресс, или пограничное расстройство. Иначе почему руки снова так трясутся?!
А в голове все время мысль: «Остановись, дура! Что творишь?»
— Твоего будущего бывшего. Дай мне его номер, Саша, пора нам поговорить.
Денис серьезен, да и мне не до шуток.
— Он приедет, тогда я с ним…
— Не ты. Я.
— Денис, — всплескиваю руками, — ну нельзя так! Он там работает…
— Секретаршу он пялит, — перебил меня парень.
— И это тоже, — кивнула, а сама дышу глубоко. Спокойнее, Саша, все хорошо. — Но так эти дела не делаются. Илья не ждет удара, он в командировке. И тут звонишь ему ты, и говоришь, что жена ему больше не жена, и уходит к тебе. Нельзя так, я понимаю, что ты его не любишь…
В этот раз я не договариваю сама, Денис не перебивает. А у меня слова в горле застревают, и ладони к щекам я прижимаю уже не для того, чтобы саму себя в чувство привести, а от шока. А что если Денису я нужна лишь для того, чтобы Илье отомстить? У мужчин ведь все также, как и у женщин, и самая больная месть — самая простая. Переспать с мужем или женой, и ткнуть в это. Смотри, мол. Любуйся. Под тобой была, а теперь подо мной, стонала и кончала.
— Дурой не будь, — Денис будто мысли мои прочитал. — Я тебя любил, и люблю. Мстить никому не буду, на зону я больше не хочу. Но ему все равно доложат, так что нам пора поговорить с ним.
— Я сама наберу Илью, — говорю потерянно.
А ведь и правда, не получится тянуть до его возвращения. Соседи знают, не поленились свое отношение ко мне показать. А значит, Илье либо уже донесли, либо вот-вот скажут. И преподнесут все в таком виде, что я потом не отмоюсь.
По-простому если, то я изменила. И то, что Илья в этом деле первооткрыватель меня не оправдывает. Но я и не хочу оправдываться, наш брак и правда — мертвая лошадь. Есть Денис, не было бы его, все итак рухнуло — не поднять.
Но сообщать о любовнике по телефону, это как бросать по смс. Жестоко.
Но придется.
— Думаю, тебе не стоит слушать то, что он скажет.
— Стоит, — спорю, а Денис упрямо хмурится. — Послушай, Илья в любом случае в бешенстве будет. Но я поговорю с ним, и хоть готова буду к встрече. Мне это нужно, это мое, понимаешь! Я сама должна, а ты будь рядом со мной. Но не при разговоре. А просто поддержи, хорошо?
Он думает с минуту. Такое чувство, будто решает, можно ли мне позвонить пока еще моему законному мужу, или нет. Разрешать, или не разрешать. Вот ведь! Командир!
— Хорошо. Но если угрожать будет — скажи, и я разберусь с ним сам.
— Обещаю.
Разумеется, это вранье. Что бы ни сказал мне Илья, даже если именно он будет угрожать мне брызнуть в лицо кислотой, Денис об этом не узнает. Я ведь тоже не хочу, чтобы его снова посадили.
«А Илья может это устроить легко и просто» — бьется в голове гадина-мысль.
И отравляет меня.
ГЛАВА 19
— Дочка, что это значит?
Мама не побоялась приехать. Не ко мне, к Денису. Значит, доложили. Ну кто бы сомневался.
— Я ушла от Ильи. Теперь с Дэном живу. Проходи, — посторонилась, пропуская маму в квартиру.
А мама ведет себя как императрица. Ей Богу, смешно. Причем, смешно по-доброму от того, как она нос кривит, оглядывая коридор и кухню, в которую я ее завела. За прошедшие два дня я постаралась придать квартирке уют, и преуспела в этом, надо сказать. Семейная жизнь многому меня научила.
Как-то даже печально это. От жизни с Ильей я взяла самое лучшее: умею украсить обстановку парой диванных подушек, расставить книги и аксессуары на полках, чтобы стильно смотрелось. И шторы повесила свои любимые, куда уж без них.
Шторы забрала, и, такое чувство, что Илью ограбила.
Тьфу.
— Ты в своем уме? Александра, — ахнула мама, будто только что узнала обо всем, — немедленно собирай вещи. Илья вернется, будешь ждать его дома, и прощение вымаливать.
— Чай? Кофе? Кофе растворимый, турку пока руки не дошли купить, — гремлю посудой, отвернувшись от мамы.
Даже оскорбительно, как она стул протерла, перед тем, как сесть. Ну да, квартира — не супер, но и не бомжатник ведь! Чистенько, ремонт старый пока, но все впереди.
Вообще все впереди, и это окрыляет! Такое чувство у меня только в юности было. А потом — болото. Не несчастное, но и не счастливое. Топкое болото с унылыми жабами.
— Ты слышала, что я тебе сказала? Илья уже знает! — надавила мама. — Я звонила ему, ты ведь отказывалась со мной разговаривать. Хотела, чтобы Илюша сказал мне, что это недоразумение… что же ты наделала, Саша?!
— И что Илья? — обернулась к маме, поставив чайник. — Я звонила ему, поговорить хотела, объяснить все. Да не смотри ты так на меня, мам, это жизнь! Не во времена Ивана Грозного живем ведь, семьи распадаются, бывает. Так вот, я правда хотела сама Илье рассказать, подготовить к тому, что баста, развод. А он меня игнорит. Ты ему выболтала?
— Не я, — мама ноздри раздула, с подозрением глядя на чашку, которую я кипятком наполняла. — Он уже был в курсе. Позвонила спросить, что происходит, а он: «Пообщайтесь с вашей дочерью!».
— И ты приехала пообщаться, — кивнула ей.
— Вразумить тебя приехала! Ты все разрушила, Саша, как так можно? Ну ударила тебе в голову дурь, ну переспала с чужим мужиком, так зачем выпячивать? — она повысила на меня голос, но в кои то веки говорить стала, как со взрослой и равной. — У меня телефон разрывается от звонков, чего мне только про тебя не наговорили! Я не понимаю, зачем мужу изменять вот так, как ты это сделала! Прямо под носом, в том же доме нашла. Нет бы по-тихому, ну погуляла, с кем не бывает…
— Остановись, мам. Просто остановись, — покачала головой, намекая, что не нравится мне, куда нас разговор заводит.
Вернее, мамин монолог.
— А что, я в чем-то не права? Добра тебе, дуре, желаю!
— Если бы я хотела «погулять», то я бы так и сделала, — села напротив надувшейся мамы, грея в руках чашку кофе. — Сняла бы номер, или квартирку в том же Мурино. Нашла бы мужика, тоже окольцованного, чтобы соблазна уйти к нему не было. И наставляла бы рога твоему любимому Илюше в свое удовольствие. Понимаешь?
— Не понимаю, почему ты так и не поступила. Такая дурь, дочка, это ни в какие ворота.
— Я уйти захотела от мужа. Он и сам не ангел, знаешь ли, и у нас давно все разладилось. Я бы в любом случае ушла, — эмоции клокочут, но я стараюсь говорить тихо и спокойно. — Даже не встреть я Дениса, все равно бы ушла. Просто выглядело бы это красиво, а не вот так.
Не вот так грязно.
Я бы на месте Ильи мне голову открутила, надо признать.
Муж уехал, а жена тут же к соседу переехала. Такой вот водевиль. Надеюсь, все закончится не по классике: любовник и неверная жена застрелены, а несчастный муж повержен собственной рукой. Да уж, классика, хоть и пошловатая.
— Не знала, что у тебя такие пристрастия, — мама ни единого глотка не сделала, отодвинула от себя чашку кофе, и половина жидкости на стол пролилась.
— Денис младше, да, но он совершеннолетний! Не такая уж у нас и разница в возрасте, не как у Пугачевой с Галкиным. Мужики вон женятся на ровесницах своих дочерей, и никто им не тыкает этим, — я раздражена, и не собираюсь смягчаться. Надоело уже пасовать, и тема эта надоела.
Пусть я ее сама с собой в голове обсуждаю постоянно.
— Да я не о том! Этот Денис… Боже, он ведь уголовник! — мама снова ахнула, а мне головой захотелось об стену побиться. — А вдруг он что-то в тюрьме подцепил, ты об этом не подумала? Он — нищета, пить начнет вот-вот, бить тебя, с девками по кабакам ходить.
— Как начнет, так и закончит. Ты ошибаешься в нем, мам. Не такой Денис.
— Конечно такой! Вот увидишь, будешь скоро синяки под длинными рукавами прятать, от такого все можно ожидать, — кипятится мама, встав со стула. — С таким-то прошлым, как у него! Я поверить не могу, что ты такое учудила! Ведь когда этот твой Денис начнет тебя избивать, папе придется вмешаться, ты это понимаешь? И Денис твой Толю убьет, Господи Боже мой! Ему не впервой, убьет, и ты лишишься отца. И меня в могилу сведете! А потом еще и тебя пришибет твой криминальный любовничек, и все наше имущество станет его. Саша, как ты могла?!
Вот это да!
Как рыба, выброшенная на берег, рот открываю. И не знаю, что маме сказать: попытаться объяснить все про Дэна, раскричаться, или расхохотаться?
— То есть, то, что Дэн будет меня бить — это вопрос решенный?
— Естественно! Насильник и убийца он, а ты — дура, да еще и гулящая. Прости, дочка, но таких не уважают. Таких бьют. Наплачешься ты с ним кровавыми слезами.
Покачала головой со снисходительной улыбкой. Маме сейчас ничего не докажешь, она слушать не готова. Даже если до конца расскажу все, как есть, она не воспримет ничего, кроме того, что Денис подтвердил мне, что человека убил.
Наверное, все женщины, которых когда-либо били, в начале отношений этого не ждали. Иначе бы этих самых отношений и не было. Но я и представить не могу, что Денис на меня руку поднимет, не в его это характере. Наорать может иногда, нагрубить — такой уж человек. Да и то вывести нужно из себя. Видно, что потрепала его жизнь, но внутри ведь он все тот же компанейский парень, хоть и язвительный до одури, и драчливый. Сейчас больше молчит, веселья ему жизнь поубавила, но суть прежняя.
— Мам, ты не волнуйся за меня, — примирительно сказала ей. — Я — девочка большая, может и не слишком умная, но и не совсем дура. Голова на плечах есть, и я знаю, что делаю. Мне с Денисом хорошо, и если у нас что-то не заладится, то бить он меня не станет. И папу не убьет, да и имущество наше ему без надобности.