Опасный нарцисс. Книга вторая. Нарциссы о себе. Можно ли помочь нарциссу? бесплатное чтение
![](/img/b/148022.jpg)
![cover](/i/12/516112/cover.jpg)
Опасный нарцисс
Книга вторая. Нарциссы о себе. Можно ли помочь нарциссу?
Tатьяна Михайловна Дьяченко
Редактор Кирилл Олегович Дудкин
© Tатьяна Михайловна Дьяченко, 2018
ISBN 978-5-4490-2038-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
О книге второй
В основном мне пишут и ко мне приходят на прием жертвы нарциссов, и свой канал я создала прежде всего для них. Сами нарциссы в подавляющем большинстве случаев настолько уверены в своей правоте, что считают больными всех окружающих, хотя серьезная психическая патология именно у них.
Тем ценнее те случаи, когда люди с нарциссическим расстройством личности, обладая высоким уровнем рефлексии, признают свой диагноз, делятся своими проблемами и пытаются найти выход из бесконечных страданий, которые и представляет жизнь нарцисса. Мы пытаемся найти этот выход вместе с ними, пытаемся помочь им – хотя сделать это, к сожалению, очень непросто…
Именно таким случаям посвящена эта книга. Это возможность заглянуть во внутренний мир нарцисса.
Глава 1. История нарцисса Василия
Нарциссу не светит личное счастье?
(видео 38)
Недавно мне написал нарцисс по имени Вася.
Он пишет: «Здравствуй, твое видео тронуло меня до слез. Ты говорила там, что нарциссу помочь невозможно, это правда?!» На самом деле, я говорила, что у меня пока не получалось. Может, кто-то и сумеет это сделать.
Василий пишет:
«Когда начал работать с психологом, он спросил, знаю ли я, кто такой нарцисс. Рассказал классический миф о Нарциссе, я не понял, к чему. Он объяснил. Для меня это был огромный шок. Я-то считал себя жертвой!»
Вот это неожиданно! Обычно нарциссы говорят, что с ними все нормально, у них все идеально. А тут Вася признает, что он нарцисс. Он принял диагноз, осознал его, и захотел измениться. Среди нарциссов это большая редкость – признание своего диагноза. А ведь это самый первый и, пожалуй, самый главный шаг к исцелению. Возможно, это и есть причина того, что нарциссов практически невозможно вылечить? Это то же самое, что происходит с алкоголиками – с ними невозможно работать, потому что они отрицают свою проблему, и в этом состоянии отрицания никакое лечение не имеет смысла. Но как только они признают свой алкоголизм и принимают решение исцелиться – у них все получается.
Василий пишет о своей жизни и своем состоянии:
«Я понял, что без стороннего наблюдателя ничего у меня не получится. Понял, что не слышу людей, когда они мне говорят про мои недостатки. Чтобы слышать, надо удерживать осознанность, а это для меня огромное напряжение, долго не получается. Когда иду с другом, могу вырваться на семь метров вперед и говорить, говорить, не замечая, что он отстал. Слушаю только то, что мне выгодно» – да, это очень характерный симптом для нарцисса. — «Сложно удерживать осознанность в общении: меня пригласят в гости, а я не слышу приглашения» – неудивительно, он же унесся вперед! – «а потом обижаюсь, что меня не пригласили. Друзей как не было, так и нет, хотя в любую компанию вливаюсь легко, и хороших знакомых много» – это тоже понятно, нарциссы очень обаятельны. «Жена обратила мое внимание на то, что и с ней, и с друзьями я общаюсь „Я, Мне, Меня“, и не обращаю внимания на других. Часто напрашиваюсь на одобрение. Не слышу, не вижу того, что мне люди показывают, что говорят».
Вот что пишет Василий о своем первом взаимодействии с психологом и попытках следования его рекомендациям:
«С психологом я работал, у того мания величия, или он так сильно пытался показать, какой он компетентный, хотя в этом не было необходимости» – скорее всего, здесь мы имеем дело с нарциссической проекцией своих проблем на другого. – «Пока не хожу больше, т.к. он дал задание начать жить по распорядку, а для меня это непосильная задача, мне не хочется просыпаться, чем бы не мотивирован был подъем».
Отсутствие мотивации, энергии – характерная особенность нарцисса; откуда взяться силам, если все они уходят на поддержку защиты!
«Мне 21, жене 20, у нас дочери скоро будет 9 месяцев» – пишет Василий. «У жены куча психологических проблем, спасает только то, что мы можем посмеяться над моими попытками играть её чувством вины; жаль, что посмеяться уже не всегда получается. Так вот, и она, и я понимаем, что время идёт очень быстро, и коль исцеления не добиться, то и счастья семейной жизни нам не видать. Все, чего мы добились после работы с психологом – это только 4—5 минут моего рыдания, затем мой панцирь снова захлопнулся. Чем руководствоваться при самоанализе? Работа позволяет уделить этому всё время, как преодолеть барьер? Чувствую, что мне по-настоящему где-то пять лет, и как только я подбираюсь к этому, у меня панический страх перед миром из-за того, то что я слаб, и без меня-нарцисса некому будет обо мне маленьком заботиться и взрастить меня заново. Отец у меня тоже нарцисс».
Удивительно точно описал Василий! Он был настоящим до пяти лет, только там он чувствовал себя самим собой, и там он так и остался, а потом надел панцирь, чтобы не было так больно. И посмотрите, как интересно он говорит, что «без меня-нарцисса некому будет меня защищать»! То есть все эти нарциссические защиты, которые он носит – это защита того самого маленького пятилетнего ребенка.
Я ответила ему:
«Василий, спасибо, что написал. Помочь можно, если ты сам себе хочешь помочь. Искренне, до глубины души. Если ты всем своим существом принял решение измениться самому, а не изменить других. Видишь разницу? Если у тебя получится, то это будет огромной надеждой для остальных нарциссов.
В первую очередь надо постоянно обращать внимание на свои защитные механизмы, и отмечать то, как ты их используешь. Второй шаг – надо встретиться со своими истинными чувствами, понять, почему ты так себя ведешь, какая в этом для тебя выгода. Третье, надо перестать ими – защитными механизмами – пользоваться. Обязательно надо проработать с психологом нарциссическую травму детства – оттуда все и идет. Но обычно нарциссы к этому не готовы: и распорядок сессий не соблюдают, и домашнее задание не делают, уклоняются от истинной терапии, руководят работой психолога, осуждают его. Они хотят получить волшебный ключик, который за один раз решит все проблемы. По крайней мере, мои клиенты-нарциссы так себя вели. Надо понять, что ключика не будет. Ошибкой нарциссов является то, что они ищут решение на рациональном уровне, а оно находится на уровне эмоциональном. Нужна длительная, настойчивая и честная работа над собой. Если ты это все осознаешь и сделаешь, Вася, то будет тебе счастье. Ты еще молодой, можно все решить. Выбор за тобой».
Василий пишет мне в ответ и рассказывает про свою работу над собой:
«Благодарю за поддержку, страшно осознавать свою инвалидность. Не слышу, не вижу, что люди говорят мне, показывают.
Про распорядок. Я не соблюдал распорядок и не делал домашние задания только до того момента, пока он (психолог) не указал мне на мою проблему. После этого из двух заданий сделал только одно, на второе сил нет, и перестал ходить к нему ТИПА (как сейчас вижу) потому, что не выполнил задание, и мне стало стыдно – хотя сейчас это выглядит абсурдно.
Я поначалу выборочно посмотрел твои видео только с интересными для меня названиями, на Мать-нарцисс не обратил внимания, т.к. решил, что у меня Отец-нарцисс, и меня видео про мать не касается. Жена же посоветовала его посмотреть. Я посмотрел. Как гора с плеч! У меня много сил (почти все) уходило на поддержку хорошего отношения с Отцом, и на семью сил вообще не оставалось. Благодарю! Теперь с женой смотрим и остальные твои, Татьяна, видео. За книгу, которую ты посоветовала, и статью на сайте о границах – отдельная благодарность от нашей семьи».
«Молодец, Василий!» – пишу я, – «Пиши, как продвигается дело. Если у тебя получится, то это будет большая надежда людям. Сделаю видео про тебя, если не возражаешь. Попробую сделать видео для нарциссов, как лечиться им самим».
Василий: «Договорились. Насчёт видео – не возражаю (какой бы нарцисс возразил?)»
Вот такая история. Желаю и вам полюбить своего внутреннего ребенка, которого когда-то недооценили, и вырастить его без механизмов защиты.
Детство нарцисса Васи. Родители
(видео 41)
Реальная история развития нарцисса Василия показывает нам, как детский опыт и переживания детства формируют нарциссическое расстройство личности, и что можно сделать, чтобы излечиться от детских травм.
«У меня необычные Родители; во всяком случае, все знакомые мне завидуют. Мать, работая в детском саду, сохранила сияние и жизнерадостность. Отец – нарцисс. Забавно… Сестра рассказала мне, что я был нежеланным ребёнком». Это значит, что отвержение Вася почувствовал еще в утробе матери. «Когда совсем маленький был, помню, как обнимал ногой либо спинку дивана, либо одеяло, и представлял, что это Мама..». Это значит, что к настоящей маме доступа не было. А ведь потребность в любви в то время еще была, и была тяга к настоящей близости, без манипуляций.
«Узнал, что с трехлетнего возраста я в основном был дома один, т.е. был резкий отрыв от матери. Это потому, что я был очень болезненным, и мать оставляла меня дома, уходя на работу. В детстве я очень редко видел отца. Сегодня у Мамы я спросил, почему до своих пяти лет я его совсем не помню; Мама ответила, что он был постоянно в мастерской, и смеялся – дескать, повесьте фото в коляску, чтоб отца видел. Помню, что я любил кривляться перед зеркалом и разговаривать сам с собой, или представлял, что за мной постоянно наблюдают, и я делюсь с кем-то, как и что я делаю». У всех нарциссов отмечается любовь к зеркалу, потому что общаться им не с кем, вот они и общаются с собой, только собой и любуются.
«В пять лет у меня Родители развелись, отец ушёл к другой женщине. Маленький Вася оказался между двух огней. Он любил обоих Родителей, но оказывался крайним, и в итоге принял вину за развод на себя. Мама ругала то, что Отец поощрял; Отец высмеивал то, что Мама считала хорошим.
С Отцом после развода виделся один день в неделю. Он, как нарцисс, показывал, какой он хороший, заваливал меня всякими подарками. Я очень любил его подарки, но, когда я приходил домой, счастливый после встречи с ним, Мама огорчалась, злилась на меня. Подарки его приходилось оправдывать, и я очень нервничал из-за этого; до сих пор при воспоминаниях об этом у меня текут слёзы. Мама ещё приучила называть его «батька», как что-то ужасное, и говорила, что это просто случайно так вышло, что он мой Отец».
Личность ребенка развивается из наблюдения за родителями и идентификации себя с ними, именно родители дают модели поведения. При этом ребенок и генетически, и психологически несет в себе две части личности – одна унаследована и воспринята от мамы, а вторая от папы. После развода, если мать обвиняет отца, то ребенок начинает отрицать в себе отцовскую часть. В случае Васи получается, что оба родителя обесценивали друг друга, и поэтому они обесценили в ребенке каждый половину личности, связанную с другим родителем. В итоге, вся сумма личности Васи оказалась обесценена целиком. Вот это и есть нарциссическая травма. Мало того, маленькому ребенку надо было еще и выдумывать оправдание перед матерью, то есть защищаться от этого обесценивания. Вот так и формировался защитный механизм нарцисса. Ему нельзя быть счастливым – ему запретили это в детстве. И Вася защищал этого маленького ребенка в себе, и таким образом выработал все психологические механизмы нарциссической защиты, заодно научившись врать, выдумывать истории.
Очень часто ребенок, который живет между двух огней, учится манипулировать родителями, чтобы из этой невыносимой ситуации выйти живым и удовлетворить свои потребности. Лет в десять ребенок обычно сдается и перестает надеяться на любовь родителей – он понимает, что ему ее не дождаться. Тем самым он и сам перестает любить родителей, а вместо этого начинает ими манипулировать, и пытается получить то, что ему необходимо. Он заменяет родительское внимание игрушками, электронными гаджетами, другими материальными вещами. А потом он этими вещами привлекает внимание и восхищение окружающих, учась, таким образом, производить впечатление на других людей и манипулировать уже ими.
Отец, как сейчас понимает Василий, тоже нарцисс, и вранье, манипуляции – это его наследство, которому он научился через наблюдение и идентификацию. Мальчик обычно идентифицирует себя с отцом, для него отец – это модель социального поведения.
«Когда мне было одиннадцать лет, отец вернулся в семью, но эмоционально продолжал отсутствовать, а все время пропадал в мастерской. С одиннадцати до пятнадцати лет я с отцом, получается, особо не общался, а любая встреча с ним превращалась в скандал. Я ходил в мастерскую отца, т.к. там было много оборудования, и я творчески развлекался. Мастерская была моей отдушиной. Но отец уделял мне очень мало времени, я его утомлял». Мы видим, что опять и опять Василий пытается восстановить свою связь с отцом и заставить его себя уважать, но опять и опять переживает отвержение и игнорирование.
«Мама никогда не признавала мой выбор. Даже сейчас: последнее, что она выкинула – поехала и купила мне кучу обуви, т.к. считает, что мне нечего носить. Из-за того, что мне ни одна пара обуви не подходит, приходится вместе с ней ездить в магазин, чтобы их менять; а она заставляет меня купить даже то, что мне не нужно. В этот раз мне повезло, нашёл себе удобную обувь; а раньше Мама не верила, когда я говорил, что мне неудобно, и покупала то, что ей кажется хорошим. Сам я себе теперь вообще не могу ничего купить». Мать настолько подавляла Василия, контролировала его и все за него делала, что Василий теперь не доверяет своему выбору; лобные доли мозга, отвечающие за выбор и управление, попросту отключены. «Я теперь вообще не могу ничего делать без сильного контроля извне» – пишет Василий. – «Я понял, что без стороннего наблюдателя мне развиваться практически невозможно».
Так детский опыт Василия заставил его научиться врать, любоваться собой в зеркале, защищаться, манипулировать людьми, и разучил любить.
Василию я посоветовала: верни любовь себе маленькому. Теперь, когда ты взрослый, ты можешь взять этого маленького ребенка на руки, передать ему свое тепло, наполнить его своей любовью, дать почувствовать, что мир любит и поддерживает его. Таким способом детскую нарциссическую травму можно скомпенсировать. Любовью, а не защитными механизмами.
Детство нарцисса Васи. Причины проблем в общении и потери мотивации
(видео 42)
Вася пишет:
«С самого детства у меня были проблемы с коммуникабельностью. Несмотря на то, что я легко мог подойти к человеку и без страха познакомиться, отношения со сверстниками не складывались: пару раз увидимся – и всё, как-то не находили общих интересов. Родная сестра на пять лет старше, так я общался только с ней, её подругами или с двоюродными сёстрами-ровесницами (двоюродных братьев-ровесников не было). В садике и школе я очень переживал отсутствие друзей. Был мастером придумывать правдоподобные истории и хвастаться тем, чего со мной на самом деле не было, лишь бы со мной дружили; причем рассказывал я до того правдоподобно, что сам начинал верить в это, и был счастлив. Потом меня рассекретили».
Почему у Васи возникли проблемы в общении? Нарцисс не чувствует других людей. У него нет эмпатии, поэтому и нет друзей. Он привык тянуть одеяло на себя, он критикует, обвиняет, злится, ставит себя выше других – в общем, ведет себя так, как вели себя с ним его родители. Понятно, что дети с таким дружить не хотят, дети всё интуитивно чувствуют и стараются держаться от нарцисса подальше. А внимание людей нарциссу необходимо как воздух, чтобы заполнять свою пустоту, вот ребенку-нарциссу и приходится придумывать истории, чтобы скомпенсировать истину, создать необыкновенный образ и привлечь восхищение сверстников. Это восхищение заменяет ему дружбу.
«Лет в четырнадцать – пишет дальше Вася, – начал заниматься всем подряд, что выходило за рамки обычного: медитации, осознанные сны, был три года вегетарианцем, само собой не курил и не пил, сексуальное воздержание и прочие аскезы, про какие только узнавал».
Это тоже типично для нарцисса – кидаться в разные учения, заниматься оригинальными видами деятельности. Во-первых, оригинальность привлекает внимание. Во-вторых, здесь работает механизм идентификации. Нарцисс – мастер по части сотворения себе кумира, он хочет быть таким же, как кто-то знаменитый, кто добился успеха, в надежде, что это и ему принесет славу и восхищение. И так до тех пор, пока кумир не свергается с пьедестала и не заменяется другим.
«В этот период, – продолжает Вася – то есть в возрасте около четырнадцати лет, заставлял родителей себя уважать; в итоге это привело к тому, что, пытаясь что-то доказать Отцу и угодить ему, был настолько вымотан, что уже ничем не мог заниматься. Вот сейчас уже давно не был у Отца, так становится легче. Стал лучше „держать удар“. Уже светлее становится, не столько энергии уходит».
Ну, действительно, общение с отцом-нарциссом, который тебя обесценивает, дается не только ребенку, но и взрослому очень тяжело, на это уходит очень много энергии, и это тоже одна из причин потери мотивации.
Но, кроме этого, очень важную роль в потере мотивации сыграла мать Василия, которая с раннего детства не одобряла никаких его инициатив. Василий пишет:
«В четыре года сам приготовил яичницу, когда был дома один. После этого Мама стала газ перекрывать. Мама испугалась моих успехов в мои четыре года. Нет, Мама не кричала, ничего такого не было, похвалила даже, но! Первое, что я увидел у нее в глазах, был дикий страх! Когда я ей похвастался, она очень испугалась – маленький ребёнок, спички, газ…
Кстати, у меня сильная неприязнь к приготовлению пищи, возможно, что из-за этой маминой реакции. Я ещё помню, как хотел по этому пути пойти и доказать, что я могу, и даже мечтал стать поваром. Мама улыбалась и спрашивала, а уверен ли я, а знаю ли я, что повар – это не как в кино, ему приходится тяжёлые кастрюли тягать, а ты, мол, слабенький, и т. п. Мне потом приходилось скрывать от Мамы не только это, но и все другие свои хобби, которые она могла посчитать опасными; но она всегда о них узнавала, и всегда ругала меня.
Возможно, отсюда у меня страх успеха. Когда начинается череда удач, у меня возникает паника и дрожь во всём теле. Хочется забиться в угол, упустить шанс. Сейчас работу предложили лучше, чем прежняя, а мне страшно, хочется отказаться».
Да, возможно, здесь мамин страх действительно повлиял. Это работает по механизму импринтинга; особенно важен сензитивный период 5—10 лет, когда ребенок формируется как субъект деятельности. Кроме того, нарцисс очень боится потерять лицо – а вдруг я опозорюсь, не смогу работать так, как от меня ожидают. Перфекционизм, свойственный нарциссам, очень тормозит мотивацию. Люди, которым наплевать на то, что о них думают и как они выглядят, намного более свободны и открыты к самореализации.
«Помню, – продолжает Василий – как я хвастался рисунками, а она первым делом указывала на то, что стол красками заляпал. Потом начал делать опыты по биологии, прививки растениям делал, и многие погибали, так тоже получал втык… А самая большая трагедия случилась, когда химией занялся. Я все убрал, всё спрятал, всё отмыл, и не заметил маленький кристаллик марганцовки на столе; потом он от влаги растёкся, и пятно долго не отмывалось. Ну и получил я за это! И за то, что пиротехника опасна, тоже. Мне не доверяли, хотя я был очень пугливый и тестировал все предельно аккуратно, или даже просил более отважных ребят. Но мне все равно не верили».
И опять здесь все та же нарциссическая травма – обесценивание и недоверие. Происходит классическое загашивание: ты маленький, ты слабенький, а вдруг что произойдет! А ты уверен, а тебе оно надо? Задавливание мотивации можно также объяснить с точки зрения оперантного научения: когда после действия следует негативная реакция в виде наказания, то наказание снижает вероятность повторения поведения. Это закрепляется физиологически, на уровне лимбической системы мозга. Видимо, до какого-то возраста Вася пытался отстоять свою инициативу, а потом сдался.
Что надо сделать, чтобы преодолеть потерю мотивации? Во-первых, все негативные чувства в каждой ситуации нарциссической травмы надо проработать, желательно вместе с психологом, и изменить историю на успех. Надо из каждой истории, из каждой ситуации убрать негативную эмоциональную компоненту. А во-вторых, каждое дело в жизни надо начинать и заканчивать, и закончив, поощрять себя за успех.
Волшебная таблетка нарцисса Василия: о бестактности нарциссов и не только их
(видео 100)
Следующее письмо от Василия, которое я здесь приведу, пришло месяца два спустя.
Итак, он находится в творческом поиске и ищет новые средства излечения.
Сейчас я вам расскажу, какую он нашел волшебную таблетку, даже две.
Он, как ее нашел, так сразу и понял, что такое нарциссизм. Он говорит: «Нарциссизм – это создание вокруг себя иллюзии; так вот, она не только для других, но и для себя». – Это действительно интересное наблюдение! – «Я пытался внушить себе, что люблю себя, а на самом деле в глубине души ненавижу себя люто, неистово, презираю за всё… за то, что родился, считаю недостойным себя никаких благ… Такой стыд за себя, и он даже неопредмечен. Это стыд за то, что я живу, что существую».
Должна сказать, что этот симптом – стыд за себя, нелюбовь к себе – наблюдается у многих других нарциссов. И еще один момент, типичный для многих нарциссов – они нежеланные дети. То же самое и с Василием. Когда ему было шесть лет, сестра сказала, что он родился из-за бракованного презерватива как нежеланный ребёнок.
«Я часто болел, возможно, тоже из-за того, что жить особо не хотел, и казалось, что причиняю любимым только проблемы» – пишет Василий. Думаю, что частые болезни имели другую причину – насилие со стороны родителей.
При этом простукивания ему особо не помогают, сообщает он мне. Он ленится их делать. И ему кажется, что «простукивания – это внушение себе, что я люблю себя». И вот здесь Василий глубоко заблуждается. Он не понял суть этого метода. Это не самовнушение позитивной установки, а как раз наоборот – освобождение от негативного заряда.
Кстати, многие нарциссы говорят, что им это не помогает. И это, на мой взгляд, еще один диагностический маркер того, что пациент страдает нарциссизмом. Почему не помогает? Да потому, что они не могут погрузиться в негативные воспоминания и переживания, они не могут быть в контакте со своими чувствами. Это очень больно. А нарциссы не могут переносить боль и настойчиво работать.
Но что же за волшебную таблетку нашел Василий? Это «Практика утренних страниц». «Это потрясающая методика. Надо с утра взять 3 листа бумаги А4 и писать все, что идет, пока сознание еще не проснулось. Писать безо всякой критики и не перечитывать. Там вам откроются глубины вашего истинного Я». Когда Василий писал эти страницы, то понял все про себя, и это перевернуло все его прежние представления.
Ну что тут скажешь… Метод действительно хороший. Может, кому-то поможет, попробуйте. Только вот почему он это объявляет новой методикой? Я не поняла. Дело в том, что он уже применял этот метод раньше, но результата особого было не видно.
Второе волшебное лекарство от нарциссизма, которое нашел Василий – это книга «Лидерство и самооправдание» от Института Арбингера. Читаю, говорит, и реву.
Маленькая ремарка: раньше на него такое действие оказывали мои видео. Теперь он потерял к ним интерес – видимо, как обычно, обесценил. Интерес сменился.
«В этой книге как раз о том, как научиться видеть в людях людей, а не объекты. Я людей увидел, раньше мир состоял только из меня. Теперь я замечаю ЭТОТ ОГРОМНЫЙ МИР ЛЮДЕЙ вокруг себя с их потребностями, желаниями, страхами, мечтами и пр. Увидел, что они такие же, как и я. Это необычно… У меня сейчас что-то вроде покаяния… искренне плачу, осознавая, что столько времени провёл в иллюзии, заставляя тех, кто меня любит, страдать. Понимаю, что общения никогда не было, слушал только себя».
Все это интересно и здорово, и книга неплохая. Я, конечно, рада за Василия, но…
Нарциссы, как я уже говорила, пытаются найти новые методы, прыгают от одного к другому, настойчивости и последовательности у них нет, нигде до глубины не доходят, скользя по поверхности. Такова их натура. Они начинают ходить ко мне на терапию, но не могут дойти до болевых точек. Как только приближаются к неприятным эмоциям – блок! Или один раз дойдут, поплачут, а потом все – соскакивают. Потом разочаровываются, дают понять, что толку от меня никакого, и пошло-поехало – то в религию ударятся, то в одну методику, то в другую. И модель такая же: сначала очарование «аж реву», а потом – «фу, фигня какая, не работает». Идеализация – развенчание. И, к сожалению, именно этот момент я сейчас наблюдаю у Василия.
Второй момент, который я вижу – это попытка решить проблему рационально. Прочитал книгу – и все понял. У меня был такой клиент, говорил: «Ну, я понял вашу методику, но я ее усовершенствовал, и вообще – мне другие методы больше помогают». Обесценивание – это у нарциссов в крови.
Чего не понял Вася, и не понимают другие нарциссы? Нарцисс думает, что если он все прочитал и понял, то он исправится. Но рационального понимания недостаточно, надо чувствовать, и иметь смелость встретиться со своей травмой, пережить ее опять и отпустить. На мой взгляд, другого метода нет. Но, поскольку у нарцисса огромный заряд боли, он не может войти в контакт со своими чувствами и ощущениями, отсюда и вся его проблема. А рациональный мозг-то у них и так работает на всю мощь, это проблемы не решает.
И под конец Вася добавляет, что в ближайшее время снова начнет посещать психолога, который, кстати, тоже нарцисс, и который его привёл к осознанию нарциссизма. Вася говорит: «Мне интересно, увидит ли он изменения во мне, или я просто глубже погрузился в новую иллюзию? Вот накоплю средств и пойду».
Вот это тоже интересный момент: он мне пишет, я его бесплатно консультирую, а он идет к другому психологу платно. И говорит мне об этом. Не правда ли, как-то странно? У меня, например, возникло чувство, что меня использовали. И это диагностический маркер того, что вы общаетесь с нарциссом. Так что, вылечился ли Василий? Спрашивается, зачем он мне пишет? Это ведь просто бестактно. Ну молчал бы, хотя бы для дальнейшего использования.
Вывод очевиден: Василию хочется показать, что мои методы не работают, а он открыл новый метод. Он еще, наверно, считает, что осчастливил меня своей консультацией. Это такой момент торжества и победы надо мной. Когда люди делятся со мной методиками, это делается для того, чтобы я могла рассказать другим и помочь другим. Они даже так и говорят об этом – «Пусть это поможет другим». И у меня нет чувства обесценивания. А здесь я чувствую совсем другой мотив – самоутвердиться на мне. Я считаю свои чувства валидными.
Я вообще-то ожидала этого момента обесценивания, даже было странно, что он не начал это делать раньше, потому что это так типично для нарцисса – обесценить психолога. И так же делают многие другие нарциссы-клиенты (и не только мои): показывают, что ваши методы не работают, а вот помогло что-то еще. У них цель одна: самоутвердиться за ваш счет и доказать, что вы как психолог – просто ноль. Клиент-не-нарцисс мне вообще бы не сообщал о попытках найти помощь у кого-то другого, а просто поблагодарил бы меня, тем более, что вся моя помощь была бесплатна. Это элементарный такт.
Возможно, вам может показаться, что я излишне эмоциональна по отношению к Василию. Но, должна отметить, у моей подруги-психолога такие же чувства по отношению к таким клиентам-нарциссам. Они становятся ей подружками, а потом бесплатно берут консультации. Она выкладывается, консультирует их, болеет (бесплатная работа часто ведет к болезням), а они потом идут к бабкам и платят большие деньги. Ну, ладно, пошли и пошли, их право – но они ведь еще и говорят ей об этом! Передают ей такое послание: «Посмотри, ты не помогла, а бабка помогла». Это верх бестактности, это чисто нарциссические проходы – откровенное демонстративное обесценивание. Вася, к сожалению, делает то же самое.
Как бы то ни было, я благодарна Васе, что он мне написал. К сожалению, оптимистический прогноз на самоисцеление нарцисса Васи несколько померк. Теперь я еще лучше вижу все иллюзии и самообманы нарцисса. И, конечно, в его волшебную таблетку я не верю, уж прости, Вася. Я работала с нарциссами, там такие заряды боли и негатива, что людей просто плющит и колбасит. И терапия для излечения от нарциссизма нужна длительная, года два-три, как минимум. А так – прочитать, осознать и вылечиться – это вряд ли.
Так что, Вася, флаг тебе в руки, иди к психологу-нарциссу, и пусть он тебе поставит диагноз. Только не забудь, что вы с ним будете друг друга отражать. Удачи тебе.
И мои цены для нарциссов теперь в три раза выше. Знаете, за обесценивание надо платить.
Постскрипутм: вылечился ли Василий?
Наша переписка с Василием продолжалась, но, к сожалению, прежнего оптимизма и надежды на исцеление его письма уже не несли.
Несколько месяцев назад я получила письмо от его жены о том, что Василий агрессивен, он ее бьет, вещи в нее кидает. Я осторожно спросила у Васи, как у него отношения с женой? Он сказал, что, похоже, у нее больше проблем, чем у него, и настоящий нарцисс – это она. А вся его семья отмечает, как с ней он стал потухшим и безвольным. Так что непонятно, кто там виноват, как это часто бывает с нарциссами.
Кстати, часто замечала такое поведение у нарциссов: сначала признают у себя нарциссическое расстройство личности, а потом начинают это отрицать. Кто-то с целью снизить плату за сеансы, кто-то искренне считая себя здоровыми в тот период, когда «корона» на голове. А другие считают, что вылечились.
Этот случай показывает, что осознание диагноза еще не является достаточным для излечения от НРЛ (нарциссического расстройства личности).
Глава 2. Самоанализ нарцисса Владимира
(видео 129—136, 213)
«Татьяна, добрый день! Благодарю за емкие по смыслу ролики про нарциссизм. У меня есть один знакомый, НРЛ у него – официальный диагноз. Это молодой интересный парень, довольно образованный. Он очень красочно пишет про НРЛ на нашем форуме. Мечтает стать политиком и завоевать весь мир. Согласен, чтобы то, что он сам пишет о себе, было опубликовано у Вас (я спрашивала разрешения)».
Вот такое мне пришло письмо от моей слушательницы Лады. Ниже я публикую присланные ей фрагменты писем Владимира, страдающего нарциссическим расстройством личности, который фактически дает самоанализ своего состояния и своего видения мира. Диагноз Владимира официально установлен в психиатрической клинике, где он находился на стационарном лечении. Его письма очень ценны для нас, потому что в них он предельно откровенен в своих мыслях и чувствах, и такое нарцисс никогда не расскажет своим близким, и даже психологу. У нас есть уникальная возможность заглянуть внутрь нарциссического ума, понять мировоззрение нарцисса изнутри. Как и Василий, Владимир осознает свой диагноз, у него очень хорошо развита рефлексия, что нечасто случается с нарциссами, и он очень хорошо изучил свою болезнь. Эти письма отличаются глубоким научным анализом. Сам Владимир не возражает, чтобы информация о нем была опубликована, ведь он же нарцисс и очень любит внимание к себе. Я оставила текст Владимира полностью, убрала лишь некоторые повторяющиеся детали и логические несостыковки, и дополнила его своими комментариями.
Фрагмент первый. Хочет ли нарцисс вылечиться?
«Нарцисс по большому счету не хочет вылечиться (и не может хотеть, даже если искренне думает, что хочет). Он хочет, чтобы прекратились скачки самооценки. То есть, он хочет убрать неприятные симптомы. А вот остальные симптомы, такие, как желание контролировать, подавлять, жажда восхищения, манипуляции, он хочет оставить.
Дело в том, что болезнь – это нарушение функционирования здорового организма. Психическая болезнь – нарушение функционирования изначально здорового «Я». И потому психическую болезнь теоретически можно вылечить, восстановив здоровое состояние «Я». Но у нарцисса никакого здорового «Я», которое потом дало сбой, нет и не было. Его личностная структура опирается на «Грандиозное-Я», родом из детства, которое подменяет «здоровое Я». То есть, это как если бы не раковая опухоль была на человеке, а сам человек стал раковой опухолью. Что лечить-то? Какое «естественное состояние» восстанавливать, если «Грандиозное-Я» и есть его естественное состояние? «Реальное Я» осталось в глубоком детстве, фактически атрофировалось, все самосознание пошло по иному пути. Это я описываю именно острый нарциссизм. Бороться с ним – это как пытаться самостоятельно вытащить себя из болота за волосы. В конце концов, нарциссы, когда начинают «бороться со своим нарциссизмом», всегда приходят в этом стремлении к нарциссизму же, как это ни забавно.
Единственный шанс вылечиться – это доставать из подвалов свое «реальное Я». Очень долгая, муторная, тяжелая работа. И, как правило, для самого нарцисса она своими силами не выполнима. Так как ни один нарцисс истинно не хочет и онтологически не может бороться сам с собой: по сути дела, это напоминало бы психическое самоубийство. Если уж самосознание не помогает, то ничего не поможет.
Поэтому я считаю, что лечить нечего, бороться не с чем – надо это принять, раз уж оно есть».
Вот такой неутешительный самоанализ дает Владимир. То, что он пишет, может служить объяснением, почему нарциссов невозможно вылечить: нет опоры на настоящее «Я», оно атрофировалось.
Впрочем, замечу, что Владимир пишет про острый критический нарциссизм, то есть крайний случай заболевания. Если же изначальное «Я» окончательно еще не атрофировалось, то теоретически излечение возможно. Я считаю, что ощущения ребенка в возрасте до пяти лет соответствуют истинному «Я»; другое дело, что нарциссы полностью забыли это состояние, и самостоятельно из памяти его вытащить не могут. Так что, если нарцисс все-таки хочет излечиться, то путь только один – через терапию.
Фрагмент второй. Реальное и грандиозное Я.
«Вместо души у нарцисса – Грандиозное-Я. И ведь больше ничего нет. Какие-то обломки, отростки, сухие веточки, скукоженные листья… Так что приходится перебиваться той душой, что есть. Можно, конечно, пытаться реанимировать трупы, но есть ли смысл?»
Перебивается нарцисс, скорее всего, не столько тем, что у него осталось от своей души, сколько заимствованными душами других людей.
«Реальное Я» вообще не может существовать параллельно «Грандиозному Я», поэтому и вытесняется. Иначе было бы раздвоение личности. Нарцисс может испытывать внутреннюю тревогу, что его «Грандиозное Я» его обманывает, что он в реальности не такой грандиозный, каким себе кажется, что он – «тварь дрожащая, а не право имеющий», как сказал Раскольников в «Преступлении и наказании». Но это не сопоставление с «реальным Я», которое ему неведомо. Как можно сопоставлять с тем, чего мы не знаем?»
В данном случае, я думаю, речь не о том, что мы не знаем, а о том, что очень хорошо забыли и не хотим вспоминать.
«Но ведь не просто так гордыня = нарциссизм считается первогрехом, отделившим Сатану от Бога! Так что в религиозной трактовке это звучало бы так: может ли Сатана покаяться и вернуться в лоно светлой иерархии (восстановить свое «реальное Я»)? Нет, это в принципе невозможно.
Оппозицией к «Грандиозному Я» для нарцисса является пустота и смерть, а не «реальное Я», которое не интегрировано в сознание. Если бы нарцисс имел образ «реального Я», то он не назывался бы нарциссом. Но он никакого «реального Я» не знает. Он не знает, чего бы он на самом деле в жизни хотел, кроме самоутверждения и тому подобных вещей. Набор фактов из «реальности» не является «реальным Я», так как «Я» – это полноценная иерархическая ценностная структура сознания».
Здесь очень хорошо показано, что нарцисс не знает, кто он такой, кроме того, что он хочет быть каким-то несуществующим суперуспешным человеком, вызывающим восхищение и трепет. По идее, он хочет быть великим для других и иметь все преимущества власти и управления.
Может, это и есть смысл дьявола? Отрицание своей светлой сути и подмена ее грандиозной чернотой, которая дает иллюзию контроля над людьми, а на самом деле есть пустота, которая выкачивает из людей их души. И чернота эта есть жажда ненасыщаемая. Потому что из одного источника нельзя выкачивать бесконечно, нужны новые и новые источники. И все манипуляции нарциссы придумывают только для того, чтобы поддержать Грандиозное Я, потому что ничего другого у них нет, и если не будет и его, то он просто умирает.
Фрагмент третий. Сочувствие и помощь
«Насчет жалости и сочувствия – у меня с этим, как бы Вы выразились, «проблемы» (лично я это проблемой не считаю). Их я осознал лет в десять, когда понял, что, если, например, умрет моя мать – я ничего не почувствую… И мне совсем не жалко подавляющее большинство людей – при случае я легко подписывал бы смертные приговоры тысячам, миллионам, миллиардам. Подавляющее большинство людей для меня – пустое место, куски мяса. Ну и оставшиеся легко могут в них превратиться, если разочаруют меня. Эмпатия при нарциссизме не исчезает, но она становится гораздо менее глубокой и гораздо более избирательной. Одни котиков и собачек жалеют, а на людские страдания им плевать, другие могут расплакаться раз в году, а в остальные дни работать в концлагере, и т. д. Всё-таки полное отсутствие эмпатии – черта психопатов, а не нарциссов. Нарциссизм – более легкая деформация личностной структуры, и он ведет к нарушению эмпатии, а не её полному краху.
Эмпатию иногда путают с нарциссическим расширением за счет помощи. То есть, встречаются такие нарциссы, которые как бы любят помогать другим. И даже, казалось бы, бескорыстно (не бескорыстно, конечно же, но денег и каких-то материальных благ им действительно не надо).
Такой нарцисс любит чувствовать себя героем, спасителем, и т. д. Внешне это очень похоже на альтруизм, и даже на жертвование собой ради другого/других.
Ради того, чтобы увидеть щенячью благодарность в глазах другого, или ради похвалы, такой спаситель действительно может многое сделать, потратить много времени и сил, и даже пойти на откровенный для себя риск и неприятности. И, конечно, он может даже казаться милым и ласковым. И, конечно, «ничего не требовать взамен» – ведь герои так не делают, это подорвет масштаб содеянного».
Это правда, нарциссы любят выглядеть благородными. Некоторые мои клиентки говорили, что нарциссы при разводе продолжают их поддерживать, или даже оставляют им все совместно нажитое имущество. Не надо заблуждаться – это делается для того, чтобы поднять свой рейтинг в глазах окружающих.
«Как отличить это от подлинного альтруизма и эмпатии? По внешним признакам отличить сложно, поэтому часто и путают. По косвенным – может быть. Ведь пока нарцисса не отвергают, он прекрасно понимает, что от него ждет другой.
Но лучший тест – это отвержение помощи. Если тот, кто нуждается в помощи, отвергает помощь не-нарцисса, то не-нарцисс может смутиться и даже разочароваться слегка, но вот именно что слегка. Обладая эмпатией, он примет решение человека. И он не привязывает человека к себе, он искренне рад, что человек не столь беспомощен, что может обойтись сам, что выздоравливает, что способен на самостоятельные решения, что больше не нуждается в помощи.
Нарцисс же отвержение примет со скрываемым или нескрываемым сильным гневом, разочарованием, обидой, нарциссической яростью. Он не может принять того, что в его помощи не так уж и нуждаются. Понимать понимает, но принять – не может.
И да, если не-нарцисс во время помощи принимает критику – ну, неприятно, конечно, но он ее примет и постарается внести коррективы в свою помощь, – то нарцисс не может ее принять, так как это рушит его нарциссический проект всезнающего и всемогущего спасителя – властелина душ. И вот такую помощь от нарцисса по неопытности можно перепутать с эмпатией. Но это ошибка, потому что все эти проявления – это внешнее.
И потому эмпатичные люди думают, что нарцисс не понимает страданий другого. Ибо они ставят себя на его место и думают, что они так могли бы себя вести, только если бы не понимали. То есть, тоже судят по себе. С точки зрения эмпатичных людей, возникает вопрос: «Ну как же так? Наверное, он еще не до конца осознает, что делает больно другим…». Да все он прекрасно понимает, еще и лучше, чем сами эмпатичные люди! Но из одной и той же посылки для нарцисса и не-нарцисса следуют противоположные реакции. Для нарцисса страдания другого лишь повышают его самооценку в собственных глазах.
Вот почему нарциссизм не лечится: совершенно недостаточно «открыть глаза» нарциссу на то, что он – нарцисс. То же самое, что и в случае садиста: чем более садист осознает страдание жертвы, чем более осознает то, что он садист, тем большим садистом он становится, так как творить насилие – это радость для него».
Прислушайтесь к тому, что говорит Владимир! Это спасет вас от опасных иллюзий. В некоторых книгах по психологии авторы даже советуют жертвам говорить нарциссу о своей боли и негативных чувствах, предупреждать его, что вам плохо от его действий. Так вот, я таких советов никогда не даю, потому что полностью согласна с тем, что говорит Владимир! Верх наивности думать, что нарцисс, узнав, что вам плохо, перестанет вас терзать. Все как раз ровно наоборот – если он узнает ваши слабые места, узнает, чем вам можно доставить боль, он будет это использовать против вас с садистской методичностью.
Не пытайтесь исправить или переубедить нарцисса, это очень опасно для вас. Держитесь от него подальше.
Фрагмент четвертый. Романтические отношения Владимира: «Я замутил игру с двумя, не скрывая»
Моя зрительница, приславшая мне письма Владимира, писала, что она обратила внимание на него, когда он сообщил на форуме, что хочет довести девушку до сумасшествия и самоубийства.
Вот как он описывал свои «романтические дела».
«Была у меня в Луганске девушка – Светлана, какой-то гаммийский интроверт, скорее ЭСИ, и была её подруга – Инга. Я с ними замутил игру, желая достичь того, чего достичь тяжело: мутить сразу с двумя, НЕ СКРЫВАЯ этого ни от кого, в том числе и от них самих. В итоге, Светлана попала в психдиспансер, Инга впала в депрессию, хотя до сих пор со мной общается, и я ещё на неё надеюсь, когда вернусь в сентябре обратно (вынужден был уехать, чтобы не прибили).
В конечном счете, Инга сама – та ещё демоница, ей явно не жаль бывшей лучшей подруги, а со мной она боится/заигрывает/чего-то ждет, но я делаю вид, что мне пофиг, я занят.
Выглядит, конечно, убого с нравственной точки зрения, но я вообще нравственность отрицаю – лишь эстетика, только хардкор».
Вот что он пишет про Светлану: «Всё шло по плану, но я не учел экзогенных факторов – её родаков, которые изолировали её на 5 дней, не дав промыть мозги в нужную мне сторону, когда у неё начался тотальный невроз на почве моих циничных излияний по поводу „желания обольстить Ингу“. Вообще-то это была проверка на прочность: вся соль была именно в том, чтобы ничего не скрывать, и действовать через тотальную промывку мозгов и гипноз».
Как видим, Владимир прямо признается в том, что он использует гипноз. Так что это может объяснять состояние «заколдованности», о котором говорят многие жертвы нарциссов.
А дальше мы приводим пространное письмо, которое он написал Светлане, находившейся в тот момент в психбольнице:
«Ты думала, что мне интересна вся эта умеренная канитель под названием „отношения“? Ты нужна была мне как замена Лариске. Это было с самого начала, дорогая. Только 19 сентября я окончательно с ней расстался, а через 3 дня пришел на сходку с тобой с твердым намерением отомстить Лариске. В конце концов, это был акт самоутверждения после большой любви. Никто не может её превзойти, она – гений».
Его пресловутая большая любовь с Лариской-гением длилась пять дней. Владимир продолжает:
«С самого начала ты сделала ошибку, показав мне свою слабость. Это всё предрешило. С тех пор я уже не мог тебя уважать. Ты была нужна мне, но уважения, какого-то признания в тебе личности и быть не могло; ты стала просто растворяться во мне вместо сопротивления, а мне только покажи готовность принять мои требования, пусть даже не в открытую – и сразу получишь тиранию. Ты сама знала, что так будет. Не прикидывайся, что не знала».
Вот здесь Владимир показывает истинную динамику романтических отношений нарцисса. И очень ценно, что мы слышим это из уст нарцисса: это не наши теоретические предположения, это признание самого нарцисса. Когда жертва не принимает нарцисса, то он ниже, а она выше. Как только он чувствует, что жертва стала принимать его, что она его любит, что она готова душевно соединиться с ним – это значит, что она сдалась, и их роли поменялись: теперь он выше, а она ниже, и для него это сигнал, что можно приступать к насилию.
Как-то я смотрела фильм, где насильник предложил девушке подвезти ее в машине; девушка согласилась и села, потому что парень выглядел обаятельно. А он завез ее куда-то и попытался изнасиловать. Когда девушка стала сопротивляться, он изумился: «Как же так?! Ты сама села в машину, на что ты рассчитывала?». И его искреннему возмущению не было предела, как будто это следует по умолчанию: раз она села в машину – значит, будет насилие, и она уже на него согласилась. Как будто где-то прописаны такие правила. Точно такая же логика у нарциссов: как только ты принимаешь мое предложение, то ты села в мою машину, ты едешь туда, куда я хочу, и ты соглашаешься на мой тотальный контроль и издевательства. Не мы вместе едем и наслаждаемся жизнью, а ты едешь туда, куда я хочу, и ты страдаешь! Вот если ты не садишься – тогда страдаю я, пытаясь тебя заарканить и посадить в машину. Вот такая игра – кто кого.
Именно поэтому, если вы хотите защититься от нарциссов и насильников, ни в коем случае нельзя подпускать их близко. Как только вы его подпустили к себе, вы сели в машину насилия! Это начало вашей моральной смерти. С нормальными партнерами другая схема: как только ты принял решение быть с ним или с ней, начинается строительство новой жизни под названием МЫ, вы вместе пускаетесь в увлекательное путешествие. С нарциссами – либо Я, либо Ты, об этом и говорит сам Владимир.
Желаю вам не садиться в машину насилия, а сесть в машину увлекательного путешествия. Вовремя распознайте попутчика.
Фрагмент пятый. Романтические отношения нарцисса Владимира: «Мне с тобой скучно. Не хватает страданий»
Продолжим дальше историю о романтических отношениях Владимира. «Мутить с двумя девушками, ничего не скрывая», как он сам об этом говорит, было для него фигурой высшего пилотажа: он стремился удерживать обеих только за счет промывки мозгов и гипноза, а не примитивного вранья. Он хотел достичь совершенства в своих манипуляциях; в отличие от обычного нарцисса, который врет и изворачивается, Владимир хотел стать сверхчеловеком, все делать в открытую с изощренной жестокостью, и идти по трупам. Я вообще думаю, что у него есть второй диагноз – психопатия, вдобавок к нарциссизму. Хотя сам он это отрицает, и его официальный диагноз – НРЛ.
Его девушка Светлана попала в психбольницу с нервным срывом. А Владимир после этого написал ей то самое письмо, начало которого мы читали в предыдущем фрагменте, объясняя ей ее ошибки в поведении. Ниже продолжение его письма:
«Вместе с тем я испытывал к тебе неподдельную симпатию, как и в феврале, но это было нечто эротическое и гормональное – никакого уважения здесь не было. Ты просто не дала мне ничего, за что тебя можно было уважать, а я уважаю только тех, кто умнее и, иногда, тех, кто сильнее меня. Ты была просто… честнее, открытее, чище, а за это не уважают».
В этом отрывке он дает еще один диагностический маркер нарциссизма. Когда вы становитесь открытыми и добрыми, это вас сразу понижает в глазах нарцисса, с его точки зрения вы опускаетесь, и это позволяет ему начинать применять к вам насилие.
«За это презирают и бьют. Особенно тех дурачков, которые, зная, что ничего не могут мне дать, не способны разглядеть того, что такая любовь долго не продержится; которые со своей детской ущербной наивностью полагают, что я буду с ними сюсюкаться и считать их за равных только потому, что эти дураки влюбились в меня.
Всё было окончательно решено 8 января, когда ты сама намекнула мне на симпатию ко мне со стороны Инги. Мне нужна была только власть, и как экстраверт, я забочусь больше о расширении, а не углублении контроля».
Это не экстраверсия, а нарциссическая поверхностность, неспособность ни к чему глубокому. Он просто совершает захват новых территорий, чтобы получать свое энергетическое питание непрерывно, без перебоя: одна отвалилась, другая подбежала.
«Кроме того, одной тебя мне с самого начала было мало; ты не могла заменить Лариску, которая вмещала в себе глубокую чистоту и святость вместе с порочностью. Инга могла дать мне то, чего мне не хватало в тебе – конечно, дать вместе с тобой. Мне стало просто скучно – не хватало эмоций, драйва, остроты, борьбы и страданий… а без страданий я вообще любовь не признаю. Ты слишком спокойная для меня, а твоя тихая преданность вызывала лишь насмешку и подталкивала к измене».
Это очень характерное замечание. Для нарциссов люди добрые, преданные, порядочные – это слабые люди, их можно топтать и давить. Поэтому такие и чаще становятся жертвами. А с другой стороны, у нарциссов проблема с ощущениями, они не чувствуют себя живыми, если нет сильной стимуляции. Поэтому они меняют партнеров и любят полигамные отношения: это создает ощущение риска, приток адреналина, и на какое-то непродолжительное время он чувствует себя опять живым. Этакая искусственная временная реанимация трупа. Потом адреналин кончается, и он вновь превращается в мертвеца.
«Более того, это было испытание, которое ты должна была выдержать и тем самым доказать мне и силу своей любви, в которую я не совсем верил, и вообще силу, которая сильнее гордости, страха и обиды. Твоя „любовь“ оказалась слабее гордости и обиды. Значит, она ничего не стоит, и жалеть не о чем – только о потраченных надеждах, которые и у меня, поверь, были».
Еще один характерный момент для нарциссов: «я буду тебя унижать, чтобы ты доказала мне свою любовь». Точно такую же реплику в одной из наших историй выдавала нарциссическая мать маленькой Галины (смотрите книгу третью, глава 2, статья «Мать-нарцисс, дочь – пограничник»); дочь спрашивала: «Мама, неужели я такая плохая?» — а мать отвечала: «А ты докажи, что ты не такая, как я о тебе думаю!». То есть, нарцисс все равно не верит в то, что ты его любишь, и никогда не поверит, но ему нужно от тебя постоянное принесение себя в жертву. Даже если бы Светлана сделала все, что от нее требовал Владимир, он никогда бы не поверил в ее любовь и в ее жертву, потому что он не верит никому. А не верит он потому, что свои качества проецирует на других. Я не могу любить – это значит, что ты не способна на большую любовь. Хотя любовь, о которой он мечтает – это и не любовь вовсе, это просто сладкое чувство власти от унижения жертвы и ее безнадежной борьбы за него.
«В конце концов, я бы кинул Ингу, ибо никогда не испытывал к ней симпатии. Мне лишь нужно было лишить её девственности – символический акт превосходства над мелким бесом. В большем аспекте она меня не интересовала. И если бы не твои жалкие ультиматумы и вера в обычные „нормальные“ отношения – так бы оно и было».
Ну бросил бы он Ингу, ну нашел бы другую, и Света боролась бы с этой следующей, доказывая ему свою большую любовь, и опускаясь в его глазах все ниже и ниже. Заслужить его безраздельную любовь невозможно, потому что он больной; надо отдавать себе в этом отчет и не играть в эти игры. Его параллельная игра с двумя девушками создавала ему чувство драйва и поддерживала его Грандиозное Я – ах, за меня борются, вот какой я великий!
Не надо бороться за его любовь, приносить жертвы, доказывать что-то; все равно ничего не докажете, а только разрушитесь, как и произошло со Светланой.
Фрагмент шестой. Романтические отношения нарцисса Владимира: «Стань Сверхчеловеком»
И снова мы продолжаем читать письмо Владимира, которое он написал Светлане, объясняя ее ошибки в отношениях с ним.
«Ты не могла мне ничего дать – у тебя лишь был потенциал на будущее. Этого будущего я и ждал. А уважать тебя прямо сейчас… изволь, за что? Если бы ты умерла тогда, я бы не опечалился, хотя ты нужна была мне. Мне всё равно, что ты меня бросила, ты лишь доказала одну из моих гипотез – что ты не способна к большой любви, которая выше обид и гордости».
Вот так он «утешает» Светлану, девушку, которую разрушил чуть ли не до основания. Он ей описывает свой диалог с Ингой, подругой Светланы, с которой он параллельно закрутил отношения:
«Я гуляю с Ингой, и она говорит:
И: Я не вижу в тебе раскаяния. Что ты с ней сделал? (это после того, как Света попала в психбольницу).
В: Я всегда поступаю правильно, во мне нет ни жалости, ни раскаяния. Я изгонял бесов, чтобы она стала Сверхчеловеком.
И: Но ты же знал, что она никакой не сверхчеловек, а обычная баба…
В: Я надеялся… Но она доказала мне, что она – обычная баба, и не поймет ни Ставрогина, ни Ницше…
И: Ты – моральный урод и психопат!».
Ставрогин – идеал для Владимира. Оно и понятно, Ставрогин – демоническая личность, он соблазняет девочек, и они вешаются. Ницше – теоретик Сверхчеловека, который вдохновлял Гитлера, так что здесь тоже все ясно.
«В: Для обычных баб – да, я психопат. Лариска была Сверхчеловеком, но тоже скатилась сейчас в обычную серость, которая хочет рожать детей и иметь верного муженька-идиота».
Это интересно, про серость и семью. Для нарцисса семейные ценности – это признак серости!
Где-то в интернете я прочитала, что в нарциссическом обществе семья – это ничто; только власть и собственное величие являются ценностью. А в духовно продвинутом обществе люди понимают, что самое главное – это любовь; и не просто любовь-страсть к незнакомке на пять дней, а долговременная любовь к своим близким. Долговременная любовь – это ежедневный труд души, который помогает духовно расти, это глубина отношений, это забота о близких и умение их понимать и слышать. Настоящая любовь – это и результат развития, и причина дальнейшего развития.
Для нарцисса это недоступно; а то, что они не понимают, то и считают серостью. По принципу: если я это не могу – значит, это ерунда. Нарцисс в данном случае использует защитный психологический механизм, известный как «рационализация».
Владимир, очевидно, много читает, а наша классическая литература во многом посвящена нарциссам, из которых делают положительных героев. Многие литературные произведения классиков изображают этаких страдающих и прекрасных героев, для которых семья – это серость. А детям в школе не объясняют, что герои неправы. И это программирует всю нашу культуру на отрицание семейных ценностей со средней школы.
Вот, например, князь Андрей Болконский, который говорил Пьеру: «Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет. Женись стариком, никуда не годным… А то пропадет все, что в тебе есть хорошего и высокого. Все истратится по мелочам». А Андрей – это же положительный герой! Он внес вклад в развитие государства.
Евгений Онегин говорит Татьяне: «Когда бы жизнь домашним кругом я ограничить захотел…», отказывая ей в любви. Он не хочет связывать себя домашним кругом, он хочет блистать и наслаждаться свободой, в его понимании семейная жизнь – это болото.
Все эти герои – по сути, нарциссы. Семья для них – обуза. Они либо не хотят ее создавать, либо убегают из уже существующей. Ладно, князь Андрей – он хотя бы Отечеству служил, на войну пошел; а Евгений так вообще просто бездельник, изображающий из себя «нового человека». Но общее у них в том, что они не умеют любить. Они не получили любви в своей семье, и не могут ее дать другому.
И они сами это знают! Знают, что они некомпетентны в любви и в отношениях. Достаточно почитать размышления и высказывания князя Андрея о жизни, любви и собственной жене. Слава богу, что Наташа Ростова не вышла за князя Болконского, иначе с ней творился бы такой же ужас, как и с маленькой княгиней Лизой – плакала бы днями и ночами. Правда, в романе князь Андрей погибает; но если бы он не умер, и Наташа бы его дождалась, и если бы даже не связалась с другим нарциссом Анатолем Курагиным, куда менее благородным, чем князь, то все равно это было бы катастрофой.
Совсем другое дело Пьер Безухов – он не нарцисс, он умеет любить, он теплый и душевный человек, и при этом не менее продвинутый и прогрессивный, чем князь Андрей. Но Лев Толстой показывает Наташу в ее семейной жизни с Пьером и материнстве этакой располневшей, неинтересной посредственностью. Симпатии автора явно не на стороне ставшей женой и матерью Наташи – ну что это, никакой не Сверхчеловек! Скатилась в серость, как сказал бы нарцисс Владимир. А ведь такой потенциал имела стать Сверхчеловеком и для одного нарцисса – князя Андрея, и для другого – Курагина…
Почти такой же, как у девушки Светы, попавшей в психушку из-за нарцисса.
Так что, когда мужчина говорит про семейную жизнь как серость – это тревожный сигнал. Бегите прочь от такой высокоумной личности.
Фрагмент седьмой. Романтические отношения нарцисса Владимира: «Ты сама виновата»
Владимир продолжает свое письмо несчастной Светлане:
«В том, что случилось с Ингой, виновата ты сама. Я лишь действовал так, как и должно было мне действовать, и ты это знала – подсознательно ты с самого начала стремилась со мной расстаться.
Сейчас же ты на мне компенсируешь свою униженную гордость. Ты с самого начала не просто догадывалась, а знала, что так и будет. Ты никогда бы не смогла пойти до конца – зачем тогда мне за тебя держаться? Инга с самого начала тебя обманывала, и ты тоже это знала. Но не сделала ничего, чтобы предотвратить то, что надвигалось. Значит, твоя любовь не стоит ничего; ты показала неспособность и нежелание бороться за неё – ты сдалась за один день. О том, что я «предам» тебя, я говорил Инге, Дону, Васе, Вимпу – они тебя предупреждали. Вимп и Дон нужны были мне для обольщения Инги».
Та же тема, что была уже упомянута: насильник обвинял девушку, что, раз она села к нему в машину, то якобы должна была знать, что дальше последует сексуальное насилие. Вот и Владимир обвиняет Светлану в том, что он ей изменил: «раз ты села в мою машину (читай: знала, что я тебя предам), ты сама виновата, ты уже должна была быть готова».
«Ты выросла не в той среде, что я. Ты – барчонок, который не привык, что его бьют. Нечего мне было врать про свои революционные идеалы, или нужно было их проверить на деле. Проверил. Часть меня никогда даже симпатии к тебе не испытывала, и это ты тоже знала. Инга просто ещё и внешне симпатичнее тебя – глупо было с твоей стороны закрывать глаза на такие мелочи».
Очень типичный нарциссический ход – сравнение с соперницей и унижение. Нормальный мужчина никогда не скажет женщине, что другая красивее.
«Мне в любви нужен экстаз, экзальтация. Я истощен. Даже Лариску я любил лишь пять дней – пять дней высшего, нечеловеческого экстаза. Нечто близкое я испытывал по отношению к тебе в период с 25 ноября по 4 декабря. Тогда я тебя любил. Дальше лишь испытывал симпатию на основе памяти о тех днях и зная, что они могут и должны вернуться. Остальное, что было с тобой – лишь скука и ожидание взрыва. Сказать же тебе правду – это оскорбить тебя и похоронить свою же надежду, что эта скука пройдёт».
Вот она, квинтэссенция любви нарцисса и того, как долго он любит! Этакая романтизация и возведение в культ своей ущербности. По-моему, просто гениальное откровение, которое всем должно показать, как сильно и как долго он вас любит и будет любить. Не больше пяти дней экстаза, а все остальное – это лишь жалкое существование и ожидание, что «это» вернется… но это не вернется никогда. Если только вы его не будете унижать и отвергать.
«Мне нужно было, чтобы ты порвала со всем своим старым кругом; это была стратегическая задача – вырвать тебя из старой закоптелой и пыльной мещанской среды, посредственности и тому подобного. Ты знала, что мне не нужны ни твоя доброта, ни твоя честность, ни твоя благодарность – лишь голый интеллект и разделение ницшеанских идей».
Это те самые идеи о Сверхчеловеке, которые Гитлера привели к тотальному геноциду. Вырвать из среды – значит, изолировать и получить полный контроль. Вот в этом и есть стратегическая цель нарцисса, а вовсе не «вырвать из мещанства».
«Я здорово смеялся тогда, когда ты мне прислала 100 сообщений; дали бы мне шанс, и я уломал бы тебя на, казалось, невозможное – на то, что ты бы терпела Ингу. Именно невозможность этого в акте самоотрицания побуждала меня к этому… побуждала кинуть вызов условности и глупому правилу, по которому нельзя любить больше одной и иметь отношения с двумя, тремя и так далее. На Инге я бы не остановился – пошел бы дальше. Но твоё дезертирство мне всё испортило. Я всё-таки любил тебя, и не вижу причин продолжать общение; всё равно у меня теперь новая цель – Вика».
Вот какой он – протестующий «лишний человек», бросающий вызов условности, идущий против правил! На самом деле это банальный нарциссизм, со всеми его признаками, один из которых – это сексуальная слабость. Его не возбуждает одна женщина больше пяти дней, как здорового и сексуально сильного мужчину, у него через пару-тройку дней просто нет эрекции.
Смотрите книгу пятую, главу 1, где в одной из статей рассказано о сексуальности и ощущениях нарцисса.
Желаю вам вычислять таких Владимиров и не вступать в отношения с такими ущербными «сверхлюдьми». Найдите нормального, здорового и сильного мужчину, с которым вы будете счастливы.
Фрагмент восьмой. Романтические отношения нарцисса Владимира. Каких женщин он уважает?
Оказывается, есть женщины, которых нарцисс Владимир может уважать. Светлану, которая чуть не закончила суицидом, он не уважал. Она была просто чистой и верной, и мечтала о семье, а такие мечты – это мещанство и серость для Владимира. Уважает же он женщин, которые понимают, что он делает, понимают его мотивы, его манипуляции, которые могут его разгадать и переиграть.
Вот его разговор с бывшей подругой, которая его хорошо понимает и которую он уважает:
«Тина: ты расстался со Светланой?
В: Да, а что?
Т: Очевидно было, что вы расстанетесь…
В: Почему?
Т: Она… слишком незрелая для тебя… философски и психологически. Тебе нужна женщина, которая будет умнее и сильнее тебя.
В: Да ладно?
Т: Да, но которая будет так умело тобой манипулировать, что ты будешь думать, что ты – хозяин положения. Получив власть в руки, ты сам всё угробишь, у тебя склонность к саморазрушению. Даже Лариса была тебе только равной, и это вылилось в побоище и обоюдное истощение. Светлану же ты либо до петли бы довел… в общем, она вовремя вырвалась, пусть девочка живет обычной жизнью, не гонись за ней. Она не виновата, что любила тебя.
В: Ваша любовь делает вас слепыми, но не делает вас выше. Как всегда, женщины, женщины… Женщины – это всё. Но и ничего, это… ну, банально – дуал, хотя это давно уже не имеет для меня значения. Я перерос соционику, если можно так сказать вообще, если можно её перерасти и есть, что перерастать».
Опять же, я соционику не знаю, поэтому не понимаю, о чем он говорит. Но корона на его голове просматривается явно: «Если есть, что перерастать».
Далее Владимир уже сам в своих записках рассуждает о смысле жизни и отношений:
«Каждая женщина – новый этап, и всё ближе к смерти. Нет секса, есть женщины – символы. У меня вообще такое… своеобразное отношение к женщинам, шизоидное какое-то, если научно. Секс не нужен (проще мастурбация), даже коллекционировать „победы“ – это не то, а вот собирать души… пить души, жечь души и забывать души».
Вот большое спасибо Владимиру! Он прекрасно подтверждает мои исследования о нарциссах, только я в основном слышу сторону жертв, а тут Владимир говорит от имени нарциссов.
Во-первых, нарциссы предпочитают самоудовлетворение, даже секс им сам по себе не нужен. Они никого не могут любить, кроме себя. Отсюда и их сексуальная слабость.
И во-вторых, посмотрите, как он откровенно говорит о том, что он просто паразитирует на чужих душах. Это их способ выживания. Почему? Потому, что своей души нет, энергии нет. Ну такую патетику он здесь развел – собирать, пить, жечь, высший демонический смысл жизни! А на самом деле, он просто ищет способ наиболее рационального беззатратного источника питания – чтобы не врать, не изворачиваться, чтобы все страдали и потом сами же ему несли свои души. Так сказать, наладить способ автоматической поставки энергии.
«Если честно, мне претит заботиться о ком-то и работать для кого-то. Ладно бы – на себя и для себя. Вот такой крайний эгоцентризм. Наверное, это гены, плюс то, что я был одним ребёнком в семье и мальчиком; вокруг меня все бегали, словно я цесаревич, вот и вошло в подсознание: любовь только к себе и тем, кто любит меня (не любить кого-то, а любить любовь к себе)».
Я на самом деле не думаю, что любовь могла так его испортить. Это либо действительно генетика, либо из него лепили какой-то образ, и подвигали мальчика к этому образу. Его любили, когда он соответствовал ожиданиям, а когда не соответствовал – не любили и не принимали, то есть не давали быть собой. Недаром он говорит Светлане: «Ты барчонок, которого не били». Значит, его били?
«Если честно, с „серьёзными конкретными мужчинами“ даже общаться сложно и боязно. Вот никогда не было страшно общаться с девушками, а с лицами своего пола… и поговорить не о чем, и чувствуется сразу конкурент и враг. Поэтому и общаюсь только с бабами, с мужиками непонятно как. И да… большинство мужчин более рассудительные, а мне нужны эмоционалы – на них легче влиять».
Это тоже ценное наблюдение, и я это замечала в своих клиентах-нарциссах. Нарциссы-мужчины лучше ладили с женщинами, потому что считают их ниже себя. Женщин можно сразить, очаровать, и потом вить из них веревки. Серьезные же конкуренты им не по зубам, потому что, не дай Бог, корона может слететь. И он говорит, что женщины – эмоционалы, то есть, дают ему эмоции, ту энергию, за счет которой он живет. По существу, паразитирует.
Фрагмент девятый. Эпилог
Возможно, у вас возникло впечатление, что Владимир наслаждается своей жизнью, играя с девушками-жертвами и баюкая свое Грандиозное Я? Тогда прочтите его заключительный отрывок, в котором сквозит настоящая паника.
«Ни у кого не возникала такая проблема, как пустота в голове, в прямом смысле слова, отсутствие мыслей? Такое состояние у меня сменяется навязчивыми мыслями сверхценного характера (власть, революция) или простыми навязчивостями (потерянное время, страх о том, что у меня умерла душа, мысли об одержимости демонами и т.д.). Причем, те, кто мне говорит, чтобы я просто „отвлёкся“, немного не понимают… Отвлечься от навязчивых мыслей очень тяжело, они блокируют любую, даже самую интересную для меня деятельность…»
На этом письма нарцисса Владимира заканчиваются. Лада: «Всё. Очень надеюсь, что инфа окажется хотя бы немного полезной».
Спасибо и Ладе, и Владимиру за такой глубокий научный и философский анализ. Надеюсь, это поможет избежать людям страданий. Обычно такие материалы ищут пострадавшие в отношениях с нарциссами, но может, это поможет определиться и сомневающимся, еще не успевшим вступить в такие отношения.
Фрагмент десятый. Комментарий нарцисса Владимира. Я предпочту, чтобы меня ненавидели, но признавали превосходство
После того, как я на основе самоанализа Владимира сделала цикл видео о нем, он просмотрел их. Один из его комментариев показался для меня интересным тем, что в нем он продолжил свой самоанализ. Этот комментарий подтвердил некоторые мои предположения о его детстве, и может помочь нам ответить на некоторые вопросы. Почему нарциссу не нужна любовь, и почему он предпочитает восхищение? Как родители-перфекционисты делают своих детей больными и неуспешными?
«Из эмоций матери я помню только связанное с моими успехами восхищение. Помню, это началось, когда я раньше других научился читать. И поехало… Помню, что мама меня никогда не ругала. Но мне все же кажется, что ей зачастую было всё равно. Она была гораздо более индифферентна, чем думает о себе она сама.
Помню, что мать ни в чем мне не отказывала… кроме эмоций.
Не помню чувств, НЕ связанных с очередными достижениями. Совсем не помню. Какая-то отмороженность. Чувства вообще были в нашей семье словно под замком; поэтому я понимаю, когда меня хвалят, когда мной восторгаются, но не понимаю, когда меня любят. Я потом уже понял, что это не совсем одно и то же, но я так и не понял, что такое любовь.
Вот честно, я не верю, что человека можно любить «просто так». Я этого не понимаю. Это как белое пятно. Мне нужны конкретные причины, чтобы я понимал, за что меня любят – вот это я понимаю! – и для этого нужно, чтобы я чувствовал чье-то восхищение и мое превосходство. И мне нужны конкретные факты восхищения ещё и ещё, потому что я быстро начинаю чувствовать голод, мне не хватает восхищений. Если их не хватает, начинает просыпаться крайняя ревнивость, желание тотального контроля возрастает, и очень сильно, до совершенно космических, вселенских масштабов.
Выбирая между чувством собственной грандиозности и сохранением отношений, я выбираю первое, потому что мне не только непонятна любовь без постоянного восхищения (непонятна сама по себе, и не понятно, для чего), но и не нужна. Я предпочту, чтобы меня ненавидели, но признавали превосходство, чем любили «просто так», без этого признания.
А уж как спустить опостылевшие отношения в трубу – это я, конечно, мастак».
Вот так нарцисс Владимир рассказывает о своей эмоциональной депривации. У него было все, кроме эмоций матери. Восхищением ему заменяли безусловную любовь. Это восхищение подобно искусственному заменителю, синтетическому эрзацу. Мать сама ничего не могла ему дать из эмоций, у нее у самой этого не было. И то место в душе Владимира, которое должно быть заполнено любовью матери, было заполнено восхищениями от его успехов. А восхищения положены только за что-то: за то, что ты лучший в том или в этом. Надо быть на вершине, надо, чтобы признавали твое превосходство. И в итоге уже сама потребность восхищения загоняет его на пьедестал, с которого ему самому уже ничего не видно.
Он никогда не знал, что такое любовь, и она ему теперь и не нужна. Как можно нуждаться в том, чего ты не знаешь? Он не знал, что это такое. Он не знал, что любовь положена не за что-то, а просто так, за то, что ты есть. Он не знал, что то место, которое он хочет заполнить восхищениями, пытаясь завоевать весь мир, при нормальных условиях должно быть наполнено любовью безо всяких стараний. Любовь не надо зарабатывать, ради нее не надо ползти вверх к власти, не надо хорошо учиться, быть лучшим. Не надо лезть из кожи вон, чтобы ее заслужить. Любовь – это не цель, которую надо достигнуть. Это первично, это сначала, это условие для развития. Это аксиома. Когда в детстве есть безусловная любовь, тогда у ребенка есть безопасная привязанность к родителям. А согласно исследованиям, дети с безопасной привязанностью более активны, социально адаптированы, мотивированы и успешны. Любовь сначала – любовь потом.
Владимир же в погоне за властью над миром пока ничего не завоевал. Лежит в психбольнице, мучаясь от тревожности и депрессии.
Эта морковка перед носом в обмен на восхищение и признание превосходства не сделала его ни успешным, ни счастливым, ни здоровым. Зато научила «спускать в трубу опостылевшие отношения». Какое полезное искусство!
И в этой истории – послание родителям-перфекционистам, которые хотят, чтобы их дети были лучшими, и вешают морковку перед носом: вот будешь отличником – буду тебя любить. (Они, конечно, так не говорят, но дети это считывают, понимают, что без пятерок их не любят).
Вам надо выбрать: вы хотите психически больных детей, которые всю жизнь несчастны, или вам нужен психологически здоровый ребенок?
Желаю вам любить своего ребенка только за то, что он есть, и любить его даже больше, когда у него неудачи, поражения, проблемы. Потому что именно тогда ваша любовь ему нужна больше всего.
Это не значит, что надо поощрять плохое поведение; это просто принятие, вера в него, это энергия поддержки, радость, что он с вами, что он у вас есть.
Дополнение. Самодиагностика нарцисса Владимира по тестам и его нынешнее состояние
И все-таки должна сказать, что я очень благодарна Владимиру. Он большой молодец уже потому, что упорно продолжает самоанализ и пытается разобраться в себе. Наше сотрудничество продолжается, он отвечает на мои вопросы и присылает результаты своих исследований. Я хочу привести здесь результаты самодиагностики Владимира по различным тестам на расстройства личности.
Для оценки нарциссизма Владимир использовал опросники на патологический нарциссизм NPI-40 и PNI (они есть в интернете, пройти их можно бесплатно):
«По тестам у меня всегда высокий нарциссизм, что и неудивительно – видео о „нарциссе Владимире“, думаю, помните. Тест NPI-40: там у меня 34 из 40, но я и не отрицаю, что я очень тщеславный. Тест PNI – аналогичные показатели: 123 из 140. Грандиозность – 59 из 60. Уязвимость – 62—64 из 80. Вот именно потому, что в шкале уязвимости у меня есть вопросы с неоднозначными ответами, я там получал и 62, и 64, общий результат колеблется в диапазоне от 121 до 123. Максимум баллов – 140…»
Когда я изучала личность Владимира, то у меня возникло впечатление, что у него еще и антисоциальное расстройство личности (психопат или социопат). Вот что Владимир пишет на эту тему:
«Клинических опросников психопатии тоже много (опросник Левенсона, например, 4-я шкала MMPI, и т.д.). Еще можно вспомнить „Мак-шкалу“, макиавеллизм же в „темной триаде“ роднят с нарциссизмом и психопатией».
MMPI – это наиболее изученная и одна из самых популярных психодиагностических методик, разработанная в Университете штата Миннесота (США) и предназначенная для многофакторного исследования индивидуальных особенностей и психических состояний личности. Широко применяется в клинической практике.
«По опроснику Левенсона на выявление психопатии – высокие показатели по обоим шкалам: черствости и импульсивности. Еще один клинический тест я проходил на английском, там более 500 вопросов было – тоже большие показатели: и общие, и по всем шкалам, кроме одной. От „чистой психопатии“ меня отличает высокий уровень тревожности – тот самый „мимозоподобный“ нарциссический компонент, очень высокий уровень перфекционизма (всегда соседствующий с тревожностью), и смертельный страх поражения, очень большая чувствительность к критике, сверхбдительность относительно „косых взглядов“, и т. д. Хотя многие англоязычные авторы сейчас допускают тревожность у психопатии, деля ее на первичную и вторичную. Мак-шкала: 121—129 баллов. Высокий».
Как видите, подтверждается по всем тестам не только нарциссический диагноз Владимира, но и мое предположение о наличии у него в коморбидности второго диагноза – антисоциального расстройства (психопатия). Хотя высокая тревожность может быть как раз результатом нарциссизма, а не психопатии.
Я спросила Владимира об уровне его функционирования: живет ли он самостоятельно или лежит в клинике, работает или учится. Вот что он мне ответил:
«Я в аспирантуре, кандидатскую пишу. Но это не отражает уровень функционирования. Скажем так – „плавающий“ профиль в MMPI – где все или почти все шкалы высоки – это мой случай (согласно последнему тестированию в клинике в июне). То есть, общая сильная дезадаптивность. При переосвидетельствовании клинический психолог вообще начала клонить в сторону „шизофрении“, но психиатр оставил прежний диагноз – расстройство личности. Нарциссизм, перфекционизм, болезненное тщеславие, страх перед старением, увяданием и смертью, ведут к перманентной депрессии с сильными приступами. Антидепрессанты не способны в корне переломить тенденцию (перепробовал уже 6 разных), но меня греет мысль, что грандиозный успех предполагает грандиозную цену, а депрессия и помешательство, возможно, и есть цена».
Ах, как же маме Владимира хотелось, чтобы он достиг грандиозного успеха…
Глава 3. Нарцисс Анатолий и его «суицидная самотерапия»
Анатолий
Я долго не решалась опубликовать эту историю, потому что чувствовала вину перед героем рассказа – нарциссом, угрожавшим суицидом. Увы, не всегда это остается только угрозами… Когда я узнала, что он все-таки совершил суицид, я корила себя за то, что так и не смогла ему помочь, не спасла, не предостерегла, не уговорила его пойти к психиатру, пропить антидепрессанты.
И все же, из уважения к памяти человека, который честно сражался со своим недугом, но так и не смог его победить, я посчитала необходимым рассказать эту историю. Я хочу верить, что история его жизни послужит предостережением другим людям, и убережет многих из тех, кто страдает нарциссическим расстройством личности и пытается самостоятельно выбраться из нарциссического омута, от рокового шага.
Я публикую его письма ко мне с разрешения его бывшей жены Ирины.
Вот его первое письмо:
«Здравствуйте, Татьяна! Меня зовут Анатолий, мне 26 лет. Я регулярно смотрю Ваши видео. Очень помогает, спасибо Вам огромное.
Знаете, Татьяна, я вообще-то написал уже большую такую «простыню», думаю, она будет Вам, как психологу и специалисту по нарциссам, весьма интересна. Там много деталей и подробностей обо мне, о Ирине, о нашей совместной жизни, про родственников, про ситуации, про некоторые неприглядные вещи. И вот сейчас я задумался – а почему мне так важно было всё это написать? Наверное, потому, что я привык жить чужим восприятием, ведь собственному восприятию не на что было опереться. Сейчас опора появляется, со скрипом, но я рад и этому. И я начинаю сомневаться в том, что дела обстоят так, как кажется, а люди являются теми, кем я привык их считать. Думаю, важно просто было написать, структурировать таким образом свои мысли. Зачем я всё же шлю это Вам, пока не знаю. Наверное, я пытаюсь таким образом сам перед собой реабилитироваться – типа, я не такое уж «г». Если так, прошу меня простить. Я всё ещё путаюсь в своих мыслях. Пока писал, пришла мысль, что я таким образом пытаюсь сбросить Ирину с пьедестала в своей голове. Не поверите, она там стоит. Как ранее стояли на пьедестале родители. Они все были мной идеализированы. Несмотря на их поведение, и несмотря на моё поведение по отношению к ним. Кто такие родители, я уже понял, и осознал и степень их деструктива, и степень моей разрушенности.
С Ириной не всё так просто. Возможно, Вам покажется странным, но я не понимаю, кто она. Хотя знаю её историю лучше, чем кто-либо. Перед ней у меня есть чувство вины и «неоплатного долга». И ещё не так давно мне казалось, что это вполне закономерные ощущения.
Я постарался описать ключевые моменты и примеры ситуаций, которые способствовали формированию у меня нарциссизма. Я описал период в первые 10 лет моей жизни, до переезда, который стал ключевой датой. Напишу ещё о том, к чему всё это привело, в каких состояниях я пребывал в последующие годы, и как из этого выходил. Опишу отношения с Ириной. Надеюсь, Вам пригодится.
Вопреки убеждениям многих людей, пострадавших от нарциссов, нарциссы – это люди. Это не адские создания. Нарциссы не владеют гипнозом и магией, если только специально этому не учились. Нарциссами не рождаются, нарциссами становятся. Каждый нарцисс был маленьким ребёнком, который в других условиях мог вырасти психически здоровым человеком. Я – нарцисс, и у меня получается исцеляться. Я постараюсь описать процесс формирования нарциссизма так, как я его понимаю, описать жизнь в этом состоянии, и процесс исцеления на своём примере. Я не придумал ничего нового, я просто предлагаю другие формулировки и другое понимание хорошо известных о нарциссизме вещей».
Как Анатолий применял «суицидальную терапию»
«Кстати, про мои суициды. В этом году моя самотерапия сдвинулась с мёртвой точки именно благодаря планированию и подготовке суицида. Я был в сильном отчаянии, потому что столько лет самоанализа и самокопания не давали результатов (сейчас я понимаю, что эти годы ушли на раскачку и ослабление защит). Начиная с прошлого года у меня были подвижки, но к реальному исцелению это не вело, и даже направления не указывало. Я всегда ощущал, что моя жизнь мне не принадлежит, что я – просто щепка в океане жизни, и от меня ничего не зависит. Но, благодаря реальному планированию и подготовке суицида, ощущение внешнего контроля стало спадать.
Принцип такой «суицидальной терапии» – тот же, что и у людей, занимающихся самоповреждением. Когда такие люди режут руки-ноги и смотрят на текущую кровь, они чувствуют себя живыми, чувствуют, что контролируют свою жизнь. Простите, если Вам неприятно читать такие страсти, но в моём случае это действительно помогло. Решение уйти из жизни помогло ощутить, что я имею хоть какой-то контроль над своей жизнью – я элементарно могу решить, жить мне или нет.
И по мере того, как спадало ощущение внешнего контроля, я начал вспоминать, я начал обретать доступ к эмоциональной памяти, памяти ощущений. Раньше я, во-первых, не мог погрузиться именно в эмоции прошлых ситуаций, а во-вторых, я просто не помнил многих ситуаций. Всё, что было до десяти лет, было как в тумане. Другие периоды жизни были затуманены в меньшей степени, но всё-таки тоже затуманены.
Так вот, я начал вспоминать. Сначала нейтральные вещи: где что стояло, предметы интерьера, вспомнил очень много давно забытых деталей. Вспоминал, как светило солнце, как росли деревья в саду, откуда дул ветер, как я себя чувствовал и что думал в отдельные моменты. То есть, вспоминал нейтральные, умеренно позитивные вещи. Сейчас я помню много чего, 75—80% всего, что было в моей жизни, но главное – я помню свои ощущения, состояния. Я могу в них погрузиться, и это даёт возможность исцелить многое и многое; это, в принципе, даёт возможность проводить самотерапию. Я в состоянии контейнировать свои переживания; самое главное, я могу контейнировать негативные переживания, ощущения из прошлого, ведь в них и скрываются мои собственные ресурсы».
Анатолий применяет термин «контейнирование», введенный в психологическую литературу британским психоаналитиком У. Бионом (1897—1979), предложившим модель «контейнер-контейнируемое». Суть идеи У. Биона, в приложении к случаю терапевтических отношений, состоит в том, что пациент проецирует части своей психики и бессознательные переживания («контейнируемое») на психоаналитика («контейнер»), задача которого состоит в том, чтобы, переработав их в доступной для пациента форме, возвратить ему в новом, смыслозначимом качестве, способствующем его выздоровлению. Но только кого или что Анатолий выбрал в качестве такого «контейнера» -психоаналитика, который должен переработать и возвратить ему его воспоминания и переживания? Неясно. Видимо, он считал, что в состоянии выполнить эту роль сам.
«То, как я с собой работаю, очень похоже на Ваш метод многократного проигрывания. Я беру те ощущения, которые я испытываю относительно ключевых ситуаций в настоящем, и отматываю воспоминания до того момента, который некоторые называют „корневым эпизодом“, т.е. до момента, когда травмирующее воздействие и соответствующие ощущения проявились впервые. Вспоминаю много нового, но главное ещё впереди. У меня правда получается! Сейчас я подошёл к „корню зла“ – выученной беспомощности. Оказалось, моя главная проблема называется именно так. В моём случае, именно от выученной беспомощности происходят ощущения ничтожности, бессилия, стыда, безысходности. Возможно, у многих нарциссов тоже так».
Я спрашивала Анатолия, не хочет ли он сходить к психиатру и полечить депрессию, но он резко отверг эту идею. Никакими таблетками он лечиться категорически не хотел.
Самотерапия нарциссизма
«На данный момент я успешно самотерапируюсь. Это результат больших трудов и долгих лет депрессивных упаднических состояний. Я просто опишу свой опыт, с комментариями и выкладками – с детства и до настоящего времени: как формировался мой нарциссизм, как я набрал другие патологии характера, как я в этом жил и как справлялся с этим, и как работаю с этим сейчас.
В плане исцеления, я нахожусь на этапе встречи с ничтожным полюсом личности. Я уже писал о том, что это связано с выученной беспомощностью. Я постепенно возвращаюсь в тело – именно такое ощущение возникает в результате работы с собой.
Стоит сказать, что, несмотря на мои достижения, я считаю исцеление НРЛ возможным скорее теоретически. На практике же это очень долгий, нудный и неблагодарный труд. У меня получилось во многом от отчаяния. Редкий клиент будет столько ждать, и редкий терапевт согласиться ввязаться в такой долгий процесс. Быстро тут никак.
Много времени, возможно, несколько лет уйдёт на выявление и ослабление нарциссических защит, на снятие эмоциональных и прочих блоков, закрывающих ядро личности. Не меньше времени понадобится на выращивание утраченной самости. Даже не представляю, как работали терапевты, утверждающие, что им удавалось вылечить нарциссов. Слишком глубокая патология, на которую, к тому же, липнет масса разной другой дряни.
В моём случае нужно было либо что-то делать, либо просто ложиться и смотреть в потолок. Жить хотелось. Наверное, несмотря на апатию и депрессию, был какой-то глубинный жизненный стимул, откуда-то из недр психики, поэтому я выплыл.
Базовая проблема нарциссической личности – отсутствие ощущения собственного «Я». На месте той пустоты внутри, которую ощущает нарцисс, должно быть ощущение собственного «Я». Его нет – в том-то и суть расстройства. Но самость не пропадает сама по себе. Ключевая причина потери чувства себя – газлайт со стороны матери. О газлайте обычно говорят как о технике, которую взрослые нарциссы используют в отношении жертв. Однако нечувствование ребёнка, та самая неэмпатичность матери на ранних этапах развития, о которой пишут, как о причине формирования нарциссизма, по сути, является газлайтом. Поясню».
Газлайт (загашивание)
«Газлайт – это введение в замешательство, это навязывание человеку своего восприятия и внушение неадекватности его восприятия. Ребёнок, которому суждено стать нарциссом, в процессе своего развития сталкивается с тем, что мать не интересует, кто он есть на самом деле. Мать может общаться с ребёнком, играть с ним, но у ребёнка возникает ощущение, что мама его не понимает, не видит, не слышит, как будто она общается с кем-то другим в его лице, но не с ним самим. При этом мать уверена, что она хорошо понимает своего ребёнка, знает его чувства, понимает его реакции и посылы, но ребёнок думает иначе. Мать убеждена, что знает о ребёнке, какой он, какие качества и свойства ему присущи, но ребёнок при этом представляет из себя нечто совсем отличное от того, что думает о нём мать. У ребёнка возникает замешательство: то, что он сам чувствует, и то, как его отражает мать, не совпадает. Начинается сомнение в своих ощущениях, что так хорошо знакомо взрослым жертвам газлайта. В ребёнке видят кого-то другого, и он начинает этим кем-то быть, принимает проекции матери. Причина проста: мать и ребёнок находятся в симбиотических отношениях, ребёнок эмоционально зависим от матери, и если он будет таким, каким его видит мать, он получит ее внимание. Ловушка захлопнулась: ещё немного времени, и малыш потеряет себя, начав жить стремлением не выпасть из проекции, попытками соответствовать ожиданиям.
Ребёнок видит, что того, кем он себя чувствует, любить невозможно; это болезненное ощущение, что с тобой что-то не так, ты какой-то неправильный, в литературе называется стыдом. Ребёнок начинает отстраняться от своих чувств, от своего самоощущения, и стремиться быть таким, каким его примет мать, включаясь в игру под названием «любовь с условиями». Так начинается формирование ложной личности, искусственного образа, направленного на получение одобрения. Тут же закладываются предпосылки для будущей депрессии, потому что нарциссическая депрессия – это тоска по отвергнутой самости, тоска по отвергнутому ощущению себя, чувству себя, чувству своего «Я». В процессе терапии я начинаю постепенно чувствовать себя в теле, ощущаю, что как бы возвращаюсь в свое тело, пустота начинает заполняться ощущением себя. Не могу сформулировать понятнее».
«Тебе не горячо!»
«Как это было у меня? Я помню, как сильно меня маленького (года в три примерно) расстраивало, что мама меня не понимает, не чувствует, что я не могу донести свои мысли и чувства до мамы. Я огорчался, что она меня не понимает и не старается понять, но при этом уверена, что понимает и пытается убедить меня в этом. Я видел, что её раздражает, когда я снова и снова пытаюсь донести свои ощущения, объяснить, что она меня не поняла.
Вот пример. Поскольку я был маленький, меня мыла мама. И я каждый раз говорил ей, что вода горячая. По её же мнению, вода была нормальной. При каждом мытье, после пары моих замечаний, что вода горячая, что она больно трёт мочалкой, она начинала раздражаться. Ведь вода нормальная, не в холодной же меня купать, а трёт мочалкой она как надо, а то грязь не отмоется (я, конечно же, по ее словам, был «шахтёром», копал «уголь» и мазался «нефтью»). Однажды, в ответ на мои жалобы, мать в ярости окатила меня холодной водой из душа: «Да на тебе похолоднее!» Причём я так и говорил: мол, для тебя вода нормальная, а для меня горячая. Но мать была глуха как стена – она же лучше знает! Мои слова о воде, мочалке, о том, что она больно чистит уши, и другие подобные замечания мать воспринимала как сомнение в её компетенции, и негодовала – ведь не мог же я лучше неё разбираться в температуре воды и прочих тонкостях жизни!
Я помню, как было обидно, что меня не слышат, что меня не чувствуют и не хотят чувствовать. Было ощущение одиночества, осознание, что меня не любят, что я неудобен, что во мне что-то не так. Почему же меня не воспринимают? Я был как в какой-то эмоциональной изоляции. Я вспоминаю ощущения, но пока не могу привести примеров конкретных ситуаций, в которых я бы подстраивался под материнские проекции».
«Мать старалась подавить мою волю»
«Само собой, у нарциссической матери я был нарциссическим расширением. Моя мать одержима стремлением контролировать. Ей нужен был послушный, исполнительный, идеальный ребёнок. Бабушка как-то сказала матери: «Ты хочешь, чтобы он у тебя по струнке ходил». Мать замялась и не нашлась, что ответить, хотя обычно в таких ситуациях отшучивалась. А у меня, меж тем, начинала проявляться воля, наступил период «я сам» – привет, сепарация от матери! – что грозило для нее частичной потерей контроля. Но расширение же не может обладать своей волей! Поэтому мать старалась подавить мою волю и сохранить свой контроль. Она стремилась удержать меня в маленьком несамостоятельном возрасте. Помимо контроля ей важно было сохранить симбиотические отношения, ей важно, чтобы в ней нуждались, а обретение мной самостоятельности означало бы, что она мне нужна всё меньше и меньше, а потом и не нужна вовсе. Этого матери, конечно, очень не хотелось. Мои самостоятельные действия обесценивались, постоянно делался акцент на том, что я сам ещё ничего не могу, я же маленький.
А в подавлении моей воли и навязывании воли матери активное участие принимала еда».
Пищевое насилие
«Ел я очень плохо. Плохо – это не столько, сколько нужно, и не так, как нужно. Я съедал немного из того, что было в тарелке, попутно разгребая по краям лук, жир с мяса и прочие «гадости». Кроме того, ел я медленно. Мать это всё бесило, она говорила, что я треплю ей нервы. Отказаться от еды, не доедать – было нельзя, ведь мне нужно есть, я же расту. Мать боялась, что я буду маленьким, как моя тётя (я тогда был очень похож на тётю, сестру отца, а у тёти нормальный средний рост, просто она чуть ниже моей матери). Я должен был сидеть за столом, пока всё не съем. Поясню: я не голодал и анорексиком не был. Просто я ел гораздо меньше, чем, по мнению матери, было нужно. И слишком медленно. И слишком разборчиво – «нет там никакого лука/жира, жри давай, все нервы истрепал, сил моих нет!» Иногда я мог просидеть над тарелкой супа, пока тот совсем не остывал, и капли жира в бульоне не начинали застывать – это около полутора часов. Доедать я не хотел, а выйти из-за стола было нельзя. «Никакого хочу/не хочу, есть слово «надо»!» Мать часто кричала на меня из-за того, что я плохо ел. Однажды она от злости надела тарелку с пюре мне на голову – потому что я её «довёл» тем, что не хотел есть.
Способов избавиться от еды я со временем придумал множество, как и способов скрыть, что я не доел или не ел вовсе. Например, нельзя просто вылить суп в унитаз, там будет жирная плёнка, меня на этом поначалу ловили. Как и нельзя просто выкинуть еду в мусорное ведро – могли проверить, и проверяли. Иногда я складывал еду в пакетик, проносил в кармане в комнату, прятал в портфель и по пути в школу выбрасывал. И так каждый день лет с шести до двенадцати. Потом я начал есть быстрее, накладывать еду мне уже можно было самому (раньше было нельзя, я же накладывал мало), а контролировать меня постепенно перестали.
У моей матери взрывной характер и, как я уже сейчас знаю, в ней много ненависти, злобы, ярости, зависти. И она эту злобу вымещала сначала на брате, потом на мне. Поводом могло послужить что угодно – по принципу «был бы человек, а статья найдётся»».
«У меня мамины оценки»
«Когда началась школа, мать надо мной просто висела. «Стоять над душой» – это про неё. Сейчас я понимаю, что это она сдавала прописи в моём лице, это она читала стишки в моём лице, это она отвечала у доски. Я был очень умным и способным ребёнком, я умел хорошо, не по слогам, читать до школы, и читал всё подряд – книги, газеты, журналы. Умел считать. А писать не умел. Это, конечно, не было проблемой. Но мать, видимо, считала, что с палочками и крючочками я без неё не справлюсь (это, кстати, в копилку газлайта – не признавать за мной самостоятельности, собранности). Даже больше, чем не справлюсь. Помню, как страшно было сделать ошибку, как начинали гореть уши и лицо, когда я понимал, что написал не то. Как она раздражалась, если я выводил буквы и кружочки с квадратиками недостаточно ровно.
Я очень старался, я боялся её гнева, но детскими руками я не мог ровнее. Если я делал ошибку, брался скальпель и всё аккуратно подчищалось, чтобы не было видно, а на зачищенной территории я писал правильную букву. Но от совершения ошибки я был готов сквозь землю провалиться. Даже не от стыда, а от столкновения с гневом матери. Отчим приходил на обед и говорил так: «Давай, делай уроки быстрей, пока мать не пришла». Ему это всё не нравилось, но я был не его ребёнок, и права голоса он тут не имел. Через годы он мне рассказал, что мать по ночам могла переживать и даже плакать – не слишком ли сильно она на меня накричала, не слишком ли сильно отлупила ремнём. Странно, но слёзы не мешали ей снова и снова повторять свои действия. Когда выдавался повод, мать после ора и оскорблений типа «бесстыжая скотина» махала ремнём с таким остервенением, как будто я совершил немыслимое. Немыслимое – это, например, замечание в дневнике, что я бегал по партам, или когда на родительском собрании какая-нибудь Марьванна сказала, что я невнимателен. Я учился на «отлично» – дома, кстати, говорили, что у меня мамины оценки – но это потому, что она висела надо мной, своих мозгов у меня, конечно, не было. По партам бегал, но это же начальная школа, чего ждать от детей? А больше в школе про меня нечего было сказать. Из других серьёзных преступлений – случайно разбитое, разлитое, и… в общем-то, всё. Отчим, хотя он тоже нарцисс, иногда просто оттаскивал мать с ремнём от меня, и ему в процессе тоже доставалось. Но она потом ещё час ходила и бухтела, что я вымотал ей все нервы, что я бессовестный, и другие комплименты.
Я боялся гнева матери и очень старался контролировать своё поведение, чтобы не отхватить её осуждения и гнева. Да, я стремился избежать гнева – но это ловушка цикла насилия: как только у абьюзера накопится напряжение, он найдёт повод его сбросить. За что-нибудь да попадёт».
Отчим
«Пара слов об отчиме. Появился, когда мне было четыре года. Умный, порядочный человек, военный – но мне он сразу не понравился, хотя я не мог объяснить, почему. А оказалось – потому, что нарцисс. Кормился ощущением интеллектуального превосходства. Я знаю, а ты нет, я понимаю, а ты нет. Мог, например, показать какой-нибудь простой фокус с монеткой, и вместо объяснения убеждать меня в том, что никакого фокуса нет. Монетка была, а сейчас её нет – какой же тут фокус? Всё на самом деле, никакого секрета и нет. А самого аж распирало от того, что я не понимаю, а он такой умный. Мог изводить какими-нибудь логическими задачами. Главное – показать, что он умнее и сообразительнее. Если мне не нравилось что-то, что нравилось ему – я дурак. Это не говорилось вслух, но подразумевалось. Например, цирк, пиво, грибы, Высоцкий.
Неконтролируемый стресс – основа для выученной беспомощности. Я ничего не могу поделать, я не могу выйти из ситуации, я не могу контролировать ситуацию. Бессилие, безысходность».
Эзотерика
«Когда в Вашей группе написали о галлюцинациях, видении существ, меня это очень заинтересовало. Я раньше не встречал упоминаний о таких вещах у жертв нарциссов. Я понимаю чувства, возникающие при таких видениях, и я соглашусь с девушкой, написавшей, что это некие существа, питающиеся страхом. Когда я вырос и стал интересоваться эзотерикой, я узнал, что то, что со мной было – проявление нижних астралов. Видений у меня не было, но были сны, много кошмарных снов. И ощущение присутствия. Не постоянного присутствия, а внезапно возникающего и так же проходящего. Сзади, чуть слева, примерно в полутора метрах от меня. И ощущение страха. Я не знаю, чего я боялся и что такого могло произойти. Просто накатывала волна страха.
Года в четыре-пять я от страха мог пролежать под одеялом или простоять на подоконнике за занавеской до прихода родителей – мне вдруг начинало казаться, что в комнате кто-то есть, и я прятался, а потом просто боялся вылезать. Я не ходил в садик и не боялся оставаться один дома. Я спокойно занимался своими делами, – и вдруг ощущал, что я не один».
Хочу сказать, что такие видения, которые возникали у Анатолия – это нормальное явление для детей-дошкольников, и это не галлюцинации.
«Сны, связанные с астралами, отличаются повышенным чувством реальности происходящего. Буквально реальнее реальности, и все ощущения усилены. Кошмаров это, конечно, тоже касается. Я помню лишь некоторые, но думаю, в процессе отматывания памяти ощущений я вспомню больше сюжетов, потому что они были сильно эмоционально заряжены.
Мои сны сводились к чувствам бессилия и безысходности – я ничего не могу, и мне никто и ничто не поможет. Иногда страшно было в самом сне, я ощущал ужас, бессилие и безысходность от того, что на меня прыгал какой-нибудь брелок от ключей, что само по себе бредово – но это было очень реально и почему-то невероятно страшно. Было ощущение, что это какой-то навязанный, наведённый страх. Иногда сон был бредовым, но страшно не было совсем, однако просыпался я в ужасе и холодном поту. Например, мне снилось, что я стою у себя в комнате, а два, скажем так, существа, просто две подушки, поставленные одна на другую, с прилепленными усами и косичками, берут и переносят меня из моей комнаты в зал. Я возвращаюсь, меня снова переносят и так несколько раз. Страшно не было, было ощущение «да что ж такое», когда меня в очередной раз переносили обратно. Ужас пришёл после пробуждения. Серые астральные сны… Я не помню, чтобы меня во снах мучали или причиняли боль, или грызли какие-то монстры. Мне просто снился какой-то очень реалистичный абсурд. Вроде такого: шестой класс, я иду в школу, и вдруг у меня отваливается правая рука. Без боли и крови, просто отваливается. А меня не смущает сам факт, что рука отвалилась, я спокойно иду дальше, придерживаю её, чтоб из рукава не выпала, и думаю – как же я теперь контрольную писать буду, и что я родителям скажу? Проснулся в страхе. Сны продолжались где-то с 4-х до 12-ти лет, особенно интенсивно с 4-х до 8-ми лет, но это не точно – в хронологии я пока путаюсь. Потом, видимо, из-за внутреннего отстранения, нарастающей апатичности, мне уже либо ничего не снилось, либо снилась мешанина из повседневной жизни».
Ночные кошмары – это обычное явление у детей, ставших жертвами домашнего насилия.
«Если человеку подобные ощущения и состояния знакомы, то неважно, верит ли он в астралы и существ или нет, потому что причины в родителях. Даже с точки зрения эзотерики, доступ нижних астралов к ребёнку открывают родители. И я всё яснее вижу взаимосвязь своих кошмаров с влиянием матери именно на уровне психологии».
Бабушка
«От бОльшего разрушения матерью меня спасло то, что у меня была бабушка. Бабушка по отцу – мой родной отец разбился за несколько дней до моего рождения. Пока я не пошёл в школу, я много времени проводил у бабушки с дедушкой, они жили в соседнем городе. Бабушка была единственным человеком, с которым у меня была эмоциональная связь. С ней такая связь была, а с матерью нет. Мать это видела, и её это очень бесило. Она проигрывала бабушке во всём. О чём я, когда мать забирала меня домой, то и дело напоминал ей комментариями: «а у бабушки не так», «а бабушка делает вот так», «а бабушка…» А бабушке просто было небезразлично моё мнение.
Хватит пальцев одной руки, чтобы посчитать, сколько я разбил, сломал или что-то ещё натворил в доме бабушки с дедушкой (у них вообще было такое очень спокойное поддерживающее пространство, за мной присматривали, но не пасли; у матери же дома было постоянное напряжение). Я был спокойным, аккуратным, чистоплотным ребёнком. Но дома у матери я постоянно что-то делал не так. В четыре года стояние в углу было мне уже хорошо знакомо. Например, потому что я нечаянно разлил масло из чашки на столе. Причём сам же и убрал потом. Но главное, что разлил. Перед тем, как отправить в угол, мать, конечно, орала. А повод-то для этого, как правило, был просто никакой. Кстати, у моего сына было такое веселье – выпить из своей чашечки воды, а остальное вылить на пол (поэтому мы наливали ему немного). Я вытирал лужицу и думал, что меня бы мать от такого быстро отучила.
Бабушка относилась к матери как к родной дочери и, я знаю, матери это нравилось. Но мать раздражала моя привязанность к бабушке, а не к ней.
Мы жили в русском военном городке в Казахстане, бабушка с дедушкой – в соседнем казахском городе. Люди из городка разъезжались – военные части собирались расформировывать или переводить в другое место, после развала Союза полигон стал слишком дорого обходиться государству. Уехали и мы, в Россию, за две тысячи километров от городка (мы его так и называли – городок). Переезд был очень слёзным: я уезжал от бабушки, это было больно и, вдобавок, означало, что сдерживающего фактора для матери больше не было. Больно было ещё и от того, что я знал – мы больше не увидимся. Мне было десять лет.
Через два года бабушка умерла. Слёз было море – как будто умерла мать. Сейчас я понимаю, что энергетически бабушка и была моей матерью. Без неё я со своей биологической матерью совсем бы погас. А тогда я так и подумал, что, если бы умерла моя мать, я бы плакал гораздо меньше. Но со смертью приходится мириться.
После переезда у меня весь период жизни, который был до переезда, покрылся туманом. События я помнил, но как-то туманно, детали забылись. Помню, на первом уроке русского в новой школе нужно было разобрать предложение на доске, спрашивали желающих. Я вызвался к доске. И, уже стоя у доски, понял, что не помню, как это делать. Я не забыл за лето, как это бывает – я просто не помнил этого, и, как оказалось, многого другого, что знал раньше. Память мне отказала. Как я реанимировал память, вы уже знаете».
Про нарциссов и термины
«Я очень хорошо понимаю чувства и состояние людей, пострадавших в отношениях. И я понимаю, когда принёсший страдания человек кажется и не человеком вовсе. Но всё же меня смущает, что, помимо, в общем-то, понятной демонизации нарциссов («адские создания», «не от Бога» и т.п.), нарциссизм становится этакой помойкой психологии, как шизофрения стала помойкой психиатрии. Нарциссизм превращается в дерево, за которым не видно леса. Это я о том, как, с лёгкой подачи глянца и поп-психологии, люди начинают лепить ярлык «нарцисс». В который раз жаль, что у нас в школах нет уроков психологии.
Меж тем, принёсший много боли и разрушений «нарцисс» на поверку может оказаться социопатом, а это, несмотря на многие сходства, всё же совсем другое расстройство. Примером тому служат удивлённые комментарии, когда Вы начали делать видео про другие расстройства.
Полагаю, если человек подвергается насилию, важен сам факт насилия, при этом тонкости душевной организации обидчика не имеют значения – важно лишь то, что он сделал, чем он наполнил сознание своей жертвы.
В случае физического и сексуального насилия агрессора так и называют – насильник, абьюзер. В случае психологического насилия, теперь каждый первый – нарцисс. О чём говорит тот факт, что жертвы, ознакомившись с явлением нарциссизма, первым делом думают о новом знакомом – а не нарцисс ли он?
Абьюзеры используют, в сущности, одни и те же методы. Газлайт, поверхностное очарование, манипуляции, обесценивание и прочие приёмы не являются патентованными техниками нарциссов – их, в разных пропорциях и сочетаниях, используют ВСЕ деструктивные личности, личности с патологическими радикалами, а иногда даже и, в целом, здоровые люди. К тому же, чистых типов не бывает, и, имея одно основное расстройство, можно иметь ещё и элементы нескольких других. Что из этого и в каких действиях в итоге выражается, непрофессионалу сказать едва ли возможно. Да и нужно ли этим заниматься?
Есть просто абьюз и абьюзеры, а раздачу ярлыков с подробностями, думаю, лучше оставить специалистам.
Сейчас, глядя на свою мать, я могу сказать, что нарциссизм – возможно, и ключевой, но далеко не единственный пункт в списке её деструктивных черт, от которых я пострадал. Так же как нарциссизм – не единственная моя проблема. Например, не меньшие проблемы, причём, вполне материальные, мне приносит непройденная сепарация. Я отдаю себе отчёт в том, что моё состояние отвечает критериям НРЛ. Но в разное время у меня были весьма сильны тревожные и параноидные черты. Я до сих пор не изжил социофобию и избегающее поведение. Я до сих пор не прошёл сепарацию. И это ещё не всё. И, полагаю, такие «букеты» – не редкость. Я, в общем, до сих пор не решил, кто я – нарцисс или жертва в посттравмате, и где вообще грань».
Такое тоже часто бывает с нарциссами. Сначала они признают диагноз – а потом отказываются и говорят: «А может, я и не нарцисс? А может, мне показалось?»
«Для простоты изъяснения я говорю, что я нарцисс. Этот самодиагноз помогает мне понять свои ощущения, поведение, ход мыслей. Но только отчасти. Мои состояния в прошлом так же хорошо описывает и помогает понять так называемая «депрессивная триада». То же я могу сказать и про «выученную беспомощность», «аналитическую депрессию», «материнский захват». Самому ставить себе диагнозы, разумеется, не лучшая практика. Но в попытках объяснить свои проблемы всё же с чего-то надо было начинать. Читать, анализировать, примерять на себя, запоминать, если подходит, отбрасывать, если нет. Я всегда открыт для новых диагнозов…
Ярлыки должны служить пониманию своей ситуации».
У человека может быть несколько диагнозов. Скорее всего, у Анатолия, кроме нарциссического расстройства личности, есть и депрессия, и фобии.
«Хотя вот пока писал, подумал, что, наверное, нынешняя ситуация, когда «нарцисс» заменяет слово «абьюзер», всё же имеет положительный эффект. В России и на постсоветском пространстве не считаются насилием многие вещи, которые им, фактически, являются. Ситуация с домашним насилием, насилием в отношениях и отношением общества к нему плачевная, что хорошо показал флешмоб «Я не боюсь сказать». Возможно, пусть люди называют нарциссами всех абьюзеров, пусть это некорректно, но всё же это помогает выводить насилие из тени, говорить о нём.
Забыл упомянуть про «перверзного нарцисса (нарциссиста)». Тоже из области демонизации нарциссизма. Во-первых, термин логически некорректен, как «масло масляное»: нарциссизм – сам по себе нарушение, перверсия, а «перверзный нарцисс» – это «перверзная перверсия». К тому же, термин получается окрашен эмоционально, что, в общем, неэтично. Слово «перверзный» ещё имеет и подтекст некой неопределённой извращённости, звучит малоприятно.
Но «перверзный нарцисс» говорят и пишут специалисты, внося тем самым вклад в идею о том, что нарциссизм неизлечим, и стигматизируя страдающих этим расстройством. Некоторые, конечно, сказали бы, что не особо-то нарциссы и страдают…»
Я тоже не согласна с термином «перверзный». Этот термин ненаучен, и я его не употребляю. Если мы говорим о нарциссическом расстройстве личности, то страдающие им люди – все «перверзные», в том смысле, что это патология. Правильно говорит Анатолий: как «масло масляное».
Признаки нарциссизма
«Нет, я у специалистов (психологов, психиатров) не был. Сначала я не верил, что мне это как-то поможет – тогда я ещё толком не погружался в тему расстройств, даже о депрессии толком не знал, в психологии плавал на уровне тестов и типов темперамента. К тому же, я был очень скрытен в плане раскрытия своих чувств и информации о себе вообще, по части информационной безопасности я был параноиком. Хотя, если бы я сейчас вернулся в прошлое, то пошёл бы к психиатру за антидепрессантами, потому как в том состоянии таблетки бы мне очень помогли. Я сидел в полном беспросвете.
А когда я более-менее начал видеть свет в конце туннеля, у меня не было денег на врачей и таблетки.
А нарцисс я потому, что соответствую критериям НРЛ. Хотя сейчас я уже не такой выраженный тип, как раньше, но всё ещё соответствую. Я для себя определяю нарциссизм прежде всего – как утраченное чувство себя, утраченную самость. Во всяком случае, НРЛ хорошо объясняет моё состояние в течении многих лет, и помогает понять, с чем мне работать.
Чувство себя начинает проявляться, но очень постепенно. Ложная личность, создание образа мне не особенно нужны, потому что в социуме, с людьми, я чувствую себя неуверенно, и стараюсь просто не общаться. Фантазии о власти и успехе мне тоже уже не нужны для компенсации своей тревожности и неуверенности. Эмоциональные блоки, контроль за эмоциями ослаблен. Но у меня, наконец-то, есть доступ к работе с чувствами. Критика меня уязвляет, но я уже достаточно устойчив. Эмпатия… я обычно хорошо ЗНАЮ в уме, что чувствуют люди, но плохо ЧУВСТВУЮ их.
Окружающих не обвиняю. По-прежнему есть проблемы с опорой на себя. Потому что, с одной стороны, меня как бы нет, а с другой, я не прошёл сепарацию и не обрёл самостоятельность, независимость от родителей, у меня сохраняется эмоциональная и материальная зависимость от них, вера в то, что без них я не смогу прожить именно материально.
Грандиозность и чувство собственной исключительности я разобрал в ходе самокопаний, «головой», т.к. тогда я ещё не мог работать с чувствами.
Сейчас моя ключевая проблема – выращивание самости, обретение опоры в себе и завершение сепарации».
– А какие у Вас симптомы нарциссизма? – спросила я Анатолия.
«Сейчас не могу назвать ни одного, у меня стабильная самооценка, не очень высокая, но устойчивая. Критика меня почти не уязвляет. Маска – да, есть, я стараюсь казаться более уверенным, чем на самом деле. Потребности использовать людей нет, в похвалах и признании не нуждаюсь, хотя это, конечно, приятно. Нарциссические приёмы – да, но все они направлены на мать, потому что иначе нельзя, а я сейчас вынужден жить у родителей. Я манипулятивен в отношениях с родителями, потому что зависим от них.
Я чувствую, как мать внутри нервничает, и не понимает – почему. Я внутренне понемногу снимаю с себя её зацепки, а внешне всё по-старому. Но она получает всё меньше энергии, и от этого становится более раздражительной.
Остаточная исключительность – скорее, как защита.
Я всё ещё чувствителен к критике и негативным оценкам, хотя меня это уязвляет куда меньше, чем раньше.
И поскольку в общении с людьми я не ощущаю земли под ногами, какой-то опоры, я весьма не уверен в себе, я продолжаю поддерживать ложную оболочку. Но, поскольку тревожность всё же сильно снижена, это тоже можно считать остаточным явлением.
Главный критерий – ощущение пустоты, подвешенности; несмотря на пробивающееся самоощущение, я всё ещё пустоват.
Это всё можно свести к тому, что, не имея опоры внутри, не имея своего ресурса, уверенности, я вынужден прибегать к созданию ложного образа, и прибегать к манипуляциям (родителями) для обеспечения своего выживания.
Раньше у меня было чёткое соответствие критериям – и стремление использовать, и ощущение грандиозности, нетерпимость к критике (она меня сбрасывала в упадничество), и высокомерие, и исключительность.
На данный момент у меня смешение несепарированности, неотделенности от матери, с тем, что проявление и развитие своего «Я» блокировано. Я ношу в себе материнские проекции. Такой клубок – он уже не страшный, но с ним всё же нужно много работать. У меня ещё бывают мысли, что мне не построить свою автономную независимую жизнь, что я ничего не смогу, но их всё меньше.
Когда я начал ощущать, что выход есть, и я, не знаю как, но всё же могу хоть что-то в своей ситуации со своими состояниями делать; когда я перестал обесценивать веру в то, что выход есть всегда – мои дела пошли в гору, самоанализ начал приносить плоды. Послойно, постепенно; но, по сравнению с прошлыми годами, когда не получалось совсем ничего, и я был депрессивен и апатичен – мне кажется, что всё идет довольно быстро.
Я сейчас быстро еду, потому что очень долго запрягал».
Проблемы в отношениях с Ириной
«Мне самому непонятно, что её держало в наших отношениях… Дело в том, что на неё не действуют ни манипуляции, ни газлайт. В сущности, сколько я её знаю (10 лет), столько она к таким воздействиям невосприимчива. На неё не действует «нарцисья магия», кроме травматических завязок с родителями и бабушкой, которые она уже почти развязала. Она слишком осознанна для всего этого. А я всегда был слишком слаб для такого влияния. Я просто был депрессивной апатичной чёрной дырой, в которую энергия утекала от одного лишь моего присутствия в пространстве. Я был ходячим гробом, который просто впитывает окружающую энергию. При этом, у меня самого энергия была ниже плинтуса. Я не был искусным манипулятором, страшным абьюзером – так, мелкие бытовые манипуляшки, а потом манипуляции суицидом, были пределом моих возможностей, ведь они незатратны. Я сейчас вдруг понимаю, что ничего не понимаю в наших отношениях.
Я привык смотреть на наши отношения глазами Ирины. Она всегда была более зрелой, чем я, более продвинутой. Пройдя через нарциссов в детстве, Ирина, несмотря на травмы, сохранила свой внутренний мир, а мне это не удалось. Потому у неё была личная сила и энергия, а у меня нет.
На данный момент, мне кажется странным, что отношения у нас вообще начались. У меня в голове было много иллюзий и магического мышления, потому я и вступил в отношения. Что было в голове у Ирины, я не знаю. Дело ещё в том, что до меня у Ирины были отношения с грандиозным нарциссом. И он её не зацепил, она даже сама его понарциссила, а я зацепил. Всё же странно, на что же она во мне могла купиться.
Я чуял, что Ирина могла мне помочь. Во-первых, она отлично меня понимала, мне не было нужды стараться донести до Ирины свои мысли. Во-вторых, она очень эмпатична. В-третьих, как я себе потом говорил, «идеальная пара не та, в которой партнёры смотрят друг на друга, а та, в которой они смотрят в одном направлении».
Но в отношения я вступил не специально, не с каким-то расчётом. Я как бы оказался втянут в них, спасибо всё тем же иллюзиям и магическому мышлению.
Еще до начала отношений, на первом курсе, когда мы были просто друзьями, у нас была ситуация, когда Ирина хотела выселить соседку по комнате; мы решили притвориться, что у нас любовь, и я написал Ирине любовное письмо. Его написала сама Ирина, а я переписал своим почерком. Но не совсем сама. Тогда мы крепко сидели в эзотерике. И письмо было чем-то вроде послания от кого-то вроде Высшего Я (моего, конечно). Ирина занималась осознанными снами и подобными вещами. Мы очень много про это говорили, поводов не доверять ей не было. И письмо – «привет оттуда» – сомнений не вызывало, при том, что оно воспринималось как помощь в выселении соседки, а не как констатация факта моих чувств. В разговорах это было на уровне «о, прикольно, нам оттуда помогают».
Тем не менее, письмо привело меня в сильное замешательство. У меня были тёплые чувства по отношению к Ирине – ведь у меня не то что таких друзей, у меня собеседников таких никогда не было. Но насчёт любви… у меня была проблема: я не мог проживать чувства, у меня был сильный эмоциональный блок, поэтому – какая любовь? К тому же морально я бы не потянул парные отношения, и оно мне было совсем не надо.
Я очень много думал про то письмо. Я был в замешательстве. Я, конечно, не чувствовал того, о чём там было написано. Но думал, что не будет же «канцелярия» выдумывать такие вещи и помогать в глупостях вроде выселения соседки. Я начал приходить к выводу, что письмо описывает скорее ближайшее будущее, а не настоящее. Что во всём этом есть высший смысл. Упование на высшие силы – это вообще про меня в то время, я не мог принять ответственность за свою жизнь. Вдобавок, роль сыграло то, что я считал саму встречу с Ириной судьбоносной, важной. Я думал, что это знаковое событие, и сидение в болоте подходит к концу, и, хотя мне отношения были не нужны, я полагал, что наверху лучше знают, что нам нужно. Я поверил в то, что наши, ещё не начавшиеся, отношения имеют много смысла, что я где-то в глубине, под блоками, действительно люблю Ирину. Правда, замешательство и сомнения никуда не ушли.
А через несколько дней Ирина мне выдала, что чувствует, что я должен сказать ей что-то очень важное. Я сразу подумал про письмо и замялся: серьёзная вещь всё-таки. Но в итоге сказал, что то, что написано в письме – это правда. Она ответила взаимностью. А мне взаимности, на самом деле, не хотелось. Я ощущал себя марионеткой в руках внешних сил – жизни, судьбы, обстоятельств, Бога и т. п. Была ли любовь со стороны Ирины, или она тоже во что-то поверила – я не знаю. Взаимная эмоциональная зависимость, по идее, была. Сейчас, с позиции терапии, можно сказать, что тогда мне для начала исцеления нужны были поддерживающие отношения. И, таким вот странным образом, я их получил.
Потом мы будем говорить о том, что мы родственные души, духовная пара, близнецовые пламена и т. п. – я верил в это головой, но не чувствовал. «Духовных» объяснений нашей встречи и нашего союза у нас было много.
Когда соседка съехала, я довольно быстро начал понимать, что само в жизни ничего не организуется. А организовать своими силами я не мог, и начал сваливаться в депрессию. Следующие несколько лет я не работал, часто спал, сидел в своём беспросвете, жил периодически то у Ирины, то у родителей (я ещё как-то умудрялся свой депрессивный настрой от них скрывать).
Во время жизни с Ириной был период, когда я завесил окна тряпками, тканью, помимо штор, и в квартире было темно даже днём.
Я был дырой в пространстве, в которую утекала энергия, мне даже ничего не нужно было делать. Хотя я, конечно, делал – были мелкие бытовые манипуляции, но энергии на них у меня было крайне мало. Я потреблял энергию, но непонятно, куда она утекала, потому что у меня была хроническая усталость. Звучит бредово, но я верил, что люблю, и старался убедить в этом и Ирину. Были уже мои признательные письма, в которых я выдавал желаемое за действительное – ложь не только для Ирины, но и для себя. В то время мозги у меня действительно были набекрень.
Жить со мной было как жить с ходячим гробом. Почему Ирина так включилась в сценарий моего спасения, мне непонятно. Непонятно, несмотря на то, что я знаю её историю, видел сцены между её матерью и бабушкой, знаю их истории.
Потом у меня пошли суицидальные мысли, что усугубило сценарий спасения. Вот тут, кстати, прямая параллель с бабушкой Ирины – только я был тихим суицидником, сидел в своей безысходности, а она с молодости манипулировала суицидом драматически, театрально, бежала через поле с верёвкой и криками, что повесится, а за ней бежал муж и маленькая Оксанка (мать Ирины) в слезах. Когда Ирина была маленькая, у неё было чувство ответственности за бабушкину жизнь – что впоследствии и зацепило её в моём суицидальном настрое.
Ссор и скандалов у нас не было – всё было мирно, спокойно и дохло. Я был очень тяжёл энергетически, как камень на шее. Главные проблемы со мной – я морально тяжёл и социально несамостоятелен. С первым, с течением времени, справиться удалось, со вторым пока нет. Если говорить о сыне, то мне крайне трудно с ним эмоционально, хотя сейчас уже гораздо легче. Мне всё же сложно играть с ним, потому что для этого нужно быть живым, импровизировать: это же ребёнок, воплощение живости и энергии – того, чего у меня нет. Когда он был совсем маленький, мне, конечно, было проще – функциональная забота и мурлыканье песенок для меня трудности не представляет и не пугает. Но при необходимости эмоционального контакта я впадал в ступор – я не мог увлечь ребенка игрой, придумать, чем его занять (хотя у меня хорошая фантазия). Просто ступор».
Депрессия
– А депрессия у Вас раньше была? – спрашивала я Анатолия, – И сколько она длилась?
«Депрессия у меня с раннего возраста развивалась по нарастающей – на фоне выученной беспомощности. Если от меня ничего не зависит, если я бессилен что-либо изменить, то какой смысл рыпаться? Пока я был меньше, у меня была надежда на светлое будущее, но с возрастом беспросвет стал сгущаться, энергии становилось всё меньше, нарастала апатия, своя мотивация была почти никакая – я всё большее количество вещей делал из негативной мотивации, чтобы не было бОльших проблем. В старших классах силы утекали буквально как песок сквозь пальцы. Причём, я выходил из школы нормальный, и за 10 минут, пока шёл до дома, превращался в выжатый лимон, часто хотелось спать. Негативная мотивация (чтобы не было проблем с родителями) меня поддерживала в строю – и в школе, и в институте. Но когда я ушёл из института, это перестало меня поддерживать, и я больше не мог бегать от депрессивных состояний и компенсироваться. Потом добавились суицидальные мысли, с пиком в 2011 году. В отношениях я был, как уже написал, ходячим гробом. Начиная с января 2012-го, я стал очень постепенно выходить из депрессии. Периодически я сваливался в депрессивные эпизоды. Суицидальные идеи тоже периодически возвращались, но я могу уже себя выводить из подобных состояний.
Если бы у меня было больше энергии, если бы она не утекала так, я был бы менее депрессивен и более нарциссичен.
Наверное, так: я по жизни пребывал близко к ничтожному полюсу, но балансировал, периодически скатываясь; потом произошёл нарциссический крах, потому что компенсироваться стало нечем, и я столкнулся с ничтожностью».
– А Вам ставили такой диагноз, как депрессия? И лечились ли Вы медикаментозно? – спрашиваю я Анатолия.
«Нет, я боюсь психиатра. Конкретно, сейчас мне только его не хватало. Я раньше понимал, что у меня нечто вроде депрессии, но тогда я весьма поверхностно интересовался психологией. Немножко почитал Википедию – и отложил. И, действительно, опасался похода к специалисту, но не потому, что врач – это так страшно, а потому, что мать усиленно начала бы меня лечить, её бы это сильно подпитывало. За мой счёт, конечно. А когда я уже был в теме, я вышел на нарциссизм, и это многое объясняло в моей истории. Я действительно был нарциссичен, но дальнейшее самокопание не показывало у меня наличия нарциссического ядра – стыда и т. п. У меня всё основано на бессилии, беспомощности, и сейчас невооруженным глазом видно, что это всё материнская программа. Глубоко заякоренная беспомощность и даёт депрессию. Я понимаю, что не нужно самому ставить себе диагноз. Но про это нужно было думать раньше. А сейчас по симптомам диагноз без натяжки – потеря интереса к жизни, ангедония, подавленное состояние, утомляемость, хроническая усталость, потеря энергии, гиперсомния, снижение интеллектуальных способностей и далее, до суицидальных мыслей. И это всё годами длилось.
Мне не важен диагноз, потому что я хорошо понимаю, откуда у меня это и куда мне копать, чтобы с этим разобраться. Я знаю, что это мама меня так покушала, знаю, как ей это удалось. Я умом сейчас быстро это разбираю, но эмоционально это, конечно, не очень быстро, а постепенно, послойно. И весьма малоприятно. Но потихоньку получается продвигаться всё ближе к началу всего этого. Больше всего раздражает, что всё какое-то навязанное, все эти страхи, бессилие».
И чуть позже Анатолий написал:
«Татьяна, хочу поблагодарить, Вы оказались правы – у меня действительно депрессия. Я читал, размышлял, и пришёл к выводу, что это многолетняя, но все-таки депрессия, хотя не без нарциссических черт. Сейчас с этим работаю, не сильно успешно, всё же очень глубоко корни уходят – но понятно, насколько и куда. Наследство от мамы, вернее, родовое гэ (иначе не назвать) по её линии».
– Может быть коморбидность – и нарциссическое расстройство личности, и депрессия, – заметила я.
«Да, возможно, но будь у меня полноценное НРЛ, я бы вообще вряд ли выбрался».
Учеба в школе
«Я учился на отлично. Я был «официальным» отличником своего класса, я был самым умным. Статус я себе заработал быстро, меня знали даже те учителя, которые у нас ничего не вели. У нас в школе был ежегодный марафон знаний – это когда учителя придумывали разные тесты и задания по своим предметам, за которые можно было набрать определённое количество баллов. Классы целый день ходили из кабинета в кабинет, выполняя задания. У кого было больше баллов, тот и выиграл. В шестом классе я не победил. У меня было даже не второе, а третье место. Дома я плакал: у меня не первое место! И кто меня обошёл – вот эти?!.. о Боже мой, какой позор! На следующий год я победил, но в середине седьмого класса к нам в класс пришёл мальчик, который умом был явно не хуже меня – и я с ужасом думал, что, не дай Бог, лучше. У нас появился ещё один отличник, но делиться статусом первого мне вовсе не хотелось. Как я его ненавидел… Какие только бедствия на его голову я не представлял… В реальности я, конечно, ничего не мог сделать. Место я не потерял, но подвинуться пришлось. Тем более, по части самопиара я имел фору – я должен был быть лучшим, меня должны были хвалить больше, меня вообще должны были хвалить! Я, я, я, я, я, только я! Как, меня не похвалили, я же сделал лучше?! У кого это лучше, чем у меня? Голову с плеч! Статус у меня был, а власти не было. Но очень хотелось, очень-очень, поэтому я часто представлял, что она у меня есть. Увлечение эзотерикой тому способствовало, но рецепт всевластия всё не находился… К окружающим я относился прохладно, критично, надменно. Я не мог себе позволить полноценное высокомерие, чтобы против меня не начали дружить. К тому же я был тощеват и в очках. Но за мозги и грандиозное самомнение меня, конечно, недолюбливали. С меня часто списывали, но не постоянно – мне ничто не мешало отказывать, и мне за это ничего не было. Но «связи с общественностью» всё же нужно было поддерживать – а помощь со списыванием хорошо в этом помогала.
Друзей у меня не было, постоянный круг общения – те, с кем можно кого-то обсудить, осудить, покритиковать. Тем, кто в чём-то лучше меня, доставалась большая порция критики и обесценивания. За глаза, конечно.
Тёплые человеческие чувства меня раздражали. Весь этот амур-тужур я считал ниже своего достоинства. С годами моё лицо становилось всё более безэмоциональным, каменело. У меня была хорошая осанка, но из-за сильного внутреннего контроля над «как меня воспринимают» и «что они подумают» спина была жёсткая прямая, будто негнущаяся, «как кол проглотил».
Институт
«В институте было то же самое: статус я заработал, тем более, что это был инъяз, коллектив женский, парней было мало вообще, и в потоке того года, в частности – несколько у немцев, и один я у англичан. А мальчиков преподаватели ценили, прежде всего, просто потому, что они есть. А если ещё и мозги имеются – остаться незамеченным нет шансов. Всё было проще, чем в школе. Я к тому же ещё учился на бюджете, что добавляло мне очков.
Я очень беспокоился о мнении окружающих обо мне, и всячески старался контролировать своё поведение: как я сижу, туда ли повернуты носки ног, о чём говорит моя поза, что значит мой жест, куда и как я посмотрел, не зажат ли большой палец в кулаке, и т. п. Иногда вплоть до того, как глубоко и часто я дышу. Я почти не расслаблялся.
Высокомерие, завышенное самомнение, потребность в восхищении, признании и особом отношении, убежденность в своей исключительности, фантазии о власти, отсутствие эмпатии. Зависть, много зависти. И ненависти».
Из этого описания следует, что у Анатолия действительно нарциссическое расстройство личности – практически все симптомы налицо. Видно также и то, что он действительно сумел добиться большого прогресса в снижении интенсивности симптомов. Хотя Ирина очень страдала в этих отношениях, поэтому и развелась с Анатолием.
Пренатальное развитие
«Знаете, я писал только о том, что сам видел и помню. Но сейчас, прорабатывая то, что всплывает, я всё чётче вижу связь между состоянием моей матери перед моим рождением, и своим состоянием в течении жизни.
Я, кажется, писал, что мой родной отец разбился до моего рождения. Если быть точным, то он разбился 2-го июня, а я родился 11-го. Мать рассказывала, что она сидела с животом на коленях, и не знала, что делать, как жить. У неё, помимо горя женщины, потерявшей мужа, поднялась склонность к упадничеству, тяжёлым депрессивным состояниям, ощущение бессилия, беспросвета, безысходности. В подобных ситуациях женщин вытягивает к свету то, что есть ребёнок, и нужно собраться с силами ради ребёнка – горе и боль никуда не деваются, но есть внутренний вектор к свету, ради нерождённой жизни. У моей матери такого вектора не было. Я думаю, у неё были даже суицидальные мысли. И я варился в этих эмоциях до рождения. Ей тогда помогла поддержка родственников отца. Мать ещё очень сильно тянуло на кладбище – она рассказывала, что у нее до этого никогда не было такого сильного желания. На похороны её не пустили из-за беременности. Но она через несколько дней уговорила знакомого свозить её. Постояла у могилы, её тут же отпустило, и она вернулась домой. Скорее всего, вот оттуда и начинаются мои проблемы».
Темная магия
«Я посмотрел видео об Александре и о тёмной магии нарциссов – и задумался». История, которую имеет в виду Александр, рассказана в книге пятой, глава 2. «Я раньше особо не думал об именно намеренном магическом влиянии абьюзеров на жертв. Т.е. я знал, что, где, сколько и почём, но мне казалось, что это не так уж распространено.
Что происходит в народе? Есть сайты по способам воздействия на сознание людей, от «понравиться» до порабощения, где указаны методы взлома защиты человека, способы заставить его думать о себе, кстати, привороты, отвороты, само собой, порчи, и вообще всё, что имеет отношение к теме. К тому же, в последние годы получила развитие руническая магия (она проще в использовании): рисовать руны и их сочетания, проговаривать цель – на бумаге, на вещах, на фотографиях, на себе, на чём угодно. Цели, само собой, разные – почиститься, защититься, напакостить, в том числе запудрить мозги, разрушить личность и т. п. Разумеется, само по себе ничто не работает, нужна личная сила, опыт, практика. Но если задатки у человека есть – вперёд и с песней. И, конечно, неуверенные, обиженные на других и на жизнь люди – они толпами валят в эзотерику, в магию.
У Александры, судя по сильному сексуальному желанию и по такому проявленному шевелению внизу живота и в ноге, тем более, в церкви, скорее всего, сделана намеренная сексуальная привязка. Думаю, парень специально старался. Такой эзо-пикапер.
К слову, о церкви. У многих практикующих уже стало популярным раскрещивание – разрывание связи с христианским эгрегором с одновременной подключкой к эгрегору чёрной магии. Там есть своя логика, своеобразная, конечно, но на подобных форумах не принято никого судить и говорить о морали (моральность некоторых вещей там – это вообще отдельная тема). После раскрещивания, разумеется, у людей всё получается лучше, чем до него. Некоторые намеренно подсаживают себе сущностей, ради силы.
Девушка молодец, что пошла в церковь, стала просить помощи. Церковь, правда, останавливает не всех, но искренняя вера и просьба о помощи очень сильно помогают. А проработка своих и родовых проблем – это лучшее, что можно для себя сделать.
А тот парень… Те, кто пытается закрыть магией свои психологические проблемы, рано или поздно прогорают. Потому что это, извините, как лечить понос затыканием попы. Будет только хуже, и речь даже не о некоем воздаянии – просто то, от чего человек пытается убежать, потом приходит в большом количестве. С них самих скачивается энергия, разрушается жизнь. Пытаясь «стать великим магом», такие личности только подхватывают массу подключек и живности, которые качают и через которых качается – возможно, вы таких людей в сеансах рейки видели. Их берут на их слабостях, на волшебную конфетку. Они сначала воодушевляются, имеют успех, ощущая ложную уверенность и безнаказанность, а потом, когда их внутреннее содержимое, от которого они бежали, начнёт всплывать, разрушаются сами, и то, что они нагребли, практикуя и таскаясь по кладбищам, забирает их энергию. Незавидная судьба».
Гипертония
«У меня, кстати, гипертония, я о ней узнал в 11-м классе, на комиссии в военкомате, у меня было 150/120, для 16 лет это слишком. При этом, я повышенного давления не чувствовал. И до сих пор не чувствую. Кроме психосоматики, у меня объяснений нет – думаю, это запертое напряжение».
Согласно доктору Сарно (Dr. John E. Sarno «The Divided Mind: The Epidemic of Mindbody Disorders», 2006), высокое давление часто наблюдает у жертв домашнего насилия в детстве. Эти люди могут не показывать или даже не чувствовать никаких негативных эмоций, но их тело отражает, как высоко оказываемое на них и накопленное в себе давление. Анатолий в 16 лет еще жил с матерью, и ее давление, видимо, выразилось в гипертонии.
Понимание себя
– А вы знаете, кто Вы, есть у Вас понимание себя? Что Вам нравится, что не нравится? Какие у Вас способности, интересы? – спрашивала я Анатолия.
«Нету. Понимания себя нету. Самоощущение появляется, т.е. ощущение пустоты проходит, но конкретных интересов нет. Я раньше сравнивал себя с камерой, которая просто пишет происходящее. Жил в голове, особенно в глазах. Сейчас самоощущение распространяется на всё тело, я всё больше заземляюсь. До этого было ощущение подвешенности. Ощущение – как идти по дну и, когда вода уже по подбородок, вдруг потерять опору под ногами и не начать дрыгать руками, пытаясь вернуться назад. Я, когда Таро интересовался, меня часто характеризовала карта „Повешенный“».
Трагический итог истории Анатолия
Перед Новым годом Анатолий прислал поздравление:
«Татьяна, с наступающим Новым годом! Желаю Вам новых идей, свершений, проектов, удачи, здоровья, счастья и любви в новом году! Новых мечтаний и радости их воплощения!»
К сожалению, свои мечты Анатолию воплотить в жизнь уже не пришлось. Через два месяца мне прислала письмо Ирина, его бывшая жена:
«Добрый вечер, Татьяна. Мой бывший муж, нарцисс Анатолий, сегодня повесился… да еще и на кладбище. В последнее время он совсем остался без источников питания, и стал сникать, видимо… и вот ушел. Я в шоке, но все понимаю. Он Вам много писал о себе, насколько я знаю. Скажите, исходя из его писем, он был настроен на суицид, то есть все так плохо было? Или это стандартный конец такого расстройства?»
Это новость меня поразила. Мне казалось, что у Анатолия идет прогресс, что процесс самоосознания выводит его из тупика, и он уже видит свет в конце тоннеля. Я думала, что, возможно, это будет тот удачный и счастливый случай, когда нарцисс вылечивается сам. Но я недооценила опасность его «Суицидной самотерапии». Очень виню себя, что не настаивала на том, что ему надо обратиться к психиатру и лечиться от депрессии медикаментозно. Впрочем, он сам говорил, что боится врачей, а особенно того, как на официальный диагноз отреагирует мать, которая начнет его «залечивать». Ирина тоже упоминала, что он никак не хотел идти к врачам и не признавал таблетки: «Да, я говорила ему, но он категоричен был в отношении психиатров – против антидепрессантов и прочего, не верил. Там такая ситуация была… что любые действия на его спасение были как капли в море, мне так ощущается… Судьба такая… у него».
Отвечая Ирине, я хочу сказать, что суицид – это не стандартный конец нарциссического расстройства, но это, к сожалению, типичный конец для продолжительной и непролеченной депрессии.
Люди, пожалуйста, не занимайтесь самолечением депрессии! Обращайтесь к специалистам! Это может спасти вам жизнь.
Ирина прислала его фотографии: «Вот на фотке справа – это он на пике наших отношений, тут ему 22 года. А на левом фото ему 25 – это он как раз вынужден был съехать к матери, т.к. не было денег у нас на оплату съемной квартиры. И он уже начал впадать в упадничество. Потом пришлю фото за полгода до смерти, когда мы в последний раз виделись – он тогда целый год прожил с мамой. Я была в шоке. Он за год постарел на 10—15 лет. Будто прожил годы за один».
Когда я посмотрела на первую фотографию, то увидела полного сил и жизни симпатичного мальчишку, который выглядел лет на четырнадцать. А на второй фотографии Анатолий выглядит бледным, худым, черты лица заостренные. Он, хоть и улыбается, но улыбка вымученная, одним ртом. Глаза выцветшие, взгляд безжизненный и холодный, и как будто втягивающий в себя. Даже после недолго взгляда на фотографию появляются мурашки, как будто тебя затягивает в какой-то омут.
Я спросила Ирину – общалась ли она с Анатолием последнее время, и как проходило общение?
Ирина пишет:
«Он поздравил с Новым годом, и рассказал, что с Вами переписывается, что ему лучше, что он сможет все разобрать, теперь все знает. И я ему стала писать. По-дружески переписывались, без откачки энергии. А потом он просто в середине января стал мало писать, только раз в пять дней спрашивал, «как сын?», и я ему фото отправляла. Потом уже просто спрашивал – «как?», но не отвечал на фото, только получал их и молчал, и снова потом спрашивал.
А мать сказала, что он на ее вопрос: «Сынок, когда уже ты в руки себя возьмешь и образумишься?» – ответил: «Я нашел выход из ситуации, это будет сюрприз». Мать подумала, что он нашел работу хорошую, ибо выглядел бодрым, по ее словам, впервые за последние месяцы, и был всю неделю в «легкой эйфорийке»».
Видимо, Анатолий уже запланировал все, и ощущал вкус свободы.
Где-то через полгода я написала Ирине и спросила, как она себя чувствует. Она ответила:
«Я лучше. Весной, правда, плохо было, вина захлестнула спонтанно, бессмысленность жизни и т.д., но проработала, помогли друзья и целители. Сам он явился во сне в лике Души и рассказал, что он не мог больше тут жить, чтоб я не винила себя и жила дальше и больше внимания уделяла сыну. После этого сна очень полегчало и отпустило. А тут мы недавно побыли три дня у его матери. У нас в квартире ремонт, краска и запах, надо было пережить два-три дня где-нибудь. И что-то я подумала, что, мол, ничего страшного – буду внимательной, буду укрывать сына от бабушки, если что. И вот мы пожили… И знаете, вроде ничего особенного она специально не делала, как, например, мои нарциссические родственники, которые ну настолько очевидно высасывали энергию, манипулировали, и т. д. Но при этом она откачала за эти три дня меня так, что еле ожила потом. Мы и говорили-то про кастрюли и про погоду… сын играл с ней и дедом в основном в догонялки, прятки, и тд. Ничего интеллектуального и информационного. И именно тогда, когда пришло время уезжать домой, я ощутила непередаваемую пустоту и раздерганность одновременно. Будто я разрушилась полностью… сознанием, морально, и отчасти физически. Появились паника, страх, неуверенность огромного масштаба, отсутствие почвы под ногами… Будто я маленький беспомощный ребенок. И, приехав домой, я не знала, как выйти из этого состояния. День, второй, третий… депрессивные течения, невыносимость времени. И потом реально возникли суицидные мысли, но не как желания, а как следствие неизбежности тех состояний и ощущения безвыходности. То есть я осознавала эти все моменты. А у сына сначала ничего плохого не наблюдала, а когда мы вернулись, именно дома проявились перекосы. Он стал эгоистичным, ленивым, агрессия пошла, и ощущение, будто он чужой. Он стал вести себя так, как его отец когда-то. Было даже страшно. Я обратно помогла ему вернуться.
Я не знаю, как это так делается. Без ухищрений. Просто. Но на третий день жизни с ней я ощутила себя в Болоте, вязком, липком, из которого не выбраться… если задержаться там хоть на миг. Блокируется сознание, делаешься будто тупой… сонной, апатичной, вялой… Блокируется воля и сила, делаешься как марионетка… в чьих-то невидимых руках…»
Из этого письма видно, что у Ирины появились все те же симптомы, которые описал Анатолий в своих письмах. И теперь причины психологических расстройств Анатолия стали еще более понятны. Здесь, как на ладони, видно влияние связи сына с нарциссической матерью, к чему привела парня зависимость от нее. Толя планировал провести сепарацию с матерью, но так и не успел. После развода Анатолий вернулся к родителям и прожил с ними больше года. Мать выкачала из него все остатки жизненной энергии, он оказался совсем обесточенным, беспомощным, апатичным – как марионетка в чужих руках, по меткому выражению Ирины. Видимо, он не видел другого выхода, другого способа перестать быть «ходячим гробом», перестать быть марионеткой и обрести контроль над своей судьбой, как суицид.
В то же время видно, что и мать терзают подобные программы. Если мы вспомним, как ее тянуло на кладбище во время беременности, то увидим, что ее саму одолевали неудержимые депрессивные силы смерти.
У меня сложилось впечатление, что мать выживала только за счет сына, за счет его молодой энергии. Чтобы выжить самой, она его толкала в ту дыру, куда ее утягивало саму. Когда сына не стало, она интуитивно вцепилась во внука.
Ирина писала мне о поведении матери после самоубийства сына:
«И Вы знаете… мать его вроде плакала, но как-то не так… как мать. Пусть и нарциссичная… Она весьма рациональна, и уже думает о том, как с внуком видеться почаще. Она не страдает, не горюет».
Наверно, мать плакала от того, что некого больше жрать. А потом она тут же переходит к планированию, как себе на смену новый ресурс получить. Это напоминает голодного вора, который уже съел все наворованное, уже продуктов дома нет, а он теперь думает, какой бы магазин ограбить, чтобы покачественнее еда и поменьше усилий, и чтобы выглядело все очень естественно и в рамках закона – «как будто мне сами все дали».
Что же делать Ирине, чтобы ее сын не стал нарциссом, и бабушка не столкнула его в депрессию?
Ей надо обрывать все контакты со свекровью, и не давать втянуть себя и сына в этот омут засасывающей пустоты. Никаких контактов, никаких подарков, денег от нее лучше не брать, чтобы она не поставила вас в зависимость от себя. Ни на какие письма, звонки, смс-ки не отвечать.
Что же делать жертвам нарцисса, который угрожает суицидом? Оставаться с ним и удерживать его, спасать от суицида?
Я по-прежнему придерживаюсь мнения, что надо спасать себя и детей.
Ирина пыталась спасать Анатолия с самого начала, в итоге она сама впала в депрессию и чуть не совершила суицид. Когда она решила развестись, то выдернула и себя, и ребенка из этой паразитической цепочки, наверху которой стоит мать Анатолия. И она поступила правильно. Кроме того, Ирина уговаривала Анатолия сходить к психиатру, но он активно отвергал профессиональную помощь. Я считаю, что она сделала все, что могла.
Пожалуйста, не берите на себя роль спасателя и Господа Бога. Жизнь и смерть – не в ваших руках. Именно так я смогла себя убедить поставить эту историю в книгу.
Что можно посоветовать нарциссу, который работает над собой и желает вылечиться от нарциссизма? Сепарация с нарциссическими родителями, на мой взгляд – это самое важное условие для лечения нарциссизма. Изучайте литературу, но не пренебрегайте профессиональной индивидуальной помощью.
К себе не приглашаю, потому что удачных случаев у меня нет.
Если у вас депрессия, особенно затяжная – ищите профессиональную помощь, идите к психиатру или психотерапевту. Не занимайтесь самолечением!
Глава 4. Можно ли помочь нарциссу?
Очень трудный вопрос вынесен в заголовок этой главы. Очень хотелось бы помочь людям, страдающим нарциссическим расстройством личности. На сегодня от нарциссизма лечат только в условиях психиатрических клиник, и сообщения о случаях исцеления единичны. В моей практике примеров исцеления от настоящего нарциссического расстройства личности я пока не видела. И все-таки не хотелось бы отказывать себе и людям, страдающим НРЛ, в надежде. В любом случае ясно одно: исцеление теоретически возможно, но только при очень большом желании и целеустремленности человека, страдающего НРЛ.
«Это мои палачи»: исповедь нарцисса
(видео 233)
Это исповедь уникального самокритичного нарцисса о своих чувствах и о своих внутренних палачах.
«Я хочу сказать, что я прекрасно слышу своего внутреннего критика.
Я понимаю, что я лицемер, учу других уважению, работе над собой, а сам не могу ни сочувствовать, ни уважать. Воспринимаю любую критику как обвинение.
Я не могу быть искренним, потому что боюсь, что не справлюсь со своими чувствами и чувствами других.
Я оправдываю себя, используя словоблудие, теории, философские концепции, чтобы снять с себя ответственность.
Я слабак, я боюсь, что меня заденут. Я начинаю обороняться от любой критики, и не могу посмотреть правде в глаза.
Я болтун и обещака. Могу только говорить, а не действовать. Полный неудачник – ничего весомого в жизни не достиг, не создал, не осуществил, никому не помог; ничего не сделал, только болтаю, обещаю и не выполняю. А там, где получилось на миллиметр, раздуваю до километра, чтобы замазать все свои грехи и провалы, и пустить пыль в глаза.
Я тунеядец, балласт, нервотрепка для близких, я трачу и свое, и чужое время. Я обременяю свою семью.
Я эгоистичный нарцисс – мне нужно только восхищение. Я не могу изменить своего мнения, пересмотреть свои взгляды, признать недостатки. Я бегу от самокритики как от огня и прячусь в свою скорлупу бездушия, или бегу за спасением к женщине, чтобы она меня вдохновила и успокоила.
У меня впечатление, что внутри меня сидят палачи и казнят меня изнутри, кромсают и убивают. Иногда я могу временно заткнуть им рот; тогда я начинаю выходить из скорлупы и становлюсь хорошим. Но если кто-то напоминает мне о моей ущербности, например, скажет критику, я снова залезаю в свою пещеру, и там палачи жрут меня со всей силой.
Я не могу встретиться с ними и атаковать их. Это невыносимо, они меня сильнее.
Мне очень плохо, мне больно, я чувствую, что погибаю перед их натиском. Единственное, что я могу – это атаковать другого, того, кто напомнил мне о том, какой я есть. Я не такой сильный, чтобы победить палачей, но я хочу почувствовать свою силу с другим человеком. Я этого человека либо игнорирую, чтобы он помучился, либо я на него нападаю.
Когда я нападаю, я становлюсь еще хуже и начинаю убегать от палачей, что только стимулирует их гнаться за мной».
Получается, что он бегает по замкнутому кругу. Он нападает, чтобы заглушить палачей, тем самым подкармливает палачей, и они еще быстрей за ним бегут.
Так же, как и с алкоголиками – помните бессмертный и точный образ пьяницы у Сент-Экзюпери в «Маленьком принце»? «Я пью, чтобы забыть, что мне совестно – совестно пить».
То есть, нарцисс все понимает, все осознает – ну, по крайней мере, вот этот продвинутый нарцисс – но не может встретиться со своими палачами лицом к лицу; это какая-то мощная, непреодолимая сила, сила стыда или вины. Чтобы не мучиться самому, он заставляет мучиться другого; и эти мучения другого помогают ему забыть о собственных мучениях, и на время заткнуть рот палачам.
А восхищением, похоже, тоже затыкают рот палачам. Типа, «посмотри, я хороший, за что меня казнить?» Видимо, поэтому нарциссам и нужно столько восхищений, чтобы постоянно заглушать голос палачей и внутренних критиков.
И это нарцисс, который работает над собой, пытается понять, разобраться, но результата нет.
Другой диагностированный нарцисс писал, что он работает над собой, осознал детские травмы и видит улучшение; но его жена написала, что он ее бьет, гоняет и жизнь с ним невозможна – так что и там результата на самом деле нет.
Ну и знаменитый нарцисс Владимир (смотрите главу 2 в этой книге): он вообще в клинике лежал с диагнозом «нарциссическое расстройство личности». У него прекрасное осознание, рефлексия, он описывал проявления и причины своего диагноза, все прекрасно понимал, но признавался, что знание ничуть не помогает справиться с нарциссизмом. Более того, он сознался, что если бы не некоторые неприятные моменты, то ему вообще-то очень нравится быть нарциссом и чувствовать свою власть над другими.
Видимо, осознание не помогает справиться с палачами, настолько они сильны. В данном случае, знание – это не сила, нужно что-то другое.
У меня недавно был опыт успешного лечения нарцисса с пятью симптомами. Хотя успех пока заключается только в том, что он не вышел из терапии, прошел три курса, все по расписанию, все по плану, то есть восемнадцать сеансов. Не отменял, не опаздывал, и даже не сильно обесценивал. Так, вскользь чуть-чуть обесценил, какие-то были нападки на меня как личность, но даже не обесценил метод (удивительно!). Однако я пока не знаю, насколько это изменило саму его личность. Понять это можно будет со слов других – только его близкие могут сказать достоверную информацию.
Что нарциссам нужно делать, исходя из этого откровения?
Встретиться лицом к лицу с палачами, а не бегать от них! И делать это надо в терапии. Эти палачи – вообще страшная сила! Я вижу в терапии, как этих нарциссов, бедных, плющит и колбасит, зрелище не для слабонервных. Это очень тяжело! Чтобы вынести это, нужна большая смелость и целеустремленность. Конечно, легче спустить весь свой негатив на других, или выдрать восхищение и рукоплесканиями публики заставить палачей молчать. Но это лишь усугубит и еще больше закрутит спираль страданий нарцисса.
Что делать жертвам? Нужно ли им жалеть и спасать нарциссов? Нет и еще раз нет! Он ведь спускает собственных палачей на вас, как цепных собак! Вы и так травмированы. Это не ваша задача – брать огонь на себя и позволять себя кусать. Чем быстрее он останется один на один со своими палачами, тем больше для него вероятность посмотреть им в глаза и справиться с ними.
Кстати, очень похожая история происходит и с алкоголиками: пока близкие их спасают, они продолжают пить и пить. И лишь будучи предоставленными себе, они опускаются на самое дно, видят свой близкий и страшный конец, и это дает некоторым из них силы подняться и справиться со своей бедой.
Как нарциссу выстраивать отношения с людьми?
(видео 128)
«Татьяна, а снимите, пожалуйста, видео для нарциссов. Как нам учиться выстраивать партнёрские отношения? Без попыток свалиться в спасательство и доминирование; и как не идеализировать людей, чтобы потом не обесценивать. Пожалуйста, ответьте. Благодарю заранее».
Вот такой вопрос от женщины-нарцисса. Вопрос трудный, ведь я в основном помогаю жертвам нарциссов, и советую, как им спастись. И все-таки я получаю много писем и от нарциссов. Что я могу ответить?
У меня нет большого успеха с нарциссами, хотя очень хотелось бы им как-то помочь.
Когда я им советую делать простукивание, они его не любят, у них нет никакого результата. И кстати, это, на мой взгляд, подтверждение диагноза. Почему они не могут достичь результата? Потому что они отрезаны от своих чувств. Ведь при простукивании надо поднять свое чувство из памяти и заново пережить его, а нарциссы не могут этого делать – они могут только ДУМАТЬ о своем чувстве.
В идеале надо прорабатывать свои нарциссические травмы детства и воссоединяться со своим телом. В терапии, когда работаешь с нарциссами, на какое-то время иногда удается этот контакт наладить. Такие проблески бывали, особенно если нарцисс помнит свое тяжелое детство. Но проблема в том, что у нарциссов нет доверия психологу, при том, что терапия должна быть длительной – минимум два-три года. Нарцисса же терзают постоянные сомнения, постоянные колебания, страх, что его используют (они, например, не позволяют в большинстве случаев рассказывать свои истории другим – чего я, впрочем, никогда и не делаю без разрешения клиента). В какой-то момент они начинают обесценивать и терапевта, и сам метод, и полностью обесценив, разочаровываются и бросают терапию, ищут новые пути. И так без конца.
Вот такой процесс из раза в раз повторяется в терапии.
А как помочь научиться выстраивать отношения, если даже терапия не помогает? Но все-таки давайте попробуем.
Есть такое исследование, которое показывает, что нарцисс может испытывать эмпатию, даже плакать, когда он мысленно себя ставит на место страдающего человека, своего партнера (см. книгу седьмую, главу 3, статья «Различие в нравственном развитии антисоциала и нарцисса»). Исследования проведены на нейрофизиологическом уровне, в них регистрируется электрическая активность нейронов мозга. Они показали, что у людей, страдающих нарциссическим расстройством личности, та зона, которая отвечает за эмпатию, становится активной в тот момент, когда они сознательно представляют себя на месте человека. Подчеркиваю: сознательно, усилием мысли. У здоровых людей это происходит спонтанно, они просто чувствуют другого человека, нарциссу же необходимо сделать ментальное усилие. И, хотя нарцисс при таком упражнении переживает и плачет о себе, тем не менее, именно это может помочь ему регулировать свои отношения с другими.
Вот это я и могу посоветовать нарциссам: используйте свои мыслительные способности, и просто представьте – а что бы я почувствовал, если бы был в его или ее ситуации? Были ли у вас ситуации, когда нарушали ваши границы, и что вы при этом чувствовали? Когда вы поймете, что вам плохо от такого отношения, тогда и переставайте доминировать, нарушать границы и так далее. Сделайте это усилием мысли и воли.
Каждый раз, когда вы идеализируете человека, и вам хочется поставить его на пьедестал, то включите мышление и скомандуйте себе: надо подождать, сдержать свои порывы. И скажите себе – это иллюзия, это нормальный человек. А когда придет пора обесценить его, то волевым усилием включите мышление и вспомните, как вы его идеализировали; и тогда вы поймете, что истина посередине.
Когда хочется спасать человека и помогать ему, спросите себя – зачем вы это делаете? Зачем вам надо давать советы, показывать свою компетентность? Как правило, вы это делаете для того, чтобы вас похвалили, чтобы оценили.
Оцените себя сами, найдите, что в вас хорошего, и тогда вам не надо будет искать оценки со стороны. Если вы почувствуете, что ваша внутренняя пустота заполняется теплом самооценки, и вам не надо, чтобы вас хвалили, только тогда можно помогать другому человеку.
Если вы будете находить в себе положительные черты, если вы будете одобрять себя, если вспомните, что вы были маленьким и вас кто-то любил (ведь кто-нибудь обязательно был, кто вас любил безусловно, просто так, хотя бы издалека и недолго!), то тогда ваша пустота будет заполняться понемногу, а ваша потребность в похвалах и восхищениях будет постепенно уходить.
Во всяком случае, именно так все должно быть в теории. Получится ли у вас? Я, честно говоря, не знаю, это целиком зависит от вас и вашего желания исцелиться. Как бы то ни было, мне очень искренне хочется вам помочь.
Как развить эмпатию: могут ли медитации, ежедневные физические упражнения и волонтерская работа сделать ваш мозг более эмпатичным?
Последние нейробиологические исследования эмпатии показывают, что, когда вы представляете, что вы сами испытываете боль или стресс, то можете включить более сильную эмоциональную реакцию, чем пытаясь представить, что мог бы чувствовать другой человек. Это может быть использовано в когнитивно-поведенческой терапии с некоторыми психопатами и нарциссами – во всяком случае, так думают некоторые авторы.
Ниже я хочу привести пересказ статьи Эндрю Ньюберга и Марка Роберта Уолдмана «How God Changes Your Brain: Breakthrough Findings from a Leading Neuroscientist».
Нейрофизиологические исследования позволяют нам видеть активность человеческого мозга и лучше понимать его. И эти исследования показывают, что, если вы начинаете ежедневно и сознательно выбирать психологические установки и линию поведения, то это не только меняет ваши нейронные сети, но и может изменить способ вашего взаимодействия с другими людьми.
Так как нейронные сети мозга очень гибкие, и могут быть «перешиты» благодаря такому качеству, как нейропластичность, то человек может развить в себе способность к эмпатии и состраданию. Если вы будете практиковаться в понимании состояния другого, то сможете любить ближнего как самого себя, и поступать с другими так, как вы бы поступали с собой.
Нет легкого ответа на вопрос: «Как повысить совестливость и эмпатические реакции человека?». Здесь необходимо использовать комплексный подход.
Одно из исследований показало, что сострадание может быть развито через тренировку осознаннос
Редактор Кирилл Олегович Дудкин © Tатьяна Михайловна Дьяченко, 2018 ISBN 978-5-4490-2038-3 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero О книге второй В основном мне пишут и ко мне приходят на прием жертвы нарциссов, и свой канал я создала прежде всего для них. Сами нарциссы в подавляющем большинстве случаев настолько уверены в своей правоте, что считают больными всех окружающих, хотя серьезная психическая патология именно у них. Тем ценнее те случаи, когда люди с нарциссическим расстройством личности, обладая высоким уровнем рефлексии, признают свой диагноз, делятся своими проблемами и пытаются найти выход из бесконечных страданий, которые и представляет жизнь нарцисса. Мы пытаемся найти этот выход вместе с ними, пытаемся помочь им – хотя сделать это, к сожалению, очень непросто… Именно таким случаям посвящена эта книга. Это возможность заглянуть во внутренний мир нарцисса. Глава 1. История нарцисса Василия Нарциссу не светит личное счастье? (видео 38) Недавно мне написал нарцисс по имени Вася. Он пишет: «Здравствуй, твое видео тронуло меня до слез. Ты говорила там, что нарциссу помочь невозможно, это правда?!» На самом деле, я говорила, что у меня пока не получалось. Может, кто-то и сумеет это сделать. Василий пишет: «Когда начал работать с психологом, он спросил, знаю ли я, кто такой нарцисс. Рассказал классический миф о Нарциссе, я не понял, к чему. Он объяснил. Для меня это был огромный шок. Я-то считал себя жертвой!» Вот это неожиданно! Обычно нарциссы говорят, что с ними все нормально, у них все идеально. А тут Вася признает, что он нарцисс. Он принял диагноз, осознал его, и захотел измениться. Среди нарциссов это большая редкость – признание своего диагноза. А ведь это самый первый и, пожалуй, самый главный шаг к исцелению. Возможно, это и есть причина того, что нарциссов практически невозможно вылечить? Это то же самое, что происходит с алкоголиками – с ними невозможно работать, потому что они отрицают свою проблему, и в этом состоянии отрицания никакое лечение не имеет смысла. Но как только они признают свой алкоголизм и принимают решение исцелиться – у них все получается. Василий пишет о своей жизни и своем состоянии: «Я понял, что без стороннего наблюдателя ничего у меня не получится. Понял, что не слышу людей, когда они мне говорят про мои недостатки. Чтобы слышать, надо удерживать осознанность, а это для меня огромное напряжение, долго не получается. Когда иду с другом, могу вырваться на семь метров вперед и говорить, говорить, не замечая, что он отстал. Слушаю только то, что мне выгодно» – да, это очень характерный симптом для нарцисса. — «Сложно удерживать осознанность в общении: меня пригласят в гости, а я не слышу приглашения» – неудивительно, он же унесся вперед! – «а потом обижаюсь, что меня не пригласили. Друзей как не было, так и нет, хотя в любую компанию вливаюсь легко, и хороших знакомых много» – это тоже понятно, нарциссы очень обаятельны. «Жена обратила мое внимание на то, что и с ней, и с друзьями я общаюсь „Я, Мне, Меня“, и не обращаю внимания на других. Часто напрашиваюсь на одобрение. Не слышу, не вижу того, что мне люди показывают, что говорят». Вот что пишет Василий о своем первом взаимодействии с психологом и попытках следования его рекомендациям: «С психологом я работал, у того мания величия, или он так сильно пытался показать, какой он компетентный, хотя в этом не было необходимости» – скорее всего, здесь мы имеем дело с нарциссической проекцией своих проблем на другого. – «Пока не хожу больше, т.к. он дал задание начать жить по распорядку, а для меня это непосильная задача, мне не хочется просыпаться, чем бы не мотивирован был подъем». Отсутствие мотивации, энергии – характерная особенность нарцисса; откуда взяться силам, если все они уходят на поддержку защиты! «Мне 21, жене 20, у нас дочери скоро будет 9 месяцев» – пишет Василий. «У жены куча психологических проблем, спасает только то, что мы можем посмеяться над моими попытками играть её чувством вины; жаль, что посмеяться уже не всегда получается. Так вот, и она, и я понимаем, что время идёт очень быстро, и коль исцеления не добиться, то и счастья семейной жизни нам не видать. Все, чего мы добились после работы с психологом – это только 4—5 минут моего рыдания, затем мой панцирь снова захлопнулся. Чем руководствоваться при самоанализе? Работа позволяет уделить этому всё время, как преодолеть барьер? Чувствую, что мне по-настоящему где-то пять лет, и как только я подбираюсь к этому, у меня панический страх перед миром из-за того, то что я слаб, и без меня-нарцисса некому будет обо мне маленьком заботиться и взрастить меня заново. Отец у меня тоже нарцисс». Удивительно точно описал Василий! Он был настоящим до пяти лет, только там он чувствовал себя самим собой, и там он так и остался, а потом надел панцирь, чтобы не было так больно. И посмотрите, как интересно он говорит, что «без меня-нарцисса некому будет меня защищать»! То есть все эти нарциссические защиты, которые он носит – это защита того самого маленького пятилетнего ребенка. Я ответила ему: «Василий, спасибо, что написал. Помочь можно, если ты сам себе хочешь помочь. Искренне, до глубины души. Если ты всем своим существом принял решение измениться самому, а не изменить других. Видишь разницу? Если у тебя получится, то это будет огромной надеждой для остальных нарциссов. В первую очередь надо постоянно обращать внимание на свои защитные механизмы, и отмечать то, как ты их используешь. Второй шаг – надо встретиться со своими истинными чувствами, понять, почему ты так себя ведешь, какая в этом для тебя выгода. Третье, надо перестать ими – защитными механизмами – пользоваться. Обязательно надо проработать с психологом нарциссическую травму детства – оттуда все и идет. Но обычно нарциссы к этому не готовы: и распорядок сессий не соблюдают, и домашнее задание не делают, уклоняются от истинной терапии, руководят работой психолога, осуждают его. Они хотят получить волшебный ключик, который за один раз решит все проблемы. По крайней мере, мои клиенты-нарциссы так себя вели. Надо понять, что ключика не будет. Ошибкой нарциссов является то, что они ищут решение на рациональном уровне, а оно находится на уровне эмоциональном. Нужна длительная, настойчивая и честная работа над собой. Если ты это все осознаешь и сделаешь, Вася, то будет тебе счастье. Ты еще молодой, можно все решить. Выбор за тобой». Василий пишет мне в ответ и рассказывает про свою работу над собой: «Благодарю за поддержку, страшно осознавать свою инвалидность. Не слышу, не вижу, что люди говорят мне, показывают. Про распорядок. Я не соблюдал распорядок и не делал домашние задания только до того момента, пока он (психолог) не указал мне на мою проблему. После этого из двух заданий сделал только одно, на второе сил нет, и перестал ходить к нему ТИПА (как сейчас вижу) потому, что не выполнил задание, и мне стало стыдно – хотя сейчас это выглядит абсурдно. Я поначалу выборочно посмотрел твои видео только с интересными для меня названиями, на Мать-нарцисс не обратил внимания, т.к. решил, что у меня Отец-нарцисс, и меня видео про мать не касается. Жена же посоветовала его посмотреть. Я посмотрел. Как гора с плеч! У меня много сил (почти все) уходило на поддержку хорошего отношения с Отцом, и на семью сил вообще не оставалось. Благодарю! Теперь с женой смотрим и остальные твои, Татьяна, видео. За книгу, которую ты посоветовала, и статью на сайте о границах – отдельная благодарность от нашей семьи». «Молодец, Василий!» – пишу я, – «Пиши, как продвигается дело. Если у тебя получится, то это будет большая надежда людям. Сделаю видео про тебя, если не возражаешь. Попробую сделать видео для нарциссов, как лечиться им самим». Василий: «Договорились. Насчёт видео – не возражаю (какой бы нарцисс возразил?)» Вот такая история. Желаю и вам полюбить своего внутреннего ребенка, которого когда-то недооценили, и вырастить его без механизмов защиты. Детство нарцисса Васи. Родители (видео 41) Реальная история развития нарцисса Василия показывает нам, как детский опыт и переживания детства формируют нарциссическое расстройство личности, и что можно сделать, чтобы излечиться от детских травм. «У меня необычные Родители; во всяком случае, все знакомые мне завидуют. Мать, работая в детском саду, сохранила сияние и жизнерадостность. Отец – нарцисс. Забавно… Сестра рассказала мне, что я был нежеланным ребёнком». Это значит, что отвержение Вася почувствовал еще в утробе матери. «Когда совсем маленький был, помню, как обнимал ногой либо спинку дивана, либо одеяло, и представлял, что это Мама..». Это значит, что к настоящей маме доступа не было. А ведь потребность в любви в то время еще была, и была тяга к настоящей близости, без манипуляций. «Узнал, что с трехлетнего возраста я в основном был дома один, т.е. был резкий отрыв от матери. Это потому, что я был очень болезненным, и мать оставляла меня дома, уходя на работу. В детстве я очень редко видел отца. Сегодня у Мамы я спросил, почему до своих пяти лет я его совсем не помню; Мама ответила, что он был постоянно в мастерской, и смеялся – дескать, повесьте фото в коляску, чтоб отца видел. Помню, что я любил кривляться перед зеркалом и разговаривать сам с собой, или представлял, что за мной постоянно наблюдают, и я делюсь с кем-то, как и что я делаю». У всех нарциссов отмечается любовь к зеркалу, потому что общаться им не с кем, вот они и общаются с собой, только собой и любуются. «В пять лет у меня Родители развелись, отец ушёл к другой женщине. Маленький Вася оказался между двух огней. Он любил обоих Родителей, но оказывался крайним, и в итоге принял вину за развод на себя. Мама ругала то, что Отец поощрял; Отец высмеивал то, что Мама считала хорошим. С Отцом после развода виделся один день в неделю. Он, как нарцисс, показывал, какой он хороший, заваливал меня всякими подарками. Я очень любил его подарки, но, когда я приходил домой, счастливый после встречи с ним, Мама огорчалась, злилась на меня. Подарки его приходилось оправдывать, и я очень нервничал из-за этого; до сих пор при воспоминаниях об этом у меня текут слёзы. Мама ещё приучила называть его «батька», как что-то ужасное, и говорила, что это просто случайно так вышло, что он мой Отец». Личность ребенка развивается из наблюдения за родителями и идентификации себя с ними, именно родители дают модели поведения. При этом ребенок и генетически, и психологически несет в себе две части личности – одна унаследована и воспринята от мамы, а вторая от папы. После развода, если мать обвиняет отца, то ребенок начинает отрицать в себе отцовскую часть. В случае Васи получается, что оба родителя обесценивали друг друга, и поэтому они обесценили в ребенке каждый половину личности, связанную с другим родителем. В итоге, вся сумма личности Васи оказалась обесценена целиком. Вот это и есть нарциссическая травма. Мало того, маленькому ребенку надо было еще и выдумывать оправдание перед матерью, то есть защищаться от этого обесценивания. Вот так и формировался защитный механизм нарцисса. Ему нельзя быть счастливым – ему запретили это в детстве. И Вася защищал этого маленького ребенка в себе, и таким образом выработал все психологические механизмы нарциссической защиты, заодно научившись врать, выдумывать истории. Очень часто ребенок, который живет между двух огней, учится манипулировать родителями, чтобы из этой невыносимой ситуации выйти живым и удовлетворить свои потребности. Лет в десять ребенок обычно сдается и перестает надеяться на любовь родителей – он понимает, что ему ее не дождаться. Тем самым он и сам перестает любить родителей, а вместо этого начинает ими манипулировать, и пытается получить то, что ему необходимо. Он заменяет родительское внимание игрушками, электронными гаджетами, другими материальными вещами. А потом он этими вещами привлекает внимание и восхищение окружающих, учась, таким образом, производить впечатление на других людей и манипулировать уже ими. Отец, как сейчас понимает Василий, тоже нарцисс, и вранье, манипуляции – это его наследство, которому он научился через наблюдение и идентификацию. Мальчик обычно идентифицирует себя с отцом, для него отец – это модель социального поведения. «Когда мне было одиннадцать лет, отец вернулся в семью, но эмоционально продолжал отсутствовать, а все время пропадал в мастерской. С одиннадцати до пятнадцати лет я с отцом, получается, особо не общался, а любая встреча с ним превращалась в скандал. Я ходил в мастерскую отца, т.к. там было много оборудования, и я творчески развлекался. Мастерская была моей отдушиной. Но отец уделял мне очень мало времени, я его утомлял». Мы видим, что опять и опять Василий пытается восстановить свою связь с отцом и заставить его себя уважать, но опять и опять переживает отвержение и игнорирование. «Мама никогда не признавала мой выбор. Даже сейчас: последнее, что она выкинула – поехала и купила мне кучу обуви, т.к. считает, что мне нечего носить. Из-за того, что мне ни одна пара обуви не подходит, приходится вместе с ней ездить в магазин, чтобы их менять; а она заставляет меня купить даже то, что мне не нужно. В этот раз мне повезло, нашёл себе удобную обувь; а раньше Мама не верила, когда я говорил, что мне неудобно, и покупала то, что ей кажется хорошим. Сам я себе теперь вообще не могу ничего купить». Мать настолько подавляла Василия, контролировала его и все за него делала, что Василий теперь не доверяет своему выбору; лобные доли мозга, отвечающие за выбор и управление, попросту отключены. «Я теперь вообще не могу ничего делать без сильного контроля извне» – пишет Василий. – «Я понял, что без стороннего наблюдателя мне развиваться практически невозможно». Так детский опыт Василия заставил его научиться врать, любоваться собой в зеркале, защищаться, манипулировать людьми, и разучил любить. Василию я посоветовала: верни любовь себе маленькому. Теперь, когда ты взрослый, ты можешь взять этого маленького ребенка на руки, передать ему свое тепло, наполнить его своей любовью, дать почувствовать, что мир любит и поддерживает его. Таким способом детскую нарциссическую травму можно скомпенсировать. Любовью, а не защитными механизмами. Детство нарцисса Васи. Причины проблем в общении и потери мотивации (видео 42) Вася пишет: «С самого детства у меня были проблемы с коммуникабельностью. Несмотря на то, что я легко мог подойти к человеку и без страха познакомиться, отношения со сверстниками не складывались: пару раз увидимся – и всё, как-то не находили общих интересов. Родная сестра на пять лет старше, так я общался только с ней, её подругами или с двоюродными сёстрами-ровесницами (двоюродных братьев-ровесников не было). В садике и школе я очень переживал отсутствие друзей. Был мастером придумывать правдоподобные истории и хвастаться тем, чего со мной на самом деле не было, лишь бы со мной дружили; причем рассказывал я до того правдоподобно, что сам начинал верить в это, и был счастлив. Потом меня рассекретили». Почему у Васи возникли проблемы в общении? Нарцисс не чувствует других людей. У него нет эмпатии, поэтому и нет друзей. Он привык тянуть одеяло на себя, он критикует, обвиняет, злится, ставит себя выше других – в общем, ведет себя так, как вели себя с ним его родители. Понятно, что дети с таким дружить не хотят, дети всё интуитивно чувствуют и стараются держаться от нарцисса подальше. А внимание людей нарциссу необходимо как воздух, чтобы заполнять свою пустоту, вот ребенку-нарциссу и приходится придумывать истории, чтобы скомпенсировать истину, создать необыкновенный образ и привлечь восхищение сверстников. Это восхищение заменяет ему дружбу. «Лет в четырнадцать – пишет дальше Вася, – начал заниматься всем подряд, что выходило за рамки обычного: медитации, осознанные сны, был три года вегетарианцем, само собой не курил и не пил, сексуальное воздержание и прочие аскезы, про какие только узнавал». Это тоже типично для нарцисса – кидаться в разные учения, заниматься оригинальными видами деятельности. Во-первых, оригинальность привлекает внимание. Во-вторых, здесь работает механизм идентификации. Нарцисс – мастер по части сотворения себе кумира, он хочет быть таким же, как кто-то знаменитый, кто добился успеха, в надежде, что это и ему принесет славу и восхищение. И так до тех пор, пока кумир не свергается с пьедестала и не заменяется другим. «В этот период, – продолжает Вася – то есть в возрасте около четырнадцати лет, заставлял родителей себя уважать; в итоге это привело к тому, что, пытаясь что-то доказать Отцу и угодить ему, был настолько вымотан, что уже ничем не мог заниматься. Вот сейчас уже давно не был у Отца, так становится легче. Стал лучше „держать удар“. Уже светлее становится, не столько энергии уходит». Ну, действительно, общение с отцом-нарциссом, который тебя обесценивает, дается не только ребенку, но и взрослому очень тяжело, на это уходит очень много энергии, и это тоже одна из причин потери мотивации. Но, кроме этого, очень важную роль в потере мотивации сыграла мать Василия, которая с раннего детства не одобряла никаких его инициатив. Василий пишет: «В четыре года сам приготовил яичницу, когда был дома один. После этого Мама стала газ перекрывать. Мама испугалась моих успехов в мои четыре года. Нет, Мама не кричала, ничего такого не было, похвалила даже, но! Первое, что я увидел у нее в глазах, был дикий страх! Когда я ей похвастался, она очень испугалась – маленький ребёнок, спички, газ… Кстати, у меня сильная неприязнь к приготовлению пищи, возможно, что из-за этой маминой реакции. Я ещё помню, как хотел по этому пути пойти и доказать, что я могу, и даже мечтал стать поваром. Мама улыбалась и спрашивала, а уверен ли я, а знаю ли я, что повар – это не как в кино, ему приходится тяжёлые кастрюли тягать, а ты, мол, слабенький, и т. п. Мне потом приходилось скрывать от Мамы не только это, но и все другие свои хобби, которые она могла посчитать опасными; но она всегда о них узнавала, и всегда ругала меня. Возможно, отсюда у меня страх успеха. Когда начинается череда удач, у меня возникает паника и дрожь во всём теле. Хочется забиться в угол, упустить шанс. Сейчас работу предложили лучше, чем прежняя, а мне страшно, хочется отказаться». Да, возможно, здесь мамин страх действительно повлиял. Это работает по механизму импринтинга; особенно важен сензитивный период 5—10 лет, когда ребенок формируется как субъект деятельности. Кроме того, нарцисс очень боится потерять лицо – а вдруг я опозорюсь, не смогу работать так, как от меня ожидают. Перфекционизм, свойственный нарциссам, очень тормозит мотивацию. Люди, которым наплевать на то, что о них думают и как они выглядят, намного более свободны и открыты к самореализации. «Помню, – продолжает Василий – как я хвастался рисунками, а она первым делом указывала на то, что стол красками заляпал. Потом начал делать опыты по биологии, прививки растениям делал, и многие погибали, так тоже получал втык… А самая большая трагедия случилась, когда химией занялся. Я все убрал, всё спрятал, всё отмыл, и не заметил маленький кристаллик марганцовки на столе; потом он от влаги растёкся, и пятно долго не отмывалось. Ну и получил я за это! И за то, что пиротехника опасна, тоже. Мне не доверяли, хотя я был очень пугливый и тестировал все предельно аккуратно, или даже просил более отважных ребят. Но мне все равно не верили». И опять здесь все та же нарциссическая травма – обесценивание и недоверие. Происходит классическое загашивание: ты маленький, ты слабенький, а вдруг что произойдет! А ты уверен, а тебе оно надо? Задавливание мотивации можно также объяснить с точки зрения оперантного научения: когда после действия следует негативная реакция в виде наказания, то наказание снижает вероятность повторения поведения. Это закрепляется физиологически, на уровне лимбической системы мозга. Видимо, до какого-то возраста Вася пытался отстоять свою инициативу, а потом сдался.