Дочь Генерала. Книга 2 бесплатное чтение
![](/img/b/139321.jpg)
Марина Кистяева
Дочь Генерала. Книга 2
Пролог
– Коваль…
– Да, Седой.
– Верни.
– Нет.
– Это твоё последнее слово?
– Да.
– Что ж…
Глава 1
– Привет.
– Доброе утро.
– О, как чудесно пахнет кофе. Тоже хочу.
– Катя, я тебе заварила чай.
– О, нет. Дашуль, я чай не люблю. Извини, но не буду. Вот честно.
– Кать… – Пауза. – Может, стоит ограничить потребление кофе?
Взгляды девушек встретились. Катя едва заметно поджала губы и негромко вздохнула:
– Как ты поняла?
– Не знаю… Просто… – Даша неопределенно пожала плечами. – Не знаю. Честно. Не могу понять даже, просто подумала, что ты…
Катя подняла руку, останавливая её.
– У тебя хорошо развита интуиция.
Даша едва сдержалась, чтобы горько не усмехнуться. Была бы хорошо развита, она не оказалась бы в такой ужасающей ситуации.
– Насколько Руслан чувствует меня, и то пока не понял.
– А ты ему… когда скажешь?
Катя отвела глаза и подошла к чайнику.
– Скажу. Сегодня-завтра. Может, послезавтра. Он же быстро поймет, что со мной не так. У него звериное чутье.
Даша стояла, упираясь поясницей в кухонную столешницу, и пила обжигающе горячий кофе.
Она снова пряталась за чашкой.
Господи, когда же всё прекратится? Когда она найдет своё место в жизни? И перестанет зависеть от других людей.
На данный момент – от Ковалей.
Катерина беременна. Это счастье! Это огромная радость для каждой пары. Тем более, для такой любящей, как Руслан и Катя. А то, что эти двое безумно, едва ли не одержимо любят друг друга, не вызывало никаких сомнений. Только слепой мог не заметить.
Или ревнивец.
Сердце сделало в груди кульбит, Даша поспешно снова поднесла чашку ко рту.
Ковали замечательные. Потрясающие люди. Особенно Катя. Отзывчивая и не по годам мудрая. Даша даже слегка завидовала ей. В отличие от неё самой, у Екатерины всегда всё логично. Она каждому своему поступку может дать объяснение.
Руслан Даше тоже нравился. Не как мужчина, упаси Боже. Как человек. Сильный. Волевой.
Ладно, тут она немного всё же кривит душой. Руслан ей почти нравился. Она не могла полностью ему довериться. Не получалось. За его силой скрывался жесткий, даже жестокий характер. Один взгляд чего стоил! Даша несколько раз ловила на себе слишком пристальный взгляд хозяина дома. Мурашки появлялись на коже. Она сразу терялась. Хотелось встать и спрятаться куда-то.
Слабачка… Какая же она слабачка…
Спряталась за чужими людьми, затихла и радуется, что защищена.
А то, что этих чужих людей она подставила по полной программе, ничего, да, Даша?
Рука Даши дрогнула, и напиток пролился на грудь.
– Осторожнее, – Катя поспешила к ней с полотенцем.
– Спасибо.
Даша улыбнулась, а у самой ком в горле. Ни сглотнуть, ни выдохнуть.
Так дальше продолжаться не может.
Прошло две недели с памятной ночи в Женеве, а, кажется, что целая вечность.
Если вернуться назад и проанализировать действия Даши, они поражали её саму.
Она открыла глаза, как только за Гришей закрылась дверь. Сходила в ванную и обтерла себя влажными салфетками. Ничего не чувствуя в эмоциональном плане, выжженная, она возвращалась к кровати, когда взгляд зацепился за клатч, и молнией в голове вспыхнула сцена, когда Катя Коваль протягивала ей визитку.
Чем мотивировалась Даша, на что она рассчитывала – непонятно.
Но она позвонила, ни на что не надеясь.
И за ней пришли.
Люди с черном и сам Руслан.
Было стыдно, было унизительно, но это всё на Дашу обрушится потом.
Тогда она хотела одного – сбежать и больше никогда не видеть Григория Зимина. В ту ночь, уезжая из отеля, она не задумывалась о последствиях. Не до этого было. Даша почти не удивилась, когда её сразу же привезли в здание аэропорта, где их уже дожидалась Катя и готовый к вылету самолет.
Ещё одна семья, для которой открывается воздушное пространство.
Осознание пришло потом, где-то через пару дней.
Дашу осмотрел доктор, сказав, что с ней всё нормально. Ни порывов, ни травм. Сухо порекомендовал воздержаться от половой жизни хотя бы дней на десять и был таков. Даша его информацию тоже восприняла через какую-то искаженную призму.
Возвращение к реальности оказалось тяжелым.
Первое – она находилась в доме незнакомых людей и даже не представляла, где они находятся территориально.
Второе – помощь помощью, но жить в доме молодой пары не тактично. Мало ли что может подумать Катя или Руслан.
Руслана Даша опасалась, даже немного чуралась. Помощи-то попросила, хватило наглости, а выразить благодарность оказалось куда сложнее. Особенно, вспоминая, как искажалось лицо Григория, когда он ей высказывал за Коваля. Сомнения брали и Дарью. Вот честно. Если откинуть прочь человеческую солидарность, зачем взрослому мужчине помогать молодой девушке, навлекать на себя проблемы и, возможно, серьезные?
Даша опасалась предложений от Коваля и ревности Кати.
Но проходило время, и молодая чета не проявляла в отношении неё ничего подобного. Напротив, заботились и помогали. Никто даже словом не обмолвился о том, что ей пора уезжать.
Даша это понимала сама. Ситуация ухудшалась с каждым днем.
Дом Ковалей находился на берегу океана. Восхитительное место с невероятно захватывающими пейзажами. Особенно ей нравилась веранда, на которой они с Катей проводили много времени, разговаривая ни о чем. Даша сначала не замечала – или не хотела замечать – то, что со временем нельзя было игнорировать.
Вооруженные молчаливые люди по всему периметру дома. И за ним, кстати, тоже. Не просто охранники, а бойцы. Скорее всего, даже военные спецы, если вспомнить, что Руслан бывший генерал. Даша смотрела на мужчин, выполняющих свою работу, и холодок бежал по спине.
Зачем они здесь…
Самое худшее для Даши оказалось другое. Когда она поняла, что за все две недели, что она гостила у Ковалей, Катя ни разу никуда не вышла. Не выехала.
Две недели!
Это много для молодой девушки. Ни шопинга, ни прогулок с подругами. Ни поездок с мужем в рестораны.
Ни-ку-да.
Они словно оказались запертыми в доме.
Им запрещено выходить?
Чтобы что?
Даша начинала сходить с ума. У неё появлялись признаки паранойи.
Она старалась не думать о Григории, о том, что между ними произошло.
Словно от него сбежала.
Зимин может отреагировать по-разному. Может оскорбиться, решив, что она недостойна его, и нет никакого резона бегать за зарвавшейся девицей. На этот вариант Даша очень рассчитывала.
Другой… Другой вызывал у неё самые разнообразные эмоции, но все они кружились вокруг страха. Зимин, поняв, что она от него ушла, разозлится. И его ущемленное самолюбие потребует найти её. Наказать. В чем проявится его наказание, Даша не позволяла себе думать. Блокировала, специально отвлекалась.
Она разозлила человека с очень большими возможностями. Она по-прежнему не представляла, с какими именно.
Про то, что с ней произошло в Женеве, и про то, почему ей потребовалась помощь, с ней не заговаривали. Один раз Катя попыталась, но Даша покачала головой.
Она не хотела обсуждать случившееся.
Что произошло, то произошло.
И Гриша… Вернее, Григорий поступил так, как счел вправе поступить с ней.
Даша поставила чашку на столешницу.
– Катя, можно с тобой поговорить? – она решилась.
Хозяйка дома дружелюбно улыбнулась.
– Конечно.
– Откровенно…
– Даш, я с удовольствием выслушаю тебя и чем смогу, тем помогу.
– Ты потрясающая. И очень хорошая.
– Ой, да ладно тебе. Это ты просто меня не знаешь, – произнося последнее предложение, Катерина изменилась в лице. В глазах появилась грусть, словно девушка несла некий крест, груз, терзающий её.
Но их разговору не суждено было случиться.
Помешал шум, доносившийся из холла.
Услышав его, Катя побледнела и, не говоря ни единого слова, выбежала с кухни.
Даша – за ней.
Дурное предчувствие не просто накатило на девушку, оно обрушилось, едва не сбивая с ног. В висках застучало от растущего напряжения. Интуиция обострилась.
– Руслан! Что… что произошло?
– Катя, уйди.
– Нет.
– Катя… – рычащие и такие знакомые властные нотки, от которых Даша едва не споткнулась. Благо ей удалось схватиться рукой за стену.
– Нет.
Представшая картина поразила Дашу до глубины души.
В дом вошёл Руслан с мужчиной. Михаил, кажется. Когда Даша услышала имя поверенного Коваля, мысленно усмехнулась. У Григория тоже Михаил Петрович был. Но здешний Михаил другой. С военной выправкой, неулыбчивый. И такой же неразговорчивый.
Вот как раз Михаил и произвел шум, привлекший внимание девушек. Даша не совсем смогла восстановить картину, но разбившаяся ваза, стоящая рядом с входной дверью, навевала на определенные мысли. Михаил стоял на осколках, приглушенно матерясь.
Сам хозяин дома держал руку на плече. Даша даже на расстоянии заметила, что рука его окрашена кровью.
– Ты ранен, да? Миша, что произошло?
– Катя, все вопросы ко мне. Не к Михе. И потом. Наедине.
Руслан, словно почувствовал, что они в холле не одни, тем самым звериным чутьем, повернул голову в сторону коридора, ведущего на кухню, и нашёл взглядом побледневшую и едва держащуюся на ногах Дашу, которая, не моргая, смотрела, как кровавое пятно увеличивается. На Руслане была серая куртка, и влажное пятно нельзя было не заметить, проигнорировать.
Даша ни на мгновение не сомневалась.
Это по её вине пострадал Руслан.
Из-за неё…
Глава 2
– Ты мне ничего не скажешь, да?
Катя даже не надеялась услышать ответ на заданный вопрос.
Она стояла у окна, нервно сжав за спиной подоконник, и наблюдала, как муж выходит из душевой. Руслан не допустил её до перевязки, и обида захлестнула Катю с новой силой.
Коваль по-прежнему оставался бесчувственным чурбаном со своей непостижимой мужской логикой! На которую она уже столько раз натыкалась, словно на непреодолимую стену.
Умом Катя всё понимала: Руслан не хочет, чтобы она видела его раненым. Для него это приравнивается к слабости. А она?.. Снова в стороне?.. Уйди и не мешай, женщина. Помни своё место. В случае с Русланом это самое место в кровати.
Катя выдохнула. Что-то её штормит, да так нехило. Надо успокоиться и посмотреть на ситуацию с другой стороны. Генерал заботится о ней, оберегает от лишних стрессов. Она сама не знала, как отреагировала бы, увидев его окровавленным.
– Ты хочешь знать, что произошло? – негромко и едва заметно щурясь, уточнил Руслан, держа в руках майку.
То, что он пошёл на диалог, оказалось для Кати сюрпризом.
Она медленно кивнула.
– Хочу.
– Мне дали понять, что объявлена война. И только.
– И только, – машинально проговорила Катя, а у самой всё внутри похолодело. Хорошо, что она упиралась в подоконник, иначе упала бы.
– Воробушек, – в голосе Руслана послышалось предостережение. Потом мужчина громко выругался и швырнул майку на кресло. – Кать, вот даже не смей себя накручивать. Поняла меня? И вообще… Иди сюда.
– Ты говоришь о войне так спокойно, Генерал, – она даже и не думала его послушаться, хотя на его «иди сюда» тело отреагировало знакомой тяжестью внизу живота. – Для тебя – привычное дело. Для меня – нет.
– Для тебя и не должно. Поэтому…
– Я хочу знать, что происходит, – Катя мягко улыбнулась, хотя ей было не до веселья. – Тебе не кажется, что я имею право?
Руслан свел брови на переносице и повторил:
– Иди сюда.
Она же снова мотнула головой.
– Что значит «тебе объявили войну»? Григорий Зимин?
Она ожидала нечто подобного.
Потому что…
Потому что, если Зимин обладает хотя бы десятой долей одержимости Коваля, и в нем настолько же сильны собственнические инстинкты, добра ждать не приходилось.
Катя боялась думать, что может случиться при столкновении мужа и второго члена Совета.
– Он, – сухо бросил Генерал, продолжая выжидающе смотреть на жену.
– Рус, расскажи. Прошу. Я волнуюсь и…
– Под днищем машины установили взрывчатку. Так, тихо! Тихо, я сказал! Без суеты и бледности… Меня не хотели убить. Хотел бы… Седой действовал иначе. Это предупреждение.
– Предупреждение, значит. Не хреновое.
– Воробушек, ты ругаешься? Маленькая, это что-то новенькое, – мужчина хищно приподнял уголок губ и, по-кошачьи мягко ступая, выдвинулся в её сторону. – Девушкам ругаться не к лицу. Придется заняться твоим воспитанием. И особое внимание уделить ротику.
Адреналин резко подскочил в крови, и Катя, действуя интуитивно, уже зная, что последует далее, оттолкнулась от подоконника и так же, не совершая резких движений, бочком начала двигаться в противоположную сторону.
Руслан демонстративно медленно приподнял брови.
– Я большая девочка, и могу делать всё, что хочу. И спрашивать тоже, о чем хочу.
– Это ультиматум, Воробушек?
Она видела, как загорелись глаза мужа. В них появился тот самый опасный огонь, который когда-то её едва не спалил.
А теперь возбуждал.
Окатывал её с головы до ног, лишая воли к сопротивлению.
И ей это чертовски нравилось.
Дыхание немного сбилось, когда её взгляд натолкнулся на три пластыря: два на боку и один на плече. На плече был шире – рана с явно намечающейся крупной гематомой. Страх за Руслана вновь поднялся в душе. Он военный, для него то, что случилось сегодня, почти привычно. Она должна это понимать. Но никак!..
Он защищает своего ребенка.
Пусть взрослого.
Пусть почти незнакомого.
И который по-прежнему находится в полном неведении относительно информации о настоящем отце.
Катя знала весь расклад. Она видела лицо Руслана, когда они забирали Дашу после её скандала с Зиминым. Он едва сдержался. Сжимал её руку в самолете и молчал. Катя тоже молчала, лишь прижималась к нему в ответ, давая понять, что она рядом и поддержит его. Сделает всё, что в её силах.
И делала.
Но иногда внутренне закипала.
Ей тоже было больно!
За него. За Дашу. За то, что этих людей раскидало в разные стороны, и пройдет немало времени, прежде чем они смогут принять друг друга. Руслан ничего не говорил Даше об их родстве. Не время. На девочку и так свалилось слишком много, хотя проницательности у нее не отнять. Катя даже мысленно воспринимала Дашу ребенком Коваля, несмотря на то, что между ней самой и дочерью Руслана была разница в пару лет, но она чувствовала себя значительно старше. Или мудрее. А может, потому что пережить довелось много.
Да у неё и самой скоро будет ребенок.
Она посмотрела на будущего отца…
Она ему обязательно скажет.
Но не сегодня.
Сегодня она хочет получить своего Генерала.
По полной программе.
Катя упустила момент и вскрикнула, когда Руслан, опираясь на ребро кресла, ловко перемахнул через него и оказался прямо перед ней. Катя развернулась, намереваясь побежать, но куда там – её схватили крепко и надежно.
Сразу же прижав к горячей груди с любимыми жесткими волосками.
– Далеко собралась, Воробушек? Убежать надумала? – хриплый голос раздался над ухом, а суховатые губы обожгли кожу шеи. – Я же поймаю. Всегда. И никогда никуда тебя не отпущу.
Его голос забирался под кожу, оставляя там невидимые следы. Катя доверчиво откинулась на широченную грудную клетку и вдохнула ставший родным запах.
– От тебя убежишь, пожалуй, – она растворялась в собственных накатывающих ощущениях и не видела, как посерьезнело лицо мужа.
– Не шути в эту сторону, Кать. Я становлюсь неадекватным.
Катя задумчиво улыбнулась, медленно подняла руки и завела их за голову, дотрагиваясь до шеи Руслана.
– Я не хочу войны, Генерал. Я хочу любви… Твоей.
– Катя, – его рука пробралась под футболку жены и сжала грудь. Чуть сильнее, чем требовалось. По телу прокатилась очередная волна возбуждения, и Катя заерзала бедрами, показывая, что она уже заждалась.
Что она готова…
Руслан жадными, свойственными его натуре рывками сдвинул чашку кружевного бюстгальтера вниз, не обращая внимания не легкий треск ткани, и сжал набухший сосок. Катя приглушенно застонала и зажмурилась. Соски стали очень чувствительны. Даже немного болезненны. И это только начало…
Катя не знала, как сказать Руслану о беременности. Тест она спрятала. Выкидывать не стала, сохранит на будущее. Их малышу всего нет ничего, три недели, а у неё уже наблюдаются сильные эмоциональные скачки, контролировать которые со временем станет сложнее. Пока ситуация складывалась не в её сторону.
И ей постоянно хотелось нежности от Руслана. Находиться в его руках, чувствовать сердцебиение под ладонью…
Руслан, издав короткий стон, развернул Катю к себе лицом, задрал футболку ещё выше и опустился на одно колено. Его губы обожгли ей живот, а потом и груди. Он играл с полушариями, сжимал, целовал, соединял. Брал в плен. Оставлял на её коже влажные следы, от которых она воспламенялась. Катя запустила руку в короткие волосы мужа, откинула голову назад и полностью отдалась ощущениям, что сильнее захватывали её с каждой проведенной в его объятиях секундой. Катя не видела Руслана весь день и уже соскучилась. Мужчина пленил не только её тело. Он пленил душу.
Штаны Коваль снимал с неё также рывком. Если бы они не занимались сексом накануне ночью, Катя решила бы, что он не контролирует себя от нетерпения. Что не может уделить должного внимания ласкам, что жаждет поскорее получить доступ к желаемому.
Губы мужа коснулись голого лобка.
– Обожаю тебя, Воробушек.
Он поднялся, хищно сверкнув глазами. Аккуратно взяв Катю за скулы, накрыл её губы жалящим поцелуем. Катя с готовностью ответила на поцелуй, прижимаясь всем телом к мужской груди. Язык Генерала вторгся в рот, отыскивая самые чувствительные места девушки. Катя поплыла. Ноги ослабли, и она вцепилась в литые плечи мужа, задыхаясь от возбуждения и нетерпения.
Поэтому, когда поцелуй разорвался, она протестующе пискнула.
И вскрикнула снова, когда Генерал снова развернул её к себе спиной и с силой нажал на поясницу, давая понять, чего хочет.
Катя поняла без лишних слов – прогнулась, ухватившись руками за спинку кресла, бесстыдно выставляя себя на обозрение. Шумное, рваное дыхание Руслана подтвердило, что ему нравится открывающийся вид.
Он обеими руками расставил её ноги на необходимую ширину и хриплым, вибрирующим от внутреннего напряжения голосом, приказал:
– Стой, как стоишь. Не смей двигаться.
Горячая лавина обрушилась на Катю, пронеслась по крови, окуная её в сладостную негу. Всё внутри замерло от предвкушения. За спиной не раздавалось ни шороха.
Катя знала: он смотрит.
Просто смотрит.
И осознание этого сводило с ума.
Она по-прежнему немного стеснялась. Глупо, наверное. Но каждый раз наталкиваясь на взгляд мужа, полный восхищения и дикой страсти, она забывалась. Ему это надо. Видеть её раскрытую, доступную. Готовую для него. Он часто любил её глазами, да чего греха таить, Катя и сама демонстрировала себя, находя в подобных играх некое порочное удовлетворение.
И каждый раз она текла сильнее, становилось более влажной.
Ей стоило усилий не вздрогнуть, почувствовав губы Руслана сначала на ягодицах, а потом между ними. Он добрался до её плоти и провел языком. Один раз. Второй.
А потом поднялся, сдернул с себя штаны, отшвырнул их прочь и ворвался в тело Катерины. Девушка дернулась вперед от его сумасшедшего напора, но Генерал успел сжать её бедра и потянул на себя, вбиваясь в жену до упора.
– Воробушек… какая же ты, мать твою, вкусная и по-прежнему тесная. Ты же знаешь, что я дурею от твоей куночки…
Катю затрясло, как в лихорадке. На теле выступила испарина. Муж не дал ей времени прийти в себя, сразу же задвигался.
Она присоединилась к нему…
Толчок. И сразу же следующий. Потом ещё один.
Внизу живота усиливалось давление, казалось, внутри что-то закручивалось в некий вихрь, цунами, непреодолимую стихию, что надвигается, и все мысли, порывы, желания связаны только с ней.
Катя подалась назад. Рука Руса снова добралась до её груди, сжала сосок, потягивая и играя с ним. Катя едва не закричала от острых ощущений, заерзала, уже откровенно и не стесняясь всхлипывая.
– Маленькая моя… Маленькая…
Рус укусил её за мочку уха, потянул, а потом, оставив грудь в покое, взял за подбородок, развернул к себе и впился губами в приоткрытые, жадно ловящие воздух губы. Теперь Генерал трахал её не только членом, но и языком, окончательно подчиняя и не давая шанса на свободу. Его язык сталкивался с её, он проводил им по губам. Потом пускал в ход зубы, чуть прикусывая её.
Отпустив бедра, Руслан распластал руку на животе Кати, потянул на себя, снова фактически уложив себе на грудь, только на этот раз заполняя её плоть полностью, причиняя легкую боль, которая сразу же меркла перед яркими вспышками надвигающегося оргазма.
– Скажи… Скажи, что моя!
Требование прозвучало жестко. Катя обязательно удивилась бы ему, если бы не находилась в полуобморочном состоянии от спазмов внизу живота.
– Твоя…
– Ещё!
Толчок.
– Я твоя, Генерал…
Затишье. И через пару бесконечно долгих секунд яростный толчок, да такой мощный и сильный, что, казалось, он мог пронзить её насквозь.
– Любишь? Скажи, что любишь меня!
– Люб… лю… – выдохнула она, находясь уже на грани.
Руслан замер за её спиной. Она слышала его сбивчивое дыхание, чувствовала, как и его тело покрыто испариной.
А ещё эта наполненность…
– Двигайся, Генерал… Прошу тебя…
Она подалась попкой назад, хотя, казалось, уже и некуда.
Он дал ей то, что она просила.
Яростно и резко. Его яички ударялись о её припухшие складочки, слышались порочные, немного хлюпающие звуки, которые Катю выводили на новый уровень возбуждения.
Сейчас… сейчас… ещё немного… пожалуйста…
Взрыв.
Она обмякла, рукой кое-как нашла опору в виде спинки кресла.
Куда там.
Руслан продолжал.
– О, нет, маленькая, мы только начали. Так просто я тебя сегодня не отпущу.
Он вышел из неё, и Катя, несмотря на случившийся оргазм, протестующе охнула.
Больше она ничего не успела. Потому что Руслан подхватил её на руки, прикусил кожу на шее и прорычал:
– А теперь продолжим на кровати.
Она не возражала.
Вот совсем.
Глава 3
То, что происходит нечто непредвиденное, Даша поняла, ещё не выходя из спальни.
Слишком много народа в саду.
А всё началось с метели.
Как и тогда…
В ту роковую для неё ночь.
Даша спала плохо, проворочавшись несколько часов, встала. А смысл лежать? Голова немного побаливала. Даша, массируя виски, подошла к окну и увидела крупные хлопья снега. В душе сразу же тоскливо колыхнулись воспоминания. Ночью они накатывали с настырной, пугающей регулярностью.
Вот и сегодня начались с кошмаров, продолжились в метели. Даша зажала рот рукой, чтобы не расплакаться. Перед глазами до сих пор стояло испуганное лицо Екатерины, когда она увидела раненым Руслана. Что произошло с хозяином дома, Даше так и не сказали. За ужином она не видели ни Катю, ни Руслана.
Пришло время поговорить и уезжать отсюда.
Она сделает это завтра же.
Куда и как направится, пока не знала. Разберется. Больше чужих людей она подставлять не собиралась.
Даша спала в шелковой пижаме, которую ей выдала Катя. Накинув на плечи небольшой плед – теплого кардигана у неё, к сожалению, не было – она вышла из комнаты и направилась на кухню. Несмотря на поздний час, вернее, раннее утро, она заварит себе чай. Нет, лучше всё-таки кофе. Ей необходимо успокоиться. Не вино же пить.
Она успела спуститься вниз и свернуть по коридору в сторону кухни, когда услышала мужской голос, доносящийся из приоткрытой двери веранды.
– Да, РПГ. Ты не ослышался… Пока его. Срок – вчера. Но готовься доставить сюда и «Стингера». Ты ещё, Базель, Ковалю скажи, что он шутник. Да, бл*ть, вертушки будем сбивать. Поразговаривай ещё. Ждем. Сегодня к вечеру – край! Меня не ё*т погода! Ты всё слышал.
У Даши резко ускорилось сердцебиение и во внезапно образовавшейся тишине, оно оглушало, и, казалось, его слышат даже спящие обитатели дома. Девушка невольно остановилась, упираясь рукой в стену.
Пусть она не имела никакого отношения к военным и совсем не разбиралась в технике, что такое РПГ представляла. Слышала как-то. Даша даже вспомнила когда. Она готовила ужин – овощное рагу – работал телевизор. Ей было всё равно, что показывают, и шла военная программа.
РПГ – это что-то связанное со сбиванием самолетов. Нет, наверное, вертолетов. Получается, говоривший не шутил, что они будут сбивать вертушки? Даша от неожиданности даже пошатнулась. Всё происходящее напоминало дурной сон. Она сейчас проснется… Проснется.
И не будет ничего. Ни Григория. Ни Женевы. Ничего.
И уж тем более она не сможет подслушать, как гражданский человек договаривается о покупке оружия.
Чем занимается Коваль и его люди? Он бывший военный. Неужели торгует оружием?
Господи! Голова сейчас взорвется.
– Дарья?
Пока она размышляла, что да как, её поймали с поличным.
Михаил, доверенное лицо Коваля, вышел в коридор и теперь с интересом смотрел на девушку. Из-за приглушенного света она не могла разглядеть его глаза, но ей хватило и сурового лица.
– Доброе утро, Михаил.
– Что ты тут делаешь?
Сердце снова сделало кульбит. Если она ещё хотя бы недельку пообщается с Ковалями, или на горизонте снова появится Зимин, проблемы с сердцем ей обеспечены.
– Я шла на кухню.
Мужчина склонил голову набок и облокотился о дверной косяк, скрещивая руки на груди.
– Зачем? Для завтрака – рано.
– Мне не спится.
– Могу дать безопасное снотворное.
Даша покачала головой.
– Спасибо, не надо.
Услужливость мужчины напрягала. Михаил не мог не понять, что она слышала его разговор. От подручного Коваля не исходило никакой угрозы. Напротив, ранее Даша заметила, что он к ней относится с легкой снисходительностью, даже по-отечески как-то. Словно она маленький, попавший в беду ребенок. Никакого сексуального подтекста.
– Как знаешь. Но гулять по дому ночью всё же не стоит.
– Уже не ночь.
– Хорошо, – Михаил мягко улыбнулся. – Всё равно, не гуляй.
– Михаил, а можно спросить?
– Конечно.
– Руслан никуда утром не собирается? Мне бы хотелось с ним поговорить.
– Не вижу в этом проблемы. Почему ты мне об этом говоришь, а не ему?
Она пожала плечами. Посторонним их беседа могла показаться совершенно обыденной, но они оба знали, что это не так.
– Не знаю. Обычно вы уезжаете рано. Я не успеваю увидеть Руслана.
– Хм… Наверное. Но сегодня он никуда не планировал.
– Это хорошо.
Они замолчали, глядя друг на друга. Даша занервничала, сильнее закуталась в плед.
– Даша?
– Михаил, я пойду. Я…
Она не договорила, сглотнула.
– Мы не торгуем оружием. Но покупаем. Для безопасности.
Как же её порой раздражала проницаемость некоторых людей! Даша сразу же чувствовала себя глупышкой, которую считывали, как открытую книгу.
– У меня на лице всё написано, да? – с грустной улыбкой спросила она, не замечая, как напряжение отступает.
– Дверь была приоткрыта. Ты проходила мимо. Остановилась. И когда я вышел, ты выглядела испуганной мышкой.
– При встрече с большим сером котом?
Михаил усмехнулся.
– Пусть будет кот. Говоришь, что ты там собиралась на кухне делать?
– Пить кофе.
– Рано…
– Ну и что.
– Пошли, составлю тебе компанию.
Даша удивилась, но ничего не сказала. Хотя у неё и были вопросы.
В её понимании для безопасности охране разрешалось иметь пистолеты. Возможно, что-то посерьезнее. Но РПГ… И какой-то «Стингер». Даше срочно нужен Гугл.
Она негативно относилась к оружию. В отличие от жильцов этого дома.
Она как раз засыпала кофе в кофемашину, когда услышала:
– На меня тоже засыпь, пожалуйста, Даш.
Рука едва заметно дрогнула.
– Доброе утро, Руслан.
– Доброе, – хозяин дома прошел к столу, перевернул стул спинкой вперед и оседлал его. – Ну и что за собрание с утра пораньше на кухне? Что не спим?
– Кажется, в этом доме сегодня все рано просыпаются.
– Видимо, да.
Даша достала сливки, сахар, сыр. Варенье, другие сладости. Автоматически бекон и яйца. Мужчин же кормить с утра надо.
– Даш, повар всё приготовит.
– Мне не трудно.
Лишь бы чем-нибудь себя занять…
Вот и посидела на кухне в одиночестве. Но, как ни странно, общество мужчин её не напрягало. А должно.
– Мих, что Базель? Дозвонился?
– Да. Сегодня всё будет.
– Отлично.
Мужчины говорили, не стесняясь её. Словно она была своей. Частью семьи, а не случайной гостьей. Даша постаралась не прислушиваться к их разговору. Ни к чему.
Пока она обжаривала бекон, сварился кофе. Приглушив огонь и разбив яйца в сковородку, Даша поставила чашки с дымящимся напитком на поднос и перенесла его на стол.
Михаил взял свою чашку с напитком и поднялся.
– Я, пожалуй, пойду к себе в кабинет. Даша, спасибо за кофе.
– А завтрак?..
– Чуть позже.
– Нет, так дело не пойдет. Я готовила для вас обоих. Так что, возвращайся за стол.
Даша как раз вернулась к плите и не увидела, как мужчины переглянусь, а Руслан одобряюще кивнул.
Ранний завтрак проходил в сдержанном молчании. Мужчины ели сосредоточенно и с таким видом, что ничего вкуснее никогда им не готовили. Даша знала, что это не так, но ей всё равно были приятно. По итогу все тарелки оказались пустыми и загруженными в посудомойку.
– Теперь-то я свободен? – иронично поинтересовался Михаил, тотчас добавляя: – Дарья, а если ещё чашечку?
– Сейчас.
Вскоре, оставшись с Русланом вдвоем, Даша сразу же почувствовала легкую скованность. Вроде бы и планировала поговорить с хозяином дома, поблагодарить его за всё и попросить, чтобы он помог ей выехать в город, а как дошло до дела, испытала робость.
Она вообще теперь часто испытывала робость при общении с мужчинами. И пусть в доме Ковалей к ней почти никто не подходил, всё же легкое неудобство осталось.
– Даша, как ты?
Мужчина внимательно смотрел на неё. Ровно. Даша грешным делом попыталась увидеть хоть каплю сексуального подтекста. Его не было. Абсолютно.
– Руслан, я даже рада, что мы пересеклись сейчас. Я хотела с тобой поговорить… позже. И да, со мной всё нормально. Спасибо большое за заботу. За то, что помогли мне. Я очень благодарна и…
– Даша, притормози, – всё тем же ровным голосом прервал её Руслан. Он по-прежнему сидел за столом, сцепив руки в замок и положив их на столешницу. Сосредоточенный и серьезный.
Даша занервничала.
Что-то шло не так…
Или она чего-то не замечала. Что лежало на поверхности.
– Притормозить?
– Да. Сейчас ты мне скажешь, что хочешь покинуть наш с Катей дом. На что я отвечу, что не могу позволить тебе этого сделать.
– Почему?
– А ты как думаешь?
В груди зажгло. У Даши возникло желание смалодушничать, сдать назад, сделать вид, что она не понимает, о чем мужчина. Она себя одернула. Хватит. Недоговоренность и трусость до добра не доводят. В этом она убедилась на личном опыте.
– Из-за Григория Зимина.
При имени Григория волна эмоций, которую, как ей казалось, она взяла под контроль, снова захлестнула и понесла её куда-то вдаль.
– Правильно.
Лаконичность и честность Руслана поражала.
И ввела в более сильное недоумение.
– Руслан… Я видела, как вчера вы с Михаилом возвращались. Ты был ранен. Что бы и кто бы мне ни говорил, я знаю, что причина случившегося с тобой – я. Это Гриша… Вернее, Григорий. Он может… Я знаю. Я сбежала от него, он быстро вычислил, к кому и…
– Даша, я уже сказал тебе: притормози. Перестань нервничать. Я понял, что ты хочешь сказать. Что ты в курсе о масштабах деятельности Седого.
– Седого? – она нахмурилась, не понимая.
– Прозвище Зимина.
– Седой… – повторила она, пробуя на вкус и снова невольно вспоминая его посеребренные волосы. – Ему идет. И я сильно сомневаюсь, что в курсе. Я плохо его знаю.
– Но между тем ты была с ним в Женеве, – а вот сейчас прозвучал легкий упрёк или ей показалось?
– Была, – собрав волю в кулак, призналась она. – Так получилось.
– Я бы хотел услышать твою версию.
Даша покачала головой.
– Руслан, я понимаю, что твоя гостья, ты оберегаешь меня. Прячешь даже, наверное. Но я не хочу рассказывать, что было и как.
Вот теперь лицо мужчины изменилось. Ему явно не понравился её ответ. Даше захотелось уйти. И не просто с кухни.
Совсем из этого дома.
Из общества мужчин, у которых слишком много власти. Которые привыкли командовать, привыкли, что их решения не обсуждаются и не оспариваются. Они подминали под себя окружающих. Аурой, влиянием, деньгами.
Даша боялась признаваться, но Руслан ей очень сильно напоминал Григория. Последний вроде бы и стелил мягко, но спать оказалось жестковато. Коваль сразу расставлял акценты.
– Даша, – голос мужчины снова изменился. В нем появились более мягкие нотки, так говорят, настраиваясь перед тем, как сообщить что-то важное.
Даша приготовилась. Она уже догадывалась, что всё не просто так. Что есть какая-то причина.
Но Руслан ничего не успел сказать.
Послышался странный шум, становящийся с каждой секундой всё более отчетливым. Как будто над домом на самом деле пролетали вертушки. Военные вертолеты. А потом раздались выстрелы. Целая очередь.
Даша закричала, зажала уши руками и присела на корточки, полностью дезориентированная.
– Убью, сука!
Это уже был Руслан, который тотчас вскочил и бросился к ней, на ходу выкрикивая:
– Миха!
Мужские руки тотчас взяли Дашу за плечи и потянули, вынуждая подняться, чтобы сразу же спрятать на груди.
– Тихо… тихо, маленькая… Не пугайся. Стреляют не по дому. По пляжу.
– Руслан… Руслан… – Дашу сотрясала истерика.
Она в самом страшном сне не могла представить, что такое может быть наяву. Что утром, когда ещё все спят, в мирное время чей-то дом будет подвергаться обстрелу с военного вертолета.
– Даша, а ну, посмотри на меня. Давай, маленькая, вот так! Смотри на меня! Твой Зимин псих. Даже меня переплюнул… Стоп. Никаких слез. Никаких истерик. Ничего он не сделает. Слышишь? Читай по губам. Ни-че-го. Это мой промах – я слишком поздно узнал, что у этого парня в Германии и Японии свои военные авиазаводы. С сюрпризами наш Седой оказался. Большими.
– Авиазаводами? – шепотом переспросила Даша, голос перестал слушаться её, в ушах до сих пор стояли звуки выстрелов.
– Да. Вот он и… балуется.
– Балуется?
Даша отказывалась воспринимать происходящее. Точно дурной сон. Кадры из фильма, который она, возможно, когда-то смотрела. Потому что не может она обсуждать, что кто-то из её знакомых владеет заводами, производящими военную технику! Это за гранью понимания.
Не кто-то, Даш…
Совсем не кто-то.
– Даша, посмотри на меня, – снова приказал Коваль, и она не могла не подчиниться. Чуть вздернула подбородок и встретилась взглядом с мужчиной. В серых глазах не было ни паники, ни суеты. Краем сознания Даша вспомнила, что Руслан боевой генерал, ему приходилось воевать и не раз. И не в мирное время, а на настоящей войне. Поэтому он спокойно и реагирует на обстрел. По крайней мере, выглядел он именно так.
– Смотрю.
– Вот и умница.
– Сейчас ты поднимаешься к себе и переодеваешься.
– И всё?
– Да.
– РУСЛАН!
Крик Кати нельзя было не услышать.
Вот тут и боль, и волнение, и тревога за близкого.
Лицо отставного генерала мгновенно изменилось, он побледнел и разжал руки.
– Катя, мы на кухне! – крикнул он в ответ и повернул голову в направлении двери. Теперь на его лице тоже появилась тревога.
Послышался топот ног. Потом ещё одних и ещё.
Катерина вбежала и сразу же кинулась к Руслану. Тот обнял жену одной рукой, пряча ее лицо на своей груди, при этом мужчина снова посмотрел на замершую и полностью растерянную Дашу.
– Девочки, так. Всё нормально. Услышали меня? Воробушек? Даша? Тихо! Обе. Без паники. Всё под контролем.
– Рус, стреляли…
– Мы слышали, Кать.
– Я так испугалась, – Катя не справилась с эмоциями, и по её щекам побежали слезы.
Всхлипнула и Даша, но тотчас зажала рот руками, чтобы снова не спровоцировать истерику.
– Для страха нет причин.
– Как нет?..
– Катя, если я говорю «нет», значит, нет.
– Вы мужчины…
Хозяйка дома не договорила, снова уткнувшись в грудь мужа. Тот сильнее прижал её к себе.
– Никому не угрожает никакая опасность. Это показательный акт. Не более.
– Не более? – не выдержала Даша. – Руслан, это всё из-за меня! Зимин слетел с катушек! Я не понимаю его! Я… Я просто в шоке. В ужасе. Это же… Это же… Сначала покушение на тебя. Сейчас это. А что потом? Он… – она шумно сглотнула и быстро выпалила, чтобы не передумать: – Руслан, он тебе звонил? Ты знаешь, как с ним связаться. Я хочу… хочу с ним поговорить.
Даша увидела, как замерла Катя. Значит, она приняла правильное решение.
А если учесть, что Катя беременная, и сейчас испытывает такие волнения, да ещё и не касающиеся напрямую её семьи…
Волна негодования, смешанная с не проходящим страхом, внезапно оказала на Дашу некий успокаивающий эффект. По крайней мере, истерику предотвратила тоже.
В дверном проеме появился Михаил в компании с двумя мужчинами в черных камуфляжах.
– Миха, минутку. Я найду вас.
Мужчины скрылись, и лишь тогда Коваль ответил Даше, успокаивающе глядя спину жены.
– Не думаю, что это правильное решение.
– Руслан. Он не успокоится, пока я с ним не поговорю.
– Даша, Зимин не успокоится, пока не получит тебя обратно.
Сердце Даши скатилось куда-то в область живота.
– Я знаю. И всё же. Хватит, вы не должны из-за меня страдать.
Уголок рта мужчины иронично приподнялся кверху.
– Даша, всё решаемо.
– Я сама хочу.
На этот раз с ответом не спешили. Руслан смотрел на неё и принимал решение. Под его пристальным взглядом Даша занервничала. Какие же они, черт побери… одинаковые с этим Зиминым! Захотелось даже закричать! Сесть на корточки и заорать, что было силы.
Как в детстве. И чтобы кто-то из родителей пришёл и успокоил. Обнял. Обычно приходила мама.
– Зимин этого и добивается. Чтобы с ним вышли на связь, – вроде бы спокойным тоном заметил Коваль, но Даша догадалась, что он дает ей шанс на отступление.
Даша покачала головой.
– Не хочу больше бегать. Спасибо вам за прикрытие, за то, что вывезли меня, но…
– Даша…
– Руслан, пожалуйста. Не надо, – она даже вскинула руку, останавливая его. – Я должна.
– Нет. Не должна.
Она не заметила смещенного акцента.
Зря.
– Не хочу спорить. Если нет возможности связаться с Гри… горием… я сама.
Катя подняла голову и посмотрела на мужа:
– Руслан…
Даша снова не обратила внимания на интонацию, теперь уже хозяйки дома, слишком погруженная в собственные эмоции. Она пыталась их взять под контроль. Пока получалось плохо.
– Хорошо, Даша. Сейчас говорить с ним будешь?
– Ранний час…
– Он не спит. Уверяю.
– Почему так думаешь?
– Я бы не спал.
И снова у Даши возникло ощущение, что она смотрит на искаженное отражение Зимина. Немного более агрессивное, старше лет на пять-семь. Но отражение…
– Буду.
Руслан, не делая резких движений, оторвал от себя притихшую Екатерину.
– Пошли.
– Куда вы? – Катя встрепенулась.
– Уходим мы. Думаю, Даше не нужны лишние свидетели. Даша, мы в кабинете на первом этаже.
Он достал из заднего кармана телефон, простой черный кнопочный. Открыл журнал вызовов и нашел нужный номер. После этого протянул телефон Даше.
– Мы выйдем. Не будем мешать. Но помни: мы рядом, и ты под защитой. Ничего не бойся.
Даша сдержанно кивнула, принимая телефон. Хоть пальцы не дрожали – уже лучше.
– Спасибо за поддержку.
Даша дождалась, пока они выйдут. Её приятно удивила учтивость Коваля. И телефон свой ей дал. Не каждый супруг супруге свой телефон доверит. Вот времена пошли, что степень доверия между людьми измеряется пластмассовой игрушкой.
Некоторое время Даша смотрела на экран.
Тук… Тук…
Сердцебиение оглушало. Где-то в холле слышались голоса, приглушенный голос Руслана отдавал распоряжения.
Надо звонить.
Надо…
Даша нажала на вызов.
Гудок.
Ещё один.
– Коваль.
Услышав сдержанный голос Зимина, Даша задохнулась. Возникло ощущение, что она долго-долго бежала, и, когда желанный финиш замаячил перед глазами, она ускорилась и со всей силы врезалась в невидимую стену. Даже в ушах зашумело. В груди зажгло.
Она не была настолько глупа, чтобы не понимать: рано или поздно ей всё равно придется встретиться с Григорием. Не тот он человек, чтобы оставить без ответа её побег. Он организует встречу. Завтра или через полгода. Существует, конечно, призрачная надежда, что Зимин успокоится, переключится на другую девушку, но почему Даша в это не верила?
Тишина, идущая из телефона, оглушала.
Он выжидал.
Готов послушать, что скажет звонивший, какие претензии или угрозы выдвинет.
А ведь Зимин едва ли не войну развязывает. Полноценную. С серьезной военной техникой.
Даша прислонилась спиной к стене. Стоять она не могла, ноги её не держали. По спине побежала капелька испарины. Нервное напряжение достигло апогея.
– Это я…
Выдохнула Даша и замолчала, не в силах продолжить, лишь сильнее сжала пальцами телефон.
– Снегурка…
Голос Зимина мгновенно изменился. Из пренебрежительно-холодного в хрипло-надсадный.
И Даша не выдержала. Пальцы самопроизвольно разжались, роняя телефон.
Глава 4
Обратный вызов пошёл практически сразу же.
Даша выдохнула, потом ещё раз и подняла телефон, незаметно для себя сползая по стене на пол.
Нажала на кнопку вызова.
Тишина.
Оглушающая и сводящая с ума.
Когда она раньше читала фразу, что кто-то слышит дыхание другого человека по телефону, ей казалось это выдумкой, преувеличением. Людей разделяли километры, да и связь зачастую подкачивала.
Сейчас же она слышала. Прерывистое и одновременно глубокое, вызывающее в ней непонятные тревожные эмоции, что вихрем кружили в голове и груди, и которые никак не удавалось взять под контроль. А она должна. И так слишком расслабилась, потеряла управление своей жизнью. Ей хватило смелости и отчаяния сорваться в ночь, в метель и уехать из дома Дмитриева, а что сейчас с ней происходит? Расслабилась? Если она и дальше будет вести себя таким образом, то ничего удивительного, если в конечном итоге её жизнью будут управлять другие люди.
– Даша…
– Привет, Гриша.
Ей удалось взять контроль над голосом. Хотя бы пока над ним. Не дрожал, без всхлипывания, практически ровный.
– Не сбрасывай вызов, – прозвучало всё так же хрипло. – Нам надо поговорить.
– Да. Надо.
Его голос пробирал, забирался к ней под кожу и вызывал воспоминания, которые она давно погребла под толстым слоем обиды и негодования. Почему-то вспоминалась не их последняя ночь, когда он растоптал её девичье тело, намеренно показывая, кто в доме хозяин. А другие… Как он целовал её в подъезде… Какие слова шептал в самолете…
Даша тряхнула головой, прогоняя наваждение. Вот так и образуется стокгольмский синдром, и выращивается позиция жертвы.
– Коваль рядом?
– Нет. Я в комнате одна.
– Это хорошо…
Ей снова показалось, что его дыхание сбилось. Она даже улыбнулась своей наивности.
Неужели Даша на самом деле решила, что Зимин переживает из-за того, что сделал с ней?
Нет.
У мужчин другая логика. Иная психология. Это для неё оказалось травмой потеря девственности таким жестоким образом. Зимин же действовал намеренно, прекрасно осознавая, что делает.
Она его просила… Умоляла… А он…
Стоп.
Нельзя вспоминать ту ночь. И ту боль.
Она, видимо, слишком долго выдержала паузу, ничего ему не ответив на реплику, потому что он продолжил:
– Я хочу тебя видеть.
– Снова «я», Гриша, да? – грустно заметила Даша, откидывая голову назад и упираясь в стену.
– А что мне сказать? – тон сменился, в нем всё же проскальзывали агрессивные, властные нотки. – «Мы» развалилось, как только ты от меня сбежала.
Она не стала уточнять, что этого «мы» никогда и не было.
– Зачем нам встречаться? Я просто прошу оставить…
– Нет! – резко оборвал он её. – Никого оставлять в покое я не собираюсь. Даша, нам надо с тобой поговорить не по телефону, а лично. Я хочу тебя видеть.
– Зачем? – его настойчивость не удивляла её.
– Ты знаешь.
– Гриша… – произносить его имя оказалось сложнее, чем она думала. Мысленно она давно называла его Григорием, используя некоторые основы нейролингвистического программирования, таким образом вычеркивая его из близкого круга общения, отдаляя. Иллюзия, баловство, но Даше оказалось легче справиться с накатывающей обидой.
– Давай увидимся.
– Зачем? – снова упрямо повторила она, сильнее сжимая телефон. – Ты снова будешь гнуть свою линию, не слушая меня. Заберешь к себе. Запрешь. Приставишь своих людей. И будешь насиловать меня до тех пор, пока я тебе не надоем, пока ты мной не пресытишься! Разве не так? Не такой у тебя план действия?
– То, что я заберу тебя себе, даже не сомневайся, – жестко, не повышая голоса, проговорил он.
– Вот видишь… – она тоже сбавила интонацию. Ей не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор. – Ты даже не пытаешься скрыть свои намерения.
– Зачем? – он отзеркалил её вопрос.
– И правда… Зачем… Моё же мнение тебе неинтересно.
– Интересно.
– Не верю.
– Даша… Поэтому нам и нужно поговорить лично.
– Гриша, хорошо… – она перевела дыхание, чувствуя, что скатывается в пропасть собственных надуманных страстей. – Хорошо… Допустим, я соглашусь с тобой встретиться. Хотя не так. Я не соглашусь – ты вынудишь меня это сделать. Потому что ТЫ решил, что так будет лучше. Не я… Наверное, я не просто так от тебя ушла и…
– Ты сбежала! С Ковалем! – прорычал он, всё же срываясь на повышенный тон.
– При встрече ты тоже будешь на меня кричать, Гриша? Или сразу же накажешь за непослушание?
– Снегурка…
– Что, Гриша? Вот что? Я не хочу тебя видеть! Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! И перестал… перестал делать то, что ты сейчас делаешь! Это же… Это же…
– Коваль защищает своё. Но и ты моя!
Даша растерянно моргнула глазами, сначала решив, что ослышалась.
– В смысле «Коваль защищает своё»? Гриша, да между нами ничего нет и быть не может! Он любит свою жену! Услышь меня, пожалуйста! Любит очень крепко, и я ни разу не замечала, чтобы он на меня смотрел как-то… по-особенному! Его внимание ко мне не больше чем… Не знаю что! Но не страсть, не желание овладеть, затащить в постель – это точно! Это только твоя больная ревность…
Она замолчала и закрыла глаза. Яростное сердцебиение, которое едва ли не разрывало грудь, заглушило даже её голос.
– Да, я приревновал, Снегурка, – голос Григория, немного сдержанный, чем ранее, доносился сквозь пелену, которой обволокло сознание. – Я тебя с первого дня знакомства ревную. Даже к Антону. Собственником я оказался. Неожиданно для всех.
– К Антону? – хмурясь, переспросила Даша, силясь не потерять логическую цепь разговора.
– Да.
– Это ничего не меняет. Ничего…
– Меняет, Даша…
– Нет! Прошу ещё раз: прекрати! Это же ты… Ты устроил обстрел! Гриш, обстрел! Кто ты, черт побери, такой? Господи, я столько раз тебе задавала этот вопрос, спрашивала и напрямую, и косвенно, но ты никогда не отвечал! Это ненормально… стрелять!
– Нормальность – очень стертое и размытое определение.
– Для тебя, видимо, да! И ты ранил Руслана, ведь так? Именно ты! Из-за меня… Гриша, прекрати! Прошу.
– Давай увидимся, Снегурка.
Она пропустила мимо ушей его реплику.
– Я же так не смогу! Жить и знать, что из-за меня страдают люди! Это неправильно! Тебе мало того, что ты со мной сделал. Гриша, прошу, хватит… Я так больше не могу…
Она всё же сорвалась на эмоции и всхлипнула, проклиная всё на свете.
– Девочка… Девочка, тихо… Не плачь… Давай, я приеду и заберу тебя. Дашуль, я тебя больше не обижу. Никогда.
Даша оторвала трубку от уха, не в силах слушать его объяснения. Предательские слезы всё же покатились из глаз, и она поспешила их размазать по щекам.
Григорий Зимин – это её проблема.
Только её.
Что она творит, идиотка? Катя беременная, ей волноваться нельзя, а из-за неё она сейчас подвергается сильнейшему стрессу, который запросто может привести к выкидышу. Ты этого хочешь, Даша? А всё из-за чего? Из-за того, что тебе уютно и комфортно находиться на защищенной территории.
Где до тебя не может якобы дотянуться Гриша.
Обман.
Чистой воды.
Он её достанет.
Рано или поздно.
Только какой ценой? И как ей потом жить?
– Приезжай. Я поговорю с Русланом…
Она не дождалась ответа, сбросила звонок.
Положила телефон на пол, а лоб – на согнутые колени, предварительно охватив их руками.
Прошла минута.
Потом ещё одна.
Даша заставила себя встать.
Ну и видок у неё. Пижама, плед где-то затерялся. Нашел Зимин время, чтобы устраивать обстрел. Продуманно действовал.
Даша взяла телефон и отправилась на поиски Руслана.
В доме проснулись все. Ещё бы… После такого мало кто спокойно перевернется в постели и продолжит беззаботно посапывать. Михаил разговаривал с мужчинами, он стоял по коридору дальше, его хорошо было видно.
Но Даше нужен был Руслан. В кабинете внизу его не оказалось.
– Даша, Руслан поднялся наверх. Сказал, что ждет тебя там.
У Даши мелькнула мысль переодеться. Потом она её отбросила прочь. Снова закуталась в плед и поднялась по лестнице на второй этаж. В кабинете, который, надо полагать, считался главным, горел свет.
Даша постучалась и, услышав короткое «заходи», вошла.
Руслан стоял у окна и наблюдал за действиями своих людей на территории. Шума практически не слышалось, да и сам хозяин дома выглядел относительно спокойно.
Даже настораживающе. Плечи развернуты, спина по-военному прямая.
И взгляд сдержанный, как показалось Даше, даже решительный. Тут как раз всё понятно. Не каждый день некто обстреливает близлежащую к твоему дому территорию.
«Коваль защищает своё…»
Странная реплика и отчего-то очень пугающая.
В этом кабинете Даша находилась впервые. Но сейчас не до интерьера было. Она только успела отметить сдержанные тона и массивную мебель, очень подходящую мужчине.
– Руслан, спасибо, – Даша немного замялась. Она сделала два шага вперед и остановилась, не дойдя даже до середины комнаты.
– Ты согласилась с ним встретиться, – Коваль не спрашивал.
– Да. Так надо.
Хозяин медленно кивнул.
– Разумное решение.
– Твой телефон…
Даша показала гаджет, что по-прежнему держала на раскрытой ладони.
– Положи на стол, пожалуйста.
Даше уже не казалось, теперь она точно видела, что что-то происходит. И именно вокруг неё. Здесь и сейчас. В этой комнате. Рано утром, когда ещё до восхода солнца далеко.
Ноги плохо держали Дашу. Нет, надо со всем этим прекращать. Она молодая, у неё многое впереди, а она мысленно себя так накрутила, что жизнь стала не мила.
Даша сдержанно улыбнулась и подошла к столу. Первое, на что она обратила внимание – черная папка, одиноко лежащая посереди стола. Второе – фотографии в рамках. Казалось бы, ничего необычного, даже напротив – всё, как положено. Человек работает, и у него на столе стоят фото близких и любимых людей. Это так правильно, так по-семейному естественно.
Поэтому ничего удивительного не было в том, что взгляд Дарьи упал на фотографии. Скользнул… ненавязчиво… почти без любопытства…
Чтобы взорваться в голове Даши полнейшим шоком и непониманием.
Если бы её потом спросили, что она испытала в тот момент, когда рассмотрела фотографии, она бы ответила одним словом – падение.
Бесконечное и бескрайнее.
Перед глазами даже возникла пелена, за которой пришло полное отрицание.
– Даша, не спеши с выводами. На всё есть логическое объяснение.
Слова Коваля воспроизводились с трудом. Она вроде бы их и слышала, и понимала, но прогнать через себя не могла.
Даша открыла рот, чтобы задать вопрос, но он застрял в горле комом.
– Это моя дочь. Лиза. Её убили три года назад. Сейчас ей бы было девятнадцать лет. Вернее, исполнилось бы в марте.
В марте…
Как и у неё…
На столе стояло три рамки с фото. На одном из них был запечатлен ребенок-девочка лет семи. Смеющаяся, в школьной форме.
На втором – девочка-подросток, обнимающая за шею Коваля, стоящая за его спиной.
Третье – девушка лет пятнадцати с двумя косами пшеничного оттенка, перекинутые на грудь. Только-только сформировавшуюся.
Даша смотрела на себя. Чуть-чуть иная одежда, но взгляд… повадки… позы…
– Руслан…
Она подняла голову и посмотрела на мужчину.
Тот немного побледнел. Сжал губы, словно готовился отражать что-то.
Даша сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Вскинула кверху руку.
– Я сейчас… сейчас ничего не буду спрашивать. Абсолютно. Но… – она сжала поднятой рукой висок. – Господи…
– В папке анализ ДНК. И заключение полиции. О подлоге и хищении ребенка. Расскажу всё в подробностях. Могу сказать, что и сам узнал за два дня до нашего знакомства.
Даша, не веря, помотала головой, не в состоянии принять даже мысленно то, о чем говорит стоящий напротив мужчина.
– Даша… Я понимаю, сложно и трудно. Мне тоже. Поэтому я предлагаю всё обдумать и изучить. Ни на чем не настаиваю. Мы оба взрослые люди. Вся ситуация, в которой оказалась ты, меньше всего располагает к тому, чтобы менять систему координата мира. Сначала просто посмотри. Изучи. И ещё… Надеюсь, теперь ты понимаешь мои действия. Почему ты в моем доме и почему я тебя защищаю.
В голове зазвенело.
– Возьми папку. С Зиминым я поговорю. Время вашей встречи ты мне сообщишь.
– А Гриша… Он знает?..
– Да. Уверен, что да. Иначе… – Коваль усмехнулся. – Седой бомбил бы не по пляжу. Ревность… знаешь ли… хреновая штука. Советчик ещё более хреновый.
Ей ли не знать…
– Я посмотрю папку… Потом… Через час… полчаса… Сейчас… не могу.
Она пятилась назад до тех пор, пока ни наткнулась спиной на дверь.
Развернулась, дрожащей рукой нащупала ручку, повернула её.
Открыла дверь и, уже ничего не видя из-за слез, застлавших глаза, по привычке придерживая плед, чтобы он не соскользнул, чтобы она не запуталась в нем и не упала, побежала к лестнице, а дальше в комнату.
К себе во временное убежище.
Ото всех.
* * *
Катю Руслан застал расчесывающей волосы. Девушка раз за разом нервно проводила расческой по волосам.
Муж подошёл и без лишних слов отобрал расческу.
После чего встал за спиной и положил руки на её плечи, неспешно и не сильно начав массировать.
– Сильно испугалась, да, маленькая? И меня не было рядом…
Катя молчала. Она смотрела на отражение мужа. Сильный, спокойный, уверенный, и в её душе поднималась яростная буря протеста.
– Ты так ей и не сказал? Почему?
Её вопросы не понравились Руслану. Вроде бы ничего не изменилось в лице, но в глазах вспыхнул холодный блеск.
– Сказал. Но я по-прежнему считаю, что рано.
– Руслан, как рано… Мужчины, я вас не понимаю. Вашу логику. Это же… Это же… Руслан, ты только представь, что она думала всё это время! Находясь у нас. Мы для неё незнакомые люди, и мало ли что тебе, как мужчине, могло прийти в голову в отношении неё.
– Воробушек, тебя несет не в ту степь.
– В ту, Руслан! Вы! Ты и этот Зимин с ума посходили! Устроили не пойми что и…
– Воробушек.
Холодный тон резанул и по без того натянутым нервам, выступая детонаторам давно сдерживаемых эмоций.
И Катя сорвалась.
Порывисто встала, тем самым стряхивая с себя руки мужа и усиливая его недовольство своим поведением.
– Что Воробушек, Руслан? Мне сейчас надо замолчать и не слова тебе против не говорить, так?
Они не ссорились. С тех самых пор, как он вернул её домой, забрав от деда Семена, и они объяснились. В их отношениях всё было ровно. Катя растворялась в силе мужа, его одержимой страсти к ней. Ей нравились их отношения, где он доминант, как в постели, так и жизни. Ей не приходилось ни о чем беспокоиться. Она была счастлива.
Но на подсознательном уровне готовилась к тому, что рано или поздно, что-то должно будет произойти. Не может быть всё настолько гладко. Её страх перед этим мужчиной давно растворился, но вот это его сегодняшнее «Воробушек» откинуло её назад, в прошлое, где она должна была подстраиваться под могущественного мужчину, который пожелал её по одной простой причине – выжить. Не оказаться за решеткой, не быть пущенной «по кругу» и не познать все прелести заключения.
Она отвыкла, чтобы Руслан говорил с ней жестко, холодно.
И её пробрало.
– Наверное, да.
Интуиция, которая редко подводила Катю, особенно в отношении Руслана, сейчас завопила, чтобы девушка притормозила. Катя её не послушала. Хватит!
– А почему? Или мы снова возвращаемся во времена, когда я должна молчать и лишь раздвигать ноги?
– Катя, думай, что говоришь, – Генерал напрягся.
– Я и думаю! Постоянно! Все эти дни, что мы живем на пороховой бочке, и ты… Ты так спокойно всё это воспринимаешь, словно у тебя в доме не находятся две девушки! Это вы привыкли меряться, у кого… круче, а мы?.. Мы должны просыпаться в страхе от выстрелов? Меня до сих пор трясет!
– Ты знала, за кого шла замуж, – уже не процедил, приглушенно прорычал Руслан, делая шаг в сторону Кати.
Та пропустила ещё один предупреждающий жест.
– Ты меня за себя замуж отдал без моего согласия! – продолжала она пылить, чувствуя, как в груди разрастается ком негодования и одновременно облегчения, что она высказывает вслух все те терзания, что её одолевали.
– И сейчас ты об этом жалеешь, так надо понимать твои слова? – серые глаза блеснули холодом стали.
– Нет! Конечно же, нет… Но ваша война, Руслан, это неправильно!
– Ты, черт побери, под моей защитой, женщина, и должна помнить об этом всегда! – так же сорвался на крик Коваль.
– Я и помню! Но не хочу просыпаться в пять утра от того, что рядом с нашим домом происходит бомбежка! Не хочу видеть кровь на тебе… Не хочу! Я понимаю, Даша твоя дочь. Та, которую ты потерял, и я буду поддерживать тебя, но… Господи, Рус, я так устала от напряжения! Постоянного. Я проснулась, тебя нет… Грохот, стрельба. Я слетела с кровати, упала на пол, колени ободрала, никак не могла сообразить, что происходит. А ещё… Черт! Я и это признание сделаю! И чтобы ты потом ни предпринял… Я, наверное, завидую Даше, – она зажала рот ладонью, всхлипнула, хотя слез и не было. – Ты так её защищаешь. Оберегаешь. Что я… Господи, Руслан, ты прав, меня несет не в ту сторону. Я тоже присоединяюсь к общему безумию. Меня так штормит эмоционально, что я никак с собой не справлюсь и…
Она замолчала, повторно зажав рот рукой, чувствуя, как её резко покидает энергия. Она выплеснула её из себя и опустошилась. Теперь ей хотелось плакать.
Навзрыд.
Руслан стоял рядом и тяжело дышал. Она уже знала: он пытается не сорваться. Все эти дни он держал эмоции внутри, говорил скупо, больше прижимал к себе. Мог держать всю ночь в объятиях и не спать. Она засыпала, просыпалась, ворочалась, открывала кое-как глаза и сразу наталкивалась на его взгляд. Генерал обычно в такие мгновения шептал: «Спи». И её сердце разрывалось. Возникала щемящая, глухая любовь к этому сильному мужчине, что сейчас переживает поворотный момент в своей жизни.
А у неё истерика.
Катя закусила губы и неловко пожала плечами.
– Ты беременна, Воробушек.
Три слова, и её прорвало.
Снова.
Её Генерал…
Он понял, почувствовал её без лишних слов.
– Угу…
Это всё, на что она оказалась способной.
– А что же молчишь…
Совсем тихо сказал мужчина и шагнул к ней.
А потом опустился на одно колено.
Если Катя думала, что за сегодняшнее утро пережила весь спектр эмоций, выбивающий её из колеи, она глубоко заблуждалась.
– Я… вчера узнала и…
Крепкие, до чертиков любимые руки легли на её талию, притягивая к себе.
А потом губы Руслана прикоснулись к её животу, и Катю накрыло так, как не накрывало ни разу. После встречи с Генералом её штормило и часто. Было такое, что казалось: всё, не выдержит, сорвется, упадет и не поднимется. Потом всё сглаживалось, и рождались куда более приятные эмоции.
Когда впервые возникли разговоры про то, что Руслан не против ребенка, а даже очень «за», Катю пронзило острой щемящей нежностью. Какая женщина не мечтает услышать, что любимый хочет от неё ребеночка? Такое подкупало. Но Катя, прекрасно зная свой организм и его сбои, не рассчитывала быстро забеременеть. Ночами даже рождались страхи: а сможет ли она вообще забеременеть? Возможно, предстоит лечение или… Катя гнала прочь подобные мысли. Поэтому, когда не пришли месячные, она не спешила себя обнадеживать. Неделя… две… И лишь тогда сделала тест.
Она собиралась сказать Руслану сегодня. После ужина. Вчера попросту не смогла. Увидела его раненым, и всё её женское естество, вся её любовь устремилась к нему. Унять боль… приласкать… самой забыться…
И никак не думала, что сообщит о беременности в пылу ссоры.
Катя задрожала, снова всхлипнула и накрыла ладонью затылок мужа.
– Я…
– Жопу бы тебе напороть, Воробушек, – Руслан говорил надсадно, хрипло, с такой интонацией, которую Катя ещё ни разу не слышала, точно мужчина едва сдерживался… от чего?
– Нельзя…
– Нельзя. Но я запомню. И как только родишь…
– Руслан…
– Тихо… тихо… маленькая…
Он гладил её ещё плоский живот, целовал, а Катя смотрела на его темноволосый затылок и из последних сил сдерживала слезы.
Господи, как же она любит этого сильного, властного, непостижимого мужчину…
Глава 5
Григория встречал сам Коваль.
Что ж…
Другого он, впрочем, и не ожидал.
Встречу ему назначили на четыре часа.
Долго, вашу мать!
Очень…
Он и так ждал долбаных четырнадцать дней. День изо дня.
Вечность.
За которую, кстати, у него прибавилось седых волос. Интересно, она заметит?
Вряд ли…
Зимин приказал себе не думать про Снегурку, хотя это было практически нереально, пока перед ним открывали ворота, и парни с оружием пропускали его.
Приехал он один. Антон – не в счет, он выступал в качестве водителя.
Больше никого не взял с собой.
Достаточно страховки с воздуха.
Машину обыскивать не стали. Они проехали дальше.
Коваль стоял на крыльце. Ноги на ширине плеч, руки в карманах утепленной парки.
– Останови машину, Антон, здесь.
– Прямо здесь, Григорий Максимович?
– Да. Я пройдусь.
Не к парадному же крыльцу подъезжать. Пока что он ещё не зять, наглеть подобным образом не будет.
Гриша подождал, пока машина плавно остановится, поправил воротник куртки и спрыгнул на землю. Погода немного успокоилась, метель перестала лютовать. А жаль, ему бы хотелось, чтобы мело и завывало.
Метель теперь всегда у него ассоциируется со Снегуркой. С её нежностью, робостью. С их первой встречи, когда он нёс её полузамерзшую к себе в машину и отогревал.
А потом увидел её на лестнице. Временно немую и безумно красивую.
Пока он преодолевал оставшиеся пять метров, чувствовал, как Коваль фокусирует внимание на нем. Рассматривает и оценивает. По сути, это было формальностью, и они оба это знали.
Потому что оба за эти недели изучили друг друга вдоль и поперек. Генерал немного отставал, у него хорошие спецы в России и на Востоке, а вот на Западной территории возможности хромают, поэтому кое-что он упустил.
В отличие от него.
Потому что ему позарез нужен козырь в рукаве и возможность, если не давить, то отстаивать своё.
А Даша – его!
И пусть только попробует кто-то сказать иначе.
У него самого сегодня телефон едва из рук не вылетел, когда он услышал её голос.
Родной. Немного сиплый. И мир взорвался внутри Григория разноцветными красками, да так, что повело и залихорадило, словно он находился в тяжелой степени болезни. Наверное, так отчасти и было.
Он болен. Тяжело. Неизлечимо.
Своей Дашей.
И лечиться он не планировал. Не в этой жизни – так точно.
– Зимин.
– Коваль.
Мужчины обменялись кивками. Григорий не испытывал никакого дискомфорта, что Коваль находится выше его. Драться они не планировали. Сейчас – так точно.
Седой поднялся по ступеням и так же засунул руки в карман, как и Генерал.
– В дом пустишь?
Руслан усмехнулся.
– Не для того пригласил, чтобы на пороге держать.
– Долго шло твоё приглашение.
– Ей надо было прийти в себя.
– Пришла?
Тук… тук… По нервным окончаниям прошлись током.
– Придет. Если палить больше не будешь.
Пришла очередь усмехаться Григорию.
– Нехер запирать её от меня.
– Не зубоскаль, Седой. Я на взводе.
– Так я тоже.
– Ты же знаешь, кто она мне…
– Знаю, Руслан. Но также знаю, что ты взрослый мужик, не сопливый пацан. И любил ты Елизавету. Даша дочь тебе по крови. Не по сердцу. По крайней мере, пока.
– Ты… – кадык Коваля дернулся, и Гриша понял, что попал в «яблочко». – Ты, сука, раньше не мог об этом догадаться? Какого… её приревновал? Моё досье видел! До Женевы.
– И что? – огрызнулся Зимин, сжимая руки в кулаки. – Мне фото Елизаветы скидывали, когда ей лет тринадцать было. Ты детей своих знакомых с Катериной сравниваешь?!
Коваль ничего не ответил, отвернулся и посмотрел в сторону машины Григория. Антон по-прежнему сидел за рулем.
Они замолчали. Пока разговор у них не получался. Но оба старались. И Коваль, и он.
Зимин не строил иллюзий и полагал, что Коваль ему ещё пришлет ответку. Он её примет. Потому что пока этого не случится, между ними будет стоять некая незавершенность.
А им работать вместе.
И детей крестить…
– Ты куришь?
Он знал ответ и без него.
– Нет.
– Вот и я нет…
С неба всё-таки посыпал мелкий снег. Едва ощутимые воздушные снежинки.
– Она ждет в кабинете на первом этаже.
Гриша сдержанно кивнул, а у самого сердце кипятком ошпарили, но видимое спокойствие мужчина сохранил.
– Тебя проводят.
Сам Руслан в дом заходить не стал. Мужик нервничал и пытался не сорваться на госте. Григорий его понимал. Как и Коваль Зимина. Потому что совсем недавно был на его же месте.
Историю отставного генерала и его жены Гриша хорошо изучил. Знал и про то, как Катерину к тому в камеру приводили. И как она потом от воспаления лечилась, и что дело её развалили на корню. Коваль заграбастал себе девочку. У Григория было достаточно времени, чтобы проанализировать действия Коваля. Знал он и про «смерть» гражданки Тарасовой. Откопать данные было сложно. Коваль хорошо подчищал следы. Работать с ним будет одно удовольствие.
В доме Зимина ждали. Михаил, подручный Коваля. Бывший сослуживец. Прошли вместе много. В Саравии также вместе были. Сейчас встречается ещё с одним общим сослуживцем, правда, женского рода, Юля. Григорию понравилась идея Коваля собрать вокруг себя преданных людей.
Зимин скинул куртку, и Михаил проводил его по коридору.
Дверь в кабинет оказалась плотно закрытой.
Григорий повернул ручку, та с легкостью поддалась. Мужчина толкнул дверь и вошёл.
Чтобы сразу же испытать дежавю.
Его снова накрыло при виде Снегурки.
Его Даша…
Его…
Она стояла у книжного шкафа и смотрела на дверь. Ждала его, это и понятно, знала, что он придет. И опаздывать не будет. Грише хватило одного взгляда, чтобы кровь в жилах вскипела, превратившись в раскаленную лаву. Он не помнил ни единого случая, чтобы столь остро, даже с каким-то отчаянием реагировал на девушку. Просто увидел… Такую же красивую, ранимую, нежную. А его не просто кроет, его куда-то уносит. В такие дали, о которых он и не подозревал. Выворачивает всего, разрывает.
И хочется лишь одного – подойти к Даше, сжать её. Сильно. Крепко. Втянуть в себя её запах… Услышать, как стучит сердечко в груди.
Даша изменилась. Похудела на три-четыре килограмма. Лицо бледное, немного опухшее, точно плакала. Без косметики. Одета в светло-зеленое платье, волосы собрала в привычную косу, которая так ему нравилась.
– Привет, Снегурка.
Она напряглась сразу же, как он вошёл. Хотя, наверное, раньше. Может, и весь день провела в таком состоянии.
Плохо.
Как и то, что заплаканная стоит.
Её слезы он помнил.
Слишком хорошо… Больной, одержимый ублюдок.
Да, это он…
И таким останется.
Дня не проходило, чтобы не вспоминал её шепота. Не ласкового, немного испуганного. А надрывного, от ужаса.
Гриша тормознул себя. Сейчас эмоции будут лишними.
– Привет, Гриша, – она задрала подбородок выше. Правильно, девочка, давай, выпусти обиду из себя.
Он остановился на расстоянии двух метров от неё. Пока рано приближаться.
– Будем разговаривать стоя?
Она облизнула не накрашенные губы, а его, словно током пронзило. Черт! Зимин, соберись! Не реагируй… Не реагируй… Нельзя.
Но поздно. По телу от вида кончика розового языка потекла раскаленная лава, оставляя невидимые, но от того не менее ощутимые следы.
– Нет, – уверенно ответила Даша. – Лучше присесть.
– Кресло и диван, – Гриша указал на мебель. Он бы предпочел, чтобы они оба оказались на диване.
И в горизонтальном положении…
Зимин настраивался на встречу со Снегуркой. Если бы она от него не сбежала, они не потеряли бы две недели, и давно бы примирились! Он бы не дал ей возможности углубиться в депрессию и бесконечную жалость к себе. Даша сильная девочка, просто ещё молоденькая. Не понимает многие вещей, другие же слишком преувеличивает. Всё, что и полагается её возрасту. Была бы постарше, с неё бы уже слетел налет максимализма, но тогда она уже была бы не той, что сейчас.
– Кресло и диван, – повторила за ним Даша и медленно кивнула.
Он сел первым. На диван. Посередине, вытягивая руку вдоль спинки. Даша прошла к креслу и опустилась, продолжая держать спину прямо. Григорий жадно осматривал свою девочку. Её напряженную позу, сжатые в кулачки руки и… ножки без колгот, без носочков.
Снова босая…
Да что ж такое!
Почему она постоянно ходит босой?!
В зобу сперло, точно он получил хороший удар в грудь. В доме Коваля тепло, это и понятно. Две девочки в доме, полы с подогревом. Всё, как и полагается. Но почему Даша не может ходить в балетках?! Он мысленно зарычал, понимая, что девочка, сама того не осознавая, выпустила наружу самое мощное своё оружие, перед которым у него сносит крышу и стирается грань разумного.
Сейчас он с превеликим удовольствием встал бы, подошёл к креслу, опустился на пол и помассировал бы её ступни. Он умеет… Чтобы она расслабилась и снова приняла его.
Твою ж мать!
Гриша не заметил, как сжал челюсть сильнее.
– Даша, давай не будем ходить вокруг да около. Я приехал за тобой.
Она ответила не сразу, явно обдумывая, что сказать в ответ.
– Я знаю.
Он ожидал немного иного. Её лаконичный ответ его совсем не устроил.
– И я не уйду без тебя.
– Я это тоже знаю.
– Даша…
Она вскинула руку, останавливая его.
– Подожди, пожалуйста, – прервала она его, задышав чаще. – Я хочу сказать… Можно?
– Да.
Вот к её монологу он как раз и готовился.
– Отлично… – она бросила в его сторону взгляд, и Гриша увидел зарождающуюся злость. Что ж, тоже вполне ожидаемо. Обиделась девочка. – Ты меня в покое не оставишь. Это я уже поняла, хотя и надеялась, что ты оскорбишься и… В общем не важно, на что я надеялась. Потому что тебе это неинтересно. Далее… Я знаю, что Руслан мой отец. Сказал… Сегодня утром. Папку мне с документами предлагал посмотреть, я пока не могу… – она вытянула губы трубочкой. Каждое слово давалось ей с трудом, он не удивился бы, узнай, что она продумывала разговор с ним. Это нормально – подготавливаться. – Следующее… Пусть я даже и дочь Коваля – это ничего не меняет. Он взрослый мужчина, я тоже не ребенок. Чтобы мы могли принять друг друга, нужно время. Много времени. Пока же я вижу, что из-за меня в их семье возникает много проблем, которые организовываешь ты.
Он мысленно похвалил её: она не сорвалась на истерику, не повысила голос.
Пытается вести конструктивный разговор.
Только нужен ли он им сейчас?
– Ты рассуждаешь правильно.
– Я не буду сейчас говорить об иронии судьбы и о том, как так вышло, что я оказалась не в той семье и про то, что ты меня приревновал к… – она сглотнула, – отцу. Наверное, где-то в глубине души, я и могу рассчитывает на его заступничество и прочее. Господи, о чем я… Он уже меня защищает. Но я не могу и не хочу быть причиной разлада в его семье. Катя сильно пугается… Твои действия… Они шокируют, Гриша. Обстрелы, нападения… В голове у простой смертной такое не укладывается. Я больше не буду даже спрашивать, кто ты. Всё равно ответа не получу. Другое дело – я не хочу, чтобы из-за меня страдали другие. Ты уже ранил Руслана. Это… – её голос задрожал, но она быстро собралась и продолжила: – Немыслимо. Я только одного не пойму: зачем? Для чего…
– Всё ты понимаешь, Даша. Я тебе всё сказал в ту ночь, – жестко произнёс Григорий. Слова Даши царапали изнутри, что отказалось неожиданностью.
Лучше бы истерика…
Женщины поистерят, пообещаешь им сгладить вину, подаришь какую-нибудь ювелирную безделицу или карту с воодушевляющим лимитом, и они сразу превращаются в довольных кошечек, ласкающихся.
С Дашей не получался подобный сценарий.
– Я помню, Гриш, – она даже улыбнулась. – Я помню всё, что ты говорил и делал со мной.
– Надеюсь, помнишь, что я делал с тобой не только в ту ночь. Я, например, отлично помню вкус твоего оргазма на своих губах, – он не сдержался, выговорил с рычащими нотками, готовый уже сорваться и прекратить этот долбаный фарс с фальшивыми переговорами.
– Я за тебя рада, – Даша прищурила глаза и немного скривила губы. – Наверное, Гриша, я и есть та самая наивная восемнадцатилетняя дура, оказавшаяся на пути такого мужчины, как ты… Приходится проходить курс взросления в экстремальных ускоренных условиях. Ты хочешь меня… Себе. Отлично. Если такова цена безопасности тех, кто оказался рядом, и цена моего взросления – я согласна. Я уеду с тобой от Ковалей. Я даже спать с тобой буду, не сопротивляясь. Знаешь, думала, увижу тебя, и меня накроет паникой. Нет. Паники нет. Есть… – она усмехнулась ещё сильнее. – Другое чувство. Но мои чувства – это мои чувства. Они тебя в принципе никогда не интересовали. Потому что есть только потребности Григория Зимина.
Седой подобрался, готовый в любой момент отреагировать на её слова.
– Я больше не буду жертвой, – она продолжала. – И плыть по течению тоже не буду. Возможностей противиться тебе у меня нет. Ковали – не в счет. Спасибо им уже за то, что они мне дали двухнедельную передышку и время переосмыслить происходящее. Я хочу здесь и сейчас послушать, что ты мне предложишь.
Гриша вспомнил про кольцо, хранящееся у него.
Не время, Седой…
– Хочешь конкретики?
– Да.
– Ты умничка. Я ожидал истерики и пощечин.
– Пощечин? Ты серьезно, Гриша? Чтобы мне прилетело в ответ?
– Я не бью женщин! – прорычал Зимин, всё же скатываясь в эмоции.
– Конечно, – глумливо прокомментировала она его реплику, всем видом давая понять, что на самом деле думает о его поступках.
Мужчина сильнее вдавил пальцы в кожаную обивку дивана. Он готовился к оскорблениям, знал, что они будут. Обиженная женщина не может не пытаться уколоть мужчину. Но не ожидал, что они его заденут.
А они задели! Проникали в кровь, внутрь, разливаясь кислотой.
Потому что он хотел другого…
Нежности во взгляде. Улыбок немного робких, но таких сладких.
– Отлично. Будет тебе конкретика. Ты становишься моей женщиной. Официально. Спутницей. Посещаешь все важные для меня мероприятия, ублажаешь в постели, – он сам не заметил, как начал говорил рывками, ужесточая по нарастающей интонацию. – И да, ты повзрослеешь. Любой каприз… Что пожелаешь. Я даже рад, что ты собралась, и мы можем поговорить по-серьезному. Без обвинений.
– Обвинений и не будет, Гриша.
– Будет договоренность?
Он уже почти рычал.
– Да.
К черту всё!..
– Это хорошо, что ты понимаешь ситуацию здраво.
– Вот видишь… Учусь.
– Только я не верю ни единому твоему слову, Снегурка! – хищник внутри него вырвался на свободу.
С самого начала их разговор вышел из-под его контроля. Хладнокровную и отстраненную Дашу он увидеть оказался не готов.
Девушка снова упрямо вздернула подбородок кверху.
– Как и я тебе, Григорий. Хоть в чем-то мы солидарны.
Его Снегурка отрастила коготки?
Прекрасно…
Просто прелестно…
Гриша рукой оттолкнулся от спинки дивана и поднялся.
Даша сразу же напряглась.
Теперь, когда он встал, она снова начала его воспринимать с позиции силы. Глаза распахнулись и всё сильнее округлялись по мере того, как он медленно шёл в её сторону.
Но надо отдать ей должное – с кресла не вскочила. Лишь пальчики на ногах поджала…
Снегурка, девочка, да что же ты со мной делаешь? У ног же твоих готов сидеть, а приходится едва ли не воевать…
– Ты думаешь, я не понимаю, к чему твои слова? – спросил он вкрадчиво голосом, от которого его подчиненные разбегались кто куда и спешили в кратчайшие сроки выполнить все его распоряжения.
Даша ничего не ответила на вопрос.
– Собралась поехать со мной, чтобы отгородить Ковалей от дальнейших моих злодейств? Так, Дашуль? Меня злодеем видишь?
– Я тебя никем не вижу. Потому что… Ай…
Она всё же подалась назад, потому что он преодолел разделяющее их расстояние и упер раскрытые ладони в подлокотники кресла, таким образом поймав Дашу в своеобразную ловушку. Где-то в голове задребезжала мысль, что он намеревался вести себя сдержано, не делать лишних движений, ничем не провоцировать девушку. Но все его благие намерения летели в ад от её голоса, от её запаха, от такой желанной близости.
Она рядом.
Вот она.
Сидит, нереально красивая даже с заплаканным лицом и глазками, пылающими от злости и скрытой обиды.
А он насмотреться на неё не может. Кончики пальцев жжет от нетерпения и жажды прикоснуться к её коже. К щеке… Провести по губам или убрать вон ту прядь, что выбилась из прически.
Что же ты со мной сделала, Снегурка…
– Думаешь, Коваль оценит твой поступок? – продолжил Григорий, а у самого внутри всё скручивало жгутом и пылало, словно кипятка внутрь залило. Перед глазами даже черные точки замелькали. – Прекрати дурить! Мы с ним разберемся. Уж как-нибудь без трепетных ланей, готовых на самопожертвование.
– Ты меня плохо слушал, Зимин. И, кстати, почему я не удивлена? Я сказала, что жертву приносить не буду! Приходится повторяться.
Она говорила, а он и правда не слушал.
Смотрел на её губы.
Как они двигаются. Раскрываются.
И его накрывало всё новой, ещё большей волной, от которой он терял всякое здравомыслие.
Две недели без неё.
Вечность…
И вот она рядом. Пусть злится, сердится, беснуется.
Лишь бы рядом…
– Вот и не приноси. У нас будут обычные нормальные отношения.
– Обычные? Нормальные? Это какие, Гриша? Ты будешь мне говорить, что делать, а я должна буду имитировать счастье и полное согласие? Такие в твоем понимание… О нет, не так выражаюсь, поправлю-ка! Такие в твоем мире нормальные отношения?
Он слушал в пол-уха, что она говорила. Его внимание полностью сосредоточилось на её губах, что призывно двигались, искушая и провоцируя его.
– И прекрати надо мной нависать! Ты сказал, что будешь сидеть на диване, а не возвышаться надо мной!
Её ошибкой, промахом стало движение к нему навстречу.
Она выставила вперед руки и толкнула его в грудь, показывая, что его нахождение рядом вызывает у неё протест.
А у него снова крышу сорвало. Окончательно.
Он поймал её руки одним движением. Причем, обе. Натренированное тело не дало сбоя. Поймал, потянул на себя. Даша вскрикнула, к щекам прильнула кровь.
Поздно, девочка…
Пусть его всего и корежило от потребности быть с ней, трогать сегодня он её не планировал. С другой стороны, сколько они будут устраивать «танцы с бубнами» и продолжать лелеять её страх перед ним? Глупость несусветная. Чем быстрее он смоет её последние эмоции в отношении физического контакта с ним, тем будет лучше.
Он подался ей навстречу, подхватил под спину, и вот уже он сидит в кресле, а Даша у него на коленях. Гриша не позволил ей воспротивиться быстрой смене ситуации, впился губами в её губы.
Сладкие…
Господи, какие же они сладкие и мягкие. Несравненные. Заставляющие его капитулировать. Раз за разом. Добровольно сдаваться в сладкий плен.
Седой не нежничал. Сразу же просунул язык внутрь. Даша сначала замерла, притихла в его руках, шокированная резкой сменой. Как она представляла их встречу, он не знал. Но неужели она не думала про сценарий, где он не сдержится и прикоснется к ней?
Не сдержался.
Хотел…
Но…
Она его женщина! И будет находиться в его руках!
И если кто-то посмеет встать между ними – сотрет в порошок. Лично.
Как только Даша оказалась вблизи к нему, мир сдвинулся с границ. Никто никогда не производил на него столь оглушающее впечатление, не пробуждал настолько диких потребностей владеть кем-то. Первобытный инстинкт, которому не место в современном мире. Зато Зимин отлично понимал восточных мужчин, которые прячут своё сокровище по домам и кутают в паранджу, чтобы никто не смотрел. Не смел даже голову повернуть в сторону его женщины. Подобные мысли были настолько дикими, что они никогда в голову не приходили Седому. Сейчас же крыли его безостановочно.
Он как безумный вдыхал аромат кожи Даши, что тягучими невидимыми нитями оседал на его коже. Её тело в его руках… Губы, соединенные с его губами…
Он сминал их, лаская и трогая. Выжигал на них своё клеймо, пытаясь добраться до того заветного, что когда-то было рядом, а теперь перешло в категорию запрета. Он осознавал, что Даша никак не реагирует на его поцелуй, на его судорожные, почти безумные поглаживания по её телу, на легкое вдавливание пальцев в спину. Это его задевало, корежило, жгло.
А потом Даша укусила его.
Вспышка боли отрезвила, но лишь на секунду.
Безумие никуда не ушло.
Гриша разорвал их поцелуй, одновременно захватывая затылок Даши, фиксируя её голову таким образом, чтобы она смотрела на него. Дыхание потяжелело, точно он пробежал минимум десять километров в полном спецназовском обмундировании. Такое тоже было, давненько, правда. Проверял себя.
Даша забилась в его руках, не согласная с предпринятыми ограничениями.
– Пусти!..
– Кусаешься? Хочешь моей боли? Крови?! Так я не против, девочка! – прорычал он с бешено бьющимся пульсом и снова прижался губами к её губам.
Поцелуй с привкусом крови у него был впервые. Чтобы бешенство смешалось с агонией, с потребностью отдавать и забирать. Он хотел отдать себя и забрать то, что вызывало у Даши боль, живущую теперь где-то глубоко внутри, прячущуюся ото всех, даже от неё. Через агрессию она должна выплеснуться… Должна!
Он усилил поцелуй, грубо лаская её губы, смешивая сладость её дыхания, её вкуса со своей кровью. Даша, отчаянно застонав, попыталась укусить его ещё раз. Он позволил, рыча и матерясь, сильнее прижимая её к себе, вдавливая в грудь. Гриша нырял в близость со Снегуркой с головой, не помня себя.
Девушка сильнее забилась у него в руках, заерзала, пытаясь не только поранить его, но и вырваться, не осознавая, что своими действиями, движениями только подливает масла в огонь – возбуждает его. Он старался сохранить хотя бы видимость рассудка, не скатиться ещё ниже. Член стоял колом.
Как оказалось, в вопросах верности Зимин брезглив и привередлив. У него никого не было эти две чертовы недели. В мыслях, голове, сердце – только Даша.
Только она…
Пощечина всё же прилетела, правда, больше по ухо, задев щеку. Саднящее ощущение сказало, что ноготки девочки попортили ему и кожу на лице. Седой перехватил руку во втором полете.
– Милая девочка превращается в кошку? – простонал он сквозь сжатые губы. Возбуждение только усилилось, превращая кровь в лаву, не дающую ему ни секунды передышки, уничтожая всё цивилизованное в его теле.
Даша замерла, так же тяжело дыша, как и он.
Её губы и подбородок испачканы его кровью, отчего Снегурка выглядит немного диковато. А он, больной ублюдок, наслаждается этим видом, потому что на её теле часть него. Пусть кровь – не сперма. И сразу же взрыв в голове, и перед ним картина, как Дашулька стоит на коленях перед креслом, в распахнутом, нет, разорванном до пояса платье, с обнаженными, вынутыми из чашечек бюстгальтера грудями, с возбужденными острыми сосками, что слегка покачиваются в такт глубокому дыханию хозяйки. Её губы и подбородок перепачканы его спермой, вязкой и терпко пахнущей. Глаза же девочки затянуло поволокой захлестнувшей похоти. И выглядит она довольной и счастливой.
Гришу торкнуло, точно он принял наркоту. С такой ошалелой силой захотелось перенестись в будущее. Не заметив, он сжал волосы Даши сильнее, и та приглушенно застонала, отчего он сразу же ослабил хватку.
– Тебя убить мало, Зимин, – выдохнула она, кривясь от ненависти.
– Вот теперь ты вернулась, Снегурка, с чем я нас обоих и поздравляю. Ледяная бесчувственная сука – не твоя роль.
– А какая моя роль? Твоей подстилки?
– Подстилкой ты никогда не была и не будешь!
Он первым рот заткнет любому, у кого даже мысль возникнет так подумать про Снегурку.
Девушка обмякла в его руках, глазки свои красивые прикрыла, спрятала от него. Он же смотрел, как трепещут её реснички. Легко-легко.
Она была рядом с ним, в его объятиях.
И никогда ещё не казалась так далеко от него, как в эти минуты.
Глава 6
– Я хочу встать.
– А я хочу подержать тебя на коленях. Готов подставить и вторую щеку.
– Не богохульствуй, Гриша.
Даша внезапно успокоилась. Всё её буйство закончилось разом.
Она смотрела на царапину на щеке Зимина, на кровавую ранку на губе. И… ничего.
Абсолютно.
Ни раскаяния, ни жалости.
Поддавшись непонятному порыву, она подняла руку и дотронулась до губы Григория, надавила, размазывая кровь.
– Ещё, – выдохнул Зимин, словно она не причиняла ему боль, а, напротив, ласкала.
Дашу передернуло, и она поспешно отвела руку.
– Ты псих.
– Не спорю. Я одержим тобой, Снегурка. Это понятно уже всем, кроме тебя.
– Одержим? Что за нелепость… Нет такого чувства! Нет…
– Ты уверена?
От негромкого грудного тона, за которым скрылся шквал невысказанных эмоций, Дашу бросило в жар. Она уперла руку в грудь Зимина и тихо сказала:
– Гриша, я, правда, хочу встать. Хватит, а? Ты уже доказал, что сильнее, что справишься со мной в один счет. Хватит демонстрировать силу, – повторилась она.
Под её ладонью билось его сердце. Учащенно… Слишком быстро.
Как же всё сильно изменилось. Две недели назад. Но, несмотря на то, что она приняла решение уйти от него, начать жизнь с чистого листа, она бы всё равно прильнула к его груди, ища минутное затишье.
Сейчас… Что она испытывала? Отвращение? Страх?
Что?..
Даша не могла понять.
– Я не хочу удерживать тебя насильно, Снегурка. Но буду, если потребуется, – сказал он, плотно сжимая губы.
– Это я уже поняла.
Она толкнула ещё раз и немного удивилась, когда поняла, что её не держат.
Она тотчас соскользнула с его колен, поправила сбившееся платье и поспешила отойти подальше от кресла. Григорий иронично усмехнулся и откинулся на спинку.
– Тебе от меня не убежать.
– Я больше и не буду.
Ей было больно на него смотреть. Вот это чувство она точно испытывала.
Страха, что самое странное, не было.
После совершенного насилия, акта наказания, или как это назвать, Даша ожидала, что при виде Григория впадет в некий ступор, её будет кидать в дрожь и лихорадить только от мысли, что он к ней приблизится или прикоснется. Что-то подобное было, но не выплескивалось через край.
Возможно, это связано с той новостью, что она узнала, и которую до конца ещё не приняла.
Даша развернулась к Зимину спиной и подошла к окну. Слов больше не было.
– Я останусь на ужин, – глухой голос мужчины донёсся до неё сквозь пелену.
Даша даже не сразу поняла, что Гриша тоже поднялся и выдвинулся в её сторону.
Да что ж такое…
Не вздохнуть, не выдохнуть.
– Оставайся.
– Прилетит Иван Гаврилович.
Гриша встал за её спиной, на что её тело мгновенно отозвалось. Волосики на шее вздыбились, и Даша невольно себя сравнила с кошкой, у которой шерсть на загривке поднималась, стоило почувствовать угрозу.
Девушка нахмурилась и обхватила плечи руками.
– Иван Гаврилович?
Она первый раз слышала это имя.
Так как ответа не последовало, а напряжение в комнате усиливалось, Даша всё же обернулась.
Гриша стоял очень близко. Если она пошатнется или сделает полшага назад, то упрется в него.
– Это дед Руслана.
– Ооо… А он… – она не договорила, стушевалась и быстро развернула голову, чувствуя, как стремительно краснеет.
– Даша, он определенно знает о тебе и Руслане. Более того… Он знает и про нас.
Сначала она подумала, что ей показалось нарастающее напряжение в голосе Гриши. Сердце пропустило удар, а волоски поднялись уже по всему телу. Создавалось впечатление, что воздух в комнате резко наэлектризовался, дышать становилось тяжелее.
– Про нас? – выдохнула она, внутренне сжимаясь.
– Да.
– Стоп… А почему? С какой стати? Мы – это мы. Я понимаю, Руслан… Я обратилась к нему за помощью, и выяснилось… что выяснилось. Иван… Гаврилович, я правильно запомнила?
– Да.
– Причем тут Иван Гаврилович?
– Он твой прадед. Разумное желание увидеть тебя.
– Гриша… Не надо. Мне пока вообще сложно принять саму мысль… Я же даже документы ещё не смотрела…
Она упустила момент, когда Гриша подошёл ещё ближе, сократив расстояние между ними до минимума. Его руки уверенно, точно он имел на это полное право, опустились на плечи Даши.
Та не вздрогнула, никак не отреагировала, за что мысленно себя похвалила.
Она – не жертва…
– Даша, всё намного сложнее. Иван Гаврилович связывался со мной. Разговаривал он и с Русланом. Я думаю, что он прилетает, чтобы встретиться не только с тобой.
– С тобой тоже? – её голос понизился до шепота.
За окном снова усиливался снегопад. Уже стемнело, по всему периметру внутреннего двора зажглись фонари, и, если бы не напряженная атмосфера в комнате, давящая мужская фигура сзади, Даша непременно бы залюбовалась тем, что происходило на улице. Такая погода располагала к расслаблению, к легкому философствованию.
– Угу. И мне, и Руслану будет рассказывать за «политику партии».
Голос Григория раздался совсем близко, вынудив Дашу закрыть глаза, чтобы не видеть своего и его отражения в стекле окна, которое она сначала и не заметила, поглощенная собственными переживаниями.
– Сомневаюсь, что с тобой такой номер прокатит. Кто он тебе? Никто.
– Ошибаешься. Мы частично связаны некоторыми обязательствами.
Внутри Даши разлился холод, словно кто-то невидимый приоткрыл некую дверь и плеснул в грудь азота.
Руки мужчины не бездействовали, они скользили по её плечам, доходили до локтей и снова возвращались, вызывая легкие мурашки.
– Ты замерзла? – внезапная смена разговора застопорила Дашу.
Ей не нужна его забота! Ни в каком проявлении!
– Нет, я…
Закончить она не успела, потому что Гриша потянул её на себя, прижимая спиной к груди.
Это уже слишком! Даша вцепилась в его руку, пытаясь оторвать от себя, и зашипела разъяренной кошкой.
– Зимин, какого черта? Ты только что меня отпустил и снова заграбастываешь?! Да оставь ты меня уже в покое, а? Хоть на пару минут! Дай вздохнуть свободно. Я и так задыхаюсь, а ты…
– А ты прекрати зажиматься, и всё будет хорошо, – в его голосе отчетливо послышались металлические нотки. – Ты думаешь, я не понимаю, что ты намерена не подпускать меня к себе? Это наивно. Но ты и есть моя маленькая наивная девочка. Ты на самом деле ещё маленькая девочка, Даша, на пути которой встретился взрослый матерый мужик. Так получилось, Даш. Этого уже не изменить. Я запал на тебя. Конкретно. Сейчас разговариваю с тобой, а сам, как конченный наркоман, надышаться твоим запахом не могу, Снегурка. Хорошо, что ты меня не боишься. Не доверяешь – это уже другой вопрос. А ещё очень плохо, что прилетает Иван Гаврилович.
Даша, как ни старалась, не могла оказаться безучастной к его словам. Как же он, черт побери, прав!
Она наивная и глупая восемнадцатилетняя девчонка, захотевшая, чтобы с её мнением считался… кто?
Очень правильный вопрос.
Даже если бы Гриша не имел бы какую-то причастность к некой организации – Даша помнила его значок на лацкане пиджака – и не обладал бы властью, масштабы которой она и представить не могла, он сам по себе для неё был слишком взрослый. Из другой жизни. Между ними больше двенадцати лет. Это минимум. Кстати, она так и не знала, сколько ему лет. Тридцать? Тридцать четыре? Почему он седой? Каково его прошлое?
Слишком много вопросов, которые она даже в своё время не удосужилась задать. Да и ответили ли ей – это тоже тот ещё вопрос.
Она подпустила его к себе.
Или у неё тоже не было выбора? Там, в доме в лесу, когда мела такая же метель.
Но слова Гриши вызывали шквал возмущения и чего-то ещё, что пробиралось в душу.
– Почему… плохо?
За спиной, рядом с затылком, послышался протяжный выдох, и легкое дуновение коснулось кожи.
– Есть некоторые мысли, но мне бы не хотелось, чтобы они подтверждались.
– Это из-за меня, да?
– Даша… – голос мужчины снова сорвался, а губы прикоснулись к шее, обжигая и одновременно холодя.
* * *
– Иван Гаврилович, вечер добрый.
– Григорий! Сынок! Рад тебя видеть, – Коваль старший подошёл к Грише. Мужчины обнялись, и Коваль похлопал Зимина по плечам. – Хоть и недавно виделись.
– Недавно, согласен.
Мужчины встретились взглядами, и Иван Гаврилович едва заметно усмехнулся.
– Надеюсь, без меня дату ещё не назначали?
– Дед, давай-ка мы как-нибудь сами.
Руслан, встретивший деда на полигоне и уже успевший с ним поговорить, слегка поморщился.
– Знаю я, как вы тут сами, – Коваль-старший мгновенно посерьезнел. – И знаю не только я. Совсем, други мои, берега попутали. Вы чего тут устроили? Девку не можете поделить? Руслан, помолчи. Все знают, кто она тебе. И даже те, кому не надо. Что, не могли по-нормальному договорить? Морду друг другу набить, потом выпить? Какого устроили? Девчонок своих же подставляете. Ничего ещё не получали? Никаких сообщений?
– Нет, – холодно бросил Григорий. Он был готов к подобному разговору.
– Вот и хорошо. И хорошо, что хватило-таки ума собраться.
– Кто заинтересовался?
– Маркус. Эта гнида давно метит на наши территории. Дадите возможность запустить процесс? Гриш… Ты не первый год «женат». Руслан, так дела не делаются. Только вошёл в Совет, а уже даешь повод для детального интереса. Всё понимаю. Родная кровь – у одного. Страсть – у другого. Дарья мне тоже не чужая. Но, парни… Заканчивайте дурить. Подчистят девочку, пустят в расход. Рус, хочешь вторую дочь потерять? И не щерься, сам всё знаешь. Поэтому… Мне – коньяку, вам – тоже. И выбирайте дату. Ты, внук, кажется, тоже думал венчаться? Вот и сыграем одну свадьбу на четверых. Хватит херней страдать.
Снегурка держала себя достойно, когда её знакомили с дедом.
– Ох ты ж, святые угодники! – воскликнул Коваль-старший и с улыбкой пошёл навстречу девушке. – Вылитая… Ну, что, девочка, позволишь старику себя обнять?
Даша позволила, предварительно бросив быстрый взгляд в сторону Григория. Того подкосило. Пусть Даша и не осознанно, но она искала поддержки с его стороны. Или ему так хотелось думать?
– Дочка, ну что ты как не родная? Чего зажимаешься? Знаю-знаю, свалились мы тут все на тебя, не каждая такое сдюжит. Эй-эй, а это что? Слезы?
– Простите…
– Дед, она только сегодня узнала.
– Сегодня?! А чего тянул?
– Дед…
– Ладно-ладно, – Коваль немного наигранно приподнял руки кверху. Мол, моё стариковое дело помолчать. Но каждый из присутствующих знал, как на самом деле обстоят дела.
– Мне очень жаль, что так получилось, Дашенька. Разрешишь так себя называть? Очень красивое имя, дочка. Тебе идет. Красавица… Какая же ты красивая. Катерина, только сейчас осознал, что ты с падчерицей одного возраста. Зато будет, девчонки, про что потрещать. Так, Даша, вижу, что ты немного в шоке. Насели мы тут на тебя… Всё, не трогаем. Внук, кормить нас будут?
За что поблагодарил Руслана Григория – место Даши выделили рядом с ним.
Девушка была бледной. В разговоре принимала минимальное участие, но её и не трогали. Каждый из присутствующих понимал, как ей сейчас нелегко.
Григорий несколько раз видел, как она переводила взгляд с Руслана на Ивана Гавриловича и назад. В груди у мужчины поднималась волна протеста, с которой всё же удавалось справляться. Точно больной ублюдок… К кому ревнует? Беснуется? То, что Снегурка уделяет внимание отцу и деду? На них смотрит? А у него какие потребности возникают – схватить её в охапку и увезти в лес.
Да, именно в охотничий дом, и чтобы снова метель бушевала, и они снова оказались запертыми в снежном плену.
На этот раз всё было бы иначе. Он Дашульку из кровати не выпускал бы. Заласкал бы, зацеловал. Всю-всю. Каждый участок тела. Ничего бы не пропустил. Приучил бы постепенно к себе и вновь показал бы, как получать удовольствие от его ласк.
Вместо этого приходилось сидеть на ужине. Нет, Седой ничего против семейных ужинов не имел. Вот только не сегодня…
В какой-то момент Гриша краем глаза заметил, как рука Даши соскальзывает со стола. Противоестественно безвольно. Он мгновенно насторожился, подобрался.
– Даша?
– Мне плохо, – выдохнула девушка, бледнея.
Руслан тоже подобрался и начал подниматься.
– В чем дело?
– Не знаю… Извините, меня что-то… затошнило.
Девушка прижала тонкие пальчики ко рту. Григорий, чувствуя, что самого шатает от резко подскочившего адреналина, уже поднимался и вставал рядом с Дашей.
– Ей прилечь надо, – Катя тоже заметно разволновалась.
– Я отнесу её в комнату. Дашуль, давай-ка.
– Не надо… Я сама…
– Надо, Даш. Руслан?
– Второй этаж, третья слева.
– Спасибо.
– Врача сейчас пришлю.
– Может, я с вами…
– Кать, – на этот раз Руслан остановил жену.
Даша особо не противилась, когда Седой поднял её на руки, прижимая бесценную ношу к груди. Девушка прикрыла глаза, обвила руками его шею, но к груди не прильнула. Последний факт горечью отозвался в душе Зимина. Он знал, что будет непросто, и всё же не ожидал, что столь остро будет реагировать на недоверие Даши.
И видеть её слабой, потерянной, беспомощной оказалось для него ударом. Он уже неплохо ориентировался в доме Коваля, быстро поднялся по лестнице, потом по коридору и плечом открыл дверь спальни Даши. Всю дорогу он нашептывал успокаивающие слова на ухо девушки, но та никак на них не реагировала. Она глубоко дышала, пытаясь справиться с накатывающей тошнотой.
Две недели…
В висках Зимина застучало. Есть же женщины, которых начинает тошнить с первых недель беременности…
Он соврал бы, если бы сказал, что не думал про то, что Даша могла от него забеременеть. Он в ту ночь кончил в неё. Могла… Запросто. Но до конца Гриша так и не понимал, хочет ли, чтобы она оказалась беременной.
Тут всё очень противоречиво. Ему бы не хотелось, чтобы их ребенок родился в результате такой ночи, когда секс подпитывался агрессией и был наполнен слезами Снегурки. С другой стороны, ребенок безоговорочно раз и навсегда связал бы Дашу с ним. Но и тут Даша могла заартачиться и решиться на аборт. Хотя хрен бы он ей позволил его сделать!
Отчасти ещё и поэтому, гоняя вновь и вновь эти мысли в голове, Гриша осторожно прижимал к себе Снегурку.
Он вошел в спальню и сразу к кровати.
– В ванную не надо?
– Нет.
– Воды?
– Да, – выдохнула она, открывая глаза и морщась.
Пальцы мужчины дрогнули, когда он наливал из графина воду.
– Держи. Давай, девочка… Аккуратнее. Сейчас врач подойдет.
– Не надо врача. Мне уже лучше. Наверное, давление скакнуло или, наоборот, упало.
– Ну, да… Давление у молодой девушки, – Григорий забрал стакан, поставил его на прикроватную тумбочку, а сам опустился на край кровати.
Ему необходимо быть рядом с ней.
Даша настороженно смотрела на него.
– Даш, когда у тебя последний раз были месячные? – напрямую спросил он. Нечего ходить вокруг да около.
Может быть, она, закружившись, и вовсе про них забыла. Такое тоже бывает… Наверное.
Даша немного грустно улыбнулась.
– Сейчас идут, Гриш. Я не беременна.
Услышав её ответ, Гриша едва заметно прищурился.
Ему не понравилась ирония в её голосе. Это первое. Второе… Почему он почувствовал разочарование?
Глава 7
– Кать, спасибо.
– За что? За то, что всех разогнала?
– Да. Это…
– Что-то с чем-то. Знаю, Даш. Проходила. Но у меня-то один! А тут… трое.
Катя не смогла сдержать усмешку и фыркнула.
Даша тоже не удержалась и коротко хмыкнула.
– Смешно нам.
– Ну, не плакать же. Честное слово.
– А хочется… Порой.
– Не надо. Правда. Как самочувствие?
– Уже легче.
– Завтра будут готовы анализы.
– Завтра?
– Угу.
Даша с недоверием посмотрела на Катерину. Та уже открыла рот, чтобы объяснить, но Даша вскинула руку, останавливая её.
– Ничего не говори. Ни-че-го.
– Страшно? – Катя специально голосом нагнала немного ужаса, сама же не переставая улыбаться.
– До чертиков.
Катя присела на край кровати и поправила одеяло на Даше.
– Если серьезно, мне тоже было очень страшно. Да и сейчас… не всегда легко.
– По тебе не скажешь, – Даша поерзала, удобнее устраиваясь. Она сидела на кровати, под спину ей подложили нереально мягкие подушки.
Да и всё, что происходило в комнате, вызывало много эмоций. Хорошо, что рядом оказалась Катя, иначе непонятно, справилась бы она с ними.
И с эмоциями, и с мужчинами.
Даша не могла не признаться себе: оказалось приятно чувствовать и видеть, что о тебе заботятся. Что беспокоятся. Что не махают рукой, мол, справляйся сама, хорош притворяться, ничего с тобой страшного не случится. Таня с отцом именно так и поступали. Отец лишь однажды проявил видимость беспокойства, когда Даша впервые потеряла голос.
Отец…
Она заблокировала мысли о нем. Не сейчас…
Сейчас она полностью сосредоточилась на происходящем. Вспоминала, как хмурились Руслан и Гриша, как они о чем-то негромко разговаривали, отойдя на безопасное расстояние, чтобы она не слышала, то и дело поглядывали в её сторону. Как Иван Гаврилович склонился и поцеловал её в лоб.
– Не переживай. Вытянем, – он подмигнул ей, а она не знала, что подумать.
Как воспринимать заботу незнакомых людей.
И Гришину.
Всё смешалось в голове. Даша соврала бы, если бы сказала, что ей не понравилось суета вокруг неё. Вызвали врача, который сразу же взял анализы, вопросы задавал четко, по существу. Тоже интересовался её менструальным циклом. Даше не верилось, что может быть так, в горле встал ком, мешающий говорить.
Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого. Несмотря на то, что спальня была большой, они заняли всё пространство. Сильные, уверенные в себе люди. Знающие, что могут получить и когда.
Она каким-то непостижимым образом вклинилась или вошла в их мир. Не хотела… Но так получилось.
Мир мужчин, которые привыкли решать всё и за всех. Которые принимают решения на их взгляд совершенно правильные и неоспоримые. Которые идут напролом, не оглядываясь.
Даша больше всех смотрела на Руслана.
Он её кровный отец… Пока эта мысль напрочь отказывалась приниматься. И папку Даша так и не посмотрела.
Не могла.
Она не сомневалась. Там доказательства. Неоспоримые.
Но… не могла.
Не всё сразу.
Головокружение и тошнота отступили. Доктор дал ей какую-то микстуру.
– Выспитесь. Хорошенько. А завтра встретимся снова.
Ему легко говорить. А она уже не помнила, когда последний раз нормально спала.
Почему же не помнила? Ироничный голос в голове тотчас вернул её к действительности. В объятиях Гриши и спала, доверчиво прижимаясь к нему.
Даша, наблюдая, как сдержанно общаются Руслан и Григорий, захотела закричать. В голос. Сорваться на крик. Спросить: за что? Почему Гриша с ней так поступил? И тотчас она одергивала себя. Она и так знала, за что.
Но, казалось бы, мужчина оберегал её. Не трогал. Даже тогда, когда она с ним пошла в спальню и в последний момент передумала. Он не настаивал. Позволял ей «вертеть задницей», как бы сказала всё та же Татьяна. Динамить его. Он ей много что позволял, чтобы одной ночью всё перечеркнуть, поставить её в положение… кого?
Даша сглотнула и снова оборвала себя.
Сколько можно гонять в голове одно и то же? Тешить обиду? Пора взрослеть, Даша. Вон какая смелая в кабинете была. Такой и надо оставаться.
– Катя, а где мужчины?
– Пьют.
– Пьют?
Из уст Екатерины это прозвучало настолько обыденно и обескураживающе, что Даша даже растерялась немного.
Или под воздействием лекарств у неё реакция замедлилась?
– Ушли в зимнюю веранду. Руслан распорядился стол накрыть, подать выпивку с закуской.
– А тебя не беспокоит, что он… выпьет?
Даша вспомнила, каким злым, даже агрессивным становился отец, когда выпивал слишком много. Даже Татьяна с ним не спорила, предпочитала лестью и уговорами увезти его в спальню, чтобы тот поскорее уснул.
Катя едва заметно пожала плечами и заправила прядь волос за ухо.
– Не то, что не беспокоит… Я доверяю Руслану. И знаю, что он не злоупотребляет. А ещё… – Катя немного смущенно поджала губы. – Я бы хотела тебе сказать спасибо.
– Мне? – казалось, лимит удивления у Даши исчерпан, но она ошиблась. – За что?
Катя сильнее поджала губы, видно было, что она смущается.
– За то, что убрала вероятность выбора.
– Катя, я, наверное, под воздействием медикаментов. Но я, правда, ничего не понимаю.
– Сейчас постараюсь объяснить. Руслану я сообщила, что беременна. Он, слава Богу, очень обрадовался. Но вот дальше… Смотри, если бы ты не согласилась на встречу с Григорием, между мужчинами продолжилось бы противостояние. И в конечном итоге, перед Русланом встал бы выбор. Конечно, я могу ошибаться, но и такую возможность нельзя исключать… Пусть между вами ещё не установились крепкие семейные связи, и вы смотрите друг на друга с настороженностью, это и понятно, потому что и ты, и Руслан… Вы оба взрослые люди, и сложно в одночасье изменить представление о семье. Но Руслан пошёл бы до конца. Несмотря ни на что. А вот это «несмотря ни на что» по-разному могло нам аукнуться. Мне – в том числе. Я очень сильно переживаю за мужа… Люблю его. Ой, Даша, пыталась тебе объяснить что-то, а наговорила, кажется, какую-то околесицу.
Даша, по мере того, как Катя говорила, зажала рот рукой.
– Катя… Я вообще об этом даже не подумала. Извини меня… Ты что, какое спасибо! Я же только сегодня узнала, кто мне твой муж и… Нет-нет! Ваш ребенок ни в коем случае не должен пострадать! Да и я… Я не могу постоянно прятаться за спиной Руслана. Пусть даже он мне и…
Она не договорила, сильнее прижав руку к губам.
Катя нагнулась вперед и взяла вторую руку Даши в свои ладони.
– Даша, всё будет хорошо. Я тебя уверяю. Это тебе сейчас кажется, что жизнь рухнула. Что тебя предал любимый мужчина…
– Он мне не любимый! – тотчас воспротивилась Даша реплике Екатерины.
Та согласна кивнула.
– Хорошо. Пусть и не любимый. Вы сами разберетесь. Знаешь… Я думала, Руслан вмешается. Вот честно. Просто когда он узнал, что у него есть ты… Ты бы его видела. Это как… Я даже не знаю, с чем сравнить. Мне кажется, помимо шока он одновременно испытывал оглушающую радость и боль. Боль оттого, что все эти годы не находился рядом, не видел, как ты растешь. Кстати, ты же, наверное, не знаешь, что Руслан воспитывал Лизу один.
– Как один?
– Не смотрела папку?
– Нет.
– Понятно. Я тоже, наверное, не смогла бы первое время. Знаю, что твои родители умерли, прими моё соболезнование. Знаю, что это такое. Я росла с дедушкой.
– Спасибо. Получается, наши судьбы немного похожи.
– Получается, что да.
– Но почему Руслан воспитывал… – Даша шумно сглотнула. За всей суетой она даже ни разу и не подумала о том, что у неё была сестра-близнец. – Лизу один?
– Ох… – брови Кати недовольно сошлись на переносице. – Он не любит об этом рассказывать. Из того, что слышала, я поняла, что ваша мама не планировала иметь детей. А когда родила – принесла Лизу Руслану. Он в военном училище учился. Если честно, мне сложно представить Руслана курсантом, да ещё с ребенком. Наверное, это было сложно. И забавно, – Катя хихикнула. – Не могу удержаться, и всё тут. Я-то знаю Руса суровым, жестким. А тут пацан, да ещё с ребенком на руках. В голове, конечно, такое не укладывается.
– То есть его девушка, – у Даши не повернулся язык назвать её матерью, – приехала к нему и отдала ребенка?
– Да.
– Ничего себе…
– Такое тоже, оказывается, бывает. Сказала: вот, или забирай, или в детдом отдам. Он забрал.
– А… я?
– А вот тебя изначально лишили возможности быть в семье. На тебя был «заказ».
– Не поняла…
Холодок пошёл по спине Дарьи.
– Ни Руслан, ни его подруга не знали, что была двойня. Подробности есть в папке.
Даша не заметила, как её глаза увлажнились, и она, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы, быстро-быстро заморгала и повернула голову в сторону окна. Помогло плохо. Удушливый ком встал в горле, мешая говорить.
Катя тоже замолчала, лишь сильнее сжала её руку, давая понять, что она рядом и готова поддержать.
– Меня провели по «черной бухгалтерии»? – Даша не могла удержаться от иронии.
– Можно и так сказать.
– Знаешь… Наверное, теперь становится понятно, почему меня так сильно любила мама, и так прохладно ко мне относился отец. Скорее всего, они не могли иметь детей, и мама уговорила отца на подобную авантюру. Хотя я не понимаю, почему они не обратились в детский дом и не усыновили ребенка оттуда.
– На грудничков там очередь. И такая же, как ты выразилась, «черная бухгалтерия». Особенно, если ребенок здоровый.
– С ума сойти…
– Согласна. Попить дать?
– Не надо, спасибо.
– Как ты?
– Плохо, Катя, честно. Всё навалилось, я никак не разгребу. А ещё я абсолютно не знаю, как мне дальше жить.
– Если хочешь услышать моё мнение – не зацикливайся, Даш. Не нагнетай себя. Я тебе больше скажу… Несколько месяцев назад я думала, что моя жизнь катится под откос, и я никогда не выберусь, что не будет просвета.
Даша выжидающе посмотрела на хозяйку дома. Она соврала бы, если бы сказала, что ей неинтересна история Кати и Руслана.
Всё, что касалось Коваля, теперь становилось и её зоной интереса.
Она не собиралась погружаться с головой в его жизнь.
Не сразу и не сейчас – точно.
Даша не ставила сроков, ничего не загадывала. Она понимала, что прежде чем они начнут сближаться, пройдет много времени. Месяц, год – никто не знал. Это только в сериалах, взрослые люди, внезапно узнавшие, что они «потерянные, разлученные» дочь и отец бросаются друг другу в объятия и рыдают от счастья. А потом сразу же находят общий язык и начинают жить счастливо.
В реальной жизни всё не так.
– Даш, я тебе больше скажу… Перед тобой сидит человек, совершивший преступление. Да, не удивляйся так. Я сбила человека. Он умер.
– Боже…
– Угу, – теперь пришла очередь Кати сглатывать ком в горле.
– И Руслан помог тебе?
Катя выдержала паузу и склонила голову набок.
– Да.
– Но… – догадалась Даша. В ней проснулось естественное любопытство. А ещё понимание, почему ей открывает душу Катя.
– Всегда существует «но». В то время Руслан проходил по делу о взяточничестве. Увидел меня… Наша история с ним началась в тюремной камере, и, если бы не он, непонятно, где бы я оказалась. На зоне или где-то ещё похуже, потому что был один человек, которого я боялась куда больше генерала Коваля. Даже не боялась, а испытывала панический удушающий страх, омерзение такой мощности, что меня до сих пор коробит от одного воспоминания о его сальных глазах и потливых руках.
– Он тебя?..
– Нет. До насилия дело не дошло. Но он трогал меня. Что было, то было, Дашуль. А Руслан… Он вытащил меня из СИЗО, договорился с родственниками погибшего. Подробностей я не знаю, да и, откровенно говоря, ни к чему они мне. По поводу моих чувств к мужу: они возникли не сразу. Было всё. Была даже ненависть и тот же страх. Коваль тяжелый человек, поверь, тебе тоже рано или поздно придется столкнуться с его характером. Была ревность. Вот эта зараза меня выводит из себя всех больше. Прямо злит неимоверно. Это только в книгах и кино ревность воспринимается, как «ваааау, круто». На самом деле ревность уродлива и черна. Она отравляет отношения. Но, видимо, у наших мужчин слишком сильно развиты собственнические инстинкты. Моё – и всё тут. Сволочи властные. Ой. Я не ругаюсь. Честно. Только иногда.
– Я тоже только иногда. Но зато потом так хорошо становится.
– Вот-вот. Посидишь со мной ещё немного? Или ты занята?
– Посижу. Пусть наши мужчины пьют. Может, дурь немного сойдет. Нет, чтобы сразу напиться и решить вопросы…
История Кати произвела на Дашу впечатление.
На душе полегчало. Не из-за того, что не только одна она попала в серьезную передрягу. Замес, как принято сейчас говорить. А оттого, что Катя, будучи её ровесницей, справилась.
Справится и она.
И будет счастлива.
Обязательно.
Глава 8
И снова был самолет.
– Куда мы на этот раз летим?
– Хочу тебя познакомить с одним человеком.
Ох, уж эти знакомства…
Даша покидала дом Ковалей со странным ощущением. Умом понимала, что теперь связана с ним, с ними, но пока принять не могла.
И в глубине души была благодарна Руслану, что он не давил и не настаивал. Между ними состоялся ещё один разговор, смысл которого сводился к следующему: встретиться недели через три-четыре и снова поговорить. На прощанье Руслан протянул ей дебетовую карту.
– Что это? – испугалась Даша, хотя прекрасно понимала, что это такое. Чтобы сгладить недоразумение, тотчас добавила: – Зачем?
– Бери. Ты знаешь зачем.
Даша взяла, мысленно пообещав, что не воспользуется ей. К карте прилагался конверт с договором. Счет был открыт на Дашу и пополнен на пять миллионов рублей.
Девушка долго смотрела на эти цифры. Наверное, у неё что-то со зрением, и она упрямо считывает один нолик лишним. Она даже ноготком их пересчитала. Нет, не ошиблась.
Пять миллионов – сумасшедшие деньги. Она их не может взять! Первым порывом было вернуть карту. Даша тормознула себя. Заставила включить здоровый эгоизм. Ей необязательно тратить деньги. Пусть они у неё побудут. Мало ли что… Как запасной аэродром.
Стоило признать, с ними она себя сразу почувствовала увереннее. У неё всегда был очень ограниченный бюджет, а тут… Даша подумала про новую машину. Именно новую! Из салона.
Или о небольшой квартире-студии.
Господи, у неё может быть своё жилье! От этой перспективы у Даши закружилась голова, и девушка порывисто встала, зажимая рот ладонью. Она сидела на кровати, на ней же лежал конверт с картой.
Как легко она приняла чужие деньги и уже думает, на что их потратить!
Злясь на себя за легкомыслие, Даша принялась одеваться. Вещи уже были собраны.
Гриша её забирает.
Вернее, она едет с ним. Так ей было комфортно думать.
Что сделать, чтобы этот мужчина раз и навсегда оставил её в покое?
Что…
Тяжелее всего было прощаться с Катей. Хозяйка дома тоже прослезилась.
– Береги себя.
– Ты тоже.
– Очень надеюсь увидеть тебя в ближайшие недели.
Их ждали машины.
Разговор с Григорием она завела, когда они оказались уже внутри самолета.
Воспоминания хлестнули наотмашь Дарью, но та собрала волю в кулак и заставила себя реагировать нейтрально.
В самолете ей принесли свежевыжатый гранатовый сок.
Даша ничего не просила, поэтому с легким недоумением посмотрела на Григория. Они разместились на небольших диванчиках, друг против друга.
– У тебя понижен гемоглобин, – немного устало заметил Зимин, откидываясь на спинку и вытягивая ноги.
– И что?
Она не видела причины для беспокойства.
– Мне не нравятся твои анализы. Предлагаю пройти более тщательное обследование.
– Гриша, боишься, что как-нибудь под собой обнаружишь хладный труп?
Последней фразой она снова пробудила в нем агрессию.
– Не смей так никогда говорить, – прорычал мужчина сквозь сжатые губы. Кадык нервно дернулся, а желваки на скулах заходили.
Даша повернула голову в сторону иллюминатора. Несмотря на черный юмор и по-прежнему никуда не девшуюся обиду, его беспокойство пробралось к ней в душу. Словно тонкими нитями опутывало её. Медленно, аккуратно и почти ненавязчиво. Даша не хотела идти на контакт, не хотела также и ссориться. Поэтому, не глядя на мужчину, взяла сок и небольшими глотками принялась его пить.
Гриша больше ничего не сказал, достал ноутбук и принялся работать.
– Сколько мы будем лететь?
– Два часа с небольшим.
– Хорошо.
Он углубился в работу, а она нет-нет да бросала на него изучающие взгляды.
Что она чувствовала к нему по прошествии времени?
Даша с ним. От этого пока никуда не денешься. Но что она испытывает в отношении него – вот главный вопрос.
Недоверие. Тотальное.
В каждом жесте, слове, действии она ищет подвох. Ей не нравится напряжение, что установилось между ними. Она его возвела и рушить не намерена, но это не значит, что она довольна. Надо подумать и сделать ситуацию комфортной для себя.
Какую роль она выбирает?
Любовницы? Содержанки?
Даша вспомнила про дебетовую карту. Содержанкой её назвать сложно. К тому же, есть опасения, что Руслан карту будет периодически пополнять. И от этого становилось ещё хуже.
Он её отец. Физиологический. Но у неё тоже ощущение, что деньги ей дают на содержание. Только что взамен?
Про Руслана она подумает позже. Ещё есть время. Важнее разобраться с Григорием.
Она снова посмотрела на него.
Красивый же…
Сильный. Уверенный в себе. Её взгляд скользил по его лицу: волевой подбородок, высокие скулы. Посеребренные волосы совсем не портят его образ, наоборот, если отбросить личную предвзятость, придают некий сексуальный шарм. Широкие плечи не могут не нравиться, как и высокий рост. Даша вспомнила его обнаженное тело. Тоже красивое… Тренированное.
По телу помимо воли прокатилась волна холода, а потом и жара. Девушка провела рукой по лбу, прогоняя наваждение.
Они с Гришей из разных миров, был ли у них шанс на нормальные отношения, когда один не подавляет второго?
Зимин отбросил ноутбук в сторону и вопрошающе посмотрел на Дашу.
– Говори.
Даша снова потянулась за стаканом с соком.
– Не хочу.
– Даша, – было заметно, что мужчина делает над собой усилие, чтобы не сорваться на приказной тон, к которому приготовилась девушка. – Ты меня упрекала, что я не отвечаю на твои вопросы. Сейчас это делаешь ты.
– Ты в своё время не впустил меня в свою жизнь. Теперь пришла моя очередь.
– Я не впустил? – Зимин прищурился, черты лица заострились, и только сейчас Даша заметила, что он похудел. – Я как раз таки это и делал! Может, милая, ты сама старательно не хотела принимать мой мир?
Даша удручающе покачала головой.
– Гриша, тебе за тридцать. Мне нет девятнадцати. Ты владелец конюшен, заводов и пароходов. Я девчонка, которой в институт даже не дали по-нормальному поступить. Я не боец по жизни. Не умею плыть против течения. Мне некомфортно. И мне в стократ тяжело, когда ты меня ещё и прогибаешь.
– Не боец не сорвалась бы в метель на ночь глядя в неизвестном направлении, – бросил он, сжимая губы.
Ему не нравилось то, что он слышал.
– Это скорее исключение.
– В институт поступишь на следующий год. В любой, который выберешь.
– В любой? – скептически уточнила она.
– Да.
Гриша сказал это таким тоном, что Даше стало не по себе.
А ведь, и правда, он это для неё сделает…
И главное, ему не составит труда. Пара звонков – и её зачислят даже без посещения института.
Даша прикусила губу.
– Я об этом подумаю. В конце концов, я всегда могу обратиться к Руслану.
ГРИГОРИЙ
Гриша никогда не думал, что его соперником будет отец его девочки. Он встречал семьи, где девочки-принцессы любят папу, и папа сильно «любит тире балует» дочку, пристально выбирает жениха, периодически грозит пальцем: мол, обидишь моё дитятко – будешь иметь дело со мной. Гриша скептически относился к таким взаимоотношениям в семье.
Коваль не будет лезть. Он сам не ангел. Нет, дочь в обиду он не даст, но никто её больше обижать и не будет. Гриша сам первый башку любому оторвет.
Но вот это «обратиться к Руслану» оказалось для него, как удар под дых.
Не ожидал он, что его так тряхнет.
А всё почему? Потому что он хотел быть центром вселенной Снегурки! Чтобы в нем она видела опору и защиту!
Внутри точно наждачкой провели, сдирая кожу до крови. Негативные эмоции захлестнули Седого. Твою ж мать! Ну напортачил он, взял Снегурку силой, без согласия. Что теперь, упасть на колени и бить челом? Он виноват, готов загладить вину! Только бы волчонком на него не смотрела и не выступала в качестве жертвы, идущей на плаху.
Всё оказалось намного сложнее. Григорий, возвращая её, думал, что будет проще. Он не ожидал, что Снегурка кинется к нему в объятия. Его удивило другое. Как сильно била по нему её зажатость. Её холодность. Растерянность в глазах, словно она маленький, потерявшийся котенок, которому и примкнуть не к кому. Сука-мачеха, он со своими диктаторскими замашками, внезапно появившийся Коваль. И она между ними всеми. Никому не доверяющая, одинокая. Глаза отводит, разговаривает лишь потому, что надо.
Гриша сжимал руки в кулаки. Что делать, ума не приложит. Плюс через три дня ему надо быть в Праге.
Всего три дня, чтобы добиться отклика от Даши. Поездка планируется на неделю. Снова везти её с собой? Черт, этого он пока не знал.
Даша прикрыла глаза, тревожить её он не стал. Пусть отдохнет. Или сделает вид, что отдыхает, лишь бы отгородиться от него.
* * *
– Куда мы прилетели? Ты так мне и не сказал?
– Сейчас всё увидишь сама. Пристегнись, пожалуйста.
Даша послушно пристегнулась и вцепилась пальцами в подлокотники. Гриша приглушенно выругался, отстегнулся от своего ремня безопасности и быстро пересел в соседнее с Дашей кресло. Та удивленно на него посмотрела. Гриша ничего не сказал.
Он просто будет рядом.
Нужен, нет ли, но будет.
Когда кто-то рядом, другому уже легче.
Даша медленно кивнула, словно поблагодарила его, а у Гриши случился приступ тахикардии. Он накрыл своей ладонью ладонь Снегурки. Та хотела выдернуть, потом передумала.
– Ненавижу летать. Ненавижу приземляться.
Пилот справился с поставленной задачей, приземление прошло мягко.
Даша поспешно поднялась, Гриша последовал её примеру. Подал ей дубленку, помог надеть. Не сопротивлялась – уже хорошо.
Они спустились по трапу, и Гриша порадовался, что погода не лютовала. Хватит с них пока метелей.
Их уже ожидали. Три черных внедорожника с тонированными стеклами. Рядом с первым стояли два охранника в коротких пальто и высокая женщина в меховой шапке и кожаной куртке с таким же меховым воротником. Джинсы и утепленные ковбойские сапоги завершали образ.
– Гриша! – женщина сразу же выдвинулась к ним навстречу.
Он же, бессовестно пользуясь растерянностью Даши, нашёл её руки и переплел их пальцы. Девушка вырываться не стала. Всё-таки она умница, на публике закатывать скандалы или показывать недовольство не будет.
– Бабушка, привет! Иди-ка сюда, я тебя расцелую!
– Да уже и иду!
Даша притихла рядом, но шла вместе с ним.
Руку её он выпустил лишь, когда бабушка оказалась рядом. Он обнял её, вдыхая любимый и родной с детства запах. Ветер всё-таки присутствовал, вызывая желание поскорее оказаться внутри автомобиля, а лучше – дома.
– Как же я соскучился…
– Соскучился он. Ну-ну. Соскучился бы – давно приехал бы.
Он разжал объятия и приобнял бабушку, после чего обернулся к застывшей неподалеку Снегурке.
Она снова стояла в стороне, но поглядывала на них с любопытством. Гриша улыбнулся и протянул ей руку.
– Иди сюда. Даша, познакомься, это моя бабушка Регина Валерьевна. Бабушка, это моя Даша.
– Гриша, я прекрасно осведомлена, кто это. Дочка, что ты стоишь, как неродная.
Бабушка высвободилась из его рук и направилась к Даше. Не успела девушка произнесли дежурные слова приветствия, как оказалась в крепких объятьях новой знакомой.
Бабушка выдохнула:
– Уж ты, едрена вошь, какая ты у нас красотка. Обнять-поцеловать можно?
И не дожидаясь ответа Снегурки, она притянула её к себе и расцеловала в щеки по русскому обычаю троекратно, чем вызвала искренний смех у девушки.
– Регина Валерьевна, здравствуйте. Мне тоже очень приятно…
– Ой, деточка, я тебя умоляю. Давай-ка отбросим нахрен всю эту светскую ерунду и начнем общаться по-свойски. И ко мне можно без отчества. Я, конечно, дама в возрасте и являюсь бабушкой вот того презентабельного взрослого мальчика, но порох в пороховнице ещё имеется, и не такая я уж древняя.
– Что вы, про вас так язык не повернется сказать.
– Вот пусть и не поворачивается. Слушай, внук, на фотографиях Даша не столь красива, а в реальной жизни… Снегурка настоящая!
Гриша довольно хмыкнул. С кем, с кем, а с бабкой у них всегда было идеальное понимание. Он начинал говорить, она заканчивала. То же и с проблемами в детстве: если ему самостоятельно не удавалось их решить, он шел именно к ней. Она никогда не кричала, не ругалась. Сначала выслушивала. Нет, в конечном итоге она срывалась на эмоции и крепкие выражения, но никогда в его адрес. А потом садилась напротив и четко давала расклад. Именно она обучала его премудростям жизни и основам выживания в большом бизнесе. Не родители, не учителя в престижнейших школах и университетах.
И даже сейчас у неё возникла по поводу Даши точно такая же ассоциация, как у него.
А то, что бабушка в курсе событий, так он в этом не сомневался. Как только они прилетели в Женеву, ей уже обо всем доложили. Ба любила быть проинформированной, несмотря на то, что жила вдали от светской жизни.
– Мне это бл*во не подходит, – заявляла она не раз.
– Согласен, бабушка, Снегурка и есть. А теперь, дамы, давайте-ка по машинам. Поднимается ветер, а мы без головных уборов. Не хватало ещё простыть.
– Эй, внучок, полегче. Это моя территория, и командую тут я, – Регина Валерьевна подмигнула ему. – А если серьезно, то ты прав. Даша, как долетели? Турбулентность не затронула?
– Нет, всё тихо.
– Вот и славно. Так, ваша машина та, что вторая. Поговорим, когда приедем. Ох, как же я рада вас видеть!
Глава 9
– Регина фермер?
– Да. Но в последние годы она немного, как сейчас модно говорить, перепрофилировалась и заделалась коннозаводчиком. Я тебе завтра всё покажу. Или она сама покажет. Ей будет приятно. Она любит своих лошадок, готова говорить про них часами.
– У тебя интересная бабушка.
– Она у меня мировая.
В словах Зимина слышалась неприкрытая гордость. И вообще, с того самого момента, как они приземлились, он не переставал улыбаться. С Дашей тоже происходило нечто странное. Знакомясь с Региной, она впервые в жизни испытала искреннюю симпатию к абсолютно незнакомому человеку. Регина покоряла открытостью. Но тут не стоило обольщаться раньше времени и забывать, к какой семье она принадлежит.
Даше хотелось верить. Непонятно во что, но хотелось.
Может, в то, что там, за поворотом, на заре нового дня её ожидает светлое и прекрасное будущее, где её будут любить, уважать и считаться с её мнением. Назойливый ироничный голосок внутри, проснувшийся совсем недавно, не без ехидства заметил: а что она сделала, чтобы её уважали? Или она считает, что взрослые состоявшиеся люди, которые работают по двадцать часов в сутки и достигшие многого, будут прислушиваться к глупой девчонке, единственным достижением которой является противостояние мачехе?
– Я рада, что у вас хорошие отношения, – медленно проговорила Даша, оглядываясь по сторонам.
Их небольшой картеж миновал блокпост и въехал на территорию, где Даша увидела многочисленные постройки на полях, из чего и сделала предположение, что Регина фермер. Даша, скорее, её представляла изнеженной светской львицей, строгой, в черном узком платье ниже колен. На шее – длинная нитка жемчуга. Волосы обязательно идеально уложены, волосок к волоску, и никакой седины – чистый блонд или, наоборот, шикарный роскошный шатен. И обязательно изысканные туфли-лодочки даже к завтраку.
Но ковбойские сапоги и еще зимой?
Сколько Регине лет? Не имело значения. За семьдесят – точно. А сколько жизни, сколько энергии! Глаза блестят, губы постоянно улыбаются.
– Да, хорошие. Я сам этому рад. Родителей я люблю, но мы с ними не так близки.
Даша разом притихла.
– Ты никогда не говорил про своих родителей, – она сама не знала, зачем продолжила развивать тему.
Ей же неинтересен Зимин!
И всё же…
– Они официально женаты, но давно не живут вместе. Мама тусуется в Майами, у неё друг моложе меня. Отец сейчас в Англии. От дел не отошёл, но больше играет в гольф и проводит время в яхт-клубе, чем в офисе. Что, кстати, меня идеально устраивает.
– А дед?
– Умер. Десять лет назад. Инфаркт. Но бабка с ним давно развелась, не сошлось у них.
Даша кивнула, раскладывая в голове по полочкам полученную информацию. Хоть что-то. Если пока нет возможности разбежаться в разные стороны, она всё же предпочла бы получше узнать человека, который рядом.
Дом Регины, как и ожидалось, оказался большим. Красивый трехэтажный особняк с панорамными тонированными стеклами, с раскладками и прилегающей верандой. Рядом имелось ещё несколько построек, где, видимо, проживали работники. К дому вела широкая расчищенная дорога.
Машины остановились, Григорий вышел первым и, пока Даша вертела головой по сторонам, обошёл автомобиль и открыл дверь с её стороны.
– Пойдем.
Его руку без перчатки она приняла спокойно, за что мысленно себя похвалила. Нечего шарахаться.
Регина их уже поджидала, направляясь к крытому крыльцу.
– Добро пожаловать в мой дом.
– Ба, ты переделала левое крыло?
– Самую малость.
– Ты же прошлым летом торжественно клялась, что ни-ни! Больше никакого ремонта.
– Внук, я тебя умоляю. Я женщина или кто? Я имею право передумать?
– Имеешь, конечно, но поберегла бы себя. Или хотя бы мне сказала. Я бы прислал толкового прораба.
– Ой, прямо так и толкового! – Регина пренебрежительно махнула рукой. – Знаю я ваших городских пижонов! Приехал бы расфуфыренный хрен с зализанными волосками и начал бы мне рассказывать за правду жизни! Нет уж! Петрович – самое то.
– Легендарный Петрович…
Гриша заговорщически подмигнул Даше, крепче сжимая её руку и не сводя взгляда с поднимающейся по лестнице бабушки, приглушенно объяснил:
– Они друзья детства. Мужик любит её с детсада, замуж раз десять точно звал. Ба ни в какую. Но, думаю, скоро сдастся всё-таки.
– Я всё слышу.
Даша не смогла сдержать улыбки.
Чувство настоящего дома, где все любят друг друга, подтрунивают, легко общаются, медленно проникало в Дашу, отгоняя прочь невеселые думы и собственные печали. Даже возникла иллюзия, что и она приехала в родной дом – так тепло её принимали. Не было ни суровых взглядов, ни ироничных злых замечаний. Ни тем более угроз и подстав.
Гриша учтиво открыл перед Дашей большую и тяжелую на вид дверь, и Даша вошла в дом. Пусть она и не замерзла, негде по сути, но оказаться в тепле было приятно. Всё-таки зима есть зима с их лютыми морозами и метелью.
– Так, я вам выделила спальню на третьем этаже. Гриш, ту, что серо-синяя. В любом случае, вас сейчас проводят. Чемоданы тоже принесут. Ну что, ребятки, даю вам час прийти в себя, помыться, переодеться, и жду к ужину. Дашулька, форма одежды к ужину свободная. Никаких шпилек и вечерних платьев.
Даша уже открыла рот, чтобы сказать, что она предпочла бы иметь отдельную спальню – передумала. Смысл жеманничать и делать вид, что между ней и Гришей ничего нет? Ага, нет, и поэтому девушка прилетает с ним к его родственнице. Почему-то Даша была уверенна, что она первая, кого он привез к Регине. Странное ощущение, но какое есть.
Она не собиралась спрашивать. Честно. Но вопрос сорвался с губ самопроизвольно:
– И часто ты привозишь к Регине своих подружек?
Они поднимались по лестнице на третий этаж. Неплохая каждодневная зарядка будет. Гриша пропустил Дашу вперед, сам же шел фактически сбоку, рядом с перилами. Услышав вопрос, Гриша негромко хмыкнул:
– Ревнуешь, Снегурка? – и сразу же добавил: – Молчи. Ничего не говори в ответ. Не порть момент. Дай мне насладиться мыслью, что ты готова из-за меня вцепиться какой-нибудь рафинированной кукле в волосы.
– Рафинированной? – у Даши по-прежнему сохранялось хорошее настроение. Не будет она его себе портить. Не хочет.
– Да. Это когда девочка вся прилизанная, гладенькая, сахарная. Ничего натурального. И мысли все только о СПА, салонах красоты и бутиках. А по поводу твоего первичного вопроса – я никого сюда не привозил. Бабушка сразу сказала: привезешь только будущую жену. Осторожнее!
Даша, услышав замечание про жену, пропустила одну ступень. Её нога соскользнула, и девушка споткнулась, Григорий вовремя её поддержал. Не хватало ещё распластаться на лестнице или ещё хуже – сломать ногу или лодыжку.
Девушка повернула голову в сторону мужчины. Их лица оказались на одном уровне.
Совсем рядом.
Она видела, как довольно блестят его глаза. Заметила, что разгладились морщины на лбу. Лишь от уголков губ продолжали убегать тонкой сеткой.
Время остановилось. Замерло, оттеснив тонкой стеной прошлое. Обиды, непонимания, недомолвки. Вокруг них словно вырос некий купол, где только они вдвоем. Даже голоса людей, что суетились внизу, будто прекратили доноситься.
Даша едва заметно покачала головой и тихо сказала:
– Вот теперь я точно промолчу.
* * *
Даша опасалась, что Гриша в комнате начнет активничать. Например, присоединится к ней в душе. Но ему позвонили, и он вышел в смежную комнату.
Спальню им выделили огромную. Даше лишь оставалось гадать, сколько комнат объединили, чтобы получилась такая. Регина всё делала с размахом – это Даша уже поняла.
Поэтому, как только Гриша вышел, она юркнула в ванную и с облегчением вздохнула, поняв, что имеется внутренний замок. Отлично. Не будет же Гриша выбивать дверь.
Даша так и не узнала, хотел ли он к ней присоединиться. Девушка быстро разделась и встала под теплые струи. Мылась недолго, всё-таки факт пребывания в чужом доме сказывался. Тут впору улыбнуться. Сколько у неё за последний месяц чужих домов было?
А хотелось, чтобы был один. Где она сама уже будет вить уют и комфорт.
Даша снова вспомнила про деньги Руслана. Нет, пока она их трогать не будет. Да и для полноценного жилья маловато. Конечно, можно обнаглеть, включить режим «капризной, лишенной родительского тепла дочери» и попросить ещё. Он даст. Но кем она себя будет чувствовать?
Была и ещё одна мысль. Даже более кощунственная, чем первая.
Про дом Гриши, который она назвала бы своим…
Девушка настолько разволновалась, что соскользнула рукой по кафелю стены, и снова едва не упала. Да, пора завязывать с эмоциями.
Ужин прошёл замечательно. Атмосфера за столом царила непринужденная и легкая. Помимо них и Регины, на ужине присутствовал тот самый Петрович, которого Регина нет-нет да ласково называла Митей. Представили его Даше, как Дмитрия Петровича. Этому мужчине было слегка за семьдесят, но про него смело можно сказать: есть порох в пороховницах. А как смотрел он на бабушку Гриши! Глаз не отводил, и она в его присутствии заметно смягчилась. Они сидели рядом, и Даша нет-нет да подлавливала их на том, что они как бы невзначай касаются рук друг друга.
Потрясающая пара.
– Какие у нас планы на завтра? – осведомилась Регина, предварительно распорядившись, чтобы подали чай.
– Хочу показать Даше лошадей. Даша, не против?
– Нет, конечно.
Она ожидала подобного предложения. Это логично. Бабка коннозаводчик, значит, для гостьи обязательно устроят экскурсию. Даша ни разу в жизни не видела лошадей в реальной жизни. Оставалось надеяться, что она не испугается.
После ужина Гриша проводил её до спальни и поцеловал в нос.
– Ложись спать. Ты вымоталась, вижу… Бледная снова. Отдохни.
У Даши едва не сорвался вопрос: а ты куда? Но на этот раз она вовремя прикусила язык.
Пусть идет, куда хочет…
Ей всё равно.
Наверное.
Но засыпала Даша с мыслью, что Зимину уйти некуда. Скорее всего, будут с бабушкой и Петровичем разговаривать. А ей, и правда, не помешает отдохнуть. Очередная перемена мест, от смены которых она начинала уставать.
Даша не знала, сколько проспала. Проснулась она внезапно среди ночи от четкого осознания, что в комнате больше не одна. Ложась спать, она оставила приглушенный свет на торшере. Кто бы и что бы ни говорил, лично ей засыпать в чужой кровати было дискомфортно. Поэтому она предпочла оставить светильник включенным, чтобы при необходимости быстро сориентироваться.
И она знала, что рано или поздно Григорий придет к ней.
Спальня-то одна. Кровать тоже одна, пусть и гигантских размеров, на которой запросто могли уместиться около пяти человек.
Но она только для двоих.
Даша открыла глаза и сразу же увидела Гришу. Сердце сделало в груди кульбит. Ведь знала, что он придет.
И всё же…
Гриша успел принять душ и переодеться. Волосы поблескивали от влаги, на самом мужчине был лишь халат.
Как знакомо…
До боли. До отчаяния. До ломоты в мышцах.
Гриша сидел в ногах Даши и смотрел, как она спит. Точнее, уже просыпается. Сколько он здесь уже пробыл? Давно ли наблюдает?
– Даша, не пугайся. Прошу… Не дергайся только, – его глаза она не видела, лишь общие черты. И голос тихий, пронзительный. – Знаю, ты мне не доверяешь, и сейчас ждешь, что я снова наброшусь на тебя.
– Где ты был?
Даша готова была вступить в диалог, лишь бы отвлечься от тягостных ощущений, в которые проваливалась. Воспоминания одно за другим, выплывали на свет.
– Мы пили. С Петровичем. Бабка также ушла спать. Даш… Не смотри волчонком. Пожалуйста… Только не сегодня, а? Мне так хорошо, что я дома, что ты понравилась ба. Она тебе тоже, я наблюдал, как вы общаетесь за столом. Я и остался с Петровичем, чтобы ты спокойно могла уснуть, не думая, что я приду к тебе в кровать с приставаниями.
– А сейчас… что же?
Даша неподвижно и настороженно наблюдала за Зиминым.
От него вроде бы не исходили волны агрессии. Напротив, он выглядел расслабленным. Но ей расслабляться не стоило. Даша помнила, какое у Гриши сильное и натренированное тело.
По тому, как слегка заплетался его голос, она сделала вывод, что выпили они с Петровичем немало.
– Пришел, Снегурка. Кровать у нас с тобой одна. Чувствую себя дебилом, честное слово. Впервые в жизни до одури хочу девочку, а дотронуться не могу.
Разговор принимал опасный поворот, и Даша немного заерзала. Как она себя ни готовила эти дни, ни убеждала, ни приводила десятки доводов, справиться с эмоциями получалось плохо.
– Даш… Хочешь покаюсь? Я пьяный, сам не ожидал, что выпью дохренища, прости. В народе говорят: что у пьяного на языке, то у трезвого в голове.
– Я не люблю пьяных.
– Сам не люблю. Даже парадокс какой-то, я снова злоупотребил спиртным, и снова ты в моей кровати.
– Кровать общая…
– Ты сама знаешь, что не в этом суть. Я помню, что в ту ночь пил. И ты помнишь. Тихо-тихо, что ты… Снегурка, я хочу объясниться. Да не закутывайся…
Даша не сдержалась и потянула покрывало на себя, как только он заговорил про ту ночь, и не сразу заметила, что он внезапно оборвал речь, уставившись на что-то в её ногах. Она разволновалась сильнее. Что там такое могло быть настолько значимое, что он оборвал сам себя?
– Гриш, – она не выдержала.
Мужчина посмотрел ей в лицо, медленно растянул губы в ухмылке и перевел взгляд снова куда-то ей в ноги.
– Знаешь, Снегурка, что поразило меня в тебе? Вернее послужило началом безумия? Твои пальчики на ногах. Как сейчас помню, я отжимался, а ты спускалась по лестнице. Босая. Замерла, стоишь, пальчики поджимаешь, на меня смотришь испуганными глазищами. Вся дрожишь, но готовая драться и снова сорваться в ночь. А я завис над твоими розовыми пальчиками с неброским педикюром. Смотрел и думал только лишь о том, что хочу целовать каждый. Вот и сейчас ты поджимаешь их точно так же, пряча снова от меня.
Признание ошарашило и проникло в душу. Даша не хотела воспринимать его слова близко к сердцу. Не хотела слушать! Перед ней сидит человек, взявший ей силой, четко указавший на её место в их отношениях.
Только под ним. Когда он захочет. Как захочет.
А слова… Всего лишь слова.
Тогда почему они потрясали и вызывали настырный и никому не нужный ком в горле?
Даша не знала, что сказать.
Поэтому промолчала.
Тем временем Гриша немного сдвинул одеяло, обнажая её ступни. Даша интуитивно хотела снова их спрятать, но он поймал одну, накрыв лодыжку рукой. Сначала припечатал к матрасу тяжестью, а потом, невзирая на легкие сопротивления девушки, и вовсе приподнял её, обхватив пальцами саму ступню.
– Вот они. Мой личный фетиш, – Гриша больше не смотрел в лицо Даши, его внимание полностью сфокусировалось на миниатюрной ножке. – И размер у тебя небольшой. Тридцать шесть где-то. Тихо… Знаю, не доверяешь, но, Снегурка… Давай не сегодня, а? Повоюем ещё, девочка. Я бы мог дать слово, что не трону тебя сегодняшней ночью, но, опять же, знаю, что ты мне не поверишь. Может, и правильно… Хрен разберешься теперь. Просто полежи тихо, Дашуль, а я тебя поглажу.
Даша с силой прикусила нижнюю губу. Ногу хотелось выдернуть. Сначала… А как только Гриша заговорил и начал осторожно разминать ступню, нажимая на чувствительные точки, передумала. Не то ли спросонья она расслабилась, не то ли наступила в очередной раз на грабли, и захотелось капельку тепла, особенно после чудесного вечера.
Гриша гладил осторожно. Едва ли не лениво. Чуть надавливал и сразу отпускал.
Потом склонил голову и вобрал в рот большой палец Даши. Та испуганно пискнула, но больше от неожиданности, чем от страха. Гриша, не прекращая ласки, посмотрел на неё.
Это было так… интимно.
Чувственно, что у Даши сбилось дыхание, застряло в горле. Глаза расширились, и она смотрела на мужчину абсолютно непонимающе. Его язык прошелся по пальчику вверх-вниз, и снова губы слегка пососали.
– Гриша…
– Тссс… Давно хотел это сделать. Всё у нас кувырком, Снегурка. Хочу одно, а получается совсем иное. Даже та ночь… Тихо, куда ты… У меня и в мыслях не было брать тебя там… – он переключился на следующий пальчик, прикусив мягкую подушечку, отчего по телу Даши пронесся электрический разряд и неожиданно ударил по низу живота. Ощутимо, едва ли не болезненно. Девушка окончательно притихла, боясь выдать себя. Потерянная и не понимающая, что с ней происходит. Она же не может возбудиться после того, как Гриша так с ней поступил? Предал её доверие. Взял, наказывая. Не любя, а ставя на место.
Но разум разумом, а тело жило отдельной жизнью.
– Ты же мечтала о красивой первой ночи… Я понял, когда мы в спальню пошли, и ты тормознула в последний момент. И я планировал дать тебе красивую ночь, но… Дашуль, пусти меня к себе. Не сегодня… Просто пусти. Через неделю. Две. Месяц. Хотя кого я обманываю, Снегурка? Это сейчас я пьяный, добрый, а завтра черт знает. Может, и переклинит меня снова, и я решу, что хватит устраивать танцы с бубнами, ты же мне как-то с вызовом сказала, что согласна спать со мной, потому что другого выбора у тебя нет. Точно всё кувырком.
Искры внизу живота рассыпались и дальше, опоясывая поясницу.
– Молчишь?
– Слушаю тебя.
– Страшно?
– Не знаю. Иногда да.
– Почему? – Гриша спросил с серьезным лицом и сразу же скривил губу. – Ну да… Никогда не думал, что столкнусь с тем, что буду любить, а девушка станет от меня шарахаться, как от прокаженного.
– Гриш… Не надо, – как Даша ни старалась, голос все же дрогнул.
Гриша перевел взгляд на её лицо и некоторое время молча рассматривал его, а Дашу изнутри разрывало. Более странной ночи у неё ещё не было. А странных ночей после знакомства с Зиминым случалось предостаточно.
– Я люблю тебя, Снегурка.
Казалось, сердце выпрыгнет из груди. В ушах зашумело.
Её первое признание…
И от кого.
– Вот такой неправильной одержимой любовью. Говорят, любовь – это когда отдаешь, отпускаешь. Не согласен. По крайней мере, на данном этапе. Я думал, что балуя и лелея тебя, смогу вернуть доверие. Но ты хорошо прошлась по мне, напомнив, что у тебя теперь есть Коваль, и все материальные благи сейчас ты можешь получить от него.
Давление в груди становилось невыносимым, и Даша чуть подалась вперед.
– Гриша… Ложись спать.
– Надоело слушать мой бред?
– Тебе лучше лечь.
Мужчина снова внимательно посмотрел на неё. А у Даши возникло впечатление, что она спиной падает в море, и волны, одна за другой, окутывают её.
– Пустишь к себе?
– В смысле?
Она мгновенно насторожилась.
– Поспи у меня на плече. Кровать большая, но я же всё равно найду тебя. А это ляжешь сразу. Может, и уснем по-человечьи.
– А ты… – она также пристально посмотрела на него. – В чем будешь спать?
– Говори, как тебе будет комфортно.
– Штаны, – быстро выпалила Даша.
– Хорошо. Договорились?
– Договорились.
Глава 10
Даша спустилась вниз и застала целующимися Регину и Петровича. Они сидели на софе в гостиной, обнимались, и, казалось, никого не замечали вокруг. Даша замерла на лестничном пролете, не зная, что делать дальше и куда идти.
Увиденное было… странным.
Два взрослых человека – да что взрослых – пожилых! – целуются и обнимаются с такой теплотой и любовью, что в душе всё переворачивается от… зависти?
У Даши стремительно ломались все стереотипы.
Она не помнила, чтобы в её семье кто-то выражал эмоции прилюдно. Мама любила обнимать её, но к ребенку всегда более нежные отношения. Видела ли Даша хотя бы раз, чтобы мама и папа целовались? Нет. Так же и с Таней.
А тут… Губы Даши невольно растянулись в улыбке.
Словно почувствовав, что за ними наблюдают, Регина, едва слышно смеясь, оттолкнула Петровича и перевела взгляд на Дашу:
– Подсматривать нехорошо, – сказала и уже засмеялась в голос. – Дашулька, ну что ты стоишь, застыла как изваяние! Давай! Спускайся уже. Гришка тебя на кухне заждался. Весь дневной лимит кофе выпил уже, небось. С утречка-то хреново ему. А нечего! Сильно пьяный вчера был?
Она спрашивает у неё?
Даша поспешно спустилась.
– Нет, почти в норме.
– Угу. В норме. Дашуль, не переживай, мозги я этим, – кивок в сторону Петровича, – уже прочистила. Больше подобного не повторится. По крайней мере, в моем доме – точно! Налакались вчера.
– Регина, ты о чем таком говоришь? Какое «налакались»? Бутылка на двоих – ни о чем.
– Митя, бутылка – ни о чем? Серьезно? Тебе врач что сказал? Вообще не пить! Ни стопарика! Ни капли! А ты, я спрашиваю?
Даша прошла на кухню. Также захотелось получить свою дозу кофеина с утра. Её ладонь коснулась бедер. Надо же… Она и в бриджах для верховой езды, с ума сойти.
Костюм принесли, пока она была в ванной. В это же время и Григорий вышел из спальни. С утра он был неразговорчивым, морщился. Ей даже стало его немного жаль.
Жалеть Зимина она поспешила. Если Гриша и испытывал некие неудобства в плане тошноты и головной боли с утра, сейчас он выглядел бодрым. На нем были так же бриджи и белый свитер с широким воротом.
– Садись завтракать.
Даша покачала головой.
– Не хочу. Ограничусь кофе.
– Тебе следует поесть.
Даша сразу же напряглась. Вздернула подбородок кверху и решительно произнесла:
– Гриша, снова начинается, да? Полный контроль? Шаг влево, шаг вправо – расстрел. То есть спать со мной – я достаточно взрослая и самостоятельна, а решить, завтракать мне или нет – никак? Зимин, какого черта? Вот какого, а?..
Она развернулась, чтобы выйти, не в состоянии справиться с накатившей обидой. Как хорошо всё начиналось! Вчерашний ужин, ночные прикосновения и признания, а с утра снова: знай своё место, Даша.
Ничего не изменится.
Никогда.
Она хоть что будет делать. Просто Зимин привык командовать и контролировать, так и продолжит поступать дальше.
Она не успела сделать и двух шагов, как её схватили за руку, поспешно потянули назад и прижали спиной к широкой груди. А в собранные в пучок волосы сразу же зарылись лицом.
– Извини, – глухо бросил Григорий, прижимая её сильнее. Его руки опоясали её талию, не оставляя ни единого шанса на то, чтобы вырваться. Даша выдохнула, стараясь угомонить волнение, смешанное с негодованием.
Она даже вцепилась в кисть Гриши, намереваясь разжать его захват.
– Я не подумал, что ты так яростно отреагируешь на простое замечание, – его горячее дыхание щекотало кожу шеи, усиливая волнение.
Быть пойманной сильным мужчиной и не иметь шанса на свободу – спорное удовольствие.
– Гриша, это для тебя, может быть, простое. А я всё воспринимаю иначе. Потому что задыхаюсь от тотального контроля над моей жизнью. Ты везде. Дом твой, одежда твоя, еда твоя. Только на воздух, которым дышу, ты не имеешь права. Неужели ты не понимаешь, что я задыхаюсь? Если так и дальше продолжится, то я… Я не знаю, что сделаю, но так невозможно… Ты мне перекрываешь кислород, Гриш. Сам же просил тебя пустить ближе… А ты? Ты мне дашь свободу или…
Она замолчала, откинув голову ему на плечо. Губы Зимина коснулись шеи и осторожно устремились ниже.
– Это было предложение позавтракать, Снегурка. Не злись. Я тебя услышал. Время девять. Мы собираемся на конную прогулку, тебе понадобятся силы.
– Вот когда я почувствую, что хочу есть, тогда и поем, – упрямо произнесла Даша, намереваясь стоять на своем.
– Хорошо. Тогда пьем кофе и выходим.
Конюшня произвела на Дашу огромное впечатление. Она десятки раз видела сюжеты и кадры из фильмов, но в реальности всё было иначе. В сотни раз ярче, сочнее.
– Выбирай любую. Здесь все спокойные лошади, – сказал Григорий, когда они заходили в конюшню.
– Красивые.
– Согласен.
– У меня глаза разбегаются.
– Не спеши. Пройдись. Посмотри. Сердце само подскажет. К тому же, Регина к нам скоро присоединится. Ей не терпится самой показать своих «призовых» будущей внучке.
Даша бросила на Зимина негодующий взгляд.
Внучке…
Тоже скажет.
И это уже не первый намёк.
Хотя почему намёк? Гриша открытым текстом говорил.
Его глаза довольно поблескивали, и сам мужчина выглядел почти расслабленным. Даша после инцидента в кухне тоже успокоилась. Надо проще реагировать, но и не давать себя прогнуть.
Ничего, она обязательно научится. Всему своё время. Не сразу.
В куртке у Григория завибрировал телефон. Мужчина нахмурился.
– Минуточку, Снегурка.
Девушка равнодушно пожала плечами:
– Разговаривай. Я пройдусь.
Даша успела сделать два шага, когда до неё донеслось лаконичное:
– Да, Руслан.
Коваль? Ноги неожиданно ослабли.
Даже немного кольнуло в груди. Руслан звонит не ей, а Грише. Сделав ещё пару шагов, она вспомнила, что свой телефон даже на зарядку вчера не поставила. Не до него было.
Даша увидела белую лошадь. Она её заинтересовала, и девушка направилась к ней.
Странно…
Вроде бы идет, а лошадь не приближается.
Что ж такое.
Даша делает ещё один шаг, а не ощущает, что ступня опускается на землю.
Ничего непонятно…
– Снегурка!
И голос Гриши, как издалека… За пеленой…
А дальше сплошная темнота.
* * *
Каждый человек верит, что рожден для счастья.
С самого первого дня.
Он улыбается, растет, взрослеет. Строит планы. Злится, когда что-то не получается и таит обиды. Порой несерьезные. По пустякам. Чтобы лечь спать, проснуться на следующий день и заново строить планы.
И никто никогда не думает, что однажды услышат диагноз, перечеркивающий завтрашний день жирной красной чертой.
Смотря телевизор, лениво листая новостные странички в инсте, слушая радио, мы равнодушно принимаем известие о начавшихся войнах, о потерпевшем крушение самолете. На аварии, случившиеся на дороге, и вовсе не обращаем зачастую внимания. Узнав о смертельном диагнозе кого-то, сочувствуем, проговариваем вслух и возвращаемся к обычным рутинным каждодневным делам.
Потому что свято верим, на инстинктивном, даже животном уровне, что никогда ничего подобного с нами не случится. Просто не может.
С кем угодно произойдет, но не с тобой.
Даша в сотый раз осмотрела персиковые стены больничной палаты. За свою жизнь она несколько раз лежала в государственных больницах, но раньше никогда особо не обращала внимания на палату. Относительно чисто – и уже хорошо. А если повезло, и положили с минимальным количеством коек, то просто замечательно. Меньше соседок – меньше вероятность нарваться на храпящую бабушку. Ещё существовала проблема с окнами. Не во всех больницах провели модернизацию и установили пластиковые. Остались и деревянные, из которых по ночам очень сильно дуло. А ещё запах лекарств, но от него уже никуда не денешься. И койки, выставленные в коридорах, тоже остались в памяти Даши.
Её палата сегодня – совсем другое. Светлая, с большими окнами с видом на сад. Пусть и заснеженный, но очень ухоженный. Видна широкая тропа для прогулок.
В палате Даша одна. На стенах несколько картин с приятными пейзажами, большая плазма со множеством каналов. Несколько кресел для удобства посещения больного. А ещё личная душевая.
Ей предоставили самое лучшее, что можно купить за деньги.
Ещё были корзины с цветами. Каждый день новые. Их ставили в дальний угол, потому что ближе пока врачи не разрешали из-за опасений, что у неё может быть аллергическая реакция, хотя Даша уверяла, что никогда ничего подобного за собой не замечала.
Её личный врач, Александр Ефимович Фадаев, спокойно улыбался на её слова.
В этой клинике и врачи были другие. Ухоженные, с дорогими часами на запястьях и приятным, не раздражающим парфюмом без примеси лекарств. И лица у врачей не уставшие и озлобленные после ночных дежурств и недосыпа.
Тот же Александр Ефимович, очень приятный мужчина лет пятидесяти пяти с аккуратной модной бородкой. С широкими плечами, спортивной подтянутой фигурой. Говорил всегда неспешно, по делу. Приходил к Даше каждое утро между девятью и десятью часами.
– Дарья, как вы себя сегодня чувствуете? – спрашивал он, входя и мягко улыбаясь.
Как она себя могла чувствовать?
Очень хороший вопрос.
Наверное, хорошо для человека, которому вынесли приговор в восемнадцать лет.
Она стребовала диагноз у Гриши.
Посмотрела ему в глаза и твердо произнесла:
– Скажи.
Зимин, в отличие от Фадаева, выглядел разбитым и уставшим. Он несколько дней спал ур
Пролог – Коваль… – Да, Седой. – Верни. – Нет. – Это твоё последнее слово? – Да. – Что ж… Глава 1 – Привет. – Доброе утро. – О, как чудесно пахнет кофе. Тоже хочу. – Катя, я тебе заварила чай. – О, нет. Дашуль, я чай не люблю. Извини, но не буду. Вот честно. – Кать… – Пауза. – Может, стоит ограничить потребление кофе? Взгляды девушек встретились. Катя едва заметно поджала губы и негромко вздохнула: – Как ты поняла? – Не знаю… Просто… – Даша неопределенно пожала плечами. – Не знаю. Честно. Не могу понять даже, просто подумала, что ты… Катя подняла руку, останавливая её. – У тебя хорошо развита интуиция. Даша едва сдержалась, чтобы горько не усмехнуться. Была бы хорошо развита, она не оказалась бы в такой ужасающей ситуации. – Насколько Руслан чувствует меня, и то пока не понял. – А ты ему… когда скажешь? Катя отвела глаза и подошла к чайнику. – Скажу. Сегодня-завтра. Может, послезавтра. Он же быстро поймет, что со мной не так. У него звериное чутье. Даша стояла, упираясь поясницей в кухонную столешницу, и пила обжигающе горячий кофе. Она снова пряталась за чашкой. Господи, когда же всё прекратится? Когда она найдет своё место в жизни? И перестанет зависеть от других людей. На данный момент – от Ковалей. Катерина беременна. Это счастье! Это огромная радость для каждой пары. Тем более, для такой любящей, как Руслан и Катя. А то, что эти двое безумно, едва ли не одержимо любят друг друга, не вызывало никаких сомнений. Только слепой мог не заметить. Или ревнивец. Сердце сделало в груди кульбит, Даша поспешно снова поднесла чашку ко рту. Ковали замечательные. Потрясающие люди. Особенно Катя. Отзывчивая и не по годам мудрая. Даша даже слегка завидовала ей. В отличие от неё самой, у Екатерины всегда всё логично. Она каждому своему поступку может дать объяснение. Руслан Даше тоже нравился. Не как мужчина, упаси Боже. Как человек. Сильный. Волевой. Ладно, тут она немного всё же кривит душой. Руслан ей почти нравился. Она не могла полностью ему довериться. Не получалось. За его силой скрывался жесткий, даже жестокий характер. Один взгляд чего стоил! Даша несколько раз ловила на себе слишком пристальный взгляд хозяина дома. Мурашки появлялись на коже. Она сразу терялась. Хотелось встать и спрятаться куда-то. Слабачка… Какая же она слабачка… Спряталась за чужими людьми, затихла и радуется, что защищена. А то, что этих чужих людей она подставила по полной программе, ничего, да, Даша? Рука Даши дрогнула, и напиток пролился на грудь. – Осторожнее, – Катя поспешила к ней с полотенцем. – Спасибо. Даша улыбнулась, а у самой ком в горле. Ни сглотнуть, ни выдохнуть. Так дальше продолжаться не может. Прошло две недели с памятной ночи в Женеве, а, кажется, что целая вечность. Если вернуться назад и проанализировать действия Даши, они поражали её саму. Она открыла глаза, как только за Гришей закрылась дверь. Сходила в ванную и обтерла себя влажными салфетками. Ничего не чувствуя в эмоциональном плане, выжженная, она возвращалась к кровати, когда взгляд зацепился за клатч, и молнией в голове вспыхнула сцена, когда Катя Коваль протягивала ей визитку. Чем мотивировалась Даша, на что она рассчитывала – непонятно. Но она позвонила, ни на что не надеясь. И за ней пришли. Люди с черном и сам Руслан. Было стыдно, было унизительно, но это всё на Дашу обрушится потом. Тогда она хотела одного – сбежать и больше никогда не видеть Григория Зимина. В ту ночь, уезжая из отеля, она не задумывалась о последствиях. Не до этого было. Даша почти не удивилась, когда её сразу же привезли в здание аэропорта, где их уже дожидалась Катя и готовый к вылету самолет. Ещё одна семья, для которой открывается воздушное пространство. Осознание пришло потом, где-то через пару дней. Дашу осмотрел доктор, сказав, что с ней всё нормально. Ни порывов, ни травм. Сухо порекомендовал воздержаться от половой жизни хотя бы дней на десять и был таков. Даша его информацию тоже восприняла через какую-то искаженную призму. Возвращение к реальности оказалось тяжелым. Первое – она находилась в доме незнакомых людей и даже не представляла, где они находятся территориально. Второе – помощь помощью, но жить в доме молодой пары не тактично. Мало ли что может подумать Катя или Руслан. Руслана Даша опасалась, даже немного чуралась. Помощи-то попросила, хватило наглости, а выразить благодарность оказалось куда сложнее. Особенно, вспоминая, как искажалось лицо Григория, когда он ей высказывал за Коваля. Сомнения брали и Дарью. Вот честно. Если откинуть прочь человеческую солидарность, зачем взрослому мужчине помогать молодой девушке, навлекать на себя проблемы и, возможно, серьезные? Даша опасалась предложений от Коваля и ревности Кати. Но проходило время, и молодая чета не проявляла в отношении неё ничего подобного. Напротив, заботились и помогали. Никто даже словом не обмолвился о том, что ей пора уезжать. Даша это понимала сама. Ситуация ухудшалась с каждым днем. Дом Ковалей находился на берегу океана. Восхитительное место с невероятно захватывающими пейзажами. Особенно ей нравилась веранда, на которой они с Катей проводили много времени, разговаривая ни о чем. Даша сначала не замечала – или не хотела замечать – то, что со временем нельзя было игнорировать. Вооруженные молчаливые люди по всему периметру дома. И за ним, кстати, тоже. Не просто охранники, а бойцы. Скорее всего, даже военные спецы, если вспомнить, что Руслан бывший генерал. Даша смотрела на мужчин, выполняющих свою работу, и холодок бежал по спине. Зачем они здесь… Самое худшее для Даши оказалось другое. Когда она поняла, что за все две недели, что она гостила у Ковалей, Катя ни разу никуда не вышла. Не выехала. Две недели! Это много для молодой девушки. Ни шопинга, ни прогулок с подругами. Ни поездок с мужем в рестораны. Ни-ку-да. Они словно оказались запертыми в доме. Им запрещено выходить? Чтобы что? Даша начинала сходить с ума. У неё появлялись признаки паранойи. Она старалась не думать о Григории, о том, что между ними произошло. Словно от него сбежала. Зимин может отреагировать по-разному. Может оскорбиться, решив, что она недостойна его, и нет никакого резона бегать за зарвавшейся девицей. На этот вариант Даша очень рассчитывала. Другой… Другой вызывал у неё самые разнообразные эмоции, но все они кружились вокруг страха. Зимин, поняв, что она от него ушла, разозлится. И его ущемленное самолюбие потребует найти её. Наказать. В чем проявится его наказание, Даша не позволяла себе думать. Блокировала, специально отвлекалась. Она разозлила человека с очень большими возможностями. Она по-прежнему не представляла, с какими именно. Про то, что с ней произошло в Женеве, и про то, почему ей потребовалась помощь, с ней не заговаривали. Один раз Катя попыталась, но Даша покачала головой. Она не хотела обсуждать случившееся. Что произошло, то произошло. И Гриша… Вернее, Григорий поступил так, как счел вправе поступить с ней. Даша поставила чашку на столешницу. – Катя, можно с тобой поговорить? – она решилась. Хозяйка дома дружелюбно улыбнулась. – Конечно. – Откровенно… – Даш, я с удовольствием выслушаю тебя и чем смогу, тем помогу. – Ты потрясающая. И очень хорошая. – Ой, да ладно тебе. Это ты просто меня не знаешь, – произнося последнее предложение, Катерина изменилась в лице. В глазах появилась грусть, словно девушка несла некий крест, груз, терзающий её. Но их разговору не суждено было случиться. Помешал шум, доносившийся из холла. Услышав его, Катя побледнела и, не говоря ни единого слова, выбежала с кухни. Даша – за ней. Дурное предчувствие не просто накатило на девушку, оно обрушилось, едва не сбивая с ног. В висках застучало от растущего напряжения. Интуиция обострилась. – Руслан! Что… что произошло? – Катя, уйди. – Нет. – Катя… – рычащие и такие знакомые властные нотки, от которых Даша едва не споткнулась. Благо ей удалось схватиться рукой за стену. – Нет. Представшая картина поразила Дашу до глубины души. В дом вошёл Руслан с мужчиной. Михаил, кажется. Когда Даша услышала имя поверенного Коваля, мысленно усмехнулась. У Григория тоже Михаил Петрович был. Но здешний Михаил другой. С военной выправкой, неулыбчивый. И такой же неразговорчивый. Вот как раз Михаил и произвел шум, привлекший внимание девушек. Даша не совсем смогла восстановить картину, но разбившаяся ваза, стоящая рядом с входной дверью, навевала на определенные мысли. Михаил стоял на осколках, приглушенно матерясь. Сам хозяин дома держал руку на плече. Даша даже на расстоянии заметила, что рука его окрашена кровью. – Ты ранен, да? Миша, что произошло? – Катя, все вопросы ко мне. Не к Михе. И потом. Наедине. Руслан, словно почувствовал, что они в холле не одни, тем самым звериным чутьем, повернул голову в сторону коридора, ведущего на кухню, и нашёл взглядом побледневшую и едва держащуюся на ногах Дашу, которая, не моргая, смотрела, как кровавое пятно увеличивается. На Руслане была серая куртка, и влажное пятно нельзя было не заметить, проигнорировать. Даша ни на мгновение не сомневалась. Это по её вине пострадал Руслан. Из-за неё… Глава 2 – Ты мне ничего не скажешь, да? Катя даже не надеялась услышать ответ на заданный вопрос. Она стояла у окна, нервно сжав за спиной подоконник, и наблюдала, как муж выходит из душевой. Руслан не допустил её до перевязки, и обида захлестнула Катю с новой силой. Коваль по-прежнему оставался бесчувственным чурбаном со своей непостижимой мужской логикой! На которую она уже столько раз натыкалась, словно на непреодолимую стену. Умом Катя всё понимала: Руслан не хочет, чтобы она видела его раненым. Для него это приравнивается к слабости. А она?.. Снова в стороне?.. Уйди и не мешай, женщина. Помни своё место. В случае с Русланом это самое место в кровати. Катя выдохнула. Что-то её штормит, да так нехило. Надо успокоиться и посмотреть на ситуацию с другой стороны. Генерал заботится о ней, оберегает от лишних стрессов. Она сама не знала, как отреагировала бы, увидев его окровавленным. – Ты хочешь знать, что произошло? – негромко и едва заметно щурясь, уточнил Руслан, держа в руках майку. То, что он пошёл на диалог, оказалось для Кати сюрпризом. Она медленно кивнула. – Хочу. – Мне дали понять, что объявлена война. И только. – И только, – машинально проговорила Катя, а у самой всё внутри похолодело. Хорошо, что она упиралась в подоконник, иначе упала бы. – Воробушек, – в голосе Руслана послышалось предостережение. Потом мужчина громко выругался и швырнул майку на кресло. – Кать, вот даже не смей себя накручивать. Поняла меня? И вообще… Иди сюда. – Ты говоришь о войне так спокойно, Генерал, – она даже и не думала его послушаться, хотя на его «иди сюда» тело отреагировало знакомой тяжестью внизу живота. – Для тебя – привычное дело. Для меня – нет. – Для тебя и не должно. Поэтому… – Я хочу знать, что происходит, – Катя мягко улыбнулась, хотя ей было не до веселья. – Тебе не кажется, что я имею право? Руслан свел брови на переносице и повторил: – Иди сюда. Она же снова мотнула головой. – Что значит «тебе объявили войну»? Григорий Зимин? Она ожидала нечто подобного. Потому что… Потому что, если Зимин обладает хотя бы десятой долей одержимости Коваля, и в нем настолько же сильны собственнические инстинкты, добра ждать не приходилось. Катя боялась думать, что может случиться при столкновении мужа и второго члена Совета. – Он, – сухо бросил Генерал, продолжая выжидающе смотреть на жену. – Рус, расскажи. Прошу. Я волнуюсь и… – Под днищем машины установили взрывчатку. Так, тихо! Тихо, я сказал! Без суеты и бледности… Меня не хотели убить. Хотел бы… Седой действовал иначе. Это предупреждение. – Предупреждение, значит. Не хреновое. – Воробушек, ты ругаешься? Маленькая, это что-то новенькое, – мужчина хищно приподнял уголок губ и, по-кошачьи мягко ступая, выдвинулся в её сторону. – Девушкам ругаться не к лицу. Придется заняться твоим воспитанием. И особое внимание уделить ротику. Адреналин резко подскочил в крови, и Катя, действуя интуитивно, уже зная, что последует далее, оттолкнулась от подоконника и так же, не совершая резких движений, бочком начала двигаться в противоположную сторону. Руслан демонстративно медленно приподнял брови. – Я большая девочка, и могу делать всё, что хочу. И спрашивать тоже, о чем хочу. – Это ультиматум, Воробушек? Она видела, как загорелись глаза мужа. В них появился тот самый опасный огонь, который когда-то её едва не спалил. А теперь возбуждал. Окатывал её с головы до ног, лишая воли к сопротивлению. И ей это чертовски нравилось. Дыхание немного сбилось, когда её взгляд натолкнулся на три пластыря: два на боку и один на плече. На плече был шире – рана с явно намечающейся крупной гематомой. Страх за Руслана вновь поднялся в душе. Он военный, для него то, что случилось сегодня, почти привычно. Она должна это понимать. Но никак!.. Он защищает своего ребенка. Пусть взрослого. Пусть почти незнакомого. И который по-прежнему находится в полном неведении относительно информации о настоящем отце. Катя знала весь расклад. Она видела лицо Руслана, когда они забирали Дашу после её скандала с Зиминым. Он едва сдержался. Сжимал её руку в самолете и молчал. Катя тоже молчала, лишь прижималась к нему в ответ, давая понять, что она рядом и поддержит его. Сделает всё, что в её силах. И делала. Но иногда внутренне закипала. Ей тоже было больно! За него. За Дашу. За то, что этих людей раскидало в разные стороны, и пройдет немало времени, прежде чем они смогут принять друг друга. Руслан ничего не говорил Даше об их родстве. Не время. На девочку и так свалилось слишком много, хотя проницательности у нее не отнять. Катя даже мысленно воспринимала Дашу ребенком Коваля, несмотря на то, что между ней самой и дочерью Руслана была разница в пару лет, но она чувствовала себя значительно старше. Или мудрее. А может, потому что пережить довелось много. Да у неё и самой скоро будет ребенок. Она посмотрела на будущего отца… Она ему обязательно скажет. Но не сегодня. Сегодня она хочет получить своего Генерала. По полной программе. Катя упустила момент и вскрикнула, когда Руслан, опираясь на ребро кресла, ловко перемахнул через него и оказался прямо перед ней. Катя развернулась, намереваясь побежать, но куда там – её схватили крепко и надежно. Сразу же прижав к горячей груди с любимыми жесткими волосками. – Далеко собралась, Воробушек? Убежать надумала? – хриплый голос раздался над ухом, а суховатые губы обожгли кожу шеи. – Я же поймаю. Всегда. И никогда никуда тебя не отпущу. Его голос забирался под кожу, оставляя там невидимые следы. Катя доверчиво откинулась на широченную грудную клетку и вдохнула ставший родным запах. – От тебя убежишь, пожалуй, – она растворялась в собственных накатывающих ощущениях и не видела, как посерьезнело лицо мужа. – Не шути в эту сторону, Кать. Я становлюсь неадекватным. Катя задумчиво улыбнулась, медленно подняла руки и завела их за голову, дотрагиваясь до шеи Руслана. – Я не хочу войны, Генерал. Я хочу любви… Твоей. – Катя, – его рука пробралась под футболку жены и сжала грудь. Чуть сильнее, чем требовалось. По телу прокатилась очередная волна возбуждения, и Катя заерзала бедрами, показывая, что она уже заждалась. Что она готова… Руслан жадными, свойственными его натуре рывками сдвинул чашку кружевного бюстгальтера вниз, не обращая внимания не легкий треск ткани, и сжал набухший сосок. Катя приглушенно застонала и зажмурилась. Соски стали очень чувствительны. Даже немного болезненны. И это только начало… Катя не знала, как сказать Руслану о беременности. Тест она спрятала. Выкидывать не стала, сохранит на будущее. Их малышу всего нет ничего, три недели, а у неё уже наблюдаются сильные эмоциональные скачки, контролировать которые со временем станет сложнее. Пока ситуация складывалась не в её сторону. И ей постоянно хотелось нежности от Руслана. Находиться в его руках, чувствовать сердцебиение под ладонью… Руслан, издав короткий стон, развернул Катю к себе лицом, задрал футболку ещё выше и опустился на одно колено. Его губы обожгли ей живот, а потом и груди. Он играл с полушариями, сжимал, целовал, соединял. Брал в плен. Оставлял на её коже влажные следы, от которых она воспламенялась. Катя запустила руку в короткие волосы мужа, откинула голову назад и полностью отдалась ощущениям, что сильнее захватывали её с каждой проведенной в его объятиях секундой. Катя не видела Руслана весь день и уже соскучилась. Мужчина пленил не только её тело. Он пленил душу. Штаны Коваль снимал с неё также рывком. Если бы они не занимались сексом накануне ночью, Катя решила бы, что он не контролирует себя от нетерпения. Что не может уделить должного внимания ласкам, что жаждет поскорее получить доступ к желаемому. Губы мужа коснулись голого лобка. – Обожаю тебя, Воробушек. Он поднялся, хищно сверкнув глазами. Аккуратно взяв Катю за скулы, накрыл её губы жалящим поцелуем. Катя с готовностью ответила на поцелуй, прижимаясь всем телом к мужской груди. Язык Генерала вторгся в рот, отыскивая самые чувствительные места девушки. Катя поплыла. Ноги ослабли, и она вцепилась в литые плечи мужа, задыхаясь от возбуждения и нетерпения. Поэтому, когда поцелуй разорвался, она протестующе пискнула. И вскрикнула снова, когда Генерал снова развернул её к себе спиной и с силой нажал на поясницу, давая понять, чего хочет. Катя поняла без лишних слов – прогнулась, ухватившись руками за спинку кресла, бесстыдно выставляя себя на обозрение. Шумное, рваное дыхание Руслана подтвердило, что ему нравится открывающийся вид. Он обеими руками расставил её ноги на необходимую ширину и хриплым, вибрирующим от внутреннего напряжения голосом, приказал: – Стой, как стоишь. Не смей двигаться. Горячая лавина обрушилась на Катю, пронеслась по крови, окуная её в сладостную негу. Всё внутри замерло от предвкушения. За спиной не раздавалось ни шороха. Катя знала: он смотрит. Просто смотрит. И осознание этого сводило с ума. Она по-прежнему немного стеснялась. Глупо, наверное. Но каждый раз наталкиваясь на взгляд мужа, полный восхищения и дикой страсти, она забывалась. Ему это надо. Видеть её раскрытую, доступную. Готовую для него. Он часто любил её глазами, да чего греха таить, Катя и сама демонстрировала себя, находя в подобных играх некое порочное удовлетворение. И каждый раз она текла сильнее, становилось более влажной. Ей стоило усилий не вздрогнуть, почувствовав губы Руслана сначала на ягодицах, а потом между ними. Он добрался до её плоти и провел языком. Один раз. Второй. А потом поднялся, сдернул с себя штаны, отшвырнул их прочь и ворвался в тело Катерины. Девушка дернулась вперед от его сумасшедшего напора, но Генерал успел сжать её бедра и потянул на себя, вбиваясь в жену до упора. – Воробушек… какая же ты, мать твою, вкусная и по-прежнему тесная. Ты же знаешь, что я дурею от твоей куночки… Катю затрясло, как в лихорадке. На теле выступила испарина. Муж не дал ей времени прийти в себя, сразу же задвигался. Она присоединилась к нему… Толчок. И сразу же следующий. Потом ещё один. Внизу живота усиливалось давление, казалось, внутри что-то закручивалось в некий вихрь, цунами, непреодолимую стихию, что надвигается, и все мысли, порывы, желания связаны только с ней. Катя подалась назад. Рука Руса снова добралась до её груди, сжала сосок, потягивая и играя с ним. Катя едва не закричала от острых ощущений, заерзала, уже откровенно и не стесняясь всхлипывая. – Маленькая моя… Маленькая… Рус укусил её за мочку уха, потянул, а потом, оставив грудь в покое, взял за подбородок, развернул к себе и впился губами в приоткрытые, жадно ловящие воздух губы. Теперь Генерал трахал её не только членом, но и языком, окончательно подчиняя и не давая шанса на свободу. Его язык сталкивался с её, он проводил им по губам. Потом пускал в ход зубы, чуть прикусывая её. Отпустив бедра, Руслан распластал руку на животе Кати, потянул на себя, снова фактически уложив себе на грудь, только на этот раз заполняя её плоть полностью, причиняя легкую боль, которая сразу же меркла перед яркими вспышками надвигающегося оргазма. – Скажи… Скажи, что моя! Требование прозвучало жестко. Катя обязательно удивилась бы ему, если бы не находилась в полуобморочном состоянии от спазмов внизу живота. – Твоя… – Ещё! Толчок. – Я твоя, Генерал… Затишье. И через пару бесконечно долгих секунд яростный толчок, да такой мощный и сильный, что, казалось, он мог пронзить её насквозь. – Любишь? Скажи, что любишь меня! – Люб… лю… – выдохнула она, находясь уже на грани. Руслан замер за её спиной. Она слышала его сбивчивое дыхание, чувствовала, как и его тело покрыто испариной. А ещё эта наполненность… – Двигайся, Генерал… Прошу тебя… Она подалась попкой назад, хотя, казалось, уже и некуда. Он дал ей то, что она просила. Яростно и резко. Его яички ударялись о её припухшие складочки, слышались порочные, немного хлюпающие звуки, которые Катю выводили на новый уровень возбуждения. Сейчас… сейчас… ещё немного… пожалуйста… Взрыв. Она обмякла, рукой кое-как нашла опору в виде спинки кресла. Куда там. Руслан продолжал. – О, нет, маленькая, мы только начали. Так просто я тебя сегодня не отпущу. Он вышел из неё, и Катя, несмотря на случившийся оргазм, протестующе охнула. Больше она ничего не успела. Потому что Руслан подхватил её на руки, прикусил кожу на шее и прорычал: – А теперь продолжим на кровати. Она не возражала. Вот совсем. Глава 3 То, что происходит нечто непредвиденное, Даша поняла, ещё не выходя из спальни. Слишком много народа в саду. А всё началось с метели. Как и тогда… В ту роковую для неё ночь. Даша спала плохо, проворочавшись несколько часов, встала. А смысл лежать? Голова немного побаливала. Даша, массируя виски, подошла к окну и увидела крупные хлопья снега. В душе сразу же тоскливо колыхнулись воспоминания. Ночью они накатывали с настырной, пугающей регулярностью. Вот и сегодня начались с кошмаров, продолжились в метели. Даша зажала рот рукой, чтобы не расплакаться. Перед глазами до сих пор стояло испуганное лицо Екатерины, когда она увидела раненым Руслана. Что произошло с хозяином дома, Даше так и не сказали. За ужином она не видели ни Катю, ни Руслана. Пришло время поговорить и уезжать отсюда. Она сделает это завтра же. Куда и как направится, пока не знала. Разберется. Больше чужих людей она подставлять не собиралась. Даша спала в шелковой пижаме, которую ей выдала Катя. Накинув на плечи небольшой плед – теплого кардигана у неё, к сожалению, не было – она вышла из комнаты и направилась на кухню. Несмотря на поздний час, вернее, раннее утро, она заварит себе чай. Нет, лучше всё-таки кофе. Ей необходимо успокоиться. Не вино же пить. Она успела спуститься вниз и свернуть по коридору в сторону кухни, когда услышала мужской голос, доносящийся из приоткрытой двери веранды. – Да, РПГ. Ты не ослышался… Пока его. Срок – вчера. Но готовься доставить сюда и «Стингера». Ты ещё, Базель, Ковалю скажи, что он шутник. Да, бл*ть, вертушки будем сбивать. Поразговаривай ещё. Ждем. Сегодня к вечеру – край! Меня не ё*т погода! Ты всё слышал. У Даши резко ускорилось сердцебиение и во внезапно образовавшейся тишине, оно оглушало, и, казалось, его слышат даже спящие обитатели дома. Девушка невольно остановилась, упираясь рукой в стену. Пусть она не имела никакого отношения к военным и совсем не разбиралась в технике, что такое РПГ представляла. Слышала как-то. Даша даже вспомнила когда. Она готовила ужин – овощное рагу – работал телевизор. Ей было всё равно, что показывают, и шла военная программа. РПГ – это что-то связанное со сбиванием самолетов. Нет, наверное, вертолетов. Получается, говоривший не шутил, что они будут сбивать вертушки? Даша от неожиданности даже пошатнулась. Всё происходящее напоминало дурной сон. Она сейчас проснется… Проснется. И не будет ничего. Ни Григория. Ни Женевы. Ничего. И уж тем более она не сможет подслушать, как гражданский человек договаривается о покупке оружия. Чем занимается Коваль и его люди? Он бывший военный. Неужели торгует оружием? Господи! Голова сейчас взорвется. – Дарья? Пока она размышляла, что да как, её поймали с поличным. Михаил, доверенное лицо Коваля, вышел в коридор и теперь с интересом смотрел на девушку. Из-за приглушенного света она не могла разглядеть его глаза, но ей хватило и сурового лица. – Доброе утро, Михаил. – Что ты тут делаешь? Сердце снова сделало кульбит. Если она ещё хотя бы недельку пообщается с Ковалями, или на горизонте снова появится Зимин, проблемы с сердцем ей обеспечены. – Я шла на кухню. Мужчина склонил голову набок и облокотился о дверной косяк, скрещивая руки на груди. – Зачем? Для завтрака – рано. – Мне не спится. – Могу дать безопасное снотворное. Даша покачала головой. – Спасибо, не надо. Услужливость мужчины напрягала. Михаил не мог не понять, что она слышала его разговор. От подручного Коваля не исходило никакой угрозы. Напротив, ранее Даша заметила, что он к ней относится с легкой снисходительностью, даже по-отечески как-то. Словно она маленький, попавший в беду ребенок. Никакого сексуального подтекста. – Как знаешь. Но гулять по дому ночью всё же не стоит. – Уже не ночь. – Хорошо, – Михаил мягко улыбнулся. – Всё равно, не гуляй. – Михаил, а можно спросить? – Конечно. – Руслан никуда утром не собирается? Мне бы хотелось с ним поговорить. – Не вижу в этом проблемы. Почему ты мне об этом говоришь, а не ему? Она пожала плечами. Посторонним их беседа могла показаться совершенно обыденной, но они оба знали, что это не так. – Не знаю. Обычно вы уезжаете рано. Я не успеваю увидеть Руслана. – Хм… Наверное. Но сегодня он никуда не планировал. – Это хорошо. Они замолчали, глядя друг на друга. Даша занервничала, сильнее закуталась в плед. – Даша? – Михаил, я пойду. Я… Она не договорила, сглотнула. – Мы не торгуем оружием. Но покупаем. Для безопасности. Как же её порой раздражала проницаемость некоторых людей! Даша сразу же чувствовала себя глупышкой, которую считывали, как открытую книгу. – У меня на лице всё написано, да? – с грустной улыбкой спросила она, не замечая, как напряжение отступает. – Дверь была приоткрыта. Ты проходила мимо. Остановилась. И когда я вышел, ты выглядела испуганной мышкой. – При встрече с большим сером котом? Михаил усмехнулся. – Пусть будет кот. Говоришь, что ты там собиралась на кухне делать? – Пить кофе. – Рано… – Ну и что. – Пошли, составлю тебе компанию. Даша удивилась, но ничего не сказала. Хотя у неё и были вопросы. В её понимании для безопасности охране разрешалось иметь пистолеты. Возможно, что-то посерьезнее. Но РПГ… И какой-то «Стингер». Даше срочно нужен Гугл. Она негативно относилась к оружию. В отличие от жильцов этого дома. Она как раз засыпала кофе в кофемашину, когда услышала: – На меня тоже засыпь, пожалуйста, Даш. Рука едва заметно дрогнула. – Доброе утро, Руслан. – Доброе, – хозяин дома прошел к столу, перевернул стул спинкой вперед и оседлал его. – Ну и что за собрание с утра пораньше на кухне? Что не спим? – Кажется, в этом доме сегодня все рано просыпаются. – Видимо, да. Даша достала сливки, сахар, сыр. Варенье, другие сладости. Автоматически бекон и яйца. Мужчин же кормить с утра надо. – Даш, повар всё приготовит. – Мне не трудно. Лишь бы чем-нибудь себя занять… Вот и посидела на кухне в одиночестве. Но, как ни странно, общество мужчин её не напрягало. А должно. – Мих, что Базель? Дозвонился? – Да. Сегодня всё будет. – Отлично. Мужчины говорили, не стесняясь её. Словно она была своей. Частью семьи, а не случайной гостьей. Даша постаралась не прислушиваться к их разговору. Ни к чему. Пока она обжаривала бекон, сварился кофе. Приглушив огонь и разбив яйца в сковородку, Даша поставила чашки с дымящимся напитком на поднос и перенесла его на стол. Михаил взял свою чашку с напитком и поднялся. – Я, пожалуй, пойду к себе в кабинет. Даша, спасибо за кофе. – А завтрак?.. – Чуть позже. – Нет, так дело не пойдет. Я готовила для вас обоих. Так что, возвращайся за стол. Даша как раз вернулась к плите и не увидела, как мужчины переглянусь, а Руслан одобряюще кивнул. Ранний завтрак проходил в сдержанном молчании. Мужчины ели сосредоточенно и с таким видом, что ничего вкуснее никогда им не готовили. Даша знала, что это не так, но ей всё равно были приятно. По итогу все тарелки оказались пустыми и загруженными в посудомойку. – Теперь-то я свободен? – иронично поинтересовался Михаил, тотчас добавляя: – Дарья, а если ещё чашечку? – Сейчас. Вскоре, оставшись с Русланом вдвоем, Даша сразу же почувствовала легкую скованность. Вроде бы и планировала поговорить с хозяином дома, поблагодарить его за всё и попросить, чтобы он помог ей выехать в город, а как дошло до дела, испытала робость. Она вообще теперь часто испытывала робость при общении с мужчинами. И пусть в доме Ковалей к ней почти никто не подходил, всё же легкое неудобство осталось. – Даша, как ты? Мужчина внимательно смотрел на неё. Ровно. Даша грешным делом попыталась увидеть хоть каплю сексуального подтекста. Его не было. Абсолютно. – Руслан, я даже рада, что мы пересеклись сейчас. Я хотела с тобой поговорить… позже. И да, со мной всё нормально. Спасибо большое за заботу. За то, что помогли мне. Я очень благодарна и… – Даша, притормози, – всё тем же ровным голосом прервал её Руслан. Он по-прежнему сидел за столом, сцепив руки в замок и положив их на столешницу. Сосредоточенный и серьезный. Даша занервничала. Что-то шло не так… Или она чего-то не замечала. Что лежало на поверхности. – Притормозить? – Да. Сейчас ты мне скажешь, что хочешь покинуть наш с Катей дом. На что я отвечу, что не могу позволить тебе этого сделать. – Почему? – А ты как думаешь? В груди зажгло. У Даши возникло желание смалодушничать, сдать назад, сделать вид, что она не понимает, о чем мужчина. Она себя одернула. Хватит. Недоговоренность и трусость до добра не доводят. В этом она убедилась на личном опыте. – Из-за Григория Зимина. При имени Григория волна эмоций, которую, как ей казалось, она взяла под контроль, снова захлестнула и понесла её куда-то вдаль. – Правильно. Лаконичность и честность Руслана поражала. И ввела в более сильное недоумение. – Руслан… Я видела, как вчера вы с Михаилом возвращались. Ты был ранен. Что бы и кто бы мне ни говорил, я знаю, что причина случившегося с тобой – я. Это Гриша… Вернее, Григорий. Он может… Я знаю. Я сбежала от него, он быстро вычислил, к кому и… – Даша, я уже сказал тебе: притормози. Перестань нервничать. Я понял, что ты хочешь сказать. Что ты в курсе о масштабах деятельности Седого. – Седого? – она нахмурилась, не понимая. – Прозвище Зимина. – Седой… – повторила она, пробуя на вкус и снова невольно вспоминая его посеребренные волосы. – Ему идет. И я сильно сомневаюсь, что в курсе. Я плохо его знаю. – Но между тем ты была с ним в Женеве, – а вот сейчас прозвучал легкий упрёк или ей показалось? – Была, – собрав волю в кулак, призналась она. – Так получилось. – Я бы хотел услышать твою версию. Даша покачала головой. – Руслан, я понимаю, что твоя гостья, ты оберегаешь меня. Прячешь даже, наверное. Но я не хочу рассказывать, что было и как. Вот теперь лицо мужчины изменилось. Ему явно не понравился её ответ. Даше захотелось уйти. И не просто с кухни. Совсем из этого дома. Из общества мужчин, у которых слишком много власти. Которые привыкли командовать, привыкли, что их решения не обсуждаются и не оспариваются. Они подминали под себя окружающих. Аурой, влиянием, деньгами. Даша боялась признаваться, но Руслан ей очень сильно напоминал Григория. Последний вроде бы и стелил мягко, но спать оказалось жестковато. Коваль сразу расставлял акценты. – Даша, – голос мужчины снова изменился. В нем появились более мягкие нотки, так говорят, настраиваясь перед тем, как сообщить что-то важное. Даша приготовилась. Она уже догадывалась, что всё не просто так. Что есть какая-то причина. Но Руслан ничего не успел сказать. Послышался странный шум, становящийся с каждой секундой всё более отчетливым. Как будто над домом на самом деле пролетали вертушки. Военные вертолеты. А потом раздались выстрелы. Целая очередь. Даша закричала, зажала уши руками и присела на корточки, полностью дезориентированная. – Убью, сука! Это уже был Руслан, который тотчас вскочил и бросился к ней, на ходу выкрикивая: – Миха! Мужские руки тотчас взяли Дашу за плечи и потянули, вынуждая подняться, чтобы сразу же спрятать на груди. – Тихо… тихо, маленькая… Не пугайся. Стреляют не по дому. По пляжу. – Руслан… Руслан… – Дашу сотрясала истерика. Она в самом страшном сне не могла представить, что такое может быть наяву. Что утром, когда ещё все спят, в мирное время чей-то дом будет подвергаться обстрелу с военного вертолета. – Даша, а ну, посмотри на меня. Давай, маленькая, вот так! Смотри на меня! Твой Зимин псих. Даже меня переплюнул… Стоп. Никаких слез. Никаких истерик. Ничего он не сделает. Слышишь? Читай по губам. Ни-че-го. Это мой промах – я слишком поздно узнал, что у этого парня в Германии и Японии свои военные авиазаводы. С сюрпризами наш Седой оказался. Большими. – Авиазаводами? – шепотом переспросила Даша, голос перестал слушаться её, в ушах до сих пор стояли звуки выстрелов. – Да. Вот он и… балуется. – Балуется? Даша отказывалась воспринимать происходящее. Точно дурной сон. Кадры из фильма, который она, возможно, когда-то смотрела. Потому что не может она обсуждать, что кто-то из её знакомых владеет заводами, производящими военную технику! Это за гранью понимания. Не кто-то, Даш… Совсем не кто-то. – Даша, посмотри на меня, – снова приказал Коваль, и она не могла не подчиниться. Чуть вздернула подбородок и встретилась взглядом с мужчиной. В серых глазах не было ни паники, ни суеты. Краем сознания Даша вспомнила, что Руслан боевой генерал, ему приходилось воевать и не раз. И не в мирное время, а на настоящей войне. Поэтому он спокойно и реагирует на обстрел. По крайней мере, выглядел он именно так. – Смотрю. – Вот и умница. – Сейчас ты поднимаешься к себе и переодеваешься. – И всё? – Да. – РУСЛАН! Крик Кати нельзя было не услышать. Вот тут и боль, и волнение, и тревога за близкого. Лицо отставного генерала мгновенно изменилось, он побледнел и разжал руки. – Катя, мы на кухне! – крикнул он в ответ и повернул голову в направлении двери. Теперь на его лице тоже появилась тревога. Послышался топот ног. Потом ещё одних и ещё. Катерина вбежала и сразу же кинулась к Руслану. Тот обнял жену одной рукой, пряча ее лицо на своей груди, при этом мужчина снова посмотрел на замершую и полностью растерянную Дашу. – Девочки, так. Всё нормально. Услышали меня? Воробушек? Даша? Тихо! Обе. Без паники. Всё под контролем. – Рус, стреляли… – Мы слышали, Кать. – Я так испугалась, – Катя не справилась с эмоциями, и по её щекам побежали слезы. Всхлипнула и Даша, но тотчас зажала рот руками, чтобы снова не спровоцировать истерику. – Для страха нет причин. – Как нет?.. – Катя, если я говорю «нет», значит, нет. – Вы мужчины… Хозяйка дома не договорила, снова уткнувшись в грудь мужа. Тот сильнее прижал её к себе. – Никому не угрожает никакая опасность. Это показательный акт. Не более. – Не более? – не выдержала Даша. – Руслан, это всё из-за меня! Зимин слетел с катушек! Я не понимаю его! Я… Я просто в шоке. В ужасе. Это же… Это же… Сначала покушение на тебя. Сейчас это. А что потом? Он… – она шумно сглотнула и быстро выпалила, чтобы не передумать: – Руслан, он тебе звонил? Ты знаешь, как с ним связаться. Я хочу… хочу с ним поговорить. Даша увидела, как замерла Катя. Значит, она приняла правильное решение. А если учесть, что Катя беременная, и сейчас испытывает такие волнения, да ещё и не касающиеся напрямую её семьи… Волна негодования, смешанная с не проходящим страхом, внезапно оказала на Дашу некий успокаивающий эффект. По крайней мере, истерику предотвратила тоже. В дверном проеме появился Михаил в компании с двумя мужчинами в черных камуфляжах. – Миха, минутку. Я найду вас. Мужчины скрылись, и лишь тогда Коваль ответил Даше, успокаивающе глядя спину жены. – Не думаю, что это правильное решение. – Руслан. Он не успокоится, пока я с ним не поговорю. – Даша, Зимин не успокоится, пока не получит тебя обратно. Сердце Даши скатилось куда-то в область живота. – Я знаю. И всё же. Хватит, вы не должны из-за меня страдать. Уголок рта мужчины иронично приподнялся кверху. – Даша, всё решаемо. – Я сама хочу. На этот раз с ответом не спешили. Руслан смотрел на неё и принимал решение. Под его пристальным взглядом Даша занервничала. Какие же они, черт побери… одинаковые с этим Зиминым! Захотелось даже закричать! Сесть на корточки и заорать, что было силы. Как в детстве. И чтобы кто-то из родителей пришёл и успокоил. Обнял. Обычно приходила мама. – Зимин этого и добивается. Чтобы с ним вышли на связь, – вроде бы спокойным тоном заметил Коваль, но Даша догадалась, что он дает ей шанс на отступление. Даша покачала головой. – Не хочу больше бегать. Спасибо вам за прикрытие, за то, что вывезли меня, но… – Даша… – Руслан, пожалуйста. Не надо, – она даже вскинула руку, останавливая его. – Я должна. – Нет. Не должна. Она не заметила смещенного акцента. Зря. – Не хочу спорить. Если нет возможности связаться с Гри… горием… я сама. Катя подняла голову и посмотрела на мужа: – Руслан… Даша снова не обратила внимания на интонацию, теперь уже хозяйки дома, слишком погруженная в собственные эмоции. Она пыталась их взять под контроль. Пока получалось плохо. – Хорошо, Даша. Сейчас говорить с ним будешь? – Ранний час… – Он не спит. Уверяю. – Почему так думаешь? – Я бы не спал. И снова у Даши возникло ощущение, что она смотрит на искаженное отражение Зимина. Немного более агрессивное, старше лет на пять-семь. Но отражение… – Буду. Руслан, не делая резких движений, оторвал от себя притихшую Екатерину. – Пошли. – Куда вы? – Катя встрепенулась. – Уходим мы. Думаю, Даше не нужны лишние свидетели. Даша, мы в кабинете на первом этаже. Он достал из заднего кармана телефон, простой черный кнопочный. Открыл журнал вызовов и нашел нужный номер. После этого протянул телефон Даше. – Мы выйдем. Не будем мешать. Но помни: мы рядом, и ты под защитой. Ничего не бойся. Даша сдержанно кивнула, принимая телефон. Хоть пальцы не дрожали – уже лучше. – Спасибо за поддержку. Даша дождалась, пока они выйдут. Её приятно удивила учтивость Коваля. И телефон свой ей дал. Не каждый супруг супруге свой телефон доверит. Вот времена пошли, что степень доверия между людьми измеряется пластмассовой игрушкой. Некоторое время Даша смотрела на экран. Тук… Тук… Сердцебиение оглушало. Где-то в холле слышались голоса, приглушенный голос Руслана отдавал распоряжения. Надо звонить. Надо… Даша нажала на вызов. Гудок. Ещё один. – Коваль. Услышав сдержанный голос Зимина, Даша задохнулась. Возникло ощущение, что она долго-долго бежала, и, когда желанный финиш замаячил перед глазами, она ускорилась и со всей силы врезалась в невидимую стену. Даже в ушах зашумело. В груди зажгло. Она не была настолько глупа, чтобы не понимать: рано или поздно ей всё равно придется встретиться с Григорием. Не тот он человек, чтобы оставить без ответа её побег. Он организует встречу. Завтра или через полгода. Существует, конечно, призрачная надежда, что Зимин успокоится, переключится на другую девушку, но почему Даша в это не верила? Тишина, идущая из телефона, оглушала. Он выжидал. Готов послушать, что скажет звонивший, какие претензии или угрозы выдвинет. А ведь Зимин едва ли не войну развязывает. Полноценную. С серьезной военной техникой. Даша прислонилась спиной к стене. Стоять она не могла, ноги её не держали. По спине побежала капелька испарины. Нервное напряжение достигло апогея. – Это я… Выдохнула Даша и замолчала, не в силах продолжить, лишь сильнее сжала пальцами телефон. – Снегурка… Голос Зимина мгновенно изменился. Из пренебрежительно-холодного в хрипло-надсадный. И Даша не выдержала. Пальцы самопроизвольно разжались, роняя телефон. Глава 4 Обратный вызов пошёл практически сразу же. Даша выдохнула, потом ещё раз и подняла телефон, незаметно для себя сползая по стене на пол. Нажала на кнопку вызова. Тишина. Оглушающая и сводящая с ума. Когда она раньше читала фразу, что кто-то слышит дыхание другого человека по телефону, ей казалось это выдумкой, преувеличением. Людей разделяли километры, да и связь зачастую подкачивала. Сейчас же она слышала. Прерывистое и одновременно глубокое, вызывающее в ней непонятные тревожные эмоции, что вихрем кружили в голове и груди, и которые никак не удавалось взять под контроль. А она должна. И так слишком расслабилась, потеряла управление своей жизнью. Ей хватило смелости и отчаяния сорваться в ночь, в метель и уехать из дома Дмитриева, а что сейчас с ней происходит? Расслабилась? Если она и дальше будет вести себя таким образом, то ничего удивительного, если в конечном итоге её жизнью будут управлять другие люди. – Даша… – Привет, Гриша. Ей удалось взять контроль над голосом. Хотя бы пока над ним. Не дрожал, без всхлипывания, практически ровный. – Не сбрасывай вызов, – прозвучало всё так же хрипло. – Нам надо поговорить. – Да. Надо. Его голос пробирал, забирался к ней под кожу и вызывал воспоминания, которые она давно погребла под толстым слоем обиды и негодования. Почему-то вспоминалась не их последняя ночь, когда он растоптал её девичье тело, намеренно показывая, кто в доме хозяин. А другие… Как он целовал её в подъезде… Какие слова шептал в самолете… Даша тряхнула головой, прогоняя наваждение. Вот так и образуется стокгольмский синдром, и выращивается позиция жертвы. – Коваль рядом? – Нет. Я в комнате одна. – Это хорошо… Ей снова показалось, что его дыхание сбилось. Она даже улыбнулась своей наивности. Неужели Даша на самом деле решила, что Зимин переживает из-за того, что сделал с ней? Нет. У мужчин другая логика. Иная психология. Это для неё оказалось травмой потеря девственности таким жестоким образом. Зимин же действовал намеренно, прекрасно осознавая, что делает. Она его просила… Умоляла… А он… Стоп. Нельзя вспоминать ту ночь. И ту боль. Она, видимо, слишком долго выдержала паузу, ничего ему не ответив на реплику, потому что он продолжил: – Я хочу тебя видеть. – Снова «я», Гриша, да? – грустно заметила Даша, откидывая голову назад и упираясь в стену. – А что мне сказать? – тон сменился, в нем всё же проскальзывали агрессивные, властные нотки. – «Мы» развалилось, как только ты от меня сбежала. Она не стала уточнять, что этого «мы» никогда и не было. – Зачем нам встречаться? Я просто прошу оставить… – Нет! – резко оборвал он её. – Никого оставлять в покое я не собираюсь. Даша, нам надо с тобой поговорить не по телефону, а лично. Я хочу тебя видеть. – Зачем? – его настойчивость не удивляла её. – Ты знаешь. – Гриша… – произносить его имя оказалось сложнее, чем она думала. Мысленно она давно называла его Григорием, используя некоторые основы нейролингвистического программирования, таким образом вычеркивая его из близкого круга общения, отдаляя. Иллюзия, баловство, но Даше оказалось легче справиться с накатывающей обидой. – Давай увидимся. – Зачем? – снова упрямо повторила она, сильнее сжимая телефон. – Ты снова будешь гнуть свою линию, не слушая меня. Заберешь к себе. Запрешь. Приставишь своих людей. И будешь насиловать меня до тех пор, пока я тебе не надоем, пока ты мной не пресытишься! Разве не так? Не такой у тебя план действия? – То, что я заберу тебя себе, даже не сомневайся, – жестко, не повышая голоса, проговорил он. – Вот видишь… – она тоже сбавила интонацию. Ей не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор. – Ты даже не пытаешься скрыть свои намерения. – Зачем? – он отзеркалил её вопрос. – И правда… Зачем… Моё же мнение тебе неинтересно. – Интересно. – Не верю. – Даша… Поэтому нам и нужно поговорить лично. – Гриша, хорошо… – она перевела дыхание, чувствуя, что скатывается в пропасть собственных надуманных страстей. – Хорошо… Допустим, я соглашусь с тобой встретиться. Хотя не так. Я не соглашусь – ты вынудишь меня это сделать. Потому что ТЫ решил, что так будет лучше. Не я… Наверное, я не просто так от тебя ушла и… – Ты сбежала! С Ковалем! – прорычал он, всё же срываясь на повышенный тон. – При встрече ты тоже будешь на меня кричать, Гриша? Или сразу же накажешь за непослушание? – Снегурка… – Что, Гриша? Вот что? Я не хочу тебя видеть! Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! И перестал… перестал делать то, что ты сейчас делаешь! Это же… Это же… – Коваль защищает своё. Но и ты моя! Даша растерянно моргнула глазами, сначала решив, что ослышалась. – В смысле «Коваль защищает своё»? Гриша, да между нами ничего нет и быть не может! Он любит свою жену! Услышь меня, пожалуйста! Любит очень крепко, и я ни разу не замечала, чтобы он на меня смотрел как-то… по-особенному! Его внимание ко мне не больше чем… Не знаю что! Но не страсть, не желание овладеть, затащить в постель – это точно! Это только твоя больная ревность… Она замолчала и закрыла глаза. Яростное сердцебиение, которое едва ли не разрывало грудь, заглушило даже её голос. – Да, я приревновал, Снегурка, – голос Григория, немного сдержанный, чем ранее, доносился сквозь пелену, которой обволокло сознание. – Я тебя с первого дня знакомства ревную. Даже к Антону. Собственником я оказался. Неожиданно для всех. – К Антону? – хмурясь, переспросила Даша, силясь не потерять логическую цепь разговора. – Да. – Это ничего не меняет. Ничего… – Меняет, Даша… – Нет! Прошу ещё раз: прекрати! Это же ты… Ты устроил обстрел! Гриш, обстрел! Кто ты, черт побери, такой? Господи, я столько раз тебе задавала этот вопрос, спрашивала и напрямую, и косвенно, но ты никогда не отвечал! Это ненормально… стрелять! – Нормальность – очень стертое и размытое определение. – Для тебя, видимо, да! И ты ранил Руслана, ведь так? Именно ты! Из-за меня… Гриша, прекрати! Прошу. – Давай увидимся, Снегурка. Она пропустила мимо ушей его реплику. – Я же так не смогу! Жить и знать, что из-за меня страдают люди! Это неправильно! Тебе мало того, что ты со мной сделал. Гриша, прошу, хватит… Я так больше не могу… Она всё же сорвалась на эмоции и всхлипнула, проклиная всё на свете. – Девочка… Девочка, тихо… Не плачь… Давай, я приеду и заберу тебя. Дашуль, я тебя больше не обижу. Никогда. Даша оторвала трубку от уха, не в силах слушать его объяснения. Предательские слезы всё же покатились из глаз, и она поспешила их размазать по щекам. Григорий Зимин – это её проблема. Только её. Что она творит, идиотка? Катя беременная, ей волноваться нельзя, а из-за неё она сейчас подвергается сильнейшему стрессу, который запросто может привести к выкидышу. Ты этого хочешь, Даша? А всё из-за чего? Из-за того, что тебе уютно и комфортно находиться на защищенной территории. Где до тебя не может якобы дотянуться Гриша. Обман. Чистой воды. Он её достанет. Рано или поздно. Только какой ценой? И как ей потом жить? – Приезжай. Я поговорю с Русланом… Она не дождалась ответа, сбросила звонок. Положила телефон на пол, а лоб – на согнутые колени, предварительно охватив их руками. Прошла минута. Потом ещё одна. Даша заставила себя встать. Ну и видок у неё. Пижама, плед где-то затерялся. Нашел Зимин время, чтобы устраивать обстрел. Продуманно действовал. Даша взяла телефон и отправилась на поиски Руслана. В доме проснулись все. Ещё бы… После такого мало кто спокойно перевернется в постели и продолжит беззаботно посапывать. Михаил разговаривал с мужчинами, он стоял по коридору дальше, его хорошо было видно. Но Даше нужен был Руслан. В кабинете внизу его не оказалось. – Даша, Руслан поднялся наверх. Сказал, что ждет тебя там. У Даши мелькнула мысль переодеться. Потом она её отбросила прочь. Снова закуталась в плед и поднялась по лестнице на второй этаж. В кабинете, который, надо полагать, считался главным, горел свет. Даша постучалась и, услышав короткое «заходи», вошла. Руслан стоял у окна и наблюдал за действиями своих людей на территории. Шума практически не слышалось, да и сам хозяин дома выглядел относительно спокойно. Даже настораживающе. Плечи развернуты, спина по-военному прямая. И взгляд сдержанный, как показалось Даше, даже решительный. Тут как раз всё понятно. Не каждый день некто обстреливает близлежащую к твоему дому территорию. «Коваль защищает своё…» Странная реплика и отчего-то очень пугающая. В этом кабинете Даша находилась впервые. Но сейчас не до интерьера было. Она только успела отметить сдержанные тона и массивную мебель, очень подходящую мужчине. – Руслан, спасибо, – Даша немного замялась. Она сделала два шага вперед и остановилась, не дойдя даже до середины комнаты. – Ты согласилась с ним встретиться, – Коваль не спрашивал. – Да. Так надо. Хозяин медленно кивнул. – Разумное решение. – Твой телефон… Даша показала гаджет, что по-прежнему держала на раскрытой ладони. – Положи на стол, пожалуйста. Даше уже не казалось, теперь она точно видела, что что-то происходит. И именно вокруг неё. Здесь и сейчас. В этой комнате. Рано утром, когда ещё до восхода солнца далеко. Ноги плохо держали Дашу. Нет, надо со всем этим прекращать. Она молодая, у неё многое впереди, а она мысленно себя так накрутила, что жизнь стала не мила. Даша сдержанно улыбнулась и подошла к столу. Первое, на что она обратила внимание – черная папка, одиноко лежащая посереди стола. Второе – фотографии в рамках. Казалось бы, ничего необычного, даже напротив – всё, как положено. Человек работает, и у него на столе стоят фото близких и любимых людей. Это так правильно, так по-семейному естественно. Поэтому ничего удивительного не было в том, что взгляд Дарьи упал на фотографии. Скользнул… ненавязчиво… почти без любопытства… Чтобы взорваться в голове Даши полнейшим шоком и непониманием. Если бы её потом спросили, что она испытала в тот момент, когда рассмотрела фотографии, она бы ответила одним словом – падение. Бесконечное и бескрайнее. Перед глазами даже возникла пелена, за которой пришло полное отрицание. – Даша, не спеши с выводами. На всё есть логическое объяснение. Слова Коваля воспроизводились с трудом. Она вроде бы их и слышала, и понимала, но прогнать через себя не могла. Даша открыла рот, чтобы задать вопрос, но он застрял в горле комом. – Это моя дочь. Лиза. Её убили три года назад. Сейчас ей бы было девятнадцать лет. Вернее, исполнилось бы в марте. В марте… Как и у неё… На столе стояло три рамки с фото. На одном из них был запечатлен ребенок-девочка лет семи. Смеющаяся, в школьной форме. На втором – девочка-подросток, обнимающая за шею Коваля, стоящая за его спиной. Третье – девушка лет пятнадцати с двумя косами пшеничного оттенка, перекинутые на грудь. Только-только сформировавшуюся. Даша смотрела на себя. Чуть-чуть иная одежда, но взгляд… повадки… позы… – Руслан… Она подняла голову и посмотрела на мужчину. Тот немного побледнел. Сжал губы, словно готовился отражать что-то. Даша сделала шаг назад. Потом ещё один. Вскинула кверху руку. – Я сейчас… сейчас ничего не буду спрашивать. Абсолютно. Но… – она сжала поднятой рукой висок. – Господи… – В папке анализ ДНК. И заключение полиции. О подлоге и хищении ребенка. Расскажу всё в подробностях. Могу сказать, что и сам узнал за два дня до нашего знакомства. Даша, не веря, помотала головой, не в состоянии принять даже мысленно то, о чем говорит стоящий напротив мужчина. – Даша… Я понимаю, сложно и трудно. Мне тоже. Поэтому я предлагаю всё обдумать и изучить. Ни на чем не настаиваю. Мы оба взрослые люди. Вся ситуация, в которой оказалась ты, меньше всего располагает к тому, чтобы менять систему координата мира. Сначала просто посмотри. Изучи. И ещё… Надеюсь, теперь ты понимаешь мои действия. Почему ты в моем доме и почему я тебя защищаю. В голове зазвенело. – Возьми папку. С Зиминым я поговорю. Время вашей встречи ты мне сообщишь. – А Гриша… Он знает?.. – Да. Уверен, что да. Иначе… – Коваль усмехнулся. – Седой бомбил бы не по пляжу. Ревность… знаешь ли… хреновая штука. Советчик ещё более хреновый. Ей ли не знать… – Я посмотрю папку… Потом… Через час… полчаса… Сейчас… не могу. Она пятилась назад до тех пор, пока ни наткнулась спиной на дверь. Развернулась, дрожащей рукой нащупала ручку, повернула её. Открыла дверь и, уже ничего не видя из-за слез, застлавших глаза, по привычке придерживая плед, чтобы он не соскользнул, чтобы она не запуталась в нем и не упала, побежала к лестнице, а дальше в комнату. К себе во временное убежище. Ото всех. Катю Руслан застал расчесывающей волосы. Девушка раз за разом нервно проводила расческой по волосам. Муж подошёл и без лишних слов отобрал расческу. После чего встал за спиной и положил руки на её плечи, неспешно и не сильно начав массировать. – Сильно испугалась, да, маленькая? И меня не было рядом… Катя молчала. Она смотрела на отражение мужа. Сильный, спокойный, уверенный, и в её душе поднималась яростная буря протеста. – Ты так ей и не сказал? Почему? Её вопросы не понравились Руслану. Вроде бы ничего не изменилось в лице, но в глазах вспыхнул холодный блеск. – Сказал. Но я по-прежнему считаю, что рано. – Руслан, как рано… Мужчины, я вас не понимаю. Вашу логику. Это же… Это же… Руслан, ты только представь, что она думала всё это время! Находясь у нас. Мы для неё незнакомые люди, и мало ли что тебе, как мужчине, могло прийти в голову в отношении неё. – Воробушек, тебя несет не в ту степь. – В ту, Руслан! Вы! Ты и этот Зимин с ума посходили! Устроили не пойми что и… – Воробушек. Холодный тон резанул и по без того натянутым нервам, выступая детонаторам давно сдерживаемых эмоций. И Катя сорвалась. Порывисто встала, тем самым стряхивая с себя руки мужа и усиливая его недовольство своим поведением. – Что Воробушек, Руслан? Мне сейчас надо замолчать и не слова тебе против не говорить, так? Они не ссорились. С тех самых пор, как он вернул её домой, забрав от деда Семена, и они объяснились. В их отношениях всё было ровно. Катя растворялась в силе мужа, его одержимой страсти к ней. Ей нравились их отношения, где он доминант, как в постели, так и жизни. Ей не приходилось ни о чем беспокоиться. Она была счастлива. Но на подсознательном уровне готовилась к тому, что рано или поздно, что-то должно будет произойти. Не может быть всё настолько гладко. Её страх перед этим мужчиной давно растворился, но вот это его сегодняшнее «Воробушек» откинуло её назад, в прошлое, где она должна была подстраиваться под могущественного мужчину, который пожелал её по одной простой причине – выжить. Не оказаться за решеткой, не быть пущенной «по кругу» и не познать все прелести заключения. Она отвыкла, чтобы Руслан говорил с ней жестко, холодно. И её пробрало. – Наверное, да. Интуиция, которая редко подводила Катю, особенно в отношении Руслана, сейчас завопила, чтобы девушка притормозила. Катя её не послушала. Хватит! – А почему? Или мы снова возвращаемся во времена, когда я должна молчать и лишь раздвигать ноги? – Катя, думай, что говоришь, – Генерал напрягся. – Я и думаю! Постоянно! Все эти дни, что мы живем на пороховой бочке, и ты… Ты так спокойно всё это воспринимаешь, словно у тебя в доме не находятся две девушки! Это вы привыкли меряться, у кого… круче, а мы?.. Мы должны просыпаться в страхе от выстрелов? Меня до сих пор трясет! – Ты знала, за кого шла замуж, – уже не процедил, приглушенно прорычал Руслан, делая шаг в сторону Кати. Та пропустила ещё один предупреждающий жест. – Ты меня за себя замуж отдал без моего согласия! – продолжала она пылить, чувствуя, как в груди разрастается ком негодования и одновременно облегчения, что она высказывает вслух все те терзания, что её одолевали. – И сейчас ты об этом жалеешь, так надо понимать твои слова? – серые глаза блеснули холодом стали. – Нет! Конечно же, нет… Но ваша война, Руслан, это неправильно! – Ты, черт побери, под моей защитой, женщина, и должна помнить об этом всегда! – так же сорвался на крик Коваль. – Я и помню! Но не хочу просыпаться в пять утра от того, что рядом с нашим домом происходит бомбежка! Не хочу видеть кровь на тебе… Не хочу! Я понимаю, Даша твоя дочь. Та, которую ты потерял, и я буду поддерживать тебя, но… Господи, Рус, я так устала от напряжения! Постоянного. Я проснулась, тебя нет… Грохот, стрельба. Я слетела с кровати, упала на пол, колени ободрала, никак не могла сообразить, что происходит. А ещё… Черт! Я и это признание сделаю! И чтобы ты потом ни предпринял… Я, наверное, завидую Даше, – она зажала рот ладонью, всхлипнула, хотя слез и не было. – Ты так её защищаешь. Оберегаешь. Что я… Господи, Руслан, ты прав, меня несет не в ту сторону. Я тоже присоединяюсь к общему безумию. Меня так штормит эмоционально, что я никак с собой не справлюсь и… Она замолчала, повторно зажав рот рукой, чувствуя, как её резко покидает энергия. Она выплеснула её из себя и опустошилась. Теперь ей хотелось плакать. Навзрыд. Руслан стоял рядом и тяжело дышал. Она уже знала: он пытается не сорваться. Все эти дни он держал эмоции внутри, говорил скупо, больше прижимал к себе. Мог держать всю ночь в объятиях и не спать. Она засыпала, просыпалась, ворочалась, открывала кое-как глаза и сразу наталкивалась на его взгляд. Генерал обычно в такие мгновения шептал: «Спи». И её сердце разрывалось. Возникала щемящая, глухая любовь к этому сильному мужчине, что сейчас переживает поворотный момент в своей жизни. А у неё истерика. Катя закусила губы и неловко пожала плечами. – Ты беременна, Воробушек. Три слова, и её прорвало. Снова. Её Генерал… Он понял, почувствовал её без лишних слов. – Угу… Это всё, на что она оказалась способной. – А что же молчишь… Совсем тихо сказал мужчина и шагнул к ней. А потом опустился на одно колено. Если Катя думала, что за сегодняшнее утро пережила весь спектр эмоций, выбивающий её из колеи, она глубоко заблуждалась. – Я… вчера узнала и… Крепкие, до чертиков любимые руки легли на её талию, притягивая к себе. А потом губы Руслана прикоснулись к её животу, и Катю накрыло так, как не накрывало ни разу. После встречи с Генералом её штормило и часто. Было такое, что казалось: всё, не выдержит, сорвется, упадет и не поднимется. Потом всё сглаживалось, и рождались куда более приятные эмоции. Когда впервые возникли разговоры про то, что Руслан не против ребенка, а даже очень «за», Катю пронзило острой щемящей нежностью. Какая женщина не мечтает услышать, что любимый хочет от неё ребеночка? Такое подкупало. Но Катя, прекрасно зная свой организм и его сбои, не рассчитывала быстро забеременеть. Ночами даже рождались страхи: а сможет ли она вообще забеременеть? Возможно, предстоит лечение или… Катя гнала прочь подобные мысли. Поэтому, когда не пришли месячные, она не спешила себя обнадеживать. Неделя… две… И лишь тогда сделала тест. Она собиралась сказать Руслану сегодня. После ужина. Вчера попросту не смогла. Увидела его раненым, и всё её женское естество, вся её любовь устремилась к нему. Унять боль… приласкать… самой забыться… И никак не думала, что сообщит о беременности в пылу ссоры. Катя задрожала, снова всхлипнула и накрыла ладонью затылок мужа. – Я… – Жопу бы тебе напороть, Воробушек, – Руслан говорил надсадно, хрипло, с такой интонацией, которую Катя ещё ни разу не слышала, точно мужчина едва сдерживался… от чего? – Нельзя… – Нельзя. Но я запомню. И как только родишь… – Руслан… – Тихо… тихо… маленькая… Он гладил её ещё плоский живот, целовал, а Катя смотрела на его темноволосый затылок и из последних сил сдерживала слезы. Господи, как же она любит этого сильного, властного, непостижимого мужчину… Глава 5 Григория встречал сам Коваль. Что ж… Другого он, впрочем, и не ожидал. Встречу ему назначили на четыре часа. Долго, вашу мать! Очень… Он и так ждал долбаных четырнадцать дней. День изо дня. Вечность. За которую, кстати, у него прибавилось седых волос. Интересно, она заметит? Вряд ли… Зимин приказал себе не думать про Снегурку, хотя это было практически нереально, пока перед ним открывали ворота, и парни с оружием пропускали его. Приехал он один. Антон – не в счет, он выступал в качестве водителя. Больше никого не взял с собой. Достаточно страховки с воздуха. Машину обыскивать не стали. Они проехали дальше. Коваль стоял на крыльце. Ноги на ширине плеч, руки в карманах утепленной парки. – Останови машину, Антон, здесь. – Прямо здесь, Григорий Максимович? – Да. Я пройдусь. Не к парадному же крыльцу подъезжать. Пока что он ещё не зять, наглеть подобным образом не будет. Гриша подождал, пока машина плавно остановится, поправил воротник куртки и спрыгнул на землю. Погода немного успокоилась, метель перестала лютовать. А жаль, ему бы хотелось, чтобы мело и завывало. Метель теперь всегда у него ассоциируется со Снегуркой. С её нежностью, робостью. С их первой встречи, когда он нёс её полузамерзшую к себе в машину и отогревал. А потом увидел её на лестнице. Временно немую и безумно красивую. Пока он преодолевал оставшиеся пять метров, чувствовал, как Коваль фокусирует внимание на нем. Рассматривает и оценивает. По сути, это было формальностью, и они оба это знали. Потому что оба за эти недели изучили друг друга вдоль и поперек. Генерал немного отставал, у него хорошие спецы в России и на Востоке, а вот на Западной территории возможности хромают, поэтому кое-что он упустил. В отличие от него. Потому что ему позарез нужен козырь в рукаве и возможность, если не давить, то отстаивать своё. А Даша – его! И пусть только попробует кто-то сказать иначе. У него самого сегодня телефон едва из рук не вылетел, когда он услышал её голос. Родной. Немного сиплый. И мир взорвался внутри Григория разноцветными красками, да так, что повело и залихорадило, словно он находился в тяжелой степени болезни. Наверное, так отчасти и было. Он болен. Тяжело. Неизлечимо. Своей Дашей. И лечиться он не планировал. Не в этой жизни – так точно. – Зимин. – Коваль. Мужчины обменялись кивками. Григорий не испытывал никакого дискомфорта, что Коваль находится выше его. Драться они не планировали. Сейчас – так точно. Седой поднялся по ступеням и так же засунул руки в карман, как и Генерал. – В дом пустишь? Руслан усмехнулся. – Не для того пригласил, чтобы на пороге держать. – Долго шло твоё приглашение. – Ей надо было прийти в себя. – Пришла? Тук… тук… По нервным окончаниям прошлись током. – Придет. Если палить больше не будешь. Пришла очередь усмехаться Григорию. – Нехер запирать её от меня. – Не зубоскаль, Седой. Я на взводе. – Так я тоже. – Ты же знаешь, кто она мне… – Знаю, Руслан. Но также знаю, что ты взрослый мужик, не сопливый пацан. И любил ты Елизавету. Даша дочь тебе по крови. Не по сердцу. По крайней мере, пока. – Ты… – кадык Коваля дернулся, и Гриша понял, что попал в «яблочко». – Ты, сука, раньше не мог об этом догадаться? Какого… её приревновал? Моё досье видел! До Женевы. – И что? – огрызнулся Зимин, сжимая руки в кулаки. – Мне фото Елизаветы скидывали, когда ей лет тринадцать было. Ты детей своих знакомых с Катериной сравниваешь?! Коваль ничего не ответил, отвернулся и посмотрел в сторону машины Григория. Антон по-прежнему сидел за рулем. Они замолчали. Пока разговор у них не получался. Но оба старались. И Коваль, и он. Зимин не строил иллюзий и полагал, что Коваль ему ещё пришлет ответку. Он её примет. Потому что пока этого не случится, между ними будет стоять некая незавершенность. А им работать вместе. И детей крестить… – Ты куришь? Он знал ответ и без него. – Нет. – Вот и я нет… С неба всё-таки посыпал мелкий снег. Едва ощутимые воздушные снежинки. – Она ждет в кабинете на первом этаже. Гриша сдержанно кивнул, а у самого сердце кипятком ошпарили, но видимое спокойствие мужчина сохранил. – Тебя проводят. Сам Руслан в дом заходить не стал. Мужик нервничал и пытался не сорваться на госте. Григорий его понимал. Как и Коваль Зимина. Потому что совсем недавно был на его же месте. Историю отставного генерала и его жены Гриша хорошо изучил. Знал и про то, как Катерину к тому в камеру приводили. И как она потом от воспаления лечилась, и что дело её развалили на корню. Коваль заграбастал себе девочку. У Григория было достаточно времени, чтобы проанализировать действия Коваля. Знал он и про «смерть» гражданки Тарасовой. Откопать данные было сложно. Коваль хорошо подчищал следы. Работать с ним будет одно удовольствие. В доме Зимина ждали. Михаил, подручный Коваля. Бывший сослуживец. Прошли вместе много. В Саравии также вместе были. Сейчас встречается ещё с одним общим сослуживцем, правда, женского рода, Юля. Григорию понравилась идея Коваля собрать вокруг себя преданных людей. Зимин скинул куртку, и Михаил проводил его по коридору. Дверь в кабинет оказалась плотно закрытой. Григорий повернул ручку, та с легкостью поддалась. Мужчина толкнул дверь и вошёл. Чтобы сразу же испытать дежавю. Его снова накрыло при виде Снегурки. Его Даша… Его… Она стояла у книжного шкафа и смотрела на дверь. Ждала его, это и понятно, знала, что он придет. И опаздывать не будет. Грише хватило одного взгляда, чтобы кровь в жилах вскипела, превратившись в раскаленную лаву. Он не помнил ни единого случая, чтобы столь остро, даже с каким-то отчаянием реагировал на девушку. Просто увидел… Такую же красивую, ранимую, нежную. А его не просто кроет, его куда-то уносит. В такие дали, о которых он и не подозревал. Выворачивает всего, разрывает. И хочется лишь одного – подойти к Даше, сжать её. Сильно. Крепко. Втянуть в себя её запах… Услышать, как стучит сердечко в груди. Даша изменилась. Похудела на три-четыре килограмма. Лицо бледное, немного опухшее, точно плакала. Без косметики. Одета в светло-зеленое платье, волосы собрала в привычную косу, которая так ему нравилась. – Привет, Снегурка. Она напряглась сразу же, как он вошёл. Хотя, наверное, раньше. Может, и весь день провела в таком состоянии. Плохо. Как и то, что заплаканная стоит. Её слезы он помнил. Слишком хорошо… Больной, одержимый ублюдок. Да, это он… И таким останется. Дня не проходило, чтобы не вспоминал её шепота. Не ласкового, немного испуганного. А надрывного, от ужаса. Гриша тормознул себя. Сейчас эмоции будут лишними. – Привет, Гриша, – она задрала подбородок выше. Правильно, девочка, давай, выпусти обиду из себя. Он остановился на расстоянии двух метров от неё. Пока рано приближаться. – Будем разговаривать стоя? Она облизнула не накрашенные губы, а его, словно током пронзило. Черт! Зимин, соберись! Не реагируй… Не реагируй… Нельзя. Но поздно. По телу от вида кончика розового языка потекла раскаленная лава, оставляя невидимые, но от того не менее ощутимые следы. – Нет, – уверенно ответила Даша. – Лучше присесть. – Кресло и диван, – Гриша указал на мебель. Он бы предпочел, чтобы они оба оказались на диване. И в горизонтальном положении… Зимин настраивался на встречу со Снегуркой. Если бы она от него не сбежала, они не потеряли бы две недели, и давно бы примирились! Он бы не дал ей возможности углубиться в депрессию и бесконечную жалость к себе. Даша сильная девочка, просто ещё молоденькая. Не понимает многие вещей, другие же слишком преувеличивает. Всё, что и полагается её возрасту. Была бы постарше, с неё бы уже слетел налет максимализма, но тогда она уже была бы не той, что сейчас. – Кресло и диван, – повторила за ним Даша и медленно кивнула. Он сел первым. На диван. Посередине, вытягивая руку вдоль спинки. Даша прошла к креслу и опустилась, продолжая держать спину прямо. Григорий жадно осматривал свою девочку. Её напряженную позу, сжатые в кулачки руки и… ножки без колгот, без носочков. Снова босая… Да что ж такое! Почему она постоянно ходит босой?! В зобу сперло, точно он получил хороший удар в грудь. В доме Коваля тепло, это и понятно. Две девочки в доме, полы с подогревом. Всё, как и полагается. Но почему Даша не может ходить в балетках?! Он мысленно зарычал, понимая, что девочка, сама того не осознавая, выпустила наружу самое мощное своё оружие, перед которым у него сносит крышу и стирается грань разумного. Сейчас он с превеликим удовольствием встал бы, подошёл к креслу, опустился на пол и помассировал бы её ступни. Он умеет… Чтобы она расслабилась и снова приняла его. Твою ж мать! Гриша не заметил, как сжал челюсть сильнее. – Даша, давай не будем ходить вокруг да около. Я приехал за тобой. Она ответила не сразу, явно обдумывая, что сказать в ответ. – Я знаю. Он ожидал немного иного. Её лаконичный ответ его совсем не устроил. – И я не уйду без тебя. – Я это тоже знаю. – Даша… Она вскинула руку, останавливая его. – Подожди, пожалуйста, – прервала она его, задышав чаще. – Я хочу сказать… Можно? – Да. Вот к её монологу он как раз и готовился. – Отлично… – она бросила в его сторону взгляд, и Гриша увидел зарождающуюся злость. Что ж, тоже вполне ожидаемо. Обиделась девочка. – Ты меня в покое не оставишь. Это я уже поняла, хотя и надеялась, что ты оскорбишься и… В общем не важно, на что я надеялась. Потому что тебе это неинтересно. Далее… Я знаю, что Руслан мой отец. Сказал… Сегодня утром. Папку мне с документами предлагал посмотреть, я пока не могу… – она вытянула губы трубочкой. Каждое слово давалось ей с трудом, он не удивился бы, узнай, что она продумывала разговор с ним. Это нормально – подготавливаться. – Следующее… Пусть я даже и дочь Коваля – это ничего не меняет. Он взрослый мужчина, я тоже не ребенок. Чтобы мы могли принять друг друга, нужно время. Много времени. Пока же я вижу, что из-за меня в их семье возникает много проблем, которые организовываешь ты. Он мысленно похвалил её: она не сорвалась на истерику, не повысила голос. Пытается вести конструктивный разговор. Только нужен ли он им сейчас? – Ты рассуждаешь правильно. – Я не буду сейчас говорить об иронии судьбы и о том, как так вышло, что я оказалась не в той семье и про то, что ты меня приревновал к… – она сглотнула, – отцу. Наверное, где-то в глубине души, я и могу рассчитывает на его заступничество и прочее. Господи, о чем я… Он уже меня защищает. Но я не могу и не хочу быть причиной разлада в его семье. Катя сильно пугается… Твои действия… Они шокируют, Гриша. Обстрелы, нападения… В голове у простой смертной такое не укладывается. Я больше не буду даже спрашивать, кто ты. Всё равно ответа не получу. Другое дело – я не хочу, чтобы из-за меня страдали другие. Ты уже ранил Руслана. Это… – её голос задрожал, но она быстро собралась и продолжила: – Немыслимо. Я только одного не пойму: зачем? Для чего… – Всё ты понимаешь, Даша. Я тебе всё сказал в ту ночь, – жестко произнёс Григорий. Слова Даши царапали изнутри, что отказалось неожиданностью. Лучше бы истерика… Женщины поистерят, пообещаешь им сгладить вину, подаришь какую-нибудь ювелирную безделицу или карту с воодушевляющим лимитом, и они сразу превращаются в довольных кошечек, ласкающихся. С Дашей не получался подобный сценарий. – Я помню, Гриш, – она даже улыбнулась. – Я помню всё, что ты говорил и делал со мной. – Надеюсь, помнишь, что я делал с тобой не только в ту ночь. Я, например, отлично помню вкус твоего оргазма на своих губах, – он не сдержался, выговорил с рычащими нотками, готовый уже сорваться и прекратить этот долбаный фарс с фальшивыми переговорами. – Я за тебя рада, – Даша прищурила глаза и немного скривила губы. – Наверное, Гриша, я и есть та самая наивная восемнадцатилетняя дура, оказавшаяся на пути такого мужчины, как ты… Приходится проходить курс взросления в экстремальных ускоренных условиях. Ты хочешь меня… Себе. Отлично. Если такова цена безопасности тех, кто оказался рядом, и цена моего взросления – я согласна. Я уеду с тобой от Ковалей. Я даже спать с тобой буду, не сопротивляясь. Знаешь, думала, увижу тебя, и меня накроет паникой. Нет. Паники нет. Есть… – она усмехнулась ещё сильнее. – Другое чувство. Но мои чувства – это мои чувства. Они тебя в принципе никогда не интересовали. Потому что есть только потребности Григория Зимина. Седой подобрался, готовый в любой момент отреагировать на её слова. – Я больше не буду жертвой, – она продолжала. – И плыть по течению тоже не буду. Возможностей противиться тебе у меня нет. Ковали – не в счет. Спасибо им уже за то, что они мне дали двухнедельную передышку и время переосмыслить происходящее. Я хочу здесь и сейчас послушать, что ты мне предложишь. Гриша вспомнил про кольцо, хранящееся у него. Не время, Седой… – Хочешь конкретики? – Да. – Ты умничка. Я ожидал истерики и пощечин. – Пощечин? Ты серьезно, Гриша? Чтобы мне прилетело в ответ? – Я не бью женщин! – прорычал Зимин, всё же скатываясь в эмоции. – Конечно, – глумливо прокомментировала она его реплику, всем видом давая понять, что на самом деле думает о его поступках. Мужчина сильнее вдавил пальцы в кожаную обивку дивана. Он готовился к оскорблениям, знал, что они будут. Обиженная женщина не может не пытаться уколоть мужчину. Но не ожидал, что они его заденут. А они задели! Проникали в кровь, внутрь, разливаясь кислотой. Потому что он хотел другого… Нежности во взгляде. Улыбок немного робких, но таких сладких. – Отлично. Будет тебе конкретика. Ты становишься моей женщиной. Официально. Спутницей. Посещаешь все важные для меня мероприятия, ублажаешь в постели, – он сам не заметил, как начал говорил рывками, ужесточая по нарастающей интонацию. – И да, ты повзрослеешь. Любой каприз… Что пожелаешь. Я даже рад, что ты собралась, и мы можем поговорить по-серьезному. Без обвинений. – Обвинений и не будет, Гриша. – Будет договоренность? Он уже почти рычал. – Да. К черту всё!.. – Это хорошо, что ты понимаешь ситуацию здраво. – Вот видишь… Учусь. – Только я не верю ни единому твоему слову, Снегурка! – хищник внутри него вырвался на свободу. С самого начала их разговор вышел из-под его контроля. Хладнокровную и отстраненную Дашу он увидеть оказался не готов. Девушка снова упрямо вздернула подбородок кверху. – Как и я тебе, Григорий. Хоть в чем-то мы солидарны. Его Снегурка отрастила коготки? Прекрасно… Просто прелестно…