Его маленькая предательница бесплатное чтение
![](/img/b/154409.jpg)
Рейн Елена
Его маленькая предательница
Глава 1
Год назад
Посетители клуба раздражали, музыка била по вискам, запах алкоголя вызывал тошноту. Полночь, а всем уже невероятно хорошо и весело. Смотрела по сторонам и желала убежать отсюда. Но не могла. Я ничего не могла, кроме как ждать ЕГО. Точно знала, что он появится, так как в этом заведении у него сегодня встреча. Подслушала, когда мужчина беседовал по телефону.
Если он не явится, тогда я потеряю близкого мне человека — родную сестру. Простое задание, как мне сказали, но для меня оно оказалось сложным.
Запустила пальцы в длинные светлые волосы, которые специально перекрасила, и тихо простонала. Как же я устала… Невероятно. И мне совсем не верилось, что смогу сделать так, как нужно. Как там сказал Тикенов?
«Ты должна сделать все, чтобы Медведев пошел за тобой. Приведи его к нам! Месяц, у тебя есть только месяц. Либо можешь проститься с сестрой…»
Прошло три недели, осталась одна. Я не справилась.
А если задуматься?! Как такого приведешь?! Олег ведь не бычок, чтобы его вести за собой. Такого, как Медведев, не притащишь, он сам идет, куда заблагорассудиться. Только если зацепишь за живое. Слишком осторожный, внимательный и грозный. Если бы случайно наши пути сошлись, я не рискнула связываться с этим мужчиной. Слишком он давил своей хищной аурой, прямо выбивал из-под ног почву.
Раньше никогда не любила спорт. Никогда! Но пришлось пойти на занятия по боксу, а потом, что удивительно, понравилось. До сих пор не верила, но вот так.
Почему пошла? Все просто — Медведева можно было увидеть лишь там или на работе, где он пропадал на своих заданиях. Не зря ведь перешел дорогу Тикенову Рустаму.
Ненавидела этого наглого мужика, но больше всего — боялась. Когда он явился ко мне домой с фотографиями сестры, на которых она с явственными следами от побоев лежала на полу, и лишь какие-то шелковые тряпки прикрывали хрупкое тело, разревелась. Рустам тогда смеялся, какая она неопытная, заверяя меня, что еще немного и сломается, а на мою ярость и пощечину, прижал дуло пистолета к виску, и процедил, что если не выполню простое задание, сестренку никогда не увижу. Еще уточнил, что пока Алла будет ему полезна, он займет ее обслуживанием мужиков. На прощание швырнул на диван деньги на расходы, новый телефон для общения, где была информация о мужчине и местах пребывания, и с усмешкой пожелал удачи.
Рустам дал мне месяц и предупредил, что если он узнает о моем обращении в органы, лично займется устранением сестры. Связи у него везде, а я никто.
В общем, сколько ни выла, нужно было приступать к заданию.
Медведев Олег Александрович — 32 года, вдовец, жена разбилась пять лет назад. Екатерина в нетрезвом состоянии села за руль и на большой скорости влетела в овраг. Больше не было браков, даже гражданских. Высокий светловолосый мужчина, поражающий своей мощью на расстоянии. На левой щеке тянулся шрам, что делало его опасным и свирепым. Широкие плечи, рельефный торс, узкая талия, сильные ноги. Грозный. Необузданный. Резкий. Когда увидела его впервые — он выходил из спортивного клуба, захотелось закричать и убежать от страха. Не верила в свою победу — не с ним.
Что сказать, Медведев никак не отреагировал на мое посещение в частном клубе. Проигнорировал просьбу помочь. Только когда в порыве отчаянья вышла из роли «нежного цветочка» и назвала его медведем, вот тогда Олег отреагировал. Мужчина за несколько секунд преодолел расстояние между нами и, прижав меня к шкафчику, рявкнул, что ждет завтра к девяти, и если заявлюсь полуголая, то выгонит меня.
Надо же… Будто мне хотелось шастать перед вонючими мужиками в коротеньких шортиках. Да меня всю передергивало от их плотоядного внимания. И не любила я такие откровенные тряпки. Но так нужно было.
Полностью взяла образ его жены — милой обольстительницы, если судить по фотографиям, которые нашла в интернете на странице ее матери. У Олега не было снимков, так как он не зарегистрирован ни в каких социальных сетях. Нелюдимый.
И вот месяц назад стала я блондинкой, скромной по поведению, но смелой по одежде. Выбирала наряды, которые вызывали желание сорвать их. Старалась завлечь Олега, соблазнить, но на меня пялились и пытались ухаживать все, кроме него.
Начались наши занятия, которые для меня превратились в каторгу. И не потому, что он грубый мужлан, и учить ему не суждено (хоть это тоже), а то, что меня трясло от его прикосновений. Они обжигали, заставляя дышать через раз. Во мне что-то обрывалось, сжимая все внутренности.
Не могла объяснить свое состояние. Страх и желание? Без понятия. Одно точно — я сильно на него реагировала, а он всегда сдерживал себя, только в глазах пылал огонь.
Почти две недели мы занимались по часу. Ненавязчивые попытки сходить в кино или в кафе не имели толка, что бесило. Медведев игнорировал любые темы, если они не касались спорта. Понимая, что у меня мало времени, перестала быть паинькой и начала «случайно» прикасаться к нему, на что получала суровый взгляд и рычание.
Надо же… Возмущен он! Взаимно! Если бы не моя сестра, жизнь которой зависела от моего поведения, даже не рассматривала Олега на роль любовника. Но я здесь…
Нет, я не уродина, очень даже симпатичная девушка. Первое впечатление — нежное сокровище с хорошими формами, только вот характер не соответствовал. Уж слишком темпераментная, взрывная и колючая, если был повод, но старалась контролировать себя во всем. Среднего роста, русые волосы, стройная фигура, небольшая грудь — меня очень устраивала моя внешность.
Работала я в банке кредитным инспектором. Когда несколько месяцев назад Алла пропала, я написала заявление на увольнение, но руководитель моего отдела не принял, рявкнув, чтобы оформляла как отпуск, и когда справлюсь со своими проблемами, немедленно бежала на работу. Вот такая невероятная женщина была у меня в начальниках.
Отвлеклась…
Нахмурилась и вспомнила о мужчине, который заполняет все мои мысли и надежды уже три недели.
Медведев Олег.
Спрашивается, почему он так со мной? Неужели совсем не привлекла? Или у него женщина есть? Но если бы была, то Тикенов не послал меня к нему.
Почувствовала Медведева до того, когда он начал испепелять мою спину. Стало не по себе. Сердце замерло и заработало с двойной силой. Рой мурашек волной прошел по коже. Посмотрела на себя в зеркальце и улыбнулась, пытаясь сделать вид, что не скучаю, а очень даже занята и востребована. Огляделась по сторонам и увидела высокого жилистого стройного мужчину, уткнувшегося в свой телефон.
Однозначно — батан. Безопасен. С такими темпами он мог и дома сидеть, даже выгоднее было бы. Но нет, здесь скучает.
— Привет, — прошептала ему сладким голосом и эротично прикусила губу. Села на стул рядом и томно выдохнула: — Можно я присоединюсь к столь шикарному мужчине?
Незнакомец завис с открытым ртом, а я мысленно застонала, с нетерпением ожидая, когда он отойдет о моей лести.
— Ого! Ну, привет, красотуля! Я Толян, а ты что тут делаешь? — прогоготал он, и я еле сдержалась оттого, чтобы не скривиться и не убежать.
Неудачный выбор, но уже ничего не могла исправить. Спиной чувствовала, что Медведев внимательно наблюдает, прожигая каждую частичку моего тела. Отлично! Заметил, наконец-то.
Была убеждена — Олег сейчас зол.
Пусть! Так ему и надо.
А как он хотел? Раз тихое сокровище, которое желает защиты и нежности, не вызвало в нем страсти и желания сходить куда-нибудь, тогда нужно пробовать что-то другое.
Некоторое время успокаивала себя, вспоминая, почему я здесь, а потом лучезарно улыбнулась и прошептала этому клоуну:
— Тебя увидела и не смогла пройти мимо. Такой… — сделала паузу, не представляя, что соврать. Когда он пялился в экран, я видела только шикарную шевелюру. Незнакомец мне показался идеальным вариантом, а сейчас поняла, что допустила ошибку. Подавила в себе противоречивые эмоции и с восхищением выдохнула: — Классный!
Парень заржал. Не засмеялся, не захихикал, а именно начал издавать странные громкие звуки. Интересно, где такие воспитанные обитают?
В эту секунду поняла, почему я не смогла соблазнить Медведева. Оказывается, не умею. Вон… Толик ржет как конь. А что смешного? Непонятно.
Только решила уйти, как парень предложил:
— Слушай, а если я классный, то давай поедем ко мне? Покувыркаемся на матрасе.
Теперь хотелось засмеяться мне. Это же надо, какой скромный и быстрый. Времени зря не теряет.
Подумала и решила еще раз попытаться спровоцировать Медведева.
— Если только покажешь, как умеешь танцевать. Уверена, ты в этом мастер.
— О да! Я крутой танцор, — с восторгом поделился Толик, кивая мне. Поднялся и, резким движением схватив меня за локоть, повел в сторону танцпола.
Ну что сказать, так как я была среднего роста, то ему не составило труда тащить меня, по-другому наше движение не назовешь. Руки у него сильные и хваткие, что не могла отцепиться. Стоило оказаться на выступающей платформе, как напарник отскочил назад и принялся изгибаться, периодически хватая себя за ширинку джинсов, припрыгивая, дергая головой.
Хотелось смеяться, но в то же время просто удивлялась скромности одинокого ботаника, пялившегося в сотовый. Теперь точно знала — он там порно смотрел.
Попыталась понять, как мне двигаться с таким партнером, а потом отключилась и стала танцевать только под музыку, полностью подстраиваясь под сексуальную мелодию, нежно прикасаясь к себе. Танцевать я любила с детства. Когда двигалась, попадала в другой мир. Только мой — волшебный и неповторимый.
Очнулась, когда почувствовала, что меня почти съели живьем на расстоянии. Повернулась и встретилась с диким взглядом желанного мужчины. Он стоял у колонны и наблюдал за мной. Жадно. Хищно. Свирепо.
Кожа горела огнем, и хотелось ощутить его прикосновения. Внизу живота появилась приятная ноющая тяжесть. Хотела его… как никогда никого другого. За три недели стала одержима этим хищником, и приходила в ярость от его безразличия. Но в то же время понимала, что ТАК мужчина смотрит, когда хочет.
Облизнула губы и попыталась сконцентрироваться, заставляя отвести взгляд от своего громадного «задания». Уже была близка к цели, как тут же услышала неприятный голос на своей щеке:
— Ты такая сексуальная! Твой тигренок хочет засадить червячка в дырочку страстной кошечки. Поехали ко мне?!
Сдержала себя от желания скривиться и пожелать мирной дороги туда, неизвестно куда. Продолжая смотреть на Медведева, лихорадочно вспоминала, зачем я подцепила этого плешивого тигра. Вспомнив, кивнула и еле слышно пробубнила:
— Да.
Тут же почувствовала, как меня схватили за руку, и повели за собой. Пока послушно следовала за мужчиной, размышляла о том, что у Медведева есть примерно пять или семь минут, чтобы спасти меня. Если не придет, значит, я ему безразлична и у меня крупные проблемы.
Но выхода он мне не оставил. Осталась неделя…
Слыша странные звуки, которые издавал тигрик, подумала о газовом баллончике в сумке, который планировала применить в случае неадекватного поведения этого самца.
Толик тащил так быстро, что я стала переживать. Через шесть минут будет поздно. Когда вышли на улицу, и я ощутила прохладный ветер, стало легче дышать и мысли понемногу собирались в кучу.
«С таким-то темпераментом мужик закинет в машину, а потом отвезет неизвестно куда, где зачетно поиздевается. Сильный он. Зря я доверилась. Нужно немедленно убираться».
Попыталась вырвать руку, но парень не дал, лишь сильнее сжал и недовольно заметил:
— Не отпущу. Ты сама сказала, что я клевый. Ты еще не знаешь, как я суперски делаю куни. Твоя киска будет мяукать.
Его фраза выбила меня из нормальной колеи, вызывая гнев. Я сразу попыталась представить себе эту картину, но даже не могла досмотреть в голове концовку. Поэтому вновь стала дергать рукой, пытаясь освободиться.
— Отпусти меня, — потребовала, понимая, что Толик движется к углу, где стояла серебристая волга.
— Зайка, не выпендривайся, ты сама хотела.
— Перехотела! Отпусти! — грубо выдала, но он продолжал тащить, не реагируя ни на что, твердо решив, что у него сегодня будет секс со мной.
Стало страшно. И зачем я согласилась?
Парень довел до машины, и я, улучив момент, ударила его в плечо, что оказалось неожиданностью для мужчины. Толик издал птичий крик, отчего пораженно зависла на месте, и чем он воспользовался. Я сразу почувствовала захват на руке, а в следующую секунду ненавистные губы накрыли мой рот. Мужчина озверел, что видела по его глазам. Было противно и ужасно. Толкалась, барахталась, но он с яростью прижимал к машине, продолжая издеваться, и со злости закрыл мне ладонью нос.
Стала задыхаться, и он убрал руку, начиная терзать мои бедра, поднимая платье. Я испугалась, чувствуя, что на грани отчаяния и злости. Попыталась поднять ногу, чтобы ударить, но он не дал такой возможности.
Внезапно меня оттолкнуло назад, а потом стало свободно и легко. Перевела взгляд и увидела, как Толика вдалбывают в капот, не жалея сил, почти убивая на месте.
Медведев.
Гигант безжалостно душил моего мучителя левой рукой, а второй наносил удары. Когда обрела способность говорить, бросилась к нему, и, дергая за руку, закричала:
— Олег, успокойся! Успокойся!
Медведев отшвырнул парня и, с ненавистью окидывая вздрагивающее тело, отступил на шаг, сжимая руки в кулаки. Приходил в себя. А через мгновение полностью сосредоточился на мне. Думала, убьет, так как видела в его глазах ярость и огонь. Олег тяжело дышал, отчего его грудная клетка ходила ходуном, а потом осмотрел с головы до ног и рявкнул:
— К машине! И без фокусов. Уже допрыгалась.
Глава 2
Вроде нужно радоваться, но я испытывала страх, смешанный с предвкушением. Я только смогла дернуть головой в знак согласия и пойти в ту сторону, где стоял его внедорожник. Чувствовала бешеный взгляд и удивлялась, почему не спотыкалась от такого внимания. А Олег, будто боялся, что убегу, брел позади, контролируя каждый мой шаг.
Ноги дрожали, и сама представляла собой еле живую куклу, у которой ноги не сгибались. Сердце билось как у пойманной птички, попавшей в сети.
Оказавшись в машине, куда меня грубо впихнули, сидела и ждала выговора. Заслуженного. Согласна, я действовала импульсивно и бездумно, но ведь для него старалась.
— Олег, — начала я как можно мягче, но услышала резкий ответ:
— Молчи, Ира! Поговорим, когда приедем.
Имя я не стала менять — не хотела привыкать.
«Кстати, а куда мы едем?!»
Не стала спрашивать вслух, чтобы не передумал. Надеялась, что Олег везет к себе. Может, я права, и он меня удивит? А то уже в привычку вошло, что мужчина меня игнорирует.
Пока ехали, наблюдала за его четким профилем, уверенными движениями, восхищаясь мужчиной. Жаль, что должна его предать. Никогда не была подлой. Если бы был другой вариант… Но какой?!
Медведев будто чувствовал мой страх, периодически сдавливал руль сильными руками, стоило только взглянуть ему на меня. Его злость я ощущала каждой клеткой своего тела. Боялась связываться с ним в таком состоянии. Первый раз видела Олега таким, и сейчас мне это казалось возбуждающим.
Оказавшись перед новостройкой, нам открыли ворота. Мужчина кивнул охраннику на посту и проехал вперед. Остановились, когда въехали на обозначенную территорию, отделенную колышками с веревками. Медведев на секунду заострил внимание на руле, что-то обдумывая, а потом повернулся ко мне. Смотрел некоторое время, а потом открыл водительскую дверь и вышел.
Последовала примеру, даже не представляя, что ждать от него. Олег непредсказуемый. А сейчас ко всему прочему еще и в ярости.
Мужчина дверь держал раскрытой, пока не прошла в подъезд. В лифте мы убивали друг друга взглядами, и я решила, что вновь сделала хуже. Ничего путного не выйдет. Хорошо, если не прибьет.
Если честно признаться, всегда хотела его. Особенно сейчас. Одержимость? Нет, это слишком. Но для меня такая жажда была откровением, пугала, но ничего не могла с собой поделать. Никогда не была столь агрессивной и зависимой, хоть у меня были мужчины. Обычно все просто, без особых эмоций, а тут меня всю трясло от желания прикоснуться к нему. Безумно хотела его, и не имело значения, что Олег гигант и зол. Соблазнить женщина всегда может мужчину, но ведь это не мужчина, а Медведев.
Вздохнула и прошла в квартиру, двигаясь вперед в темноте, пока не уперлась в подоконник. Ничего не видела и не хотела видеть. Только успокоится, чтобы понять себя. Глянула вниз, и все внутренности сжало от страха. Боялась высоты с детства. А тут десятый этаж. Отметив дорогу, освещенную светом от фонарей и машин, движущихся в разные стороны, прислонилась лбом к прохладному стеклу.
— Ну и? Что расскажешь мне? И да, я знаю, что ты слышала мой разговор по телефону, так что можешь сказки не придумывать.
Резко обернулась и, наблюдая, что Олег зорко наблюдает за каждым моим движением, отмечая эмоции, выдавила из себя:
— Хотела, чтобы ты иначе посмотрел на меня.
— И как иначе?! Чтобы проституткой посчитал? — цинично прогрохотал он, желая задеть больнее. Ему удалось.
— А что… была похожа на проститутку?
— Нет, но женщина, которая отправляется с мужчиной после танцев, обычно проводит с ним ночь. А ты знала его несколько минут…
Окинула взглядом темную комнату и вновь застопорила внимание на мужчине. Сглотнула слюну в пересохшем горле, не понимая, почему волнуюсь, и выдохнула:
— Выходит, по твоим словам, сегодня я могу рассчитывать на секс с тобой?
Медведев нахмурил брови, повел квадратной челюстью, а потом резко ответил:
— Ира, я не подхожу тебе. Мне не нужны отношения. Секс и все. Ни на что другое не рассчитывай.
— Я… на другое не рассчитывала. Хочу тебя, — смело призналась, ожидая его реакции.
— Почему я? Ты милая девушка. Можешь найти себе нормального мужика, родить ему детишек и наслаждаться жизнью, — ледяным тоном просветил меня мужчина, информируя о том, о чем сама думала и мечтала. Явно не хотела искать приключений на пятую точку, чтобы предать…
Не знала, что ответить на этот вопрос. Растерялась. Внутри что-то оборвалось. Было так отвратительно на душе, что захотелось сбежать.
«Может… можно что-то придумать? Почему только этот вариант? У меня же есть дядька. Правда, он работает в другом городе, но у него хорошая должность в органах. Богомолин — уважаемый человек с хорошими связями. Пусть после смерти моих родителей Виктор Андреевич с нами не общался, но ведь я и Алла его племянницы. Он должен помочь…»
— Да, действительно, ты прав. Попробую найти такого, — сконфуженно пробубнила и поспешила вперед, желая убраться отсюда, чтобы окончательно не сломать себя.
«Дура, почему раньше не додумалась? Почему решила пойти таким мерзким путем?!».
Медведев отпустил. ОН ОТПУСТИЛ. Даже слова не сказал. И от этого стало еще хуже. Ему все равно.
Бежала так быстро, как никогда на уроке физкультуры, где отличалась высокой выносливостью. Я даже не помнила, как оказалась на скамейке. Слезы стояли в глазах, но старалась сдержаться и не разреветься.
«Черт, так будет правильно. ПРАВИЛЬНО. Нужно было сразу, чтобы не знать его…»
Старалась себя убедить, что это хорошо, ведь мужчине безразлично, но в душе разрасталась обида. Не могла понять, неужели я такая отталкивающая и никчемная? Ведь Олег никак не отреагировал на меня.
Вытерла слезы и только решила идти домой, как замерла, услышав голос:
— Извини, не хотел тебя обидеть.
Непонимающе огляделась по сторонам и увидела Медведева, лишь когда он вышел из тени деревьев. Поразилась. Надо же… стоял здесь. Наблюдал. Настоящий телохранитель.
Поднялась и молча пошла мимо него, пока не ощутила захват запястья и не оказалась перед громадным мужчиной, который почти вбил меня в свою мощную грудь. Олег сканировал меня тяжелым обжигающим взглядом, а потом произнес:
— Придется завтра припугнуть охранника, чтобы молчал. Не хотелось бы, чтобы он рассказывал всем, как моя женщина бегала от меня.
Услышав его слова, отступила на шаг, чтобы видеть его суровое лицо, и спросила:
— Твоя?
— Теперь моя, — сухо констатировал Медведев и в следующую секунду потянул на себя, резко захватывая подборок, жадно сжимая пальцами: — Ты согласилась. Теперь не сбежишь…
На мгновение потерялась в его глазах, ощущая жадные ладони на своей спине, а потом мужчина наклонился и накрыл мой рот теплыми губами, словно порыв ветра, со всей страстью атакуя, безжалостно сминая, отчего задрожала, вцепившись в его широкие плечи.
Не могла дышать, а когда глотнула свежего воздуха, мужчина подхватил на руки и понес в сторону подъезда.
Дрожала от предвкушения, вдыхая его невероятно опьяняющий запах. Стоило оказаться в квартире, мужчина уверенно прошел в спальню, не включая свет. Поставил меня на паркет и, притянув, собственнически провел по плечам. Ладони нежно ласкали кожу, опускаясь и поднимаясь. Столько силы и жара было в его прикосновениях, что могла только зачарованно наблюдать. Непрерывно дышала, вглядываясь в его лицо, пока он изучал мое тело. Мужчина погрузил свои пальцы в волосы, зарываясь в них, и прохрипел:
— Светлая девочка, которая свела с ума.
Мне никто так не говорил. Никогда. Я бы и не поверила, посчитала лестью, чтобы затащить в постель. А сейчас мое сердце стучало в бешеном ритме, а низ живота стягивало жаркой волной желания. Олег не смотрел, он пожирал взглядом перед тем, как напасть на свою добычу.
Только он так действовал на меня. Только он выводил на дикие эмоции. Только его хотела до безумия.
Понимая, что это единственная наша ночь любви, первая и последняя, ведь потом я уеду, быстрыми движениями расстегнула молнию на платье, наблюдая за его лицом, пока ткань сползала по телу. Оставшись в красивом нижнем белье черного цвета, сексуально сняла верхнюю часть, а потом нижнюю, оставшись полностью обнаженной.
Мне нечего было стыдиться, наоборот, поэтому я гордо стояла перед ним, с удовольствием наблюдая, как он алчно пожирает мое тело, не пропуская ничего. Видела хищные огоньки в его глазах и еще больше возбуждалась, с нетерпением ожидая, когда он сорвется.
Посчитав, что уже достаточно, подошла к нему и уверенно начала расстегивать бордовую шелковую рубашку, нежно касаясь рельефного торса. Как он был сложен! Невероятно. Мои пальчики бегали по его телу, пока не оказались на кожаном ремне. Мужчина выдал непонятный звук, вероятно, протеста, но я не слушала. Расстегнула ширинку и дала возможность брюкам упасть на пол.
Не могла передать словами насколько сексуальный, огромный и мощный мужчина стоял передо мной. Агрессивный хищник, который вызывал страх и необузданное желание. Я жаждала к нему прикоснуться, ласкать и ощутить на вкус.
Опустилась и встала на корточки, когда услышала мучительное:
— Ира…
— Подожди, — выдохнула и потянула вниз боксеры, обхватывая ладонью внушительных размеров твердый член, нежно двигая вверх и вниз. Замечая выделившуюся каплю на головке, провела пальчиком, размазывая по нежной поверхности.
Чувствуя его жадный взгляд и нетерпение, наклонилась и провела языком по всей длине, дразня, слегка касаясь, уделяя внимание яичкам. Мужчина зарычал, и это распалило еще больше, придавая движениям дикой агрессии, разжигая во мне греховное желание. В следующую секунду я облизнула головку, лаская языком маленькую щелочку. Столь нежно, что Олег вздрогнул, а я продолжила соблазнять, пуская в ход язык и губы. Хотела его съесть…
Только вошла во вкус, как мужчина выдал протяжный стон и потянул меня к себе. Мужчина хищно накинулся на рот, пробуя меня на вкус, словно я деликатес, которым он бредил.
Столько страсти, огня, желания.
Тонула в острых ощущениях, плавилась под его руками.
Его ладони на моей спине, бедрах, ягодицах. Не было спасения от обжигающих прикосновений. Олег сильнее вдолбил в свое напряженное тело, давая ощутить всю мощь его возбуждения, наглядно демонстрируя, как он хочет меня.
Выдала тягучий стон и вцепилась ему в шею, кусая, лаская языком, желая оставить яркий след на память. Мужчина только тяжело дышал, а потом поднял на руки, отчего обхватила его ножками, и потом уложил на кровать, любуясь мной.
Столько огня и восхищения, отчего я выгнулась дугой, призывая к действиям. Медведев потянулся к тумбочке и через секунду разорвал упаковку от презерватива, раскатав резинку по всей длине своего орудия, что делал уверенно и сексуально.
Олег сжал свой горячий член и навис надо мной, чего я с нетерпением ждала. Обхватила его ножками, и тут же почувствовала, как головка уперлась в складочки, желая пройти в лоно. Думала, он ворвется в меня, но мужчина наклонился и захватил сосок в рот, жадно всасывая, покусывая, вызывая острые ощущения. Я металась по покрывалу, сдирая его ногтями, чувствуя, что от каждого его прикосновения у меня мутится разум.
— Олег, — умоляюще выдохнула, на что мужчина сжал грудь, а потом медленно начал входить.
Вцепилась в могучие плечи, с наслаждением ощущая его мучительное вторжение. Член был огромным, и мои стеночки плотно обхватывали его, что доставляло огромную массу сладостных впечатлений.
Не терпелось… Горела от невыносимой потребности ощутить его в себе.
Внезапно Медведев остановился, сдерживая себя, и я разочарованно застонала, не понимая, почему он не двигается. Взглянула в его темно-коричневые глаза и увидела огонь. Пожирающий и такой опасный, что стало нечем дышать.
Закрыла веки на секунду и облизнула пересохшие губы.
Так не пойдет. Я хочу узнать все, без его уступок и поблажек. Шире развела ноги и подняла таз, сильнее прижимаясь к его паху. Я нагло требовала продолжения, пусть сердце останавливалось от страха.
Пронзительный рывок, и мужчина вошел полностью, отчего закричала от острых ощущений, не в силах совладать с эмоциями. Было так безумно, невероятно, отчего с требованием смотрела на него, желая как можно глубже почувствовать каждое его движение во мне. Открыла рот, чтобы попросить, но ничего не успела сделать, когда он начал резко со всей силы двигаться во мне, лаская грудь, бедра, сжимая их.
Сатанела, всхлипывала, подстраиваясь под каждый его толчок, пока не почувствовала, как распадаюсь на тысячу осколков, слыша гортанный стон мужчины.
Невероятно.
Пришла в себя, тяжело дыша мужчине в лицо, как и он, не слезая с меня. Надо же… а ведь не раздражает, хоть он и громадный мужчина. Весело улыбнулась и прошептала:
— Не надейся, что это все. Ночь наша.
Медведев довольно ухмыльнулся и пробубнил:
— И дни, и ночи. Теперь не отпущу.
Я лишь счастливо засмеялась, стараясь не думать о том, что я обманщица и должна его предать. Пусть я и отказалась от этого варианта, но было неприятно на душе. Но это потом, а сейчас… хочу хоть немного быть счастливой.
«Сейчас существовали лишь я и он…» — подумала и потянулась к его манящим губам.
Глава 3
Солнечные лучи нежно касались лица. Открыла глаза и посмотрела в широкое окно. Оказывается, у Медведева шикарная новостройка с евроремонтом. Пустая, но отделанная на сто процентов, что и не нужно никаких вещей было. Натяжные двухуровневые потолки, фальшстены с нишами, обработанные декорированной штукатуркой, паркет. Не сомневалась, дизайнеры работали с особым вдохновением, подстраиваясь под суровый взгляд Олега. И получилась удобная пятизвездочная берлога медведя. Как-то так.
Мужчины не было. Но посмотрев на тумбочку, увидела сообщение на листке тетради:
«Пошел на пробежку. Не теряй, красавица».
Удивительный мужчина! Спал всего три часа, а пробежку не пропустил. Я бы не смогла совершить такой подвиг для своего здоровья.
Не выспалась. Медведев не давал даже малюсенькой передышки, соблазняя вновь и вновь, увлекая в чувственный мир удовольствий.
Приложила пальцы к вискам и потерла, закрывая глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Ночь прошла волшебно и горячо. Столько страсти и нежности, что до сих пор не могла отойти.
Как же трудно сейчас уйти, но нужно. Притом быстро.
Поднялась и в темпе начала собирать вещи, одеваясь по пути. Забежала в ванную и уже через пять минут выходила из дома, после того как написала на том же листке:
«Я потом сама позвоню. Удачи».
Грубо. Подло. Мерзко. Но что еще было написать? Проклятье.
Прислонилась к кабине лифта, уговаривая себя, что так лучше и правильно. Нечего подставлять такого классного мужчину. Не мужика, а именно мужчину! А без моей западни Олег справится с этими выскочками. Я не сомневалась. Только нужно, чтобы он ко мне не подходил, пусть и не могла представить, что мы больше не увидимся. За этот месяц он стал родным. А после вчерашней ночи я даже не могла спокойно думать о нем.
Влюбилась? Да нет, глупости. Такое чудо не случается столь быстро, да и… я ведь обманула его, познакомилась с целью соблазнить и привести в ловушку. Разве можно в этой ситуации мечтать о светлой любви?
Хотелось реветь, но нет. Я старалась не позволять себе такой роскоши. Это для тех, у кого есть варианты, или нужно подумать, осмыслить, а я знаю, что делать — звонить дяде и просить о помощи.
Неужели не поможет?
Должен. Я очень на это надеялась. Ведь мы родные. Хотя порой чужие ближе родных.
После смерти родителей нас передали бабушке, но она не выдержала такого «счастья» и начала обзванивать всех родственников и просить, чтобы забрали нас и дали ей дожить спокойно. Со слезами на глазах упрашивала, объясняя, что сил нет, умоляя пожалеть ее. Она вроде как не знала, на что подписалась. Легче помереть. Всем и каждому рассказывала о том, как тяжело с нами. Мне и сестре было обидно, ведь тихо себя вели. Даже Алла, переживая, что нас отдадут в детдом, молчала, боясь и слова сказать.
Никто не помог женщине, и она увезла нас на десять лет из города в деревню, предоставив квартиру родителей своей второй дочери. А мы там… в гнилой избушке, как беспризорники бегали, никому ненужные, предоставленные сами себе.
Готовить и шить сама научилась, как и все по дому. Бабушка только ахала и охала, ежедневно причитая о своей скорой смерти. Поэтому рассчитывала лишь на себя. Я занималась хозяйством, училась и ухаживала за младшей сестрой. Но не усмотрела…
Характер у Аллы был завистливый, хотелось ей быть богатой и знаменитой только за то, что ноги длинные и мордочка красивая. Разница у нас четыре года. Поэтому, как только получила аттестат, поступила в институт, устроилась на подработку в кафе и увезла сестру в город.
Тетка была не рада. Наша трехкомнатная квартира ей очень нравилась. И ее семейке из шести человек тоже. У них только мать работала, а все дружно на шее висели. Получился скандал, и Шамусина пригрозила мне, что заявит в органы опеки на то, что я незаконно воспитываю сестру, когда бабушка в деревне. Мы договорились. И я терпела их семью четыре года, пока сестре не исполнилось восемнадцать.
Братец двоюродный — амбал еще тот. Ненавидел меня люто, а вот на Аллу прямо слюни пускал. Я, конечно, не крокодил, симпатичная, но среднего роста, а сестра в отца — модель длинноногая, и все при ней. Получилось так, что с Виталиком мы не понимали друг друга с того времени, как я вернулись в свою квартиру. Аллу-то все любили, а меня нет. И пусть, нечего мои продукты есть. Они в то время мне очень тяжело доставались. Эти бесконечные смены в ресторанах и кафешках просто убивали меня.
Хотела устроить сестре особый праздник в ее день рождения, планируя различные мероприятия, собирая деньги на подарок, но вышло все не так, как я мечтала. За несколько дней до совершеннолетия вытащила обкуренную Аллу из-под двоюродного братца, и на следующий день выгнала родственничков, пугая статьей. Тетя проклинала меня, вспоминая родителей, которые, по ее мнению, рыдали с небес, наблюдая, как я обращалась с родными. Они уходили с вещами, при этом целуясь с понимающей Аллой, а я придерживала дверь, поторапливая всех понимающим взглядом.
Ссоры с сестрой становились ежедневной традицией. Она не хотела ничего и только требовала, напоминая, что я обязана, или кричала, как ей надоело жить в такой нищете. Только фитнесы у телевизора и диеты волновали ее сердце. Учеба наводила скуку, и, естественно, желания помочь мне у Аллы не было.
Потом я узнала, что она отчислена. Ревела на балконе, не понимая, где я допустила ошибку. Ведь все делала для нее, ущемляя себя. Тогда она просила прощения, убеждая, что в нашей жизни диплом никому не нужен.
Успокоившись, решила действовать по-другому — перестала давать ей денег. Естественно, сестру это возмутило. Она год спокойно вытягивала с меня суммы на нужды, собираясь в колледж, а сама…
Сестра попыталась найти работу, наивно считая, что со средним образованием это не проблема. Но на свои попытки получала лишь одни неприличные предложения, слезно сетуя, что у нее одежда выглядит стремно, и ей нужна трендовая, как у подружек, тогда ее будут уважать.
И тут я ей не помогла. На работу устраиваются, чтобы зарабатывать, а не красоваться.
В результате свой выпускной я провела в отделении полиции, вытаскивая сестру, которую нашли в каком-то притоне. Молодой опер, посмотрев на меня и размалеванную полуголую девку, очень долго недовольно кривил губы, постукивая карандашом по поверхности стола, и отпустил ее, предупредив, что в следующий раз Алле полезно будет посидеть в обезьяннике.
Было невероятно стыдно. Не передать словами. Меня словно опустошили изнутри. Удивительно, но все жильцы нашего дома прознали об этом, и стало еще хуже. Но Алле было плевать…
Тогда хотелось сквозь землю провалиться. Постоянно глотала успокоительные таблетки. Руки опускались. Но приходила она и просила прощения. И я… прощала. А как не прощать эту непутевую девочку в розовых очках в поисках легких денег и неженатых олигархах, когда любишь?
И сейчас ради нее… я чуть не погубила хорошего человека, которому прилично досталось от жизни.
С такими размышлениями вышла из дома и осторожно направилась на выход, двигаясь к остановке. Мужчина на посту приветливо улыбнулся мне и я тоже в ответ, чувствуя неудобство. В вечернем платье с утра — говорит о многом. Например, что гостья на ночь осталась.
На остановке села в такси и попросила отвезти домой, назвав свой адрес. Ехали мы полчаса, и как только вышла, с облегчением выдохнула. Планировала принять душ, привести мысли и тело в порядок, а потом позвонить дяде. Только вот нужно не через мой сотовый. У соседки лучше взять.
Помылась и, укутавшись в махровый халат, направилась к соседке. Ольга открыла сразу, замученная и уставшая в тонкой сорочке — со смены недавно пришла.
— Прости, ты уже спать хотела? — виновато спросила, понимая, что ей сейчас не до меня.
— Помоюсь, а то этот кислый запах у меня уже в печенке, — пробурчала она, обнюхивая себя со всех сторон. Запах всегда был, но я уже привыкла чувствовать его на подруге. Ольга постоянно брала чужие смены, чтобы заработать и выплатить очередной кредит. Зато два раза в год ездила отдыхать.
— Можно я позвоню с твоего телефона дяде? У него связь «Билайн».
— Без проблем. Я пока в душ, потом чай попьем, — устало выдохнула она, подпирая стену, закрывая глаза.
— Да я тоже мечтала поспать, так что лучше потом, — с улыбкой сказала, не желая задерживаться, зная, что она сейчас слышит через раз.
— Тогда кинь телефончик на стол, как закончишь. А я тогда отправляюсь откисать. Ненавижу молочный запах, — выдав стон, девушка дернула рукой, намекая, чтобы проходила, и первая посеменила в свою квартиру.
— Ну, так работа у тебя такая, — с улыбкой сказала, следуя за ней в коридор, где на полу валялись вещи. Убираться соседка не любила, считая, что драгоценное время лучше тратить на сон. Оля всегда весело шутила, что если кому не нравится, то она всегда подскажет, где тряпка и ведро.
— Это да. И зачем я только аппаратчицей по кисломолочным продуктам пошла? Могла ведь и на кондитера отучиться. Хотя нет, толстой бы была. Меры у меня нет. Кстати, сметаны набрала за полцены. Для нас по акции раздавали. Если нужно, то могу поделиться.
— Завтра с утра с деньгами забегу, — заверила я, вспоминая, что в моем холодильнике ничего нет. Пусть хоть сметана стоит на полке.
— Договорились, — зевая, пробубнила она и направилась в ванную, а я взяла телефон, настраивая себя на серьезный разговор. Быстро набрала нужный номер и, услышав гудки, с нетерпением стала ждать.
— Да, — резко произнес Богомолин.
— Доброе утро, дядя Витя. Это Ира.
— Ира? Ааа… Ира. Привет. Тебе чего? А то я очень занят.
— С Аллой беда.
— Беда? Говори. Помогу, чем смогу.
Не передать словами, как я обрадовалась. Поможет! Он мне поможет!
— Она связалась с опасными людьми. Они схватили ее и держат неизвестно где, обещая убить, — замялась, а потом поведала: — Главарь приказал мне выполнить задание, но я… — не смогла говорить. Молчала, как и он.
— Кто такие, знаешь? — вдруг услышала вопрос.
— Тикенов Рустам. Только его знаю. Он угрожал, пугая, что если обращусь в полицию, то…
— Ир, — напряженно выдал Богомолин, прерываясь, слушая голоса и отвечая что-то, а потом обратился ко мне: — Слушай, мне сейчас некогда, но я тут переговорю, узнаю, а потом позвоню тебе. Лады?
— У меня осталась неделя… — тихо проговорила.
— Да. Я понял. Давай. Пока, — поспешно кинул он и отключился.
Не знала, как реагировать. Вроде обещал помочь, но что-то подсказывало, что мужчине сейчас не до меня. Положила телефон и осторожно вышла из квартиры, прикрыв дверь.
Оказавшись у себя, доковыляла до своей спальни и легла на кровать, хватая уголок покрывала, накрываясь, желая согреться.
Паршиво. Как же паршиво в груди. Вроде должна испытывать радость, и мужчину не подвела, и дядя согласился, но вот не верила, что так все просто. Дядя не очень нас любил. Мама вышла замуж за простого работягу, который не в офисе работал, а бурильщиком по вахтам ездил, и вся ее семья взбунтовалась. Вроде отец зарабатывал хорошо, но для маминых родителей это было низко. Бабушка проработала всю жизнь руководителем общепита, а дед — директором на заводе. Насколько я знаю, живут они далеко, и я их только в детстве видела. На похороны родные люди не приехали, поэтому мы и достались матери отца, вечной симулянтке. В общем, родственники не питали к нам особых чувств и сейчас ситуация не изменилась.
Закрыла веки и перед глазами возникла прошедшая ночь. Изумительная и невероятная. Жаль… что так вышло. На мгновение появилась странная мысль — как было бы, если мы с Олегом встретились нормально?
Никак. Я постоянно на работе в банке, и мне вот не до встреч, а он телохранитель и спортсмен. Наши пути никогда бы не сошлись.
Думала, пока не поняла, что засыпаю. Расслабилась и погрузилась в сон.
Громкий стук отдавался в голове. Я быстро села и в панике посмотрела по сторонам. Остановившись на часах, с ужасом поняла, что уже вечер. Проспала весь день. Первый раз такое со мной.
Резкий звонок оглушил. Я поднялась и медленно направилась в коридор, даже не представляя, кто там такой нетерпеливый. Открыла дверь и в шоке уставилась на… Олега, с каменным лицом взирающего на меня.
Внешне спокоен, а в глазах ураган. Таким я его не видела…
Глава 4
Мужчина лениво прошел мимо изумленной меня и ледяным тоном поинтересовался:
— Не против, если я зайду?
Против! И уже зашел… Но его разъяренный взгляд парализовал, поэтому закрыла дверь, надеясь, что Медведев долго не задержится. И зачем он явился? Намек должен был понять.
Посчитала до пяти и полюбопытствовала:
— Как ты меня нашел?
Олег внимательно осматривал мой коридор, а потом двинулся в зал и, остановившись в центре, продолжил изучать обстановку: стенку, диван, кресла и все, что видел. Дальше ему захотелось оценить двор и детскую площадку из окна, и когда, наконец-то, удовлетворил свое любопытство, как ни в чем не бывало, ответил:
— Работа у меня такая. Охраняю и ищу информацию. — Олег замолчал и вдруг с каким-то намеком уточнил: — Не знала?
Мгновенно подумала об Алле. А если он узнал про нее?! Но как? Никто же ничего не знает. Еще мне в этой истории любителей-детективов не хватало. Гангстеров предостаточно.
— Понятно, — буркнула ему, стараясь держать эмоции в себе, а не на языке. Лучше молчать.
Сглотнула и направилась в кухню, чтобы немного прийти в норму. Сбежала, проще говоря. Не знала, что теперь делать, но, очень хотела глотнуть воды, чтобы промочить сухое горло.
Совсем не думала, что он меня найдет. А тут… явился.
Нужно успокоиться и выгнать его. Нечего тут шастать, когда за ним по пятам бегают шавки Тикенова. Точно! Получается, теперь все в курсе? Или за ним сейчас не смотрят, потому что послали меня?
Дрожащими руками наливала кипяток в кружку, куда добавила две ложки сахара и кинула пакетик чая.
— Не откажусь от кофе. Или потом предложишь, как надумаешь угостить? — с иронией в голосе спросил Медведев, вошедший в кухню и вставший около окна. Такой громадный, сексуальный в этих брюках и черной рубашке, и… родной.
«Нет! Мысли пошли в неправильном направлении. Сейчас буду игнорировать его, и он уйдет».
Поставила чайник на подставку, взяла вторую кружку из шкафчика и, схватив банку с кофе, спросила:
— Сколько?
— Ложку и без молока, — проговорил Олег, присаживаясь на стул, наблюдая за мной.
«Я бы и не предложила. Молока нет. Ничего нет. Нужно в магазин сходить», — нервно подумала, поставив перед ним кружку, стараясь не смотреть в глаза. Терялась, раздумывая, как сейчас поступить. Медведев вечно действовал не так, как нужно. Все планы к черту. И почему, когда хочешь по-хорошему, все получается через одно место?!
Мужчина сделал глоток, продолжая меня испепелять, а потом поинтересовался:
— Ну и? Может, объяснишь, чтобы я понял? А то у меня впервые, когда девушка убегает после страстной ночи, даже не попрощавшись. Записка не в счет. Представим, что ее не было, — грозно заявил он, сердитым тоном предупреждая, что не желает обсуждать мое послание. Видно, не понравилось, раз так зол.
Вздохнула, отпивая кофе, и произнесла:
— Привык к обожанию, чтобы дожидались с завтраком на столе?
— Нет, не привык. В свою квартиру привел только тебя.
«Проклятье. Лучше бы он молчал. Я ведь так и влюбиться могу», — думала я, чуть ли не захлебываясь горячим напитком, пытаясь сконцентрироваться на чем угодно, только не повторять про себя его слова.
Поставила кружку на стол, не желая пить чай, и посмотрела на Медведева, не зная, как начать и что соврать. Вопрос…
— Что не так? Почему такая резкая смена поведения?
Молчала. Глупо, но не могла произнести даже маленького словечка. Обычно я прямолинейна, а тут… Боялась открыть рот, чтобы сказать лишнее.
Сидели мы в тишине, пока мужчина не поднялся. Посмотрел на стол, потом на меня, и сухо отчеканил:
— Понял. Не навязываюсь. Удачи.
После этих слов Медведев направился на выход. Спокойно, размеренно, как будто ничего не случилось. Удивительно! Выдержка первоклассная, в то время как у меня руки тряслись.
«Понял он! Надо же. А вот я — нет…»
Даже не осознала, как сорвалась за ним, налетая на мужчину в тот момент, когда он повернулся в мою сторону, вероятно, желая что-то сказать. Его руки легли на мою талию и тут же сильно сцепили, отчего дышать стало невозможно, а я обхватила его за плечи. Сглотнула и попросила:
— Не уходи…
Олег смотрел на меня, словно пытался залезть в душу, а потом прислонился лбом к моему, и спросил:
— Ир, что не так? Я же чувствую. Скажи.
Не могла признаться, хотя все во мне кричало о том, чтобы доверилась. Но я не знаю, что это такое.
И вдруг меня осенило. Только сейчас я поняла, что могу быть с ним, ведь дядя все решит. Застыла словно мумия, лихорадочно анализируя все «за» и «против».
Или я ошибаюсь?
Но если все решится, то не нужно его предавать, можно быть самой собой. Сердце застучало с невероятной силой, а тело охватило предвкушение и счастье. Схватила ладонями его лицо и выдохнула:
— Я странная, но… мне так хорошо с тобой. Не уходи.
Мужчина продолжал гипнотизировать, а потом хрипло выдал:
— И мне… Не уйду. Обещаю.
Больше ничего не сказал, уверенно дернул на себя и накрыл губами мой рот, нежно лаская языком, наполняя тело невероятной истомой. Уже через минуту я горела, срывая с него рубашку, желая скорее ощутить рельефное тело под своими пальцами.
Столько огня в каждом движении, что мысли разлетались вдребезги, оставляя лишь эмоции. Никуда мы не дошли, и я оказалась у стены. Мужчина атаковал мои губы, безжалостно сминая их, стягивая халат, освобождая от одежды.
Не знала пощады, сатанея от страсти своего мужчины.
Никогда не думала, что может так трясти от желания, но сейчас была похожа на наркоманку, которой необходим ее наркотик.
Его руки на моей груди ласкали холмики, а губы терзали соски. Выгибалась, стонала, а он безжалостно мучил меня, пока не выдержал…
Мгновение, Олег поднял меня и без всяких прелюдий резко вошел, выдавая сдавленный стон. Я громко закричала, хватаясь за широкие плечи, кусая его плечо.
А дальше агония. Бешеные толчки, лишающие разума.
Медведев ухватил на затылке волосы, потянул и перешел к шее, облизывая, кусая, продолжая врываться.
Не могла больше терпеть. Я сходила с ума.
Мощный рывок и я застонала, уплывая в ошеломительный оргазм. Меня трясло крупной дрожью. Не воспринимала ничего. Только тонула в удовольствии.
Когда отошла, открыла веки и встретилась с дикими глазами мужчины. Он страстно поцеловал в губы и подхватил на руки.
— Будем спать? — смеясь, спросила, нежно целуя его в кончики губ.
— Нет, — убежденно заявил Медведев, вваливаясь в мою спальню и укладывая на постель, нависая надо мной.
— Если я не смогу ходить…
— Я тебя буду носить, — убежденно заявил Олег, и поцеловал так, что я потеряла мысль и забыла, о чем говорила.
* * *
Спустя неделю
Нервно держала трубку, не понимая, почему дядя меня игнорирует. Прошло столько дней, но он не позвонил, и на звонки не отвечал. Как так? Ведь он взрослый человек. Обещал. Разве так поступают настоящие мужчины?
Отшвырнула телефон от себя и прислонилась спиной к стене. Находилась в отчаянии, не зная, что делать. Готова была реветь.
Вдруг телефон запиликал, и я посмотрела на экран.
Олег.
Заставила себя убрать руку, чтобы не нажать на прием, и уткнулась лицом в колени.
Медведев — мужчина, по которому сходила с ума. За неделю наши отношения вышли на новый уровень. Все было замечательно, что завидовала сама себе. Как в сказке. Даже не верилось, что мужчина может так меня понимать. Наши встречи — ураган, сконцентрированный на страсти и желании, но мы могли и просто лежать, о чем-то беседовать. Даже готовили вместе, что мне особенно нравилось, ну и гуляли. В основном по городу пешком, потому что хотелось говорить, слушать, наслаждаться нашим общением.
Правда то, что дядя не отвечал, портило всю картину, потому как эмоционально я подозревала себя в том, что выполняю условие, и от этого становилось жутко. Я накручивала себя, мысленно обвиняя в предательстве.
Вчера ночью после того, как любила своего мужчину со всем отчаяньем, страстью, любовью, попросила отвезти меня домой. Олег напрягся, но выполнил желание, но у двери квартиры спросил о том, что меня беспокоит.
А я… Ну что я ему скажу?! Да ничего! Или так: «Олег, знаешь, ты мое задание, а так… я бы не подошла к тебе и шарахалась, если ты вдруг случайно решил познакомиться». Или так — «Тебе грозит опасность. Советую быть осторожным, особенно со мной, потому что я… предам».
Резко дернулась назад и ударилась головой о стену, чувствуя боль. Но это не так волновало, как безнадежность в сердце. Слезы катились по щекам, и хотелось кричать. Но почему так? Почему я не могу жить нормально, как все? Нет же, у меня всегда так, что и врагу не пожелаешь.
Нашла в себе сил и поднялась, не представляя, что делать. Чувствовала себя тварью, которая наплевала на сестру, потому что свое счастье важнее. Как-то так. Поэтому не могла я сейчас говорить с Олегом, когда жизнь Аллы висела на волоске.
Налила себе воды в стакан, бухнув туда корвалола, и выпила. Переборщила, но, может, успокоюсь.
Вновь зазвонил телефон. Ненавидела эту звенящую штуковину и… боялась. Потому что ожидала звонка Тикенова.
Несколько минут стояла, надеясь, что сотовый замолчит, но нет, абонент решительно названивал, желал переговорить со мной. Понимая, что так нельзя, быстро подняла телефон и посмотрела на экран. Звонил Рустам. Закрыла глаза и ответила, считая, что глупо прятаться. Это не поможет.
— Да, — еле слышно просипела.
— И как успехи, красавица? — с усмешкой поинтересовался мужчина.
— Я… — начала и замолчала, совершенно теряясь, обдумывая, как ответить на этот вопрос.
— Можешь не объяснять. Мне позвонил твой дядя. В общем, можешь забрать свою сестру. Сегодня. За тобой отправил машину.
Не верила его словам. Совсем. Как так? Богомолин все решил? Он договорился? Знает Тикенова?! Я не могла поверить своему счастью. Судорожно вздохнула и прошептала:
— Спасибо. Я…
— Но ты больше не общаешься с Медведевым. Не контактируешь с ним. Не трахаешься. Ничего. Если мне доложат, то Богомолина грохну и твою проститутку-сестру. Поняла?
— Но Олег… Вы же его…
— У нас свои счеты с Медведевым. И я не хочу, чтобы ты вставляла мне палки в колеса.
— Вы его… — не могла нормально выдавить предположение, в страхе, что это случится. Раз так вышло, то я могла бы тихо предупредить Олега, чтобы он знал о том, что за ним следят, желая убрать.
— Ну что ты… только хотели предупредить, а не то, что ты там в своей головке надумала. В общем, жду тебя через два часа. Машина подъедет через двадцать минут. И собери необходимые вещи себе и сестре.
— Зачем собирать вещи? — выдохнула я, пытаясь понять, что мужчина от меня хочет.
— Затем, что я так сказал. Не хочу, чтобы ты мешала мне, поэтому на некоторое время уедешь из города. Может, несколько недель. Точно не скажу. Понятно выразился?
— Да, но…
— Опять «но»? Слушай, я пошел на уступки, хотя ты ничего не сделала. А я тебе сестру возвращаю. Что не так?!
— Но вы с ним…
— Заткнись! Слышишь меня?! Заткни свою пасть! Я сказал, чтобы ты заткнулась и собирала вещи, значит, заткнись и беги собирать тряпки, либо ни сестры, ни дядьки не увидишь. Скажи спасибо, что башню не прострелил за то, что Богомолину позвонила.
Замолчала, чувствуя подвох, не понимая, почему стало все так просто. И почему уезжать?
Только хотела положить трубку, как услышала:
— И запомни, только напишешь сообщение своему любовнику, передашь хоть какую-то весточку, я тебя искромсаю по частям. Так и сделаю, за то, что ты, сучка, посмела ослушаться второй раз. Поняла?
— Да, — еле выдохнула, ладонью закрывая рот, чувствуя тошноту. Живот скучивало от страха и всю трясло.
— Двадцать минут, — рявкнул Тикенов и отключился.
Несколько секунд стояла у стола, пытаясь взять себя в руки, а потом схватила спортивную сумку и стала кидать в нее свои вещи и сестры. Самое необходимое. Документы в первую очередь. Когда собралась, попыталась набрать дяде, чтобы узнать, как он договорился с Рустамом, но телефон был вне сети.
Оставалось десять минут, когда я схватила тетрадку и вырвала лист. Коряво вырвала лист и быстро начала писать:
«Олег, прости. Я… познакомилась с тобой, чтобы предать. Мою сестру, Аллу, держат в злачном доме как проститутку, и мне приказали привести тебя к ним, только тогда они ее отпустят. Знаю, ты меня сейчас ненавидишь, но… не могла иначе. Чтобы спасти тебя, я обратилась к дяде. Богомолин помог. И сейчас я должна поехать за Аллой, а потом… мы уедем из города. Это неважно, важно то, что все крутится вокруг тебя. Ты их мишень, а я… пешка, которая…
Слезы капали, и я вытерла их рукавом, продолжая писать:
«…влюбилась в свое задание. Будь осторожен. Тикенов… он жестокий человек и у него на тебя зуб. Не хочу, чтобы ты попал в беду. Ты достоин лучшего. Счастлива, что узнала такого невероятного мужчину. Прости меня».
Подписала и быстро соорудила конверт из бумаги, подписывая адрес и фамилию Олега. Схватила спортивную сумку, после того как влезла в белоснежные кроссовки, и вышла из квартиры. Закрыла и, посмотрев по сторонам, позвонила в дверь соседке.
Ольга открыла сразу же, и я быстро вбежала, слыша восхищения:
— Супер, что ты зашла! Я такое шикарное платье купила. Обалдеть. Девки на работе локти кусали, когда я им показала. По акции приобрела. Через две недели, отдыхая в самом лучшем отеле, я зажгу. Может, богатея одинокого найду.
Не теряя времени, отдала ей записку и прошептала:
— Оль, я уезжаю.
— Куда? — воскликнула она и, глянув на конверт, скривилась, а потом воскликнула: — Это что за писульки?
— Неважно куда. Но письмо… мне нужно, чтобы ты его отдала Медведеву. Адрес я указала. Ты видела Олега, когда он приходил ко мне?
— Конечно, видела. Могла бы и мне такого найти. У него тачка только несколько миллионов стоит. А ты эгоистка, не думаешь о своей одинокой соседке. — Оля перестала угнетать свое положение и вдруг буркнула: — Ой, не получится, у меня сегодня смена.
— Оленька, это очень важно. Пожалуйста.
— А завтра утром после работы можно? — со вздохом произнесла она.
Посмотрела на часы и согласилась:
— Да, но только, пожалуйста, отдай ему. Очень тебя прошу. В руки, чтобы Олег прочитал.
Рикушина нахмурилась и, прочитав адрес, с восторгом проговорила:
— Блин, какой шикарный район! Да там одни богачи тусуются, а я вонять сметаной буду после смены.
Взглянув с надеждой на нее, я попросила:
— Оль, это очень важно. Письмо для того, чтобы с ним не случилась беда.
— Ладно, что-нибудь придумаю. Может, пока буду искать адрес, с кем-нибудь познакомлюсь. Ты же смогла. А я чем хуже? — подруга выпрямилась, гордо расправив большую грудь, и хищно улыбнулась.
Схватила соседку за руку, и тихо сказала:
— Если не отдашь, с ним может случиться беда. Олег должен прочитать.
— Да поняла я. Поняла. А ты куда? Побогаче нашла? — заинтересованно поинтересовалась соседка, отчего нахмурилась, не понимая, что же она так помешана на богатстве. Все делает, чтобы быть в самых лучших местах, желая познакомиться с состоятельными мужчинами. Но пока все усилия Ольги заканчивались лишь легкими интрижками.
Вздохнула, не желая объяснять, сдерживая слезы, и попросила:
— И ты, если что, заходи ко мне… цветы полить. Ключи ведь у тебя есть.
— Есть, но… Слушай, я не поняла, ты надолго? Цветы — это не мое и животные тоже. Ухаживать я не умею. Ты же знаешь. И некогда мне. Работаю всегда.
Открыла дверь и вновь попробовала уговорить:
— Хоть раз в неделю.
Она кивнула, а я побежала по лестнице. Только вышла, как увидела черный джип, рядом с которым курил огромный лысый мужчина необъятных размеров. Не спортсмен, любитель фастфудов. Он скривился, заметив меня, и рявкнул:
— В машину давай. Опаздываем.
Я повернулась и глянула на дом. Смотрела так, как будто прощалась. Странное предчувствие. Подошла к машине и села в салон, боясь дышать. Было страшно, тем более, когда подъездная дверь выдала писк, и я обернулась. Из нее вышел худой парень в татуировках, в синих джинсах и черной футболке. Он открыл пассажирскую дверь и повернулся ко мне.
«Не поняла. Он следил за моей квартирой?!»
Блондин усмехнулся и заявил:
— Ну, привет, кукла. И о чем с соседкой говорила?
Растерялась, а потом выдохнула:
— О цветах… Просила Ольгу, чтобы поливала.
Он прищурился, а водитель начал выезжать, громко приказывая:
— Завтра проверишь ее.
— Да в курсе я, — недовольно рявкнул блондин и удобнее развалился в пассажирском кресле. Достал телефон и набрал номер, четко проговаривая:
— Все, Рустам, она у нас. Дальше по плану.
Вцепилась ногтями в свои джинсы, что только не придумывая. Подняла глаза и встретилась с хитрым прищуром, когда почувствовала колкий взгляд, слыша веселый хохот:
— Не бойся, кукла. Все будет хорошо, если правильно себя вести. И да… телефон отдай мне.
Я покачала головой, не в силах сказать, и тут же мне прилетело:
— Хочешь, чтобы я поискал? Без проблем. Только если уж пересяду лапать, то потом не жалуйся, что тебя грубо поимели.
Дрожащими руками достала сотовый и передала, чувствуя, как сердце сжимается от страха и ужасного предчувствия.
Глава 5
Дорога превратилась в пытку. Я до такой степени накрутила себя, что даже не могла нормально дышать. Когда выехали из города, дышала через раз, ругая себя, что согласилась и не проверила. А хотя… мне бы не дали другого варианта. Старалась не разреветься, хотя близка была к этому. Мужчины разговаривали, а блондин периодически поворачивался и обжигал заинтересованным взглядом, пожирая мое тело. Было противно. Как же я мечтала повернуть время вспять, чтобы только не сидеть сейчас здесь…
Через два часа машина подъехала к закрытой территории в виде дачного поселка для богатых. На въезде открыли шлагбаум, и джип двинулся дальше. Оказавшись около огромного двухэтажного дома, остановились. Дверь с моей стороны открылась, и меня дернули за руку. Вытащив из машины и поставив на каменную дорожку, мужчина вцепился в плечо и повел вперед, толкая, усмехаясь при этом.
— Я сама, — рявкнула, пытаясь освободиться и тут же ощутила свободу и веселый смех:
— Давай, раз сама. Слушай, а ты мне нравишься. Может потом покувыркаемся вместе или ты только под бывших спецназовцев ложишься? Типа мне не светит?!
Не ответила, а ему не нужно было. Он хихикал, чему-то радуясь, почти хрюкая, что смотрелось безобразно. Свин.
Мы прошли территорию сада и поднялись по лестнице, застопорившись у входной двери, пока высокий мужчина в возрасте не впустил нас внутрь. Дальше прошли холл и остановились у огромной двойной двери на первом этаже. Все в огромном особняке кричало о роскоши, но я не могла сосредоточиться. Перед глазами все расплывалось, и я видела только белый кафель и стеклянный прямоугольный стол.
На секунду замешкалась и меня тут же толкнули в спину. Пролетела вперед, но не упала. Обернулась и с ненавистью посмотрела на блондина. Только хотела порадовать его соответствующей характеристикой, чего он и ждал, злорадно улыбаясь, как вдруг услышала осуждающий тон:
— Ну зачем так с девушкой, Алексей? Можно и корректнее, — протянул Тикенов, отчего мурашки побежали по спине. Посмотрела на мужчину и сжалась от страха. Напоминал он мне барса. Огромную хитрую и опасную кошку, желающую полакомиться своей жертвой, которой на данный момент была я. И это без намека на похоть. Рустам уничтожал взглядом, мысленно разрезая на куски. Вот такие ассоциации.
— Еще указания будут? — уточнил блондин, вытягивая лицо и чавкая жвачкой. Он всю дорогу только и занимался этим, но тогда я не воспринимала, а сейчас появилась омерзение.
— Будут, стой, — лениво проговорил Тикенов, сидя за столом, орудуя вилкой, стукая по тарелке, тщательно пережевывая жареную свинину с овощами, разрезая ножом порцию мяса.
Посмотрела на него, отмечая голубую рубашку, черные брюки, короткую стрижку, и перешла к делу:
— Где моя сестра?
Мужчина скривился, словно это вопрос портил ему аппетит, а потом с возмущением заметил:
— А как же приветствие?
— Здравствуйте. Где моя сестра? — вновь задала свой вопрос, желая узнать ответ. Мне было страшно, но вместе с тем в груди цвела ярость.
— Ты увидишь ее, как только я решу.
— Ты? — тяжело вздохнула. — А потом мы уедем?
Мужчина скривился, вытер салфеткой рот и отшвырнул в сторону. Глотнул янтарную жидкость из стакана под виски и лениво выдал:
— Ммм… да, только нужно будет задержаться.
— Задержаться? — воскликнула я, не понимая, почему мы не можем уехать сразу. Прижала руку к груди и спросила: — Зачем задержаться?
— Узнаешь в свое время, а пока… свободна, — выдал он и отвернулся, уже обращаясь к Алексею: — Кот, отведи ее к сестре. Они давно не виделись. Соскучились.
Слова были сказаны с издевкой. Тикенов откровенно насмехался.
Блондин мгновенно встрепенулся и оказался рядом, схватив за руку. Я дернулась от него, не желая, чтобы Кот ко мне прикасался, но он с такой силой нажал на запястье, что почувствовала невероятную боль. Следовала за ним почти бегом. Он спешил, периодически подтягивая меня. Мы прошли шикарный холл с трехъярусной хрустальной люстрой на потолке с мраморным плитами на полу, потом завернули направо и спустились в подвал.
Ну что сказать, для меня не было шоком, просто сейчас я отчетливо поняла, что вляпалась, как и сестра, по самое «НЕ ХОЧУ». Попала в самое пекло. И теперь не знаю, выйду ли отсюда.
Спустившись в темное помещение, где свет загорался только тогда, когда мы проходили, реагируя на движение, и остановились у четвертой железной двери. Мужчина открыл ее, придерживая меня за локоть, а потом толкнул вперед.
— Общайтесь, сестрички, — громко рявкнув он, и с презрением окинув помещение, которое озарилось тусклым светом, закрыл дверь.
Слышала шум ключа в замке, а потом веселый свист, удаляющийся и прекратившийся через несколько секунд. Урод. Повернулась и осмотрела помещение, где кроме низкой кровати ничего не было. На грязной простыне, некогда белоснежной, отдыхала моя сестра. В джинсовых коротких шортах и в розовом топике, отвернувшаяся и нереагирующая ни на что. Она неестественно лежала, поэтому я сразу бросилась к ней. Не успела сказать и слова, лишь дотронулась до плеча, как вдруг Алла закричала и со всей силы оттолкнула меня, прижимаясь спиной к стене, крича:
— Не подходи! Не подходи!
В ужасе смотрела на младшую сестренку, красавицу, которая сейчас совсем ее не напоминала. Губы разбитые, под глазами мешки, синяки по всему телу, волосы соломой и грязные. Выглядела она так, что хуже не придумаешь.
«Вот она — легкая жизнь. Чтоб она канула в пропасть. Если она так хотела денег, но считала, что на простой работе их не заслужить, то могла бы устроиться на две и получать нормально, при этом уважать себя, чем на одной вот такой…».
— Ал, это я, Ира, — попыталась успокоить, но она резко схватила себя за волосы, почти выдирая их, и закричала:
— Знаю! Не хочу! Не нужно!
Была в шоке. Совсем. Смотрела и не верила, что передо мной сидит моя родная сестра. Отвернулась, присаживаясь на край кровати, пытаясь держать эмоции, но отвратительно получалось. С меня рвались слезы, не могла на нее вот такую смотреть. Было невыносимо больно.
Всхлипнула и закрыла рот рукой, умоляя себя не реветь, но затасканный вид сестры, превратившейся в тень, ужасал, что не могла я держать в себе. Это ведь моя сестра. Я же всегда рядом… Старалась для нее, заботилась, когда родители погибли — воспитывала, а она… Дура! Глупая наивная дуреха.
Громко всхлипнула и отвернулась, даже не зная, что теперь будет с ней, со мной и с Олегом. Переживала, что Ольга не передаст мою записку, ведь он всегда в делах, а соседка не такой человек, чтобы ездить по несколько раз. Если случится так, что явится неудачно, постоит у закрытой двери и уйдет, выкинув ненужное послание. Поэтому опасалась, переживала, подсознательно ничего хорошего не ожидая.
Бросив взгляд на камеру, по-другому не могла назвать эту комнатку без окна, поняла, что теперь мы точно вляпались. Надо же… поверила Тикенову. Идиотка. Как могла? Чем думала?!
А дядя? Он знает, что мы здесь? Богомолов договаривался или нет? Ничего я не понимала. Ведь Рустам сказал… Или это блеф?! Но как он тогда узнал? Я ведь звонила с Ольгиного телефона.
Или может, Богомолов в курсе о том, что мы здесь и нас отпустят? А я зря переживаю. Или он за них? Но ведь мы ему не чужие. Родные!
Через время успокоилась и почувствовала внимательный взгляд. Повернулась и встретилась с замученным лицом сестры. Она смотрела на меня и одновременно куда-то в сторону, думая о своем, а потом резко рявкнула:
— Зачем ты пришла?
Удивилась. Не ожидала такого вопроса. И это она задает мне, когда торчит здесь в клетке, вся избитая и затасканная? Покачала головой и со вздохом прошептала:
— Тебя вытащить.
Сестра начала хохотать. Истерично и неприятно, отчего пошли мурашки по коже. Нужно ее психологу показать. Обязательно. Если выберемся… Совсем я не узнавала ее.
Тем временем Алла успокоилась и процедила:
— Здорово помогла. Теперь тоже как я?
— А как ты? — сухим тоном поинтересовалась, удивляясь тому, как мы разговариваем. Словно чужие. Я, конечно, не ожидала восторгов, ведь меня нельзя посчитать шубой и кольцом с бриллиантом, что она действительно ценит, но не так. Спрятала лицо в коленях, считая, что она не ответит, и тут же услышала:
— А что не видно?! Или тебе вслух сказать, чтобы ты позлорадствовала? Чтобы ты мне напомнила о том, что меня предупреждала? — резко закричала она совсем чужим голосом, поднимаясь на ноги в кровати, тыкая пальцем, выплевывая мне: — Да пошла ты со своей заботой и добротой! Без тебя разберусь, — она посмотрела на потолок, где увидела камеру, и завизжала: — Чтобы вы все сдохли! Сдохли! Ненавижу! Ненавижу вас всех!
А потом ее прорвало, и она разревелась. Горько, громко, дергая себя за волосы, одежду, словно желала от всего освободиться и забыть. Дернулась к ней и резко схватила, дергая на себя, прижимая к своей груди, выдыхая:
— Тише. Успокойся… Мы выберемся.
Громкий рев только усиливался — сестру прорвало. Потом резко посмотрела на меня и, схватив за водолазку, потянув на себя, воскликнула:
— Ты же не оставишь меня здесь? Не оставишь? Я не хочу. Не хочу здесь! Я домой… домой хочу. Спаси меня. Я не могу так…
Прижимала к себе и плакала вместе с ней, горько сожалея, что она себя до такого довела. И теперь мы здесь, без защиты и надежды на спасение. Если только Тикенов выполнит свое слово. Но тогда почему мы еще здесь?
Прижимала к себе сильно, как никогда, чувствуя, что она успокаивается. Уже не рыдала, лишь выла. А потом без сил молчала, как и я, находясь в полной растерянности.
Через пять часов я ходила по клетушке и сходила с ума. Чувствовала, что что-то не так, понимала, что нас не просто так держат, и от таких мыслей меня разрывало на части. Сестра после срыва заснула. Когда проснулась, вела себя так, словно меня нет. Увидев, что она по своим нуждам ходит в маленькую каморку, тоже заглянула туда. Не удивилась, что сестра так и не научилась жить в порядке. Даже в элементарном, где не требуется особого умения, у нее все как у поросенка.
Что возмущало, за столько часов мы больше с ней не разговаривали. Я спрашивала, но Алла игнорировала, отстраненно себя вела, буквально не замечая меня. Родная сестра даже не спросила ничего о том, как я жила, ведь мы столько не виделись. Было до ужаса обидно. Оказывается, я совсем не нужна ей. Именно сейчас, когда находились в этой клетке, я отчетливо наблюдала ее пренебрежение и безразличие.
Когда послышались шаги, вздрогнула и с замирающим сердцем стала ожидать. Послышался щелчок, и дверь открылась. В комнатку вошел Тикенов, поправляющий уже новую рубашку, заправляющий манжеты, придирчиво разглядывающий себя. Он с пренебрежением посмотрел на сестру, с интересом на меня, и потом спросил:
— Ну что пообщалась?
— Сволочь, — выплюнула, делая шаг к нему, ругая себя за несдержанность. И почему я такая? Вечно эмоции бегут вперед разума.
Мужчина рассмеялся. Его голос звучал тихо, но с каждой секундой он нарастал, и стало столь громко, что мурашки пошли по коже. Он усмехнулся, когда закончил веселиться, и лениво протянул:
— Милая Ирина, ну что же ты так?! Думаешь, я такой ее сделал? Нет. Это не я. Она сама. Твоя сестра не отличается хорошим поведением и совестью. Так сказать, нечто урода в семье, на мой взгляд. И думаешь, что я не сдержал обещание? Напрасно. Сдержал. Ее не трогали. Никто. Но она жила с девочками и была недовольна тем, что благодаря твоей заботе ее лишают заработка. Она сама захотела, настояла и легла под моего гостя. Не держать же мне ее, когда девочка знает, что хочет от жизни?! А то, что здесь… — Тикенов сделал паузу, с презрением осматривая кровать, грязную простынь, на которой лежала сестра, и поведал: — Ко всему прочему она еще и воровка. За что получила от девочек… Я, так сказать, спас ее от расправы. Думал, убьют. Никогда не вмешиваюсь, но обещал тебе.
Не могла поверить. Не хотела верить. Я повернулась к сестре, но она лежала и никак не реагировала. Только напряженная спина говорила о том, что она слушает и соглашается.
В одну секунду наступило разочарование. Оно накрыло с головы до ног до такой степени, что не могла думать и говорить. Будто лишилась легких, не имея возможности дышать. Такое предательство! А я для нее готова была на все. А оказывается, она тут борется за возможность зарабатывать и еще и ворует…
Вновь посмотрела на нее, потом на Рустама, отмечая хищную ухмылку, и сделала шаг назад, не в силах ничего сказать.
Рустам задумчиво смотрел, чего-то ждал, а я не могла успокоиться, все во мне бушевало. Я бы по-другому себя вела, если бы услышала протест, крик, хоть намек, что сестра не согласна, что его слова — клевета, но нет… Когда она повернулась к нам, в ее глазах я увидела ярость и гнев. Сестра задрала подбородок, скривилась, чему я была поражена, не ожидая такой реакции, а потом ядовито процедила:
— Где мои деньги?! Отдай их! Я заработала.
Открыла рот от шока, пытаясь усмирить поднимающуюся ярость. Деньги. Ее интересуют сейчас деньги?! Именно сейчас?
Тварь!
Не выдержала и перевела взгляд на мужчину, резко проговаривая:
— Ты обещал, что отпустишь, — не смогла контролировать дрожащий голос и уже в следующую секунду выкрикнула: — Так отпусти!
Мужчина вновь засмеялся непонятно чему и произнес:
— Странная ты девушка, Ирина. Честная, дикая и интересная. Очень даже интересная… для меня. Если бы ты согласилась…
С яростью посмотрела на него, показывая все свое пренебрежение, ненависть, не желая слушать ничего про его намеки. Открыла рот, чтобы сказать, и услышала:
— Вижу… вижу, что не питаешь интереса, а жаль. Но, к сожалению, так как ты не выполнила мое простое задание, то…
— То? — воскликнула, не представляя, что ему еще нужно. Чего ему теперь надо?!
— Медведев здесь, пришел за тобой, — спокойно с улыбкой заявил он, лениво осматривая мое тело, хмуря густые брови.
Сердце упало в пропасть, и я задышала сильнее. Не понимала, как так вышло. Мысли путались. То есть записку Олег не увидел?! Конечно, нет, Ольга ведь завтра хотела передать. Но почему он так быстро явился сюда? Или… они помогли? Сглотнула слюну в пересохшем горле и прохрипела:
— Как?
— Я позвонил, сказал, что ты моя особая гостья, и он пришел.
— Мразь! — выдохнула, ступая к нему, но, отмечая лихорадочный блеск в глазах, остановилась.
— Не делай глупостей, красавица. Ты же хочешь выйти отсюда целой и невредимой?
— Оставьте его в покое! — громко закричала, опасаясь за Медведева. Дура, и как я могла довериться?! Где потеряла мозги?
— Успокойся. Не тебе решать. От тебя требуется поздороваться с ним, и все, и ты будешь свободна.
— А мои деньги? — возмутилась Алла, поднимаясь, с яростью добавляя: — Отдай их!
Мужчина резко обернулся к девушке и процедил:
— Заткнись.
— Я заработала! — закричала сестра, представляющая в данный момент чудовище. Столько злобы, жадности в ее взгляде, что стало не по себе.
На время потерялась от наплывающих эмоций. Растворилась в мыслях, перебирая одну за одной, выбирая главную на данный момент — Олег в опасности из-за меня.
Я не понимала, не слушала, все мои мысли были о любимом мужчине. Но в то же время не понимала фарса с приветствием. Посмотрела на Рустама и убежденно выдала:
— Нет. Я не буду здороваться, просто обо всем ему расскажу!
— Навряд ли ему будет интересно в том состоянии, в каком он находится. А если откажешься, и вовсе не услышит.
В ужасе посмотрела на мужчину и уточнила:
— В каком состоянии?
— Что поделать, мужчина так опьянен любовью к женщине, что попался как простак. Я даже удивлен. Честно. Думал, все будет сложнее. Предвкушал, потому как люблю сложные задачи и интересные ответы. А тут все просто и банально. Неприятно, но вот так. Ладно, он у меня. И теперь, если хочешь, чтобы он все же вышел отсюда, то пойдешь со мной и поздороваешься.
— Нет, — выдохнула, тут же выдавая: — Вышел отсюда… Отпустишь его? Как же… Твое слово ничего не значит. Ты не отпустил нас.
Тикенов резко обернулся и крикнул:
— Кот!
Блондин незамедлительно показался, громко чавкая и прожевывая жвачку. Открыл нараспашку дверь и ухмыльнулся мне, на что Рустам недовольно прищурился и произнес:
— Отвези девочек. Они свободны.
— А мои деньги? — резко сказала Алла, двигаясь к мужчине, на что услышала:
— Скажи спасибо, что я тебя вырвал из ногтей Линды и Веры, а то бы уже на кладбище лежала.
— Мне плевать! Я их заработала. Они мои.
— Я их отдал девушкам, чтобы они успокоились, так что можешь забыть про деньги. И да, стоимость порошка туда входит.
Сестра с ненавистью посмотрела на Тикенова, а потом кинулась к нему, но мужчина поймал, скрутил, и процедил:
— Слушай ты, шлюшка, успокойся, пока не отрезал язык или руки. С ворами и лгунами по-другому не поступают.
Я стояла, смотрела на них, и даже не хотелось защитить Аллу. Мне было так противно за сестру, за ее поведение, что не могла перебороть себя. И ради нее я подставила человека, привела его сюда, чтобы видеть этот цирк, наблюдать, что ее все устраивает?! Надо же она огорчена… Деньги! Ее всегда волновали лишь деньги и тряпки. Еще и воровка…
Смотрела со стороны, как будто это не моя сестра, а монстр. Она упиралась, кричала мне, требовала, а мужчина с ненавистью что-то цедил ей в лицо.
Не выдержала и закричала:
— Хватит!
Мужчина выпрямился и со всей силы отшвырнул ее, отчего Алла пролетела до кровати и упала, громко вскрикивая, начиная выть и причитать.
— Можешь идти, я не держу, — произнес Рустам, показывая рукой на дверь.
— Что будет с Олегом? — выдохнула, слыша истерику сестры, выдающей маты, неизвестно кому адресованные. Плевать. Я сейчас проклинала себя за то, что подставила человека и готова была на все, чтобы вытащить его.
— Если ты достойно сыграешь свою роль, я отпущу его. Обещаю. Естественно, он получит свое, как-никак благодаря ему я потерял огромные деньги, но уйдет живым.
— Ты обещаешь? — выдохнула я, чувствуя, как все сжимается во мне от внутреннего напряжения, от ярости на себя за глупый поступок. Как же я сейчас себя презирала не описать словами. Почти ненавидела. Сглотнула и громко потребовала: — Ты мне обещаешь, что отпустишь его живым и здоровым?
— Да, надеюсь, мои парни не сильно постарались. Но Медведев сильный. Только потом ты уедешь…
— Зачем тебе это все? — задала вопрос ему, желая понять смысл игры, но по хищным прищуренным глазам видела, что Тикенов скажет только то, что посчитает нужным сказать.
Глава 6
— Будем считать это бонусом к справедливости, — лениво протянул мужчина, откровенно усмехаясь всем своим видом.
От его слов стало мерзко. Хотелось скрыться, убежать от всего. Вляпалась…
Чувствуя горечь во рту, как скручивает живот от страха, проговорила:
— Хорошо. Но ты… отпустишь его.
— Отпущу, — со вздохом согласился он, а потом грубо проинформировал: — Ладно, мне некогда говорить. Твои вещи сейчас принесут. У Алины позаимствовал, так что не обессудь. Сестру приведет Кот, когда все закончится.
Сглотнула и кивнула, не представляя, на что этот бред будет похож. Совсем в голове не укладывалось.
Мужчина ушел, а я осталась с сестрой. Она поправила лямку на топике и, с вызовом посмотрев на меня, буркнула:
— Что, не нравлюсь? Привыкла нянчиться, а тут облом? Так вот — девочка выросла. Мне больше не нужна твоя забота!
С горечью посмотрела на нее, удивляясь, как она извратила мою заботу и любовь. Вот так — старайся, выворачивайся, и на тебе… получила благодарность. Заслужила. Постаралась не накручивать себя, чтобы еще больше не возненавидеть Аллу, и проговорила:
— Знаешь, слушая тебя, я жалею об одном, что из-за тебя я… подставила хорошего человека. И теперь он…
— Только не надо! — пафосно процедила она, демонстрируя свое пренебрежение. — Не нужны мне твои нюни. Я тебя не просила.
— Ты не просила? Не просила?! Ты мне звонила и ревела, что тебя…
— Ну и что? И что?! Мне тогда было дерьмово, а потом я поняла, что меня все устраивает. А из-за твоих переживаний меня лишили денег. Денег! Которых ты никогда не заработаешь! Никогда! Это тебя устраивала наша нищенская жизнь, а меня нет. — Замечая мой гнев и желание опровергнуть ее слова, Алла усмехнулась и добавила: — И трешка ничего не значит, если в ней только рухлять. Давно предлагала купить новостройку, пусть и однушку. Зато уровень бы другой был. Да и что говорить? Тебе же не объяснишь, ты не понимаешь, что такое выглядеть на все сто, когда все тебя желают и обожают. А я как нищенка ходила. Зато ты радовалась, что обеспечиваешь! Наивная. Да надо мной все смеялись. Ни одной путевой вещи, чтобы сходить потусоваться. Только платье, что украла в бутике.
Не верила своим ушам. Сделала шаг к ней и закричала:
— Алла, ты слышишь себя? Что за бред? Ты совсем что ли помешалась? Дура?
— Делай, что нужно, и уйдем. Когда вернемся, продадим квартиру, отдашь мне мои деньги. Хочу жить отдельно. Учи кого-нибудь другого. А у меня начнется новая жизнь. И поверь, ты будешь еще завидовать мне.
— Ты не справишься сама, — ледяным тоном сказала, обещая себе, что больше никогда не буду стараться для нее. Она этого не заслуживает. Может, я виновата, что не дала ей чего-то, но
— Я справлюсь! Справлюсь я. Не нужно считать себя лучше всех. Не нужно мне вот этих укоров, тупых взглядов. Я справлюсь и меня уже задолбала твоя опека. Ты мне не мать, так что отвали.
Отвернулась. Что с ней говорить? Неблагодарная… Было так мерзко, что хотелось убежать от нее. Мечтала сквозь землю провалиться. Исчезнуть. Раствориться. Закрыла глаза, чувствуя, как боль сжимает виски, и прислонилась к стене.
Послышался свист в коридоре и через время в комнату вошел Кот. В его руках был пакет. Он бросил его на кровать и сказал:
— Жду за дверью.
Смотрела на красное короткое платье и кривилась, не скрывая отвращения. Откровенное. Чересчур. Конечно, какое еще будет в этом притоне? Переодевшись, расчесала волосы и посмотрела на сестру. Она с обидой в глазах смотрела на стену, словно ее кто-то обидел. Надо же…такую уже не обидеть. Сама кого хочет, обидит. Взрослая она… судить начала.
Блондин вошел и, окинув меня плотоядным взглядом, пробубнил:
— Так и думал, что ты конфетка.
— Где Рустам? — произнесла, не желая слушать его гнусные предложения. Он меня бесил, как и все тут. Даже сестра. Только один человек волновал, которого подвела и предала.
— Надо же какая… но ничего, посмотрим, — процедил он, и, схватив меня за локоть, повел за собой.
Думала, растянусь на полу, потому как эта обувь не для такой скорости. Ей можно пользоваться, если проснулось желание убить. Каблуком. Самое страшное оружие. Я любила носить обувь на высоком каблуке, но не такого размера.
Семенила, стараясь не упасть, пока мы не вышли на улицу. У декоративной клумбы стоял Тикенов. Его лицо олицетворяло довольство и предвкушение. Сейчас бы заехать по морде, но опасалась, что он меня сразу же придушит. Была уверена в этом. Такой даже глазом не моргнет.
Рустам показал рукой в сторону отдельного здания в виде хозяйственной постройки и подал руку. Заглушила в себе желание проигнорировать и взяла за локоть.
Внутри было темно, и стоял запах масла, смешанный с металлом. Словно на заброшенном предприятии. Недовольно сжала губы и пошла, заставляя себя двигать ногами. Но они как будто две палки не сгибались.
Вдруг мужчина остановился и процедил:
— Неправильное поведение с твоей стороны и Медведев сдохнет как собака. Поняла? Или хочешь доказательств?
Сглотнула, отмечая в его глазах безумный огонек, хищное удовлетворение, свою значимость, и кивнула.
— Я не слышу, — рявкнул он, с яростью сжимая руку.
— Поняла, — гневно выдала, одаривая его ненавистным взглядом.
Мужчина оказался доволен моим ответом. Он провел по щеке пальцами, с силой вдавливая, словно желал оставить отпечаток своего внимания, на что не смогла удержаться, и резко дернулась. Не могла я выносить его прикосновения. Слишком ненавистные.
— Хорошая девочка, — с ухмылкой довольного кота похвалил Рустам, но тут же добавил: — И не нужно шарахаться. Для него ты — продажная шлюха, так что соответствуй.
Столько эмоций было в моем взгляде. Я всеми фибрами своей души презирала его. Мразь. Бывают же такие подонки.
Прошли длинный коридор и оказались напротив железной двери с широким засовом. Тикенов отодвинул его в сторону и толкнул меня внутрь. Послышался грохот закрываемой двери, и на мгновение оказались в темноте. Через секунду раздался щелчок и в глаза ударил яркий свет.
Посмотрела прямо и вскрикнула, не ожидая увидеть Олега, прикованного за руки к цепи. Весь избитый, лицо опухло.
Боже…
Как же так? Почему?!
Зачем он пришел за мной?
Я только сделала шаг, как твердая рука вцепилась в мой локоть. Мужчина дернул на себя, вглядываясь таким многообещающим взглядом, и я повиновалась, опасаясь, что с Олегом случится беда, если не буду сдерживать свой характер.
Последовала за Тикеновым, чувствуя, как сердце стучит с каждой секундой быстрее, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди. Как же мне хотелось броситься к нему.
— Ну что же… я привел ее. Да, крошка? Расскажи, как ты скучала, — с ехидством выдал Рустам, продолжая дальше говорить гадости, а я стояла и смотрела в глаза любимого мужчины, полные гнева, ярости и обещания расплаты.
Олег резко дернулся вперед ко мне, но тут же выдал рычащий звук, потому как натянутая цепь сдавливала руки до крови, выкручивая их.
Не передать, как я сдерживала себя, чтобы не броситься к нему и не умолять, чтобы простил. Я не хотела… не хотела его предавать.
Меня словно парализовало, пока не почувствовала прикосновение рук на своей груди. Тикенов с силой сжал, нагло взирая на Медведева. Стало мерзко и противно. Олег наблюдал процесс с такой яростью, что, казалось, сорвет эти цепи.
— Ну что же, раз уже ты понял, что твоя девочка действовала по моей указке, то поймешь, каково мне было тогда… — с ненавистью проговорил он, а потом добавил: — Но разница в том, что твоя… ляжет под любого, стоит мне только сказать, а Самира… не такая.
— И именно поэтому ты пустил ей пулю в голову? — разъяренно процедил Медведев, выплевывая скопившуюся кровь во рту, уже не замечая меня.
Понимая, что Тикенов все спланировал, испугалась, а, услышав последние слова — совсем отчаялась. Если это правда, Рустам не пожалел свою женщину, то разве нас он отсюда выпустит?
— Я ненавижу предательство, — протянул Тикенов и задумчиво посмотрел на меня, и с ухмылкой добавив: — Это слабые прощают… а потом подыхают, ожидая предательства. Думаешь, ты лучше меня?! Сможешь простить?
Не прерывая взгляда, смотрела только на него, умоляя глазами не верить. Но это лишь глупые надежды на чудо. Олег бросил на меня взгляд… полный отвращения, особенно сканируя мой вид, и повернувшись к моему мучителю, громко процедил:
— Ублюдок.
Тикенов усмехнулся и тут же схватил меня за волосы и притянул к себе. Он с яростью сдавил грудь, продолжая тянуть волосы, а потом произнес:
— Пошла вон. Ночью зайду.
Подлец. Скотина. Тварь. Еле сдерживала себя от желания закричать и исцарапать ему лицо. Но ведь Олега не отпустят… если я сейчас открою рот или спровоцирую Тикенова. Кое-как кивнула и, встретившись с осатанелым взглядом любимого мужчины, который сейчас ненавидел меня, побрела к выходу, чувствуя, что сейчас упаду. Было так плохо, что не могла дышать. Меня как будто давило со всех сторон, желая раздавить, а я не могла сдвинуться.
Оказавшись на улице, стала глотать воздух, не понимая, как не упала там. Виски сдавливало с такой силой, что не могла терпеть. Увидев Кота, ожидающего меня, я направилась в его сторону. Он странно посмотрел на меня, а потом произнес:
— Пошли. Отведу к сестре.
Последовала за ним, отмечая, что Алексей настороженно смотрит по сторонам. Не хотелось думать, знать, мечтала скрыться, спрятаться, чтобы меня никто не видел.
Оказавшись в помещении, а именно в той части, где заперта сестра, я услышала:
— Может, зайдем куда-нибудь? У меня десять минут точно найдется для тебя.
Отвернулась в сторону, прожигая стену, не желая разговаривать с этим мужчиной. Не хотела видеть, слышать. Ничего. Отмечая мое состояние, он выдал возмущенный вопль, открыл дверь и рявкнул сестре:
— Давай на выход! Чего разлеглась?
Алла без разговоров быстро вышла. Мужчина закрыл дверь на ключ и пошел позади нас, громко оповещая:
— Сейчас пройдем к машине, а там…
Я не слушала… совсем ничего. Мне было без разницы. Перед глазами стояло лицо моего мужчины, с ненавистью испепеляющего меня. Как же он презирал…
Шла, как вдруг стекла загремели от взрыва на улице. Блондин сразу же крикнул:
— Ложись.
Лихорадочно посмотрела по сторонам, стараясь понять, что к чему, и тут же упала благодаря помощи Кота, ударившего по спине. Рявкнув, чтобы не двигалась, мужчина дернулся к входной двери, забывая про нас, крепко сжимая револьвер. Боялась поднять голову, слыша выстрелы. Когда на мгновение повисла тишина, повернулась к сестре, но она резко поднялась и бросилась к лестнице.
— Алла! Ты куда? — закричала и, приподнявшись, побежала за ней, считая, что она направляется к запасному выходу. Возможно, тут такое не в первый раз, хотя для меня было шоком.
Старалась не отставать, но сестра бежала с такой скоростью, что я не успевала. Не думала, что она так умеет. Когда же увидела, что Алла залетела в спальню, неприятное предчувствие пронзило меня. Вошла и увидела, что она стоит рядом с кроватью и дрожащими руками пытается набрать нужные цифры, чтобы открыть сейф.
Несколько секунд приходила в себя, чтобы понять ее действия. Она хочет украсть деньги у Тикенова? Задохнулась от такой мысли, а потом выдохнула:
— Зачем?
— У него мои деньги! Мои! Я их заработала и не сдвинусь отсюда без них. И плевать мне на то, что ты там думаешь, — проронила она, с надеждой вглядываясь в табло.
— На улице стреляют, взрывают, а тебя волнуют деньги? Мало того, ты их хочешь украсть! — закричала я, направляясь к ней, желая оттолкнуть. — Ты дура, что ли?
— Да хоть какая! Я хочу жить! Жить хорошо! А тебя мне жалко. Ты вызываешь жалость и презрение. Такая же, как наша мамка. Ее всегда все устраивало, даже грязный бурильщик устроил. Лишь бы мужик.
Даже не поняла, как оказалась около нее и ударила по щеке.
— Тварь! Какая же ты тварь! — закричала и, понижая голос, процедила: — Еще раз услышу такое о маме, сама тебя здесь запру.
Она прижала руку к щеке, удивляясь, как я посмела ее ударить, и завизжала:
— Да пошла ты! Не нужна мне! Мне всегда было стыдно за тебя. Ты никто! Никто!
Не хотела слушать. Меня всю трясло. И ради этой… этой выскочки… я предала замечательного человека. Не укладывалось у меня в сознании. Ругала себя последними словами. Проклинала и ненавидела. Пошла вперед, но, услышав радостный вопль, повернулась, наблюдая, как Алла открыла сейф и с визгом вытаскивала пачки денег. Столько счастья было в ее глазах… что стало противно.
Сделала шаг к двери и подняла голову, встречаясь с яростным взглядом Рустама. Он с безумием смотрел на мою сестру, а потом поднял пистолет и выстрелил.
Оглушило. Ничего не слышала. Я схватилась за голову и резко развернулась, наблюдая, как падает сестра, как осколки стекла от окна разлетаются в стороны и с улицы влетает человек в черной одежде с автоматом, стреляя из него.
Закричала и почувствовала толчок сбоку от спецназовца. Упала, хватаясь за грудь, заставляя себя дышать, но, замечая, что сестра не шевелится, подползла к ней. Схватив за тонкие руки, лихорадочно стала смотреть. Кровь на груди и губах, стеклянные глаза. Она не дышала. Меня словно пронзило болевой волной, и я принялась ее трясти, чувствуя, как меня сотрясает от рваных всхлипов.
Мощный захват, и меня подняли. Обернулась и встретилась с глазами Богомолина, убеждающего, что все будет хорошо.
Вновь грохот и сознание начало уплывать… с надеждой, что это все сон. Ужасный и нереальный. И когда проснусь, все будет хорошо.
Глава 7
Год спустя
Шла с работы, чувствуя усталость в ногах. Сегодня был тяжелый день, а впрочем, как всегда. Да, полная занятость дает свои плюсы. Меня повысили и дали хорошую должность, но все равно я задерживаюсь, чтобы не думать… о личном. И пусть зарплата у меня замечательная, наверное, Алла бы даже удивилась, но не было у меня радости и счастья от этого. Словно робот… делала все на автомате.
Что-то надломилось во мне. Сломалось. Но так было три месяца назад, а сейчас все по-другому…
Не хотела возвращаться к воспоминаниям, чтобы вновь не общаться с врачами, особенно с неврологом и психологом, раскладывая себя по полочкам. Старалась не возвращаться к событиям годовой давности, чтобы не сойти с ума. Хотя тогда год назад я такой и была. Сумасшедшей.
Сестру убили. Дядя помог в свою пользу, использовал нас как подсадных уток. Зато теперь на его погоны еще одна звезда упала. Ведь спецназовцы спасли девочек, которых держали в неволе как сексуальных рабынь. В тайной комнате нашли наркотики и оружие. И Медведев, как оказалось, пришел не один. Его страховали. Я не знаю, что там и как… мне не докладывали. Но когда увидела Олега, бросилась к нему, желая поговорить, но он не позволил, сказал, чтобы я не приближалась и забыла о его существовании. Никогда не приходила. Когда говорил, столько ярости и злости было в его словах, жестах, словно я самое плохое, что есть на планете. Зло. Но, несмотря на приказ я все же… попыталась еще поговорить. Не верила, что нет шанса, что все уничтожено. Не могла смириться. Не верила. После того как полностью вылечилась от последствий, я решилась вновь встретиться с ним. Богомолин увез меня в больницу, запер на месяц. И как только прошел срок, пошла к Олегу, но его не было дома. Как и на следующий день. И в спортзал он не ходил. Может, в командировке, я не знала. А ночью… пришло сообщение:
«Я не нуждаюсь в твоих объяснениях».
Сухо и по делу. Все понятно.
Чувствовала себя дерьмом. А как по-другому? Даже работать не могла. Начальница все давала мне время, чтобы пришла в себя, но я психологически умирала, а потом она пригласила в кабинет и отчитала. Сказала, что если тяжело, значит, нужно работать так, чтобы отключалась от всего и полностью сосредоточилась на работе. Хоть ей показатели, да и сама втянусь, заявила, что так просто хороших сотрудников она не отдает и, поручив заданий, отправила на рабочее место. Так я и сделала. Была как работ. Даже кушать забывала, поэтому превратилась в скелет. Буквально. Кости торчали и проглядывали через кожу, что можно было детям по анатомии наглядный пример скелета человека демонстрировать, и страшная стала, как мне казалось. Красиво худеют до определенного момента, потом идет уродство. В общем, я довела себя, превратившись в ходячий труп, и Осинова Ольга Петровна в приказном порядке заставляла с ней завтракать, обедать и ужинать. Пока я не съедала порцию, она не выпускала из-за стола, напоминая, что ее ждут. Не хотелось подводить, чтобы не быть неблагодарной к такому невероятному человеку.
Я даже не знаю, почему она мне помогала. Совсем. И дети у нее были и свои проблемы, но она меня держала в ежовых рукавицах, выдергивая из коматозного состояния. Морально держала так, что я автоматом ела и работала. Как только я пришла в норму, смогла сама, а потом… я встретила ИХ.
Возвращалась домой. Было поздно и маршрутки уже не ездили, лишь последний автобус проезжал мимо. И я запрыгнула в него, пусть он не доезжал до моей остановки, и нужно было полчаса идти пешком. Могла заказать такси, но в тот момент я почему-то об этом не думала. Сидя в полупустом автобусе, услышала детский голос:
— Мама, а где мы сегодня будем ночевать?
Одна фраза, а меня всю передернуло от волнения. Мать, светловолосая красавица, примерно одного возраста со мной, обняла кучерявенькую девчушку и ничего не ответила. Находилась позади них и точно видела, что девушка в панике, хоть старалась держаться и не показывать ребенку свое отчаяние. Такая красивая, нежная, но очень уставшая. Она сжимала свою маленькую девочку, а в глазах стояли слезы.
Не бомжи… одежда хорошего качества, дорогая. Даже поразилась, что они делали тут… в старом пазике, где воздух пропитан маслом, пылью и грязью.
— Мама, ты не плачь. Я ведь так тебя люблю, — выдохнула девочка, и во мне загорелась искра. Скоро приближалась моя остановка, и я должна была выйти и пройти еще три, поэтому подалась вперед к ним и тихо спросила:
— А пойдешь ко мне? У меня есть… лишняя комната, — спрашивала у нее, а сама смотрела на красивую девушку, а она на меня с паникой и надеждой в карих глазах, поражающих своей выразительностью в сочетании с длинными густыми ресницами.
Вот так мы и познакомились. Я привела в свою почти мертвую квартиру молодую запуганную женщину с ребенком, потому что чувствовала пустоту внутри себя, понимала, что мне это нужно, и мне отчаянно хотелось им помочь. Помочь тем, кто нуждается в этом, как и я в тепле, чтобы немного успокоить душу. Сказала, что на первое время, а потом разрешила остаться на сколько хотят.
Мария очень скромная, и сразу начала искать работу, чтобы оплатить комнату, но попытки проваливались, так как прописка у нее из другого города и не с кем было оставить дочку, а с собой оставлять, никто не соглашался. Понимая, как ей тяжело, попросила не думать о продуктах и оплате. Мне не нужно было, да и не поэтому я их пригласила, но, отмечая, как она волновалась по этому вопросу, говорила, что когда ей будет легко, тогда уже сможет отблагодарить.
Была уверена, Маша от кого-то пряталась. Она лишь кивнула на мой вопрос, но ничего не рассказала. Один раз призналась, что боится, и попросила не расспрашивать. Мы замяли тему.
Случайно выяснилось, что Мария художник, а также работает в программах на заказ, рисуя обложки книг. Предоставила свой ноутбук, и она смогла работать дома. Столько счастья было в ее глазах, что я чувствовала себя Снегурочкой. Так и жили.
Привыкала к ним, и возвращаться домой стало легче. Задерживалась теперь, когда только необходимо было.
Вроде немного успокоилась, но в душе клубилась боль. Хотелось забыть обо всем и не могла.
Но нужно… потому что надежды нет. Медведев сейчас не один. Это я точно знаю. Видела его. Как-то гуляя с Машей и Аленой, почувствовала взгляд, и обернулась. Каково же было мое удивление, когда у скамейки увидела Олега с девушкой. Красивой, темноволосой и шикарной, что стало не по себе. Они не обнимались, а просто разговаривали. Как близкие знакомые. Очень близкие. Я с такой жаждой смотрела на них, стараясь уловить лишь дружбу, а потом мы встретились взглядами…
Я не знала как себя вести. Кивнула, но он просто смотрел, а потом отвернулся. Зато его девушка оглядела меня с ног до головы. Усмехнулась и что-то спросила у мужчины. Стало неудобно и стыдно за свое поведение. Значит, это конец надеждам и тому, что любимый человек может меня простить. Справилась с эмоциями и попросила Машу пойти в другой парк, пусть это наше любимое место.
Неделю бродила словно смерть, не могла ни есть, ни спать, ни работать. Конечно, этот мужчина заслуживает счастье, была рада, но в груди… такая боль. Понимала все, что такой поворот событий самый правильный и не могла успокоиться. После всего, считая себя виноватой, предательницей, я надеялась на чудо.
Но если не нужна, если нельзя простить, то зачем уничтожать себя? Я начну свою жизнь заново. Тяжело, но уверена, что смогу.
А насчет записки… я знала, что соседка не передела ее, и хотела забрать, но Ольга уехала. Когда через месяц я вернулась, мои цветы засохли, а в ее квартире жили квартиранты. Как я поняла, она встретила мужчину в Турции и осталась там, а квартиру начала сдавать.
Сегодня перевели на карточку зарплату, поэтому по пути я зашла в магазин, чтобы купить куклу. У маленькой Аленки только две игрушки: плюшевый медведь и маленькая куколка «Соня», но она никогда ничего не просила. Удивительный ребенок. Поэтому очень хотелось порадовать ее.
Маша ночами не спала, постоянно занимаясь заказами, и еще прибиралась дома и готовила. Просила ее ничего не делать, но это бесполезно. Поэтому попросила не думать об оплате, что ее помощь в хозяйстве самый лучший расчет, а особенно общение с таким чутким и добрым человеком.
Выбрав популярную куклу из мультфильма «Сказочный патруль», который Алена так любила, оплатила покупку и пошла домой. На улице сегодня моросил дождь, поэтому открыла зонтик и побежала, вдыхая полной грудью свежий запах. Такой чарующий, что хотелось стоять под ним и улыбаться, радуясь каплям, текущим по лицу.
Но это не сейчас, болеть нельзя, чтобы не заразить Аленку, поэтому бежала быстро, надеясь не простудиться. Я торопилась домой. Открыла дверь, так как Маша просила закрывать ее, и вошла в квартиру, громко здороваясь:
— Всем привет.
Послышался маленький топот и ко мне выбежала Аленка с вытянутыми ручкам, крича мне: «Ира! Ира!». Подхватила невероятно-красивую девочку и, вдыхая чудесный запах ее волос, довольно выдала:
— А у меня для тебя есть подарок.
— Мне? — с восторгом прошептала она, так искренне удивляясь, что я засмеялась.
Я достала коробку с куклой «Снежка» и вручила ей. Малышка с огромными глазами смотрела на нее, а потом обняла и прошептала: — Какая красивая! Моя любимая!
Потом надула губки и проговорила:
— А мама разрешит взять ее с собой?
— Куда с собой? — непонимающе переспросила ее, чувствуя, что неспроста такие разговоры.
Девочка обняла меня за шею, сильно-сильно, насколько позволяли ручки, и с грустью прошептала:
— Папа едет сюда и нам нужно прятаться.
Из спальни послышался голос Маши:
— Алена! Я сама с Ирой поговорю.
Малышка резко хлопнула ладошкой по губам, виновато выдыхая:
— Ой…
Вместе с Аленой прошла в спальню и увидела, как Маша дрожащими руками складывала вещи в сумку. Она посмотрела на меня и прошептала:
— Ир, спасибо тебе за приют и дружбу, но мы уезжаем.
Поставила малышку на ноги и предложила ей:
— Аленка, а давай ты мультик посмотришь?
— Нет! Я лучше поиграю, — с восторгом сообщила она, поворачиваясь к матери и выдавая: — Мама, посмотри, какую мне куклу Ира подарила.
Маша кивнула и даже не поправила дочь, а ведь обычно несколько раз повторит, как правильно говорить, уточняя слова, где она забыла «р». Подруга закрыла сумку на замок и посмотрела на меня.
— Ира открой, — попросила Алена, тыкая коробку мне в ладонь.
Вытащила из упаковки куклу и вручила ей, отмечая, с каким восторгом она смотрит на подарок. Посмотрела на бледную подругу и предложила:
— Чай выпить есть время?
Она пожала плечами, сдерживая слезы. Нахмурилась и показала на дверь, предлагая ей:
— Пойдем, я тебе ромашку заварю.
— Не люблю эту гадость, — ответила подруга.
— Я тоже… но надо.
— Лучше чай с бергамотом и кексом, — скромно предложила она.
— Ух ты, — с восторгом проговорила, пытаясь быть веселой, чтобы Маша немного расслабилась.
Налив заварки и кипятка, поставила на стол еще совсем теплый кекс, видно, Маша недавно его приготовила, и спросила:
— Расскажешь?
Маша закрыла на секунду глаза, а потом пошла из кухни. Через несколько секунд она стояла около меня со свидетельством о рождении ребенка. Как-то обреченно вздохнула и положила на стол. Я непонимающе посмотрела на нее, потом на документ, и тут же услышала:
— Я Лотова Мария Александровна.
Кивнула, не понимая к чему такие подробности, а потом моя улыбка сошла с лица, потому как в свидетельстве о рождении в графе «мать» было указано — Высокова Наталья Игоревна.
Прочитала еще несколько раз про себя, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации, и воскликнула:
— Ты украла чужую дочь?
Маша дернула свидетельство к себе, словно боялась, что я его заберу, и с отчаянием воскликнула:
— Я забрала свою родную дочь!
Ничего не понимала. Вновь посмотрела на удостоверение и, отмечая фамилию мужчины, тяжело вздохнула и спросила:
— А кто отец? Высоков Владимир Андреевич?
Подруга скривилась и еле слышно ответила:
— Он.
Столько мыслей в голове, была растеряна, не зная, за какую цепляться, и глотнув чая, спросила:
— И как так получилось?
Лотова посмотрела на кухонный гарнитур, простенький, но со вкусом, мама выбирала, и обняла себя за плечи. Зубами стиснула губу и посмотрела на меня.
— Странно, но очень просто. Знаешь, некоторых любовь окрыляет, а некоторых отупляет, — прошептала она, начиная водить пальчиком по столу. Посмотрела на меня и продолжила: — Мы с ним познакомились случайно. Он красиво ухаживал. Буквально боготворил. А я… совсем неопытная… невинная…. поверила его словам, в огромную любовь, обожание, не замечая ничего. Высоков меня поселил в небольшом коттедже и никуда не выпускал. Дом под охраной, выйти было нельзя. Как оказалось. Я ничего не видела или не хотела видеть. Не знаю… Но как-то попыталась выйти, желая купить ему подарок, а меня не выпустили. Не поверила, стало обидно, и я в слезы… Позвонила ему и он приехал. Сказал, что переживает, боится потерять. Я поверила.
В глазах подруги стояли слезы. Она вытерла их ладонью, шмыгнула носом, и прошептала:
— А потом я забеременела. Я верила, что он успокоится, и больше не будет ревновать, но нет, он перевез меня в другой дом, огромный за пределами города, и сказал, что теперь многое поменяется в нашей жизни. Заявил, что я только его, и поделился мнением о том, что не понимает штампов в паспорте. Его сердце всегда рядом с нами…
Маша несколько раз повторила последние слова, а потом замолчала. Не трогала ее, молча переживая и сочувствуя, боясь вспугнуть. Только хотела предложить пройти на балкон, как она продолжила:
— Он задаривал подарками. Ежедневно. Ко мне ездили администраторы с самых дорогих магазинов, одевали как куклу. Дом был такой огромный и территория столь нереальной, что можно было гулять, как в парке. Я смирилась, что буду только здесь. Он редко когда ночевал. Старался, но часто отсутствовал. А потом я родила Аленку. Еще на УЗИ я поняла, что Высоков хочет сына и надеялся до последнего на ошибку. Злился. Но родилась девочка. Я влюбилась в свою малышку, души в ней не чаяла. Владимир стал отдаляться. Я думала, что он ревнует к ребенку, поэтому охладел. Через полтора года мужчина начал обзывать меня, ругая, что я что-то не так делаю. Кричал, утверждая, что я плохая мать… и не могу усмотреть за дочерью, а я не понимала, ведь с Аленой все было хорошо.
Девушка резко поднялась и подошла к окну. Долго смотрела и ничего не видела.
— Знаешь, я так сильно любила его, безгранично доверяла, и этот факт меня пугал. Действительно, думала, что после родов плохо соображаю, верила, ведь не может так измениться любимый человек. Родители ко мне перестали приходить в гости, боялись его, просили меня не звать их, чтобы он не рассердился. Они… у меня простые люди, но корыстные. Когда всю жизнь живешь от зарплаты до зарплаты, черствеешь. Они безгранично доверяли ему, радуясь щедрому зятю, который ежемесячно выдавал им большую сумму денег на необходимые нужды. Я не была удивлена или обижена. Нет. Я другого не ждала. Меня воспитывала тетя. Она художницей была.
Девушка сделала передышку и продолжила:
— В общем, когда она умерла, очень тяжело болела, я осталась одна. Тетя все оставила мне… и поэтому я ни в чем не нуждалась. Познакомила с нужными людьми. Перед трагедией даже устроила меня в галерею. Там состоялась моя единственная выставка, и я познакомилась с ним. Казалось, он знал обо мне все, а я ничего. И поплатилась за это… Если чересчур доверчив, судьба жестоко бьет. Наотмашь… с силой, оставляя кровавые следы навсегда. Год… целый год он мне внушал, что я не забочусь о ребенке, что нянечка видела, как я душила ее. Врачи постоянно говорили о том, что все расскажут мужу о пятнах на теле девочки. Владимир поставил везде камеры. Я сходила с ума. Я не могла писать. Я умирала…
Мне было больно слушать, а она пережила. Бедная… даже страшно было слушать, что дальше.
— Не помню что, но как-то я решилась позвонить ему, чтобы обсудить вопрос, но он забрал мой телефон, и я попросила у девушки, которая убирала комнаты. Я набрала его рабочий номер и взяла секретарша. На мою просьбу соединить с ним, она сказала, что он сорок минут назад ушел с женой домой. У них сегодня юбилей и поэтому… всех отпустили раньше. Я была в шоке… и начала смотреть информацию в интернете у Варвары, которая за кольцо позволила пользоваться телефоном дальше, и узнала, что он женат. Женат уже как пять лет, и жена, что потом я узнала, не могла иметь детей. Я ему верила, а он… предал. Утром… Владимир пришел, но не один, с людьми в белых халатах. Вместо оправданий он заявил о том, что я безумна и доказывал им, как я неоднократно пыталась убить его ребенка. Я больная и украла его дочь. Тыкал свидетельством, кричал, обзывал… Я… не могла поверить, не знала, что делать. Меня словно парализовало и лишь очнулась когда он уносил мою девочку, а она плакала. Бросилась за ними, но Высоков ударил… и я очнулась в палате. Мне ставили уколы, держали отдельно от всех, не давая ни с кем общаться, а потом я подружилась с одной женщиной, и она помогла мне. И уже через месяц… я украла свою дочь.
Посмотрела на нее и увидела что дрожит. Схватила за руку и прошептала:
— Но ведь можно что-то сделать. Так не бывает.
Мария только качала головой, и устало шептала:
— У меня была сумма на счету, и я смогла уехать. Но от таких людей не скроешься. Его ищейки постоянно рыщут, но я уходила, а потом появился ОН.
— Муж?
— Нет. Ферзь, — еле слышно выдохнула она.
— Кто это?
— Тот, от кого не сбежишь… Он уже находил нас… и сейчас нашел.
— Почему ты так думаешь?
Она достала телефон и положила мне на стол. Взяла в руки и увидела на экране открытое сообщение:
«Квартира 53, этаж 5. Жди в гости».
Глава 8
Смотрела на экран, в надежде, что там что-то изменится, но чуда не случалось. Предупреждение настораживало и вызывало страх. Это мне, а каково ей? Посмотрела на взволнованную девушку, а потом предположила:
— В прошлый раз… он вас нашел и отвез к заказчику?
Она обреченно кивнула, прижимаясь к кухонному шкафу, а потом добавила:
— Да, но мы сбежали, когда нас доставляли Высокову и сейчас опять… его наняли.
Резко поднялась, хватаясь за волосы, даже не представляя, как выбираться из этой ситуации. Как помочь? Чем помочь? Она сейчас как загнанная лань перед опытным львом, загнавшим ее в ловушку. Была растеряна и в панике, как я когда-то. Посмотрела на нее, отмечая, как дрожат пальцы, как она вся сжимается от переживания, и прошептала:
— Но куда идти? Куда?
Мария пожала плечами и отвернулась. Понимала, сейчас главное сбежать, а куда — вопрос будет решаться в процессе. Маша непрерывно смотрела в одну точку, а я думала… думала, пока на глаза не попалась прихватка с лебедями. Бабушка Клава маме дарила на последний день рождения.
— Деревня, — воскликнула я, действительно считая, что это отличный вариант. — Мы поедем к моей бабушке. Она не подарок, заносчива и ворчлива, но уверена, с ней можно договориться. Я обязательно договорюсь.
Подруга посмотрела на меня с неверием, а потом проговорила:
— Но…
— Тебе ведь некуда идти и к тому же… не забывай про сообщение. Когда его получила?
— Два часа назад, — тихо выдавила она, обхватывая плечи руками, с силой сжимая, словно заставляла себя не отчаиваться и держаться. — Но он придет. Я знаю.
После таких слов стало жутко. Резко кинулась из кухни, ничего не объясняя подруге. В считаные секунды оказалась в спальне и открыла ящик комода. Вытянула конверт из первого файла с оплатой коммунальных услуг, лишний раз радуясь, что прятала там наличку на всякий случай. После того, что произошло, у меня всегда хранилась приличная сумма дома и основная сумма на карточках. Здесь предостаточно. Схватила белый конверт и рванула через зал, наблюдая, как маленькая Алена играет с куклой.
Улыбнулась ей, отмечая счастье в голубых глазках, и забежала в кухню. Подошла ближе к Маше и вручила конверт со словами:
— Это тебе. Возьми, — подруга нахмурилась, поэтому я воскликнула: — От чистого сердца. Хочу помочь. Я не смогу спать, зная, что не помогла хоть как-то…
— Спасибо тебе, — сказала она, сжимая конверт вспотевшими ладонями.
— Там на первое время хватит. Потом еще вышлю. Тут нужно поговорить с юристом, чтобы он посоветовал, ведь это же незаконно и Высокову полагается…
— Ему все можно, — с отчаяньем крикнула Маша, и, глянув на часы, добавила: — И я больше не хочу рисковать.
— Тогда нужны новый паспорт и свидетельство, чтобы вы могли жить нормально.
Она кивнула и, вновь посмотрев на часы, стоявшие на холодильнике, проговорила:
— А где твоя деревня? Ир, я боюсь… что он уже здесь. Ферзь опасный и выполняет свои обещания.
— Думаешь, он уже здесь?
Подруга повернулась в сторону балкона и прошептала:
— Не знаю. Мне страшно.
Решив, что ничего ужасного не будет, вышла на балкон, внимательно поглядывая по сторонам, но ничего странного не увидела. Как обычно. Пожав плечами, подошла к ней и сказала:
— Знаешь, а давай мы на всякий случай… проведем хитрый маневр? — она нахмурилась, а я продолжала: — У меня остались парики от сестры. Оденешься так, чтобы никто не узнал, и я… тоже. Алина будет со мной, — понимая, что передо мной блондинка, я задумалась и сказала: — Парик брюнетки, и как спортсменка одна выйдешь. С моим ростом даже не подумают на тебя, и я уведу Соню. Ей волосы зачешем и кепку на голову, а одежда… джинсовый костюм. Уже вечер. Никто не поймет.
— Думаешь? А если он уже рядом?
— Тогда нужно поторапливаться, — сказала я и начала собираться, быстро управляясь с париком, вспоминая, как сестра делала.
Через пятнадцать минут мы были готовы. Я с пепельными волосами в джинсах и легкой кофте с длинными рукавами. Уверена была, что не буду бросаться в глаза. С собой только взяла сумочку, и пакет, куда положила самое необходимое. Так неприметней. Соньку нарядили в джинсовый костюм, волосы убрали под кепку. На мальчика не была похожа, но на улице уже не светло и все же девочка немного изменилась.
Марии помогла, сделав брюнеткой, и заставила натянуть спортивный костюм, который она не любила. Но зато это был повод взять спортивную сумку. Полностью в одежде сестры она отправилась первая, а мы следом через некоторое время.
После того, как я убедилась, что подруга без проблем покинула территорию двора, выглядывая в окно, наблюдая чуть в стороне, чтобы никто не увидел и не заметил моего пристального внимания, а потом мы с Аленой вышли из квартиры. Так сильно сжимала ее маленькую ручку, переживая, что только хныканье вернуло в пугающую действительность.
Дверь лифта открылась на первом этаже, и я на секунду застыла, замечая высокого крупного мужчину в черных джинсах и водолазке. Пугающий и серьезный. Возможно даже отталкивающий, глаза парализовали и настораживали. Решив отвлечь внимание от ребенка, которого он внимательно принялся изучать, я произнесла:
— Лучше на том поднимайтесь. В этом не стоит. Лужа. Животные видно.
Мужчина нахмурился и нажал кнопку вызова второго лифта, а мы пошли, стараясь никак не реагировать.
Переживала, ощущая, как от страха сжимаются внутренности. На улице уже стало темно, дождь собирался. Поэтому я с чистой совестью натянула капюшон Алене, и мы пошли вперед.
До остановки шла, стараясь не оглядываться. Алена молчала. Когда увидели первый автобус сразу же сели в него, а через две остановки, заметив, что вроде как не следят, вышли и пересели в нужную газельку.
Через час остановились у автовокзала на территории, где стояли частные маршрутки, направляющиеся в районы, спросили про места, но нас не взяли, потому что все забито было. Расстроились и пошли на место стоянки автобуса, надеясь на чудо. Там увидели Машу. Она пугливо смотрела по сторонам, а когда увидела нас, с облегчением выдохнула.
Алена побежала к ней, тут же оказавшись на руках у матери, закружившей ее. Потом Мария подошла и спросила:
— Все нормально?
— Ммм… да, — произнесла, считая, что лучше нормально поговорить в автобусе, когда билеты купим. Вдруг тот мужчина не по ее душу, а я только напугаю подругу. Спрошу про его внешность, а потом расскажу. Сейчас нужно было поторопиться.
Нам повезло и через десять минут мы уже отправлялись в автобусе, улыбаясь и радуясь, что все у нас получилось, и Машу с дочкой не найдут. А дальше что-нибудь придумаем. Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Всегда есть решение. Главное, не отчаиваться, верить и делать все, двигаясь к своей цели.
* * *
Четыре дня спустя
Сидела в старенькой беседке в саду и смотрела на Марию, улыбающуюся и сверкающую от счастья. Сонька сидела на теплом покрывале и играла, а мы пили чай, беседуя на разные темы. Аромат стол божественный. Тягучий и приятный. Недавно свежую заварку заварила из шиповника и веток малины. Бабушка не вышла с нами, сказала, что желает отдохнуть от нас.
Странно, сейчас она стала другой. Даже выходила к нам поговорить, правда, надолго ее не хватало, быстро уставала, и шла к себе. Постарела сильно, состарилась. А ведь в последний раз видела ее полтора года назад. В доме Клавдия Егоровна все запустила. Поэтому по приезду мы с Машей все отмыли, чтобы можно было жить. Сегодня пололи и сейчас вот отдыхали.
Когда приехали, первая пошла в дом, чтобы поговорить с бабушкой. Она никак не отреагировала на мой приезд и просьбу, лишь безразлично пожала плечами, а потом… когда я направилась к двери, желая успокоить Машу, заплакала. Со всех ног бросилась к ней, обняла, удивляясь, почему раньше такого не было. Возможно, тяжело ей было, такая ответственность за двух девочек. Раньше я так не понимала, а сейчас пыталась понять и простить. Бабушка вспомнила и про Аллу, ни о чем не спрашивая, лишь сетуя, что головой дуреха не думала. Я ей не говорила, дядя, как я поняла. Не имела представления, когда он рассказал, ведь после случившегося мы не общались. Единственно, когда Богомолин привез меня с больницы, то рявкнул, чтобы не думала глупостей, он сделал все возможное, а в том, что случилось с Аллой нет ничего удивительного. Чего хотела, то и получила. Приказал, чтобы молчала, и нигде не распространялась, что произошло. Поэтому больше с ним не беседовала и не общалась.
— Знаешь, я бы хотела нарисовать Аленку… на этом стареньком покрывале, среди зеленых деревьев в солнечных лучах, такую нежную и счастливую, — прошептала Мария, даже не притрагиваясь к сладкому хворосту, который мы вместе нажарили. Если быть честной, она вообще ничего не ела. Только дочь кормила, а сама ничего, и это при такой красивой фигуре.
Недовольно покачала головой, считая, что ее нужно успокоить и напомнить, что она здоровая нужна своей дочери, а, значит, нужно хорошо питаться. Улыбнулась и спокойно выдала:
— Идея классная, только в деревенских магазинах ничего подобного нет. Нужно съездить в район. Может, там будет.
— Да нет… не нужно, — поспешно добавила она. Поникла как-то и прошептала: — Я боюсь…
— Надеюсь, все будет хорошо. И Маш, ты должна нормально есть. Это не дело. Ты посмотри на себя, худенькая как тростинка. Болезни пойдут.
— Я ем, но от нервов не могу… Надеюсь, что скоро все будет хорошо.
Улыбнулась и начала важную тему:
— Мне нужно завтра уезжать… работа. Сможешь с моей бабушкой жить?
— Клавдия Егоровна мне понравилась. Такая отзывчивая, — прошептала она и я улыбнулась. Маша не может не нравиться. Она найдет подход к любому человеку. И сейчас бабушка изменилась… ко мне стала относиться добрее. Поэтому пообещала себе, что буду чаще ездить.
— Отлично. Тогда нужно еще продуктов купить, чтобы никуда вам не ходить и нормально будет.
— Да, не хотелось бы мозолить глаза местным и вызывать вопросы.
Согласилась с ней и проговорила:
— Предлагаю вечером налепить пельменей. Ты же любишь?
Она счастливо кивнула и прошептала:
— Очень люблю. С удовольствием съем.
— Тогда отлично! Фарш пока еще размораживается. У нас есть несколько часов.
— Можно опять погулять, — с восторгом прошептала она, добавляя по секрету: — Клавдия Егоровна просила подорожника сорвать.
— Тогда пойдем, — согласилась, и взялась за хворост, желая попробовать, раз уж час возились на кухне.
На том и решили. Больше часа ходили по лесочкам, полям, собирая травы и разговаривая. Легкий свежий ветерок теребил одежду и ласкал тело. Запах полевых цветов стоял в воздухе, а солнце уже не так парило, и поэтому было замечательно.
Назад шли по полю, решив сократить путь, чтобы сразу через огороды к дому. Сонька прыгала, весело кружась, а мы беседовали о сериале, который шел по одному из трех каналов. Как-то решили посмотреть и вот теперь традиция — откладывать все дела, чтобы посмотреть продолжение. У бабушки еще маленький черно-белый телевизор был на кухне, поэтому планировали лепить пельмени и смотреть.
На губах блуждала улыбка, когда вела рукой по зеленому колосу. Хоть на малое время успокоиться и быть немного счастливой. Но когда стали подходить к деревне, со стороны стелы, выехали две черные машины, двигаясь в нашу сторону. Маша вскрикнула и рванула к Алене, а я на секунду оцепенела, а потом закричала:
— В лес! Побежали в лес!
Не верилось, что добежим, но мы надеялись, мчавшись со всех сил. Замечая, что, Маша спотыкается, отстает, выхватила Соньку и побежала быстрее, подгоняя подругу:
— Маша, быстрее. Быстрее!
Ужас, сжимающий до треска костей, рвал сознание. Я неслась как сумасшедшая, не представляя, что буду делать сейчас. Вспомнив, что там есть озеро, и узкий проход, где можно спрятаться, кинулась туда, надеясь, что Машка побежит за мной, ведь она здесь ничего не знала.
Уже когда почти достигла поляны, за которой было озеро с тайным убежищем, почувствовала удар в спину, и полетела вперед, налету прижимая к себе ребенка. Но уже на траве Алена выпала из рук. Я бросилась к ней, стоило услышать крик ребенка, и увидеть мужчину в джинсах, хватающего ее.
В какой-то момент шок откинул страх, и я бросилась на него, безжалостно дергая за волосы, царапая кожу на лице, желая уничтожить. Столько ярости проснулось, что не могла думать. Только было важным забрать ребенка.
— Сука, — закричал мужчина, скидывая меня на землю, а потом удар в лицо, и полетела на траву. Боль. Сдавливающая и отрезвляющая. Но я нашла в себе сил и поднялась. Сжав пальцы в кулаки, бросилась на мужчину, схватившего Соньку, уносящего ее в сторону. Кинулась и, ударила в бок, как учил Медведев, отчего он зарычал и рухнул на землю, выдавая рычание.
Мне было плевать. Хоть бы там загнулся, туда ему и дорога. Быстрее схватила маленькую девочку и с ужасом увидела, что нас окружили. Осмотрелась по сторонам, отмечая лица, такие самодовольные и безжалостные, что хотелось закричать.
Я остервенело прижимала к себе малышку, надрывающуюся от страха, пока не увидела высокого худого блондина, который держал всхлипывающую Марию, закрывая ей рот ладонью. Красивый мужчина с презрением посмотрел на меня и процедил:
— Я бы советовал поменьше подбирать бездомных и голодных, но насколько понял, тебе это в радость.
Сделала шаг назад, слыша хруст веток, сдерживая себя от крика.
— Ну что же… — мужчина полностью сосредоточился на Марии, провел руками по бедрам упирающей пленницы, пытающейся кусаться и драться, и пробубнил: — К тебе еще вернусь, уж очень сладкая девочка. Но это потом, когда передашь своему бывшему любовнику, что его дочь у Коханова. Пусть выполняет условие и приезжает за девчонкой. Десять дней либо в лесу по частям будете ее искать и собирать. Нечто игры в пазлы.
Выдав последние слова, он загоготал, а потом рявкнул:
— Забирайте ребенка.
От этих слов волосы дыбом встали. Я закричала, и стала осматриваться по сторонам, как загнанная лань, не зная, куда броситься.
— Так, стоять. Это не так интересно, — вдруг произнес мужчина, а потом достал пистолет и приставил его к виску Марии. — Считаю до трех, так как мне некогда. Три говорю и стреляю, а потом… пока ты будешь в шоке, тебе в лоб заряжу. Поняла?
— Не нужно, — всхлипнула, отмечая в его глазах обещание. Не было и капли намека, что он блефует. Повернулась к плачущей малышке и прошептала: — Маленькая…
— Один, два — начал считать блондин, получая удовольствие от всей ситуации. На Машу нельзя было смотреть, она как будто сошла с ума, но не могла ничего сказать, так как рот был закрыт, и находилась в сильном захвате рук мужчины.
Всхлипнула и тут же почувствовала огромные ладони на своей шее, и как выскальзывает Сонька из рук. Не могла дышать. Совсем. Мои попытки были бесполезны… и лишь когда сознание стало уплывать, резкий поток воздуха на секунду сжал грудь до невероятной боли. Застыла, не в силах двигаться, а потом открыла веки, замечая, что никого нет.
Я с содроганием посмотрела по сторонам и еле как поднялась. Все расплывалось перед глазами. Не могла идти, шаталась в разные стороны. В какое-то мгновение все эмоции нахлынули, и я закричала, не в силах справиться. Упала на траву и разревелась, с яростью дергая руками траву, пытаясь прийти в себя. Мозг отключался, то включался, оставляя лишь боль и отчаяние.
Когда до меня наконец-то дошло, что произошло, я резко поднялась, понимая, что нужно что-то сделать. Просто так нельзя оставлять. Ребенка у Маши заберут либо убьют — одно из двух.
Мне нужна помощь. Немедленно. Как можно быстрее.
К дяде больше не было смысла обращаться. Ему плевать было на Аллу, а тут чужие люди. Обращаться в полицию глупо, когда ничего толком не знала. Лишь время потрачу. Только если…
Закусила губу, до боли сжала себя.
«Медведев. Я пойду к нему. Если он не поможет, тогда никто не поможет…»
Глава 9
Олег
Стоял у окна и смотрел на ухоженные газоны в саду, которые обрабатывал садовник, с особым трепетом относящийся к каждому кусточку. Похвально и удивительно, если учитывать, что его нашли на помойке, и он три года бомжевал. Но у Вурковской дар, она в грязи и мерзости всегда увидит золото. Поэтому в ее гостинице работали садовник, повар и две прислуги, которых она отмыла, покормила и дала крышу над головой, а взамен получает такую отдачу, что элитные работники не дают.
Тело напряглось от ощущения, что за мной следят. Знал кто, но инстинкты не мог затуплять. Да и нужно ли доверять? Лучше всегда быть наготове.
Не поворачивался к ней, понимая, что хочу уйти. Как бы ни пытался, не получалось жить как все. Вероятно, потому, что внутри пустой… и кроме ярости и злости ничего не было. В первую очередь на себя.
Марина уже несколько дней хотела что-то сказать, но не знала, как сказать. Видно, для нее очень важно. Потому как в противном случае, она бы не церемонилась так долго. Чувствовал, видел по ее взгляду, и ждал, когда ей надоест. Она не отличалась терпением, поэтому скоро буду в курсе всех ее мыслей.
Женщина сидела на кожаном диване своего кабинета и продолжала сверлить мне спину. Надоело. Решил, что пора уходить и, может, совсем уже не возвращаться. Видел, что она стала по-другому воспринимать нашу связь, поэтому не хотел давать ей надежду.
Не выдержав молчания, Вурковская буркнула:
— В чем проблема, Медведев? Почему ты не можешь быть заботливым и родным? Ведь я знаю, что ты можешь. Но тебе… будто плевать на меня. Или так и есть?
Повернулся к ней, мимоходом окидывая кабинет, где она провела отличный ремонт, как и во всем особняке, который ей оставила Маргарита, жена Охотника, моего друга, потому что не могла здесь находиться после всего, что сотворили Котловы с их родной дочерью.
Кивнул и произнес:
— Марина, мне нужно идти.
Направился к двери, как сбоку услышал проклятье, а потом почувствовал захват на локте. Сдержал себя от того, чтобы не перехватить руку, и обернулся.
— Олег, ну столько можно? Ну что же ты так со мной? — воскликнула она, поглаживая локоть.
— Что не так? — устало выдал, не желая слушать крики и слезы. Конечно, последнего не дождусь, но историку Марина могла устроить. А этого я не хотел.
В последнее время Марина доставала невероятной истерикой. Откровенно говоря, не понимал, к чему они. Наши отношения нельзя было назвать нормальными, скорее приятельскими: общались, спали время от времени, когда желание появлялось, что у меня, что у нее. Начал с ней встречаться, потому что у Вурковской был огромный плюс — она говорила всегда в глаза о том, что думает, и ей было плевать, как это воспримут другие.
— Слушай. Мы вместе уже прилично, чтобы подумать…
Поднял бровь, на что она прыснула и рявкнула:
— Я вот не пойму… Что не так? Если я дерьмовая, скажи, и я не буду надоедать.
— Марин, давай конкретно? — выдал, чтобы она уже сказала что хочет. Предполагал, но не хотелось, чтобы это было правдой.
— Что не так во мне, скажи? — с обидой воскликнула она. Потом отвернулась, уставившись в одну точку, и прошептала: — Олег, я ведь стараюсь, из кожи вон лезу, чтобы доказать тебе, что у нас все может быть нормально. Черт, почему ты не можешь дать нам шанс?
Вот тебе и раз. Что за бредятина? Какой шанс? Мне не нужны серьезные отношения, а тем более семья. Нахлебался по горло.
— Марин, мы с тобой сразу решили…
Не успел сказать, как в кабинет постучали. Вероятно, по делам гостиницы. Уже привык к внезапным гостям. Первое время, когда начали встречаться, Марина могла приступить к интимным ласкам в любом месте и любое время. Ей было плевать. Она хотела. Меня устраивало. Дикая партнерша — заводит нереально. А тем более, когда в сексе нет насыщения, только ярость и нестерпимая жажда чего-то важного — это как спасение, хоть ненадолго отойди от гнетущего состояния, когда тебя разрывает от ярости и желания сделать глупость, за которую поплатишься.
Дверь открылась и показалась темноволосая девушка со шрамом на лице. Она смущенно улыбнулась, потупив взгляд, покраснела и прошептала:
— Там поставщик приехал. Ругается… на вас.
— На меня? — рявкнула Марина, уловив самое важное. — Веди этого смельчака сюда. Нужно было сразу!
— Но вы… вы… вы же сказали всех послать, когда… — начала она, краснея, бледнея, теряясь.
Девушка замялась, смущенно посмотрев на меня, и потупила взор.
— Ладно, веди сюда, — буркнула Вурковская, поворачиваясь ко мне, всем своим видом показывая, что готова продолжить разговор.
Встретил ее пронзительный недовольный взгляд и поднял бровь, давая возможность дальше говорить.
— Олег, нам нужно поговорить. Нормально поговорить. Черт, я хочу начать, — повышая тон, крикнула она.
— Поговорим, — ледяным тоном произнес, понимая, что нормально не получится. Марину не устроит мой ответ, но другого я не дам. Если не желает тратить время, значит, расстанемся. Понимал, что жестоко, но лгать не собирался. Не дети, чтобы стесняться и бояться обидеть. Взрослые люди.
— Я не такая, как она, — вдруг произнесла женщина, уверенно встречаясь с моим взглядом, прекрасно зная, что меня не порадуют ее слова.
Стиснул зубы, заставляя себя сдержаться, и произнес:
— Уточни.
— Я про Екатерину… Я знаю, что она… — сбивчиво начала женщина, теряясь, что редко с ней происходило за то время, что мы общались.
— Я не просил тебя копаться в моем прошлом, — громко процедил, чувствуя, как во мне вскипает ярость.
Она сделала шаг ко мне и воскликнула:
— Черт, я знаю, что неидеальная. Но Олег, ты ведь мне не оставил шанса. Я хотела понять, почему ты такой, что не можешь поверить… А она…
— Марина, я тебе еще раз повторю, если ты не услышала. Я не хочу трогать и обсуждать свою покойную жену. Ты меня поняла, или еще раз сказать?
— Предлагаешь мне смириться с тем, что буду в стороне, когда хочу нормальных отношений? Я стараюсь, хотя, для меня это подвиг, но ты же как камень, бесчувственный и непробиваемый. Трахнул и ушел. А я уже неглупая девочка, чтобы таскаться по мужикам, считая, что выбираю себе нормального, и не думать о семье!
Приблизился вплотную и отчеканил:
— Я тебе не обещал отношений, и тем более семьи. Ты сама себе напридумывала.
— Но мы столько вместе! Почему нет? Меня все устраивает.
— Меня нет, особенно, что ты лезешь, куда тебя не просят.
— Ты ведь такой же! Такой же, как и я! Только я эмоциональная, а ты все молча, но также все делаешь по-своему! Так чем ты возмущен?
— Марина, я не изменил своего мнения. Мне не нужна семья.
Вурковская несколько секунд смотрела мне в глаза, пытаясь найти что-то, за что может зацепиться в своих наивных мечтах, которых не ожидал от нее, а потом зарычала и пошла к рабочему столу.
— Да пошел ты, Медведев! Пошел ты к черту! Сволочь… — внезапно закричала она, выкидывая рукой все, что лежало на столе. Приметив, что она начала дрожать, подошел ближе и прижал к груди, пребывая в полной уверенности, что у нее паническая атака. Ее трясло, она не контролировала себя, держась за голову, поэтому не давал ей сорваться.
Дверь начала открываться, и когда услышал, громко выдал:
— Не заходить! Пять минут подождите.
За дверью послышалось возмущение, а я продолжал сдерживать всхлипывающую женщину.
— Можешь отпустить, — тихо сказала она, но я держал, зная, что Марине еще нужно время. Ее тяжелая жизнь оставила последствия, и нервы сдавали от любого эмоционального взрыва. Она прижалась сильнее к моей груди и обреченно прошептала:
— Или это не она, нет? Эта та, что была в парке? Я права? За которой ты следил? Кто она?
— Это неважно, — сухо заявил, не желая рассказывать и давать ответы. Это мое личное.
— Неважно… какое жестокое слово, когда желаешь другого. Но знаешь, я буду верить, что ты… поймешь и оценишь. И я хочу нормальную семью. Хочу! С тобой!
Отпустил ее, отчего она сразу скривилась, и на прекрасном лице появились морщины. Женщина закрыла глаза и направилась к креслу. Устало упала в него и отвернулась.
Так и не поворачиваясь, Вурковская хрипло проговорила:
— Правда… лучше завтра встретиться. Или послезавтра… Или через несколько дней. Мне нужно побыть одной. Я позвоню после. Заедешь?
— Да, заеду, — проговорил и пошел к выходу, как услышал скрип кресла.
Остановился и почувствовал нежные руки на спине. Марина обошла меня и, прижавшись, обвела языком по губам и с усмешкой сказала:
— А как же поцеловать?
Поцелуй вышел страстным и откровенным. Марина умела завести. Делала это виртуозно, что на мгновение забывался. Возможно, поэтому был с ней. Спасала. Но все равно не мог ей предложить больше.
Через пять минут вышел из особняка и быстрым шагом направился к парковке. В машине включил радио и поехал домой.
Вспомнил наш разговор и мотнул головой. Надо же… узнала все о моей жизни. Интересно, что она узнала? Злость до сих пор клокотала в груди. Не любил, когда кто-то лез, когда не просил.
Но это так не взбесило, как упоминание об Ирине. С яростью сжал руль. Не хотел вспоминать. И тут же перевел взгляд на бардачок, где лежало досье на Лисину, и гостью, что поселилась у нее.
Редко, но следил за Ириной, не зная, зачем и для чего. После того, что произошло, обозлился. Был в бешенстве. И еще ее дядя… Схватились прямо там… в доме Тикенова. Богомолин мне нагло заявил, что она использовала меня, помогая ему, а это важнее всего. Зажравшийся властью, идущий по головам. Он с таким презрением отправлял свою племянницу в морг, что казалось, ему плевать. Тогда был на взводе, крушил, ничего не видел, не мог с ней разговаривать, чтобы не причинить боли. Растоптала душу. Через время отошел… Понял, что больше не хочу предательств.
А потом Марина… честная… наглая, знающая что хочет и откровенно этого добивающаяся. Но время от времени я сидел в машине около дома Ирины, злясь на себя, а потом уезжал. Или незаметно провожал с работы в ярости, что возвращается черт знает когда. И вот два месяца назад в парке она появилась с девочкой и худенькой женщиной. Плохое предчувствие сделало свое дело, и я сфотографировал их на всякий случай. Каково же было мое удивление, когда узнал, что женщина, которую видел собственными глазами, по сей день числилась больной в психбольнице. Как и по какой причине она там находилась — информации не было. Только история родителей, что Мария всегда была странной и агрессивной, которые и упекли ее, когда не смогли терпеть неадекватное поведение дочери. Про девочку никто ничего не узнал.
Уже неделю не появлялся и не следил. Решил, что хватит, тем более своим традициям она не изменяет, дружит со странными особами, и ввязывается в невесть что. Не удивлюсь, если Богомолину помогает. Этот факт еще больше разозлил, поэтому отправил своего сотрудника, Еторина Дмитрия. Он должен был наблюдать…
Действовал быстро, и сам удивился, когда в следующую секунду набрал его номер, и сухо выдал:
— Дим, ну что по Лисиной?
— Хоть бы поинтересовался как дела, — с усмешкой заявил он.
— Судя по довольному голосу, нормально. Так что?
— Ммм… ну что сказать, она уехала.
Нахмурился и, сжав с яростью руль, уточнил:
— То есть уехала?
— Олег, ты сказал через день два смотреть, ну вот, в пятницу приехал к ее работе, но она не вышла. Я подождал, а когда вышел охранник, спросил, и оказалось, что Лисиной не было с четверга. Я к дому — темно. А в выходные мне нужно было срочно уезжать. С понедельника на ее работу — мужчина на посту поделился, что не появлялась. Еще пробурчал, что всем нужна Лисина. Уточнил, и он поведал, что еще двое спрашивали по отдельности.
— Еторин, ты мне скажи одно, — старался держать эмоции, — какого хрена ты мне сейчас об этом говоришь, а не в пятницу?
— Ммм так я посчитал… что это просто наблюдение.
— Я так говорил? — почти проорал, резко сворачивая и поворачивая на дорогу, ведущей к дому Лисиной.
— Олег, просто ты…
— Что я? Если попросил тебя, значит, мне не плевать, — процедил, а потом добавил: — Если с ней что-то случится, уволю к чертям собачьим! Понял?
— Да. Я сейчас в банк… к охраннику на посту.
— Давай, потом доложишь, — рявкнул и отключил связь, тяжело дыша, в ярости, что упустил ее.
«И где теперь эта предательница?! Найду… Я обязательно ее найду… и верну».
Через час заходил домой в жутком состоянии. Мечтал убить кого-нибудь, и, очевидно, все это чувствовали, раз разбегались по сторонам, стоило мне появиться. Ирины нигде не было, как и ее гостей. Квартиру вскрыл, и то, что увидел, не обрадовало. Вещи… разбросанные впопыхах… пирог на столе, к которому несколько дней никто не подходил, если судить по его дубовому виду. Быстро собирались… пытались скрыться. И еще… дверь уже вскрывали. В доме был нежданный гость. Следов не нашел, поэтому закрыл дверь и отправился домой.
Стоило выйти из лифта на своем этаже, как застыл на месте, замечая тень на лестнице, а потом увидел ее… Ирину, дрожащую от страха, но с твердым решением в глазах. Она сделала шаг ко мне и прошептала:
— Мне… нужна твоя помощь. Пожалуйста.
Ярость. Облегчение. Злость на себя, ведь за год довел себя до крайней точки, стоило только вспомнить, и на нее, что пришла за помощью. Подавил желание отправить предательницу к Богомолину и молча прошел по коридору к своей квартире. Открыв дверь, секунду задержался в пороге и рявкнул:
— Пять минут, если почувствую, что лжешь, окажешься за дверью.
Она кивнула и медленно двинулась за мной. Лицо бледное, выглядела измученной и отчаявшейся. Но не буду судить внешне, как я понял, эта девушка виртуозно играет. Еще больше разозлился от своей мысли.
Когда она оказалась напротив меня, легкие заполнил нежный аромат духов. На мгновение словно парализовало. Черт, нужно напоминать себе, держаться подальше от Лисиной. Но как бы ни внушал, все тело скручивало от желания прикоснуться к ней. Только вот не знал, если прикоснусь, что будет… Столько ярости и разочарования, граничащие с безудержным желанием, что решил не приближаться.
Ира с испугом посмотрела по сторонам, а потом прошла внутрь.
Глава 10
Ирина
Не верила, что я здесь. Еле стояла на ватных ногах и пыталась дышать, хотя кислорода катастрофически не хватало. Медведев с такой свирепостью смотрел на меня, что сомнений не было в его ненависти. Понимала его чувства, но вместе с тем, было обидно, что он даже не захотел выслушать меня. К сожалению, тогда мне казалось, что Олег испытывал нечто большее ко мне, чем страсть и похоть, ведь любимые прощают… пытаются понять, а здесь… все не так.
Прошла в зал и села на кожаный диван, понимая, что иначе упаду. Против воли вспомнила нашу первую встречу здесь: разговор и страстную ночь. Стало не по себе, и я сцепила пальцы в замок, стараясь сконцентрироваться на чем угодно, только бы не думать о мужчине, который как хищник наблюдал за мной. Вспоминая, что он дал пять минут, и, вероятно, три уже прошли, я проглотила слюну и прошептала:
— Несколько месяцев назад я познакомилась с одной доброй девушкой, Марией, и ее маленькой доченькой, Аленушкой. Замечательные, что не смогла пройти мимо… — отмечая с каким недовольством мужчина смотрит на меня, очнулась и пообещала себе не отступать от главного. — Сразу поняла, что она пряталась от кого-то, и вот недавно стало понятно, почему и от кого. Оказывается, она была любовницей богатого человека, который называл ее женой, перевез к себе и убеждал, что печати в паспорте не нужны. Хотел ребенка. И когда родила… Высоков изменился: стал ругать, убеждать, что она вредит дочери, а в день, когда она узнала, что у него есть жена и она не может иметь детей, мужчина пришел с врачами, обвиняя ее в краже его дочери. Марию поселили в больнице, но потом она сбежала и нашла возможность забрать Соню. Он искал ее и вчера…
Голос сел, не могла говорить, тем более, когда тебя уничтожают прожигающим взглядом. На секунду растерялась, было совсем плохо и страшно. Мужчина ничего не говорил, и, переживая, что он выкинет меня, если не продолжу, поспешно выдала:
— В среду пришла домой после работы и увидела, что Маша собирает вещи. Спросила и она рассказала, что за ней охотятся люди любовника, желая забрать ребенка. Никто ей помочь не мог, поэтому она не видела решения, кроме как, прятаться и вновь убегать. Я предложила ей поехать в деревню к моей бабушке и она согласилась. Мы сразу собрались и отправились в путь. Все было хорошо. Но вчера, когда мы после прогулки возвращались по полю домой, увидели два джипа, мчавшиеся в нашу сторону. Они нас поймали в лесу, и по фразам я поняла, что это конкуренты Высокова. Они требовали, чтобы Маша передала любовнику, что ребенка увидит отец, если он выполнит то, что они от него хотят. А если нет, то мы Соню по кусочкам в лесу будем искать, — еле слышно проговорила, всхлипнув на последней фразе, тут же добавляя: — А потом почувствовала руки на шее… стало нечем дышать, меня душили.
На секунду застыла, вспоминая тот момент, и продолжила:
— Когда я очнулась, уже никого не было. И я не знаю, что делать. В отчаянии, — посмотрела на мужчину и умоляюще выдохнула: — Помоги мне найти Соню и Машу. Пожалуйста.
Мужчина только тяжело смотрел, а потом спросил:
— Фамилии еще упоминались помимо тех, что ты озвучила?
Пыталась вспомнить, но не могла… лишь обрывки. Прокручивала разговор, повторяя про себя слова мужчины, раз за разом, пока не зацепилась за нужное.
— Коханов, — по слогам произнесла, надеясь, что я правильно расслышала.
Медведев нахмурился и медленно направился к окну. Стоял и ничего не говорил, а я переживала, надеясь, что он согласится.
Он продолжал смотреть, а я все больше накаляла себя, переживая и все больше убеждаясь, что Олег выгонит меня. Не зная, как реагировать, поднялась и обхватила себя за плечи. Было страшно услышать отказ, жестокое «нет», когда возлагала столько надежд. Не знала, что делать. Была растеряна. Хотелось закрыть глаза и уснуть, а проснуться совсем в другом времени. Например: когда была маленькой, а рядом родители. И почему так? Почему такое несчастье случилось с моей семьей? Почему мир так жесток? Всегда стараюсь как лучше, а вечно получается ужасно…
— Почему я должен верить тебе? А если это вновь подстава и ты решила сдать меня очередному Тикенову?
Грубые слова убивали надежду. Я повернулась к мужчине, который пронзал своим свирепым взглядом, и не могла сказать даже слова, не то что оправдаться… Разве Медведеву докажешь, почему и как так вышло? Нет. У него свое мнение.
— Я… говорю правду. Тогда я не хотела…
— Что не хотела? Или ты не познакомилась со мной, чтобы соблазнить и привести к нему?
Закусила губу и, не отводя глаз, честно прошептала:
— Познакомилась.
Тишина. Повисла оглушающая тишина. Олег с ненавистью смотрел на меня, а я не могла вымолвить и слова, понимая, что пришла зря. Он не поможет… Понимала, осознавала, но душа разрывалась от разочарования.
Сдерживая слезы, стараясь держать мышцы лица, чтобы не зареветь, быть безразличной, я выдавила улыбку и кивнула. Слов не нужно было. Ни ему, ни мне. Зачем еще больше кромсать маленькую надежду на лучшее?
Боже, но почему так паршиво? Ведь глупо… глупо было приходить к нему. И кому? Мне — предательнице.
Медленно пошла вперед. Сердце стучало с огромной силой, руки дрожали, ноги заставляла себя передвигать. Старалась сконцентрироваться на том, что делать дальше. К Высокову? Он спасет, а потом на него подать в суд? А если ему плевать на Машу. Может случиться так, что ему выгодно, чтобы бывшей любовнице и матери его ребенка не было на свете. Никто не расскажет правду.
С каждым шагом что-то обрывалось во мне, и когда дотронулась до ручки двери, замерла, на секунду закрывая глаза.
— Я помогу… Только я хочу знать, на что ты готова, чтобы помочь им?
Какой жестокий вопрос. Сколько презрения, ненависти и гнева. Не поворачивалась. Меня трясло крупной дрожью от напряжения.
Не желая отвечать на вопрос, я прошептала:
— Там ребенок… И Маше некому помочь. Она одна.
— Ты не ответила, — грубо выдал он, следом уточняя: — На что ты готова, чтобы я вытащил их, и помог женщине обрести законные права матери?
Такая искрящаяся надежда появилась, что не могла поверить, что это правда. Перестала дышать… Очень хотелось, чтобы Мария была со своей дочерью, чтобы они жили, а не существовали, убегая и прячась.
Облизнула сухие губы и, не поворачиваясь, произнесла:
— На все.
Повисла тишина, а потом шаги. Мужчина двигался ко мне, отчего по коже пошли мурашки. Олег подошел вплотную, но не прикасался. Слышала его тяжелое дыхание и чувствовала, что он сдерживает себя.
— На все? И такие жертвы ради тех, кого знаешь всего несколько месяцев? Готова жертвовать собой?
— Мне нужно будет жертвовать собой?
— А если я хочу, чтобы ты была моей любовницей, всегда готовой на все, что я ни попрошу, и пока мне не надоест наша связь?
Закрыла глаза и прошептала:
— Это твое условие?
Не услышала ответа. Мужчина думал некоторое время.
— Да. Чтобы без чувств и эмоций, просто секс на моих условиях. Ты согласна? — ледяным тоном спросил он.
Чувствовала себя продажной и грязной, но я сама дала ему добро и, вероятно, виновата в жестокости и таком отношении ко мне. Внутри все пылало от боли и ярости. Хотелось послать его к черту, но не могла. Вдруг вспомнив ту женщину, я поинтересовалась:
— А как же та женщина, с которой ты был в парке?
— Тебя это не должно волновать. Совсем. Что от тебя требуется, я объяснил. Только запомни, любимая, — почти процедил последнее слово, обливая его ядовитой яростью, — ты спишь со мной и никаких связей на стороне или интриг я не потерплю. Мы занимаемся сексом, пока я не решу, что достаточно, — он сделал паузу и громко дополнил: — И да, ты спишь в одной постели со мной, чтобы быть всегда под рукой.
Так и стояла к нему спиной. Не могла повернуться. Сердце разрывалось на части. Вроде ничего сложного, если учитывать, как мы идеально подходили друг другу в сексе, но вот как быть бесчувственной подстилкой — даже не представляла себе. Вероятно, будет больно, ведь у меня чувства к мужчине, и теперь он будет топтать их. Усиленно и ежедневно.
«Сама подписалась… Нужно успокоиться и напомнить себе, почему я согласилась на его условия».
Воспоминания вновь привели к красивой незнакомке. Надо же… у Медведева есть женщина, а он решил еще и любовницу завести… Не успела додумать, как слова вырвались из меня, словно воробей вылетел.
— Вроде ты говорил о честности, а сам… собираешься спать со мной, а встречаться с другой? Так выходит? Это честно?!
Мужчина сжал мои плечи, жадно, но в то же время грубо, показывая свое недовольство, и меня словно током поразило. Замерла, а он сквозь зубы прорычал непонятный звук и убрал ладони. Отошел и выдал:
— Если не нравится, уходи… но кроме меня ей никто не поможет. Надеюсь, ты это понимаешь.
Убедительно. Хотелось завыть, но я ведь сюда за помощью пришла, а не реветь. Кивнула и прошептала:
— Я согласна. Когда ты начнешь поиски?
Олег молчал, а потом вздохнул и выдал:
— Мне нужна информация. Завтра с утра отправимся за Марией и ее дочерью. Я за тобой заеду в шесть часов, чтобы собрала вещи и была наготове.
Услышав и посчитав, что больше от него ничего не услышу, я дернула дверь, но она оказалась закрыта. Только хотела спросить, как почувствовала резкий аромат морского бриза. Мужчина оказался рядом и, достав ключ из кармана, открыл дверь, распахнув ее.
Я вышла, но не успела сделать несколько шагов, как услышала:
— Ира, стой.
Не слушала и шла дальше. Очевидно, до конца не восприняла, а, может, было безразлично. Я не жалела о своем решении, просто переживала, как справлюсь, не уничтожив себя.
В лифте осознала, что не одна, а как мужчина вошел следом и когда, не помнила. Не успела выйти из кабины, как Олег схватил за руку и повел к машине. Запихнул на пассажирское кресло и, заметив мой панический взгляд, пробубнил:
— Проконтролирую, чтобы добралась нормально.
Ничего не сказала. Пусть так. Вроде теперь мне можно только ноги раздвигать, и про хорошее настроение не было сказано ни слова, поэтому можно не стараться.
Всю дорогу смотрела на дома, магазины, людей и, казалось, что все из другого мира, а я наблюдаю со стороны. Дорога, пешеходы… и нигде не зеленого уголка, лишь кое-где попадались деревья, но это не то. Хотелось куда-нибудь сбежать, туда, где будет легко… в парк или лес, чтобы подумать и успокоиться.
Через час мы были у меня. Я просипела благодарность за то, что привез, и попыталась закрыть дверь, но Олег не дал такой возможности. Вошел внутрь. Молчала, понимая, что теперь не повозмущаешься. А когда услышала, чтобы при нем собирала вещи, я возмутилась, считая, что он не имеет прав мне приказывать.
— Потом… — прошептала, надеясь, что мужчина оставит меня в покое.
— Сейчас, — грубо выдал Медведев, скрещивая руки на груди.
— Я сейчас не могу.
— Ира, я сказал, сейчас!
— Ты сказал, что завтра заедешь, так что к шести все сделаю.
Он буркнул недовольство и отошел к окну. Я собралась на кухню, чтобы убрать все, что впопыхах в среду не сделала, как вдруг услышала:
— Ты убираешь, готовишь сумку, и мы едем ко мне.
— Нет, ты сказал…
— Ир, не поняла? Повторюсь: я решаю, а ты выполняешь.
— В постели! — воскликнула, не понимая, почему он на меня давит.
— Тогда уточняю: ты слушаешься меня во всем, чтобы я не ждал подвоха и удара в спину.
Внутри все кипело, но я не могла пойти против. К кому я еще пойду, чтобы помогли?! Можно, наверное, в другие охранные агентства обратиться, но я не знала расценок и как все объяснить, тут без полиции не согласятся работать. И не исключено, что у похитителей есть свои ищейки везде, а в Медведеве я была уверена.
И Олег так много пообещал, что готова была молчать, раз ему так нравится. Принялась за мытье посуды, а потом занялась вещами. Кидала в сумку без разбора, вспоминая тот момент, когда ехала к Тикеному. Тогда я также все швыряла, надеясь на чудо, но ничего не помогло. А как сейчас?
Столько мыслей, что было страшно.
Когда я все сделала, прошептала:
— Я… хочу в душ.
— У меня сходишь.
— Я не хочу к тебе!
— Но поедешь, — резко выдал Медведев и схватил сумку в левую руку, правой — мою ладонь, отчего меня всю скрутило. И почему я так реагирую на него?
Мужчина закрыл дверь и отдал ключи. Дальше мы пошли к лифту. По пути встречались знакомые соседки, но я ничего не понимала. Голова гудела и я только кивала. В машине я себя сдерживала, чтобы не уснуть. Меня пугало, что Медведев передумал и решил начать прямо сегодня предъявлять свои права. Но когда вернулись, Олег дал пятнадцать минут на душ, заставил выпить чай с лимоном, который сам приготовил, и рявкнул, чтобы отправлялась спать.
Ничего не понимала, но была рада. Я посмотрела на него и встретилась с пронзительным взглядом.
— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — как-то с издевкой спросил он. — Тогда тебе будет не до сна.
Я лишь повела головой и поспешила в спальню. Уснула моментально, едва голова коснулась подушки и вдохнула аромат постельного белья, где было все пропитано ароматом мужчины. Лишь раз я на секунду попыталась открыть глаза, когда показалось, что нечем дышать и стало невероятно тепло. Но это на ничтожное мгновение, после я вновь провалилась в сон.
* * *
Мария
Чувствуя боль во всем теле, кое-как поднялась, не обращая внимания на пыльную одежду, испачканную в собственной крови. Стояла в кювете, надеясь не рухнуть вниз от бессилия, и смотрела вслед машинам, мчавшимся вдаль. В одной из них плакала моя маленькая дочь. Меня выкинули из машины в двадцати километрах от города, оставив одну, разлучив с Аленой. С моей нежной девочкой.
Была в растерянности и не знала, что делать. Документы и мой сотовый остались в деревне. Всю дорогу с момента похищения блондин вдалбливал мне четкие указания, а потом впихнул в руку новый телефон, напоминая, чтобы позвонила Высокову Владимиру, если желаю дочке добра, а потом безжалостно выкинул из машины. А как иначе? От меня этим подонкам ничего не нужно было. Только одно — передать информацию бывшему любовнику, которого я считала мужем.
Всхлипнула, ругая себя глупой гусыней. И в том, что произошло, только я виновата…
Глянув на разбитую руку, которую сильно ударила при падении, царапая до крови, отметила припухлость. Покачала головой, ощущая, как ком отчаянья подкатывает к горлу, и закрыла глаза.
Когда же это все закончится? Когда?
Так хотелось уединения и счастья со своей девочкой, но благодаря своей наивности, неопытности и доверчивости, Соню вновь забрали.
До сих пор не могла поверить, что все так ужасно сложилось. Не понимала, почему мужчина, к которому питала самые нежные чувства, так подло обошелся со мной. Просто использовал, а потом запихнул в психушку, убеждая всех и меня, что помутилась разумом. А на самом деле… он решил избавиться от меня и жить со своей семьей, забрав мою девочку. Высоков все продумал и организовал весь этот фарс. Ведь даже свидетелей не было, что именно я родила Соню, а не его жена. По документам меня не существовало в жизни дочери.
Как так? За что?
И не только он предал… Родители — моя семья. И все из-за проклятых денег. Когда я сбежала из больницы и пришла с малышкой к ним, мать позвонила Высокову и предупредила, что беглянка с девочкой у них, и они не выпустят, но надеются на денежное вознаграждение. Совершенно случайно подслушала их разговор. Было до ужаса обидно, особенно наблюдать радость в их глазах, ведь с деньгами Высокова они могли помочь любимой дочери, которой требовалась сложнейшая операция. Я сочувствовала Лилии, но любила свою дочь и не собиралась отдавать ее Владимиру в пользу сестры. Меня никто не пощадил, только предательства видела, поэтому я решила, что у меня нет семьи. Да и никогда не было, если быть честной.
А ведь раньше наслаждалась каждым днем, радуясь, считая, что еще много хорошего ждет меня впереди. Тетя, которая обожала меня, стояла горой, боготворила, показывая, как можно жить, творить и любить. Но болезнь никого не спрашивает, она просто высасывает жизнь из тела.
Попробовала идти, но резкая боль в ноге не давала сделать шагу. Вытерла рукавом выступившие слезы и попробовала не шевелиться. Странно, что не разбила себе голову. Раньше, когда смотрела фильмы о том, как кого-то выкидывают из машины, даже не думала, сколько страха и ужаса испытывает человек в этот момент.
Я так кричала, плакала, молила, цепляясь в спинку пассажирского кресла, трогая нежные руки маленькой дочери, желая прижать к себе, но мужчина каждый раз с яростью откидывал меня в сторону, смеясь над глупыми попытками.
Вероятно, этот ужас вечно будет стоять перед глазами.
Всхлипнула и закрыла рот ладонью. Не сдержалась, судорожно задрожала и разревелась, не представляя, что буду делать дальше.
Когда через некоторое время пришла в себя, сидя на пыльной земле, посмотрела по сторонам, отмечая лесопосадки, высоковольтные столбы, траву и насекомых, ползущих, живущих своей жизнью. Такая усталость свалилась на плечи, что не было сил. Сжала телефон, пока не пришла в себя и не осознала, что нужно что-то делать.
Позвонить Высокову? Но что мне даст этот звонок? В лучшем случае Владимир сделает все, как требует его конкурент и заберет дочь, но я вновь буду беглянкой или сидеть в психушке, ведь ему нужно избавиться от меня.
Но я верила, что могу доказать, что Алена — моя дочь.
Или не могу доказать?
Я уже не понимала. Столько фальши, грязи, обмана узнала за эти годы, что хватит на всю жизнь. Все закрывали глаза на несправедливость, получая деньги за молчание. Даже моя семья продалась. Так что говорить о других?
В полиции, когда пришла с заявлением, меня направили к следователю. Мужчина заверил, что все будет хорошо, они давно собирают на Высокова информацию. Но его слова оказались ложью, чтобы усыпить бдительность и отвезти меня к бывшему любовнику. Лицемеру, жестокому человеку, который воспользовался невинностью, неопытностью молоденькой девушки и использовал в своих корыстных целях. Сейчас я презирала его… презирала всей душой… и не знала, как бороться.
Посмотрела на экран телефона и начала набирать выученные наизусть цифры, но вдруг удалила их. С яростью откинула сотовый в траву и заплакала.
«Что же делать? Что? Главное, чтобы Алена жила… Чтобы она жила…» — бормотала себе под нос, замечая черную машину, мчавшуюся по трассе в мою сторону, проезжающую мимо с огромной скоростью, напоминая мне о другом внедорожнике и водителе.
Выпрямилась и на мгновение задумалась. А если… если попрошу помощи у того, кто охотился за мной?
Только он сможет найти ее и вытащить из ада.
Ферзь.
Но что я могу дать ему в ответ?
Все. Я отдам квартиру, деньги на счетах, да что угодно, только бы он помог. А этот мужчина мог абсолютно все.
Нужно попробовать.
Подняла телефон и, вспоминая нужный номер, с которого получила сообщение, быстро набрала цифры и с затаенным дыханием стала дожидаться ответа. Вместо гудков зазвучала тяжелая музыка, которая барабаном отдавалась в голове. Мужчина не отвечал, и подумала о том, что он не возьмет или я неправильно набрала, хотя в номере была уверена. Но когда не получается, всегда начинала сомневаться в том, что точно знала.
Ждала, оглядываясь по сторонам. Стояла, пока внезапно тишину не разорвал громкий звук. Дрожащей рукой нажала на прием и выдохнула:
— Да…
— Говори… — прозвучал грубый г
Глава 1 Год назад Посетители клуба раздражали, музыка била по вискам, запах алкоголя вызывал тошноту. Полночь, а всем уже невероятно хорошо и весело. Смотрела по сторонам и желала убежать отсюда. Но не могла. Я ничего не могла, кроме как ждать ЕГО. Точно знала, что он появится, так как в этом заведении у него сегодня встреча. Подслушала, когда мужчина беседовал по смартфону. Если он не явится, то я потеряю близкого мне человека – родную сестру. Простое задание, как мне сказали, но для меня оно оказалось сложным. Запустила пальцы в длинные светлые волосы, которые специально перекрасила, и тихо простонала. Как же я устала… Невероятно. И мне совсем не верилось, что смогу сделать так, как нужно. Как там сказал Тикенов? «Ты должна сделать все, чтобы Медведев пошел за тобой. Приведи его к нам! Месяц, у тебя есть только месяц. Либо можешь проститься с сестрой…» Прошло три недели, осталась одна. Я не справилась. А если задуматься?! Как такого приведешь?! Олег ведь не бычок, чтобы его вести за собой. Такого, как Медведев, не притащишь, он сам идет, куда заблагорассудиться. Только если зацепишь за живое. Слишком осторожный, внимательный и грозный. Если бы случайно наши пути сошлись, я не рискнула связываться с этим мужчиной. Слишком он давил своей хищной аурой, прямо выбивал из-под ног почву. Раньше никогда не любила спорт. Никогда! Но пришлось пойти на занятия по боксу, а потом, что удивительно, понравилось. До сих пор не верила, но вот так. Почему пошла? Все просто – Медведева можно было увидеть лишь там или на работе, где он пропадал на своих заданиях. Не зря ведь перешел дорогу Тикенову Рустаму. Ненавидела этого наглого мужика, но больше всего – боялась. Когда он явился ко мне домой с фотографиями сестры, на которых она с явственными следами от побоев лежала на полу, и лишь какие-то шелковые тряпки прикрывали хрупкое тело, разревелась. Рустам тогда смеялся, какая она неопытная, заверяя меня, что еще немного и сломается, а на мою ярость и пощечину прижал дуло пистолета к виску и процедил, что, если не выполню простое задание, сестренку никогда не увижу. Еще уточнил, что пока Алла будет ему полезна, он займет ее обслуживанием мужиков. На прощание швырнул на диван деньги на расходы, новый смартфон для общения, где была информация о мужчине и местах пребывания, и с усмешкой пожелал удачи. Рустам дал мне месяц и предупредил, что, если он узнает о моем обращении в органы, лично займется устранением сестры. Связи у него везде, а я никто. В общем, сколько ни выла, нужно было приступать к заданию. Медведев Олег Александрович – 32 года, вдовец, жена разбилась пять лет назад. Екатерина в нетрезвом состоянии села за руль и на большой скорости влетела в овраг. Больше не было браков, даже гражданских. Высокий светловолосый мужчина, поражающий своей мощью на расстоянии. На левой щеке тянулся шрам, что делало его опасным и свирепым. Широкие плечи, рельефный торс, узкая талия, сильные ноги. Грозный. Необузданный. Резкий. Когда увидела его впервые – он выходил из спортивного клуба, захотелось закричать и убежать от страха. Не верила в свою победу – не с ним. Что сказать, Медведев никак не отреагировал на мое посещение в частном клубе. Проигнорировал просьбу помочь. Только когда в порыве отчаянья вышла из роли «нежного цветочка» и назвала его медведем, вот тогда Олег отреагировал. Мужчина за несколько секунд преодолел расстояние между нами и, прижав меня к шкафчику, рявкнул, что ждет завтра к девяти, и если заявлюсь полуголая, то выгонит меня. Надо же… Будто мне хотелось шастать перед вонючими мужиками в коротеньких шортиках. Да меня всю передергивало от их плотоядного внимания. И не любила я такие откровенные тряпки. Но так нужно было. Полностью взяла образ его жены – милой обольстительницы, если судить по фотографиям, которые нашла в интернете на странице ее матери. У Олега не было снимков, так как он не зарегистрирован ни в каких социальных сетях. Нелюдимый. И вот месяц назад стала я блондинкой, скромной по поведению, но смелой по одежде. Выбирала наряды, которые вызывали желание сорвать их. Старалась завлечь Олега, соблазнить, но на меня пялились и пытались ухаживать все, кроме него. Начались наши занятия, которые для меня превратились в каторгу. И не потому, что он грубый мужлан и учить ему не суждено (хоть это тоже), а потому, что меня трясло от его прикосновений. Они обжигали, заставляя дышать через раз. Во мне что-то обрывалось, сжимая все внутренности. Не могла объяснить свое состояние. Страх и желание? Без понятия. Одно точно – я сильно на него реагировала, а он всегда сдерживал себя, только в глазах пылал огонь. Почти две недели мы занимались по часу. Ненавязчивые попытки сходить в кино или в кафе не имели толка, что бесило. Медведев игнорировал любые темы, если они не касались спорта. Понимая, что у меня мало времени, перестала быть паинькой и начала «случайно» прикасаться к нему, на что получала суровый взгляд и рычание. Надо же… Возмущен он! Взаимно! Если бы не моя сестра, жизнь которой зависела от моего поведения, даже не рассматривала Олега на роль любовника. Но я здесь… Нет, я не уродина, очень даже симпатичная девушка. Первое впечатление – нежное сокровище с хорошими формами, только вот характер не соответствовал. Уж слишком темпераментная, взрывная и колючая, если был повод, но старалась контролировать себя во всем. Среднего роста, русые волосы, стройная фигура, небольшая грудь – меня очень устраивала моя внешность. Работала я в банке кредитным инспектором. Когда несколько месяцев назад Алла пропала, я написала заявление на увольнение, но руководитель моего отдела не принял, рявкнув, чтобы оформляла как отпуск, и, когда справлюсь со своими проблемами, немедленно бежала на работу. Вот такая невероятная женщина была у меня в начальниках. Отвлеклась… Нахмурилась и вспомнила о мужчине, который заполняет все мои мысли и надежды уже три недели. Медведев Олег. Спрашивается, почему он так со мной? Неужели совсем не привлекла? Или у него женщина есть? Но если бы была, то Тикенов не послал меня к нему. Почувствовала Медведева до того, когда он начал испепелять мою спину. Стало не по себе. Сердце замерло и заработало с двойной силой. Рой мурашек волной прошел по коже. Посмотрела на себя в зеркальце и улыбнулась, пытаясь сделать вид, что не скучаю, а очень даже занята и востребована. Огляделась по сторонам и увидела высокого жилистого стройного мужчину, уткнувшегося в свой смартфон. Однозначно – батан. Безопасен. Такими темпами он мог и дома сидеть, даже выгоднее было бы. Но нет, здесь скучает. – Привет, – прошептала ему сладким голосом и эротично прикусила губу. Села на стул рядом и томно выдохнула: – Можно я присоединюсь к столь шикарному мужчине? Незнакомец завис с открытым ртом, а я мысленно застонала, с нетерпением ожидая, когда он отойдет о моей лести. – Ого! Ну, привет, красотуля! Я Толян, а ты что тут делаешь? – загоготал он, и я еле сдержалась, чтобы не скривиться и не убежать. Неудачный выбор, но уже ничего не могла исправить. Спиной чувствовала, что Медведев внимательно наблюдает, прожигая каждую частичку моего тела. Отлично! Заметил, наконец-то. Была убеждена – Олег сейчас зол. Пусть! Так ему и надо. А как он хотел? Раз тихое сокровище, которое желает защиты и нежности, не вызвало в нем страсти и желания сходить куда-нибудь, тогда нужно пробовать что-то другое. Некоторое время успокаивала себя, вспоминая, почему я здесь, а потом лучезарно улыбнулась и прошептала этому клоуну: – Тебя увидела и не смогла пройти мимо. Такой… – сделала паузу, не представляя, что соврать. Когда он пялился в экран, я видела только шикарную шевелюру. Незнакомец мне показался идеальным вариантом, а сейчас поняла, что допустила ошибку. Подавила в себе противоречивые эмоции и с восхищением выдохнула: – Классный! Парень заржал. Не засмеялся, не захихикал, а именно начал издавать странные громкие звуки. Интересно, где такие воспитанные обитают? В эту секунду поняла, почему я не смогла соблазнить Медведева. Оказывается, не умею. Вон… Толик ржет как конь. А что смешного? Непонятно. Только решила уйти, как парень предложил: – Слушай, а если я классный, то давай поедем ко мне? Покувыркаемся на матрасе. Теперь хотелось засмеяться мне. Это же надо, какой скромный и быстрый. Времени зря не теряет. Подумала и решила еще раз попытаться спровоцировать Медведева. – Если только покажешь, как умеешь танцевать. Уверена, ты в этом мастер. – О да! Я крутой танцор, – с восторгом поделился Толик, кивая мне. Поднялся и, резким движением схватив меня за локоть, повел в сторону танцпола. Ну что сказать, так как я была среднего роста, то ему не составило труда тащить меня, по-другому наше движение не назовешь. Руки у него такие сильные и хваткие, что не могла отцепиться. Стоило оказаться на выступающей платформе, как напарник отскочил назад и принялся изгибаться, периодически хватая себя за ширинку джинсов, подпрыгивая, дергая головой. Хотелось смеяться, но в то же время просто удивлялась скромности одинокого ботаника, пялившегося в сотовый. Теперь точно знала – он там порно смотрел. Попыталась понять, как мне двигаться с таким партнером, а потом отключилась и стала танцевать только под музыку, полностью подстраиваясь под сексуальную мелодию, нежно прикасаясь к себе. Танцевать я любила с детства. Когда двигалась, попадала в другой мир. Только мой – волшебный и неповторимый. Очнулась, когда почувствовала, что меня почти съели живьем на расстоянии. Повернулась и встретилась с диким взглядом желанного мужчины. Он стоял у колонны и наблюдал за мной. Жадно. Хищно. Свирепо. Кожа горела огнем, и хотелось ощутить его прикосновения. Внизу живота появилась приятная ноющая тяжесть. Хотела его… как никогда никого другого. За три недели стала одержима этим хищником и приходила в ярость от его безразличия. Но в то же время понимала, что ТАК мужчина смотрит, когда хочет. Облизнула губы и попыталась сконцентрироваться, заставляя отвести взгляд от своего громадного «задания». Уже была близка к цели, как тут же услышала неприятный голос: – Ты такая сексуальная! Твой тигренок хочет засадить червячка в дырочку страстной кошечки. Поехали ко мне?! Подавила желание скривиться и пожелать мирной дороги туда, неизвестно куда. Продолжая смотреть на Медведева, лихорадочно вспоминала, зачем я подцепила этого плешивого тигра. Вспомнив, кивнула и еле слышно пробубнила: – Да. Тут же почувствовала, как меня схватили за руку и повели за собой. Пока послушно следовала за мужчиной, размышляла о том, что у Медведева есть примерно пять или семь минут, чтобы спасти меня. Если не придет, значит, я ему безразлична и у меня крупные проблемы. Но выхода он мне не оставил. Осталась неделя… Слыша странные звуки, издаваемые тигриком, подумала о газовом баллончике в сумке, который планировала применить в случае неадекватного поведения этого самца. Толик тащил так быстро, что я стала переживать. Через шесть минут будет поздно. Когда вышли на улицу, и я ощутила прохладный ветер, стало легче дышать и мысли понемногу собирались в кучу. «С таким-то темпераментом мужик закинет в машину, а потом отвезет неизвестно куда, где зачетно поиздевается. Сильный он. Зря я доверилась. Нужно немедленно убираться». Попыталась вырвать руку, но парень не дал, лишь сильнее сжал и недовольно заметил: – Не отпущу. Ты сама сказала, что я клевый. Ты еще не знаешь, как я суперски делаю куни. Твоя киска будет мяукать. Его фраза выбила меня из привычной колеи, вызывая гнев. Я сразу попыталась представить себе эту картину, но даже не могла досмотреть в голове концовку. Поэтому вновь стала дергать рукой, пытаясь освободиться. – Отпусти меня, – потребовала, понимая, что Толик движется к углу, где стояла серебристая волга. – Зайка, не выпендривайся, ты сама хотела. – Перехотела! Отпусти! – грубо выдала, но он продолжал тащить, не реагируя ни на что, твердо решив, что у него сегодня будет секс со мной. Стало страшно. И зачем я согласилась? Парень довел до машины, и я, улучив момент, ударила его в плечо, что оказалось неожиданностью для мужчины. Толик издал птичий крик, отчего пораженно зависла на месте, и чем он воспользовался. Я сразу почувствовала захват на руке, а в следующую секунду ненавистные губы накрыли мой рот. Мужчина озверел, что видела по его глазам. Было противно и ужасно. Толкалась, барахталась, но он с яростью прижимал к машине, продолжая издеваться, и со злости закрыл мне ладонью нос. Стала задыхаться, и он убрал руку, начиная терзать мои бедра, поднимая платье. Я испугалась, чувствуя, что на грани отчаяния и злости. Попыталась поднять ногу, чтобы ударить, но он не дал такой возможности. Внезапно меня оттолкнуло назад, а потом стало свободно и легко. Перевела взгляд и увидела, как Толика вдалбливают в капот, не жалея сил, почти убивая на месте. Медведев. Гигант безжалостно душил моего мучителя левой рукой, а второй наносил удары. Когда обрела способность говорить, бросилась к нему и, дергая за руку, закричала: – Олег, успокойся! Успокойся! Медведев отшвырнул парня и, с ненавистью окидывая взглядом вздрагивающее тело, отступил на шаг, сжимая руки в кулаки. Приходил в себя. А через мгновение полностью сосредоточился на мне. Думала, убьет, так как видела в его глазах ярость и огонь. Олег тяжело дышал, отчего его грудная клетка ходила ходуном, а потом осмотрел с головы до ног и рявкнул: – К машине! И без фокусов. Уже допрыгалась. Глава 2 Вроде нужно радоваться, но я испытывала страх, смешанный с предвкушением. Я только могла дернуть головой в знак согласия и пойти в ту сторону, где стоял его внедорожник. Чувствовала бешеный взгляд и удивлялась, почему не спотыкалась от такого внимания. А Олег будто боялся, что убегу, брел позади, контролируя каждый мой шаг. Ноги дрожали, и сама представляла собой еле живую куклу, у которой ноги не сгибались. Сердце билось как у пойманной птички, попавшей в сети. Оказавшись в машине, куда меня грубо впихнули, сидела и ждала выговора. Заслуженного. Согласна, я действовала импульсивно и бездумно, но ведь для него старалась. – Олег, – начала я как можно мягче, но услышала резкий ответ: – Молчи, Ира! Поговорим, когда приедем. Имя я не стала менять – не хотела привыкать к другому. «Кстати, а куда мы едем?!» Не стала спрашивать вслух, чтобы не передумал. Надеялась, что Олег везет к себе. Может, я права и он меня удивит? А то уже в привычку вошло, что мужчина меня игнорирует. Пока ехали, наблюдала за его четким профилем, уверенными движениями, восхищаясь мужчиной. Жаль, что должна его предать. Никогда не была подлой. Если бы был другой вариант… Но какой?! Медведев будто чувствовал мой страх, периодически сдавливал руль сильными руками, стоило ему только взглянуть на меня. Его злость я ощущала каждой клеткой своего тела. Боялась связываться с ним в таком состоянии. Первый раз видела Олега таким, и сейчас мне это казалось возбуждающим. Оказавшись перед новостройкой, мы подождали, пока нам откроют ворота. Мужчина кивнул охраннику на посту и проехал вперед. Остановились, когда въехали на обозначенную территорию, отделенную колышками с веревками. Медведев на секунду заострил внимание на руле, что-то обдумывая, а потом повернулся ко мне. Смотрел некоторое время, а потом открыл водительскую дверь и вышел. Последовала примеру, даже не представляя, что ждать от Олега. Он непредсказуемый. А сейчас ко всему прочему еще и в ярости. Мужчина дверь держал раскрытой, пока не прошла в подъезд. В лифте мы убивали друг друга взглядами, и я решила, что вновь сделала хуже. Ничего путного не выйдет. Хорошо, если не прибьет. Если честно признаться, всегда хотела его. Особенно сейчас. Одержимость? Нет, это слишком. Но для меня такая жажда была откровением, пугала, но ничего не могла с собой поделать. Никогда не была столь агрессивной и зависимой, хоть у меня были мужчины. Обычно все просто, без особых эмоций, а тут меня всю трясло от желания прикоснуться к нему. Безумно хотела его, и не имело значения, что Олег огромен и зол. Женщина всегда может соблазнить мужчину, но ведь это не мужчина, а Медведев. Вздохнула и прошла в квартиру, двигаясь вперед в темноте, пока не уперлась в подоконник. Ничего не видела и не хотела видеть. Только успокоится, чтобы понять себя. Глянула вниз, и все внутренности сжались от страха. Боялась высоты с детства. А тут десятый этаж. Отметив дорогу, освещенную светом от фонарей и машин, движущихся в разные стороны, прислонилась лбом к прохладному стеклу. – Ну и? Что расскажешь мне? И да, я знаю, что ты слышала мой разговор по смартфону, так что можешь сказки не придумывать. Резко обернулась и, наблюдая за тем, как Олег зорко наблюдает за каждым моим движением, отмечая эмоции, выдавила из себя: – Хотела, чтобы ты иначе посмотрел на меня. – И как иначе?! Чтобы проституткой посчитал? – цинично прогрохотал он, желая задеть побольнее. Ему удалось. – А что… была похожа на проститутку? – Нет, но женщина, которая уходит с мужчиной после танцев, обычно проводит с ним ночь. А ты знала его несколько минут… Окинула взглядом темную комнату и вновь застопорила внимание на Олеге. Сглотнула слюну в пересохшем горле, не понимая, почему волнуюсь, и выдохнула: – Выходит, по твоим словам, сегодня я могу рассчитывать на секс с тобой? Медведев нахмурил брови, повел квадратной челюстью, а потом резко ответил: – Ира, я не подхожу тебе. Мне не нужны отношения. Секс и все. Ни на что другое не рассчитывай. – Я… на другое не рассчитывала. Хочу тебя, – смело призналась, ожидая его реакции. – Почему я? Ты милая девушка. Можешь найти себе нормального мужика, родить ему детишек и наслаждаться жизнью, – ледяным тоном просветил меня мужчина, информируя о том, о чем сама думала и мечтала. Явно не хотела искать приключений на пятую точку, чтобы предать… Не знала, что ответить на этот вопрос. Растерялась. Внутри что-то оборвалось. Было так отвратительно на душе, что захотелось сбежать. «Может… можно что-то придумать? Почему только этот вариант? У меня же есть дядька. Правда, он работает в другом городе, но у него хорошая должность в органах. Богомолин – уважаемый человек с хорошими связями. Пусть после смерти моих родителей Виктор Андреевич с нами не общался, но ведь мы с Аллой его племянницы. Он должен помочь…» – Да, действительно, ты прав. Попробую найти такого, – сконфуженно пробубнила и поспешила в прихожую, желая убраться отсюда, чтобы окончательно не сломать себя. «Дура, почему раньше не додумалась? Почему решила пойти таким мерзким путем?!» Медведев отпустил. ОН ОТПУСТИЛ. Даже слова не сказал. И от этого стало еще хуже. Ему все равно. Бежала так быстро, как никогда на уроке физкультуры, где отличалась высокой скоростью. Я даже не помнила, как оказалась на скамейке. Слезы стояли в глазах, но старалась сдержаться и не разреветься. «Черт, так будет правильно. ПРАВИЛЬНО. Нужно было сразу обратиться к дяде, чтобы не знать Олега…» Старалась себя убедить, что это хорошо, ведь мужчине безразлично, но в душе разрасталась обида. Не могла понять, неужели я такая отталкивающая и никчемная? Ведь Олег никак не отреагировал на меня. Вытерла слезы и только решила идти домой, как замерла, услышав голос: – Извини, не хотел тебя обидеть. Непонимающе огляделась по сторонам и увидела Медведева, лишь когда он вышел из тени деревьев. Поразилась. Надо же… стоял здесь. Наблюдал. Настоящий телохранитель. Поднялась и молча пошла мимо него, пока не ощутила захват запястья и не оказалась перед громадным мужчиной, который почти вбил меня в свою мощную грудь. Олег сканировал меня тяжелым обжигающим взглядом, а потом произнес: – Придется завтра припугнуть охранника, чтобы молчал. Не хотелось бы, чтобы он рассказывал всем, как моя женщина бегала от меня. Услышав его слова, отступила на шаг, чтобы видеть его суровое лицо, и спросила: – Твоя? – Теперь моя, – сухо констатировал Медведев и в следующую секунду потянул на себя, резко захватывая подборок, жадно сжимая пальцами: – Ты согласилась. Теперь не сбежишь… На мгновение потерялась в его глазах, ощущая жадные ладони на своей спине, а потом мужчина наклонился и накрыл мой рот теплыми губами, словно порыв ветра, со всей страстью атакуя, безжалостно сминая, отчего задрожала, вцепившись в его широкие плечи. Не могла дышать, а когда глотнула свежего воздуха, мужчина подхватил на руки и понес в сторону подъезда. Дрожала от предвкушения, вдыхая его невероятно опьяняющий запах. Стоило оказаться в квартире, Олег уверенно прошел в спальню, не включая свет. Поставил меня на паркет и, притянув, собственнически провел по плечам. Ладони нежно ласкали кожу, спускаясь и поднимаясь. Столько силы и жара было в его прикосновениях, что могла только зачарованно наблюдать. Непрерывно дышала, вглядываясь в его лицо, пока он изучал мое тело. Мужчина погрузил свои пальцы в волосы, зарываясь в них, и прохрипел: – Светлая девочка, которая свела с ума. Мне никто так не говорил. Никогда. Я бы и не поверила, посчитала лестью, чтобы затащить в постель. А сейчас мое сердце стучало в бешеном ритме, а низ живота стягивало жаркой волной желания. Олег не смотрел, он пожирал взглядом перед тем, как напасть на свою добычу. Только он так действовал на меня. Только он выводил на дикие эмоции. Только его хотела до безумия. Понимая, что это единственная наша ночь любви, первая и последняя, ведь потом я уеду, быстрыми движениями расстегнула молнию на платье, наблюдая за его лицом, пока ткань сползала по телу. Оставшись в красивом нижнем белье черного цвета, сексуально сняла верхнюю часть, а потом нижнюю, оставшись полностью обнаженной. Мне нечего было стыдиться, наоборот, поэтому я гордо стояла перед ним, с удовольствием наблюдая, как он алчно пожирает мое тело взглядом, не пропуская ничего. Видела хищные огоньки в его глазах и еще больше возбуждалась, с нетерпением ожидая, когда он сорвется. Посчитав, что уже достаточно, подошла к нему и уверенно начала расстегивать пуговицы бордовой шелковой рубашки, нежно касаясь рельефного торса. Как он был сложен! Невероятно. Мои пальчики бегали по его телу, пока не оказались на кожаном ремне. Мужчина издал непонятный звук, вероятно, протеста, но я не слушала. Расстегнула ширинку и дала возможность брюкам упасть на пол. Не могла передать словами, насколько сексуальный, огромный и мощный мужчина стоял передо мной. Агрессивный хищник, вызывавший страх и необузданное желание. Я жаждала к нему прикоснуться, ласкать и ощутить на вкус. Опустилась и встала на колени, когда услышала мучительное: – Ира… – Подожди, – выдохнула и потянула вниз боксеры, обхватывая ладонью внушительных размеров твердый член, нежно поглаживая вверх и вниз. Заметив выделившуюся каплю на головке, провела пальчиком, размазывая по нежной поверхности. Чувствуя его жадный взгляд и нетерпение, наклонилась и провела языком по всей длине, дразня, слегка касаясь, уделяя внимание яичкам. Мужчина зарычал, и это распалило еще больше, придавая движениям дикой агрессии, разжигая во мне греховное желание. В следующую секунду я облизнула головку, лаская языком маленькую щелочку. Столь нежно, что Олег вздрогнул, а я продолжила соблазнять, пуская в ход язык и губы. Хотела его съесть… Только вошла во вкус, как мужчина выдал протяжный стон и потянул меня к себе. Олег хищно накинулся на рот, пробуя меня на вкус, словно я деликатес, которым он бредил. Столько страсти, огня, желания. Тонула в острых ощущениях, плавилась под его руками. Его ладони на моей спине, бедрах, ягодицах. Не было спасения от обжигающих прикосновений. Олег сильнее вдолбил в свое напряженное тело, давая ощутить всю мощь его возбуждения, наглядно демонстрируя, как он хочет меня. Выдала тягучий стон и вцепилась в его шею, кусая, лаская языком, желая оставить яркий след на память. Мужчина только тяжело дышал, а потом поднял на руки, я обхватила его ногами, и потом уложил на кровать, любуясь мной. Столько огня и восхищения, от которых я выгнулась дугой, призывая к действиям. Медведев потянулся к тумбочке и через секунду разорвал упаковку от презерватива, раскатав резинку по всей длине своего орудия, что делал уверенно и сексуально. Олег сжал свой горячий член и навис надо мной, чего я с нетерпением ждала. Развела бедра шире и тут же почувствовала, как головка уперлась в складочки, желая пройти в лоно. Думала, он ворвется в меня, но мужчина наклонился и захватил сосок ртом, жадно всасывая, покусывая, вызывая острые ощущения. Я металась по покрывалу, царапая его ногтями, чувствуя, что от каждого прикосновения мужчины у меня мутится разум. – Олег, – умоляюще выдохнула, на что мужчина сжал грудь, а потом медленно начал входить. Вцепилась в могучие плечи, с наслаждением ощущая его мучительное вторжение. Член был огромным, и мои стеночки плотно обхватывали его, что доставляло огромную массу сладостных впечатлений. Не терпелось… Горела от невыносимой потребности ощутить его в себе. Внезапно Медведев остановился, сдерживаясь, и я разочарованно застонала, не понимая, почему он не двигается. Глянула в его темно-коричневые глаза и увидела огонь. Пожирающий и такой опасный, что стало нечем дышать. Закрыла веки на секунду и облизнула пересохшие губы. Так не пойдет. Я хочу узнать все, без его уступок и поблажек. Шире развела ноги и подняла таз, сильнее прижимаясь к его паху. Я нагло требовала продолжения, пусть сердце останавливалось от страха. Пронзительный рывок, и мужчина вошел полностью, отчего закричала от острых ощущений, не в силах совладать с эмоциями. Было так безумно, невероятно хорошо, отчего с требованием смотрела на него, желая как можно глубже почувствовать каждое его движение во мне. Открыла рот, чтобы попросить, но ничего не успела сделать, когда он начал резко со всей силы двигаться во мне, лаская грудь, бедра, сжимая их. Сходила с ума, всхлипывала, подстраиваясь под каждый его толчок, пока не почувствовала, как распадаюсь на тысячу осколков, слыша гортанный стон мужчины. Невероятно. Пришла в себя, тяжело дыша мужчине в лицо, как и он, не слезая с меня. Надо же… а ведь не раздражает, хоть он и громадный мужчина. Весело улыбнулась и прошептала: – Не надейся, что это все. Ночь наша. Медведев довольно ухмыльнулся и пробубнил: – И дни, и ночи. Теперь не отпущу. Я лишь счастливо засмеялась, стараясь не думать о том, что я обманщица и должна его предать. Пусть я и отказалась от этого варианта, но было неприятно на душе. Но это потом, а сейчас… хочу хоть немного быть счастливой. «Сейчас существовали лишь я и он…» – подумала и потянулась к его манящим губам. Глава 3 Солнечные лучи нежно касались лица. Открыла глаза и посмотрела в широкое окно. Оказывается, у Медведева шикарная новостройка с евроремонтом. Пустая, но отделанная на сто процентов, что и не нужно никаких вещей было. Натяжные двухуровневые потолки, фальшстены с нишами, обработанные декорированной штукатуркой, паркет. Не сомневалась, дизайнеры работали с особым вдохновением, подстраиваясь под суровый вкус Олега. И получилась удобная пятизвездочная берлога медведя. Как-то так. Мужчины не было. Но, посмотрев на тумбочку, заметила сообщение на листе тетради: «Пошел на пробежку. Не теряй, красавица». Удивительный мужчина! Спал всего три часа, а пробежку не пропустил. Я бы не смогла совершить такой подвиг для своего здоровья. Не выспалась. Медведев не давал даже маленькой передышки, соблазняя вновь и вновь, увлекая в чувственный мир удовольствий. Приложила пальцы к вискам и потерла, закрывая глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Ночь прошла волшебно и горячо. Столько страсти и нежности, что до сих пор не могла отойти. Как же трудно сейчас уйти, но нужно. Притом быстро. Поднялась и в темпе начала собирать вещи, одеваясь по пути. Забежала в ванную и уже через пять минут выходила из дома, после того как написала на том же листке: «Я потом сама позвоню. Удачи». Грубо. Подло. Мерзко. Но что еще было писать? Проклятье. Прислонилась к кабине лифта, уговаривая себя, что так лучше и правильно. Нечего подставлять такого классного мужчину. Не мужика, а именно мужчину! А без моей западни Олег справится с этими выскочками. Я не сомневалась. Только нужно, чтобы он ко мне не подходил, пусть и не могла представить, что мы больше не увидимся. За этот месяц он стал родным. А после вчерашней ночи я даже не могла спокойно думать о нем. Влюбилась? Да нет, глупости. Такое чудо не случается столь быстро, да и… я ведь обманула его, познакомилась с целью соблазнить и привести в ловушку. Разве можно в этой ситуации мечтать о светлой любви? Хотелось реветь, но нет. Я старалась не позволять себе такой роскоши. Это для тех, у кого есть варианты или нужно подумать, осмыслить, а я знаю, что делать – звонить дяде и просить о помощи. Неужели не поможет? Должен. Я очень на это надеялась. Ведь мы родные. Хотя порой чужие ближе родных. После смерти родителей нас передали бабушке, но она не выдержала такого «счастья» и начала обзванивать всех родственников и просить, чтобы забрали нас и дали ей дожить спокойно. Со слезами на глазах упрашивала, объясняя, что сил нет, умоляя пожалеть ее. Она вроде как не знала, на что подписалась. Легче помереть. Всем и каждому рассказывала о том, как тяжело с нами. Нам с сестрой было обидно, ведь тихо себя вели. Даже Алла, переживая, что нас отдадут в детдом, молчала, боясь и слово сказать. Никто не помог женщине, и она увезла нас на десять лет из города в деревню, предоставив квартиру родителей своей второй дочери. А мы там… в гнилой избушке, как беспризорники, бегали, никому не нужные, предоставленные сами себе. Готовить и шить сама научилась, как и все по дому. Бабушка только ахала и охала, ежедневно причитая о своей скорой смерти. Поэтому рассчитывала лишь на себя. Я занималась хозяйством, училась и ухаживала за младшей сестрой. Но не усмотрела… Характер у Аллы был завистливый, хотелось ей быть богатой и знаменитой только потому, что ноги длинные и мордочка красивая. Разница у нас четыре года. Поэтому, как только получила аттестат, поступила в институт, устроилась на подработку в кафе и увезла сестру в город. Тетка была не рада. Наша трехкомнатная квартира ей очень нравилась. И ее семейке из шести человек тоже. У них только мать работала, а все дружно на шее висели. Случился скандал, и Шамусина пригрозила мне, что заявит в органы опеки на то, что я незаконно воспитываю сестру, когда бабушка в деревне. Мы договорились. И я терпела их семью четыре года, пока сестре не исполнилось восемнадцать. Братец двоюродный – амбал еще тот. Ненавидел меня люто, а вот на Аллу прямо слюни пускал. Я, конечно, не крокодил, симпатичная, но среднего роста, а сестра в отца – модель длинноногая, и все при ней. Получилось так, что с Виталиком мы не понимали друг друга с того времени, как я вернулись в свою квартиру. Аллу-то все любили, а меня нет. И пусть, нечего мои продукты есть. Они в то время мне очень тяжело доставались. Эти бесконечные смены в ресторанах и кафешках просто убивали меня. Хотела устроить сестре особый праздник в ее день рождения, планируя различные мероприятия, собирая деньги на подарок, но вышло все не так, как я мечтала. За несколько дней до совершеннолетия вытащила обкуренную Аллу из-под двоюродного братца, и на следующий день выгнала родственничков, пугая статьей. Тетя проклинала меня, вспоминая родителей, которые, по ее мнению, рыдали с небес, наблюдая, как я обращалась с родными. Они уходили с вещами, со слезами целуясь с понимающей Аллой, а я стояла у входной двери, поторапливая всех пронзительным взглядом. Ссоры с сестрой становились ежедневным ритуалом. Она не хотела ничего и только требовала, напоминая, что я обязана, или кричала, как ей надоело жить в такой нищете. Только фитнесы у телевизора и диеты волновали ее сердце. Учеба наводила скуку, и, естественно, желания помочь мне у Аллы не было. Потом я узнала, что она отчислена. Ревела на балконе, не понимая, где я допустила ошибку. Ведь все делала для нее, ущемляя себя. Тогда она просила прощения, убеждая, что в нашей жизни диплом никому не нужен. Успокоившись, решила действовать по-другому – перестала давать ей денег. Естественно, сестру это возмутило. Она год спокойно вытягивала из меня суммы на различные нужды, собираясь в колледж, а сама… Сестра попыталась найти работу, наивно считая, что со средним образованием это не проблема. Но на свои потуги получала лишь одни неприличные предложения, слезно сетуя, что у нее одежда выглядит стремно и ей нужна трендовая, как у подружек, тогда ее будут уважать. И тут я ей не помогла. На работу устраиваются, чтобы зарабатывать, а не красоваться. В результате свой выпускной я провела в отделении полиции, вытаскивая сестру, которую нашли в каком-то притоне. Молодой опер, посмотрев на меня и размалеванную полуголую девку, очень долго недовольно кривил губы, постукивая карандашом по столешнице, и отпустил ее, предупредив, что в следующий раз Алле полезно будет посидеть в обезьяннике. Было невероятно стыдно. Не передать словами. Меня словно опустошили изнутри. Удивительно, но все жильцы нашего дома прознали об этом, и стало еще хуже. Но Алле было плевать… Тогда хотелось сквозь землю провалиться. Постоянно глотала успокоительные таблетки. Руки опускались. Но приходила она и просила прощения. И я… прощала. А как не прощать эту непутевую девушку в розовых очках, живущую в поисках легких денег и неженатых олигархов, когда любишь? И сейчас ради нее… я чуть не погубила хорошего человека, которому прилично досталось от жизни. С такими размышлениями вышла из дома и осторожно направилась на выход, двигаясь к остановке. Мужчина на посту приветливо улыбнулся мне, и я тоже в ответ, чувствуя неловкость. Прогулка в вечернем платье с утра говорит о многом. Например, что гостья на ночь осталась. На остановке села в такси и попросила отвезти домой, назвав свой адрес. Ехали мы полчаса, и, как только вышла, с облегчением выдохнула. Планировала принять душ, привести мысли и тело в порядок, а потом позвонить дяде. Только вот нужно не через мой смартфон. У соседки лучше взять. Помылась и, укутавшись в махровый халат, направилась к соседке. Ольга открыла сразу, замученная и уставшая, в тонкой сорочке – со смены недавно пришла. – Прости, ты уже спать хотела? – виновато спросила, понимая, что ей сейчас не до меня. – Помоюсь, а то этот кислый запах у меня уже в печенке, – пробурчала она, обнюхивая себя со всех сторон. Запах всегда был, но я уже привыкла чувствовать его на подруге. Ольга постоянно брала чужие смены, чтобы заработать и выплатить очередной кредит. Зато два раза в год ездила отдыхать. – Можно я позвоню с твоего телефона дяде? У него связь «Билайн». – Без проблем. Я пока в душ, потом чай попьем, – устало выдохнула она, подпирая стену, закрывая глаза. – Да я тоже мечтаю поспать, так что лучше потом, – с улыбкой сказала, не желая задерживаться, зная, что она сейчас слышит через раз. – Тогда кинь телефончик на стол, как закончишь. А я тогда отправляюсь откисать. Ненавижу молочный запах, – выдав стон, девушка дернула рукой, намекая, чтобы проходила, и первая посеменила в свою квартиру. – Ну так работа у тебя такая, – с улыбкой сказала, следуя за ней в коридор, где на полу валялись вещи. Убирать соседка не любила, считая, что драгоценное время лучше тратить на сон. Оля всегда весело шутила, что если кому не нравится, то она всегда подскажет, где тряпка и ведро. – Это да. И зачем я только аппаратчицей по кисломолочным продуктам пошла? Могла ведь и на кондитера отучиться. Хотя нет, толстой бы была. Меры у меня нет. Кстати, сметаны набрала за полцены. Для нас по акции раздавали. Если нужно, то могу поделиться. – Завтра с утра с деньгами забегу, – заверила я, вспоминая, что в моем холодильнике ничего нет. Пусть хоть сметана стоит на полке. – Договорились, – зевая, пробубнила она и направилась в ванную, а я взяла телефон, настраивая себя на серьезный разговор. Быстро набрала нужный номер и, услышав гудки, с нетерпением стала ждать. – Да, – резко произнес Богомолин. – Доброе утро, дядя Витя. Это Ира. – Ира? А-а-а… Ира. Привет. Тебе чего? А то я очень занят. – С Аллой беда. – Беда? Говори. Помогу, чем смогу. Не передать словами, как я обрадовалась. Поможет! Он мне поможет! – Она связалась с опасными людьми. Они схватили ее и держат неизвестно где, обещая убить, – замялась, а потом поведала: – Главарь приказал мне выполнить задание, но я… – не смогла говорить. Молчала, как и он. – Кто такие, знаешь? – вдруг услышала вопрос. – Тикенов Рустам. Только его знаю. Он угрожал, пугая, что если обращусь в полицию, то… – Ир, – напряженно выдал Богомолин, прерываясь, слушая голоса и отвечая что-то, а потом обратился ко мне: – Слушай, мне сейчас некогда, но я тут поговорю, узнаю, а потом позвоню тебе. Лады? – У меня осталась неделя… – тихо проговорила. – Да. Я понял. Давай. Пока, – поспешно кинул он и отключился. Не знала, как реагировать. Вроде обещал помочь, но что-то подсказывало, что мужчине сейчас не до меня. Положила телефон и осторожно вышла из квартиры, прикрыв дверь. Оказавшись у себя, доковыляла до своей спальни и легла на кровать, хватая уголок покрывала, накрываясь, желая согреться. Паршиво. Как же паршиво в груди. Вроде должна испытывать радость, и мужчину не подвела, и дядя согласился помочь, но вот не верила, что так все просто. Дядя не очень нас любил. Мама вышла замуж за простого работягу, который не в офисе работал, а бурильщиком по вахтам ездил, и вся ее семья взбунтовалась. Вроде отец зарабатывал хорошо, но для маминых родителей это было низко. Бабушка проработала всю жизнь руководителем общепита, а дед – директором на заводе. Насколько я знаю, живут они далеко, и я их только в детстве видела. На похороны родные люди не приехали, поэтому мы и достались матери отца, вечной симулянтке. В общем, родственники не питали к нам особых чувств и сейчас ситуация не изменилась. Закрыла веки, и перед глазами возникла прошедшая ночь. Изумительная и невероятная. Жаль… что так вышло. На мгновение появилась странная мысль – как было бы, если мы с Олегом встретились нормально? Никак. Я постоянно на работе в банке, и мне вот не до встреч, а он телохранитель и спортсмен. Наши пути никогда бы не пересеклись. Думала, пока не поняла, что засыпаю. Расслабилась и погрузилась в сон. Громкий стук отдавался в голове. Я быстро села и в панике посмотрела по сторонам. Остановившись на часах, с ужасом поняла, что уже вечер. Проспала весь день. Первый раз такое со мной. Резкий звонок оглушил. Я поднялась и медленно побрела в коридор, даже не представляя, кто там такой нетерпеливый. Открыла дверь и в шоке уставилась на… Олега, с каменным лицом взирающего на меня. Внешне спокоен, а в глазах ураган. Таким я его не видела… Глава 4 Мужчина лениво прошел мимо изумленной меня и ледяным тоном поинтересовался: – Не возражаешь, если я зайду? Против! Но он уже зашел… Его разъяренный взгляд парализовал, поэтому закрыла дверь, надеясь, что Медведев долго не задержится. И зачем он явился? Намек должен был понять. Посчитала до пяти и полюбопытствовала: – Как ты меня нашел? Мужчина внимательно осматривал мой коридор, а потом двинулся в зал и, остановившись в центре, продолжил изучать обстановку: стенку, диван, кресла и все, что видел. Дальше ему захотелось оценить двор и детскую площадку из окна, и, когда наконец-то удовлетворил свое любопытство, как ни в чем не бывало, ответил: – Работа у меня такая. Охраняю людей и ищу информацию, – Олег замолчал и вдруг с каким-то намеком уточнил: – Не знала? Мгновенно подумала об Алле. А если он узнал про нее?! Но как? Никто же ничего не знает. Еще мне в этой истории любителей-детективов не хватало. Гангстеров предостаточно. – Понятно, – буркнула ему, стараясь держать эмоции в себе, а не на языке. Лучше молчать. Сглотнула и направилась в кухню, чтобы немного прийти в норму. Сбежала, проще говоря. Не знала, что теперь делать, но очень хотела глотнуть воды, чтобы промочить сухое горло. Совсем не думала, что он меня найдет. А тут… явился. Нужно успокоиться и выгнать его. Нечего тут шастать, когда за ним по пятам бегают шавки Тикенова. Точно! Получается, теперь все в курсе? Или за ним сейчас не следят, потому что послали меня? Дрожащими руками наливала кипяток в кружку, куда добавила две ложки сахара и кинула пакетик чая. – Не откажусь от кофе. Или потом предложишь, как надумаешь угостить? – с иронией в голосе спросил Медведев, вошедший на кухню и вставший около окна. Такой громадный, сексуальный в этих брюках и черной рубашке и… родной. «Нет! Мысли пошли в неправильном направлении. Сейчас буду игнорировать его, и он уйдет». Поставила чайник на подставку, взяла вторую кружку из шкафчика и, схватив банку с кофе, спросила: – Сколько? – Ложку и без молока, – проговорил Олег, присаживаясь на стул, наблюдая за мной. «Я бы и не предложила. Молока нет. Ничего нет. Нужно в магазин сходить», – нервно подумала, поставив перед ним кружку, стараясь не смотреть в глаза. Терялась, раздумывая, как сейчас поступить. Медведев вечно действовал не так, как нужно. Все планы к черту. И почему, когда хочешь по-хорошему, все получается через одно место?! Мужчина сделал глоток, продолжая меня испепелять, а потом поинтересовался: – Ну и? Может, объяснишь, чтобы я понял? А то у меня впервые, когда девушка убегает после страстной ночи, даже не попрощавшись. Записка не в счет. Представим, что ее не было, – грозно заявил он, сердитым тоном предупреждая, что не желает обсуждать мое послание. Видно, не понравилось, раз так зол. Вздохнула, отпивая чай, и произнесла: – Привык к обожанию, чтобы дожидались с завтраком на столе? – Нет, не привык. В свою квартиру привел только тебя. «Проклятье. Лучше бы он молчал. Я ведь так и влюбиться могу», – думала я, чуть ли не захлебываясь горячим напитком, пытаясь сконцентрироваться на чем угодно, только не повторять про себя его слова. Поставила кружку на стол, не желая пить чай, и посмотрела на Медведева, не зная, как с чего и что соврать. Вопрос… – Что не так? Почему такая резкая смена поведения? Молчала. Глупо, но не могла произнести даже маленького словечка. Обычно я прямолинейна, а тут… Боялась открыть рот, чтобы сказать лишнее. Сидели мы в тишине, пока мужчина не поднялся. Посмотрел на стол, потом на меня и сухо отчеканил: – Понял. Не навязываюсь. Удачи. После этих слов Медведев направился на выход. Спокойно, размеренно, как будто ничего не случилось. Удивительно! Выдержка первоклассная, в то время как у меня руки тряслись. «Понял он! Надо же. А вот я – нет…» Даже не осознала, как сорвалась за ним, налетая на мужчину в тот момент, когда он повернулся в мою сторону, вероятно, желая что-то сказать. Его руки легли на мою талию и тут же сильно сжали, отчего дышать стало невозможно, а я в ответ обхватила его за плечи. Сглотнула и попросила: – Не уходи… Олег смотрел на меня, словно пытался залезть в душу, а потом прислонился лбом к моему, и спросил: – Ир, что не так? Я же чувствую. Скажи. Не могла признаться, хотя все во мне кричало о том, чтобы доверилась. Но я не знала, что это такое. И вдруг меня осенило. Только сейчас я поняла, что могу быть с ним, ведь дядя все решит. Застыла словно мумия, лихорадочно анализируя все «за» и «против». Или я ошибаюсь? Но если все решится, то не нужно его предавать, можно быть самой собой. Сердце застучало с невероятной силой, а тело охватило предвкушение и счастье. Схватила ладонями его лицо и выдохнула: – Я странная, но… мне так хорошо с тобой. Не уходи. Мужчина продолжал гипнотизировать меня взглядом, а потом хрипло выдал: – И мне… Не уйду. Обещаю. Больше ничего не сказал, уверенно дернул на себя и накрыл губами мой рот, нежно лаская языком, наполняя тело невероятной истомой. Уже через минуту я горела, срывая с него рубашку, желая скорее ощутить рельефное тело под своими пальцами. Столько огня в каждом движении, что мысли разлетались вдребезги, оставляя лишь эмоции. Никуда мы не дошли, и я оказалась у стены. Мужчина атаковал мои губы, безжалостно сминая их, стягивая халат, освобождая от одежды. Не знала пощады, сатанея от страсти своего мужчины. Никогда не думала, что может так трясти от желания, но сейчас была похожа на наркоманку, которой необходим ее наркотик. Его руки ласкали холмики моей груди, а губы терзали соски. Выгибалась, стонала, а он безжалостно мучил меня, пока не выдержал… Мгновение, Олег поднял меня и без всяких прелюдий резко вошел, издавая сдавленный стон. Я громко закричала, хватаясь за широкие плечи, кусая их. А дальше агония. Бешеные толчки, лишающие разума. Медведев ухватил на затылке волосы, потянул и перешел к шее, облизывая, кусая, продолжая врываться. Не могла больше терпеть. Я сходила с ума. Мощный рывок, и я застонала, уплывая в ошеломительный оргазм. Меня трясло крупной дрожью. Не воспринимала ничего. Только тонула в удовольствии. Когда отошла, открыла веки и встретилась с дикими глазами мужчины. Он страстно поцеловал в губы и подхватил на руки. – Будем спать? – смеясь, спросила, нежно целуя его в уголки губ. – Нет, – убежденно заявил Медведев, заваливаясь в мою спальню и укладывая на постель, нависая надо мной. – Если я не смогу ходить… – Я тебя буду носить, – убежденно заявил Олег и поцеловал так, что я потеряла мысль и забыла, о чем говорила. *** Спустя неделю Нервно держала трубку, не понимая, почему дядя меня игнорирует. Прошло столько дней, но он не позвонил и на звонки не отвечал. Как так? Ведь он взрослый человек. Обещал. Разве так поступают настоящие мужчины? Отшвырнула смартфон от себя и прислонилась спиной к стене. Находилась в отчаянии, не зная, что делать. Готова была зареветь. Вдруг сотовый запиликал, и я посмотрела на экран. Олег. Заставила себя убрать руку, чтобы не нажать на прием, и уткнулась лицом в колени. Медведев – мужчина, по которому сходила с ума. За неделю наши отношения вышли на новый уровень. Все было так замечательно, что завидовала сама себе. Как в сказке. Даже не верилось, что мужчина может так меня понимать. Наши встречи – ураган, сконцентрированный на страсти и желании, но мы могли и просто лежать, о чем-то беседовать. Смотрели телевизор, готовили вместе, что мне особенно нравилось, и гуляли. В основном по городу пешком, потому что хотелось говорить, слушать, наслаждаться нашим общением. Правда то, что дядя не отвечал, портило всю картину, потому как эмоционально я подозревала себя в том, что выполняю задание, и от этого становилось жутко. Я накручивала себя, мысленно обвиняя в предательстве. Вчера ночью, после того, как любила своего мужчину с отчаяньем, страстью, попросила отвезти меня домой. Олег напрягся, но выполнил желание, но у двери квартиры спросил о том, что меня беспокоит. А я… Ну что я ему скажу?! Да ничего! Или так: «Олег, знаешь, ты мое задание, а так… я бы не подошла к тебе и шарахалась, если ты вдруг случайно решил познакомиться». Или так: «Тебе грозит опасность. Советую быть осторожным, особенно со мной, потому что я… предам». Резко дернулась назад и ударилась головой о стену, чувствуя боль. Но это не так волновало, как безнадежность в сердце. Слезы катились по щекам, и хотелось кричать. Но почему так? Почему я не могу жить нормально, как все? Нет же, у меня всегда так, что и врагу не пожелаешь. Нашла в себе силы и поднялась, не представляя, что делать. Чувствовала себя тварью, наплевавшей на сестру, потому что свое счастье важнее. Как-то так. Поэтому не могла я сейчас говорить с Олегом, когда жизнь Аллы висела на волоске. Налила себе воды в стакан, бухнув туда корвалола, и выпила. Переборщила, но, может, успокоюсь. Вновь зазвонил смартфон. Ненавидела эту звенящую штуковину и… боялась. Потому что ожидала звонка Тикенова. Несколько минут стояла, надеясь, что сотовый замолчит, но нет, абонент решительно названивал, желая переговорить со мной. Понимала, что так нельзя, поэтому быстро подняла смартфон и посмотрела на экран. Звонил Рустам. Закрыла глаза и ответила, считая, что глупо прятаться. Это не поможет. – Да, – еле слышно просипела. – И как успехи, красавица? – с усмешкой поинтересовался мужчина. – Я… – начала и замолчала, совершенно теряясь, обдумывая, как ответить на этот вопрос. – Можешь не объяснять. Мне позвонил твой дядя. В общем, можешь забрать свою сестру. Сегодня. За тобой отправил машину. Не верила его словам. Совсем. Как так? Богомолин все решил? Он договорился? Знает Тикенова?! Я не могла поверить своему счастью. Судорожно вздохнула и прошептала: – Спасибо. Я… – Но ты больше не общаешься с Медведевым. Не контактируешь с ним. Не трахаешься. Ничего. Если мне доложат, то Богомолина грохну и твою проститутку-сестру. Поняла? – Но Олег… Вы же его… – У нас свои счеты с Медведевым. И я не хочу, чтобы ты вставляла мне палки в колеса. – Вы его… – не могла нормально выдавить предположение, в страхе, что это случится. Раз так вышло, то я могла бы тихо предупредить Олега, чтобы он знал о том, что за ним следят, желая убрать. – Ну что ты… только хотели предупредить, а не то, что ты там в своей головке надумала. В общем, жду тебя через два часа. Машина подъедет через двадцать минут. И собери необходимые вещи себе и сестре. – Зачем собирать вещи? – выдохнула я, пытаясь понять, что мужчина от меня хочет. – Затем, что я так сказал. Не хочу, чтобы ты мешала мне, поэтому на некоторое время уедешь из города. Может, несколько недель. Точно не скажу. Понятно выразился? – Да, но… – Опять «но»? Слушай, я пошел на уступки, хотя ты ничего не сделала. А я тебе сестру возвращаю. Что не так?! – Но вы с ним… – Заткнись! Слышишь меня?! Заткни свою пасть! Я сказал, чтобы ты заткнулась и собирала вещи, значит, заткнись и беги собирать тряпки, либо ни сестры, ни дядьки не увидишь. Скажи спасибо, что башню не прострелил за то, что Богомолину позвонила. Замолчала, чувствуя подвох, не понимая, почему стало все так просто. И почему уезжать? Только хотела положить трубку, как услышала: – И запомни, только напишешь сообщение своему любовнику, передашь хоть какую-то весточку, я тебя искромсаю по частям. Так и сделаю, за то, что ты, сучка, посмела ослушаться второй раз. Поняла? – Да, – еле выдохнула, ладонью закрывая рот, чувствуя тошноту. Живот скручивало от страха и всю трясло. – Двадцать минут, – рявкнул Тикенов и отключился. Несколько секунд стояла у стола, пытаясь взять себя в руки, а потом схватила спортивную сумку и стала кидать в нее свои вещи и сестры. Самое необходимое. Документы в первую очередь. Когда собралась, попыталась набрать дяде, чтобы узнать, как он договорился с Рустамом, но смартфон Виктора был вне сети. Оставалось десять минут, когда я схватила тетрадку, коряво вырвала лист и быстро начала писать: «Олег, прости. Я… познакомилась с тобой, чтобы предать. Мою сестру, Аллу, держат в злачном доме как проститутку, и мне приказали привести тебя к ним, только тогда они ее отпустят. Знаю, ты меня сейчас ненавидишь, но… не могла иначе. Чтобы спасти тебя, я обратилась к дяде. Богомолин помог. И сейчас я должна поехать за Аллой, а потом… мы уедем из города. Это неважно, важно то, что все крутится вокруг тебя. Ты их мишень, а я… пешка, которая…» Слезы капали, и я вытерла их рукавом, продолжая писать: «…влюбилась в свое задание. Будь осторожен. Тикенов… он жестокий человек, и у него на тебя зуб. Не хочу, чтобы ты попал в беду. Ты достоин лучшего. Счастлива, что узнала такого невероятного мужчину. Прости меня». Подписала и быстро соорудила конверт из бумаги, выводя адрес и фамилию Олега. Схватила спортивную сумку после того как влезла в белоснежные кроссовки и вышла из квартиры. Закрыла и, посмотрев по сторонам, позвонила в дверь соседке. Ольга открыла сразу же, и я быстро вбежала, слыша восхищения: – Супер, что ты зашла! Я такое шикарное платье купила. Обалдеть. Девки на работе локти кусали, когда я им показала. По акции приобрела. Через две недели, отдыхая в самом лучшем отеле, я зажгу. Может, богатея одинокого найду. Не теряя времени, отдала ей записку и прошептала: – Оль, я уезжаю. – Куда? – воскликнула она и, глянув на конверт, скривилась, а потом воскликнула: – Это что за писульки? – Неважно куда. Но письмо… мне нужно, чтобы ты его отдала Медведеву. Адрес я указала. Ты видела Олега, когда он приходил ко мне? – Конечно, видела. Могла бы и мне такого найти. У него только тачка несколько миллионов стоит. А ты эгоистка, не думаешь о своей одинокой соседке, – Оля перестала сетовать на свое положение и вдруг буркнула: – Ой, не получится, у меня сегодня смена. – Оленька, это очень важно. Пожалуйста. – А завтра утром после работы можно? – со вздохом произнесла она. Посмотрела на часы и согласилась: – Да, но только, пожалуйста, отдай ему. Очень тебя прошу. В руки, чтобы Олег прочитал. Рикушина нахмурилась и, прочитав адрес, с восторгом проговорила: – Блин, какой шикарный район! Да там одни богачи тусуются, а я вонять сметаной буду после смены. Взглянув с надеждой на нее, я попросила: – Оль, это очень важно. Письмо для того, чтобы с ним не случилась беда. – Ладно, что-нибудь придумаю. Может, пока буду искать адрес, с кем-нибудь познакомлюсь. Ты же смогла. А я чем хуже? – подруга выпрямилась, гордо расправив плечи и выпятив большую грудь, и хищно улыбнулась. Схватила соседку за руку и тихо сказала: – Если не отдашь, с ним может случиться беда. Олег должен прочитать. – Да поняла я. Поняла. А ты куда? Побогаче нашла? – заинтересованно поинтересовалась соседка, отчего я нахмурилась, не понимая, что же она так помешана на богатстве. Все делает, чтобы быть в самых лучших местах, желая познакомиться с состоятельными мужчинами. Но пока все усилия Ольги заканчивались лишь легкими интрижками. Вздохнула, не желая объяснять, сдерживая слезы, и попросила: – И ты, если что, заходи ко мне… цветы полить. Ключи ведь у тебя есть. – Есть, но… Слушай, я не поняла, ты надолго? Цветы – это не мое, и животные тоже. Ухаживать я не умею. Ты же знаешь. И некогда мне. Работаю всегда. Открыла дверь и вновь попробовала уговорить: – Хоть раз в неделю. Она кивнула, а я побежала по лестнице. Только вышла, как увидела черный джип, рядом с которым курил огромный лысый мужчина необъятных размеров. Не спортсмен, любитель фастфудов. Он скривился, заметив меня, и рявкнул: – В машину давай. Опаздываем. Я повернулась и глянула на дом. Смотрела так, как будто прощалась. Странное чувство. Подошла к машине и села в салон, боясь дышать. Было страшно. Когда подъездная дверь с писком открылась, я обернулась. Из дома вышел худой парень в татуировках, в синих джинсах и черной футболке. Он плюхнулся на пассажирское сиденье и повернулся ко мне. «Не поняла. Он следил за моей квартирой?!» Блондин усмехнулся и заявил: – Ну, привет, кукла. И о чем с соседкой говорила? Растерялась, а потом выдохнула: – О цветах… Просила Ольгу поливать их. Он прищурился, обдумывая мои слова, а водитель начал выезжать, громко приказывая: – Завтра проверишь ее. – Да в курсе я, – недовольно рявкнул блондин и удобнее развалился в пассажирском кресле. Достал смартфон и набрал номер, четко проговаривая: – Все, Рустам, она у нас. Дальше по плану. Вцепилась ногтями в свои джинсы, чего только не придумывая. Подняла глаза и встретилась с хитрым прищуром блондина. Он громко захохотал, а когда успокоился, лениво протянул: – Не бойся, кукла. Все будет хорошо, если правильно себя вести. И да… смартфон отдай мне. Я покачала головой, не в силах отказать, и тут же мне прилетело: – Хочешь, чтобы я поискал? Без проблем. Только если уж пересяду лапать, то потом не жалуйся, что тебя грубо поимели. Дрожащими руками достала смартфон и передала, чувствуя, как сердце сжимается от страха и ужасного предчувствия. Глава 5 Дорога представляла собой пытку. Я до такой степени накрутила себя, что меня трясло. Когда выехали из города, дышала через раз, ругая себя за то, что согласилась и не проверила. А хотя… мне бы не дали другого варианта. Старалась не разреветься, хотя близка была к этому. Мужчины разговаривали, а блондин периодически поворачивался и обжигал заинтересованным взглядом, пожирая мое тело. Было противно. Как же я мечтала повернуть время вспять, чтобы только не сидеть сейчас здесь… Через два часа машина подъехала к закрытой территории дачного поселка для богатых. На въезде открыли шлагбаум, и джип двинулся дальше. Оказавшись около огромного двухэтажного дома, остановились. Дверь с моей стороны открылась, и меня дернули за руку. Вытащив из машины и поставив на каменную дорожку, мужчина вцепился в плечо и повел вперед, толкая, усмехаясь при этом. – Я сама, – рявкнула, пытаясь освободиться, и тут же ощутила свободу и веселый смех: – Давай, раз сама. Слушай, а ты мне нравишься. Может, потом покувыркаемся вместе, или ты только под бывших спецназовцев ложишься? Типа мне не светит?! Не ответила, а ему не нужно было. Он хихикал, чему-то радуясь, почти хрюкая, что смотрелось безобразно. Свин. Мы прошли территорию сада и поднялись по лестнице, застопорившись у входной двери, пока высокий мужчина в возрасте не впустил нас внутрь. Дальше прошли холл и остановились у огромной двустворчатой двери на первом этаже. Все в огромном особняке кричало о богатстве, но я не могла сосредоточиться. Перед глазами все расплывалось, и я видела только белый кафель и стеклянный прямоугольный стол. На секунду замешкалась, и меня тут же толкнули в спину. Пролетела вперед, но не упала. Обернулась и с ненавистью посмотрела на блондина. Только хотела порадовать его соответствующей характеристикой, чего он и ждал, злорадно улыбаясь, как вдруг услышала осуждающий тон: – Алексей, зачем так с девушкой? Можно и корректнее, – протянул Тикенов, отчего мурашки побежали по спине. Посмотрела на мужчину и сжалась от страха. Напоминал он мне барса. Огромную хитрую и опасную кошку, желающую полакомиться своей жертвой, которой на данный момент была я. И это без намека на похоть. Рустам уничтожал взглядом, мысленно разрезая на куски. Вот такие ассоциации. – Еще указания будут? – уточнил блондин, вытягивая лицо и чавкая жвачкой. Помимо свинячьего поведения он всю дорогу еще и чавкал, но тогда я не обращала внимания, а сейчас появилось омерзение. – Будут, стой, – лениво проговорил Тикенов, сидя за столом, орудуя вилкой, стучал по тарелке, тщательно пережевывая жареную свинину с овощами, разрезая ножом порцию мяса. Посмотрела на него, отмечая голубую рубашку, черные брюки, короткую стрижку, и перешла к делу: – Где моя сестра? Мужчина скривился, словно это вопрос испортил ему аппетит, а потом с возмущением заметил: – А как же приветствие? – Здравствуйте. Где моя сестра? – вновь задала свой вопрос, желая узнать ответ. Мне было страшно, но вместе с тем в груди клубилась ярость. – Ты увидишь ее, как только я решу. – А потом мы уедем? – с надеждой выдохнула вопрос, ощущая боль в груди от бешеного ритма сердца. Мужчина скривился, вытер салфеткой рот и отшвырнул в сторону. Глотнул янтарную жидкость из стакана под виски и лениво выдал: – М-м-м… да, только нужно будет задержаться. – Задержаться?! – воскликнула я, не понимая, почему мы не можем уехать сразу. Прижала руки к бедрам, пытаясь контролировать эмоции, и спросила: – Почему? – Узнаешь в свое время, а пока… свободна, – выдал он и отвернулся, уже обращаясь к Алексею: – Кот, отведи ее к сестре. Они давно не виделись. Соскучились. Слова были сказаны с издевкой. Тикенов откровенно насмехался. Блондин мгновенно встрепенулся и оказался рядом, схватив за руку. Я дернулась от него, не желая, чтобы Кот ко мне прикасался, но он с такой силой нажал на запястье, что почувствовала невероятную боль и без слов последовала за ним. Алексей спешил, периодически подтягивая меня. Мы прошли шикарный холл с трехъярусной хрустальной люстрой на потолке, с мраморными плитами на полу, потом завернули направо и спустились в подвал. Ну что сказать? Нечто подобное я и ждала. Просто сейчас отчетливо поняла, что вляпалась, как и сестра, по самое «НЕ ХОЧУ». Попала в самое пекло. И теперь не знаю, выйду ли отсюда. Спустились в темное помещение, где свет загорался только тогда, когда мы проходили, реагируя на движение, и остановились у четвертой железной двери. Мужчина открыл ее, придерживая меня за локоть, а потом толкнул вперед. – Общайтесь, сестрички, – весело воскликнул он, с презрением окинув помещение, которое озарилось тусклым светом, и закрыл дверь. Слышала скрежет ключа в замке, а потом свист, удаляющийся и прекратившийся через несколько секунд. Урод. Повернулась и осмотрела помещение, где кроме низкой кровати не было ничего. На грязной простыне, некогда белоснежной, отдыхала моя сестра. В джинсовых коротких шортах и в розовом топике, отвернувшаяся и совсем не реагирующая ни на что. Она лежала неестественно, поэтому я сразу бросилась к ней. Не успела сказать и слова, только дотронулась до плеча, как вдруг Алла закричала и со всей силы толкнула меня, прижимаясь спиной к стене, гневно выкрикивая: – Не подходи! Не подходи! В ужасе смотрела на младшую сестренку, красавицу, которая сейчас совсем ей не была. Губы разбиты, под глазами мешки, грязные волосы соломой и синяки по всему телу. Выглядела Алла так, что хуже не придумаешь. «Вот она – легкая жизнь. Чтоб она канула в пропасть. Если сестра так хотела денег, но считала, что на простой работе их не заслужить, то могла бы устроиться на две и получать нормально, при этом уважать себя, чем на одной вот такой…». – Алла, это я – Ира, – попыталась успокоить, но она резко схватила себя за волосы, почти выдирая их, и закричала: – Знаю! Не хочу! Не нужно! Была в шоке. В ужасе. Смотрела и не верила, что передо мной сидит моя родная сестра. Отвернулась, присаживаясь на край кровати, пытаясь сдержать эмоции, но получалось отвратительно. Из меня рвались слезы, не могла на нее вот такую смотреть. Было невыносимо больно. Всхлипнула и закрыла рот рукой, умоляя себя не реветь, но затасканный вид сестры, превратившейся в тень, ужасал так, что не могла я держать в себе. Это ведь моя сестра. Я же всегда заботилась о ней, старалась, пытаясь свернуть горы ради нее, а когда родители погибли – одна воспитывала, а она… Дура! Глупая наивная дуреха. Громко всхлипнула и отвернулась, даже не зная, что теперь будет с ней, со мной и с Олегом. Переживала, что Ольга не передаст мою записку, ведь он всегда в делах, а соседка не такой человек, чтобы ездить по нескольку раз. Если получится так, что явится неудачно, постоит у закрытой двери и уйдет, выкинув ненужное послание. Поэтому опасалась, переживала, подсознательно ничего хорошего не ожидая. Бросив взгляд на камеру, по-другому не могла назвать эту комнатку без окна, поняла, что теперь мы точно вляпались. Надо же… поверила Тикенову. Идиотка. Как могла? Чем думала?! А дядя? Он знает, что мы здесь? Богомолин договаривался или нет? Ничего я не понимала. Ведь Рустам сказал… Или это блеф?! Но как он тогда узнал? Я ведь звонила с Ольгиного телефона. Или может, Богомолин в курсе того, что мы здесь, и нас отпустят? А я зря переживаю. Или он за них? Но ведь мы ему не чужие. Родные! Через время успокоилась и почувствовала внимательный взгляд. Повернулась и встретилась с замученным лицом сестры. Она смотрела на меня и одновременно куда-то в сторону, думая о своем, а потом резко рявкнула: – Зачем ты пришла? Удивилась. Не ожидала такого вопроса. И это она спрашивает меня, когда торчит здесь в клетке, вся избитая и затасканная? Покачала головой и со вздохом прошептала: – Тебя вытащить. Сестра начала хохотать. Истерично и неприятно, отчего пошли мурашки по коже. Нужно ее психологу показать. Обязательно. Если выберемся… Совсем я не узнавала ее. Тем временем Алла успокоилась и процедила: – Здорово помогла. Теперь тоже как я? – А как ты? – сухим тоном поинтересовалась, удивляясь тому, как мы разговариваем. Словно чужие. Я, конечно, не ожидала восторгов, ведь меня нельзя посчитать шубой или кольцом с бриллиантом, которые она действительно ценит, но не так. Спрятала лицо в коленях, считая, что она не ответит, и тут же услышала: – А что, не видно?! Или тебе вслух сказать, чтобы ты позлорадствовала? Чтобы ты мне напомнила о том, что меня предупреждала? – резко закричала она совсем чужим голосом, поднимаясь на ноги в кровати, тыкая пальцем, выплевывая мне: – Да пошла ты со своей заботой и добротой! Без тебя разберусь, – она посмотрела на потолок, где увидела камеру, и завизжала: – Чтобы вы все сдохли! Сдохли! Ненавижу! Ненавижу вас всех! А потом ее прорвало, и она разревелась. Горько, громко, дергая себя за волосы, одежду, словно желала от всего освободиться и забыть. Дернулась к ней и резко схватила, притягивая к себе, прижимая к груди, выдыхая: – Тише. Успокойся… Мы выберемся. Громкий рев только усиливался – сестру прорвало. Потом резко посмотрела на меня и, схватив за водолазку, потянув на себя, воскликнула: – Ты же не оставишь меня здесь? Не оставишь? Я не хочу. Не хочу здесь! Я домой… домой хочу. Спаси меня. Я не могу так… Прижимала к себе и плакала вместе с ней, горько сожалея о том, что она себя до такого довела. И теперь мы здесь, без защиты и надежды на спасение. Если только Тикенов выполнит свое обещание. Но тогда почему нас не отпустили? Прижимала к себе сильно, как никогда, чувствуя, что она успокаивается. Уже не рыдала, лишь выла. А потом без сил молчала, как и я, находясь в полной растерянности. Через пять часов я ходила по клетушке и сходила с ума. Чувствовала, что что-то не так, понимала, что нас не просто так держат, и от таких мыслей меня разрывало на части. Сестра после срыва заснула. Когда проснулась, вела себя так, словно меня нет. Увидев, что она по своим нуждам ходит в маленькую каморку, тоже заглянула туда. Не удивилась, что Алла так и не научилась жить в порядке. Даже в элементарном, где не требуется особого умения, у нее все как у поросенка. Что возмущало, за столько часов мы больше с ней не разговаривали. Я спрашивала, но Алла игнорировала, отстраненно себя вела, буквально не замечая меня. Родная сестра даже не спросила ничего о том, как я жила, ведь мы столько не виделись. Было до ужаса обидно. Оказывается, я совсем не нужна ей. Именно сейчас, когда мы находились в этой клетке, я отчетливо наблюдала ее пренебрежение и безразличие. Когда послышались шаги, вздрогнула и с замирающим сердцем стала ожидать. Послышался щелчок, и дверь открылась. В комнатку вошел Тикенов, поправляющий уже новую рубашку, заправляющий манжеты, придирчиво разглядывающий себя. Он с пренебрежением посмотрел на сестру, с интересом на меня, и потом спросил: – Ну что, пообщалась? – Сволочь, – выплюнула, делая шаг к нему, ругая себя за несдержанность. И почему я такая? Вечно эмоции бегут вперед разума. Мужчина рассмеялся. Его голос звучал тихо, но с каждой секундой он усиливался, и стало столь громко, что мурашки пошли по коже. Он усмехнулся, когда закончил веселиться, и лениво протянул: – Милая Ирина, ну что же ты так?! Думаешь, я такой ее сделал? Нет. Это не я. Она сама. Твоя сестра не отличается хорошим поведением и чистой совестью. Так сказать, нечто вроде урода в семье, на мой взгляд. И думаешь, что я не сдержал обещание? Напрасно. Сдержал. Ее не трогали. Никто. Но она жила с девочками и была недовольна тем, что благодаря твоей заботе ее лишают заработка. Она сама захотела, настояла и легла под моего гостя. Не держать же мне ее, когда девочка знает, что хочет от жизни?! А то, что здесь… – Тикенов сделал паузу, с презрением осматривая кровать, грязную простынь, на которой лежала сестра, и поведал: – Ко всему прочему она еще и воровка. За что получила от девочек… Я, так сказать, спас ее от расправы. Думал, убьют. Никогда не вмешиваюсь, но обещал тебе. Не могла поверить. Не хотела верить. Я повернулась к сестре, но она лежала и никак не реагировала. Только напряженная спина говорила о том, что она слушает и соглашается. В одну секунду наступило разочарование. Оно накрыло с головы до ног до такой степени, что не могла думать и говорить. Будто лишилась легких, не имея возможности дышать. Такое предательство! А я для нее готова была на все. А оказывается, она тут борется за возможность зарабатывать и еще и ворует… Вновь посмотрела на нее, потом на Рустама, отмечая хищную ухмылку, и сделала шаг назад, не в силах ничего сказать. Рустам задумчиво смотрел, чего-то ждал, а я не могла успокоиться, все во мне бушевало. Я бы по-другому себя вела, если бы услышала протест, крик, хоть намек на то, что сестра не согласна, что его слова – клевета, но нет… Когда она повернулась к нам, в ее глазах я увидела ярость и гнев. Сестра задрала подбородок, скривилась, чему я была поражена, не ожидая такой реакции, а потом ядовито процедила: – Где мои деньги?! Отдай их! Я заработала. Открыла рот от шока, пытаясь усмирить поднимающуюся ярость. Деньги. Ее интересуют сейчас деньги?! Именно сейчас? Тварь! Не выдержала и перевела взгляд на Рустама, резко проговаривая: – Ты обещал, что отпустишь, – не смогла контролировать дрожащий голос и уже в следующую секунду выкрикнула: – Так отпусти! Мужчина вновь засмеялся непонятно чему и произнес: – Странная ты девушка, Ирина. Честная, дикая и интересная. Очень даже интересная… для меня. Если бы ты согласилась… С яростью посмотрела на него, показывая все свое пренебрежение, ненависть, не желая слушать его намеки. Открыла рот, чтобы сказать, и услышала: – Вижу… вижу, что не питаешь интереса, а жаль. Но, к сожалению, так как ты не выполнила мое простое задание, то… – То? – воскликнула, не представляя, что ему еще нужно. Чего ему теперь надо?! – Медведев здесь, пришел за тобой, – спокойно с улыбкой заявил он, лениво осматривая мое тело, хмуря густые брови. Сердце упало в пропасть, и я задышала быстрее. Не понимала, как так вышло. Мысли путались. То есть записку Олег не увидел?! Конечно, нет, Ольга ведь завтра хотела передать. Но почему он так быстро явился сюда? Или… они помогли? Сглотнула слюну в пересохшем горле и прохрипела: – Как? – Я позвонил, сказал, что ты моя особая гостья, и он пришел. – Мразь! – выдохнула, ступая к нему, но, отмечая лихорадочный блеск в глазах, остановилась. – Не делай глупостей, красавица. Ты же хочешь выйти отсюда целой и невредимой? – Оставьте его в покое! – громко закричала, опасаясь за Медведева. Дура, и как я могла довериться?! Где потеряла мозги? – Успокойся. Не тебе решать. От тебя требуется поздороваться с ним и все, и ты будешь свободна. – А мои деньги? – возмутилась Алла, поднимаясь, с яростью добавляя: – Отдай их! Мужчина резко обернулся к девушке и процедил: – Заткнись. – Я заработала! – закричала сестра, выглядящая в данный момент как чудовище. Столько злобы, жадности в ее взгляде, что стало не по себе. На время потерялась от наплывающих эмоций. Растворилась в мыслях, просматривая одну за одной, выбирая главную на данный момент – Олег в опасности из-за меня. Я не понимала, не слушала, все мои мысли были о любимом мужчине. Но в то же время не понимала фарса с приветствием. Посмотрела на Рустама и убежденно выдала: – Нет. Я не буду здороваться, просто обо всем ему расскажу! – Навряд ли ему будет интересно в том состоянии, в каком он находится. А если откажешься, и вовсе не услышит. В ужасе посмотрела на мужчину и уточнила: – В каком состоянии? – Что поделать, мужчина так опьянен любовью к женщине, что попался как простак. Я даже удивлен. Честно. Думал, все будет сложнее. Предвкушал, потому как люблю сложные задачи и интересные ответы. А тут все просто и банально. Неприятно, но вот так. Ладно, он у меня. И теперь, если хочешь, чтобы он все же вышел отсюда, то пойдешь со мной и поздороваешься. – Нет, – выдохнула, тут же выдавая: – Вышел отсюда… Отпустишь его? Как же… Твое слово ничего не значит. Ты не отпустил нас. Тикенов резко обернулся и крикнул: – Кот! Блондин незамедлительно показался, громко чавкая, пережевывая жвачку. Открыл нараспашку дверь и ухмыльнулся мне, на что Рустам недовольно прищурился и произнес: – Отвези девочек. Они свободны. – А мои деньги? – резко сказала Алла, двигаясь к мужчине, на что услышала: – Скажи спасибо, что я тебя вырвал из когтей Линды и Веры, а то бы уже на кладбище лежала. – Мне плевать! Я их заработала. Они мои. – Я их отдал девушкам, чтобы они успокоились, так что можешь забыть про деньги. И да, стоимость порошка туда входит. Сестра с ненавистью посмотрела на Тикенова, а потом кинулась к нему, но мужчина поймал, скрутил, и процедил: – Слушай ты, шлюшка, успокойся, пока не отрезал язык или руки. С ворами и лгунами по-другому не поступают. Я стояла, смотрела на них, и даже не хотелось защитить Аллу. Мне было так противно от сестры, от ее поведения, что не могла перебороть себя. И ради нее я подставила человека, привела его сюда, чтобы видеть этот цирк, наблюдать за тем, что ее все устраивает?! Надо же, она огорчена… Деньги! Ее всегда волновали лишь деньги и тряпки. Еще и воровка… Смотрела со стороны, как будто это не моя сестра, а монстр. Она упиралась, кричала мне, требовала, а мужчина с ненавистью что-то цедил ей в лицо. Не выдержала и закричала: – Хватит! Мужчина выпрямился и со всей силы отшвырнул ее, отчего Алла пролетела до кровати и упала, громко вскрикивая, начиная выть и причитать. – Можешь идти, я не держу, – произнес Рустам, показывая рукой на дверь. – Что будет с Олегом? – выдохнула, слыша истерику сестры, выдающей маты, неизвестно кому адресованные. Плевать. Я сейчас проклинала себя за то, что подставила человека, и готова была на все, чтобы вытащить его. – Если ты достойно сыграешь свою роль, я отпущу его. Обещаю. Естественно, он получит свое, как-никак благодаря ему я потерял огромные деньги, но уйдет живым. – Ты обещаешь? – выдохнула я, чувствуя, как все сжимается во мне от внутреннего напряжения, от ярости за мой глупый поступок. Как же я сейчас себя презирала, не описать словами. Почти ненавидела. Сглотнула и громко потребовала: – Ты мне обещаешь, что отпустишь его живым и здоровым? – Да, надеюсь, мои парни не сильно постарались. Но Медведев сильный. Только потом ты уедешь… – Зачем тебе это все? – задала вопрос ему, желая понять смысл игры, но по хищным прищуренным глазам видела, что Тикенов скажет только то, что посчитает нужным сказать. Глава 6 – Будем считать это бонусом к справедливости, – лениво протянул мужчина, откровенно усмехаясь всем своим видом. От его слов стало мерзко. Хотелось скрыться, убежать от всего. Вляпалась… Чувствуя горечь во рту, как скручивает живот от страха, проговорила: – Хорошо. Но ты… отпустишь его. – Отпущу, – со вздохом согласился он, а потом грубо проинформировал: – Ладно, мне некогда говорить. Твои вещи сейчас принесут. У Алины позаимствовал, так что не обессудь. Сестру приведет Кот, когда все закончится. Сглотнула и кивнула, не представляя, на что этот бред будет похож. Совсем в голове не укладывалось. Мужчина ушел, а я осталась с сестрой. Она поправила лямку топика и, с вызовом посмотрев на меня, буркнула: – Что, не нравлюсь? Привыкла нянчиться, а тут облом? Так вот, девочка выросла. Мне больше не нужна твоя забота! С горечью посмотрела на нее, удивляясь, как она извратила мое внимание и любовь. Вот так – старайся, выкручивайся, и на тебе… получила благодарность. Заслужила. Постаралась не накручивать себя, чтобы еще больше не возненавидеть Аллу, и проговорила: – Знаешь, слушая тебя, я жалею об одном, что из-за тебя я… подставила хорошего человека. И теперь он… – Только не надо! – пафосно процедила она, демонстрируя свое пренебрежение. – Не нужны мне твои нюни. Я тебя не просила. – Ты не просила? Не просила?! Ты мне звонила и ревела, что тебя… – Ну и что? И что?! Мне тогда было дерьмово, а потом я поняла, что меня все устраивает. А из-за твоих переживаний меня лишили денег. Денег! Которые ты никогда не заработаешь! Никогда! Это тебя устраивала наша нищенская жизнь, а меня нет, – замечая мой гнев и желание опровергнуть ее слова, Алла усмехнулась и добавила: – И трешка ничего не значит, если в ней только рухлядь. Давно предлагала купить новостройку, пусть и однушку. Зато уровень бы другой был. Да и что говорить? Тебе же не объяснишь, ты не понимаешь, что такое выглядеть на все сто, когда все тебя желают и обожают. А я как нищенка ходила. Зато ты радовалась, что обеспечиваешь! Наивная. Да надо мной все смеялись. Ни одной путевой вещи, чтобы сходить потусоваться. Только платье, что украла в бутике. Не верила своим ушам. Сделала шаг к ней и закричала: – Алла, ты слышишь себя? Что за бред? Ты совсем что ли помешалась? Дура? – Делай, что нужно, и уйдем. Когда вернемся, продадим квартиру, отдашь мне мои деньги. Хочу жить отдельно. Учи кого-нибудь другого. А у меня начнется новая жизнь. И поверь, ты будешь еще завидовать мне. – Ты не справишься сама, – ледяным тоном сказала, обещая себе, что больше никогда не буду стараться для нее. Она этого не заслуживает. Может, я виновата, что не дала ей чего-то, но сама так не считала. – Я справлюсь! Справлюсь я. Не нужно считать себя лучше всех. Не нужно мне вот этих укоров, тупых взглядов. Я справлюсь, и меня уже задолбала твоя опека. Ты мне не мать, так что отвали. Отвернулась. Что с ней говорить? Неблагодарная… Было так мерзко, что хотелось убежать от нее. Мечтала сквозь землю провалиться. Исчезнуть. Раствориться. Закрыла глаза, чувствуя, как боль сжимает виски, и прислонилась к стене. Послышался свист в коридоре, и через время в комнату вошел Кот. В его руках был пакет. Он бросил его на кровать и сказал: – Жду за дверью. Смотрела на красное короткое платье и кривилась, не скрывая отвращения. Откровенное. Чересчур. Конечно, какое еще будет в этом притоне? Переодевшись, расчесала волосы и посмотрела на сестру. Она с неприязнью в глазах смотрела на стену, словно ее кто-то обидел. Надо же… такую уже не обидеть. Сама кого хочешь обидит. Взрослая она… судить начала. Блондин вошел и, окинув меня плотоядным взглядом, пробубнил: – Так и думал, что ты конфетка. – Где Рустам? – произнесла, не желая слушать его гнусные предложения. Он меня бесил, как и все тут. Даже сестра. Только один человек волновал, которого подвела и предала. – Надо же какая… но ничего, посмотрим, – процедил он и, схватив меня за локоть, повел за собой. Думала, растянусь на полу, потому как эта обувь не для такой скорости. Ей можно пользоваться, если проснулось желание убить. Каблуком. Самое страшное оружие. Я любила носить обувь на высоком каблуке, но не такой длины. Семенила, стараясь не упасть, пока мы не вышли на улицу. У клумбы стоял Тикенов. Его лицо светилось довольством и предвкушением. Сейчас бы заехать по морде, но опасалась, что он меня сразу же придушит. Была уверена в этом. Такой даже глазом не моргнет. Рустам указал рукой в сторону хозяйственной постройки и подал руку. Заглушила в себе желание проигнорировать и взяла за локоть. Внутри было темно и стоял запах масла, смешанный с металлом. Словно на заброшенном предприятии. Недовольно сжала губы и пошла, заставляя себя двигать ногами. Но они как будто две палки не сгибались. Вдруг мужчина остановился и процедил: – Неправильное поведение с твоей стороны, и Медведев сдохнет как собака. Поняла? Или хочешь доказательств? Сглотнула, отмечая в его глазах безумный огонек, хищное удовлетворение, чувство собственной значимости, и кивнула. – Я не слышу, – рявкнул он, с яростью сжимая руку. – Поняла, – гневно выдала, одаривая его взглядом, полным ненависти. Мужчина оказался доволен моим ответом. Он провел по моей щеке пальцами, с силой вдавливая, словно желал оставить отпечаток своего внимания, на что не смогла удержаться, и резко дернулась. Не могла я выносить его прикосновения. Слишком ненавистные. – Хорошая девочка, – с ухмылкой довольного кота похвалил Рустам, но тут же добавил: – И не нужно шарахаться. Для него ты – продажная шлюха, так что соответствуй. Столько эмоций было в моем взгляде. Я всеми фибрами своей души презирала его. Мразь. Бывают же такие подонки. Прошли длинный коридор и оказались напротив железной двери с широким засовом. Тикенов отодвинул его в сторону и толкнул меня внутрь. Послышался грохот закрываемой двери, и на мгновение оказались в темноте. Через секунду раздался щелчок, и в глаза ударил яркий свет. Посмотрела прямо и вскрикнула, не ожидая увидеть Олега, прикованного за руки к цепи. Весь избитый, лицо опухло. Боже… Как же так? Почему?! Зачем он пришел за мной? Я только сделала шаг, как твердая рука вцепилась в мой локоть. Мужчина дернул на себя, всматриваясь таким многообещающим взглядом, и я повиновалась, опасаясь, что с Олегом случится беда, если не буду сдерживать свой характер. Последовала за Тикеновым, чувствуя, как сердце стучит с каждой секундой быстрее, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди. Как же мне хотелось броситься к нему. – Ну что же… я привел ее. Да, крошка? Расскажи, как ты скучала, – с ехидством выдал Рустам, продолжая дальше говорить гадости, а я стояла и смотрела в глаза любимого мужчины, полные гнева, ярости и обещания расплаты. Олег резко дернулся вперед ко мне, но тут же выдал рычащий звук, потому как натянутая цепь сдавливала руки до крови, выкручивая их. Не передать, как я сдерживала себя, чтобы не броситься к нему и не умолять, чтобы простил. Я не хотела… не хотела его предавать. Меня словно парализовало, пока не почувствовала прикосновение рук на своей груди. Тикенов с силой сжал, нагло взирая на Медведева. Стало мерзко и противно. Олег наблюдал за этим с такой яростью, что, казалось, сорвет эти цепи. – Ну что же, раз ты уже понял, что твоя девочка действовала по моей указке, то поймешь, каково мне было тогда… – с ненавистью проговорил он, а потом добавил: – Но разница в том, что твоя… ляжет под любого, стоит мне только сказать, а Самира… не такая. – И именно поэтому ты пустил ей пулю в голову? – разъяренно процедил Медведев, выплевывая скопившуюся во рту кровь, уже не замечая меня. Понимая, что Тикенов все спланировал, испугалась, а, услышав последние слова, совсем отчаялась. Если это правда, Рустам не пожалел свою женщину, то разве нас он отсюда выпустит? – Я ненавижу предательство, – протянул Тикенов и задумчиво посмотрел на меня, с ухмылкой добавив: – Это слабые прощают… а потом подыхают, ожидая предательства. Думаешь, ты лучше меня?! Сможешь простить? Не отрывая взгляда, смотрела только на Олега, умоляя глазами не верить. Но это лишь глупые надежды на чудо. Он бросил на меня взгляд… полный отвращения, особенно сканируя мой вид, и повернувшись к моему мучителю, громко процедил: – Ублюдок. Тикенов усмехнулся и тут же схватил меня за волосы и притянул к себе. Он с яростью сдавил грудь, продолжая тянуть волосы, а потом произнес: – Пошла вон. Ночью зайду. Подлец. Скотина. Тварь. Еле сдерживала себя от желания закричать и расцарапать ему лицо. Но ведь Олега не отпустят… если я сейчас открою рот или спровоцирую Тикенова. Кое-как кивнула и, встретившись с осатанелым взглядом любимого мужчины, который сейчас ненавидел меня, побрела к выходу, чувствуя, что сейчас упаду. Было так плохо, что не могла дышать. Меня как будто сдавило со всех сторон, желая расплющить, а я не могла сдвинуться. Оказавшись на улице, стала глотать воздух, не понимая, как не упала там. Виски сдавливало с такой силой, что не могла терпеть. Увидев Кота, ожидающего меня, я направилась в его сторону. Он странно посмотрел на меня, а потом произнес: – Пошли. Отведу к сестре. Последовала за ним, отмечая, что Алексей настороженно смотрит по сторонам. Не хотелось думать, знать, мечтала скрыться, спрятаться, чтобы меня никто не видел. Оказавшись в помещении, а именно в той части, где заперта сестра, я услышала: – Может, зайдем куда-нибудь? У меня десять минут точно найдется для тебя. Отвернулась в сторону, прожигая стену, не желая разговаривать с этим мужчиной. Не хотела видеть, слышать. Ничего. Отмечая мое состояние, он выдал недовольный вопль, открыл дверь и рявкнул сестре: – Давай на выход! Чего разлеглась? Алла без разговоров быстро вышла. Мужчина закрыл дверь на ключ и пошел позади нас, громко оповещая: – Сейчас пройдем к машине, а там… Я не слушала… совсем ничего. Мне было без разницы. Перед глазами стояло лицо моего мужчины, с ненавистью испепеляющего меня взглядом. Как же он презирал… Шла, как вдруг стекла загремели от взрыва на улице. Блондин сразу же крикнул: – Ложись. Лихорадочно посмотрела по сторонам, стараясь понять, что к чему, и тут же упала благодаря помощи Кота, ударившего по спине. Рявкнув, чтобы не двигалась, мужчина дернулся к входной двери, забывая про нас, крепко сжимая револьвер. Боялась поднять голову, слыша выстрелы. Когда на мгновение повисла тишина, повернулась к сестре, но она резко поднялась и бросилась к лестнице. – Алла! Ты куда? – закричала и, приподнявшись, побежала за ней, считая, что она направляется к запасному выходу. Возможно, тут такое не в первый раз, хотя для меня происходящее было шоком. Старалась не отставать, но сестра бежала с такой скоростью, что я не успевала. Не думала, что она так умеет. Когда же увидела, что Алла залетела в спальню, неприятное предчувствие пронзило меня. Вошла и увидела, что она стоит рядом с кроватью и дрожащими руками пытается набрать нужные цифры, чтобы открыть сейф. Несколько секунд приходила в себя, чтобы понять ее действия. Она хочет украсть деньги у Тикенова? Задохнулась от такой мысли, а потом выдохнула: – Зачем? – У него мои деньги! Мои! Я их заработала и не сдвинусь отсюда без них. И плевать мне на то, что ты там думаешь, – проронила она, с надеждой вглядываясь в табло. – На улице стреляют, взрывают, а тебя волнуют деньги? Мало того, ты их хочешь украсть! – закричала я, направляясь к ней, желая оттолкнуть. – Ты дура, что ли? – Да хоть какая! Я хочу жить! Жить хорошо! А тебя мне жалко. Ты вызываешь жалость и презрение. Такая же, как наша мамка. Ее всегда все устраивало, даже грязный бурильщик устроил. Лишь бы мужик. Даже не поняла, как оказалась около нее и ударила по щеке. – Тварь! Какая же ты тварь! – закричала и, понижая голос, процедила: – Еще раз услышу такое о маме, сама тебя здесь запру. Она прижала руку к щеке, удивляясь, как я посмела ее ударить, и завизжала: – Да пошла ты! Не нужна мне! Мне всегда было стыдно за тебя. Ты никто! Никто! Не хотела слушать. Меня всю трясло. И ради этой… этой выскочки… я предала замечательного человека. Не укладывалось у меня в сознании. Ругала себя последними словами. Проклинала и ненавидела. Пошла вперед, но, услышав радостный вопль, повернулась, наблюдая, как Алла открыла сейф и с визгом вытаскивала пачки денег. Столько счастья было в ее глазах… что стало противно. Сделала шаг к двери и подняла голову, встречаясь с яростным взглядом Рустама. Он с безумием смотрел на мою сестру, а потом поднял пистолет и выстрелил. Оглушило. Ничего не слышала. Я схватилась за голову и резко развернулась, наблюдая, как падает сестра, как осколки оконного стекла разлетаются в стороны, как с улицы влетел человек в черной одежде с автоматом, стреляя из него. Закричала и почувствовала толчок сбоку от спецназовца. Упала, хватаясь за грудь, заставляя себя дышать, но, замечая, что сестра не шевелится, подползла к ней. Схватив за тонкие руки, лихорадочно стала смотреть. Кровь на груди и губах, стеклянные глаза. Она не дышала. Меня словно пронзило болевой волной, и я принялась ее трясти, чувствуя, как меня сотрясает от рваных всхлипов. Мощный захват, и меня подняли. Обернулась и встретилась взглядом с Богомолиным, убеждающим, что бояться больше нечего. Вновь грохот, и сознание начало уплывать… с надеждой, что это все сон. Ужасный и нереальный. И когда проснусь, все будет хорошо. Глава 7 Год спустя Торопливо шла по тротуарной дорожке, чувствуя усталость в ногах. С работы. Сегодня был тяжелый день, впрочем, как всегда. Да, полная занятость дает свои плюсы. Меня повысили и дали хорошую должность, но все равно я задерживаюсь, чтобы не думать… о личном. И пусть зарплата у меня замечательная, наверное, Алла бы даже удивилась, но не было у меня радости и счастья от этого. Словно робот… делала все на автомате. Что-то надломилось во мне. Сломалось. Но так было три месяца назад, а сейчас все по-другому… Не хотела возвращаться к воспоминаниям, чтобы вновь не общаться с врачами, особенно с неврологом и психологом, раскладывая себя по полочкам. Старалась не возвращаться к событиям годовой давности, чтобы не сойти с ума. Хотя тогда год назад я такой и была. Сумасшедшей. Сестру убили. Дядя помог в свою пользу, использовал нас как подсадных уток. Зато теперь на его погоны еще одна звезда упала. Ведь спецназовцы спасли девочек, которых держали в неволе как сексуальных рабынь. В тайной комнате нашли наркотики и оружие. И Медведев, как оказалось, пришел не один. Его страховали. Я не знаю, что там и как… мне не докладывали. Но, когда увидела Олега, бросилась к нему, желая поговорить, но он не позволил, сказал, чтобы я не приближалась и забыла о его существовании. Никогда не приходила. Когда говорил, столько ярости и злости было в его словах, жестах, словно я самое плохое, что есть на планете. Зло. Но, несмотря на приказ я все же… попыталась еще поговорить. Не верила, что нет шанса, что все уничтожено. Не могла смириться. Не верила. После того как полностью вылечилась от последствий, я решилась вновь встретиться с ним. Богомолин увез меня в больницу, запер на месяц. И как только прошел срок, пошла к Олегу, но его не было дома. Как и на следующий день. И в спортзал он не ходил. Может, в командировке, я не знала. А ночью… пришло сообщение: «Я не нуждаюсь в твоих объяснениях». Сухо и по делу. Все понятно. Чувствовала себя дерьмом. А как по-другому? Даже работать не могла. Начальница постоянно давала мне время, чтобы пришла в себя, но я психологически умирала, а потом она пригласила в кабинет и отчитала. Сказала, что если тяжело, значит, нужно работать так, чтобы отключалась от всего и полностью сосредоточилась на работе. Хоть ей будет польза – показатели, да и я сама втянусь и приду в норму. Еще заявила, что так просто хороших сотрудников она не отдает и, выдав заданий, отправила на рабочее место. Так я и сделала. Была как работ. Даже кушать забывала, поэтому превратилась в скелет. Буквально. Кости торчали и проглядывали через кожу так явно, что можно было детям по анатомии наглядный пример скелета человека демонстрировать, и страшная стала, как мне казалось. Красиво худеют до определенного момента, потом начинается уродство. В общем, я довела себя, превратившись в ходячий труп, и Осинова Ольга Петровна в приказном порядке заставляла с ней завтракать, обедать и ужинать. Пока я не съедала порцию, она не выпускала из-за стола, напоминая, что ее ждут. Не хотелось подводить, чтобы не быть неблагодарной по отношению к такому невероятному человеку. Я даже не знаю, почему она мне помогала. Совсем. И дети у нее были, и свои проблемы, но она меня держала в ежовых рукавицах, выдергивая из коматозного состояния. Морально держала так, что я автоматом ела и работала. Как только я пришла в норму, смогла сама, а потом… я встретила ИХ. Возвращалась домой. Было поздно и маршрутки уже не ездили, лишь последний автобус проезжал мимо. И я запрыгнула в него, пусть он не доезжал до моей остановки, и нужно было полчаса идти пешком. Могла заказать такси, но в тот момент я почему-то об этом не думала. Сидя в полупустом автобусе, услышала детский голос: – Мама, а где мы сегодня будем ночевать? Одна фраза, а меня всю передернуло от волнения. Мать, светловолосая красавица примерно одного возраста со мной, обняла кучерявенькую девчушку и ничего не ответила. Находилась позади них и точно видела, что девушка в панике, хоть старалась держаться и не показывать ребенку свое отчаяние. Такая красивая, нежная, но очень уставшая. Она сжимала свою маленькую девочку, а в глазах стояли слезы. Не бомжи… одежда хорошего качества, дорогая. Даже поразилась, что они делали тут… в старом пазике, где воздух пропитан маслом, пылью и грязью. – Мама, ты не плачь. Я ведь так тебя люблю, – выдохнула девочка, и во мне загорелась искра. Скоро приближалась моя остановка, и я должна была выйти и пройти еще три, поэтому подалась вперед к ним и тихо спросила: – А пойдешь ко мне? У меня есть… лишняя комната, – спрашивала у нее, а сама смотрела на красивую девушку, а она на меня с паникой и надеждой в бездонных глазах цвета чистого озера, поражающих своей выразительностью в сочетании с длинными густыми ресницами. Вот так мы и познакомились. Я привела в свою почти мертвую квартиру молодую испуганную женщину с ребенком, потому что чувствовала пустоту внутри себя, отчаянно нуждаясь в общении, и мне хотелось им помочь. Сделать все, чтобы ощутить тепло в груди и немного успокоить душу. Сказала, что на первое время, а потом предложила остаться на сколько хотят. Мария очень скромная и сразу начала искать работу, чтобы оплатить комнату, но попытки проваливались, так как прописка у нее в другом городе и не с кем было оставить дочку, а с собой оставлять никто не соглашался. Понимая, как ей тяжело, попросила не думать о продуктах и оплате. Мне не нужно было, да и не поэтому я их пригласила, но, отмечая, как она волновалась по этому вопросу, говорила, что когда ей будет легко, тогда уже сможет отблагодарить. Была уверена, Маша от кого-то пряталась. Она лишь кивнула на мой вопрос, но ничего не рассказала. Один раз призналась, что боится, и попросила не расспрашивать. Мы замяли тему. Случайно выяснилось, что Мария художник, а также работает в программах на заказ, рисуя обложки книг. Дала свой ноутбук, и она смогла работать дома. Столько счастья было в ее глазах, что я чувствовала себя Снегурочкой. Так и жили. Привыкала к ним, и возвращаться домой стало легче. Задерживалась теперь, когда только необходимо было. Вроде немного успокоилась, но в душе клубилась боль. Хотела забыть обо всем и не могла. Но нужно… потому что надежды нет. Медведев сейчас не один. Это я точно знаю. Видела его. Как-то гуляя с Машей и Аленой, почувствовала взгляд и обернулась. Каково же было мое удивление, когда у скамейки увидела Олега с девушкой. Такой красивой, темноволосой и шикарной, что стало не по себе. Они не обнимались, а просто разговаривали. Как близкие знакомые. Очень близкие. Я с такой жаждой смотрела на них, стараясь уловить лишь дружбу, а потом мы встретились взглядами… Я не знала, как себя вести. Кивнула, но он просто смотрел, а потом отвернулся. Зато его девушка оглядела меня с ног до головы. Усмехнулась и что-то спросила у мужчины. Стало неудобно и стыдно за свое поведение. Значит, это конец надеждам и тому, что любимый человек может меня простить. Справилась с эмоциями и попросила Машу пойти в другой парк, пусть это наше любимое место. Неделю бродила словно смерть, не могла ни есть, ни спать, ни работать. Конечно, этот мужчина заслуживает счастье, была рада, но в груди… такая боль. Понимала все, что такой поворот событий самый правильный, и не могла успокоиться. После всего, считая себя виноватой, предательницей, я надеялась на чудо. Но если не нужна, если нельзя простить, то зачем уничтожать себя? Я начну свою жизнь заново. Тяжело, но уверена, что смогу. А насчет записки… я знала, что соседка не передела ее, и хотела забрать, но Ольга уехала. Когда через месяц я вернулась, мои цветы засохли, а в ее квартире жили квартиранты. Как я поняла, она встретила мужчину в Турции и осталась там, а квартиру начала сдавать. Сегодня перевели на карточку зарплату, поэтому по пути я зашла в магазин, чтобы купить куклу. У маленькой Аленки только две игрушки: плюшевый медведь и маленькая куколка «Соня», но она никогда ничего не просила. Удивительный ребенок. Поэтому очень хотелось порадовать ее. Маша ночами не спала, постоянно занимаясь заказами, и еще прибиралась дома и готовила. Просила ее ничего не делать, но это бесполезно. Поэтому попросила не думать об оплате, что ее помощь в хозяйстве самый лучший расчет, а особенно общение с таким чутким и добрым человеком. Выбрав популярную куклу из мультфильма «Сказочный патруль», который Алена так любила, оплатила покупку и пошла домой. На улице сегодня моросил дождь, поэтому открыла зонтик и побежала, вдыхая полной грудью свежий запах. Такой чарующий, что хотелось стоять и улыбаться, радуясь каплям, текущим по лицу. Но это не сейчас, болеть нельзя, чтобы не заразить Аленку, поэтому бежала быстро, надеясь не простудиться. Я торопилась домой. Открыла дверь, так как Маша просила закрывать ее, и вошла в квартиру, громко здороваясь: – Всем привет. Послышался топот маленьких ножек, и ко мне выбежала Аленка с вытянутыми ручкам, крича мне: «Ира! Ира!». Подхватила невероятно-красивую девочку и, вдыхая чудесный запах ее волос, довольно выдала: – А у меня для тебя есть подарок. – Мне? – с восторгом прошептала она, так искренне удивляясь, что я засмеялась. Я достала коробку с куклой «Снежка» и вручила ей. Малышка с огромными глазами смотрела на нее, а потом обняла и прошептала: – Какая красивая! Моя любимая! Потом надула губки и проговорила: – А мама разрешит взять ее с собой? – Куда с собой? – непонимающе переспросила ее, чувствуя, что неспроста такие разговоры. Девочка обняла меня за шею, сильно-сильно, насколько позволяли ручки, и с грустью прошептала: – Папа едет сюда, и нам нужно прятаться. Из спальни послышался голос Маши: – Алена! Я сама с Ирой поговорю. Малышка резко хлопнула ладошкой по губам, виновато восклицая: – Ой… Вместе с Аленой прошла в спальню и увидела, как Маша дрожащими руками складывала вещи в сумку. Она посмотрела на меня и прошептала: – Ир, спасибо тебе за приют и дружбу, но мы уезжаем. Поставила малышку на ноги и предложила ей: – Аленка, а давай ты мультик посмотришь? – Нет! Я лучше поиграю, – с восторгом сообщила она, поворачиваясь к матери и выдавая: – Мама, посмотри, какую мне куклу Ира подарила. Маша кивнула и даже не поправила дочь, а ведь обычно несколько раз повторит, как правильно говорить, уточняя слова, где она забыла «р». Подруга закрыла сумку на замок и посмотрела на меня. – Ира, открой, – попросила Алена, тыкая коробку мне в ладонь. Вытащила из упаковки куклу и вручила ей, отмечая, с каким восторгом она смотрит на подарок. Посмотрела на бледную подругу и предложила: – Чай выпить есть время? Она пожала плечами, сдерживая слезы. Нахмурилась и показала на дверь, предлагая ей: – Пойдем, я тебе ромашку заварю. – Не люблю эту гадость, – ответила подруга. – Я тоже… но надо. – Лучше чай с бергамотом и кексом, – скромно предложила она. – Ух ты, – с восторгом проговорила, пытаясь быть веселой, чтобы Маша немного расслабилась. Налив заварки и кипятка, поставила на стол еще совсем теплый кекс, видно, Маша недавно его приготовила, и спросила: – Расскажешь? Маша закрыла на секунду глаза, а потом вышла из кухни. Через несколько секунд она стояла около меня со свидетельством о рождении ребенка. Как-то обреченно вздохнула и положила на стол. Я непонимающе посмотрела на нее, потом на документ, и тут же услышала: – Я Лотова Мария Александровна. Кивнула, не понимая к чему такие подробности, а потом моя улыбка сошла с лица, потому как в свидетельстве о рождении в графе «мать» было указано – Высокова Наталья Игоревна. Прочитала еще несколько раз про себя, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации, и воскликнула: – Ты украла чужую дочь? Маша дернула свидетельство к себе, словно боялась, что я его заберу, и с отчаянием воскликнула: – Я забрала свою родную дочь! Ничего не понимала. Вновь посмотрела на удостоверение и, отмечая фамилию мужчины, тяжело вздохнула и спросила: – А кто отец? Высоков Владимир Андреевич? Подруга скривилась и еле слышно ответила: – Он. Столько мыслей в голове, была растеряна, не зная, за какую цепляться, и глотнув чая, спросила: – И как так получилось? Лотова посмотрела на кухонный гарнитур, простенький, но со вкусом, мама выбирала, и обняла себя за плечи. Зубами стиснула губу и посмотрела на меня. – Странно, но очень просто. Знаешь, некоторых любовь окрыляет, а некоторых отупляет, – прошептала она, начиная водить пальчиком по столу. Посмотрела на меня и продолжила: – Мы с ним познакомились случайно. Он красиво ухаживал. Буквально боготворил. А я… совсем неопытная… невинная…. поверила его словам в огромную любовь, обожание, не замечая ничего. Высоков меня поселил в небольшом коттедже и никуда не выпускал. Дом под охраной, выйти было нельзя. Как оказалось. Я ничего не видела или не хотела видеть. Не знаю… Но как-то попыталась выйти, желая купить ему подарок, а меня не выпустили. Не поверила, стало обидно, и я в слезы… Позвонила ему, и он приехал. Сказал, что переживает, боится потерять. Я поверила. В глазах подруги стояли слезы. Она вытерла их ладонью, шмыгнула носом, и прошептала: – А потом я забеременела. Я верила, что он успокоится и больше не будет ревновать, но нет, он перевез меня в другой дом, огромный, за пределами города, и сказал, что теперь многое поменяется в нашей жизни. Заявил, что я только его, и поделился мнением о том, что не понимает штампов в паспорте. Его сердце всегда рядом с нами… Маша несколько раз повторила последние слова, а потом замолчала. Не трогала ее, молча переживая и сочувствуя, боясь вспугнуть. Только хотела предложить пройти на балкон, как она продолжила: – Он одаривал подарками. Ежедневно. Ко мне ездили администраторы из самых дорогих магазинов, одевали как куклу. Дом, в котором он держал меня, был таким огромный, что я терялась там, а территория столь нереальной, что можно было гулять как в парке. Я смирилась, что буду только здесь. Высоков редко когда ночевал. Старался, но часто отсутствовал. А потом я родила Аленку. Еще на УЗИ я поняла, что Высоков хочет сына и надеялся до последнего на ошибку. Злился. Но родилась девочка. Я влюбилась в свою малышку, души в ней не чаяла. Владимир стал отдаляться. Я думала, что он ревнует к ребенку, поэтому охладел. Через время мужчина начал обзывать меня, ругая, что я что-то не так делаю. Кричал, утверждая, что я плохая мать… и не могу усмотреть за дочерью, а я не понимала, ведь с Аленой все было хорошо. Девушка резко поднялась и подошла к окну. Долго смотрела и ничего не видела. – Знаешь, я так сильно любила его, безгранично доверяла, и этот факт меня пугал. Действительно думала, что после родов плохо соображаю, верила, ведь не может так измениться любимый человек. Родители ко мне перестали приходить в гости, боялись его, просили меня не звать их, чтобы он не рассердился. Они… у меня простые люди, но корыстные. Когда всю жизнь живешь от зарплаты до зарплаты, черствеешь. Они безгранично доверяли ему, радуясь щедрому зятю, который ежемесячно выдавал им большую сумму денег на необходимые расходы. Я не была удивлена и обижена. Нет. Я другого от них не ждала. Меня воспитывала тетя. Она художницей была. Девушка сделала передышку и продолжила: – В общем, когда она умерла, очень тяжело болела, я осталась одна. Тетя все оставила мне… и поэтому я ни в чем не нуждалась. Познакомила с нужными людьми. Перед трагедией даже устроила меня в галерею. Там состоялась моя единственная выставка, и я познакомилась с ним. Казалось, он знал обо мне все, а я ничего. И поплатилась за это… Если чересчур доверчив, судьба жестоко бьет. Наотмашь… с силой, оставляя кровавые следы навсегда. Год… целый год он мне внушал, что я не забочусь о ребенке, что нянечка видела, как я душила ее. Врачи постоянно говорили о том, что все расскажут мужу о пятнах на теле девочки. Владимир поставил везде камеры. Я сходила с ума. Я не могла писать. Я умирала…