Красный Человечек бесплатное чтение
![](/img/b/160102.jpg)
2080 год.
Красный домик двигался из стороны в сторону над линией горизонта, разделяющей небо и луг. Вика старалась не терять постройку из поля зрения, уставившись на квадратик входной двери. Ее глаза снова и снова фокусировались на объекте. Красный цвет раздражал. Хотелось перестать видеть, но она продолжала держать глаза широко открытыми.
– Сколько вам лет?
Вика не смутилась.
Во-первых, вопрос задал врач, проводящий оценку остроты ее зрения, а во-вторых, выглядела она без единой подтяжки и терапии, неплохо. Фигуру отшлифовал спорт и яблочная диета. Тридцать с лишним лет Виктория тренировала команду чирлидеров. Звезд с неба ее подопечные не хватали – побед в чемпионатах страны завоевать не случилось, но в этом сезоне все обязательно изменится. Вике удалось заполучить перспективных ребят.
Оправив подол летнего платья с вышивкой яблоневого дерева, женщина ответила, чуть шепелявя:
– Мне пъ-йадесят пять.
Она пояснила:
– Простите, не выговариваю некоторые звуки. Упала в детстве с велосипеда, прикусъ-йила язык. Кусочка пазла с тех пор не хватает, – заканчивала она короткое объяснение всегда одной и той же шуткой про пазл.
– Ясно. С остротой зрения все в порядке, Виктория Павловна, – повернулся к ней врач, протягивая электронный лист с результатами.
Чёрный квадратик, на котором фокусировалась Вика, находился в центре окружностей, имитирующих ее глазные яблоки. Цифры показателей окрашены зеленым, значит нарушения не выявлены.
– Но боковым зръ-йением… я вижу… всегда что-то красное. Линии. А еще овалы. Красные заштрихованные овалы.
Она описала видение, разложив на фигуры. Но когда он являлся, маяча слева или справа, ведь сфокусироваться, рассмотреть его у Вики не получалось, она понимала – это не геометрия. Это человечек, ростом с нее. Оживший, будто нарисованный ребенком красный человечек. Руки, ноги – палки. Круглая голова и два овальных вращающихся зрачка.
Вика смотрела в потолок. Если перевести цвет оттенка кабинета на язык яблок, а в яблочной теме она слыла экспертом, здесь была бы смесь мякоти Фуджи и кожуры Хоней Крисп. Желтый – в переводе на человеческий язык цвета.
– Эти движения… нервируют менъ-йа.
– У вас средне выраженный астигматизм. Возможно, раздражителем служат полосатые или овальные предметы. Попадая на периферию зрения, они создают эффект движения.
– Или у менъ-йя шизофрения?
– Это вряд ли, – ответил офтальмолог, – если бы овалы с вами разговаривали, обладали разумом, тогда конечно. Ваши фигуры разговаривают?
– Нет. Молчат, – честно ответила она.
Красный человечек всегда молчал. Он появлялся ниоткуда. Лупился на Вику пустыми глазницами, сжимая пальцами-штрихами кроткую палку.
Уходя, Вика задала вопрос:
– Почему домик в очках для проверки зръ-йения красный?
– Домик? – переспросил врач, – вы ошиблись. В очках нет ничего кроме черного квадрата и горизонта.
*
Был домик или нет и почему она его увидела, Вика думать не хотела. Других женщин в период стресса успокаивает шопинг. И Вику тоже. Но покупала она не косметику и платья, а плоды семейства Розовых двудольного класса – яблоки.
Ими Вика увлеклась одновременно с Дежавю, созданным гениальным профессором Айсом Ривзом. Как половина жителей планеты, она мечтала накопить на триггеры и фанатела от гения, изменившего мир. Активатором нейронной связи главного мозга служила яблочная плазма, секрет которой держался в тайне. Плазму называли просто соком. Тридцать пять лет назад, когда появилось Дежавю, Вика увлеклась всем яблочным.
Не в силах дождаться, она вскрыла ящик с пятью плодами Розового жемчуга в машине. Мякоть у этого сорта густого розового оттенка по вкусу напоминающая грейпфрут и малину. Вытащив из поясной сумки нож для удаления яблочной сердцевины, Вика проделала ровную дырку и убрала вырезанный тубус с семечками в бумажный конверт. Пригодятся для посадки.
Она надкусила фрукт, закрыла глаза, наслаждаясь феерией. Травмированный много лет назад язык не потерял способность различать градиент вкусовых оттенков. Муж Вики описывал еду двумя словами: «вкусно» и «не очень, но тоже вкусно, потому что я не хочу смотреть весь вечер, как ты дуешься из-за пережаренных соевых котлет». Пятнадцатилетняя дочь пользовалась шкалой оценки закатывания глаз, подавая сигналы миру чем она довольна, а из-за чего бесится.
Пристрастие Вики ко всему яблочному давно перестало раздражать ее семью. Пошутят изредка, что живут внутри яблока, когда Вика притащит очередное творение гончарного искусства или книгу выудит в раритетной печатной форме. Бумажные книги уж четверть века, как не издавались.
Поставив на кухонный стол ящик с четырьмя оставшимися Жемчужинами, Вика собиралась замочить семена. Она взяла с полки нужную ей чашку петри размером в пятьдесят миллиметров. Заметив движение боковым зрением, медленно повернулась в сторону жалюзи.
Жалюзи Вики были уникальными, выкрашенными студией ткани в цвет мякоти Красная любовь. Двадцать лет этот сорт выводил садовод из Швейцарии, скрещивая фрукт с помидором.
Жалюзи подрагивали на сквозняке, но Вика знала… там что-то еще.
– Не надо, – прошептала она, – не хочу видеть…
В уголках глаз копились слезы. Чашка петри задрожала в ослабших пальцах.
– Дежавю! – раздался вопль за спиной Вики, от которого она рухнула коленями на пол.
Включился таймер телевизора. Вика сама его поставила, чтобы не пропустить специальный выпуск единственного интервью профессора Айса Ривза, создавшего процедуру Дежавю.
– Господи! – вжалась Вика спиной к столешнице, перекатываясь с колен. – Отклъ-йучить звук! – дала она команду, и в доме воцарилась тишина.
Только жалюзи терлись боками, ворча друг на друга на своем тряпичном наречии.
Решив, что следующий врачом, к которому она запишется будет психотерапевт, Вика поднялась на ноги нарочито быстро и смело.
«Это все астигматизм! Там никого нет!» подбадривала она себя, пока не поняла, что ошиблась.
Он был. Справа. Между диваном и телевизором. Оживший рисунок красного человечка с короткой палкой в руке.
– Пошел вон! – замахнувшись, Вика бросила чашкой петри.
Посудина прошла на вылет, разбивая дорогущую плазму мужа, за которую еще не выплачен кредит. Настройка звука отключилась и телевизор принялся заикаться, повторяя один и тот же кадр:
– Де-де-дежавю! Уже ви-ви-видел!
На экране дергалось лицо молодого ученого. Не старше двадцати с шапкой кудрявых волос синего цвета. Глаза профессора Айса редкого голубого оттенка будто бы подмигивали Вике на бесконечном повторе.
Перезвон колокольчиков возле двери просигнализировал о посылке. Умный дом подтвердил: «на имя Виктории Павловны Йошкар доставлена бандероль».
Нащупав ручку двери, на лужайку Вика ввалилась спиной вперед. Она заметила бандероль, лишь когда под пяткой хрустнуло. Внутри – специальный номер журнала, посвященного Айсу Ривзу. Вика покупала каждый номер. Она неустанно отправляла анкету на розыгрыши бесплатных сертификатов Дежавю.
Красный не вышел на улицу. Может исчез, может, прячется в доме. Чтобы отвлечься, Вика решила активировать журнал. Она прислоняла большой палец к планшету, не замечая, как разрывает тонкую кожу капилляров.
– Включайся же ты!
Сквозь красные мазки она увидела его отражение.
Красные глазницы вращались неистовыми спиралями, высасывая из Вики остатки сил и разума.
*
2025 год.
– Айс! – звала мама, – Айс, детка, завтрак на столе! Сынок, – отошла она от плиты, – просыпайся!
– Завтрак на столе, сынок, просыпайся, – произнес пятиклассник у себя в комнате.
Он открыл тетрадь и сделал запись:
«Айс, ну сколько можно, бутерброд с медом и маслом, разливает сок, «Что б тебя, новая была совсем». Апельсиновый, не люблю апельсиновый. «Хочешь яблочный, купи на обратном пути из школы», с велосипеда свинтили фару, Клара кричит «привет», оборачиваюсь, нет – не мне, своей подружке Лили, которая бьет меня портфелем по голове, пробегая мимо, тест по биологии, я не готов, не читал про внутренние органы дождевого червя, у меня единица. Я хуже всех. Снова.
– Айс, ну сколько можно?!
Когда Айс соизволил спуститься и сесть за кухонный стол, он увидел бутерброды с маслом и медом. Переворачивая омлет, мама задела горячий бок чайника и разлила апельсиновый сок на скатерть.
– Что б тебя, новая была совсем!
– Я не люблю апельсиновый. Яблочного нет?
«Хочешь яблочный, купи на обратном пути из школы» опережает он в мыслях мать, которая произносит те же самые слова.
Во дворе Айс поднимает велик. Переднюю фару кто-то украл.
Дальше все случилось точно так же, как он записал утром: Клара крикнула привет, он получил бы портфелем по голове от Лили, если бы не пригнулся, тест на уроке биологии. Итоговая оценка Айса десять из десяти. Он лучший в классе. Снова.
Айс привык видеть мир на повторе. Недавно он понял, что видит исходник раньше. И это у остальных повтор, а у него первоисточник. События еще не случились, а он уже видел.
В книгах Айс прочитал о феномене дежавю. Девяносто восемь процентов населения планеты испытывают коротко-временные повторы, длящиеся секунду или две. Их называют дежавю – «уже видел» в переводе с французского. Ошибка кодирования импульса от зрительного нерва в мозг – вот, что такое дежавю. Примерно. Точного ответа ученые не знали.
Дежавю помогали Айсу исправить ошибки. Он видел, где будет не прав сам или кто-то рядом и менял ход событий. К двадцати годам получили шесть Нобелевских премий, бессчётное количество орденов и медалей. Его гениальность и способность предвидеть открывали перед ним все двери.
Кроме одной. Той двери, что вела в первое дежавю. Он знал, увиденное событие произойдёт в будущем. Появится красный человечек и он убьёт Дежавю.
Айс не понимал, что это за символ. А не понимание для ученого ума – самая страшная пытка. Кто же он красный убийца?
*
2080 г.
– Вика… ты спишь?
Игорь поднял с пола треснувший лист журнала. На экране засохшие коричневые мазки. В комнате разгром. Плазма, которую он выбирал целый месяц, уговаривая жену, что они потянут кредит, разбита. На полу осколки.
Самое странное торилось с жалюзи. Предмет гордости супруги, в который она вложила столько труда, возвышался искромсанными кучами дохлых удавов возле дивана, на котором она спала.
– Вика! Очнись, – тряхнул он сильнее, заметив выпавший из руки ножик для чистки яблок и раздавленные огрызки.
Очнувшись, Вика стряхнула с себя окислившуюся ржавыми пятнами кожуру. Вырезанные тубусы с косточками были аккуратно сложены на углу столика.
– Что произошло? – задал резонный вопрос Игорь, – Алиса! Не трогай, – останови он дочь, пинающую обрезки жалюзи. – Вик, нас ограбили? Что с пальцем? И с телевизором?
Подушечку большого пальца правой руки Вики пересекли глубокие порезы.
– Прости, мне показалось в доме кто-то есть. Я бросила туда что-то… тяжелое.
– А сигнализация? Мы платим за умный дом грабительские взносы!
– Нет, она не сработала, – оттолкнула Вика обрезки жалюзи.
– Почему ты их… – подбирал Игорь подходящее слово, – что со шторой?
– Журнал разбился. Кажется, порезалась, когда активировала его.
– Разонравились, – пожала она плечами, – у меня астигматизм. Полосы раздражают зрительный нерв. Врач сказал никаких полосок!
– Мам, что у тебя с глазами? Ты заболела, как бабушка?
Алиса знала, что ее бабуля последние тридцать лет прикована к постели и почти ничего не видит.
– Нет, родная. Болезнь бабушки совсем другая. Она… психологическая.
От слов дочери сердце Вики неприятно ёкнуло. Вроде ничего плохого еще не случилось, но микро-изменения гормонального фона повысили кортизол, отвечающей за стресс, из-за чего лоб стал липким от испарины, а во рту пересохло.
– Тебе сообщение.
Игорь коснулся конверта в уголке разбитого журнала:
– Благодарим за регистрацию в розыгрыше Дежавю! Рады сообщить, что вы, Виктория Павловна Йошкар, становитесь обладателем четырех именных сертификатов! Подробности по ссылке в письме!
Проиграла ободряющая мелодия электронных фанфар, и Игорь отложил журнал.
– Четыре сертификата. Ты наконец-то выиграла? И сколько они стоят?
– Около десъй-яти тысяч долларов.
– Не хило! Толкнем лишние по пять! – обрадовался муж, что скоро заменит плазму без всяких кредитов, еще останется на обновление прошивки Умного дома.
– Запрещено.
Вика наизусть знала договор.
– Их нелъз-йа менять на деньги или продавать. Минимальный возраст шестнадцать – тебе рано, – посмотрела она на потирающую руки Алису. – И можно пройти только один раз в жизни.
– На меня не смотри, – отмахнулся Игорь, – я в это мозго-копание не верю! – открыл он холодильник, словно ограждаясь створкой от уговоров жены пойти вместе.
На центральной полке лежали порезанные на половинки плоды яблок Звёздные Каймито. Шкурка у них пурпурная, а сердцевина в форме звезды.
Игорь не удивился, что Вика не тронула свою обожаемую яблочную экзотику. Жена была излишне суеверной. В спорте Чирлидеров они все такие. Звезда на разрезе яблока имела тринадцать лучей. Обычно восемь или девять. Когда-то он уже видел Звездное Каймито с тринадцатью лучами. В тот день, сестра Вики сообщила, что их мама тяжело больна.
Захлопнув холодильник, Игорь посмотрел на жену, снимающую телефонную трубку старинного ретро-телефона с торчащими пластиковыми рожками отбоя и продырявленным циферблатом. На него звонила только сестра Вики. Последний раз она звонила еще до рождения Алисы.
– Кто умер? – без приветствия произнесла Вика в трубку.
*
Через неделю Вика с мужем и дочерью вернулись с похорон.
Вынужденная встреча с родней прошла тихо. Именно тихо. Точнее слова не подберешь. Может, из-за тревоги по поводу астигматизма и участившихся галлюцинаций красного человечка, может из-за прогрессирующей деменции, которую Вика прочила себе, но за весь день она не вспомнила, почему они с сестрой не разговаривают столько лет. Что уж там. Она не могла восстановить в чертогах рассыпающейся памяти даже имя сестры.
– Держи.
«Безымянная» родственница вручила Вике коробку с таким видом, словно сбросила с себя непосильную ношу. Коробка была легкой, но упала в руки Вики с жестом, выдохом и отряхиванием рук.
– Обещала маме, что сохраню. Забирай.
– Спасибо, Полина, – осветил лучик надежды разум Вики. Она вспомнила имя!
– Не называй меня так. Только не ты.
Бескровное лицо сестры слилось с бесцветным туманом. Вика смотрела на черный треугольник плаща, удаляющийся, растворяющийся, теряющийся среди скорбящих углов.
– Бледная… – прошептала Вика в пустоту, – я приш-лъйю Кремовое яблоко. Оно дезинфицируют кишечник против глистов.