Земляне бесплатное чтение
![](/img/b/146349.jpg)
© Иван Денисов, 2023
ISBN 978-5-0060-5563-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Все только начинается, я открываю ноутбук и…
Я не писатель, поэтому буду рассказывать о событиях и приводить мои размышления, как умею – где сам напишу, а что скачаю с диктофона. Мне кажется, это будет интересно всем, тем более, что наш полет, я считаю, особенный – мы впервые за всю историю освоения космоса собираемся построить на Луне целый город. Ну, может быть, и не город, а только космическую деревню, но и это должно быть настоящим прорывом для всего человечества.
Поехали!
Глава 1
«Поехали!»
Ю. Гагарин
Тишина…
Космическая тишина.
Это, конечно, иллюзия, на борту корабля не может быть абсолютной тишины, если он не мертв, всегда что-то жужжит, шелестит, гудит, но мы уже настолько привыкли к легкому постороннему шуму, что пропускаем его мимо ушей.
Итак, вокруг была тишина.
Девушка лежала без признаков жизни с закрытыми глазами, когда в ее сознание проник далекий голос.
– Елена… Елена, вы меня слышите?
– Да… Да, – медленно возвращаясь из небытия, неуверенно отозвалась она.
– С вами всё в порядке? Как вы себя чувствуете?
– Всё хорошо… Извините. Просто… Не ожидала… – тяжело вздохнув, ответила Лена.
– Елена, по датчикам я вижу изменения вашего состояния, сообщите ваше самочувствие, – из аппарата раздался другой голос.
– Всё в порядке, спасибо, – ответила девушка, уже совсем придя в себя.
«Это, наверное, был просто обморок, – подумал командир корабля, – негодная девчонка на мою голову, и кто разрешил взять ее в экспедицию, теперь жди следующих фокусов».
– Алексей, просим вас обратить внимание на здоровье Елены, приём.
– Установку принял, – холодно ответил командир.
– Ваш курс без изменений, на траектории чисто, подтвердите показания ваших приборов, – настойчиво продолжал вещать динамик.
– Подтверждаю, – сказал Алексей и повернулся к своему пилоту, – что скажешь?
– Насчет чистой траектории или здоровья Лены? – переспросил Валентин, улыбаясь.
– И то и другое! – в свою очередь усмехнулся командир корабля, пока Лена отстегивала ремни «койки» и приводила свою прическу в порядок, если это, конечно, возможно в невесомости.
– Траектория в норме, всё в порядке, а насчет Лены, первый полет, ничего страшного, не переживай, – поддержал девушку Валентин.
Тревога за Лену все-таки не исчезла, и Валя продолжил:
– Ну что, командир, вдарим по року для поднятия боевого духа? Если, конечно, Лена не возражает.
– Нет-нет, ребята, я не против, все в порядке, спасибо! Как раз музыка мне поможет восстановиться, – проговорила Лена вполне бодрым голосом.
– Только не громко, – предупредил Алексей, и, видя, что с девушкой действительно все в порядке, занялся своими командирскими делами.
Валя, который был ближе всех к пульту проигрывателя, потянулся к приборной панели и, нажав пару кнопок, включил всеми любимую мелодию.
И грянула «Земля в иллюминаторе»!
В тысячный раз слышу эту старинную песню группы «Земляне», и каждый раз она звучит для меня по-новому. Когда мы с ребятами пели ее в походе в горах Крыма под бархатным южным небом, было одно чувство, а вот на ретро-дискотеке «Авто-радио», куда я любил заглядывать, бывая в Москве, – другое. И все равно, везде эта песня звучала здорово, даже сейчас, в нашем тесном космическом модуле. И слова хорошие, все как у нас: и ледяная синева есть, и рокот космодрома был. Правда, ни зеленая, ни какая другая трава мне никогда не снилась. Может это придет с опытом?…
Говорят, что первые космонавты, на удачу, перед полетом всегда смотрели фильм «Белое солнце пустыни». Но этот фильм вышел в 1969 году, а Гагарин полетел, насколько я помню, в 61-м, нестыковочка. Вот и верь легендам.
Меня зовут Николай Островский, я бывший спортсмен и, одновременно, физик. Физик Земли.
Кроме этого, я русский космонавт частной корпорации «Блиц» и член экипажа корабля Пик-7, самого большого корабля за всю историю полетов на Луну. Точнее, корабля с самым большим спускаемым аппаратом, ведь нам предстоит жить на Луне, и мы прихватили с собой много всякого снаряжения и оборудования. Все это собиралось на орбите довольно долго, и мы все принимали участие в монтаже.
Наш экипаж состоит из пяти человек, включая меня. Это – Елена Терешко, химик-биолог, Ислам Сатаев, борт-инженер, Валентин Кот, пилот-испытатель и командир нашей дружной команды – Алексей Громов. Как я знаю, он может заменить любого специалиста.
Полеты в космос давно уже стали обыденным явлением для землян, пусть и не для всех – цена билета многим пока не по карману. Конечно, речь идёт не о путешествиях в глубины космоса, а всего лишь о полётах на околоземную орбиту, но и это, я считаю, большой прогресс для космонавтики и человечества в целом.
В наше время, в век крупных корпораций, больших свершений добиваются не государственные компании, а вот такие частные смельчаки, как мы, то есть наемные специалисты, которые готовы рисковать своей головой за хорошие деньги.
Плохо ли это?
Аморально?
Я думаю, нет! Советские космонавты тоже получали очень хорошо для тех времен, да еще и славу в придачу. А мы… только деньги, ведь мы не первопроходцы, а рабочие космоса. Наши руководители, совсем молодые бизнесмены и ученые, уже сделавшие немало в этом направлении, поставили себе цель, если так можно сказать, реально, без лишних разговоров и споров, колонизировать Луну. Ну и, конечно, по ходу дела, перед нами стоит благородная задача, о которой больше всего трубят наши начальники: изучение Луны и ее приспособление для нужд человечества. Как это было, в свое время, с колониями. Ничего хорошего для аборигенов это не принесло, посмотрим, как повезёт лунатикам, если, конечно, мы их встретим.
Я невольно улыбнулся, представив жителей Луны на наших плантациях.
– Ты чего? – Кот заметил мою улыбку.
– Анекдот вспомнил…
– Ну-ка, давай, давай, – Валя, доверив управление кораблем автоматам, был готов не только рассказывать, но и слушать веселые истории.
– Первое, что Нил Армстронг увидел на Луне, это следы Фёдора Конюхова.
Никто даже не улыбнулся.
– А кто это, Конюхов? – спросила Лена после неловкой паузы.
Я, расстроенный неудавшимся эффектом, пояснил:
– Это русский путешественник, как Хабаров или Дежнев. Он путешествовал по миру на всём, чем придется, – на лыжах, на лодках, на воздушных шарах, лежа, стоя, бегом, ползком… Ну и добрался до Луны первым!
Кот пожал плечами и серьезно спросил:
– Это точно?
Вот тут все рассмеялись.
Да, теперь, за неимением лучшего, земляне добрались и до Луны, которая является нашим общим спутником на все времена, и ей, как, например, Африке, тоже никуда не деться от настырного человечества.
На активное освоение естественного спутника всех подтолкнул Китай, который посадил свой луноход на его обратной стороне, до сих пор, в той или иной степени, остающейся загадкой для ученых. Народы Земли забеспокоились, как бы китайцы не нашли там чего-нибудь полезного для себя, и рванулись в космос на перехват. С этого момента и началась вторая масштабная гонка за первенство в космосе.
Пока Роскосмос добивался успехов в отдельных космических программах, китайцы и американцы ушли в этом направлении… немного вперед.
Наверное, государственным компаниям, которые всю свою деятельность ведут на деньги налогоплательщиков и не следует участвовать в гонках. Другое дело частный бизнес, где риски и капитал выстроен совсем по другой схеме. Те энтузиасты, которые болели космической романтикой, наконец создали свою реальную корпорацию, которая смогла не только пускать пузыри в виде параболических аттракционов для космических туристов, но и запускать настоящие корабли с профессиональными космонавтами. Так, шаг за шагом, большой бизнес пришел в большой космос.
К слову, Алексей Громов, наш командир, настоящий профессиональный космонавт. Уточню, настоящий советский космонавт, хотя он и родился уже в «свободной» России, гораздо позже распада СССР. И вообще, он мог бы быть ярким образцом советского человека, каким мы его знаем по старым книгам и фильмам. Волевой, вдумчивый, эмоционально устойчивый, настоящий герой. Сейчас про таких говорят – харизматичный лидер, но мне больше нравится, как эти качества определялись по-старому.
Да и выглядит он, честно говоря, со своими буденовскими усами, как советский офицер. Может я что-то и преувеличил, но не суть. Я искоса посмотрел на командира, и лишний раз убедился – точно, герой!
Помню, в детстве бабушка показывала мне фотографии своих родственников, где её дед, как и все остальные мужчины, были с усами и фотографировались в военной форме. Так вот, Алексей был точь в точь, как те деды, что отстаивали честь нашей родины. И, мне кажется, это верно, как бы пафосно оно не звучало. Впрочем, я никому об этом и не говорил.
Елена Терешко появилась у нас в последний момент и была полной противоположностью командиру. Молодая, неопытная девушка, она иногда доставала всех, но мы мужественно не показывали виду, выражая ей все полагающиеся звезде масс-медиа знаки внимания, о чем нас проинструктировали отдельно. В космонавтике нет места дилетантам, даже сейчас, но для привлечения инвестиций, требуется не только профессиональный подход к делу, но и популяризация этого дела.
Вообще-то, Ленка хорошая девчонка, мне нравится, но…
Когда ты волей-неволей постоянно чувствуешь за тонкими стенками корабля бездонную пропасть и абсолютно реальную смертельную опасность, особо веселиться не тянет.
Лена имела специальность химик-биолог, которую получила всего год назад. Кроме того, в Центре она прошла курсы начальной медицинской подготовки, и в нашем коллективе выполняла функции врача. Но мы рассчитывали больше на свое здоровье, чем на ее помощь или на великое русское «авось».
Мне кажется, её пребывание в экипаже обуславливалось скорее природными данными и известностью в определенных кругах. А круги эти были большие. Эта русая красотка была не только привлекательна собой, но и имела ту самую необходимую популярность. У Лены в соцсетях была многомиллионная фанбаза, которую она набрала, публикуя как свои весьма интересные изображения, так и околонаучные статейки про первых собачек-космонавтов и рефлексы Павлова. Мол, не дура!
И надо же такому случиться, оказалось, что она работала у нас в фирме незаметной лаборанткой. Но после того как ТВ и остальные СМИ оценили нашу Лену, руководящие сотрудники да и вся наша космическая общественность словно с ума посходили, сделав ее «лицом» фирмы. Боссам компании ничего не оставалось, как включить её в нашу лунную программу.
Возможно, по этой же PR-причине здесь оказался и я, хотя я и специалист по разным планетам и спутникам.
Ислам Сатаев, как и Алексей, тоже является настоящим космонавтом. Не то, чтобы мы были чем-то хуже, ведь подготовка у всех проходит одинаково, но в отличие от нас троих, эти двое имели опыт полётов в открытый космос, отчего и могли заслуженно и полноправно считаться космонавтами. Ислам отвечал не только за всю электронику, но и был прекрасным конструктором.
На Земле он проводил испытания ядерного двигателя для космических аппаратов. Ядерный двигатель очень эффективен, но и очень опасен, поэтому до сих пор никто не пытался применить его в реальных полетах. Действительно, если что-нибудь случится, скажем, на взлете, трудно представить, какая территория будет заражена радиацией. А если такая ракета свалится на большой город? Чернобыль в воздухе. Да уж…
Здесь же возникает другой вопрос, зачем тогда воплощать эту идею, не лучше ли придумать что-то другое, новое?
Ислам мне как-то рассказывал об изобретателях вечного двигателя, и о том, что к ним, в научный отдел, постоянно приходят «гениальные» письма подобного рода. И я подумал, что было бы здорово, если хоть кто-нибудь из этих фанатов вечного движения оказался прав. Тогда никто бы и не задумывался о различных опасных проектах.
Ах, Физика… Твое величие воистину непостижимо.
Но руководство фирмы решило не только испытать, но и применить на практике ядерный двигатель. Наш корабль пока что допотопный, то есть обычный, со старыми добрыми ракетными двигателями. Но прогресс есть прогресс! Деньги заложены в бюджет и всё постепенно движется к очередной смене поколений космической техники. По прилёту домой, я уверен, Ислам завершит начатое дело с успехом. К тому же, в секретные цели нашей экспедиции входит кое-что, если нам, конечно, повезет, способное помочь решить эту краеугольную задачу перехода на принципиально новые системы движения в космосе.
Еще Ислам иногда рассказывал нам о своем детстве в пустыне. Нет, конечно, он не жил среди барханов в убогой юрте, его пустыня была довольно комфортабельна, и находилась как раз рядом с Байконуром – нашим первым космодромом.
Там он и заразился космосом.
Но про всяких верблюдов, тушканчиков и каракуртов мы за время строительства нашего корабля наслушались достаточно, Ислам любил природу своего края. Он как-то поделился со мной своей личной бедой – он искренне горевал по Аральскому морю. Я был не очень в курсе, дело давнее, и он сказал, что это человек высушил море.
– Целое море?! Когда? – поразился я.
– Давным-давно… – печально ответил Ислам.
Он рассказал, что тогда в море впадали две полноводные реки, которые питали его, а потом люди разобрали всю воду для орошения хлопковых полей, и реки иссякли. Они больше не доходили до моря и терялись в безжизненных песках. И вместе с ними умерло море.
И розовые фламинго больше не прилетали к ним никогда.
Ислам мечтал восстановить Аральское море, и я ему верил, потому что за что бы не брался Ислам, он все доделывал до конца.
Раньше я, как геофизик, не обращал внимания на пресловутых международных экологов – одна болтовня, а этот рассказ произвел на меня сильное впечатление.
Следующий участник нашей экспедиции – Валентин Кот, он является действующим пилотом-испытателем, которого отобрали в лунную программу не только за боевые заслуги, но и за личностные качества.
В нашем отряде ходило много слухов о его боевых заслугах. Якобы Валя был настоящим асом военной авиации. Не знаю, Валентин никогда на эту тему не говорил, а спрашивать о его подвигах мне почему-то не хотелось.
Наверное, это легенды, он выглядит совсем молодо.
Помимо пилотирования воздушных и космических средств, Кот прошёл обучение по вождению лунохода, управлению дистанционными аппаратами и их ремонту. Валя был одним из первых белорусов, которых взяли на службу сначала в Роскосмос, а потом и в нашу корпорацию.
Он начал с пилотируемых полётов по низкой орбите, выполняя рейсы для космических туристов, а после его стали привлекать к дальним полётам. Валентин дважды доставлял лунные модули и вместе с ними экипажи испытателей, которые готовили «почву» для нашей, главной лунной программы, поэтому за него можно было быть спокойным.
Кот сравнивает полёты в космос с современной хирургией: точное проникновение в тело Вселенной во имя благой цели. Вот такой наш Кот.
Но до настоящей Вселенной нам, к сожалению, еще далеко, и все-таки теперь мы гораздо ближе к ней, чем во времена Гагарина и Титова. Как-то слова Космос, Вселенная затерлись в обиходе, но ведь перед нами на самом деле открываются необозримые пространства «куда не ступала нога человека»!
Это и есть современная романтика – сложная и технологичная, думал я совершенно серьезно, и, пожалуйста, не считайте меня фантазером.
Ну вот, со всеми познакомились, теперь вперед, в космос!
Глава 2
«Небо очень черное. Земля голубая.
Все видно очень ясно».
Ю. Гагарин
– Сидит, значит, такой мухомор и говорит мне, что его зовут Марк. А я смотрю на него и думаю, какой ты к чёрту Марк, у тебя же рожа, как у посконного белорусского тракториста, – Валентин, похохатывая, рассказывал очередную историю из своей жизни.
Во время работы Валя немногословен и предельно собран, но вообще он человек веселый и общительный. Иногда Кот выдает такие хохмы, что хоть стой, хоть падай! Так однажды он поведал нам о том, как его отец в той же деревне разводил кроликов. Не имея специального загона, Валин папа выкопал большую яму и запустил туда зверьков. Пока суть да дело, он строил для них домик. А когда построил и как-то утром заглянул в яму, то не увидел ни одного кролика. А кролики, как рассказывал Валя, были размером с хорошую собаку – великаны. Жалко, пригорюнился папа, столько трудов! Оказалось, эти звери прорыли самые настоящие туннели, и разбежались, кто куда. Потом всей деревней собирали их по чужим огородам.
Не знаю, при чем здесь кролики, но Валентин рассказывал свои истории всегда очень смешно, в лицах. Я думаю, он поднимал тонус и себе и нам. Да, в космосе подобные байки очень даже скрашивают невольное уныние, не всё же работать, как проклятые.
Наш полёт до Луны должен продолжаться трое суток, не считая пребывания на Орбитальной станции и сборочных работ, которые длились полгода. В том-то и дело, проблема космических и межзвездных перемещений заключается во времени! У человечества пока нет технологий, которые способны были бы ускорить эти полеты. Строить особо мощную ракету, способную со старта доставить экипаж прямо на другую планету – дорогое удовольствие, тем более, что ракета после старта практически сгорает без остатка.
Но с недавних пор здесь работает новый принцип – многоразовое использование корабля с промежуточной стыковкой с орбитальной станцией, отчего миссии в космосе стали более частыми. Но как только эйфория от успехов прошла, сразу стали видны и проблемы таких технологий.
Помимо плановых полётов на МКС пилотируемых кораблей по десятку в год, исследовательских спутников, на околоземной орбите находится огромное количество мусора, большая часть которого представляет собой обломки отработавших аппаратов. Но это еще не все, самое страшное, что военные тоже имеют здесь свой интерес, и количество военных спутников, как действующих, так и отслуживших свой срок, не может подсчитать никто.
Но все это осталось позади. Мы в чистом космосе.
Ещё день и мы прибудем к месту назначения, на Луну.
Зачем нам всё это?
Для чего человечеству летать в космос?
Почему люди пытаются покинуть родную планету и найти новый дом?
– Слушай, Валь, а скажи, зачем ты полетел на Луну? – неожиданно даже для себя спросил я.
Мне можно задавать подобные глупые вопросы, я новичок.
Все усмехнулись, а Кот посмотрел на меня как на сумасшедшего, и ответил, перефразировав знаменитую фразу:
– Я лечу, потому, что я лечу!
Я киноман, и хорошо помню этот эпизод в фильме про мушкетеров, только там было про драку.
– И все-таки, Валентин, ты же полжизни на самолетах пролетал, еще полжизни в космосе… Зачем?! – настаивал я.
– Ну… может… чтоб вернуться… – стушевался боевой пилот под взглядами всего экипажа.
И тут ему на помощь пришла Лена:
- Дай, судьба, мне последнюю посадку
- На планете, где жизнь мои предки прошли.
- Дай увидеть покров голубых облаков
- И зеленые холмы Земли!
Наступила пауза. Стихов от нашей звезды мы еще не слышали.
– Ого, – только и смог сказать я.
А Валя сказал:
– Вот именно! Чтоб вернуться и вновь почувствовать Землю всем нутром!
– Это стихи Роберта Хайнлайна, – скромно пояснила Елена, – он писатель-фантаст прошлого века, и, я думаю, близок нам по духу.
Вот так, опытный космонавт тоже не смог стандартно ответить на этот вопрос. Ну там «светлое будущее», «стремление человечества к неизведанному» или хотя бы «если не я, то кто?».
Мне кажется, что на него прекрасно ответил наш русский астроном Владимир Сурдин, он сказал: «Человек очень слабый вид, у нас нет ничего кроме любознательности, которая и толкает нас туда, куда мы даже не понимаем зачем».
По-моему, это абсурдное и в то же время самое удачное объяснение всех наших человеческих поступков. Именно поэтому люди и совершают такие грандиозные, удивительные, а порой и опасные открытия, даже ценой собственной жизни. История нам говорит, что в любом новом деле жертвы неизбежны и за каждое достижение надо платить дорогую цену. Мы знаем, были жертвы при покорение Арктики, Эвереста и здесь, в космосе, они тоже были и еще будут. Была бы высокая цель, а смельчаки найдутся всегда.
– Так, кто со мной поупражняется? – отстегнувшись, взлетел над своим креслом Ислам.
– Сейчас очередь Лены, – буркнул Валя, отводя глаза.
– Да, отлично, а то я уже засиделась сегодня, надо бы размяться, – с радостью согласилась девушка.
Члены экипажа, кто был свободен от вахты, могли на небольшом пространстве делать физические упражнения, используя компактные тренажеры.
Техника не стоит на месте, и теперь, после взлёта и выхода на траекторию к Луне, мы на основном корабле надули блок, который дал нам дополнительную площадь.
Эксперименты с гибкими надувными модулями длятся уже довольно давно, и они успели себя хорошо зарекомендовать.
Были опасения насчет микрометеоритов, но оказалось, что пробить мягкую многослойную оболочку из Вектрана, который прочнее Кевлара, даже труднее, чем алюминиевый борт корабля. Наша компания не осталась в стороне от последних достижений и соорудила свой собственный модуль. Просидеть три дня до Луны не так сложно, но почему бы параллельно не протестировать надувной блок для более дальних полётов? Чёртов Марс. Люди бредят этой ржавой планетой, отчего все эксперименты ведутся в угоду ей. Но посмотрим, как они запоют после нашего полета!
– Лёха, что скажешь о наших новобранцах? – имея в виду меня и Лену, во всеуслышание спросил Валентин.
– Я рад, что им удалось пройти обучение и попасть в наш экипаж, – ответил командир, словно на докладе у начальства.
– Космос уже не тот, верно? Нет авантюры, и заранее знаешь, что тебя ждет впереди, – Кот щелкнул пальцами у меня перед носом, наверное, показывая, чего ему не хватает.
– Это нормальное явление, развитие приводит, в конце концов, к стабильности, – менторским тоном заключил Алексей.
Старая гвардия не особо любит новобранцев, во всяком случае, у нас в фирме. Не доверяют, что ли. Они считают, что мы бы не прошли настоящих испытаний, тех, что были раньше. Наверное, точно так же думали о них и советские космонавты.
Ирония жизни, и только.
Да, я хорошо понимаю, что подготовка и испытания – это важно! Космонавт – сегодня самая опасная профессия, хотя, конечно, и на Земле есть работа, связанная с колоссальным риском. Но то на Земле. Здесь, в космосе, и косточек твоих не найдут…
Человека очень сложно подготовить к космическому полету, не говоря о простом физическом тренинге, обычно это делают тремя способами, и, прежде всего, используют параболу Кеплера, которая начинается с высоты 6,5км. Самолёт взлетает под углом 45 градусов на 9 км, а затем, отключив тягу, проваливается вниз. Таким образом, удаётся добиться порядка 28 секунд полной невесомости. Следующее важное испытание – пресловутая центрифуга, но оба способа очень дорогостоящие и не эффективны. И, основная (по крайней мере, так было у нас), – гидроневесомость. Она имитирует настоящие условия в космосе примерно на 95%.
Но проблема состоит в том, что длительная невесомость уже в реальном космосе приводит к нежелательным изменениям в организме. С этим анормальным состоянием человек на протяжении всей своей эволюции не встречался никогда, поэтому космонавтов в невесомости ожидает масса неожиданных проблем, например, космическая болезнь.
С первых запусков людей в космос было замечено, что космонавты во время длительных полетов заболевают странной болезнью, во время которой они чувствуют тошноту и полностью дезориентируются в пространстве. Яркими симптомами такого состояния, похожего на «морскую» болезнь, являются проблемы с движением конечностей, головные боли, вплоть до потери сознания, как это случилось с нашей Леной. Также возможно воздействие невесомости на органы слуха и зрения. Врачи до сих пор не могут гарантированно предсказать, кто из будущих космонавтов заболеет в полете, а кто нет.
Как оказалось, гравитация играет очень важную роль в пространственной ориентации человека. Малейшие изменения положения тела в гравитационных полях, даже такие как перемещение в невесомости по кораблю во время космического полета, оказывает сильное влияние на органы чувств и ориентацию в пространстве вообще. Чтобы восстановить хотя бы основные функции организма человека, требуется адаптация многих физиологических процессов, при активизации которых наша система равновесия придет в норму.
И все это время, пока процесс адаптации не завершится, космическая болезнь будет развиваться, могут появиться даже зрительные и слуховые галлюцинации. От космической болезни не застрахован никто, от нее нет прививок, и ею заболевает около половины всех космонавтов в разной степени во время своих первых полетов.
Мне, например, известно, что космонавта Германа Титова, второго человека, побывавшего в космосе на космическом корабле «Восток», тошнило в течение всех 25 часов его полета. Это был кошмар для него, о чем он рассказывать не любил.
Я вспомнил все это потому, что разговорчики «про слабаков» преследуют меня с первого дня моей космической службы, хотя я не раз наблюдал, как сами «зубры» дальней космонавтики втыкались в стены или не вылезали из туалетов.
Все дело в том, что один может преодолеть свое болезненное состояние усилием воли, а другой нет.
Мне проще насчет нагрузок – многолетние тренировки помогли мне быстро влиться в ритм работы. Когда-то я был чемпионом страны по десятиборью, на мой взгляд, самому сложному виду спорта, но это на мой взгляд. Параллельно учился в университете, причем, честно, не ссылаясь на соревнования. И когда на кафедре мне неожиданно предложили устроиться на работу в «Блиц», я сразу согласился.
Я и раньше много слышал об этой фирме дельного, и даже не мечтал туда попасть.
Пришлось бросить спорт, и я сделал этот тяжелый выбор.
И не жалею, спорт помогает мне до сих пор!
Я критически посмотрел на командира, и задал еще один умный вопрос:
– Алексей, расскажите о своём полете на МКС. Я слышал, что во многих космических организациях продвигают концепцию трёх «И».
– Что ещё за три и? – удивился прославленный капитан.
– Космонавт-исследователь, испытатель и инженер в одном флако… простите, лице.
– Ха-ха-ха, кто тебе такую ерунду сказал? – рассмеялся Валентин.
– На стажировке с иностранными астронавтами, мне кто-то из них говорил об этом.
– Это всё чепуха. Лучше слушай старых космических волков, мы тебя всему научим, – самоуверенно заявил Кот.
Алексей ухмыльнулся, а после повернулся ко мне и сказал:
– Все очевидно, Коля. У каждого члена экипажа разная специализация и его функционал заточен под разное, причём, на разных этапах они разные. На орбите функции начинают смешиваться. Вместе проводятся работы, научные эксперименты, но есть определённое разделение труда.
– Ты ему лучше расскажи о ситуации с Сергеем Крикалёвым, – пристёгиваясь к своему креслу, сказал Ислам.
– Так это же не на МКС было, а на американце, – поправил его Валентин.
– Неважно, зато история познавательная, – настаивал Сатаев.
– Ладно, рассказываю специально для… новобранцев. В 94-м году, знаменитый космонавт Сергей Крикалёв полетел с американцами на шаттле «Дискавери». На орбите у шаттла сломалась система вентиляции. Кто-нибудь скажет – чепуха какая! Но мы-то знаем, – Громов строго посмотрел на нас с Леной, – что любая поломка на корабле, самая пустяковая, может привести к гибели всего экипажа. По инструкции нужно сразу докладывать на Землю о той или иной ситуации. И это правильно! Но Земля бы стала анализировать её, потом отрабатывать на тренажёре, и все это занимает время. Есть ещё один пункт в инструкции, когда экипаж принимает решение сам. Чем, собственно, они и воспользовались, – завершил урок Громов.
– Вот поэтому никакие концепции нигде и не работают, ни трех «и», ни всех остальных букв. Всегда нужно надеяться только на самого себя, верно Ислам? – неожиданно громко крикнул Валентин, так как их кресла были расположены спиной друг к другу.
– Точно, брат! – с кавказским акцентом произнёс Сатаев.
Алексей ухмыльнулся.
– Современная космонавтика максимально учла ошибки прошлого, как и всё, где наблюдается прогресс. В том числе и на новой МКС, о которой ты меня спрашивал, – наконец подвел итог командир.
Я посмотрел на них – такие веселые, беззаботные и простые ребята, словно мы собрались дружеской компанией и едем на электричке на пикник загород. Наверное, так и должны выглядеть профессионалы своего дела…
Да, так и должны!
Глава 3
Во все времена и эпохи для людей было высшим счастьем участвовать в новых открытиях.
Ю. Гагарин
– Космос, я Земля, приём, – раздался голос из аппарата.
– Земля, я Космос, слышу вас хорошо, – ответил командир корабля.
– До посадки на Луну 1 час 30 минут, давайте сверим часы.
Центр полетов, который располагался непосредственно на Земле, не отпускал нас всё это время. Лишь иногда связь пропадала, но таковы условия космоса. Чтобы всё сделать правильно и не столкнуться с проблемами, мы ежедневно, по несколько раз на дню, проверяли показатели на наших приборах, дабы те совпадали с нормами и земными аналогами. Чем ближе мы подлетали к Луне, тем эти проверки учащались.
– Семь раз отмерь, один отрежь, – любил повторять Алексей Громов.
На что ему каждый раз отвечал Валентин, цитируя заморский аналог фразы:
– Sharpen an ax for six days, and cut wood on the seventh! Шесть дней точи топор, а на седьмой руби лес.
Из иллюминаторов спутник Земли был уже виден, как с борта самолета, и мы с Еленой, наименее участвующие в посадочных мероприятиях, могли не отвлекаться от красот космоса, в отличие от наших напарников, которым приходилось следить за системами корабля.
Я расслабленно обозревал окрестности, как вдруг на линии горизонта заметил маленькие мерцающие точки. Звезды, что ли? Но они вспыхнули и исчезли. И там же, справа от вспышек, появился довольно большой тёмный силуэт, быстро и ровно летевший по изогнутой траектории. Я вздрогнул и вгляделся, мечтательное настроение как ветром сдуло. Это было совершенно реальное физическое тело, сравнительно большое и тёмное, даже, можно сказать, иссиня-чёрное, прекрасно различимое на фоне сияющей поверхности Луны.
Сначала я подумал, что это какое-то отражение нашего аппарата, то ли в иллюминаторе, то ли в солнечных лучах от самой Луны. Но нет, объект имел свое направление, и он постепенно отдалялся.
Вот они, пришельцы!
Но уже было не до пришельцев, наш корабль стремительно приближался к лунной поверхности. Казалось, что сейчас мы шмякнемся со всего маху, и разобьёмся – масштабы, расстояния, вес здесь отличались от привычных и было трудно их соразмерить. Дух захватило, ещё чуть-чуть и мы сядем на этот пыльный серый шарик, что зовётся Селеной.
А вообще, если отбросить эмоции и видения, все происходило так: мы действовали по проверенной схеме, и сделав пару оборотов вокруг Луны и перегрузившись в спускаемый модуль, отделились от основного блока, который остался на орбите ждать нас в автоматическом режиме. Так было проще, чем оставлять «дежурного» на корабле, ведь мы собирались закрепиться на Луне основательно.
К тому же, наш спускаемый аппарат, если что, мог и сам вернуться на Землю, что мы отрабатывали на тренировках, наверное, тысячу раз. Правда, без комфорта, одно дело жилой модуль, а другое тесная спускаемая капсула. Да, она, конечно, сама по себе большая, но для экипажа в ней предусмотрено только место для пяти человек в сидячем положении, все остальное – грузовые отсеки.
– Земля, идём на посадку, – произнёс Громов.
– Космос, мы вас услышали, следите за сигналом базы, точка посадки отмечена, – ответили с Земли.
Мы вошли в так называемую атмосферу Луны, которая на самом деле называется экзосфера, и начали поэтапную посадку. Медленно, но уверено Валентин опускал корабль на поверхность, пока, с толчками и довольно заметным ударом, мы не прилунились окончательно.
Волнения у меня не было, ведь посадку контролировали профессионалы, да и, как я знал, приземляться и прилуняться было куда легче, нежели взлетать. Громов тут же доложил на Землю о наших успехах, после чего мы отстегнулись от наших кресел и стали действовать согласно расписанию.
Сразу ощутилась приятная тяжесть, пусть и небольшая, и мы могли нормально передвигаться. Пол стал полом, а потолок – потолком, хотя, возможно, наоборот!
Надев необходимое снаряжение, произведя строго определенные действия, наша команда, наконец-то, вышла из корабля.
Я тоже шагнул в космическое пространство.
- Луна подо мною. Один в вышине
- Стою над камнями у края стремнины;
- УФО, с отдаленной поднявшись вершины,
- Парит неподвижно со мной наравне.
- Отселе я вижу потоков рожденье
- И первое грозных обвалов движенье…
Экспромт! Да простит меня Александр Сергеевич…
Я хоть и вышел последним, но моей радости, вместе с удивлением, не было предела.
Всё ещё держась за поручень лестницы, я осмотрелся, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям, которые открыл нам этот естественный спутник Земли. На искусственном я бывал, и даже в открытом космосе плавал, но там были совсем другие чувства и, наверное, другое внутреннее состояние. Совсем рядом родная Земля. До нее расстояние-то было, как от моего дома до Москвы, на машине я, бывало, доезжал за ночь.
И еще, там, на орбите, не на чем сфокусировать взгляд, а здесь все как будто сияло и выглядело, как игрушечные декорации к рождественскому спектаклю…
Вот и Пушкин пришел в голову, Жюль Верн и Рэй Бредбери.
Кстати, Рей Бредбери сказал:
«Люди – идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде iPhone, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру… Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением: пить пиво и смотреть сериалы».
Я полностью разделяю эту точку зрения знаменитого писателя.
Немного освоившись в новом состоянии покорителя Космоса, я посмотрел на наш корабль, посмотрел на следы, которые оставались от моих товарищей, еще раз огляделся вокруг, а потом, задрав голову вверх, взглянул на нашу Колыбель.
Земля с Луны была невероятно прекрасна.
Большой сияющий сине-белый шар.
Это было невероятно. Трудно вообразить, что там, в голубой дали, живут люди, где-то там в эту секунду находятся мои друзья, что там сейчас кто-то пошел в булочную, а кто-то ловит рыбу, стоя по колено в реке…
И все это сумбурное движение жизни прекрасный шар на небе скрывал за пеленой белых облаков.
Ещё во время полёта я поймал себя на мысли, что те представления и фотографии Земли из космоса, которые мелькают везде, не соответствуют реальности. Да, в учебном центре нам показывали в виртуальном классе 3D-изображения нашей планеты из разных точек космоса, но увидеть это воочию совсем другое дело. В учебке все впечатление портило сознание того, что ты можешь встать и выйти на улицу, когда захочешь.
Здесь же, на Луне, тебе уже никуда не деться, что вселяло в меня некий благоговейный ужас.
– Это один маленький шаг для человека. И огромный прыжок для всего человечества, – улыбаясь на камеру, Елена повторила известную фразу Армстронга.
Она вела первый репортаж с Луны!
Девушке помогал Ислам, который, словно инструктор по дайвингу, слегка поддерживал ее, показывая, куда встать. Увидев это, я тут же вспомнил наше обучение под водой.
Отрабатывая гидроневесомость, мы, по сути, готовились к выходу в открытый космос. Конечно, это не тоже самое, что расхаживать по поверхности Луны, но всегда надо готовиться к худшему, а к хорошему человек привыкает быстро.
– Коля, оторвись уже от лестницы, иди к нам, – с насмешкой произнёс Кот, обращаясь ко мне.
Я и оторвался от… эйфории, и, разжав хватку, наступил на Луну, как следует. И сразу взлетел! Таким лёгким я себя не ощущал никогда. Ходить было непривычно, зато было очень удобно прыгать и бегать гигантскими шагами.
Мне не давало покоя виденные мной вспышки и «летательные аппараты», а это были именно они, у меня со зрением и с мозгами все в порядке. И я невольно искал их на лунной поверхности.
C Луной и ее обитателями связана еще одна любопытная история. Посещая Луну, американские астронавты оставили на ней «лунный комплекс», включающий в себя приборы для регистрации магнитного поля и космических лучей и всего прочего. Батареи питания были рассчитаны примерно на год работы. К удивлению специалистов и исследователей, все пять таких станций продолжали посылать информацию гораздо дольше. А один из комплексов внезапно пропал из поля контроля. Однако спустя месяц, он вновь заработал. Более того, он стал сообщать о физических явлениях на Луне гораздо четче, чем раньше, а мощность его сигналов резко увеличилась. Интересно, что за год до этого именно у этого комплекса отказал приёмник.
На Земле показания принимали, но дать автомату новую команду не могли. Теперь же работал и приёмник, и передатчик. Если до этого прибор, регистрирующий заряженные частицы из глубин Вселенной, держали выключенным, то теперь, пять лет спустя, он сам заработал круглосуточно.
Это железные факты, вот и думай, что это или кто это был.
– А, чёрт, – не справившись со своим новым весом, споткнулся Валентин.
Алексей тут же помог ему встать.
– Аккуратней, не забывайте о космической пыли, – предупредил Громов.
– Да это что, у меня как то был случай… – балагурил Кот, продолжая привыкать к гравитации, – я набрал лишний вес килограмм так 20 и после полугодичного перерыва отправился играть в футбол. И по началу, когда я хотел ускориться, я попросту валился на землю, ха-ха-ха! Мышечная память осталась, а собственное тело не давало мне быстро двигаться!
– Это не вес, дружище, это старость пришла! – подколол его Ислам.
– Какая старость?! Я, как огурчик! – сказал Валя и легко подпрыгнул. Немного побегав и попрыгав без толку, мы стали разгружать оборудование. Предыдущие полёты на Луну подготовили всю необходимую базу и информацию, чтобы мы смогли основать здесь колонию.
Наша корпорация, внимательно изучив все аспекты, выбрала наиболее подходящее место для лагеря с точки зрения его защиты от метеоритов и радиации.
Космическая радиация не даст человеку жить спокойно нигде, отчего полёты на Марс до сих пор представляют собой очень рискованное предприятие. Но человечество нашло-таки хитроумный способ справиться и с этим.
Это моя тема – геофизическая. И не только Гео-, она касается всех планет, спутников и космоса вообще. Полезно знать, поскольку все наше будущее, да и прошлое – это космос, хочешь-не хочешь. Поэтому проблема радиации выходит на первый план задач человечества. Я помню, как еще студентом делал доклад на эту тему на конференции в Москве, мне даже зачет поставили. Вот о чем я говорил и это важно: