Алхимик. Инноватор бесплатное чтение
![](/img/b/162000.jpg)
Роман Романович
Алхимик 3. Инноватор
Пролог
* * *
Очнулся я раньше, чем кто-либо приметил подозрительное тело, валяющеюся рядом с дымящейся машиной. Собственно, я и не отключался. Темнота навалилась, в голове тяжесть появилась, я упал, но не в обморок, а просто упал. Вскоре темнота отступила, я потряс головой, достал из кармана шоколадный батончик как раз на такой случай… После стычки с Коршуновым я старался всегда держать при себе запас еды, потому что не знаешь, когда беда свалится на голову.
Как показала практика, это было мудрым решением. Жуя на ходу, я двинулся в сторону двора, сделал пару кругов и вышел к толпе людей. Постарался подойти к тому месту, где оставил Матвея. Мне нужно алиби и, надеюсь, сосед сможет его обеспечить. Сколько я отсутствовал? Минут десять? Не думаю, что больше.
Людей на улицах только прибавилось. Выходили зеваки, милиция прибыла, явилась личная гвардия князя, которая оцепила место событий. Я потолкался среди толпы и вскоре нашёл соседа.
— Ты где был? — первым делом спросил он возмущенно.
— Да здесь бегал. Сам то куда пропал? Потерял тебя из виду.
Говорят, лучшая защита это нападение. Может и так. Матвей переключил фокус внимания, хоть и бросил на меня подозрительный взгляд.
— Ты видел, что случилось?
— Ты про ту вспышку? — уточнил я. — Полыхнуло знатно.
— Ага. Как думаешь, что это было? Никогда о таких зверях не слышал. Что знаешь про это?
— Не здесь, — дернул я головой.
Делиться своими приключениями в толпе людей я счел неразумным.
Дальше ничего особо интересного не было. Мы потолкались, посмотрели, как работают другие люди, встретили несколько однокурсников… Причем я встретил сразу с двух институтов. Вроде никто из них не пострадал, но как оно на самом деле узнаем позже. Сейчас на улице царил хаос и полная неразбериха. Скорые тоже понаехали, но кому они там помощь оказывают мы не увидели, милиция быстро всех оттеснила.
Потом нас приметили люди князя. Я этих типов, неприметных, неожиданно появляющихся рядом и предлагающих пройти ответить на вопросы, везде теперь узнаю. Нас с Матвеем ответили в сторону, разъединили и устроили то, что называлось допросом на скорую руку. Что видели, что делали, кого ещё видели, какие странности и подозрительные моменты заметили.
Я рассказал кратко, как увидел зверя и решил помочь людям. Про себя же надеялся, что не оставил следов. В чем не было уверенности. После прошлой нашей встречи с людьми князя и Родионом, у меня появилось стойкое ощущение, что они какие-то монстры, способные раскопать что угодно.
А если так, значит о моём участии узнают. Но в тот момент я об этом не думал. Старался изображать из себя парня, который просто хотел помочь и ничего такого не видел. Долго нас держать не стали.
— Это люди князя были? — спросил я у Матвея, когда мы вышли из толпы. Оставаться на месте больше не хотелось и поэтому отправились домой.
— Кто же ещё. — недовольно ответил он. — Теперь рыть будут. Когда такое творится, то это не хорошо.
— Не думал, что такое может произойти в крупном городе.
— Никто не думал. Я и не помню на своей памяти, что-то схожее. И хотелось бы узнать что-то ещё, — бросил он на меня выразительный взгляд.
— Давай дома, — съехал я.
В мире, где есть бесы со сверхслухом, говорить на улице та ещё глупость. Не то, чтобы я располагаю секретной информацией, но и обычной сплетней её не назовешь. Хотя нет, стоп. Что-то я недооцениваю важность. Это именно, что секретная информация. Стоит ли делиться ею с соседом? Черт, я ведь уже пообещал.
— Заметил, что не всех опрашивали? — отвлёк меня от дилеммы Матвей.
— Не всех? — озадачился я.
— Ну да. Государственников понятно. Всех свидетелей отвели в сторону. Не думаю, что их в ближайший час отпустят.
А ведь и правда так. Не обратил внимания, но если припомнить, то никого из знакомых, когда уходил, я не видел.
— Потому что они простолюдины?
— Да. А вот некоторых аристократов даже трогать не стали. Формально несколько вопросов задали и ушли. С нас же больше спросили.
— Потому что мы не самые именитые?
— Зришь в корень, — усмехнулся сосед. — Ты просто представь, что являешься могущественным человеком, корольком местного разлива, а тут другой могущественный тип берет и допрашивает твоего отпрыска.
Если я что-то и понимаю в аристократах, то это то, что им такая ситуация не понравится. В этом случае действия людей князя понятны. Задумался, как бы сам поступил. Налицо типичный узел, где сплетаются интересы разных сторон, порождают конфликт и любое неосторожное действие может узел затянуть ещё сильнее. Часто так бывает, что это узел на твоей шее. Не завидую князю.
***
Когда пришли домой, то я усилием воли заставил себя не идти к холодильнику, хотя есть хотелось сильно. Остановил я себя, потому что это было бы слишком подозрительно. Возник бы вопрос, куда силы потратил? А я и так подставился дальше некуда.
Но повезло, что Матвей сам проголодался и принялся за готовку. Не забыв задать мне вопрос. Выдал я ему укороченную версию.
— Да ничего особого там не случилось. Ехал я себе в поезде, никого не трогал. Внезапно поднялся шум, поезд дернуло, он остановился. Дальше паук появился. Меньше, чем тот, которого мы сегодня видели. Рвал метал, не напрягаясь. Заглатывал его и жрал. Как и людей.
— Если бы не то, что видел сегодня, то сказал бы, что ты загоняешь. Прям металл жрал?
— Зачем мне врать? Ты и сам сегодня это видел.
— Никогда о таком не слышал. — покачал головой парень, перестав жевать бутерброд, — Неужели на нас напал какой-то мифический зверь?
— Ну… У зверей ведь разные способности есть, почему бы не быть таким?
— Не знаю, не знаю. Я не слышал, чтобы кто-то из них умел переваривать металл и поглощать электричество.
Хрен знает. Я читал несколько книг о зверях. Были среди них и более удивительные существа.
***
Оставшись один в комнате, я улегся, расслабился и крепко задумался.
Нападение паука прямо в центре города. Многочисленные жертвы… Уверен, без них не обошлось, тварь ведь не сразу к нам заявилась. От этого попахивало чем-то нехорошим, тревожным.
Ещё и я вмешался, применил алхимию. Это ситуация, где выбор без выбора. Я мог бы не вмешаться, но… В некоторых ситуациях бездействие уместно. А в некоторых оно гораздо хуже, чем любое действие. Я не мог не помочь людям. Так что нет смысла себя корить, всё правильно сделал.
Теперь надо думать, как с этим жить. Собственно, варианта два. Меня либо спалят, либо нет. Сначала поезд поставил меня под подозрение. Сегодняшний вечер… Коршунов тот же, который слишком много знает. Стоит признать, что рано или поздно меня раскроют. Это отныне не вероятность, а факт. Вопрос лишь в том, когда это произойдет.
И на каких условиях.
Карты выпали не самые лучшие, осталось решить, как их разыграть.
***
В комнате сидели двое. Старик, морщинистый и седой, дряхлый телом, но с ясным взглядом, и мужчина, которого седина только коснулась. Они сидели в креслах, напротив панорамного окна. Справа от них потрескивал огонь в камине.
Сидели они молча, пока сзади не открылся проход и оттуда не вышел человек. Он замер, огляделся и прошёл к двум мужчинам, остановившись слева от них так, чтобы не загораживать вид на лес и горы. Двое не особо обратили на него внимание. Казалось, что вид за окном их интересует гораздо больше.
— Образец уничтожен. — сказал гость.
— Подробности, — сухо потребовал тот, что был моложе.
— Покупатель смог довести образец до ожидаемого уровня. Мы получили подтверждение, что технология работает и с финальной стадией могут справиться сами покупатели. Образец был выпущен вчера в городе. Всё шло по плану, обычное оружие не смогло его взять, а потом образец взорвался.
— Продолжай.
— Анализ того, как действовали люди князя, говорит о том, что они не смогли бы справиться с образцом. Есть предположение, что вмешалась третья сторона.
— Кто?
— Пока не выяснил.
— Разберись.
Мужчина едва заметно махнул рукой, гость поклонился, развернулся, открыл портал и удалился.
Глава 1. После разрушений
Нападение произошло в пятницу. На выходные институты закрыли. Я ходил туда и видел, что нагнали строительных бригад, которые в срочном порядке восстанавливали здания. Свет тоже вернулся. Когда заработал не знаю, но проснувшись утром, увидел, что всё работает.
В понедельник на учёбу шёл с некоторой опаской. Не хотелось бы узнать, что погиб кто-то из тех, с кем я лично знаком. Но обошлось. Удивительно, но максимальная беда, выпавшая на студентов — несерьезные травмы. Аристократов так и вовсе, трагедия обошла стороной. Простолюдины же по большей части пострадали из-за суеты и паники. Когда всё началось, многие бросились бежать, спотыкались, наталкивались друг на друга, как-то так и пострадали.
Слухи ходили один чуднее другого.
— Да не бывает таких зверей! — заявлял Слава. Мы с ним встретились на первой паре. Когда я подошёл, спор уже набирал обороты.
Уж не знаю, что ему ударило в голову, но парень почему-то возомнил себя специалистом в этой теме.
— Да каких только зверей не бывает! — заявлял столь же уверенно другой парень.
— А может это вышедший из под контроля правительственный эксперимент. — предложил третий.
Об этом болтали все, кому не лень. То есть вообще все. Я слышал теорию, что это демон, а не зверь. Или что это робот, а не живое существо. Как такая ерунда приходит людям в голову я перестал пытаться отгадать.
Общее желание обсудить тему коснулось и меня. Только вместо пустой болтовни, зная гораздо больше, я обдумывал случившееся в прикладном плане. Кто за этим стоит? Какие у него цели? Стоит ли ждать нападения других пауков? Какой потенциал у них, в насколько мощных чудовищ они могут развиться? Какие меры предпринять мне лично, чтобы обезопасить себя от этой угрозы?
Да и других тоже обезопасить. Нет-нет, но я возвращался к опыту предыдущей жизни, в которой было много примеров, когда опасные знания использовали не особо добрые люди. Чем это закончилось — известно. Гибелью мира.
Не думаю, что в этом мире законы развития циклов сильно отличаются.
Что я знал об этом? Сначала небольшой паук нападает на поезд и за ним прилетает команда зачистки, готовая убивать всех, кто попался на глаза. Потом такой же паук, но гораздо сильнее, нападает на жилой город, неся с собой много разрушений. Не будь того отряда зачистки, то подумал бы, что это случайные события. Но тут каждый второй в институте утверждает, что таких зверей не существует. И это говорят в том числе аристократы, дети этого мира. Сам бы я подумал: мало ли, что бывает, мир то странный. Но если местные жители удивляются, то это о чем-то да говорит.
Может ли так быть, что паук — это чьё-то разработанное оружие? Очень уж на это похоже.
Поэтому я и напрягался. Что-то такое витало в воздухе. Словно это событие, всего лишь первая ласточка, а вслед за ней обрушится лавина из проблем.
Но главный вопрос, который следовало задать себе, какое место я хочу занять относительно грядущих событий? Может ничего и не грядет. Но факт есть факт. В мире существуют угрозы, для которых я могу предложить решение.
Вчера я дошёл до одного простого осознания — рано или поздно то, что известно двоим, станет известно ещё кому-то. Так не озаботиться ли легализацией заранее? Заявлять, что я алхимик из другого мира, конечно же, лишнее. Но предложить что-то ценное миру, почему бы и нет?
В первый день учебы мои думы прервал вызов от администрации института. Шёл я с тяжелым сердцем, готовый ко всему. И не особо удивился, когда увидел Родиона.
— Мистер Эдгард, мы снова с вами встретились, — сказал он и без тени улыбки.
— Не то, чтобы я этому рад.
Черт. Слова вырвались раньше, чем я подумал. Родион приподнял бровь и показал недоумение. Ну да, он большой человек, опасный, а я всего лишь студент. Дерзить не могу себе позволить.
Но чтоб подавиться этому козлу. Я слишком хорошо запомнил, как он угрожал Гвоздевым.
— Тем не менее, — заговорил он, — У меня есть вопросы к вам.
— Не сомневаюсь, — ответил я холодно.
— Что вы делали вчера после того, как вышли из института? — проигнорировал он мой тон.
— Ваши люди меня вчера уже допросили.
— И всё же. Поведайте эту историю лично мне.
Я поведал. А куда тут денешься. Предполагая вчера, что меня ещё раз допросят и я попаду на заметку к Родиону, да и учитывая вероятность, что кто-то спалил мои действия… В общем, я подготовился. Вспомнил все детали, продумал свою речь, внёс в неё поправки с учётом экстремальности ситуации. Мой рассказ много времени не занял. Отключился свет, дослушал лекцию, вышел на улицу, шёл домой. Что могут подтвердить сотни людей. Потом паук нагрянул. Я его сразу узнал, понял, что людям хана, попытался помочь, сосед помогал. Собственно, всё.
И снова вопросы, обсуждение деталей, попытки поймать меня на лжи.
— Как же вы его сразу узнали, Эдгард? — изучал моё лицо Родион, — Эти ведь особи сильно отличаются.
— Как узнал телепортирующуюся хреновину, жрущую металл? Интуиция, не иначе.
— Остроумно, — сказал он и сделал очередную пометку. — Можете идти.
Когда вышел, у двери уже ждал Матвей. Не меня, а своей очереди.
— Как прошло? — спросил он.
— Жить буду.
Случилось это после первый пары, на вторую я не попал. Зато потом узнал, что не одного меня допрашивали, а всех. Из-за чего старший институт бурлил. Студенты обсуждали, что князь недоволен случившимся. Кто-то возмущался, что его посмели допросить.
Ко мне больше вопросов не возникло. Правда на следующий день меня вызвали к директору. Секретарь на перемене перехватил и попросил зайти. Именно попросил, а не потребовал. Я счел это хорошим знаком, но всё равно, встревожился.
С директором государственного института я уже общался и не скажу, что беседа вышла приятной. В этот раз меня пригласил к себе директор старшего института Степан Викторович Измайлов. Когда я зашёл в его кабинет, он сидел за столом, но при виде меня встал и подошёл. Внешне он если и походил на брата, то отдалённо. Если Дмитрий Викторович напоминал человека науки, то сейчас передо мной предстал образцовый аристократ.
— Эдгард Соколов, — поприветствовал он меня и… протянул руку.
Я пожал, озадачившись, что это значит.
— Что же вы, юноша, расслабьтесь, — улыбнулся он, — Я позвал вас, чтобы от лица обоих институтов поблагодарить за вашу инициативу. Вы не растерялись и поступили, как истинный аристократ.
— О чем вы? — выдал я от растерянности.
— Об инциденте, — улыбнулся он ещё шире, — Том, где вы взяли на себя заботу о людях.
— А, вы об этом… Право слово, я почти ничего и не сделал.
Разве что паука завалил, которого люди князя убить не могли, но это так, мелочь.
— Скромность это похвально, юноша. Но всё же… Примите мою благодарность.
Он задал пару дежурных вопросов, поинтересовался учёбой и самочувствием, после чего отпустил. Я вышел и почесал макушку. Надо же… Оказывается, директора и хвалить могут.
***
Постепенно жизнь вошла в колею. Преподаватели задавали вопросы, наказывали опаздывающих, студенты учились и всё в таком духе. Из важного отмечу, что записался на второй факультатив — изучение англосакского языка. Он считался обязательным для всех, кто понимал, что к чему.
За почти два месяца учёбы я подучил историю этого мира и разобрался в тех раскладах, которые тут имелись. Апогеем этого разбирательства стало задание подготовить к среде доклад о развитии общества с самых первых его шагов и до сегодняшнего дня. Студенты поделились привычно на группы по четыре человека.
Мне достались Виктор Моржов… С которым я нередко работал, потому что так уж исторически сложилось, что мы часто сидели недалеко друг от друга. Правда, это почти ничего не значило. Преподаватель мог предоставить свободу самим объединиться, как захочется, а мог совершенно произвольно назвать фамилии. В этот раз было что-то среднее.
Я, Моржов, Кристина Воронова и Рао Ирбисова.
Да, нам достались две девушки. Кристина обладала черными, как смоль, кудрявыми волосами. Словно на облако мрака смотришь. Индекс опасности у неё тридцать два. Семья богатая и влиятельная, насколько я могу судить. После осознания реалий аристократического общества, я старательно учился оценивать рейтинг социального положения, чтобы понять, как общаться.
В обычное время я слишком незначителен, чтобы общаться с такой девушкой. Но в институте старались привить свободный формат общения, многое делая для того, чтобы люди не только играли в аристократов, но и объединялись ради учёбы. Поэтому во время таких заданий можно было общаться свободно.
Что касается Рао Ирбисовой… Она была той девушкой, которая привлекает внимание даже среди красоток. Среди аристократок сложно встретить несимпатичных девушек. у Рао серебристые волосы… реально серебристые. Не серые или белые, а как расправленное озеро серебра, которое поместили на симпатичную мордашку. Но волосы это лишь красивое обрамление. Главная фишка этой девушки — движения. Когда она двигалась и виляла бедрами, то мало кто из парней мог устоять перед тем, чтобы слишком уж явственно не проводить её взглядом. Мозг тупо выключался даже у самых стойких из нас.
Ещё и индекс опасности сорок три. Эта красивая во многих смыслах девушка одним движением сломает руку любому, кто встанет у неё на пути. Про влиятельность и богатство и упоминать не стоит. Всё при ней, всем хороша.
Если честно, то сидеть в компании Рао и концентрироваться на докладе было сложновато. Я знал, что мне ничего с ней не светит, поэтому губу не раскатывал. Трезвость взгляда на разницу между нами помогала не тупить и не пускать слюни. У Виктора же такого бонуса не имелось. Он достаточно высоко находится, чтобы смело флиртовать с обеими девушками. Что и не стеснялся делать, чувствуя себя гораздо увереннее, чем я.
Мы вчетвером уселись в библиотеке. Рядом с нами занимались и другие группы, отделенные перегородками. Библиотека была так устроена, что можно уединиться… почти. Перегородки были скорее декоративными. Не сплошные сетки, а с ячейками-дырками. Поэтому совсем уж уединиться не получится. Хотя Матвей как-то рассказывал, что были те, кто умудрялся заняться здесь сексом. Такие авантюристы получали звание — секс-библиотекарь.
Ну да ладно… Для работы над докладами в библиотеке имелся целый зал, с удобными диванчиками и столиками между ними. На столах обычно громоздились книги.
— Что, мальчики, кто начнет? — спросила Рао.
Взгляды скрестились на мне. Как уже говорил, если ты внизу социальной лестницы, то единственный вариант проявить себя в институте — это умом и талантом. Может талант у меня был, да и ум тоже, но знаний катастрофически не хватало. Зато это не мешало мне логически мыслить и применять опыт решения любых проблем.
Задание звучало так: расписать основные вехи развития человеческой цивилизации, причины и подоплёку их формирования. На курсе мы уже успели пройти эти вехи. Суть задания в том, чтобы разобрать это не по отдельности, как делали до этого, а как единое целое.
— Предлагаю сначала записать вехи, потом набросаем те факторы, которые сыграли ключевую роль.
— Согласна, — кивнула Рао, — Что там у нас первое?
— Создание первого оружия, — ответил Виктор.
Основным фактором, влияющим на развитие цивилизации, послужили, конечно же, звери. А точнее взаимодействие с ними. Это сейчас зверя ещё попробуй найди, они в дефиците. А на заре человеческой цивилизации, когда не было никаких технологий, попробуй убить хоть кого-то из них. Я пытался представить, как убивать ту же росомаху с помощью хотя бы копий, и что-то воображение пасовало. Это современный человек соберет вооруженный автоматическим оружием отряд, подготовит ловушки и размажет зверушку. А тогда? Тогда хреново было, как утверждали историки.
Историки считали, что первый шаг на пути становления люди сделали, когда изобрели способы побеждать зверей. То есть придумали оружие. Может ещё ловушки какие-то.
— Потом было обретение силы зверя, первые одаренные, — дополнил я.
— Не одаренные, — поправила Кристина, — Бесы и ходоки это не одаренные.
— Это философский вопрос, — улыбнулась Рао.
— Что в нём философского? Покажи мне хоть одного зверя, который мог бы передать людям дар исцеления.
— Если мы о них не знаем, это не значит, что таких нет, — вставил в намечающийся спор Виктор, чем показал, на чьей стороне его симпатии.
Я мысленно вздохнул. Это была ещё одна любопытная тема, с которой я несколько раз сталкивался. Бессмертными называли тех, кто обладал каким-то способностями зверей физического плана. Повышенная сила, скорость, рефлексы, улучшенное восприятие, крепкая кожа и так далее. Но на первом месте, конечно же, регенерация. Именно из-за неё и появилось название бессмертный, то есть трудноубиваемый.
По непроверенным слухам, старшие бесы, те, кто относился к аристократам с вековой историей, имели и более уникальные способности. Единственное проявление такого я видел в исполнении Коршунова, когда он создавал черные когти вокруг пальцев. Опасная вещь, проверил на себе.
Ходоки считались отдельным классом. У них также различались способности, уж по этому то вопросу я успел накопить статистику. Были те, кто перемещался мгновенно, были те, кто открывали того или иного вида проходы.
Можно сказать, что ходоки и бесы, это два отдельных вида существ. Но был и третий вид — одаренные. И тут начиналось то, о чем сейчас начали спорить девушки. Кто-то называл одаренными всех подряд. Кто-то исключительно тех, кто не попадал под категорию бесов или ходоков.
Ольга Гвоздева имела дар целителя. Я не видел, чтобы она сращивала раны или творила какие-то чудеса, но наблюдал, как женщина поправляет здоровье «руками». Да и её ребенок сразу после родов выпускал вспышки непонятного света. Вот кто он тогда? Не бес ведь. Именно одаренный.
Для меня изучение всех видов способностей местного населения был вопросом выживания. Имея под рукой сотню другую аристократов, я составил перечень того, что смог в них обнаружить. С одаренными было сложнее. Это направление я пока никак не изучил, потому что эти товарищи достаточно редки и банально мне не попадались.
— Не будем спорить, — ответила Кристина, — Иначе я предложу составить категории зверей, которые помогли обрести человечеству две ветки: бесов и ходоков. А потом предложу описать тех, кто послужит пищей для появления одаренных. Но этому спору сотни лет и наверняка вы в курсе всех теорий. Вернемся к теме. Третья веха — оседлый образ жизни.
— Четвертая — появление первых городов и потребность в их защите, — продолжила Рао, не став зацикливаться на споре, хотя глаза закатила и бросила выразительный взгляд на Виктора.
Так началось обсуждение. В итоге мы добрались до более современных времён, что было связано с тем, почему я отправился учить англосакский. Упоминания ходоков в истории начинаются тысячи лет назад. Но их массовое появление всегда связывают с распространением какой-то цивилизации. Например, Римская империя, которая разошлась по миру, а потом обрушилась под собственным весом. Но самый яркий пример недавней истории — англосаксонские острова, которые благодаря сильным ходокам захватили чуть ли не весь мир, начав эру колоний. Откуда у них взялось столько ходоков, почему именно у них — отдельный вопрос.
Замечу, что не они первые начали эпоху колоний. Первыми были испанцы, вторыми голландцы, но каким-то образом англосаксы обогнали конкурентов. Каким — я пока не знал, но, что-то мне подсказывает, отнюдь не только упорным трудом. Судя по тому, насколько кровавой была эпоха колоний, англосаксы не самые добрые люди.
С их деятельностью связано последующее развитие цивилизации. В то время был открыт новый материк, который назвали Колумбия, туда рванули с помощью перемещений многие влиятельные семьи, ну и началось. Экспансия, геноцид, порабощение местного населения, грабежи ресурсов и многое другое. В те времена колонии удерживались как раз благодаря сильным ходокам, способным в мгновение ока перебрасывать целые армии. Тот период можно назвать борьбой за мировое влияние. Начали испанцы, если верить истории, а победили англосаксы, которые и по сей день являются ведущим гегемоном. Отношение к ним описывалось в короткой фразе: старый хрен, который может надавать по шее.
В последующие века после начала большой экспансии ходоки распространились по миру. Я видел в этом определенный цикл. Словно сам мир пожелал, чтобы ходоков стало больше и тем самым было достигнуто равновесие. Благодаря этому англосаксы подрастеряли влияние. Но растерять в их случае не значит утратить полностью.
Англосаксов ещё называли вирусом цивилизации. Они разбросали зерна своей культуры, технологий и достижений цивилизации по многим местам. Попутно уничтожив многие другие культуры, отбросив народы в темные века.
В общем, отношение к ним специфическое, но факт есть факт, их язык является ключевым на планете. Поэтому я и пошёл его учить, чтобы не отставать от того, что для аристократа считается обязательным. Те же лекторы выступали именно на их языке. Повезло, что присутствовали переводчики, иначе я бы ничего не понял. Думал, у всех так, а потом дошло, что большинство присутствующих понимают чужую речь.
Мы прописали вехи, обсудили их причины, собрали всё это вместе. Последним вопросом было творческое задание: попробовать предположить, какой будет следующая веха.
— Кто выскажется? — снова предложила говорить другим Рио.
— Блокировка ходоков и оружие. — ответил я, не задумываясь.
Три пары глаз уставились на меня.
— Ты про камни? — спросил Виктор, — И что за оружие?
— Нет, я про более продвинутую блокировку. Люди придумают способ блокировать такую угрозу, как ходоки. Потом придумают, как подчинить пространство. Если не уничтожат друг друга раньше новым видом оружия.
— Звучит мрачно, — осмотрела меня задумчиво Рио, — Ты про того зверя, что напал на город? Думаешь, что его кто-то… создал?
Эту теорию обсуждали сотню раз, поэтому нет ничего удивительно, что она снова всплыла.
— Думаю, да. Или хотите сказать, что никто не пытается в своих лабораториях придумать, как создавать зверей, усиливать бесов и ходоков, как им противостоять или свести преимущества на нет?
Никто отрицать не стал. Не то, чтобы согласились, но и резко не отказались. Не из вежливости. Просто я не сказал ничего такого уж фантастического. Что ещё раз подтвердило мои опасения — мир движется куда-то не туда.
Был у меня и ещё один аргумент в пользу своих слов. Я как никто другой знал, что некоторые рода ведут эксперименты по озвученным темам. На собственной шкуре ощутил, так сказать.
— Есть версии получше? — спросила Рао. — Я не отрицаю твою версию, — посмотрела она на меня, — Но может кто-то ещё хочет высказаться?
— Думаю, — взял слово Виктор, — Что Эдгард прав. Не знаю, насколько, но с одним я точно согласен. Мир будет меняться.
— Что ты имеешь ввиду? — на его слова Рао показала гораздо более живую и поощрительную реакцию.
— Кто-то из вас умеет стрелять? — спросил в ответ парень.
— Да.
— Да.
Девушки ответили синхронно, бросили друг на дружку недовольные взгляды и также синхронно тряхнули головой, от чего их волосы отбросило назад. Выглядело настолько потешно, что я едва сдержал улыбку, но судя по тем взглядам, которые девушки кинули в мою сторону, лицо удержать не получилось.
— Если проследить историю, то за последние лет сто оружие значительно продвинулось вперед. Если раньше бес на поле боя считался абсолютной доминантой, то сейчас с ним может справиться хорошо подготовленный отряд.
— Это смотря какой бес, — ответила Кристина.
— Да. — кивнул Виктор, — И смотря какой отряд. В любом случае, технологии выходят на первое место. Думаю, глупо отрицать, что гонка сейчас идет не на уровне родословных, а на уровне технологий.
— Смелое заявление, — прокомментировала Рао. На этот раз не так поощрительно.
— Управляемые звери тоже оружие, — добавил я.
— Так… — Кристина взяла слово, — В докладе напишем, что следующая веха в истории человечества — разрушительные войны с применением нового оружия и шансом уничтожить род людской?
— Не надо так мрачно, — скривился Виктор.
— Может возникнуть что-то, что сбалансирует напряжение, — предложил я.
— Что? — спросила Рао.
— Не знаю. Время покажет.
— Тогда давайте напишем так, — заговорила Кристина, — Из-за технологического прогресса и новых открытий, будет нарастать напряжение как между странами, так и отдельными центрами власти, то есть влиятельными семьями. В итоге последует передел власти за счет преимущества в технологиях, причем не обязательно военного характера, а также экономического и социального, что может привести к мировой войне. Если это не сбалансирует какой-то пока неизвестный фактор.
— Уже лучше, — хмыкнул Виктор.
Обсуждение на этом не закончилось. Мы ещё с час обсуждали и шлифовали доклад. Мне это было особо интересно тем, что через те мысли, которые высказали студенты, я видел определенные паттерны. Ведь откуда-то эти мысли в их головах берутся. Они наследники влиятельных семей. То есть имеют доступ к информации гораздо выше, чем у обычного человека.
Все эти размышления снова возвращали меня к мыслям, чем заниматься, к чему приложить усилия, как легализоваться в мире. Я создал блокиратор. Если доработать и продать его, это решение всех моих финансовых вопросов и обеспечение будущего. Я на следующий день после нападения паука спросил у Матвея, не знает ли он, сколько стоит метеоритное железо. Он тогда на меня, как на идиота посмотрел. Эти штуки собирались с тех пор, когда обнаружилось, что они работают. То есть многие века. Из-за них войны начинались. Так что цены тупо не было. Сосед тогда сказал:
— Зачем его продавать? Лучше спрячь дома и молись, чтобы никто не узнал. Или обеспечить охрану, чтобы никто не отобрал.
Если подумать, то логично. Раз попал к тебе материал, который дарует уникальную возможность спать ночью спокойно, то храни его, как зеницу ока. Наверняка были в истории случаи, когда камни находили простолюдины. Но смогли ли они на этом заработать?
Эх, что же так всё сложно-то. Будь моё предложение попроще, я бы и не парился. А так, что будет, если я тому же князю предложу продать блокиратор? Можно сделать партию и в дар отдать. Землю то он мне семейную вернул. Почему бы и не сделать красивый жест? Заявив, что я могу такие штуки создавать, если…
А что если, я пока не решил. Сама идея казалась заманчивой. Это возможно заработать, получить финансирование, доступ к ресурсам, получить защиту и поддержку от монарха. Опасности в этом тоже много. Как утратить свободу, так и потерять жизнь. Обрадуются ли ходоки, если я выкачу на рынок технологию блокировки их способностей? Могут и прибить.
Финансы — не единственная причина. Ведь эта штука потенциально может спасти тысячи жизней. Того же паука блокировать… Кстати, почему его метеоритным железом не заблокировали? Жаль, что никто мне не расскажет.
Блокиратор может спасать, но и как оружие его тоже применить можно. На тех же ходоков охотиться, целые семьи вырезать.
Думать надо. Крепко думать, перед тем как любые шаги предпринимать. Но то, что их придется сделать, я не сомневаюсь. Слишком я наследил. Ощущение, что начался обратный отсчет, когда информация о моих возможностях всплывет, не покидает меня.
Придумать бы, в какие руки отдать технологию с максимальной выгодой как для меня, так и для всего мира в целом.
И не ошибиться.
Глава 2. Навстречу каникулам
Роман сидел в кабинете, когда вошёл Ярослав и заявил:
— Нашёл.
Что именно, а точнее кого именно он нашёл сводный брат уточнять не стал. Хоть внимание князя к Роману и снизилось, но возможность прослушки исключать не стоит. Да и привычки вторая натура.
«Попался, сучёныш».
Речь шла о Волкове. Раз его нашли, можно приступать к следующей части плана.
Роман кивнул и продолжил заниматься делами. Чуть позже, когда они оказались в городе и остались наедине, то вернулся к теме.
— Что делать будем? Надеюсь, ты не станешь медлить.
Коршунов отметил, что братец опять его торопит. То ли черта у него дурацкая, требующая действовать импульсивно, то ли он зачем-то воду мутит. Или спешить ему просто выгодно. Чем раньше разберутся с Волковым, тем раньше смогут заняться другой частью плана — поиском ученого. Как бы там не было, постоянные попытки надавить раздражали.
— Нет. Мы, — выделил он это слово, — Медлить не станем. Узнал, где он живет?
— Да. С этим и пришёл.
Ярослав назвал адрес. Роман прикинул, где находится это место.
— Квартира?
— Да. Обычный дом, есть консьержка.
— Это точно его жилье? Может он в гости к кому заходил?
— Нет. Он там живет.
Чтобы выследить Волкова, ушла прорва времени. Сначала узнали, каким бизнесом он занимается. Потом на пару с Ярославом похитили сотрудника и сводный брат принял его личину. Так у них появилась возможность шпионить за Волковым. Вскоре они узнали, как часто он появляется в офисе, на какой машине ездит, где предпочитает обедать и другие подробности.
В чём-то Коршунов уважал своего врага. Тот тоже остался один. Не в такой плачевной ситуации, как он сам, но Антону также пришлось пахать, чтобы сначала реанимировать семейное дело, а потом заставить его сносно работать.
Да и в других вещах он действовал последовательно. Скрывался, никого к себе не подпускал. Ярослав так и не смог выяснить, есть ли у него девушка, союзники или кто-то, с кем он дружит. Волк-одиночка. Фамилия ему как нельзя кстати подходила.
— Есть идеи, где его брать? — спросил он Ярослава.
— В квартире. Сможешь туда проход открыть?
— Волков сильный ходок и бес. Он почувствует.
— Главное ударить первыми. Возьмешь гарпун, вместе затащим на другую сторону, я с оружием буду. Никуда он от нас не денется. Можем парней взять.
— Нет. Пусть охраняют сестру. Если все исчезнем, это слишком подозрительно будет.
— Я потом его личину займу.
— Всё равно. Не считай князя идиотом, — зло ответил Роман, — Как и его людей. Чем меньше мы следов оставим, тем лучше. И так по краю ходим.
Настолько по краю, что Роман не уставал удивляться, почему ещё жив. Но на то были причины.
С неделю назад город всколыхнула новость о нападении какого-то чудовища. Наутро газеты пестрели заголовками один прекраснее другого. Всерьез обсуждали нападение вражеской армии ходоков, испытание оружия, начало войны, разборки аристократов… Причем конкретные фамилии не назывались.
Более того, в СМИ прошла информационная атака по князю. Прямо никто не обвинял. Но косвенно… Статьи типа: международный скандал, гости князя попали под удар, гвардия не могла справиться с угрозой — все они намекали на то, что князь не так хорош, как кажется. Роман в этом видел хорошо спланированный и подготовленный удар. Не прямое боестолкновение, а через общественность. Что давало понять: у князя сейчас дел хватает. Возможно, ему для Коршунова просто нет времени. Точнее понятно, что ему-то нет, но, главное, нет времени у его людей. Наверняка на более важные задачи перебросили. Это стало ещё одним поводом порешать свои дела прямо сейчас.
***
Нападение откладывать не стали. Вышли на следующий вечер. Был шанс, что Волков переедет. Это вполне ожидаемый ход, когда встаёшь на путь мести.
Вышли — это переместились в удаленное место, где Ярослав занял позицию. До этого, днём, Роман наведался к дому Волкова и оставил там след. Сделать это применительно к квартире не сложно, если открыть несколько проходов. Мужчина не боялся, что его увидят. Проходы можно открывать маленькие, достаточные, чтобы просунуть палец.
Когда оба приготовились, Роман открыл проход в квартиру Волкова. В руках он держал гарпун.
Гарпуны проектировали с таким расчётом, чтобы они выдавали максимальную пробивную мощь и при этом работали тихо. У многих зверей тонкий слух и они могли успеть увернуться.
Роману повезло. Когда он вошел в квартиру, то услышал шум воды. Его враг в душе, а значит не услышит появление гостей.
Эта мысль стала ошибкой. Голый Антон прошёл по коридору и заметил Романа в тот момент, когда тот нажал на курок. Какой бы хорошей реакция не была, это не поможет, если против тебя действует равный по силе. Наверняка Волков успел заметить оружие, осознать угрозу, но пока нервный импульс прошёл от головы к телу…
Металлический штырь с зазубринами вошёл в живот, пробив тело насквозь. Роман дернул оружие на себя, от чего Волкова кинуло в его объятья. Только вместо обниманий получилась короткая борьба, вследствие которой двое мужчин залетели в проход.
Несмотря на рану, Антон продолжал оставаться опасным. Он врезал Роману, сломал пару ребер и откинул от себя. Схватившись за штырь, он собирался его вытащить, но не успел. Ярослав открыл огонь и выпустил автоматную очередь в спину противнику. Тот рухнул вперед, но не замер, а кувыркнулся и бросился в сторону.
Роман, который выпустил оружие до этого, в последний момент успел схватить его, трос натянулся, но сила рывка была такой, что гарпун выскочил из живота Волкова. Вместе с кровищей и кусками плоти, но у противника была слишком хорошая регенерация.
Повезло, что Ярослав не растерялся и всадил замедлившемуся Волкову ещё одну очередь. Роман бросился вперед. Главное, не дать переместиться…
В последнюю секунду именно это Волков и сделал. Ушёл недалеко, всего на полсотни метров. Роман увидел, как мужчина вывалился из воздуха, врезался в скалу и притих на пару секунд.
Пара секунд — это чудовищно много в одной ситуации и чудовищно мало в другой. Пробежать это расстояние Роман никак не успевал. Открыть портал тоже время займет. Поэтому был выбран первый вариант в надежде, что противник не успеет оклематься. Всё же ему изрядно досталось.
Когда Роман подбежал, то понял, что Волков не собирается убегать. Он поднялся, ничуть не стесняясь наготы и встретил Коршунова прямым взглядом.
— А я всё гадал, ошибся Соколов или нет. Значит, ты и правда ходок.
Роман остановился в нескольких метрах. Если Волков попытается переместиться, то он успеет среагировать. А так, если тот хочет поболтать, то пусть. Надо дать время Ярославу занять позицию.
— Ещё и дружка привёл, — скосил Антон взгляд за спину Роману, — Что же, это к лучшему. Сразу со всеми разберусь.
Коршунов ошибся. Он успел среагировать, когда Волков переместился. Выпустил когти и резанул ему по плечу, но… Антон исчез и, обернувшись, Роман увидел, как он атакует Ярослава. Тот тоже являлся бесом, но не таким сильным. Дернулся, но защититься не смог. От удара отлетел назад, Волков же перехватил оружие и сломал его.
Издав натуральный рык, он внезапно стал отращивать… шерсть. Не особо длинную, но человеческий облик он потерял.
«Твою мать…»
Роман понял, что всё пошло не так, как они ожидали. Вместо уверенной победы, предстоит битва насмерть.
Втянув шумно воздух, Коршунов выпустил черные когти и заставил сердце биться чаще. Его противник — ходок, который перемещается без проходов. Значит у него есть преимущество.
Которое он и продемонстрировал. Волков появился рядом, с ходу атаковав. Роман принял удар на блок, перехватил руку и резанул когтями. Те соскочили с отросшей шерсти.
«Прочная… Родовое наследие защитного типа…»
Рыча, Волков продолжил атаковать. Короткий обмен ударами показал, что они приблизительно на одном уровне. Роман чуть быстрее, а Волков крепче и злее. Ярость против хладнокровия. Но последнее продержалось недолго. Отхватив пару раз, Роман почувствовал, как заводится, как жаждет крови врага.
Здесь и сейчас решится, кому из них суждено жить, а кому нет.
Двое врагов набрасывались друг на друга, хрипели, рычали, бросались снова и снова в бой. Роман смог найти способ, как пробить шкуру. Если правильно ударить, его когти вполне с этим справлялись. Несколько раз Волкова удалось ранить, но он разрывал дистанцию, перемещался, восстанавливался и снова нападал.
Так продолжалось несколько минут. В обоих мужчинах ничего не осталось человеческого. Их затопила первобытная, дикая ярость.
Коршунов не сразу понял, что всё закончилось. В какой-то момент он смог откинуть противник от себя, собирался броситься на него снова, но… Сзади на Волкова напрыгнул Ярослав. Он умудрился вонзить нож в шею противнику.
Антон тут же завертелся и скинул бы с себя Ярослава, но Роман наконец-то добрался до них и… вонзил когти в глаза Волкову. Ухватившись за черепушку, он дернул резко на себя и… забрал чужое лицо.
Кровища залила Коршунова, но тот не обратил на это внимание. Второй его удар врезался в мозг и окончательно добил.
Тело Волкова ослабло и тот рухнул вниз. Вместе с Ярославом. Его тоже окропило кровью и он выглядел, как демон.
Роман распрямился, чувствуя, как срастаются ребра, как зарастают раны. До него ещё долгую минуту доходило, что всё закончилось.
— Сдох? — поинтересовался Ярослав, который поднялся и отошёл в сторону.
Коршунов пнул поверженного противника. Следы регенерации отсутствовали.
— Лучше сжечь.
— Это по твоей части, — ответил Ярослав, — Закинь меня на квартиру.
— Иди.
Роман создал проход. Ярослав, приняв обличие Волкова, отправился на ту сторону. Сам же Коршунов осел на землю и уставился на небо. Этот бой его полностью опустошил.
***
Чем мне нравится институт, так это тем, что здесь всегда происходит что-то новенькое. Как насчет соревнований по дебатам? Аргументы там летали, как пули. А уж сколько эмоций сожгли… Мне повезло оказаться зрителем и моё отношение к дебатам изменилось. Когда в течение выступления твоё мнение меняется несколько раз и ты это в себе замечаешь, но ничего не можешь поделать — это внушает. Может в следующем году тоже сюда запишусь.
Были и другие соревнования. По фехтованию и смешанным единоборствам. Я в них не участвовал. Ни по опыту, ни по уровню личной силы не дотягиваю, чтобы иметь шансы на победу.
Правда, кое-какой прогресс наметился в этом вопросе.
За тот месяц, что прошёл с момент нападения паука, я разработал новую методологию по развитию собственного организма. У меня и из прошлой жизни остались рабочие инструменты. Для алхимика здоровье играло большую роль. Точнее не само здоровье… Это лишь косвенный параметр. Как и физическое развитие. Ключевое — это способность удерживать внутри энергию мира. Что развивалось за счет прокачки косвенных параметров и ряда практик. В эти практики входили как особые медитации, так и набор печатей. Их я давно применяю. Ещё с того момента, как только попал в этот мир и убедился, что алхимия осталась со мной.
Но этого мало. Мало, потому что это другой мир и у меня совсем другое тело, способное в потенциале выдержать гораздо больше. Что откроет передо мной выдающиеся возможности.
Весь месяц я разрабатывал новый метод и добился кое-каких результатов. Мой потенциал повысился на целую единицу. А индекс опасности вырос на три десятых. Не так много, как хотелось бы, но и это лишь первые шаги.
Другие задачи я тоже не забросил. Шлифовал блокиратор, добавил к нему несколько уровней мощности, да и в целом стал гораздо лучше понимать, как именно ходоки перемещаются сквозь пространство. А ещё я научился замерять, на какое расстояние они прыгают и в какую сторону. С помощью карты и простых расчётов, можно вычислить приблизительное направление. Приблизительное, потому что с точностью до метра пока определять не удавалось.
А так это интересные перспективы открывает. Сколько заплатит князь за такую технологию? Государству для нормального функционирования требовались системы контроля. Ходоки — это воплощение хаоса. Я бы мог решить одну из ключевых проблем общества. Но думал об этом не особо всерьез, понимая, что за такое мне голову скорее оторвут.
Неделя проходила за неделей. Закончилась осень, наступила зима. На новый год у нас должны быть каникулы на пару недель, но перед ними… Её величество сессия. Беспощадная и неумолимая, она приближалась и грозила сломать многие судьбы, растоптать умы студентов, развеять у них иллюзии, что они что-то выучили.
Шучу, конечно. Или нет… Но было жестко.
Я бы тихо радовался, что никаких проблем нет. Затихло всё. Коршунов пропал и молчит. Волков тоже исчез с горизонта. Видел несколько раз Камилу, но мы с ней перестали общаться. Ко мне не заваливались уполномоченные люди и не тащили на допрос. У Гвоздевых, с которыми я иногда созванивался, тоже всё хорошо было.
Идиллия.
Так вот… Я бы тихо радовался, будь на это время. С утра и до ночи, зачастую в ущерб сну и любым видам отдыха, я сидел либо за учебниками, либо за алхимическими расчётами. Но чем ближе сессия, тем больше я задвигал алхимию в дальний угол, собираясь наверстать на каникулах.
В планах многое наверстать. Я собирал по крупицам информацию, которая могла помочь в решение моих задач. Читал учебники по продвинутой физике, знакомился с теориями, объясняющими феномен ходоков, пытался разобраться в учебниках по биологии, генетике и медицине, чтобы понять феномен бесов. Я даже в философские трактаты залез, которые объясняли всё это с другой точки зрения, метафизической.
Спасибо, что в институте имелась потрясающая библиотека, где можно было найти любую, даже самую новую книгу по какой-либо тематике. Если бы кто-то глянул список книг, которые я брал, у него бы обязательно возникли вопросы, что этот студент задумал и откуда у него столько свободного времени.
С заданием Ольги Владимировны я тоже разобрался, но пока не спешил к ней идти. Случайно узнал, кто она такая. Сестра князя. Твою ж мать… подумал я тогда. Удивительно, насколько слепым и невежественным я могу быть. Разбираясь сейчас в этике намного лучше, чем тогда, аж мурашки по коже от осознания, сколько правил я нарушил.
Как относиться к тому факту, что княжья семья взяла меня на заметку — пока не решил. С одной стороны сей факт нервы треплет, а с другой стороны — этот козырь можно разыграть интересным образом. Главное, не убиться при этом.
Из-за нагрузки декабрь тоже пролетел, я и заметить не успел. Экзамены шли один за другим и пришлось побегать между корпусами, чтобы везде успеть. Результаты нам сообщили двадцать седьмого декабря. Что сказать… Я сдал. Не так хорошо, как лучшие ученики. В государственном попал в первую треть по общему баллу. Какие-то предметы лучше сдал, какие-то хуже, но главное — смог сохранить стипендию. Пока что это мой единственный доход, пусть и копеечный, на фоне остальных трат. В старшем институте я попал в верхнюю часть нижней трети, поднявшись на десяток мест с последних тестов. Можно сказать, что не зря пахал, прогресс есть. Загвоздка в том, что другие тоже пахали.
Эти аристократы мутанты какие-то. Не только в физическом смысле, но и в интеллектуальном. Я часто себя ловил на том, что многие из них умнее меня. Что несколько подрывало моё самомнение. Я то думал, что опыт прошлой жизни даст мне бонус. Он и давал… Но не такой большой, чтобы всего лишь за полгода выйти в лидеры. Сейчас я не уверен, что это вообще возможно и задумываюсь, надо ли оно мне.
В сессии главное то, что она заканчивается рано или поздно. Двадцать шестого декабря мы получили результаты. Двадцать седьмого устроили две вечеринки. Здесь я столкнулся с типичной для себя накладкой. Надо было оказаться одновременно в двух местах. Сначала я зашёл к аристо, которые опять тусили в клубе, отметился там, а потом двинулся к обычной молодежи, с которыми и закончил ночь.
Двадцать восьмого декабря, собрав пару тяжелых сумок с подарками, я отправился на вокзал. Впереди меня ждали каникулы в лесу, у Гвоздевых, по которым я очень соскучился. Надеюсь, они по мне тоже. Мы созванивались и Сергей заверил, что они будут рады меня видеть, а место, где спать, как-нибудь найдут.
Ох… Это стало мне наградой. За полгода пахоты вернуться к Гвоздевым, это как… Я даже слов подобрать не мог, чтобы выразить свои чувства. Может и правда надо на дебаты записаться, чтобы говорить научиться.
***
Ольга Медведева проснулась не в своей постели. И это было для неё поводом задуматься, куда же ведет судьба.
Перевернувшись, она пощупала рукой второе место и никого не нашла. Усмехнувшись, женщина закуталась в одеяло и вышла из спальни.
— Не думала, что ты ещё и готовишь. — заметила она.
Дмитрий Измайлов, он же директор государственного института, обернулся и улыбнулся.
— Что это? Блины? — брови Ольги поползли вверх.
Если увидеть Дмитрия впервые, то возникнет впечатление, что он не из тех мужчин, которые нравятся женщинам. Тем удивительнее, что Ольга оказалась здесь и сейчас. Точнее здесь и вчера, но не суть… После смерти мужа она и подумать не могла, что когда-то откроется чему-то новому. Но прошло несколько лет, старые раны заросли и сердце решилось дать шанс… чему-то.
— Фрукты, сливки, мед — с чем хочешь? — спросил мужчина.
В повседневной жизни он выглядел как типичный книжный червь. В слегка нелепой одежде, очках, всегда с задумчивым взглядом, растрепанными волосами. Но первое впечатление постепенно разрушалось, если поработать с этим человеком вместе. Именно с ним на пару Ольга создавала государственный институт и реформировала систему образования. Да и другими проектами занималась. За внешностью ботаника скрывалась стальная воля, решимость, умение добиваться поставленных целей и выдающийся талант организатора. Не говоря уж про незаурядный ум и некоторые семейные особенности.
— Фрукты — да, сливки и мёд — нет, — ответила Ольга.
— Думал, мёд ты обязательно захочешь.
— Тогда у тебя дома должен быть сундук с сокровищами.
Дмитрий тихо хмыкнул, ловко поддел сковородку, от чего блин подлетел и перевернулся.
— Ловко.
— Как думаешь провести новый год? — спросил Дмитрий.
— В кругу семьи, как же ещё?
— Мы могли бы…
— Пока никому не говорить о том, что вчера произошло?
— Наука мне всегда давалась легче, чем понимание женщин, — улыбнулся Измайлов, — Неужели меня только что отшили?
— Не знаю. Посмотрим. — ответила ему в тон Ольга. — Разве у тебя не распланированы каникулы от и до?
— Думаю, пару дней отдыха мы заслужили. Можно выбраться куда-то. Лыжи? Охота? Как женщины Медведевых любят развлекаться?
— Море и теплый песок. Зима действует на меня удручающе.
— Можно и так. Я устрою.
В этом был неоспоримый плюс ходоков. Если обладаешь способностью перемещаться на большие расстояния, то путешествия для тебя это не тоже самое, что для обычного человека.
— Давай обсудим это вечером? Мне сейчас надо бежать на доклад к брату. Согласовывать дальнейшие планы.
— Как скажешь. На завтрак-то ты задержишься?
— Конечно, — Ольга подошла к мужчине и обняла его.
***
После приятного во всех смыслах завтрака Ольга, как и планировала, явилась к брату. Тот встречал не у себя в кабинете, а в дворцовой библиотеке.
— Думала, сегодня ты ещё будешь трудиться.
— А я и тружусь. Просто… — повертел он ладонью, — Конец года, настроение что-то не рабочее. Когда ввязывался в это, не думал, что будет настолько тяжело.
— Насколько всё плохо? Белогрудовы так и мутят воду?
— Да. Со СМИ мы крупно облажались.
Ольга кивнула. Этот вопросы и причины ошибки она уже досконально разобрала. Тут сыграл роль и снобизм… Аристократы в массе своей не привыкли учитывать мнение обычного народа… Сыграла роль и загруженность… Государство, которым они управляли… Если представить тысячи разрозненных элементов, треть из которых между собой не стыкуется, другая треть конфликтует, а последняя треть — прогнила насквозь… И всё это надо заставить работать…
Проблема в том, что когда ты налаживаешь один элемент, где-то сыпется в трёх других местах. Строительство институтов и финансирование реформ системы образования сильно истощило их личные бюджеты. Да и по бюджету государства тоже ударило… А ведь ещё есть формирование армии, спецотрядов, десятков служб, вертикали власти… Если просто задаться целью перечислить, на какие проекты нужны деньги, то уйдут многие часы.
Не хватало денег, не хватало людей, не хватало отлаженных процессов… Всего не хватало. Приходилось работать в условиях дефицита и это при том, что свои же мутили воду. То чудовище на город кто-то выпускает, то сми поднимают шумиху о несостоятельности князя… За два месяца этот вопрос попытались взять под контроль, но… Большинство сми находилось под рукой аристократов. На которых просто так не наедешь. По крайней мере не на всех из них. Чтобы создать свои инструменты управления общественным мнением, нужно время… ну и да, деньги и люди. Которых нет.
— Поэтому я хочу услышать хорошие новости, — добавил князь.
— И они есть у меня, — улыбнулась Ольга, — Мы повторили опыт прошлого года, но в этот раз сделали лучше. Да и понимания, что именно хотим получить и как это должно выглядеть прибавилось. По всей стране прошли первые отборочные. По итогу мы планируем пригласить до пятисот студентов. Это бюджетники. Также есть идея сделать обучение платным. Всё же у нас есть достаточно обеспеченных людей, которые захотят отправить своих детишек учиться.
— И сколько ты хочешь платников взять?
— Тоже до пяти сотен. Больше не потянем. Сейчас ведутся переговоры с преподавателями… Ты знаешь, что многих придется набрать из-за рубежа. Если с платниками выгорит, то это снизит финансовую нагрузку. Нам бы ещё пару лет…
— Надеюсь, у нас они будут, — хмуро сказал князь.
Ольга кивнула. Она тоже надеялась.
Глава 3. Гладь озера
В поезде ехал с легкой опаской. Как говорят в этом мире, молния не бьёт дважды в одно и то же место. А как говорит математическая индукция, если верно А, верно Б, то и В тоже будет верно. Иначе говоря, повстречавшись два раза с чудовищным пауком, третьему разу я бы не удивился.
Добрался без происшествий. Сначала до Санкт-Петербурга, потом до областного центра, а оттуда на автобусе и до маленького городка, на окраине которого жили Гвоздевы.
На автобусной станции меня встретил Сергей.
— Как я рад тебя видеть, парень, — обнял он меня.
Обнимания в его исполнении выглядели, как борцовский захват и поднятие меня в воздух.
— Это ты что привез то? — оглядел он сумки, когда с приветствиями было покончено.
— Подарки, конечно.
— Что-то много, — покачал он головой.
Мы сели в машину и отправились в сторону дома. Сергей рассказал, что тут у них происходило. Малыш, которого назвали Кириллом, рос не по дням, а по часам.
— Знал бы ты, как он нам жару задаёт. — то ли хвастался, то ли жаловался отец. — Но про это тебе лучше Ольга расскажет. Ну и сам Кирюха покажет… Мда…
Кажется, за его словами скрывается нечто большее, чем обычные будни родительства.
— А так потихоньку всё. В этом болоте ничего и не происходит толком.
Дальше пошёл рассказ, насколько весело быть отцом. Малыш регулярно будит по ночам, кричит, плачет, ему надо менять пеленки, эти пеленки надо постоянно стирать и сушить… Я слушал и улыбался. Может отцовство это и трудно, но, думается мне, оно того стоит.
Когда добрались до дома, Ольга вышла нас встречать. При первом взгляде Гвоздевы почти не изменились… Но если приглядеться, то кое-что бросалось в глаза. Синяки под глазами в первую очередь, хах. Ольга выглядела чуть более растрепанной, чем я привык её видеть.
— Заходи, — пригласила она в дом, после того, как затискала меня, — Есть будешь?
— Не откажусь, — улыбнулся я той самой улыбкой человека, вернувшегося в родное место.
Когда я жил здесь раньше, то, насколько дом бедный и старый, не бросалось в глаза. Пожив в столице, я не то, чтобы видел там роскошь, но познакомился с совсем другим качеством. Это резануло взгляд, но я отбросил лишние мысли в сторону. Роскошь и комфорт приятны, но гораздо важнее то, какие люди здесь живут. Я бы ни за что не променял одно на другое.
Пока разувался, раздался плач. Так маленький Кирилл приветствовал гостя.
***
— Так значит ты теперь официально аристократ? — спросила Ольга, рассматривая меня.
Разговор состоялся где-то спустя час. Мы сидели на кухне и я держал Кира на руках. Почему-то стоит мне взять его, как он сразу успокаивался, чем Ольга и воспользовалась. Кир то и дело тянул ко мне руки, желая схватить то за волосы, то за нос. При этом руки его светились пусть и едва заметным, но всё же светом.
Про события в институте я по телефону не рассказывал. Упоминал, что всё хорошо, учёба трудная, но интересная. Откровения отложил до личной встречи и сейчас поведал, что со мной случилось.
— Получается, что так. Моя фамилия Соколов.
— Теперь-то ты можешь рассказать свою настоящую историю? — глянула на меня Ольга.
— Что ты на парня сразу набросилась-то, — пожурил её муж, но та глянула и на него, от чего он быстро притих.
— В этой глуши ровным счётом ничего не происходит. Я бы не отказалась послушать историю.
— Она не самая весёлая. — предупредил я.
А потом рассказал всё, как есть. Как лежал в коме, как вышел из неё, как сидел дома, как на семью напали, как оказался в лаборатории, как выбрался оттуда. Ладно, почти всё рассказал… Многие детали утаил, про алхимию промолчал. Как и про то, что я родился не в этом мире.
— Наверное, оно и к лучшему, что фамилию и земли вернули, — неуверенно заметил Сергей.
Я опасался, что мой рассказ вызовет жалость у Гвоздевых, но нет, они выслушали спокойно, не перебивали, кивали в нужных местах и их беспокойство было направлено скорее на будущее, а не на прошлое.
— Странно, что князь такой щедрый. — поделилась Ольга скептицизмом.
— Я тоже об этом думал, но причины его поступка так и не разгадал.
Может он просто хороший человек? Но это озвучивать я не стал, отдавая себе отчёт, насколько это наивная мысль.
— Чем дальше планируешь заниматься? — поинтересовалась Ольга.
— Для начала немного разгрузить мозги. Нужна какая помощь по дому? Может на охоту?
— Какая охота! — возмутилась женщина, — Даже не думай!
— Ну, свежее мясо нам не помешает, — возразил Сергей.
На что получил очень хмурый взгляд от Ольги. У неё этих взглядов, кажется, целый арсенал. Уверен, посмотри она так на того паука, тот бы в ужасе самоубился.
— Хватит разговоров на сегодня, — встала она из-за стола, — Твой любимый диван соскучился по тебе.
— А я-то как соскучился по нему.
С этими разговорами не заметили, как стемнело. Посмеявшись, отправились спать.
***
Утром я проснулся раньше остальных. Сказался свежий воздух. Всё же спать в доме, на природе, когда вокруг бескрайний лес это не тоже самое, что проводить ночи в городе. Проснулся с ясностью в голове и диссонансом от того, что не надо идти на учёбу.
Была у меня мысль взять с собой учебники, но я отказался от этой идеи. Каникулы я собирался посвятить тому, чтобы как следует отдохнуть, перезагрузиться. А потом с новыми силами наброситься на учёбу.
Повалявшись минут десять, быстро понял, что совсем уж бездельничать не хочется. Поэтому я поднялся, оделся и вышел во двор, отправившись изучать, что и как здесь изменилось.
Первое место, которое навестил — беседка, в которую я свёл потоки энергии мира. С момента создания этой штуки много времени утекло, сейчас у меня прибавилось понимания и я потратил немного времени, чтобы доработать систему. Теперь здесь энергия ещё лучше будет собираться.
Вся фишка в том, чтобы создать направляющие. Это как русла рек прокладывать. Ничего сложного, если есть технология. И соответствующие печати.
Когда закончил, Гвоздевы как раз проснулись и, войдя в дом, я увидел, как Сергей стоит у плиты и готовит кашу.
— Тебе в город не надо? — спросил он, обернувшись.
— Да нет, вроде. Что я там забыл?
— Мало ли, вдруг с Леной захочешь увидеться.
— Оу… эм… нет, пожалуй.
К своему стыду я про девушку забыл. Про факт её существования помнил, но ни разу о ней не думал, сосредоточившись на других вещах. Та история закончилась, так что нет смысла её ворошить.
— Ну как знаешь, — рассмеялся Сергей, заметив моё выражение лица.
Вниз спустилась Ольга, держа на руках плачущего Кира и передала мне. Стоило взять его в руки, как он сразу же успокоился.
— Мистика какая-то, — покачала головой женщина, — Может ты у нас навсегда останешься? Хотя нет… Года через два тебя отпустим. Или через три… четыре…
— Я бы с радостью. Кстати, вы всё также не хотите переехать?
Про тот факт, что в окружении князя о них узнали, я не рассказывал. И так слишком много вчера выдал. Надо бы набраться решимости и поведать другую часть истории. Это ведь их тоже касается.
— Пока нам и здесь хорошо, — ответила Ольга, — Да и Кир… Не знаю, что ты сотворил у нас за домом, но впервые вижу, чтобы у ребенка руки светились.
— Наверняка такое не раз случалось в семьях аристократов, — донесся с кухни голос Сергея.
Его жена на это закатила глаза. Кажется, тему они давно обсуждают. Кира я уже проверил своими методами. Индекс опасности у него пока был крайне низкий. Зато потенциал вырос в несколько раз с тех пор, когда мы виделись в последний раз. Правда, я допускал, что это обусловлено не нахождением рядом повышенного количества энергии мира, а банальным взрослением… И тем, что я доработал качество печатей, из-за чего потенциал мог никак не меняться, но результаты я получал другие.
Позавтракали, Сергей отправился на работу (у него сегодня была последняя смена перед праздниками), а мы с Ольгой принялись за распаковку подарков.
— Ну и набрал ты. Куда всё это складывать? — вздыхала она.
— Если что не нужно, то смело выкидывайте, я не расстроюсь.
— Ага, как же! Пристроим как-нибудь! — вздохи сменились хозяйственным настроем.
Я накупил игрушек на первый год жизни ребенка, книжек несколько взял, с картинками, одежды прикупил… Старался брать то, что здесь достать нереально.
— Как тебе в столице живется? Как с личной жизнью? — спросила женщина.
— Да нормально. Личной жизни нет. Учиться на два института это то ещё удовольствие.
— Представлю. Не жалеешь, что поступил?
— Рано или поздно это закончится, так что… Нет, не жалею.
А чего жалеть… Мне тяжело? Ну и что. Я получил возможность плавно влиться в общество. Получил возможность получить профессию… Правда, пока не знаю, какую. Старший институт вроде как воспитывает из меня управленца. Я даже стал понимать, как это потенциально применить в реальной жизни… Аристократы это ведь кто… Те, кто стоит во главе общества. Они владеют землей, предприятиями, бизнесами, производствами и всем прочим. Навыки управления для таких людей жизненно необходимы.
— А с работой что? Откуда деньги на все эти игрушки? И тебя в старший институт бесплатно отправили учиться? Никогда не поверю.
— От моих родителей осталось небольшое наследство. Так что нет, за учёбу я плачу.
— И насколько хватит средств?
Кто-то бы посторонний мог подумать, что это бестактный вопрос. Но в отношениях близких людей это норма. Я видел на лице Ольги беспокойство за парня, которого они когда-то подобрали в зимнем лесу, и ничего больше.
— Не надолго, если честно. Но год-два на то, чтобы решить этот вопрос у меня есть.
— Ну и славно, — потрепала она меня по голове, словно я мальчишка, — Ты талантливый, уверена, что пробьешься наверх.
Следующие пару часов я занимался тем, чем и планировал — бездельничал. Почти… Помог по дому, поиграл с Киром, проверил амулеты, которые выдал Ольге, когда она заболела. Потом Ольга отправилась наверх с малышом, а я пошёл в лес, к своему логову, где оставил кузню и другие полезные штуки. Да и просто по лесу прогулялся, подышал чистым воздухом, отдохнул душой.
У любой идиллии есть одно неприятное свойство — рано или поздно она рушится. Какой бы ровной не была гладь озера, в какой-то момент её что-то нарушит. Пойдет рябь, а то и волны поднимутся.
В этих простых метафорах отражались важные законы вселенной. В любой момент действовали множество, как скрытых, так и открытых процессов. О да, алхимики столько умов стесали, пытаясь выведывать новые и новые законы, константы и процессы.
Озеро может хотеть оставаться с идеально ровной гладью. Может даже очень сильно хотеть. Но у ветра могут быть другие планы. Или у землетрясения, зимы, а то и вовсе, мальчишек живущих в деревне рядом, которые прибежали, чтобы кидать камни. Может выйти и так, что землю рядом с озером выкупят и построят завод, который будет сбрасывать туда отходы. Рыба в озере умрет, как и всё живое, вода протухнет, станет мертвой. Это будет совсем другая гладь. Озеро может высохнуть, на него может упасть метеорит, планета может быть уничтожена.
А ведь это всего лишь озеро. Когда дело доходит до человеческого социума, всё ещё сложнее. У тебя может быть любая цель. Стоит помнить, что у людей вокруг цели тоже имеются. Зачастую такие, которые противоречат твоей цели, идя вразрез с ней.
По этому поводу можно возмущаться. Можно копить оружие, власть и деньги, чтобы иметь возможности продавливать свои цели. Можно обижаться на жизнь и людей, можно грустить, а можно спрятаться ото всех.
Много что можно.
Когда я вернулся из леса, то застал момент, как к дому подъехали две машины. Не простые. На таких не ездят обычные люди. Богатые аристократы тоже не ездят, но это я сейчас про столицу. В этом же городке…
Из машин вышло несколько человек. Двое охранников с оружием, которое они не скрывали. Один молодой мужчина в костюме. И старик с тростью, сутулый и пахнущий древностью. Оценив ситуацию, я расправил плечи и вышел вперед. Явных признаков агрессии эти люди не высказывают, нападать на них не вижу смысла… пока… но прояснить ситуацию точно стоит.
— Кто такие? — спросил я, остановившись шагах в десяти от них.
— Юноша, нам нужна Ольга Гвоздева. Она здесь проживает? — вышел вперед молодой мужчина.
Охрана же защищала вовсе не его, а старика. Ещё и водители вылезли. Они тоже были при оружии. Итого четверо мужиков, с которыми надо будет разобраться, если что.
— Вежливые люди сначала представляются. — добавил я ещё больше холода в голос.
— Не по статусу тебе что-либо спрашивать, шкет, — ответил с презрением этот тип, — Позови старших, а сам не мешайся.
На это я оскалился, постаравшись изобразить свою самую злую усмешку человека, повидавшего гибель целого мира.
Когда учишься рядом с аристократами, изучение этикета — жизненно необходимая вещь. Но этикет это не только как правильно вести себя в обществе и к кому как обращаться. Также это не только про то, что надо мыться два раза в день, пользоваться присыпками и следить за внешним видом, чтобы не отталкивать тех, у кого улучшенное восприятие.
Точнее этикет это как раз про это… Про манеры. Но сама тема манер входит в более высокое понятие — правила поведения в аристократическом обществе. Что в свою очередь включает в себя умение конфликтовать.
Если на тебя наехали, оскорбили, задели, просто встали на пути — то реакция зависит от многих факторов. В первую очередь от того, кто ты сам такой и кто тот, кто задел тебя. Если это значительно более могущественный аристократ, то ты сам дурак, что попал в эту ситуацию. Заткнись, отойди в сторонку и молись, чтобы не дошло до бойни.
Если тебя задел равный, то нужно ответить адекватно агрессивно. Сильно не наезжать, но обозначить готовность к конфликту. Главное не переборщить. Покажешь слишком большую агрессию, чрезмерную и второй стороне тоже придется ответить. Так и до войны недалеко.
Если задел более слабый, то ты тем более обязан поставить его на место. С нюансами, конечно… Например, тем, кто на самом верху не с руки ставить на место тех, кто в самом низу. Но тут сложно представить ситуацию, когда мальки задевают китов. Слишком разные это миры.
Правда это всё же возможно. Если я наеду на какого-то могущественного аристократа… Ну как наеду… Скажу ему что-нибудь. Ему не обязательно нападать на меня в ночи. Скорее всего он проигнорирует. А потом меня начнут игнорировать все, кто хочет сохранить хорошие отношения с этим человеком. Так и до остракизма недалеко. Случай Коршуновых тому подтверждение. Никто не хочет ссориться с князем, поэтому никто с ними не общается.
Слова мужика передо мной понять можно. Он думает, что увидел деревенского пацана. Он может приказать охранникам избить меня и, если я не ошибся, и сюда пожаловал аристократ, ему ничего за это не будет.
— Меня зовут Эдгард Соколов, — шагнул я вперед, — И кто ты такой, чтобы говорить о моём статусе?
Повисла звенящая тишина. До мужика не сразу дошло, что я сказал. Выражение его лица несколько раз менялось. Сначала он нахмурился, словно вспоминал и воспроизводил в своей голове только что сказанное. Потом он нахмурился ещё больше, пытаясь оценить шансы, что в этой глуши встретится настоящий аристократ. Замечу, что я стоял совершенно в обычной одежде. Той, что пригодна для прогулок в диком лесу. Никаких опознавательных признаков не было. Только моя уверенность.
Которая тоже зиждилась не на пустом месте. Этот мужик обычный человек, как и охрана. Только старик слабенький бес с нулевым потенциалом. Ну да это и понятно. Его время давно прошло, он ходит с трудом, куда ему до драк и развития?
— Что-то я не слышал о Соколовых в наших землях, — положил старик мужику руку на плечо.
От чего тот захлопнул рот и быстро отошёл назад.
— Меня зовут Барсуков Геннадий Дмитриевич. Какими судьба здесь, юноша?
— Из Москвы приехал навестить близких мне людей, — выделил я слово близкие, — В институте зимние каникулы.
Наш намечающийся разговор прервал звук хлопнувшей двери. Я обернулся и увидел раздраженную Ольгу.
— Что здесь происходит? — крикнула она, — Кто вы такие?
— А вы, как понимаю, и есть Ольга? — оглядел её старикан, — Вы-то мне и нужны. Про вас удивительные слухи ходят..
Не было печали… Что за слухи-то ещё?
Глава 4. Одаренная
Я успокоился, только когда гости покинули территорию. Уехали они часа через два. Большую часть этого времени Ольга провела со стариком в зале. Я же сидел с ребенком наверху в спальне. Звукопроницаемость в доме выше всех похвал, так что разговор слышал я от и до.
К нам пожаловала местная шишка. Барсуков — это тот самый аристократ, который жил между областью и этим городком, владел заводом и несколькими предприятиями, ещё и школу, где я учился, немного финансировал.
С одной стороны большой человек по местным меркам, а с другой стороны… В столице он никто и звать его никак. Историю старик интересную рассказал. До него дошли слухи, что появилась одаренная, работающая в больнице. Старика тема интересовала, он велел уточнить, так и вышел на Ольгу. А сегодня решил заглянуть и убедиться, так ли всё хорошо, как про неё говорят.
Обратился он с необычным запросом.
— Доченька, сделай так, чтобы я прожил как можно дольше. — выдал свою цель старик спустя полчаса предварительных расшаркиваний.
Тут надо отметить, в каком тоне проходил разговор. Ольга чувствовала себя некомфортно, что к ней заявились ТАКИЕ гости. Внешне она не грубила, не показывала недовольства… почти… Но я-то знал её получше, чем старик, поэтому улавливал внутреннее напряжение.
Барсуков… Он ведь при желании много проблем доставить может. Уволить их с работы, например. А то и вовсе, подослать своих охранников. Оба варианта – крайность, конечно. Но и забывать про них не стоит. Ещё и ребенок… Ольга наверняка нервничала, что его одного оставить пришлось. Ещё переживала, как бы гости чего лишнего не увидели. Светящихся рук или других проявлений одаренности. Поэтому я с ним и сидел. Не только, чтобы за Киром присмотреть, но и чтобы гостей наверх не пустить в случае чего.
Так вот… Разговор проходил в тоне вежливости, замешанной с внутренним напряжением и раздражением. Старик вёл себя демонстративно мирно. Уж не знаю, сам он по себе такой или то, что я здесь сыграло роль. А может и вовсе причина в другом. Глупо наезжать на ту, от которой хочешь получить специфическую услугу.
В итоге они договорились. У меня сложилось впечатление, что старик не в себе. Старость, маразм, упрямство… Он поделился, что хочет прожить подольше, потому что его внуку всего шесть лет. Надо протянуть, чтобы воспитать его достойным человеком. Никого больше у старика не было. Родители внука, то есть его сын и невестка, погибли в ходе войны.
История трагичная и грустная. Если бы не высокомерный помощник и хмурые охранники с оружием, которые окружили дом, то старик бы вызвал у меня гораздо больше сострадания.
Первые полчаса они болтали, а следующие полтора часа Ольга лечила Барсукова.
— Я сделала всё, что могла.
— Спасибо, доченька. — поблагодарил старец. — Не думала перебраться в город? Я бы хорошо тебя устроил.
— Мне и здесь хорошо, — отрезала она.
— Жаль, жаль, в моем возрасте в такую даль мотаться сложно. А что с ребенком твоим? Сына родила? Это всегда хорошее дело. Дар проявился у него уже?
Я стоял возле открытой двери. За Киром особо следить не надо было, он дрыхнул в кроватке. От вопроса, заданного стариком, сквозило чем-то неприятным.
— Нет. В отца пошёл. Обычный родился, — соврала Ольга.
— Жаль… Одаренному всяко проще устроиться. Ты береги себя, дочка. Через сколько мне заехать?
— Я сделала всё, что могла, — повторила упрямо Ольга.
— Это сейчас. А позже может ещё сделаешь. Я приеду через неделю.
На этом разговор кончился. Старик и его люди покинули дом. Я проследил, чтобы они уехали, а потом вернулся к Ольге, которая качала проснувшегося сына.
— Ты в порядке? — спросил я.
— Конечно. Что мне будет-то?
— Неприятный тип.
— Не то слово. Знаешь, Эдгард, ты словно катализатор. Пока не приехал, тишина была. — пошутила она неловко.
Я видел, что это была не претензия, а именно попытка скинуть напряжение. Хотелось спросить, хочет ли она, чтобы я разобрался с Барсуковым, но промолчал. Как разбираться-то? Убивать старика? Ну, он слаб, так что это возможно, но от самой идеи веет… гнилью. Желание старика прожить подольше, чтобы воспитать внука себе на смену — достойно уважения. Явно не повод убивать. А как-то иначе я и не знаю, как решить вопрос.
Хм… Впервые я задумался, что отсутствие денег это меньшая из моих проблем. Мне бы ещё влияние и репутацию, чтобы такие вопросы решались сами собой. А то кто сейчас Соколов? Никто. Надо обдумать эту мысль.
— Что за слухи про тебя ходят? — спросил я.
— Слишком много показала, — вздохнула женщина, — У нас недавно авария случилась. Детей на экскурсию повезли, автобус перевернулся, когда из города выезжал… В общем, я сделала то, что слабая одаренная сделать не могла. И просила же, чтобы молчали. Но нет, сболтнула какая-то скотина. — раздражённо цикнула она.
— Барсуков насколько большая проблема? Есть чего опасаться?
— А ты бы стал злить одаренного, который тебя лечит? — ответила она вопросом на вопрос.
Ну да, логично. Кто лечить умеет, тот и покалечить может.
***
Когда вернулся Сергей, новости его не обрадовали. Появление на ладан дышащего старика испортило атмосферу уюта в доме. Зато я узнал, что за полгода моего отсутствия сила Ольги выросла где-то в два раза. Это слабое утешение, но так я отвлекался, чтобы не добавлять мрачности своего хмурой рожей. Зато один момент прояснился. Я спросил, насколько её сила выросла, она ответила, а я уточнил, насколько это круто относительно других.
— В столице с этим получше, наверное, — задумалась она, — Одаренные они… не особо нужны аристократам. Тем, что посильнее. Сам понимаешь, со здоровьем у них всё хорошо. Вот ты сам, давно болел?
Я честно попытался вспомнить.
— Когда только к вам попал болел. Но то из-за экспериментов, думаю, было.
— О чём и речь, — вздохнула Ольга, — Поэтому одаренные работают в основном с обычными людьми. В больницах их очень любят. Особенно в частных. Там хорошо платят. Что по твоему вопросу… До этого я была слабой одаренной. Хворь убрать, общему лечению помочь, продиагностировать — так, по мелочи. Это и обычная медицина сделать может. Сейчас же я могу то, что другим недоступно. Это уровень среднего по силе одаренного. Могу разом болезнь не сильно тяжелую убрать. Могу восстановление сильно подстегнуть.
— А сильные одаренные что могут?
— Таких я не встречала, но читала про них. Редкая птица. Если хотя бы один сильный одаренный на всю страну есть, то, считай, повезло. Хотя какое тут везение. Будет лечить богатеев, а обычным людям ни горячо ни холодно.
— Так что они могут?
— В книгах разные личности описывались. Кто-то раны сращивать умел, кто-то тяжелые болезни и ранения лечил, кто-то омолаживал, а кто-то срок жизни продлевал. Вот таких даже аристократы любят.
— А ты сможешь стать настолько сильной одаренной?
— После встречи со стариком не уверена, что хочу этого. Мы ведь сюда ради спокойной жизни приехали, понимаешь?
Я понимал. Но выбор остаётся за Ольгой. Беседку я доработал, если она решится, то… Осторожность во мне говорила, что это может привести к чему-то нехорошему. А исследователь во мне жаждал увидеть результаты.
Размышления об одаренных так — баловство. Волновало меня совсем другое. В голове так и крутились мысли, как защитить и уберечь этих людей. Продавить решение уехать в столицу? Так там у меня возможностей ещё меньше. Да и хищники вокруг гораздо опаснее.
Думать о проблемах бесконечно невозможно, постепенно благодушное настроение вернулось в дом. Тридцать первого декабря мы на пару с Сергеем приготовили праздничный ужин. Встретили новый год возле камина у наряженной ёлки. Сидели, болтали, шутили.
Нет смысла рассказывать об этом вечере. Он из той когорты, когда ты расслабляешься и чувствуешь внутри тепло. Идиллия. Безмятежная гладь озера, которую совсем не хотелось нарушать.
***
Каникулы пролетели быстрее, чем я хотел. Пару дней бездельничал, потом мы с Сергеем сходили на охоту, притащили тройку обычных туш, зверей не встретили. Я поработал в кузне и создал новое оружие, взамен утраченному. Кинжал созданный на крови Коршунова остался в лесу. А шар я потерял, когда Роман закинул меня в портал. Кто тот человек, подозрительно на него похожий, я так и не разгадал.
Шестого января старик снова наведался к Гвоздевым. Момент приезда я не застал, находился в этот момент в кузне, но когда сработала сигналка, то поспешил к дому. В этот раз было больше споров, попыток Ольги донести, что она больше ничего не может сделать и ноль понимания со стороны Барсукова. Пока они говорили, Сергей стоял молча, но не сказать, что ему нравилась ситуация. Скорее наоборот. Он не мастер скрывать эмоции и его состояние легко читалось по лицу. Охрана поглядывала на него добро, он им отвечал взаимностью.
Когда переговоры закончились, старик пошёл к машине, но увидел меня и изменил траекторию. Подойдя ближе, он сказал тихим, скрипучим голосом:
— Эдгард Соколов? Я же правильно запомнил? Навёл о вас справки, юноша. Вы — никто.
Сказал, посмотрел в глаза несколько секунд, развернулся и ушёл. Сука…
Это он так дал понять, что не боится меня. Что мне не следует качать права и выпендриваться. Плохо, очень плохо… Значь моё имя что-то большее, его бы это сдержало в случае чего. Теперь точно не сдержит. Остаётся надеяться, что старик не будет прессовать Гвоздевых. Хотя утверждать я этого не могу. Он явно не в себе.
— Вы чего такие нахохлившиеся? — спросила Ольга, когда мы собрались в доме, — Я с ним справлюсь, не переживайте.
— Не нравится он мне, — буркнул Сергей.
— Мне тоже, — добавил я.
— А мне-то как, — фыркнула Ольга. — Но что с того? Сама виновата, что засветилась.
— Ты детей вообще-то спасла, — возразил муж.
— И привлекла к нам лишнее внимание. Как бы чего дурного не вышло.
— Насчет внимания… — сказал, я вздохнув.
Рассказал я про допрос и то, что люди князя знают, что они сбежали с войны. Настроение и без того не очень было, а после этого так и вовсе, тучи сгустились в доме Гвоздевых.
— Мне обещали, что вас не тронут. Простите, что доставил проблемы…
— Ты не виноват… — ответила Ольга, задумавшись.
— Таков мир, — добавил Сергей, — Пожалуй, что оно и к лучшему. Князю на нас плевать. Это даже успокаивает.
— А у вас есть враги?
— Нет, — покачала головой Ольга, — Нет тех, кто будет нас искать. Тогда многие бежали… Мало кто хотел воевать в очередной бессмысленной войнушке.
Это успокоило. Немного.
Раньше я не задумывался, что из-за одного лишь факта знакомства люди могут пострадать. Тем более в этом мире. Чего стоит ходоку заглянуть в гости к Гвоздевым? С этой точки зрения угроза Коршуновых выглядит совсем иначе. Пойдет ли Роман на то, чтобы навредить молодой семье, чтобы задеть меня? Это ещё одна точка шантажа.
Парадокс в том, что слабым быть ничуть не менее опасно, чем сильным. Что-то мне подсказывает, что чем выше забираешься, тем больше у тебя врагов. Но и возможностей больше. Сейчас я не наверху, а скорее внизу социальной лестницы. И что? Меня это как-то уберегает от проблем? То паук нападёт, то с Коршуновым подерусь, то всякие старики раздражают. Будь я чуть сильнее и победил бы Коршунова. Будь моё имя громче и старику пришлось бы заткнуться и не лезть к Гвоздевым. Или быть вежливым, а не чувствовать себя хозяином положения.
Знать бы ещё верный путь, как обрести силу и при этом не наплодить врагов.
Чувствую, в ближайшее время что-то нужно будет решать. По многим причинам. Чем дольше я медлю, тем больше шансов, что Коршунов мне как-то навредит. Есть и менее прозаичные причины — деньги утекают очень быстро. Если не решу этот вопрос, моя учёба в старшем институте станет крайне неприятной и болезненной.
Да уж… Да уж…
К сожалению, алхимия, философская её часть, не могла решить дилемму за меня. Как алхимик я видел и чувствовал, что десятки различных процессов сплетаются в единое полотно. Также я знал, что если поспешить, то можно наломать дров. Знал и то, что если слишком медлить, то решат за меня.
Здесь, в лесу, имея возможность гулять вдали от людей, я мог найти спокойствие и обдумать всё, как следует. Но рано или поздно нужно перейти от размышлений к действиям. Понять бы ещё, когда этот момент настанет.
***
— Что, парень, теперь только летом увидимся? — спросил Сергей, провожая меня на вокзале.
Ольга не поехала, с ребенком дома осталась. Малыш не самый транспортабельный пассажир. Тем более родители не хотели, чтобы он засверкал, как новогодняя гирлянда на глазах у других людей.
— Обязательно, — пообещал я. — На охоту нормально сходим, по дому помогу. Ну или вы ко мне переедете.
— Опять ты за своё, — хохотнул он, — Нам и в лесу хорошо.
— Это пока. А когда Кир подрастет? Я по себе знаю, что школа здесь ужасная.
— Так это когда будет? Дожить ещё надо.
— Время летит быстро.
— Хватит философствовать, — отмахнулся он.
Постояли, поболтали и попрощались. Впереди меня ждала дорога, а потом новый виток учёбы. Перед отправкой я стряс обещание с Сергея, если Барсуков будет чудить, пусть предупредят меня. С большой неохотой, но мужчина согласился рассказать в случае чего. И понадеялся, что до этого не дойдет. Я тоже надеялся, но чувствовал, что проблемы рано или поздно будут.
Глава 5. Соглашение
Проход к кабинету Ольги Владимировны Медведевой олицетворял собой всю суть отношений аристократов. У неё отсутствовал секретарь. По сути любой человек, имеющий доступ к институту, мог подняться по лестнице на верхние этажи и добраться до кабинета сестры князя. То есть добраться до важной персоны в рамках целого государства.
Но это на первый взгляд. В коридорах стояли камеры, метеоритное железо блокировало телепортацию для сторонних ходоков, да и охраны хватало на любой случай. Не говоря уж о том, что Ольга и сама по себе опасный бес и ходок.
Это что касается внешней угрозы. Был ещё вопрос банального беспокойства назойливыми личностями. Это всё же сестра князя. Наверняка многие хотят добиться её расположения. Но что-то я не увидел очередей у её двери. Наоборот, пугающая тишина и пустота. Тем волнительнее было прийти сюда.
Заявись любой гость без уважительного повода… Тем более взбреди ему в голову докучать столь влиятельной женщине… Это будет очень глупым социальным самоубийством. Я не знал, в какой форме это последует, но был уверен, что определенные механизмы сразу же заработают.
Набравшись духу… Совсем не из-за опасения совершить наглый поступок… А из-за того, что за ним последует… Я постучал в дверь, подождал пару секунду и толкнул створку.
Ольга Владимировна встретила меня взглядом внимательных глаз. Как всегда, идеально ухоженная, красивая и опасная.
— Соколов? — свела она брови, — Проходи. Прочитал, что я тебе дала?
В её словах я увидел ещё одно проявление идеального воспитания. Она не показала гнева, раздражения, лишь легкую каплю недоумения, которая быстро исчезла и сменилась гостеприимной улыбкой. Так тётушка может принимать любимого племянника. Но я-то левый хер, который отвлек её в разгар рабочего дня. Судя по документам на столе, она тут не прохлаждалась.
Тем не менее, то, что она меня узнала и вспомнила про задание, да и её дружелюбный тон… Всё это моментально расположило меня к ней. Поэтому я и подумал, что она большой профессионал. Всего пара фраз, а я уже гораздо лояльнее к ней настроен, чем раньше.
— Здравствуйте, — поклонился я гораздо более умело, чем в прошлую нашу встречу, — Да, прочитал. И ещё кое-что прочитал, что касается этих тем. Но пришёл я по другой причине.
— Что-то случилось? — ноль раздражения, одно лишь участие.
Я бы назвал это идеальной бесконфликтностью. Если приход обусловлен идиотской причиной, мой рейтинг, то есть репутация, сильно просядет, что закроет доступ к серьезному отношению, а значит и любым потенциальным делам. Но пока непонятно, зачем пришёл — вежливость, доброжелательность, открытость. Потрясающе. Мне бы так научиться владеть собой.
— Нет. Но вопрос достаточно важный. Это… безопасный кабинет?
— Ты меня удивляешь. Безопасный для чего? — посмотрела она на меня с улыбкой.
Как медведица смотрит на щенка.
— Чтобы разговор остался между нами.
— Не беспокойся.
Где-то внутри неё всё же колыхнулась буря. Я это увидел не по мимике, а звериным нутром ощутил.
— Мне довелось пообщаться лично с вашим братом. — начал я заготовленную речь, — В единственную нашу встречу, он обошёлся со мной лучше, чем я мог бы ожидать. Вернул земли… — пояснил я на всякий случай, чтобы точно недопонимания не осталось, — Для меня всегда было важно отвечать добром на добро. Вот…
Пришёл я с портфелем, стандартным атрибутом любого студента… Разве что обычные студенты носили рюкзаки, а аристократы все, как один, кожаные портфели. Достал я блокиратор. Новый образец, на пять режимов мощности, со всеми моими наработками. Выглядела эта штука, как кусок металла гладкой формы, с простым переключателем посередине. Его можно проворачивать по часовой стрелке. Отметки показывали мощность.
Также я достал листок бумаги. На котором было написано следующее:
«Простите мою недоверчивость, но в таком деле паранойи много не бывает. Это устройство, что я вам передал — блокиратор перемещений. Прокрутите на отметку три и попробуйте создать проход. P. S. Это не розыгрыш. Я серьезно»
Сохраняя вежливость, Ольша взяла листок и прочитала. Лист я подготовил, опасаясь, что в кабинете может быть прослушка. Не, ну мало ли… Вдруг есть в мире ходоки, умеющие создавать микро-проходы и плевать им на метеоритное железо. Мой блокиратор работал совсем по иным принципам, но я не уверен, что он сработает. Нужно провести ещё много испытаний, чтобы убедиться в надежности. Да и другие варианты прослушки исключать не стоит. Я не знал всех возможностей этого мира. Зато знал, насколько опасную технологию передаю.
Ольга прочитала. Нахмурилась. Маска добродушия треснула на её лице.
— Если это шутка, то неуместная.
Я напустил на лицо безразличие и пожал плечами.
— Все доказательства перед вами.
Если не сработает, это будет самое большое фиаско в моей жизни. Ольга с явным недоверием прокрутила переключатель на тройку. Попробовала переместиться. Не получилось.
Я аж выдохнул от облегчения. Сработало. Медведева же наоборот, напряглась. Потом успокоилась. Переключила блокиратор на отметку ноль и… исчезла.
Ага, значит она сама сразу перемещается, а не проходы открывает. Причем делает это без шума и эффектов. Раз, и нету её. Через десяток секунд она вернулась, но появилась не на кресле, а рядом со мной. Схватила меня за руку и мы переместились.
***
В комнате стояли двое. Ольга и Анастас Медведевы. Находились они в защищенном месте, в пустой комнате, где единственное, что было — небольшой стол, на котором лежал металлический брусок.
— Ты когда-нибудь видел такое? — спросила женщина.
— Нет. И даже не слышал, — Анастас с любопытством разглядывал устройство. — Это Соколов, говоришь, принес?
— Да. Сказал, что привык платить добром на добро.
— Это он так намекнул на те отношения, которые хочет получить? — хмыкнул князь.
Он взял брусок, покрутил в руках, обнюхал, попробовал на прочность, а потом и за переключатель взялся.
— На отметке один я ещё могу переместиться, — сказал он спустя минуту, — Но как будто тяжелее становится. На отметке два если и прыгну, то недалеко, потрачу большую часть сил. На тройке — полная блокировка. На четверке тоже. На пятерке… Чувствуешь?
— Кожу покалывает.
— Да, странный эффект. Я такой наблюдал, когда входил в поле действия множества камней. Помнишь во дворце как было?
— Получается, эта штука работает, как…
— Как десяток метеоритных камней. И при этом такая маленькая. — покачал мужчина головой. — Куда ты Соколова поместила?
— Во дворец, в комнату для гостей. Пообещала, что ему ничего не грозит. Парень вроде с пониманием отнёсся, но заметил, что ему вообще-то на учёбу завтра выходить.
— Смешно, — ничуть не рассмеялся князь. — Пока никому не говори. Надо проверить эту штуку.
— Что с Соколовым делать?
— Я загляну к нему.
***
В столицу я вернулся за сутки до начала учёбы и почти сразу же отправился к Ольге Владимировне. Ещё бродя среди заснеженного леса, я принял решение, что откладывать дальше смысла нет. Тогда же сделал новый блокиратор, который хотел преподнести в качестве подарка.
Пока ехал, обдумывал и просчитывал возможные варианты развития событий. В худшем случае княжеская семья захочет меня запереть. Чего я хочу избежать. Любой ценой.
Поэтому я допускал, что возможно придется бежать. На этот случай у меня тоже был готов план. Пусть только попробуют запереть меня… Вырвусь и так нагажу, что рады не будут. Имея блокиратор, я мог блокировать ходоков, а значит сводил на нет ключевую угрозу. Так-то со мной и бесы разобраться смогут, но я же алхимик, найду управу и на них.
Конфликт был худшим вариантом. Я надеялся, что до него не дойдет. Но также я понимал, насколько важную штуку предложу князю. Переговоры собирался строить исходя из этого, то есть того, что у меня есть нечто очень важное для княжеской семьи и того, что я единственный человек на планете, который может создать новые блокираторы.
Всё в рамках культуры общения. Ты можешь общаться с теми, кто на самом верху только в одном случае — если полезен. Главное, чтобы князь оказался адекватным и захотел договориться, а не выбить силой. Если получится, то дальше останется обсудить нюансы.
Также я предполагал, что меня первым делом запрут где-нибудь. В худшем случае в темнице. В приемлемом случае — в комфортабельном месте. Меня разместили во дворце, в комнате для гостей. Где я и просидел пару часов, после чего ко мне явился сам князь.
Неожиданно. Я то ждал, что придет Ольга, учитывая, что именно с ней я начал разговор… Или заглянет Родион, но тогда бы это было однозначно плохим вариантом развития событий. Пришёл князь, что говорило об одном — правитель счёл тему достаточно серьезной, чтобы самому заняться ею.
Повернувшись к нему, я отработал поклон «Подданный приветствует князя».
— Оставим условности, — сразу же сказал он. — Ты не против, если я тебя перемещу в более безопасное место?
Пусть вопрос и формальность, но вежливость обнадеживает.
— Буду только рад, — ответил я, показывая, что понимаю всю важность таких секретов.
Вскоре мы оказались… где-то в горах. Горы, лес, бескрайние пейзажи.
— Это случайное место, — пояснил князь, — Исключает вероятность, что нас подслушают.
Если только у кого-то нет технологии отслеживать вектор перемещения. Я же могу это делать. Про что смолчал. Отметив ещё про себя, что сам князь не считает дворец безопасным местом.
По моему плану я собирался выдавать разработки максимально медленно. Развитие одаренных? Ну может лет через десять и дам эту технологию миру, а может и нет. Лучше себе оставить. Отслеживание ходоков? Поделиться можно, если мне понравится то, как будем сотрудничать. Создание источников? Тоже для себя приберегу. Или предложу проект для больниц, где работают целители. Пусть спасают жизни.
— Вопрос первый — что это за штука? — достал князь из внутреннего кармана блокиратор. Тот достаточно маленький, чтобы его легко спрятать.
— Я это называю блокиратором. Как вы уже знаете, он блокирует ходоков.
— Откуда он?
— Сам сделал.
Князь задумался и кивнул. Молчал долго. Целую минуту. Наверняка он быстро соображает и ставлю на то, что за эту минуту он в голове сотни фактов и взаимосвязей перебрал.
— Сможешь ещё такой сделать?
— Смогу.
— За какой срок?
— Один в неделю.
— А быстрее?
— Нет.
— Что для этого нужно? — если мой ответ и не понравился мужчине, то он этого не показал.
Я специально ограничивал время производства. Во-первых, не хочу этим заниматься постоянно. Во-вторых, не хочу обрушить устои этого мира. Большая партия привлечет внимание, пойдут слухи, меня найдут и убьют или захватят. Оно мне надо?
— Драгоценные металлы, камни, алмазы, оплата.
— Оплата? — посмотрел на меня князь… недобро.
— Разумеется, — ответил я, призывая на помощь всё своё мужество.
Здесь и сейчас я полностью в руках этого человека. Но хрен он принудит меня работать бесплатно.
— Ещё нужно прикрытие, помещение для работы, полная анонимность.
— Разумно. Что ещё? — недобрый взгляд остался, но каких-то резких слов не последовало.
— Вроде всё.
Князь снова замолчал. Теперь минуты на две. Вроде молчит, ничего такого, но как же неуютно я себя чувствую.
— Как можно ускорить производство?
Опасный вопрос.
— Никак.
— Врешь.
Мы уставились друг на друга.
— Технически — можно и быстрее. Но я не готов ради этого жертвовать другой своей жизнью. Конечно же, вы можете угрожать. Можете попробовать надавить, в том числе на близких мне людей. Но из этого ничего хорошего не получится.
— Это угроза? — приподнял он бровь.
— Это откровенность.
В этот раз молчание продлилось около тридцати секунд.
— Откровенность так откровенность. Ты деловой парень, да? Давай по деловому. Во-первых, мы проверим, действительно ли эта штука работает и как долго она прослужит. Можешь что-то сказать про срок службы?
— Могу сказать, что это тестовый образец. Нужны нормальные исследования, проверки и наблюдения, чтобы ответить однозначно. И доработать устройство.
— Доработать… — на секунду князь прикрыл глаза, пробуя это слово на вкус, — Ты сказал устройство. Это именно устройство? Механизм?
— Это сплав науки, технологий и моих уникальных способностей.
— И правда уникальных, — едва заметно улыбнулся князь, — Я правильно понимаю, что ты можешь сделать лучше? В чем это будет выражаться?
— Ходоки — разные. Способности у них тоже разные. Никогда нельзя утверждать, что не найдутся те, кто сможет обойти устройство. Но если я столкнусь с таким случаем, смогу доработать блокиратор.
— Ты в курсе, что за такие знания любой правитель выпотрошит тебя?
— Догадываюсь.
Это не было угрозой. Скорее обозначение ключевых моментов. У меня есть то, что нужно ему. Но это не значит, что я могу диктовать условия. Слишком много тонкостей.
Например, я могу пойти к кому-то другому. В этом риск князя потерять уникальный ресурс. Но… Не факт, что этот кто-то предложит условия лучше и тем более не факт, что они не будут действовать по жесткому сценарию. В случае князя хотя бы есть надежда, потому что один раз он ко мне уже щедро отнесся.
Твой поданный, с кем ты знаком лично это не то же самое, что подданный другой страны, которого выкрали твои люди. Ну, как мне кажется. Так-то понятно, что всё зависит от конкретных людей.
— Поэтому и хотел бы сохранить инкогнито. — добавил я, — Для чего, кстати, мне есть смысл и дальше ходить в институт, как ни в чем не бывало.
Пусть и слабая, но попытка отстоять свою жизнь.
— Думаю, мы с тобой договоримся, — ответил князь, включив режим дружелюбия. Ну почти… Скорее режим делового партнера с хорошим настроением. Жаль, что это ощущение быстро развеялось и мы перешли к торгам. — Мне нужна сотня таких устройств, как можно скорее. Это вопрос государственной безопасности, поэтому я буду вынужден настаивать. Если обеспечишь сотню работающих, — выделил он это слово интонацией, — устройств, после этого я буду готов перейти на предложенный тобою формат. Что касается оплаты… Сколько ты хочешь?
Этот вопрос я тоже обдумывал и, если честно, до сих пор не решил, какую цену назвать. Блокиратор, решающий одну из ключевых проблем этого мира, не может стоить дешево в принципе. Но и завышать цену я не хочу. Во-первых, это испортит наши с князем отношения. Не хочу выглядеть алчным парнем. Как по мне лучше цену сбавить, чтобы получить хорошие отношения, чем пожадничать. Во-вторых, как бы глупо это не звучало, блокиратор я считал полезной технологией, которая сделает мир безопаснее. Наживаться на таком деле… Я прожил достаточно в этом мире, чтобы понять важность денег для общества, но они не стали для меня чем-то, за чем стоит серьезно гнаться. Скорее средством для достижения целей, но не больше.
Короче, факторов, порождающих сомнения по поводу цены, в моей голове хватало. Поэтому я ответил так:
— У меня нет ответа, сколько может стоить такое устройство. Вы уже раз ко мне хорошо отнеслись. Поэтому я предлагаю вам назвать справедливую цену, которую вы сочтете уместной.
Князь удивился.
Горы мы покинули спустя полчаса, обсудив многие детали. Я подвизался сделать в ближайшие два-три месяца сотню блокираторов. Делать буду партиями по десять штук. Попутно технологию будут проверять, а мне дадут возможность вести исследования. Как именно буду исследовать я уже знал. Создам отдельное устройство, а люди князя установят его в портальной комнате института. Само собой, никто об этом не узнает. Ну почти…
Что касается оплаты… Денег я за эту сотню получу ноль. Зато получу кое-что другое. Оплату пяти лет учебы в обоих институтах. Даже если вылечу с бюджета в государственном, этот вопрос будет решен. Также я получу помещение, где смогу вести разработки. Секретное, изолированное и снабженное всем необходимым оборудование.
Второй раз князь удивился, когда я перечислил, какое мне нужно оборудование. Он даже запоминать не стал. Сказал, чтобы я список подготовил и Ольге передал.
Также князь снабдит меня материалами. И тут я нагло приукрасил, надеясь, что эта мелкая ложь не вскроется. Да я почти и не врал, так-то. Мне и правда понадобятся драгоценные камни, чтобы доработать устройство. То, что излишки я пущу совсем на другие эксперименты — ну это уже моё дело.
После этой сотни, если всё получится, то князь будет платить по миллиону за каждое устройство. Я не знал, смеяться мне с этого или нет. Сам то я думал, что продам блокиратор максимум тысяч за двести. Готов был согласиться на сотню. Но князь удивил. Сам назвал эту цену и торговаться мы не стали.
Четыре блокиратора в месяц, четыре миллиона на мой счет. Кажется, я заключил неплохую сделку, которая обеспечит моё будущее.
Осталось убедиться, что всё и правда так хорошо, как выглядит на первый взгляд.
Глава 6. Мадам
Сидя на паре, глядя на затылки студентов и слушая плавную речь лектора, я чувствовал, что нет-нет, но руки подрагивают. Тревога накатывала волнами. Невольно я возвращался мыслями к разговору с князем, нашему договору и пытался найти, где просчитался.
Но я сижу здесь, а не в темнице. Живу своей обычной жизнью, а не попал в рабство. Так что же меня так тревожит? Сам не знаю.
Заключить договор и частично раскрыться, это лишь первый шаг, далеко не самый сложный. После этого, я уверен, внимание со стороны князя в мою сторону вырастет в разы. А точнее, со стороны его людей. Конкретно в моём случае это означало, что блокиратор проверят, разберут на части, не обнаружат там никаких привычных технологий и задумаются, на каких принципах он работает.
Как физический объект блокиратор представлял собой почти монолитный кусок металла. Почти — внутри послойно были выгравированы печати, а в центре запаян драгоценный камень. Это я сам мог использовать устройство без него. В посторонних же руках требовался накопитель, а к нему требовалась печать, собирающая энергию. Я достаточно оптимизировал систему, чтобы расход был минимальным, поэтому не опасался, что устройство внезапно перестанет работать. Если, конечно же, я всё правильно рассчитал…
Ключевое слово — если. Как много этих если… Если князь не захочет на меня давить, а согласится работать на предложенных условиях. Если информация обо мне не утечет к другим ходокам и они не попытаются меня убрать. Если я смогу всё так организовать, чтобы не раскрыться ещё больше…
С князем ведь договорились, что он предоставит подходящее помещение для моей работы. Где я буду применять способности алхимика. Как уберечься от чужого внимания? Вопросы… Вопросы…
Лектор закончил теоретическую часть и перешёл к живому обсуждению. Пришлось встряхнуться и выбросить лишние мысли из головы. Сам хотел остаться в институте, так что надо собраться и учиться, а не пожирать себя мыслями по сотому кругу.
***
Выйдя с пары, словил чувство дежавю. Не прямо сразу… Я вышел из государственного института, прогулялся по морозному дню, добрался до корпуса старшего института и на входе меня перехватил охранник. Сказал, что ждет родственница.
Стоит ли говорить, что я этому не обрадовался? В прошлый раз, когда явились «родственники», они угрожали мне судом. Пока поднимался наверх, в приёмную, тревога сменилась раздражением. Со всеми этими новыми темами, разбираться ещё и с роднёй… Бесит.
Войдя в переговорную, я застал там не тех, кого ожидал увидеть. Дурак… Охранник ведь сказал, что ждёт родственница, а не родственник.
— Здрасьте, — выдал я, — Ольга Владимировна, — тут приветствия одного мало, пришлось поклониться.
Что здесь делает сестра князя? И почему она так мило общается с какой-то старушкой?
— Проходи, Эдгард, — встала Ольга, — А я пойду. Всего доброго, мадам, — улыбнулась она женщине.
Когда мы остались вдвоем со старушкой, то уставились друг на друга. Её седые волосы были собраны в пучок. На ушах поблескивали серьги, словно она пришла не в институт, а на светский раут. Да и на пальцах аж трое колец блестело.
А ещё она чем-то отдаленно напоминала мать. Настолько отдалённо, что я не был уверен, что это так. Скорее интуиция проснулась, вспыхнуло озарение.
— Вы — моя бабушка? — прямо спросил я.
— Да. Зови меня Мари. — защебетала она, — Я из дома Арно, как ты можешь догадаться.
Говорила она с выраженным акцентом, чуть растягивая гласные. Насчет догадаться — я ровным счетом ни о чем не догадывался. И понятия не имею, что за дом Арно.
Само слово дом мне знакомо. В том смысле, в каком она его применяет. В российской культуре аристократы носили «звериные» фамилии. Их семьи назывались родами. Род Медведевых или Соколовых. Также в ходу было обозначение клан. Клан Медведевых включал в себя несколько семей. Это что-то типа начальника и подчиненных. Ну или одной главной семьи, которой подчиняются другие рода.
В других культурах имелись свои обозначения. Я это вычитал интереса ради в одной из книг, когда спешно погружался в культуру этого мира. Дом — это аналог слова род. Почти… Что-то среднее между родом и кланом. То есть в дом, как я понял, может входить одна или несколько семей. При этом фамилии у них могут быть разные. Так что не факт, что у старушки фамилия Арно.
Пока в моей голове проносились десятки мыслей, старушка встала, подошла и… порывисто обняла.
— Такое горе, такое горе, — бормотала она.
Когда она отодвинулась, я заметил у неё в глазах слёзы.
— Мы с твоей мамой, моей дочкой, были не в ладах, — призналась она, — После того, как она вышла за твоего отца.
Судя по тону, каким было сказано слово «отец», она его не любила. Эту часть истории я знал. Мама — француженка, которая переехала из своей страны сюда, выйдя замуж за отца. Если учесть, что род Соколовых не самый именитый и богатый, то либо папа обаял её, как говорит Матвей, большой харизмой, либо… Даже не знаю. На родине не светили перспективы получше? Родичи отреклись от неё?
Звучит цинично, но это не моё мнение. Это следствие того, что я видел среди аристократов. Очень прагматичный взгляд на заключение браков, о чём не раз упоминал сосед.
— Как ты, герсон?
Я не уверен, что разобрал последнее слово. То ли гарсон, то ли герсон, то ли геерсон.
— Я хорошо. — помня про прошлую встречу с родственниками, подумал, что надо аккуратнее со словами.
— Вижу, вижу, такой большой, — она коснулась пальцами моей щеки.
Это выглядело так трогательно и столько грусти плескалось в её глазах, что настороженность ушла.
— Должен признаться, что удивлен. — сказал я осторожно, — Думал, что остался один и… Не ожидал увидеть… бабушку.
— О! — закатила она глаза, — Ради всех святых, не называй меня так! Обращайся мадам или Мари!
Старушка запричитала, но я видел, что это попытка спрятать настоящие чувства. Она отвернулась, достала платок, смахнула слезы и уселась на диван.
— У русских ужасный чай, — выдала она, взявшись за кружку.
Очень логичное заявление для той, кто спрятался за этой кружкой и сделал несколько глотков.
— Можно ли узнать, по какой причине вы явились?
Мари нахмурилась, возмутилась, а потом как-то резко сдулась.
— К сожалению, я слишком мало общалась с дочерью. А когда всё случилось, — всхлипнула она, — Я… я… сильно пожалела об этом. Но ничего не вернуть. А потом пришла новость, что ты жив. Я узнала об этом всего неделю назад и сразу же собралась сюда!
Мари оказалась адептом душевных излияний. Под конец у меня сложилось впечатление, что приехала она в первую очередь, ведомая не заботой о внуке, а чувством вины. Эти два фактора стояли где-то рядом, так что нельзя сказать, что она плохая женщина. Обычная. Со сложной судьбой.
В ходе разговора я узнал, что же там случилось в своё время. Дом Арно, как я и подумал в начале, это объединение нескольких семей. Фамилия же Мари, ну и моей мамы — Бонье. Луиза Бонье, если полностью.
Бабушка об этом прямо не говорила, но по оговоркам составить общую картину труда не составило. Сам дом Арно в основном занимался тканью и одеждой. Насколько успешно — не могу судить, об этом мы не говорили.
Зато очевидно, что семья Бонье силой не блистала. Мари, делясь историей, поведала, что мама родилась без таланта. То есть как бес она была ни о чем. Её старшая сестра, Абель, умерла от болезни семь лет назад. Оказывается, у меня была тётя. У которой есть дети, живущие сейчас во Франции и занимающиеся общим делом. Они чуть постарше меня.
Абель оказалась более способной и смогла найти себе мужа среди местной аристократии. Моя же мама не смогла. Зато нашла мужа из России, который бедствовал, зато талантом был посильнее, чем она. В общем, как я понял, то на то и сошлось. Отец получил хорошее приданое за дочь, а та получила шанс не загубить генетическую линию. Но что-то там явно не так пошло, потому что две семьи особо не общались, сугубо в рамках бизнеса. То, что мой отец начал здесь, было продолжением французских дел.
Оставшись же без двух дочерей, Мари на старости лет прониклась и, узнав, что её внук выжил, поспешила сюда.
— Ты ведь поедешь со мной? — спросила она с надеждой в конце разговора.
— Эм… — растерялся я.
Отмечу, что Мари произвела на меня хорошее впечатление. Достаточно хорошее, что выйди я прямо сейчас из леса, после побега из лаборатории, да получи такое предложение, то всерьез бы задумался, а не согласиться ли мне.
Но сейчас…
— Боюсь, мадам, я слишком привязан к этому месту. Учёба, как никак…
— Да какая учёба! Если ты хочешь учиться, не переживай, я оплачу тебе любую учёбу! — заявила она импульсивно, — Поверь, у нас, во Франции, образование гораздо лучше!
Не удивлюсь, если это и правда так. По крайней мере на конференцию приезжали лекторы и из Франции. А вот чтобы наши лекторы куда-то выезжали за рубеж — я не слышал.
— Тем не менее, прямо сейчас я не готов принять это предложение.
Как никак, здесь оставались Гвоздевы. А их я бросать не хочу.
Тут какое дело. Я ведь не совсем внук этой женщины. Я в теле его внука, но личность совсем другая. Иначе говоря, с ходу родственных чувств я не испытал. Эта женщина для меня была обычной мадам, которая свалилась, как снег на голову.
Тоже самое было в отношение самих Соколовых. Тело помнило, что это родня, но разумом я их сразу так воспринимать не начал. Грубо говоря, наши отношения лично для меня начались с чистого листа.
Но потом… Попав к Соколовым, я получил к себе теплое отношение. Любовь, забота… Именно благодаря этому получилось так, что я начал считать Соколовых настоящей семьей.
Аналогично было в отношение Гвоздевых. Благодаря тому, что они помогли мне, приютили и заботились, я их считал семьей ничуть не в меньшей мере, чем Соколовых. Может они сами и иначе меня воспринимают, как друга семьи, а не члена… Хотя чего это я. Нет предпосылок так думать. От Гвоздевых я видел только хорошее. В общем, даже если так, я всё равно считал их близкими. Для меня это не простые слова, это определенная ответственность. Если тот же Барсуков что-то сделает им нехорошее, то я отложу все свои дела и тоже сделаю ему что-то нехорошее.
В случае Мари я видел, что она и правда беспокоится о внуке… Что не факт, что продлится долго. Но не в этом дело. Даже не будь Гвоздевых и учёбы, я не вижу причин брать и срываться в другую страну. В этой я хотя бы освоился немного.
Да и другая причина есть — князь и наш договор. Что я, дурак, всерьез думать, что меня кто-то отпустит? Нет, я теперь собственность князя. Именно собственность, тут я не питаю иллюзий.
Что меня не то, чтобы радует, но конкретно на этом этапе устраивает. Я много что могу дать миру. Но для этого мне нужны ресурсы. Если, объединившись с князем, я улучшу жизнь хотя бы в этой стране, то это стоит любых рисков. Это тянет на нормальную цель в жизни. Что-то достаточно масштабное и полезное, чтобы это зажигало меня.
— Как же так, как же так, — качала головой гиперактивная старушка, пока я обдумывал ситуацию. — Как же ты здесь живешь? На какие средства?
Излив душу и получив отказ, Мари переключилась на другую тему — допрос. Где живу? Есть ли проблемы? Что с деньгами? Пришлось отбиваться и отчитываться, что всё хорошо. Тот случай, когда послать нельзя, но и рассказывать как есть тоже нельзя. Вот и крутился, как мог.
Проболтали мы два часа. Пару я пропустил. В итоге договорились встретиться на следующий день и вместе поужинать. Когда я остался один, то обессиленно выдохнул. Слишком много общения на единицу времени. Я к такому не привык.
***
С Мари мы встретились, но вторая встреча прошла гораздо спокойнее, чем первая. Она осмыслила то, что я ей рассказал. Я тоже осмыслил появление новой родственницы и того, что в другой стране, оказывается, у меня куча родни есть.
Договорились в итоге, что летом я обязательно навещу Францию. Попытки отказаться женщина игнорировала. Попытки съехать и решать ближе к лету тоже. Пообещал, что постараюсь, но добавил, что как пойдет.
Не уверен, что князь выпустит меня в другую страну. Об этом минусе, когда договаривался с ним, я как-то не думал. Не было в планах ехать путешествовать. Может и зря. Так-то это тема интересная.
***
В пятницу секретарь передал мне конверт, где лежала связка ключей и записка с адресом. Это весточка от князя, что помещение готово. В субботу с утра я отправился первым делом туда. Аж руки чесались, жуть как хотелось приступить к настоящей работе.
Алхимик — это такая забавная зверушка, которая много чего нагородить может, если дать ей время и ресурсы.
Нужное здание находилось в пятнадцати минутах езды. Поехал я первый раз специально на такси. Во-первых, не хотелось блуждать по городу в поисках нужного адреса. Во-вторых, я хотел замерить время на дорогу. Учитывая учёбу, во времени я сильно ограничен. Кататься на такси, конечно, расточительство, но я вроде как обеспечил себе доход, так что можно и не экономить. Точнее обращать деньги во время. Как по мне, это выгодный обмен.
Здание находилось в промышленной зоне. Условно промышленной… По пути я видел заводы, офисные здания и редкие жилые дома. Чтобы попасть внутрь, вышел из машины, прошёл мимо шлагбаума, спросил у охранника где нужный корпус, перед этим показав паспорт. Оказывается, на моё имя был выдан пропуск.
Нужный дом выглядел, как большая, выложенная из красного кирпича коробка. Старая и убитая, без окон. Так себе зрелище. Совсем не вдохновляющее. Но плевать. Главное то, что внутри.
Открыв с помощью ключей сначала большой амбарный замок, а потом и дверь, оказался внутри. Рядом нашёл выключатель, щёлкнув который, включил свет.
Так… Первое, что бросилось в глаза — здесь просторно. Второе — сюда свалили кучу оборудования, которое я просил. Часть стояла, обмотанная пленкой. Другая часть пряталась в ящиках. А подключать, как понимаю, это никто не стал? Ладно, разберусь.
Пройдя внутрь, я осмотрел каждый метр. На ходу в голове выстраивалась картина, как здесь всё обустрою и налажу. Главное, что места хватает. Метров триста квадратных. Если крикнуть, эхо будет гулять.
— Мистер Эдгард, — раздался чужой голос.
Да так неожиданно, что я вздрогнул. Обернувшись, увидел Родиона. Он стоял в черном пальто и держал в руках кожаные перчатки, которые только что снял. А ведь на улице мороз. Сегодня все минус двадцать. А мужчина одет, будто ноль на дворе. Ещё и без шарфа.
— Здравствуйте, — ответил я.
— Я пришёл ввести вас в курс дела. Уже проверили, всё ли здесь из того, что вам нужно?
— Большая часть точно здесь. Остальное — пока не заглядывал в ящики.
— Хорошо. Поговорим о деле. Думаю, вы понимаете важность сохранения секретности того, чем здесь будете заниматься?
— Я понимаю это лучше, чем кто-либо другой. Как никак, от этого зависит моя жизнь.
— Это внушает оптимизм, — сказал этот человек – каменное лицо, со взглядом змеи, — По каким дням вы здесь планируете бывать?
— По выходным, очевидно. Остальные у меня расписаны от и до.
— Вам нужно придумать оправдание, что вы здесь делаете. Есть идеи?
Я оглядел оборудование, которое здесь лежало. Станки, свёрла… Всё то, что необходимо для работы с металлом и драгоценными камнями. Ещё стеллажи, которые надо собрать и расставить, чтобы складывать на них материалы и изделия.
— Сюда могут заглянуть посторонние?
— По обычным причинам нет. Но если кто-то заинтересуется вами, то сами понимаете.
Угу, ходоки. Они куда угодно заглянуть могут. Проблема в том, что если задействовать здесь блокиратор… И сюда захочет кто-то переместиться, то это вызовет подозрений ещё больше, чем любые следы.
— Насколько вы в курсе, чем я здесь буду заниматься?
— Максимально в курсе.
— И чем же? — уточнил я, желая его проверить.
— Блокиратором. Проверка пройдена? — приподнял он бровь.
Вы когда-нибудь видели, как приподнимает бровь змея?
— Если кто-то спросит, я могу сказать, что пишу здесь картины.
— Вы пишите картины? — на его лице удивления не мелькнуло. Как никак он уже видел мой талант художника, когда я ему портреты учёных из лаборатории Коршуновых рисовал.
— Пишу. Может как-нибудь ваш портрет набросаю. Вы заходите попозже, подарю.
— Это лишнее. Если кто-то увидит, что вы рисуете меня, то это вызовет вопросы. И это слишком неподходящее место для рисования.
Логично. Хм…
— Тогда не вижу смысла плодить сущности. Я ещё и по металлу работаю. Могу сказать, что это моё хобби.
— Кузнец и художник? Вы полны талантов.
— Не то слово. Такая легенда устроит?
— Лучше, чем ничего. Но лучше не распространяться, что вы здесь бываете.
— Как скажете.
Мистер очевидность, блин.
— Вам будет назначен куратор. Появится здесь через две недели. Все вопросы можно решать через него. Также он будет забирать изделия.
— Как я его узнаю?
— О, узнаете, не переживайте.
— Простите… Мне показалось, или вы улыбнулись?
Я готов поклясться, что уголок его губ дрогнул.
— Вам показалось, — невозмутимо ответил он.
И тут меня поразила мысль… А что, если за этим хладнокровным лицом скрывается живой человек?
— Фух… — выдохнул я. — А то я уже подумал…
— Удачи, мистер Эдгард, — попрощался он, окинув меня пристальным взглядом.
После чего развернулся и ушёл. Скатертью дорога.
Глава 7. Логово
В своём новом логове я провозился до позднего вечера. Разбирал коробки, устанавливал оборудование, подключал к сети, изучал, как работает. Упахался, конечно. Едва-едва управился. Не представляю, как здесь мог бы справиться один человек. Я-то какой-никакой бес, да и то, чуть пару раз не убился, когда тяжести перетаскивал.
Помещение, которое мне выделили, делилось на три комнаты. Одна основная и две «хозяйственных». В первой из хозяйственных находилась подсобка для личных нужд. Вещи скинуть, прилечь, если кровать поставлю, поесть — тут имелся столик и пара стульев. Во второй комнате находился умывальник и зеркало. Хорошо, что есть доступ к воде.
Вообще, помещение откровенно говоря выглядело убого. Видно, что старое. Раньше здесь кто-то работал, но было это давно. Подумав, счёл, что это и к лучшему. Если где-то всплывёт, что я здесь тружусь, то гораздо проще будет объяснить дешевое помещение, нежели дорогое. Так скажу, что оплачиваю из собственного кармана. Что думаю наладить производство ювелирных изделий или создать бизнес какой-нибудь. Или изобретаю что-то. Надо продумать легенду тщательно, но время пока есть. Надеюсь, в ближайшее время никто не узнает, куда я отлучаюсь.
Из важного — в здании имелась мощная вытяжка. В большинстве случаев она не нужна, но в некоторых опытах — очень даже.
Что касается основного пространства — это просто большая комната, где и будут вестись все работы.
Идеальное место для алхимической деятельности состоит из несколько зон. Первая — работа по металлу. В эту зону входит несколько преобразовательных кругов-печатей. Трансформировать, очистить, укрепить… Плюс инструменты. Тиски, всевозможные зубила, сверла, ножовки… Короче всё то, что нужно для обработки металла. Вторая зона — набор химика-энтузиаста или место для работы с жидкостями. Металл тот же травить… Или пропитать деревянный брусок.
Так-то в алхимии имелось целое направление, связанное с трансформацией жидкостей. Создать горючую жидкость или целебное зелье — из этой области как раз. Но я не специалист. Моя специальность — это циклы. А если быть точным, то изменение реальности в отдельно взятой точке пространства. Металл, печати, артефакты и остальное — это мои инструменты для изменения реальности.
Третья зона — источник. Который пересекается или скорее входит в алхимию фортификации. Если в общих чертах, то каждый алхимик, если обзаводится логовом, ну или рабочим местом, то первым делом сводит потоки энергии мира и выстраивает защитный периметр.
Как-то раз я вышел против темного алхимика. Так его территория простиралась на километры вокруг места, где он жил. Тогда пришлось повозиться, чтобы выманить его. Пробраться внутрь, тем более незамеченным, нечего было и пытаться.
Да, весёлые были деньки…
Четвертая зона — склад. С ним понятно. Надо же где-то хранить то, что есть и то, что я сделаю.
Руки чесались что-нибудь сделать прямо сейчас, но я не стал. Сначала надо разобраться с безопасностью, что ставит передо мной сложный вопрос. Как определить — наблюдает за мной сейчас кто-то или нет? Если подумать, то варианта может быть два. Первый — через технические устройства. Второй — через открытый проход. Окон здесь нет, а значит вариант прямого наблюдения исключаем.
Я достал устройство, которое специально подготовил для определения открытых проходов. Ничего. Пусто. Да и глупо весь день проход держать. Лучше открывать изредка, но это риск, что я увижу. Но увижу, и что? Будет ли князь лезть в мои дела? Глупо ожидать, что нет. Знать бы, насколько нагло и явно он это делать будет. Столько вопросов, что одним почёсыванием головы не отделаешься.
Так ничего с ходу не придумав, отправился домой. Надо бы набросать схемы, которые будут отслеживать электричество. Насколько я понял, в этом мире вся техника работает на нём. А значит, если найду все проявления, то смогу засечь следящую технику. Ещё надо сделать защиту, которая будет отмечать, сколько раз заходили в моё отсутствие. Причем незаметно отмечать. Чтобы только я понял, что кто-то был. Так проверю отношение князя, насколько он будет лезть ко мне.
***
Домой я пришёл на десять минут раньше, чем сосед. Успел скинуть грязную одежду, да умыться. Работа в мастерской красоты мне не добавила. Я это к чему… Матвей вернулся не один. Суббота же…
То, что он пришёл с девушкой меня не удивило. А вот то, с кем… Я её видел в институте.
— О, привет! — воскликнула она и хихикнула.
— Привет, — поздоровался и сосед, — Ты как?
— Я в порядке. Устал, так что если вопросов нет, то к себе пойду, — помахал я им рукой и скрылся.
Если память не подводит, девушку звали Дарья Соболева. Мы с ней на одном курсе учимся, но до этого не пересекались почти. Один раз общий доклад готовили. Задерживаться я не стал, потому что, во-первых, выглядел не очень, а, во-вторых, Матвей привёл к нам аристократку! И судя по блеску в глазах и приподнятому настроению, он смог её очаровать. Так зачем мешать ему?
Лучше тихо порадуюсь. Да и своими делами заняться надо. В голове так и вертятся идеи, как оборудовать мастерскую.
***
В кабинете князя собрались трое, не считая самого Анастаса.
— Рассказывай, — сказал мужчина Родиону.
— Наш парень обеспечен всем необходимым. В выходные приступил к работе.
— Удалось что-то заметить? — поинтересовался Игнат, который сидел здесь же.
— Удалось, — бросил на него взгляд Родион, — Парень, безусловно, талантливый.
— Это шутка? — недоуменно посмотрел Игнат на остальных.
Князь прищурился, изучая Родиона.
— Про его талантливость мы в курсе. Что именно ты хочешь сказать?
— Оборудование он всё сам установил. Пользоваться им тоже умеет. Значит, это не прикрытие. В субботу он обустраивался, в воскресенье приступил к работе. Он умеет ковать, работать по металлу… Ещё картины пишет.
— Картины? — хмыкнула Ольга, сидевшая в дальнем углу, — Надо попросить у него портрет.
— Думаю, он не откажет, — сказал с непонятной интонацией Родион.
— От темы не уходи, — поерзал Игнат. — Про картины мы и так в курсе. — недовольно заметил старик.
За что заслужил внимательные взгляды уже в свою сторону. Филинов был самым старшим из собравшихся. Образ мудрого старика трещал по швам, когда он проявлял нетерпение.
— Из странного — он зачем-то пометил всю территорию непонятными символами.
— Что за символы?
Родион, который принёс с собой папку, достал фотографии. Собравшиеся осмотрели снимки, но понятнее не стало. Где-то были геометрические узоры, где-то хаотичные линии.
— Кто-то понимает, что это значит? — спросил Игнат.
Ответом ему была тишина.
— Больше нечего сказать, — закончил Родион.
— Безопасность обеспечил? — уточнил князь.
— В случае парня лучшая безопасность — анонимность. Но надежного человека я там поставил. На всякий случай.
— Что по его контактам?
— Проверяем. В институте он особо ни с кем не сошёлся. Что закономерно для парня в его положении. Больше всех общается с соседом. Того тоже проверяем, но он особых подозрений не вызывает. Гораздо интереснее люди, которые его приютили — Гвоздевы. Недавно всплыла странность, связанная с ними. Ольга Гвоздева раньше считалась слабой одаренной. Недавно всплыло, что она выросла в силе. Ею заинтересовался местный аристократ — некто Барсуков.
— Выросла в силе? — прищурился князь.
— Пока не могу утверждать это с гарантией, но то, что она не слабая одаренная — уже проверенный факт.
— Всё интереснее и интереснее… — пробормотала Ольга.
— Что известно о Барсукове? — уточнил Филинов.
— Стар. Есть маленький внук. Остальные родичи погибли. Предположу, что к Ольге он ездит, чтобы здоровье поправить.
— Он на них давит? — подобрался Игнат.
— Выясню. — пообещал Родион.
— Что с семьей? — вернулся к теме князь.
— Каникулы он провёл у них. После этого сразу раскрылся и предложил устройство. В лесу неподалеку от дома обнаружена мастерская. Там примитивная кузня стоит. Видно, что работали. Символы тоже присутствуют.
Родион достал новую пачку фотографий.
— Самое интересное, — продолжил он, когда снимки рассмотрели, — В том лесу нашли припрятанный камень.
— Метеоритное железо? — удивился князь.
— Оно самое.
— Но откуда?
— Этого я не знаю. Возможно, оно как-то связано с разработками парня. Железо он припрятал в лесу. Если бы не блокировка проходов, то и не узнали бы. По камню видно, что его резали.
— Гвоздевы в курсе?
— Неизвестно. Слежку за ними установил. Пока первое впечатление — это обычная семья, которая сбежала и хочет жить в тишине. Единственная странность, это возросшая сила Ольги.
— Может парнишка умеет и одаренных усиливать? — усмехнулся Игнат.
Князь усмешку не оценил. У парня имелись непонятные таланты и кто знает, как далеко они простирались.
— Присматривай за ним.
Родион поклонился, Игнат создал для него проход и мужчина удалился.
— Теперь ты, — повернулся Анастас к старику, — Что узнал?
— Что и заявлено. Устройство работает. Если проход открыт, оно его схлопывает. За отведенное время адаптироваться не получилось. Словно в глухую стену натыкаюсь, что ты не делай. Если честно, меня эта штука пугает. Проверил и на других ходоках. Эффект один и тот же. Теряют возможность перемещаться.
— Значит, работает, — задумчиво кивнул князь.
— По всей видимости, да. Мне бы очень хотелось узнать, как он эту штуку сделал.
— Может и узнаем когда-нибудь.
— Ты по прежнему не хочешь надавить на мальчишку? — нахмурился Игнат.
— Нет. Зачем давить на курицу, несущую золотые яйца?
— Тоже верно. Но игры в добряка, ты же знаешь… Не всегда к хорошему приводят.
— Давление тоже не всегда приводит к хорошему, старик, — недовольно фыркнул князь.
Они пободались взглядами немного, а потом Игнат тоже встал.
— Пойду я. Делами займусь.
Когда старик вышел, Ольга поднялась и пересела.
— Теперь моя очередь?
— Да. Что с родней Соколова?
— Ничего. Я поболтала со старушкой, она хочет забрать парня к себе, но… Не думаю, что Соколов согласится.
— Уверена?
— Он не дурак. Понимает, что заключив договор с тобой, обратного пути нет.
— Надо бы убедиться.
— Я присмотрю за парнем.
— Хорошо. Теперь к главному. Твой прогноз?
— Парень может сделать сотню устройств за месяц. Значит, может и больше. Может столько, сколько потребуется. Ты правильно сделал, что договорился с ним на это. Так мы получили реальное представление о его возможностях.
— Это я и так знаю. Меня другое интересует.
— А что тут скажешь? Ты и сам понимаешь. Эта технология способна перевернуть мир. Подвинуть аристократов. Выброси её на рынок, разберут по любой цене. Но этого делать нельзя. Как и применять ту сотню, которую ты получишь. Блокирование слишком многих зон вызовет вопросы.
Анастас кивнул. Он и сам обдумал перспективы применения. Блокиратор штука заманчивая. Можно перекрыть все важные, стратегические объекты. Можно обезопасить верных людей, да и себя тоже. Но если разом появится сотня заблокированных мест, это и правда вызовет ненужные вопросы. Не сразу, но рано или поздно — обязательно.
А там и до Соколова доберутся.
— Значит, будем аккуратными, — ответил Анастас.
— Придется, — вздохнула Ольга.
***
В воскресенье утром случилось чудо. Матвей как обычно не отправил девушку на такси домой, а позволил ей остаться. Причем судя по всему они собирались так весь день вместе провести. Я же, немного с ними пообщавшись, свалил обратно в мастерскую, где и обнаружил, что ко мне заходили.
Ожидаемо, но неприятно.
Слежка ставила передо мной вопрос, а как быть собственно-то. Работать надо, но и спалиться не хочется. Совсем уж скрыть следы я не могу, а значит остаётся только одно — запутать следы настолько, чтобы было совершенно непонятно, что стоит за моими действиями.
В мастерской провозился до позднего вечера. Особо про этот день нечего сказать. Я продолжил готовить место работы, попутно проверив каждый уголок на предмет следящих устройств. Ничего не обнаружил, что чуть успокоило, но не совсем. Походу, моя жизнь теперь будет вот такой — балансирование на грани между моим стремление скрыться и чужим стремление узнать секреты.
Что же… Сам выбрал этот путь.
***
В понедельник я занялся легализацией. А точнее подготовкой алиби. Вариантов, к кому обратиться за советом не так уж и много. Матвей в этом вопросе не подойдет. Я бы знал, разбирайся он в теме. Да и приезжий он, так что не вариант.
Поэтому целью выбрал Настю Софо. Перехватил её на перемене.
— Привет, — подошёл я, — Есть минутка?
— Смотря для чего, — окинула она меня взглядом.
— Вопрос хочу задать.
— Так задавай.
— Ты не знаешь, к кому в городе можно обратиться за обучением живописи?
Настя пару раз хлопнула глазами, осмысливая сказанное.
— Я уж думала, на свидание позовешь, а ты вон как повернул, — покачала она головой.
А я задумался, что это сейчас было? Шутка? Провокация? Дружеская подколка? Как сложно с этими девушками.
— Тебе что именно нужно? — собралась она.
— Я неплохо умею рисовать, но хочу взять пару уроков.
— Насколько неплохо?
— Достаточно, — улыбнулся я.
— Достаточно для чего? — не оценила она мой ответ, — Я знаю хорошую школу живописи. Может у нас в стране и беда с технологиями, зато с искусством очень даже неплохо. Но то место, про которое говорю, оно не для всех. Только для талантов.
— Боюсь, поступать в школу у меня времени не хватит. Мне бы именно пару уроков. Может пару десятков. Раз в неделю.
— Так а преподавателя ты где собрался искать? В школе и найдешь. Но я не уверена, что тебя туда стоит посылать. Я не шучу, когда говорю, что там высокий уровень. Прости, но на бездарность там ни за какие деньги время тратить не будут.
— А что это за место? Как найти?
— Погоди, — замотала она головой, — Ты можешь показать свои рисунки?
— Ну… Могу тебя нарисовать.
— Да? Это интересно. Давай тогда так. С тебя портрет, а с меня, если он приемлемого качества, адрес и рекомендация.
Ах вот в чем дело.
Рекомендации — ещё один аспект взаимоотношений аристократов. Если куда-то приходит никому не известный человек, то это одна ситуация. Если кто-то приходит по рекомендации, то отношение будет зависеть от того, чья это рекомендация. Человек, рекомендуя кого-то, как бы делится своей репутацией. Поэтому Настя и хотела проверить меня, чтобы не опростоволоситься. Я бы мог просто спросить адрес, но тогда не смогу сказать, что пришёл от Насти Софо. Не знаю, насколько мне это пригодится, но если место и правда хорошее, то жизнь немного упростит.
Да и не сложно мне портрет нарисовать.
Набросок я принёс на следующий день. Рисовал по памяти, что для меня проще простого. Когда передал лист Насте, то следил за её лицом. Девушка спокойно осмотрела и…
— Примитивно, конечно. А ещё ты ужасно работаешь с тенью. Что это за штрихи? Ты что, линейкой их чертил? Нет, я узнаю себя, здесь всё в порядке, но тебе ещё учиться и учиться.
— Эм… — растерялся я.
— Ой, прости, — смутилась она, — Не хотела тебя задеть. Рисунок неплох, но до уровня поступления ему далеко. Впрочем, уроки ты взять можешь. Держи, — она достала тетрадку, выбрала листок и быстро начеркала там адрес, — Обратись к Игорю Сахарову, скажи, что от меня. Уроки у него дорогие, но оно того стоит.
— Спасибо.
***
К Сахарову я попал в тот же вечер. Приехал вечером, обратился к вахтерше на проходной, а она меня уже направила куда надо. Повезло, что мужчина на месте оказался. Занимался с группой в зале, ну и мне пару минут выделить смог.
Имя Насти Софо не то, чтобы открыло все двери разом, но меня хотя бы выслушали. А там и договориться смогли. Теперь я буду по четвергам вечером приходить на пару часов сюда. Оплата — шесть тысяч за занятие. Ещё дороже, чем у мастера этикета.
Тем не менее, первое занятие я ждал с нетерпением. Ничего особенного на нём не случилось. Сахаров расспросил меня, чего хочу и что умею. Пришли к выводу, что форму я передавать умею, но живопись это несколько другое. Ну как пришли к выводу… Он ничуть не стесняясь, раскритиковал меня от и до. Дальше начался вводный урок. Мне рассказали про отличия акварели, пастели, масла и прочего.
Пока общались, у меня окончательно оформилось понимание, что я хочу получить от этих уроков. Тут ведь какое дело… Алхимия — это всегда точность. Но это не значит, что в точности не может быть импровизации. Да и не только в этом дело.
Алхимия из моего мира имеет долгую история. Начиналась она ещё до того, как люди загубили планету. В те времена, когда отдельно взятый человек, алхимик в том числе, мог жить полноценной жизнью. Я знаю это из рассказов родни и тех трактатов, которые прочитал в немалом количестве.
Так вот… Алхимики в разные времена ставили перед собой разные задачи. Обретение физического бессмертия, обретение личного материального богатства… Это примеры так называемых низких целей и смыслов. Есть мнение, что трансформацию материи придумал человек, желающий превращать обычный металл в драгоценный. Что утратило актуальность, когда это знание распространилось. Для устойчивой трансформации надо столько сил приложить… И так легко это разрушить, причем легко и для обычного человека, что нет смысла заморачиваться.
Но не суть. Были и другие цели, более возвышенные, такие, как развитие разума, личности и духа. Что пересекается с философской концепцией созидания и разрушения, того пути, по которому идет алхимик.
Если в общих чертах, то гармоничность личности строится на продуктивной деятельности, в рамках основных направлений или составляющих жизни. Это наличие дела в жизни — полезного миру и интересного самому человеку. Это наличие смысла в этом деле, да и в жизни целом. Это семья, род и родичи, как главная опора. Ответственность за близких это то, что помогает собраться в трудную минуту, придаёт жизни смысл. Это обучение — без новых навыков и постоянного самосовершенствования не получится ничего добиться. Это дружба и социальные связи. Но дружба не как пойти тусить в клуб, а как обмен идеями и взаимопомощь. Здоровье и тело — для алхимика это сверхважно, само собой. Ну и на закуску — творчество и отдых.
Я не шучу. В древних трактатах описывалось важность искусства и творчества. Когда ты занимаешься чем-то не прагматизма ради, а для души, соприкасаясь с высокими материями.
К сожалению, я на собственной шкуре знал, что это такое, когда в жизни нет большей части перечисленных аспектов. Я потерял родню и остался один. Дружить тоже ни с кем не осталось. Учиться? Когда остаёшься один, это теряет большую часть смысла. Искусство? В мире, который разрушается? Даже не смешно. Здоровье и тело? Да мне не каждый день удавалось поесть в последние годы, какое там здоровье. Сейчас и не скажу, как выжил тогда. Из упрямства? Единственное, что мною двигало — это цель. Цель выбраться из умирающего мира. То есть для выживания достаточно, когда работает хотя бы один аспект. Но для полноценной жизни этого маловато.
А я хотел жить именно полноценно.
То, что график загруженный не умаляло этого желания, а наоборот, усиливало его. Находясь в постоянном напряжении, как от учёбы, так и от дел с князем, да и от других конфликтов, рано или поздно я подойду к тому моменту, когда перегорю. Ладно, пусть он будет не скоро, этот момент. Всё же я очень хорошо закален. Но зачем усугублять? Зачем создавать дополнительные сложности, если можно их избежать?
Послушав Сахарова, в живописи я увидел ту отдушину, которая поможет мне переключаться. Как говорится, лучший отдых — это смена деятельности. Преподаватель мне объяснил, что есть академическая живопись и на то, чтобы освоить её, у меня уйдут многие годы. Это не то, к чему лежало сердце. Также он объяснил, что есть живопись и другая. Спонтанная, дерзкая, сознательно плюющая на рамки. Проще говоря, твори, что хочешь.
— И как этому научиться?
— Как-как, бери и твори. Главное не бояться. Давай покажу.
Он показал. Сначала рассказал, что такое холст, где его достать, какие и для чего лучше подходят, как грунтовать. Показал, какие есть кисти, в чем их особенности, научил пользоваться мастихином.
— Смелее! Не жалей краску!
Рисовал я маслом. Акварель и прочее для моих целей не подходили. Масло же… Оно мне показалось более живым, способным на дерзость.
— Твоя задача простая. Выплескивай на холст всё, что захочешь. Ты либо рисуешь академически правильно, либо смело. Не хочешь учиться первому, учись второму.
В общем, ушёл я довольный и вдохновленный. Определенно, живопись имела все шансы стать отрадой в моей жизни.
Глава 8. Этика
В пятницу у нас в старшем институте начался новый предмет — этика. Который всколыхнул аристократическое общество. Студенческую его часть.
Началось всё буднично. Преподаватель поставил вопрос, над которым предложил нам поразмыслить.
— Что ограничивает аристократа? Представьте себе сильнейшего беса и ходока, что может его ограничивать? Кто желает ответить? — пожилой мужчина обвёл аудиторию взглядом.
Звали его Фридрих. Фамилия тоже имелась: Шафер. Он из тех, кого княжеская семья наняла за рубежом. Русским он, кстати, владел в совершенстве.
— Закон? — предложила студентка с первых рядов, — Но если он так силен…
— То закон сам по себе не станет тем, что ограничит его, — кивнул мужчина. — А что станет? Может вы? — перевёл он взгляд на соседа ответившей.
— Другие аристократы?
— Так он же сильнейший.
— Если они объединятся, — уточнил парень.
— Как вариант, — согласился Фридрих, — При условии, что группа слабых выйдет сильнее нашего аристократа одиночки. И при условии, что у него нет союзников. Сформулирую задачу иначе: что ограничивает аристократа, который настолько силен, что в мире не соберется союза, способного его победить?
— Ничего, — раздался уверенный, насмешливый голос.
Я нашёл глазами того, кто говорил. Знакомое лицо. Константин Белогрудов. Сильный ходок и бес, семья влиятельнее некуда. Мы с ним в раздевалке раз пересеклись, когда он похвалил мою драку с простолюдинами. После этого не общались.
— Да неужели? — бросил на него острый взгляд преподаватель, — У кого-то есть идеи получше?
— Сдерживающие факторы есть либо внешние, либо внутренние. — ответил другой парень. — Если внешние ограничения отсутствуют, ответ на ваш вопрос очевиден — аристократ сам должен ограничивать себя.
Говорившего звали Стародубов Алексей. Индекс опасности у него пятьдесят четыре. Потенциал минимум двойной. Но интересен он не этим, хотя сила выдающаяся, на уровне первых мест на потоке, а фамилией.
В институтской библиотеке, среди исторического раздела, имелись официальные описания семейств. Как никак, история чаще всего была связана именно с ними, с аристократами. Традиция брать «звериные» фамилии на Руси пошла около тысячи лет назад. Соответственно, все те семьи, которые носили такие фамилии, начинались плюс минус в этом промежутке времени. Имею ввиду образовывались их рода.
Но были времена, когда звериные фамилии не вошли в моду. Были и те, кто имеет подтвержденную историю гораздо раньше обозначенного отрезка времени.
Если в общих чертах, то аристократы делились на несколько категорий. Молодые семьи — те, кому меньше пяти веков. Этот отрезок считался минимально необходимым, чтобы родословная укрепилась. Те, кто старше, назывались старшими семьями. Те же Медведевы имели девять веков подтвержденной истории. Их союзники Филиновы, с кем они дружат лет пятьсот, десять веков. Белогрудовы — семь.
Само по себе время не было равнозначно силе. Род мог растерять могущество, как финансово-социальное, так и генетическо-звериное.
Как я понял, срок до тысячи лет не считался чем-то совсем уж особенным. Не тем, чем можно кичиться. Потому что в мире есть семьи, которые насчитывают тысячелетия. О них не много известно, я читал скорее сборник мифов, чем детальные рассказы, но, тем не менее, общее понимание обрёл.
Что касается Стародубовых, они имеют подтвержденную историю в восемнадцать веков. Иначе говоря, заговоривший парень был что-то типа местной звезды. Из того, что я наблюдал, он этим абсолютно не кичился, да и вообще, был тихим, интеллигентным юношей. Он, кстати, единственный, кто из таких семей учится на нашем факультете. Остальные все сильно младше, ну или я не знаю об этом.
Не обо всех ведь в книгах написано. Только о самых именитых, тех, кто отметился в истории. Что, кстати, довольно забавно. Сначала видишь какого-нибудь студента, который сидит от тебя через пару рядов, а потом узнаешь, что его семья прошла через века.
После того, как высказался Белогрудов, по аудитории пробежали шепотки и никто руку не поднял. Алексей — единственный, кто захотел высказаться.
— А зачем? — с интересом спросил Фридрих.
— Отвечу метафорически. Без ограничений любой человек, без разницы, насколько он сильный, имеет все шансы скормить себя своим же демонам. Незрелые личности воспринимают ограничения как то, с чем надо бороться. То, что навязывают им другие. Зрелые же личности понимают, что ограничения — есть основа, во-первых, мира в обществе, во-вторых, созидательной жизни, в-третьих, личного развития.
В этот раз шепотков не было, но по аудитории словно волна разошлась. Укол в сторону Белогрудова не заметит только слепой. Скажи это кто другой и… Не знаю. Его бы разорвали? Но это сказал Стародубов. Конкретно в этой ситуации его фамилия играла большую роль. Если семья умудрилась столько прожить, то, как минимум к их словам есть смысл прислушаться. Даже если это говорит юный наследник.
— Это всё красивые слова, — среагировал Белогрудов, — Но тогда по этой логике аристократам надо полностью себя ограничить, отказаться от всех своих прав. И что тогда будет? Простолюдины будут нами править?
Константин посмеялся над этой мыслью. И не он один. По аудитории побежали смешки и других студентов.
— Думаю, — вмешался преподаватель, — Речь не идет о полных ограничениях. Так ведь? — посмотрел он в сторону Стародубова.
— Конечно. Речь о разумных ограничениях.
— Разумных? — снова влез Белогрудов. — А кто определяет, что такое разумные ограничения? Очевидно, что тот, кто сильнее. Или тот, кто сидит наверху. Если какой-то правитель, — встал парень и повертел рукой, включая режим оратора, — Ограничивает других, прикрываясь идеями общего блага, забирая у них то, что им принадлежит по праву, то что это? Как быть тем, у кого отбирают? Вдохновиться идеями собственного развития, заткнуться и смолчать?
Почему-то у меня сложилось впечатление, что эти слова нечто большее, чем обсуждение темы этики.
— Отличный вопрос, юноша, — похлопал ему Фридрих, — Предлагаю его обсудить. Но чтобы обсуждение вышло конструктивным, надо обозначить то, что мы вкладываем в слова. Прозвучала фраза — общее благо. Что это такое? Кто хочет высказаться?
По Белогрудову было видно, что он ещё бы с удовольствием высказался, но тема ушла в сторону и парень медленно опустился обратно.
— Общее благо, — взяла слово студентка, на которую обратил внимание преподаватель, — Термин, которому сложно дать точное определение. Человеческое общество слишком сложно устроено для этого.
— А в чем сложность? — поощрительно кивнул Фридрих.
— В ограниченности ресурсов, наверное, — неуверенно ответила та. — Что, если у разных сторон один и тот же интерес, но реализовать его может только один? Какое решение тогда будет работать на общее благо? Какой бы вариант ни был выбран, история знает примеры, когда это не благо вовсе.
— Отлично. Мы с вами столкнулись с одной из ключевых проблем. — преподаватель взял мел, подошёл к доске и принялся записывать, — Во-первых, возвращаясь к названию нашего курса лекций, надо дать определение, что такое этика. Во-вторых, надо дать определение и другим терминам, которые мы будем использовать. В-третьих, надо определиться с мотивацией. Общее благо — стоит ли оно того, чтобы каждый из вас потрудился ради него? Или отказался от чего-то? Умерил свою гордыню и амбиции? Или нет? А каким должно быть общее благо, чтобы вы сами захотели ради него трудиться? Тоже самое касается этики. Чем она должна быть, чтобы вы сами увидели в ней смысл?
Дальше лекция пошла в сторону обсуждения поставленных вопросов. Я слушал внимательно, потому что тема и правда интересная поднялась. Но нет-нет, возвращался к тому, что было в начале. Когда лекция закончилась, этот процесс получил продолжение. Я видел, да и слышал, как многие обсуждают конфликт. Который я до конца не понимал.
Ситуация прояснилась, когда с Матвеем вечером шли домой. Я спросил у него, в чем подоплека и он просветил меня, касательно того, что происходит в аристократическом обществе.
— Да там всё просто… И сложно. Короче, Белогрудовы что-то типа оппозиции. Всё больше слухов, что они недовольны князем и копают под него. Сегодня мы увидели отголосок этого.
— А князь сильно ограничивает аристократов? — это был логичный вывод из речи Белогрудова.
— Мне откуда знать? Меня это никак не коснулось. Но, думаю, ограничивает. Мы же проходили это. Любая система, чтобы нормально функционировать, требует контроля. Князь — это и есть контроль. Он должен организовать все элементы так, чтобы они работали слаженно. Как думаешь, всем ли элементам, — выделил он это слово, — Нравится, что ими управляют и пытаются контролировать?
Отвечать я не стал. Очевидно, что нет.
***
В субботу я вернулся в мастерскую. Надо бы с первых денег здесь ремонт сделать, чтобы хоть немного облагородить помещение. А то, чувствую, мне здесь много времени проводить.
В будни я рассчитал новую схему для анализатора — той штуки, которая будет собирать данные о ходоках. Это то, что надо сделать до прихода моего куратора, кем бы он ни был.
Конструкцию я планировал с таким расчётом, чтобы она собирала максимум данных, при этом была приспособлена к скрытой установке.
И здесь крылась большая дилемма. Как и в случае с блокиратором, мои устройства абсолютно не походили на то, чем пользовались местные. Никакой механики, электроники, принимающих и передающих сигналы компонентов. Более того, анализатором никто кроме меня не сможет воспользоваться. Здесь надо иметь натренированный разум алхимика, который будет способен перевести колебания в понятные результаты.
На самом деле это сложная тема… Алхимия отчасти работала на потоках, сопряжениях, напряжениях и скрытых процессах. В случае ходоков, когда кто-то входит в комнату и перемещается, то это вызывает колебания в пространства. Анализатор эти колебания считывает и… Тут можно выстроить целую цепочку анализа.
Анализатор может передать данные на распределитель. В зависимости от типа сигнала, сработает тот или иной алгоритм. Обработанные первичные данные могут уйти как ко мне, так и отправиться на обработку дальше. Шагов может быть сколько угодно. Но в данном случае это не особо нужно.
Нужно другое. Снять как можно больше параметров. Суть задачи легко сравнивать со зрением и детализацией. Если ты смотришь на что-то, что находится вдалеке, то видишь мало деталей. Если подойти ближе, увидишь больше. Если вооружиться лупой — ещё больше. А если микроскопом…
Мне требовалось максимально углубиться в то, как действуют ходоки. Замерить, как они изменяют пространство. Замерить, что происходит у них в организмах, какой тип энергии используется, в какой части тела, каким образом. Это отдельная, интересная тема. Если я изучу как именно работают организмы ходоков, то смогу блокировать их способности иначе. Более точечно и…. возможно навсегда.
Возможно, смогу и повторить их перемещения.
В случае блокировки, принцип очень простой: чем больше параметров учитываешь, тем лучше.
Закончил я к обеду. Получился квадратный лист металла шириной шестьдесят на шестьдесят сантиметров, и толщиной в один палец. На самом деле это два листа, спаянных друг другом. Князь выполнил обещание и снабдил меня всеми необходимыми материалами. Особо ценных немного отсыпал, но теперь у меня есть небольшие запасы золота, серебра и драгоценных камней, которые я тоже использовал.
Как объяснить, почему эта штука вообще работает — я не знал. Походу, это будет тем самым вопросом, на который вразумительный ответ князю не суждено получить.
***
Куратор явился под вечер. Ну как явился… Ну как куратор…
Я сделал простой оповеститель на случай появления ходоков. Стоило человеку переместиться, как раздался хлопок. Оружие я держал всегда под рукой. Да и… Это же моё логово. Стоит кому-то напасть, как я обращу против него все заготовки.
Но нападать никто не спешил. Ко мне явилась девица. В бежевых штанах в обтяжку, и теплом, вязаном свитере с большим воротником, закрывающим горло. Она осмотрелась, поджала губы, а потом увидела меня.
— Соколов?
— Допустим. А вы… кто? — окинул я её взглядом.
На вид ей лет двадцать, то есть не сильно старше меня. Но она ходок и аристократка, а значит лучше перебдеть и обратиться на вы.
Ответила она не сразу. Сначала прошлась по мастерской, огляделась, пришла к каким-то выводам, а потом назвалась.
— Княжна. София Анастасьева Медведева.
Ого, какая птичка ко мне залетела.
— Чем обязан?
— Папа отправил к тебе. Я твой куратор, если ещё не понял.
— Куратор?
Она походила на кого угодно, кроме куратора.
— Тебя что-то смущает? — нахмурилась девушка.
— Разумеется, — возмутился я.
Тут такие ставки на кону, что появление девицы — это не совсем то, чего я ожидал.
— Давай кое-что проясним, — приблизилась она резко. Настолько резко, что я не уследил за движением, — Мне тоже не нравится возиться непонятно с кем. Но такова воля отца. Если что-то не нравится, можешь пойти и высказать ему всё, — София усмехнулась, видимо представив, как это будет выглядеть, — Чтобы не портить друг другу жизнь, давай просто делать каждый своё дело. Договоримся? — прищурилась она.
— Возможно, — собрался я, — Что тебе известно о том, чем я занимаюсь?
Вопрос проверка. Если она в курсе, то это повод доверять ей. Или подтверждение, что произошла утечка, а значит надо ждать проблем.
— Понятия не имею, — ответила княжна.
— Тогда как звучит твоё задание?
— И зачем всё так усложнять? — вздохнула она, — Цитирую: будешь доставлять парню всё, что он потребует. Будешь забирать всё, что он передаст. Никому ничего рассказывать нельзя. Интересоваться, пытаться выведать тайны, задавать вопросы — нельзя. — зачитала девушка официальным тоном, а потом перешла на обычный, с нотками провокации, — Если ты по прежнему сомневаешься, то вот тебе самому вопрос на подумать. Думаешь, у князя так много ходоков, которые могут забрать груз и которым можно доверять? Как я поняла, твоё дело секретное. Вот и получай секретность.
Всем своим видом девушка показывала, что её появление нужно мне, а не ей.
Отвечать я ничего не стал. Постарался успокоиться, взять себя в руки и быстро проанализировать ситуацию. Мог ли князь послать дочь? Теоретически, да. Особенно, если у него и правда дефицит ходоков.
Я вспомнил собранную статистику. Всего в институте не так уж много ходоков. Если посчитать и скрытых, которых я обнаружил, то это не больше сорока человек на довольно большую толпу. В старшем институте ведь есть и другие факультеты, и другие курсы. Значит, дефицит кадров и правда имеет место быть. Тем более тех, кому можно доверять.
Но посылать молодую девушку? Хм… Я привык воспринимать девушек, как милых созданий. Но так ли это на самом деле? Тем более в княжьей семье? Если подумать, то припахивать взрослую дочь, чтобы решать те вопросы, которые иначе решить нельзя… Вполне закономерно и разумно. С натяжкой, но я готов поверить в эту версию.
От чего не легче. Я ожидал, что курировать будет кто-то более серьезный. Даже и не знаю, этим поступком князь что показал? Высокое расположение или наоборот, что я не особо ценен? Как сложно-то. Но, кажется, я придумал, как проверить девушку.
— Забирай, — указал я на пластину, — Что с этим делать князь знает.
Вот и проверим, та ли она, за кого себя выдает. Если в ближайшие дни пластина окажется в портальной комнате, значит не обманула.
— Железяка? — оглядела она мою поделку.
— Никаких вопросов, помнишь?
— Ага, — вздохнула она. — Это всё? Что-то нужно?
— Пока нет. За грузом приходи через две недели.
Кивнув, девушка легко подхватила не самую легкую посылку и исчезла. Без хлопка и звуковых эффектов.
Я же по привычке создал диагностирующую печать, чтобы считать остаточные следы.
***
Роман Коршунов вышел в тихом питерском дворе. Его целью был один конкретный мужчина — Тихомир Владимирович. Тот самый, который заведовал третьей лабораторией отца.
В данный момент Тихомир возвращался домой со спортивной площадки. У Романа имелось досье на него и фотографии. Раньше это был полноватый, сутулый мужчина, а сейчас…. Коршунов не сразу его узнал. Тихомир окреп, сбросил лишние килограммы, нарастил мышцы и отрастил бороду.
«Неужели он попробовал что-то из лаборатории? Или изменения следствие банального спорта?»
Как бы там не было, Роман порадовался, что внешность мужчины настолько изменилась. Жил он на окраине города, в тихом районе, и, насколько мог судить Коршунов, вёл скромную жизнь.
— Тихомир Владимирович? — окликнул мужчину Роман.
— Вы это мне, молодой человек? — повернулся тот.
Если бы не восприятие беса, то Роман не заметил напряжение, прострелившее тело ученого.
— Давайте без этих игр. Я Коршунов Роман.
— Не понимаю, о чем речь.
— Нас никто не видит. Я пришёл инкогнито.
— Зачем? — ничего не понимающее выражение лица сменилось серьезностью.
— Вы знаете. Пришло время продолжить дело отца.
— Да неужели, — усмехнулся мужчина, — Ну пойдемте, юноша, поболтаем.
Роман кивнул и пошёл следом.
Глава 9. Приглашение
Следующая неделя ознаменовалась тем, что меня пригласили на день рождения.
— Эд, чего ты так удивленно на меня уставился? — рассмеялась Настя Софо, — Представляешь, у меня тоже бывают дни рождения.
— А когда? — спросил я заторможено.
Погрязнув в расчётах, учёбе и просчитывание рисков, я как-то позабыл о таких простых вещах, как чьи-то дни рождения. Да и не ожидал я, что меня пригласит, на секундочку! Аристократка!
— День рождение первого февраля. Но праздновать чуть позже буду, в выходные. Придешь?
— Да. Как я могу отказаться от такого предложения?
— Только прошу, не дари картину, — поддела она меня.
Черт, ещё же подарок.
— А что ты хочешь?
— Ну что за вопрос? — покачала она головой, — Конечно же я хочу удивиться!
Улыбаясь, Настя удалилась приглашать других студентов, оставив меня в задумчивости. Будь это любая другая девушка, и будь это не общество аристократов, я бы подумал, что она со мной флиртует. Но нет. Открытость, жизнерадостность и дружелюбие были нормой для неё. Так что я не обольщался. Но порадовался, что меня пригласили.
С одной стороны, потеря времени и дополнительные хлопоты, а с другой… Почему нет? Ещё один шаг в сторону интеграции в местное общество.
Удивить, значит… Что же. Удивлю, так удивлю.
***
В тот же вечер я перехватил Матвея п�
Пролог Очнулся я раньше, чем кто-либо приметил подозрительное тело, валяющееся рядом с дымящейся машиной. Собственно, я и не отключался. Темнота навалилась, в голове тяжесть появилась, я упал, но не в обморок, а просто упал. Вскоре темнота отступила, я потряс головой, достал из кармана шоколадный батончик как раз на такой случай… После стычки с Коршуновым я старался всегда держать при себе запас еды, потому что не знаешь, когда беда свалится на голову. Как показала практика, это было мудрым решением. Жуя на ходу, я двинулся в сторону двора, сделал пару кругов и вышел к толпе людей. Постарался подойти к тому месту, где оставил Матвея. Мне нужно алиби, и, надеюсь, сосед сможет его обеспечить. Сколько я отсутствовал? Минут десять? Не думаю, что больше. Людей на улицах только прибавилось. Выходили зеваки, милиция прибыла, явилась личная гвардия князя, которая оцепила место событий. Я потолкался среди толпы и вскоре нашел соседа. – Ты где был? – первым делом спросил он возмущенно. – Да здесь бегал. Сам-то куда пропал? Потерял тебя из виду. Говорят, лучшая защита – это нападение. Может, и так. Матвей переключил фокус внимания, хоть и бросил на меня подозрительный взгляд. – Ты видел, что случилось? – Ты про ту вспышку? – уточнил я. – Полыхнуло знатно. – Ага. Как думаешь, что это было? Никогда о таких зверях не слышал. Что знаешь про это? – Не здесь, – дернул я головой. Делиться своими приключениями в толпе людей я счел неразумным. Дальше ничего особо интересного не было. Мы потолкались, посмотрели, как работают другие люди, встретили несколько однокурсников… Причем я увидел ребят сразу из двух институтов. Вроде никто из них не пострадал, но, как оно на самом деле, узнаем позже. Сейчас на улице царил хаос и полная неразбериха. Скорые тоже понаехали, но кому они там помощь оказывают, мы не увидели, милиция быстро всех оттеснила. Потом нас приметили люди князя. Я этих типов, неприметных, неожиданно появляющихся рядом и предлагающих пройти ответить на вопросы, везде теперь узнаю. Нас с Матвеем отвели в сторону, разъединили и устроили то, что называлось допросом на скорую руку. Что видели, что делали, кого еще узнали, какие странности и подозрительные моменты заметили. Я рассказал кратко, как увидел зверя и решил помочь людям. Про себя же надеялся, что не оставил следов. В чем не было уверенности. После прошлой нашей встречи с людьми князя и Родионом у меня появилось стойкое ощущение, что они какие-то монстры, способные раскопать что угодно. А если так, значит, о моем участии узнают. Но в тот момент я об этом не думал. Старался изображать из себя парня, который просто хотел помочь и ничего такого не видел. Долго нас держать не стали. – Это люди князя были? – спросил я у Матвея, когда мы вышли из толпы. Оставаться на месте больше не хотелось, и поэтому отправились домой. – Кто же еще? – недовольно ответил он. – Теперь рыть будут. Когда такое творится, это нехорошо. – Не думал, что такое может произойти в крупном городе. – Никто не думал. Я и не помню чего-то подобного. И хотелось бы узнать что-то еще, – бросил он на меня выразительный взгляд. – Давай дома, – съехал я. В мире, где есть бесы со сверхслухом, говорить на улице та еще глупость. Не то чтобы я располагаю секретной информацией, но и обычной сплетней ее не назовешь. Хотя нет, стоп. Что-то я недооцениваю важность. Это именно что секретная информация. Стоит ли делиться ею с соседом? Черт, я ведь уже пообещал. – Заметил, что не всех опрашивали? – отвлек меня от дилеммы Матвей. – Не всех? – озадачился я. – Ну да. Государственников понятно. Всех свидетелей отвели в сторону. Не думаю, что их в ближайший час отпустят. А ведь и правда так. Не обратил внимания, но если припомнить, то никого из знакомых, когда уходил, я не видел. – Потому что они простолюдины? – Да. А вот некоторых аристократов даже трогать не стали. Формально несколько вопросов задали и ушли. С нас же больше спросили. – Потому что мы не самые именитые? – Зришь в корень, – усмехнулся сосед. – Ты просто представь, что являешься могущественным человеком, корольком местного разлива, а тут другой могущественный тип берет и допрашивает твоего отпрыска. Если я что-то и понимаю в аристократах, так это то, что им такая ситуация не понравится. В этом случае действия людей князя понятны. Задумался, как бы сам поступил. Налицо типичный узел, где сплетаются интересы разных сторон, порождают конфликты, и любое неосторожное действие может затянуть его еще сильнее. Часто так бывает, что это узел на твоей шее. Не завидую князю. Когда пришли домой, я усилием воли заставил себя не идти к холодильнику, хотя есть хотелось сильно. Остановил я себя, потому что это было бы слишком подозрительно. Возник бы вопрос, куда силы потратил? А я и так подставился дальше некуда. Но повезло, что Матвей сам проголодался и принялся за готовку. Не забыв задать мне вопрос. Выдал я ему укороченную версию. – Да ничего особого там не случилось. Ехал я себе в поезде, никого не трогал. Внезапно поднялся шум, поезд дернуло, он остановился. Дальше паук появился. Меньше, чем тот, которого мы сегодня видели. Рвал, метал, не напрягаясь. Заглатывал его и жрал. Как и людей. – Если бы не то, что видел сегодня, то сказал бы, что ты загоняешь. Прям металл жрал? – Зачем мне врать? Ты и сам сегодня это видел. – Никогда о таком не слышал, – покачал головой парень, перестав жевать бутерброд. – Неужели на нас напал какой-то мифический зверь? – Ну… У зверей ведь разные способности есть, почему бы не быть таким? – Не знаю, не знаю. Я не слышал, чтобы кто-то из них умел переваривать металл и поглощать электричество. Хрен знает. Я читал несколько книг о зверях. Были среди них и более удивительные существа. Оставшись один в комнате, я улегся, расслабился и крепко задумался. Нападение паука прямо в центре города. Многочисленные жертвы… Уверен, без них не обошлось, тварь ведь не сразу к нам заявилась. От этого попахивало чем-то нехорошим, тревожным. Еще и я вмешался, применил алхимию. Это ситуация, где выбор без выбора. Я мог бы не вмешиваться, но… В некоторых ситуациях бездействие уместно. А в некоторых оно гораздо хуже, чем любое действие. Я не мог не помочь людям. Так что нет смысла себя корить, все правильно сделал. Теперь надо думать, как с этим жить. Собственно, варианта два. Меня либо спалят, либо нет. Сначала поезд поставил меня под подозрение. Сегодняшний вечер… Коршунов тот же, который слишком много знает. Стоит признать, что рано или поздно меня раскроют. Это отныне не вероятность, а факт. Вопрос лишь в том, когда это произойдет. И на каких условиях. Карты выпали не самые лучшие, осталось решить, как их разыграть. В комнате сидели двое. Старик, морщинистый и седой, дряхлый телом, но с ясным взглядом, и мужчина, которого седина только коснулась. Они сидели в креслах, напротив панорамного окна. Справа от них потрескивал огонь в камине. Сидели молча, пока сзади не открылся проход и оттуда не вышел человек. Он замер, огляделся и прошел к двум мужчинам, остановившись слева от них так, чтобы не загораживать вид на лес и горы. Двое не особо обратили на него внимание. Казалось, что вид за окном их интересует гораздо больше. – Образец уничтожен, – сказал гость. – Подробности, – сухо потребовал тот, что был моложе. – Покупатель смог довести образец до ожидаемого уровня. Мы получили подтверждение, что технология работает и с финальной стадией могут справиться сами покупатели. Образец был выпущен вчера в городе. Все шло по плану, обычное оружие не смогло его взять, а потом образец взорвался. – Продолжай. – Анализ того, как действовали люди князя, говорит о том, что они не смогли бы справиться с образцом. Есть предположение, что вмешалась третья сторона. – Кто? – Пока не выяснил. – Разберись. Мужчина едва заметно махнул рукой, гость поклонился, развернулся, открыл портал и удалился. Глава 1. После разрушений Нападение произошло в пятницу. На выходные институты закрыли. Я ходил туда и видел, что нагнали строительных бригад, которые в срочном порядке восстанавливали здания. Свет тоже вернулся. Когда заработал, не знаю, но, проснувшись утром, увидел, что все в норме. В понедельник на учебу шел с некоторой опаской. Не хотелось бы узнать, что погиб кто-то из тех, с кем я лично знаком. Но обошлось. Удивительно, но максимальная беда, выпавшая на студентов, – несерьезные травмы. Аристократов так и вовсе трагедия обошла стороной. Простолюдины же по большей части пострадали из-за суеты и паники. Когда все началось, многие бросились бежать, спотыкались, наталкивались друг на друга, как-то так и пострадали. Слухи ходили один чуднее другого. – Да не бывает таких зверей! – заявлял Слава. Мы с ним встретились на первой паре. Когда я подошел, спор уже набирал обороты. Уж не знаю, что ему ударило в голову, но парень почему-то возомнил себя специалистом в этой теме. – Да каких только зверей не бывает! – заявлял столь же уверенно другой парень. – А может, это вышедший из-под контроля правительственный эксперимент? – предполагал третий. Об этом болтали все, кому не лень. То есть вообще все. Я слышал теорию, что это демон, а не зверь. Или что это робот, а не живое существо. Как такая ерунда приходит людям в голову, я перестал пытаться понять. Общее желание обсудить тему коснулось и меня. Только вместо пустой болтовни, зная гораздо больше, я обдумывал случившееся в прикладном ракурсе. Кто за этим стоит? Какие у него цели? Стоит ли ждать нападения других пауков? Какой потенциал у них, в насколько мощных чудовищ они могут развиться? Какие меры предпринять мне лично, чтобы обезопасить себя от этой угрозы? Да и других тоже обезопасить. Я нет-нет да и возвращался к опыту предыдущей жизни, в которой было много примеров, когда опасные знания использовали не особо добрые люди. Чем это закончилось – известно. Гибелью мира. Не думаю, что в этом мире законы развития циклов сильно отличаются. Что я знал об этом? Сначала небольшой паук нападает на поезд, за ним прилетает команда зачистки, готовая убивать всех, кто попался на глаза. Потом такой же паук, но гораздо сильнее, нападает на жилой город, неся с собой много разрушений. Не будь того отряда зачистки, подумал бы, что это случайные события. Но тут каждый второй в институте утверждает, что таких зверей не существует. И это говорят в том числе аристократы, дети этого мира. Сам бы я подумал: мало ли, что бывает, мир-то странный. Но если местные жители удивляются, то это о чем-то да говорит. Может ли так быть, что паук – это чье-то разработанное оружие? Очень уж на то похоже. Поэтому я и напрягался. Что-то такое витало в воздухе. Словно это событие всего лишь первая ласточка, а вслед за ней обрушится лавина из проблем. Но главный вопрос, который следовало задать себе: какое место я хочу занять относительно грядущих событий? Может, ничего и не грядет. Но факт есть факт. В мире существуют угрозы, для устранения которых я могу предложить способ. Вчера я дошел до одного простого осознания: рано или поздно то, что известно двоим, станет известно еще кому-то. Так не озаботиться ли легализацией заранее? Заявлять, что я алхимик из другого мира, конечно же, лишнее. Но предложить что-то ценное миру, почему бы и нет? В первый день учебы мои думы прервал вызов от администрации института. Шел я с тяжелым сердцем, готовый ко всему. И не особо удивился, когда увидел Родиона. – Мистер Эдгард, мы снова с вами встретились, – сказал он без тени улыбки. – Не то чтобы я этому рад. Черт. Слова вырвались раньше, чем я подумал. Родион приподнял бровь и показал недоумение. Ну да, он большой человек, опасный, а я всего лишь студент. Дерзить не могу себе позволить. Но чтоб прогнуться перед этим козлом?! Я слишком хорошо запомнил, как он угрожал Гвоздевым. – Тем не менее, – заговорил он, – у меня есть вопросы к вам. – Не сомневаюсь, – ответил я холодно. – Что вы делали вчера, после того как вышли из института? – проигнорировал он мой тон. – Ваши люди меня вчера уже допросили. – И все же. Поведайте эту историю лично мне. Я поведал. А куда тут денешься? Предполагая вчера, что меня еще раз допросят и я попаду на заметку к Родиону, да и учитывая вероятность, что кто-то спалил мои действия… В общем, я подготовился. Вспомнил все детали, продумал речь, внес в нее поправки с учетом экстремальности ситуации. Мой рассказ много времени не занял. Отключился свет, я дослушал лекцию, вышел на улицу, топал домой. Что могут подтвердить сотни людей. Потом паук нагрянул. Я его сразу узнал, понял, что людям хана, попытался помочь, сосед помогал. Собственно, все. И снова вопросы, обсуждение деталей, попытки поймать меня на лжи. – Как же вы его сразу узнали, Эдгард? – изучал мое лицо Родион. – Эти ведь особи сильно отличаются. – Как узнал телепортирующуюся хреновину, жрущую металл? Интуиция, не иначе. – Остроумно, – сказал он и сделал очередную пометку. – Можете идти. Когда вышел, у двери уже ждал Матвей. Не меня, а своей очереди. – Как прошло? – спросил он. – Жить буду. Случилось это после первой пары, на вторую я не попал. Зато потом узнал, что не одного меня допрашивали, а всех. Из-за чего старший институт бурлил. Студенты обсуждали, что князь недоволен случившимся. Кто-то возмущался, что его посмели допросить. Ко мне больше вопросов не возникло. Правда, на следующий день меня вызвали к директору. Секретарь на перемене перехватил и попросил зайти. Именно попросил, а не потребовал. Я счел это хорошим знаком, но все равно встревожился. С директором государственного института я уже общался, и не скажу, что беседа вышла приятной. В этот раз меня пригласил к себе директор старшего института Степан Викторович Измайлов. Когда я зашел в его кабинет, он сидел за столом, но при виде меня встал и приблизился. Внешне он если и походил на брата, то отдаленно. Если Дмитрий Викторович напоминал человека науки, то сейчас передо мной предстал образцовый аристократ. – Эдгард Соколов, – поприветствовал он меня и… протянул руку. Я пожал, озадачившись и не понимая, что это значит. – Что же вы, юноша, расслабьтесь, – улыбнулся он. – Я позвал вас, чтобы от лица обоих институтов поблагодарить за инициативу. Вы не растерялись и поступили как истинный аристократ. – О чем вы? – выдал я от растерянности. – Об инциденте, – улыбнулся он еще шире. – Том, что вы взяли на себя заботу о людях. – А, вы об этом… Право слово, я почти ничего и не сделал. Разве что паука завалил, которого люди князя убить не могли, но это так, мелочь. – Скромность – это похвально, юноша. Но все же… Примите мою благодарность. Он задал пару дежурных вопросов, поинтересовался учебой и самочувствием, после чего отпустил. Я вышел и почесал макушку. Надо же… Оказывается, директора и хвалить могут. Постепенно жизнь вошла в свою колею. Преподаватели задавали вопросы, наказывали опаздывающих, студенты учились, и все в таком духе. Из важного отмечу, что записался на второй факультатив – изучение англосакского языка. Он считался обязательным для всех, кто понимал, что к чему. За почти два месяца учебы я подучил историю этого мира и разобрал в тех раскладах, которые тут имелись. Апогеем этого разбирательства стало задание подготовить к среде доклад о развитии общества с самых первых его шагов и до сегодняшнего дня. Студенты привычно поделились на группы по четыре человека. Мне достался Виктор Моржов… С которым я нередко работал, потому что так уж исторически сложилось, что мы часто сидели недалеко друг от друга. Правда, это почти ничего не значило. Преподаватель мог предоставить свободу самим объединиться, как захочется, а мог совершенно произвольно назвать фамилии. В этот раз было что-то среднее. Я, Моржов, Кристина Воронова и Рао Ирбисова. Да, нам достались две девушки. Кристина обладала черными, как смоль, кудрявыми волосами. Словно на облако мрака смотришь. Индекс опасности у нее тридцать два. Семья богатая и влиятельная, насколько я могу судить. После осознания реалий аристократического общества я старательно учился оценивать рейтинг социального положения, чтобы понять, как общаться. В обычное время я слишком незначителен, чтобы общаться с такой девушкой. Но в институте старались привить свободный формат общения, многое делая для того, чтобы люди не только играли в аристократов, но и объединялись ради учебы. Поэтому во время таких заданий можно было общаться свободно. Что касается Рао Ирбисовой… Она была той девушкой, которая привлекает внимание даже среди красоток. Среди аристократок сложно встретить несимпатичных девушек. у Рао серебристые волосы… реально серебристые. Не серые или белые, а как расправленное озеро серебра, которое поместили на симпатичную мордашку. Но волосы – это лишь красивое обрамление. Главная фишка этой девушки – движения. Когда она двигалась и виляла бедрами, мало кто из парней мог устоять перед тем, чтобы слишком уж явственно не проводить ее взглядом. Мозг тупо выключался даже у самых стойких из нас. Еще и индекс опасности сорок три. Эта красивая во многих смыслах девушка одним движением сломает руку любому, кто встанет у нее на пути. Про влиятельность и богатство и упоминать не стоит. Все при ней, всем хороша. Если честно, то сидеть в компании Рао и концентрироваться на докладе было сложновато. Я знал, что мне ничего с ней не светит, поэтому губу не раскатывал. Трезвость взгляда на разницу между нами помогала не тупить и не пускать слюни. У Виктора же такого бонуса не имелось. Он достаточно высоко находился, чтобы смело флиртовать с обеими девушками. Что и не стеснялся делать, чувствуя себя гораздо увереннее, чем я. Мы вчетвером уселись в библиотеке. Рядом с нами занимались и другие группы, отделенные перегородками. Библиотека была так устроена, что можно уединиться… почти. Перегородки были скорее декоративными. Не сплошные сетки, а с ячейками-дырками. Поэтому совсем уж уединиться не получится. Хотя Матвей как-то рассказывал, что были те, кто умудрялся заняться здесь сексом. Такие авантюристы получали звание секс-библиотекарь. Ну да ладно… Для работы над докладами в библиотеке имелся целый зал с удобными диванчиками и столиками между ними. На столах обычно громоздились книги. – Что, мальчики, кто начнет? – спросила Рао. Взгляды обратились на меня. Как уже говорил, если ты внизу социальной лестницы, то единственный вариант проявить себя в институте – это блеснуть умом и талантом. Может, талант у меня был, да и ум тоже, но знаний катастрофически не хватало. Зато это не мешало мне логически мыслить и применять опыт решения любых проблем. Задание звучало так: расписать основные вехи развития человеческой цивилизации, причины и подоплеку их формирования. На курсе мы уже успели пройти эти вехи. Суть задания в том, чтобы разобрать это не по отдельности, как делали до этого, а как единое целое. – Предлагаю сначала записать вехи, потом набросаем те факторы, которые сыграли ключевую роль. – Согласна, – кивнула Рао. – Что там у нас первое? – Создание первого оружия, – ответил Виктор. Основным фактором, влияющим на развитие цивилизации, послужили, конечно же, звери. А точнее, взаимодействие с ними. Это сейчас зверя еще попробуй найди, они в дефиците. А на заре человеческой цивилизации, когда не было никаких технологий, попробуй убить хоть кого-то из них. Я пытался представить, как убивать ту же росомаху с помощью хотя бы копий, и что-то воображение пасовало. Это современный человек соберет вооруженный автоматическим оружием отряд, подготовит ловушки и размажет зверушку. А тогда? Тогда хреново было, как утверждали историки. Историки считали, что первый шаг на пути становления люди сделали, когда изобрели способы побеждать зверей. То есть придумали оружие. Может, еще ловушки какие-то. – Потом было обретение силы зверя, первые одаренные, – дополнил я. – Не одаренные, – поправила Кристина. – Бесы и ходоки – это не одаренные. – Это философский вопрос, – улыбнулась Рао. – Что в нем философского? Покажи мне хоть одного зверя, который мог бы передать людям дар исцеления. – Если мы о них не знаем, это не значит, что таких нет, – встрял в намечающийся спор Виктор, чем показал, на чьей стороне его симпатии. Я мысленно вздохнул. Это была еще одна любопытная тема, с которой я несколько раз сталкивался. Бессмертными называли тех, кто обладал какими-то способностями зверей физического плана. Повышенная сила, скорость, рефлексы, улучшенное восприятие, крепкая кожа и так далее. Но на первом месте, конечно же, регенерация. Именно из-за нее и появилось название бессмертный, то есть трудно убиваемый. По непроверенным слухам, старшие бесы, те, кто относился к аристократам с вековой историей, имели и более уникальные способности. Единственное проявление такого я видел в исполнении Коршунова, когда он создавал черные когти вокруг пальцев. Опасная вещь, проверил на себе. Ходоки считались отдельным классом. У них также различались способности, уж по этому-то вопросу я успел накопить статистику. Были те, кто перемещался мгновенно, были те, кто открыли того или иного вида проходы. Можно сказать, что ходоки и бесы – это два отдельных вида существ. Но имелся и третий вид – одаренные. И тут начиналось то, о чем сейчас начали спорить девушки. Кто-то называл одаренными всех подряд. Кто-то исключительно тех, кто не попадал под категорию бесов или ходоков. Ольга Гвоздева имела дар целителя. Я не видел, чтобы она сращивала раны или творила какие-то чудеса, но наблюдал, как женщина поправляет здоровье «руками». Да и ее ребенок сразу после родов выпускал вспышки непонятного света. Вот кто он тогда? Не бес ведь. Именно одаренный. Для меня изучение всех видов способностей местного населения было вопросом выживания. Имея под рукой сотню-другую аристократов, я составил перечень того, что смог в них обнаружить. С одаренными было сложнее. Это направление я пока никак не изучил, потому что эти товарищи достаточно редки и банально мне не попадались. – Не будем спорить, – ответила Кристина. – Иначе я предложу составить категории зверей, которые помогли обрести человечеству две ветки: бесов и ходоков. А потом предложу описать тех, кто послужит пищей для появления одаренных. Но этому спору сотни лет, и наверняка вы в курсе всех теорий. Вернемся к теме. Третья веха – оседлый образ жизни. – Четвертая – появление первых городов и потребность в их защите, – продолжила Рао, не став зацикливаться на споре, хотя глаза закатала и бросила выразительный взгляд на Виктора. Так началось обсуждение. В итоге мы добрались до современности, что было связано с тем, почему я отправился учить англосакский. Упоминания ходоков в истории начинаются тысячи лет назад. Но их массовое появление всегда связывают с распространением какой-то цивилизации. Например, Римская империя, которая разошлась по миру, а потом обрушилась под собственным весом. Но самый яркий пример последней истории – англосаксонские острова, которые благодаря сильным ходокам захватили чуть ли не весь мир, начав эру колоний. Откуда у них взялось столько ходоков, почему именно у них – отдельный вопрос. Замечу, что не они первые начали эпоху колоний. Первыми были испанцы, вторыми голландцы, но каким-то образом англосаксы обогнали конкурентов. Каким – я пока не знал, но что-то мне подсказывает, отнюдь не только упорным трудом. Судя по тому, насколько кровавой была эпоха колоний, англосаксы не самые добрые люди. С их деятельностью связано последующее развитие цивилизации. В то время был открыт новый материк, который назвали Колумбия, туда рванули с помощью перемещений многие влиятельные семьи, ну и началось. Экспансия, геноцид, порабощение местного населения, грабежи ресурсов и многое другое. В те времена колонии удерживались как раз благодаря сильным ходокам, способным в мгновение ока перебрасывать целые армии. Тот период можно назвать борьбой за мировое влияние. Начали испанцы, если верить истории, а победили англосаксы, которые и по сей день являются ведущим гегемоном. Отношение к ним описывалось в короткой фразе: старый хрен, который может надавать по шее. В последующие века после начала большой экспансии ходоки распространились по миру. Я видел в этом определенный цикл. Словно сам мир пожелал, чтобы ходоков стало больше и тем самым было достигнуто равновесие. Благодаря этому англосаксы подрастеряли влияние. Но растерять в их случае не значит утратить полностью. Англосаксов еще называли вирусом цивилизации. Они разбросали зерна своей культуры, технологий и достижений цивилизации по многим местам. Попутно уничтожив другие культуры, отбросив народы в темные века. В общем, отношение к ним специфическое, но факт есть факт, их язык является ключевым на планете. Поэтому я и пошел его учить, чтобы не отставать от того, что для аристократа считается обязательным. Те же лекторы выступали именно на их языке. Повезло, что присутствовали переводчики, иначе я бы ничего не понял. Думал, у всех так, а потом дошло, что большинство присутствующих понимают чужую речь. Мы прописали вехи, обсудили их причины, собрали все это вместе. Последним вопросом было творческое задание: попробовать предположить, какой будет следующая веха. – Кто выскажется? – снова предложила говорить другим Рио. – Блокировка ходоков и оружие, – ответил я, не задумываясь. Три пары глаз обратились на меня. – Ты про камни? – спросил Виктор. – И что за оружие? – Нет, я про более продвинутую блокировку. Люди придумают способ блокировать такую угрозу, как ходоки. Потом придумают, как подчинить пространство. Если не уничтожат друг друга раньше новым видом оружия. – Звучит мрачно, – осмотрела меня задумчиво Рио. – Ты про того зверя, что напал на город? Думаешь, что его кто-то… создал? Эту теорию обсуждали сотню раз, поэтому нет ничего удивительного в том, что она снова всплыла. – Думаю, да. Или хотите сказать, что никто не пытается в своих лабораториях придумать, как создавать зверей, усиливать бесов и ходоков, как им противостоять или свести преимущества на нет? Никто отрицать не стал. Не то чтобы согласились, но и резко не отказались. Не из-за вежливости. Просто я не сказал ничего такого уж фантастического. Что еще раз подтвердило мои опасения – мир движется куда-то не туда. Был у меня и еще один аргумент в пользу своих слов. Я как никто другой знал, что некоторые роды ведут эксперименты по озвученным темам. На собственной шкуре ощутил, так сказать. – Есть версии получше? – спросила Рао. – Я не отрицаю твою версию, – посмотрела она на меня. – Но, может, кто-то еще хочет высказаться? – Думаю, – взял слово Виктор, – что Эдгард прав. Не знаю насколько, но с одним я точно согласен. Мир будет меняться. – Что ты имеешь в виду? – на его слова Рао продемонстрировала гораздо более живую и поощрительную реакцию. – Кто-то из вас умеет стрелять? – спросил в ответ парень. – Да. – Да. Девушки ответили синхронно, бросили друг на дружку недовольные взгляды и так же синхронно тряхнули головами, от чего их волосы отбросило назад. Выглядело настолько потешно, что я едва сдержал улыбку, но, судя по тем взглядам, которые девушки кинули в мою сторону, лицо удержать не получилось. – Если проследить историю, то за последние лет сто оружие значительно продвинулось вперед. Если раньше бес на поле боя считался абсолютной доминантой, то сейчас с ним может справиться хорошо подготовленный отряд. – Это смотря, какой бес, – ответила Кристина. – Да, – кивнул Виктор. – И смотря какой отряд. В любом случае технологии выходят на первое место. Думаю, глупо отрицать, что гонка сейчас идет не на уровне родословных, а на уровне технологий. – Смелое заявление, – прокомментировала Рао. На этот раз не так поощрительно. – Управляемые звери тоже оружие, – добавил я. – Так… – Кристина взяла слово. – В докладе напишем, что следующая веха в истории человечества – разрушительные войны с применением нового оружия и шансом уничтожить род людской? – Не надо так мрачно, – скривился Виктор. – Может возникнуть что-то, что сбалансирует напряжение, – предложил я. – Что? – спросила Рао. – Не знаю. Время покажет. – Тогда давайте напишем так, – заговорила Кристина. – Из-за технологического прогресса и новых открытий будет нарастать напряжение как между странами, так и меду отдельными центрами власти, то есть влиятельными семьями. В итоге последует передел власти за счет преимущества в технологиях, причем не обязательно военного характера, а также экономического и социального, что может привести к мировой войне. Если это не сбалансирует какой-то пока неизвестный фактор. – Уже лучше, – хмыкнул Виктор. Обсуждение на этом не закончилось. Мы еще с час шлифовали доклад. Мне это было особо интересно тем, что через те мысли, которые высказали студенты, я видел определенные паттерны. Ведь откуда-то эти идеи в их головах берутся. Они наследники влиятельных семей. То есть имеют доступ к информации гораздо выше, чем у обычного человека. Все эти разговоры снова возвращали меня к мыслям о том, чем заниматься, к чему приложить усилия, как легализоваться в мире. Я создал блокиратор. Если доработать и продать его, это решение всех моих финансовых вопросов и обеспечение будущего. Я на следующий день после нападения паука спросил у Матвея, не знает ли он, сколько стоит метеоритное железо. Он тогда на меня как на идиота глянул. Эти штуки собирались, с тех пор как обнаружилось, что они работают. То есть многие века. Из-за них войны начинались. Так что цены тупо не было. Сосед тогда сказал: – Зачем его продавать? Лучше спрячь дома и молись, чтобы никто не узнал. Или обеспечить охрану, чтобы никто не отобрал. Если подумать, то логично. Раз попал к тебе материал, который дарует уникальную возможностью спать ночью спокойно, то храни его как зеницу ока. Наверняка были в истории случаи, когда камни находили простолюдины. Но смогли ли они на этом заработать? Эх, что же так все сложно-то? Будь мое предложение попроще, я бы и не парился. А так, что будет, если я тому же князю предложу продать блокиратор? Можно сделать партию и в дар отдать. Землю-то он мне семейную вернул. Почему бы и не сделать красивый жест? Заявив, что я могу такие штуки создавать, если… А что если, я пока не решил. Сама идея казалась заманчивой. Это возможность заработать, получить финансирование, доступ к ресурсам, получить защиту и поддержку от монарха. Опасности в этом тоже много. Как утратить свободу, так и потерять жизнь. Обрадуются ли ходоки, если я выкачу на рынок технологию блокировки их способностей? Могут и прибить. Финансы не единственная причина. Эта штука ведь потенциально может спасти тысячи жизней. Того же паука блокировать… Кстати, почему его метеоритным железом не заблокировали? Жаль, что никто мне не расскажет. Блокиратор может спасать, но и как оружие его тоже применить можно. На тех же ходоков охотиться, целые семьи вырезать. Думать надо. Крепко думать, перед тем как любые шаги предпринимать. Но в том, что их придется сделать, я не сомневаюсь. Слишком я наследил. Ощущение, что начался обратный отсчет, когда информация о моих возможностях всплывет, не покидает меня. Придумать бы, в какие руки отдать технологию с максимальной выгодой как для меня, так и для всего мира в целом. И не ошибиться. Глава 2. Навстречу каникулам Роман сидел в кабинете, когда вошел Ярослав и заявил: – Нашел. Что именно, а точнее, кого именно он нашел, сводный брат уточнять не стал. Хоть внимание князя к Роману и снизилось, но возможность прослушки исключать не стоит. Да и привычка – вторая натура. «Попался, сучоныш». Речь шла о Волкове. Раз его нашли, можно приступать к следующей части плана. Роман кивнул и продолжил заниматься делами. Чуть позже, когда они оказались в городе и остались наедине, то вернулся к теме. – Что делать будем? Надеюсь, ты не станешь медлить. Коршунов отметил, что братец опять его торопит. То ли черта у него дурацкая, требующая действовать импульсивно, то ли он зачем-то воду мутит. Или спешить ему просто выгодно. Чем раньше разберутся с Волковым, тем раньше смогут заняться другой частью плана – поиском ученого. Как бы там ни было, постоянные попытки надавить раздражали. – Нет. Мы, – выделил он это слово, – медлить не станем. Узнал, где он живет? – Да. С этим и пришел. Ярослав назвал адрес. Роман прикинул, где находится это место. – Квартира? – Да. Обычный дом, есть консьержка. – Это точно его жилье? Может, он в гости к кому заходил? – Нет. Он там живет. Чтобы выследить Волкова, ушла прорва времени. Сначала узнали, каким бизнесом он занимается. Потом на пару с Ярославом похитили сотрудника, и сводный брат забрал его личину. Так у них появилась возможность шпионить за Волковым. Вскоре они узнали, как часто он появляется в офисе, на какой машине ездит, где предпочитает обедать и другие подробности. В чем-то Коршунов уважал своего врага. Тот тоже остался один. Не в такой плачевной ситуации, как он сам, но Антону также пришлось пахать, чтобы сначала реанимировать семейное дело, а потом заставить его сносно работать. Да и в других вещах он действовал последовательно. Скрывался, никого к себе не подпускал. Ярослав так и не смог выяснить, есть ли у него девушка, союзники или кто-то, с кем он дружит. Волк-одиночка. Фамилия ему как нельзя лучше подходила. – Есть идеи, где его брать? – спросил он Ярослава. – В квартире. Сможешь туда проход открыть? – Волков сильный ходок и бес. Он почувствует. – Главное – ударить первыми. Возьмешь гарпун, вместе затащим на другую сторону, я с оружием буду. Никуда он от нас не денется. Можем парней взять. – Нет. Пусть охраняют сестру. Если все исчезнем, это слишком подозрительно будет. – Я потом его личину займу. – Все равно. Не считай князя идиотом, – зло ответил Роман. – Как и его людей. Чем меньше мы следов оставим, тем лучше. И так по краю ходим. Настолько по краю, что Роман не уставал удивляться, почему еще жив. Но на то были причины. С неделю назад город всколыхнула новость о нападении какого-то чудовища. Наутро газеты пестрели заголовками один прекраснее другого. Всерьез обсуждали нападение вражеской армии ходоков, испытание оружия, начало войны, разборки аристократов… Причем конкретные фамилии не назывались. Более того, в сми прошла информационная атака по князю. Прямо никто не обвинял. Но косвенно… Статьи типа международный скандал, гости князя попали под удар, гвардия не могла справиться с угрозой намекали на то, что князь не так хорош, как кажется. Роман в этом видел хорошо спланированный и подготовленный удар. Не прямое боестолкновение, а через общественность. Что давало понять: у князя сейчас дел хватает. Возможно, ему на Коршунова просто не хватает времени. Точнее, понятно, что у него-то не хватает, но, главное, нет времени у его людей. Наверняка на более важные задачи перебросили. Это стало еще одним поводом порешать свои дела прямо сейчас. Нападение откладывать не стали. Вышли на следующий вечер. Был шанс, что Волков переедет. Это вполне ожидаемый ход, когда встаешь на путь мести. Вышли – это переместились в удаленное место, где Ярослав занял позицию. До этого, днем, Роман наведался к дому Волкова и оставил там след. Сделать это применительно к квартире несложно, если открыть несколько проходов. Мужчина не боялся, что его увидят. Проходы можно открывать маленькие, достаточные, чтобы просунуть палец. Когда оба приготовились, Роман открыл проход в квартиру Волкова. В руках он держал гарпун. Гарпуны проектировали с таким расчетом, чтобы они выдавали максимальную пробивную мощь и при этом работали тихо. У многих зверей тонкий слух, и они могли успеть увернуться. Роману повезло. Когда вошел в квартиру, он услышал шум воды. Его враг в душе, а значит, не услышит появления гостей. Эта мысль стала ошибкой. Голый Антон прошел по коридору и заметил Романа в тот момент, когда тот нажал на курок. Какой бы хорошей реакция ни была, это не поможет, если против тебя действует равный по силе. Наверняка Волков успел заметить оружие, осознать угрозу, но пока нервный импульс прошел от головы к телу… Металлический штырь с зазубринами вошел в живот, пробив тело насквозь. Роман дернул оружие на себя, отчего Волкова кинуло в его объятья. Только вместо обниманий получилась короткая борьба, вследствие которой двое мужчин залетели в проход. Несмотря на рану, Антон продолжал оставаться опасным. Он врезал Роману, сломал пару ребер и откинул от себя. Схватившись за штырь, он собирался его вытащить, но не успел. Ярослав открыл огонь и выпустил автоматную очередь в спину противнику. Тот рухнул вперед, но не замер, а кувыркнулся и бросился в сторону. Роман, который выпустил оружие до этого, в последний момент успел схватить его, трос натянулся, но сила рывка была такой, что гарпун выскочил из живота Волкова. Вместе с кровищей и кусками плоти, но у противника была слишком хорошая регенерация. Повезло, что Ярослав не растерялся и всадил замедлившемуся Волкову еще одну очередь. Роман бросился вперед. Главное, не дать переместиться… В последнюю секунду именно это Волков и сделал. Ушел недалеко, всего на полсотни метров. Роман увидел, как мужчина вывалился из воздуха, врезался в скалу и притих на пару секунд. Пара секунд – это чудовищно много в одной ситуации и чудовищно мало в другой. Пробежать это расстояние Роман никак не успевал. Открывать портал тоже долго. Поэтому был выбрал первый вариант в надежде, что противник не успеет оклематься. Все же ему изрядно досталось. Когда Роман подбежал, он понял, что Волков не собирается убегать. Он поднялся, ничуть не стесняясь наготы, и встретил Коршунова прямым взглядом. – А я все гадал, ошибся Соколов или нет. Значит, ты и правда ходок. Роман остановился в нескольких метрах. Если Волков попытается переместиться, то он успеет среагировать. А так, если тот хочет поболтать, то пусть. Надо дать время Ярославу занять позицию. – Еще и дружка привел, – скосил Антон взгляд за спину Роману. – Что ж, это к лучшему. Сразу со всеми разберусь. Коршунов ошибся. Он успел среагировать, когда Волков переместился. Выпустил когти и резанул ему по плечу, но… Антон исчез, и, обернувшись, Роман увидел, как он атакует Ярослава. Тот тоже являлся бесом, но не таким сильным. Дернулся, но защититься не смог. От удара отлетел назад, Волков же перехватил оружие и сломал его. Издав натуральный рык, он внезапно стал отращивать… шерсть. Не особо длинную, но человеческий облик он потерял. «Твою мать…» Роман понял, что план пошел не так, как они ожидали. Вместо уверенной победы предстоит битва на смерть. Втянув шумно воздух, Коршунов выпустил черные когти и заставил сердце биться чаще. Его противник – ходок, который перемещается без проходов. Значит, у него есть преимущество. Которое он и продемонстрировал. Волков появился рядом, с ходу атаковав. Роман принял удар на блок, перехватил руку и резанул когтями. Те соскочили с отросшей шерсти. «Прочная… Родовое наследие защитного типа…» Рыча, Волков продолжил атаковать. Короткий обмен ударами показал, что они приблизительно на одном уровне. Роман чуть быстрее, а Волков крепче и злее. Ярость против хладнокровия. Но последнее продержалось недолго. Отхватив пару раз, Роман почувствовал, как заводится, как жаждет крови врага. Здесь и сейчас решится, кому из них суждено жить, а кому нет. Двое врагов набрасывались друг на друга, хрипели, рычали, бросались снова и снова в бой. Роман смог найти способ пробить шкуру. Если правильно ударить, его когти вполне с этим справлялись. Несколько раз Волкова удалось ранить, но он разрывал дистанцию, перемещался, восстанавливался и снова нападал. Так продолжалось несколько минут. В обоих мужчинах не осталось ничего человеческого. Их затопила первобытная, дикая ярость. Коршунов не сразу понял, что все закончилось. В какой-то момент он смог откинуть противника от себя, собирался броситься на него снова, но… Сзади на Волкова напрыгнул Ярослав. Он умудрился вонзить нож в шею противнику. Антон тут же завертелся и скинул бы с себя Ярослава, но Роман наконец-то добрался до них и… вонзил когти в глаза Волкову. Ухватившись за черепушку, он дернул резко на себя и… забрал чужое лицо. Кровища залила Коршунова, но тот не обратил на это внимания. Второй его удар попал в мозг и окончательно добил. Тело Волкова ослабло, и тот рухнул вниз. Вместе с Ярославом. Его тоже окропило кровью, и он выглядел как демон. Роман распрямился, чувствуя, как срастаются ребра, как зарастают раны. До него еще долгую минуту доходило, что все закончилось. – Сдох? – поинтересовался Ярослав, который поднялся и отошел в сторону. Коршунов пнул поверженного противника. Следы регенерации отсутствовали. – Лучше сжечь. – Это по твоей части, – ответил Ярослав. – Закинь меня на квартиру. – Иди. Роман создал проход. Ярослав, приняв обличие Волкова, отправился на ту сторону. Сам же Коршунов осел на землю и уставился на небо. Этот бой его полностью опустошил. *** Чем мне нравится институт, так это тем, что здесь всегда происходит что-то новенькое. Как насчет соревнований по дебатам? Аргументы там летали, как пули. А уж сколько эмоций сожгли… Мне повезло оказаться зрителем, и мое отношение к дебатам изменилось. Когда в течение выступления твое мнение меняется несколько раз и ты это в себе замечаешь, но ничего не можешь поделать, – это внушает. Может, в следующем году тоже сюда запишусь. Были и другие соревнования. По фехтованию и смешанным единоборствам. Я в них не участвовал. Ни по опыту, ни по уровню личной силы не дотягиваю, чтобы иметь шансы на победу. Правда, кое-какой прогресс наметился в этом вопросе. За тот месяц, что прошел с момента нападения паука, я разработал новую методологию по развитию собственного организма. У меня и из прошлой жизни остались рабочие инструменты. Для алхимика здоровье играло большую роль. Точнее, не само здоровье… Это лишь косвенный параметр. Как и физическое развитие. Ключевое – это способность удерживать внутри энергию мира. Что развивалось за счет прокачки косвенных параметров и ряда практик. В эти практики входили как особые медитации, так и набор печатей. Их я давно применяю. Еще с того момента, как только попал в этот мир и убедился, что алхимия осталась со мной. Но этого мало. Мало, потому что это другой мир и у меня совсем другое тело, способное в потенциале выдержать гораздо больше. Что откроет передо мной выдающиеся возможности. Весь месяц я разрабатывал новый метод и добился кое-каких результатов. Мой потенциал расширился на целую единицу. А индекс опасности вырос на три десятых. Не так много, как хотелось бы, но и это лишь первые шаги. Другие задачи я тоже не забросил. Шлифовал блокиратор, добавил к нему несколько уровней мощности, да и в целом стал гораздо лучше понимать, как именно ходоки перемещаются сквозь пространство. А еще я научился замерять, на какое расстояние они прыгают и в какую сторону. С помощью карты и простых расчетов можно вычислить приблизительное направление. Приблизительное, потому что с точностью до метра пока определять не удавалось. А так это интересные перспективы открывает. Сколько заплатит князь за такую технологию? Государству для нормального функционирования требовались системы контроля. Ходоки – это воплощение хаоса. Я бы мог решить одну из ключевых проблем общества. Но думал об этом не особо всерьез, понимая, что за такое мне скорее голову оторвут. Неделя проходила за неделей. Закончилась осень, наступила зима. На Новый год у нас должны быть каникулы на пару недель, но перед ними… Ее величество сессия. Беспощадная и неумолимая, она приближалась и грозила сломать многие судьбы, растоптать умы студентов, развеять у них иллюзии, что они что-то выучили. Шучу, конечно. Или нет… Но было жестко. Я бы тихо радовался, что никаких проблем нет. Затихло все. Коршунов пропал и молчит. Волков тоже исчез с горизонта. Видел несколько раз Камилу, но мы с ней перестали общаться. Ко мне не заваливались уполномоченные люди и не тащили на допрос. У Гвоздевых, с которыми я иногда созванивался, тоже все хорошо было. Идиллия. Так вот… Я бы тихо радовался, будь на это время. С утра и до ночи, зачастую в ущерб сну и любым видам отдыха, я сидел либо за учебниками, либо за алхимическими расчетами. Но чем ближе сессия, тем больше я задвигал алхимию в дальний угол, собираясь наверстать на каникулах. В планах многое наверстать. Я собирал по крупицам информацию, которая могла помочь в решении моих задач. Читал учебники по продвинутой физике, знакомился с теориями, объясняющими феномен ходоков, пытался разобраться в учебниках по биологии, генетике и медицине, чтобы понять феномен бесов. Я даже в философские трактаты залез, которые объясняли все это с другой точки зрения, метафизической. Спасибо, что в институте имелась потрясающая библиотека, где можно было найти любую, даже самую новую книгу по какой-либо тематике. Если бы кто-то глянул список книг, которые я брал, у него бы обязательно возникли вопросы, что этот студент задумал и откуда у него столько свободного времени. С заданием Ольги Владимировны я тоже разобрался, но пока не спешил к ней идти. Случайно узнал, кто она такая. Сестра князя. Твою-то мать… подумал я тогда. Удивительно, насколько слепым и невежественным я могу быть. Разбираясь сейчас в этике намного лучше, чем тогда, я ощущал, как мурашки по коже бегут от осознания, сколько правил нарушил. Как относиться к тому факту, что княжья семья взяла меня на заметку, пока не решил. С одной стороны, сей факт нервы треплет, а с другой – этот козырь можно разыграть интересным образом. Главное, не убиться при этом. Из-за нагрузки декабрь тоже пролетел, я и заметить не успел. Экзамены шли один за другим, и пришлось побегать между корпусами, чтобы везде успеть. Результаты нам сообщили двадцать седьмого декабря. Что сказать… Я сдал. Не так хорошо, как лучшие ученики. В государственном попал в первую треть по общему баллу. Какие-то предметы лучше сдал, какие-то хуже, но главное – смог сохранить стипендию. Пока что это мой единственный доход, пусть и копеечный на фоне остальных трат. В старшем институте я попал в верхнюю часть нижней трети, поднявшись на десяток мест с последних тестов. Можно сказать, что не зря пахал, прогресс есть. Загвоздка в том, что другие тоже пахали. Эти аристократы мутанты какие-то. Не только в физическом смысле, но и в интеллектуальном. Я часто себя ловил на том, что многие из них умнее меня. Что несколько подрывало мое самомнение. Я-то думал, что опыт прошлой жизни даст мне бонус. Он и давал… Но не такой большой, чтобы всего лишь за полгода выйти в лидеры. Сейчас я не уверен, что это вообще возможно, и задумываюсь, надо ли оно мне. В сессии главное то, что она заканчивается рано или поздно. Двадцать шестого декабря мы получили результаты. Двадцать седьмого устроили две вечеринки. Здесь я столкнулся с типичной для себя накладкой. Надо было оказаться одновременно в двух местах. Сначала я зашел к аристо, которые опять тусили в клубе, отметился там, а потом двинулся к обычной молодежи, с которой и закончил ночь. Двадцать восьмого декабря, собрав пару тяжелых сумок с подарками, я отправился на вокзал. Впереди меня ждали каникулы в лесу у Гвоздевых, по которым я очень соскучился. Надеюсь, они по мне тоже. Мы созванивались, и Сергей заверил, что они будут рады меня видеть, а место, где спать, как-нибудь найдут. Ох… Это стало мне наградой. За полгода пахоты вернуться к Гвоздевым – это как… Я даже слов подобрать не мог, чтобы выразить свои чувства. Может, и правда надо на дебаты записаться, чтобы говорить научиться. Ольга Медведева проснулась не в своей постели. И это было для нее поводом задуматься, куда же ведет судьба. Перевернувшись, она пощупала рукой второе место и никого не нашла. Усмехнувшись, женщина закуталась в одеяло и вышла из спальни. – Не думала, что ты еще и готовишь, – заметила она. Дмитрий Измайлов, он же директор государственного института, обернулся и улыбнулся. – Что это? Блины? – брови Ольги поползли вверх. Если увидеть Дмитрия впервые, то возникнет впечатление, что он не из тех мужчин, которые нравятся женщинам. Тем удивительнее, что Ольга оказалась здесь и сейчас. Точнее, здесь и вчера, но не суть… После смерти мужа она и подумать не могла, что когда-то откроется чему-то новому. Но прошло несколько лет, старые раны заросли и сердце решилось дать шанс… чему-то. – Фрукты, сливки, мед – с чем хочешь? – спросил мужчина. В повседневной жизни он выглядел как типичный книжный червь. В слегка нелепой одежде, очках, всегда с задумчивым взглядом, растрепанными волосами. Но первое впечатление постепенно разрушалось, если поработать с этим человеком вместе. Именно с ним на пару Ольга создавала государственный институт и реформировала систему образования. Да и другими проектами занималась. За внешностью ботаника скрывалась стальная воля, решимость, умение добиваться поставленных целей и выдающийся талант организатора. Не говоря уж про незаурядный ум и некоторые семейные особенности. – Фрукты – да, сливки и мед – нет, – ответила Ольга. – Думал, мед ты обязательно захочешь. – Тогда у тебя дома должен быть сундук с сокровищами. Дмитрий тихо хмыкнул, ловко поддел сковородку, отчего блин подлетел и перевернулся. – Ловко. – Как думаешь провести новый год? – спросил Дмитрий. – В кругу семьи, как же еще? – Мы могли бы… – Пока никому не говорить о том, что вчера произошло? – Наука мне всегда давалась легче, чем понимание женщин, – улыбнулся Измайлов. – Неужели меня только что отшили? – Не знаю. Посмотрим, – ответила ему в тон Ольга. – Разве у тебя не распланированы каникулы от и до? – Думаю, пару дней отдыха мы заслужили. Можно выбраться куда-то. Лыжи? Охота? Как женщины Медведевых любят развлекаться? – Море и теплый песок. Зима действует на меня удручающе. – Можно и так. Я устрою. В этом был неоспоримый плюс ходоков. Если обладаешь способностью перемещаться на большие расстояния, то путешествия для тебя – это не то же самое, что для обычного человека. – Давай обсудим это вечером? Мне сейчас надо бежать на доклад к брату. Согласовывать дальнейшие планы. – Как скажешь. На завтрак-то ты задержишься? – Конечно, – Ольга подошла к мужчине и обняла его. После приятного во всех смыслах завтрака, как и планировала, Ольга явилась к брату. Тот встречал не у себя в кабинете, а в дворцовой библиотеке. – Думала, сегодня ты еще будешь трудиться. – А я и тружусь. Просто… – повертел он ладонью. – Конец года, настроение что-то не рабочее. Когда ввязывался в это, не думал, что будет настолько тяжело. – Насколько все плохо? Белогрудовы так и мутят воду? – Да. Со СМИ мы крупно облажались. Ольга кивнула. Этот вопросы и причины ошибки она уже досконально разобрала. Тут сыграл роль и снобизм… Аристократы в массе своей не привыкли учитывать мнение обычного народа… Повлияла и загруженность… Государство, которым они управляли… Если представить тысячи разрозненных элементов, треть из которых между собой не стыкуется, другая треть конфликтует, а последняя треть – прогнила насквозь… И все это надо заставить работать… Проблема в том, что, когда ты налаживаешь один элемент, где-то сыплется в трех других местах. Строительство институтов и финансирование реформ системы образования сильно истощило их личные бюджеты. Да и по бюджету государства тоже ударило… А ведь еще есть формирование армии, спецотрядов, десятков служб, вертикали власти… Если просто задаться целью перечислить, на какие проекты нужны деньги, то уйдут многие часы. Не хватало денег, не хватало людей, не хватало отлаженных процессов… Всего не хватало. Приходилось работать в условиях дефицита, и это при том, что свои же мутили воду. То чудовище на город кто-то выпускает, то сми поднимают шумиху о несостоятельности князя… За два месяца этот вопрос попытались взять под контроль, но… Большинство СМИ находилось под рукой аристократов. На которых просто так не наедешь. По крайней мере, не на всех из них. Чтобы создать свои инструменты управления общественным мнением, нужно время… ну и да, деньги и люди. Которых нет. – Поэтому я хочу услышать хорошие новости, – добавил князь. – И они есть у меня, – улыбнулась Ольга. – Мы повторили опыт прошлого года, но в этот раз сделали лучше. Да и понимания, что именно хотим получить и как это должно выглядеть, прибавилось. По всей стране прошли первые отборочные. По итогу мы планируем пригласить до пятисот студентов. Это бюджетники. Также есть идея сделать обучение платным. Все же у нас есть достаточно обеспеченных людей, которые захотят отправить своих детишек учиться. – И сколько ты хочешь платников взять? – Тоже до пяти сотен. Больше не потянем. Сейчас ведутся переговоры с преподавателями… Ты знаешь, что многих придется набрать из-за рубежа. Если с платниками выгорит, то это снизит финансовую нагрузку. Нам бы еще пару лет… – Надеюсь, у нас они будут, – хмуро сказал князь. Ольга кивнула. Она тоже надеялась. Глава 3. Гладь озера В поезде ехал с легкой опаской. Как говорят в этом мире, молния не бьет дважды в одно и то же место. А как говорит математическая индукция, если верно А, верно Б, то и В тоже будет верно. Иначе говоря, повстречавшись два раза с чудовищным пауком, третьему разу я бы не удивился. Добрался без происшествий. Сначала до Санкт-Петербурга, потом до областного центра, а оттуда на автобусе и до маленького городка, на окраине которого жили Гвоздевы. На автобусной станции меня встретил Сергей. – Как я рад тебя видеть, парень, – обнял он меня. Обнимания в его исполнении выглядели как борцовский захват и поднятие меня в воздух. – Это ты что привез-то? – оглядел он сумки, когда с приветствиями было покончено. – Подарки, конечно. – Что-то много, – покачал он головой. Мы сели в машину и отправились в сторону дома. Сергей рассказал, что тут у них происходило. Малыш, которого назвали Кириллом, рос не по дням, а по часам. – Знал бы ты, как он нам жару задает, – то ли хвастался, то ли жаловался отец. – Но про это тебе лучше Ольга расскажет. Ну и сам Кирюха покажет… Мда… Кажется, за его словами скрывается нечто большее, чем обычные будни родительства. – А так потихоньку все. В этом болоте ничего и не происходит толком. Дальше пошел рассказ о том, насколько весело быть отцом. Малыш регулярно будит по ночам, кричит, плачет, ему надо менять пеленки, эти пеленки надо постоянно стирать и сушить… Я слушал и улыбался. Может, отцовство – это и трудно, но, думается мне, оно того стоит. Когда добрались до дома, Ольга вышла нас встречать. При первом взгляде Гвоздевы почти не изменились… Но, если приглядеться, кое-что бросалось в глаза. Синяки под глазами в первую очередь, хах. Ольга выглядела чуть более растрепанной, чем я привык видеть. – Заходи, – пригласила она в дом, после того как затискала меня. – Есть будешь? – Не откажусь, – улыбнулся я той самой улыбкой человека, вернувшегося в родное место. Когда я жил здесь раньше, то, насколько дом бедный и старый, не бросалось в глаза. Пожив в столице, я не то чтобы видел там роскошь, но познакомился с совсем другим качеством быта. Это резануло глаз, но я отбросил лишние мысли в сторону. Роскошь и комфорт приятны, но гораздо важнее то, какие люди здесь живут. Я бы ни за что не променял одно на другое. Пока разувался, раздался плач. Так маленький Кирилл приветствовал гостя. – Так, значит, ты теперь официально аристократ? – спросила Ольга, рассматривая меня. Разговор состоялся где-то спустя час. Мы сидели на кухне, и я держал Кира на руках. Почему-то стоит мне взять его, как он сразу успокаивался, чем Ольга и воспользовалась. Кир то и дело тянул ко мне руки, желая схватить то за волосы, то за нос. При этом руки его светились, пусть и едва заметно. Про события в институте я по телефону не рассказывал. Упоминал, что все хорошо, учеба трудная, но интересная. Откровенности отложил до личной встречи и сейчас поведал, что со мной случилось. – Получается, что так. Моя фамилия Соколов. – Теперь-то ты можешь рассказать свою настоящую историю? – глянула на меня Ольга. – Что ты на парня сразу набросилась? – пожурил ее муж, но та глянула и на него, отчего он быстро притих. – В этой глуши ровным счетом ничего не происходит. Я бы не отказалась послушать историю. – Она не самая веселая, – предупредил я. А потом рассказал все как есть. Как лежал в коме, как вышел из нее, как сидел дома, как на семью напали, как оказался в лаборатории, как выбрался оттуда. Ладно, почти все рассказал… Многие детали утаил, про алхимию промолчал. Как и про то, что родился не в этом мире. – Наверное, оно и к лучшему, что фамилию и земли вернули, – неуверенно заметил Сергей. Я опасался, что мой рассказ вызовет жалость у Гвоздевых, но нет, они выслушали спокойно, не перебивали, кивали в нужных местах и их беспокойство было направлено скорее на будущее, а не на прошлое. – Странно, что князь такой щедрый, – поделилась Ольга скептицизмом. – Я тоже об этом думал, но причины его поступка так и не разгадал. Может, он просто хороший человек? Но это озвучивать я не стал, отдавая себе отчет в том, насколько это наивная мысль. – Чем дальше планируешь заниматься? – поинтересовалась Ольга. – Для начала немного разгрузить мозги. Нужна какая помощь по дому? Может, на охоту? – Какая охота! – возмутилась женщина. – Даже не думай! – Ну, свежее мясо нам не помешает, – возразил Сергей. На что получил очень хмурый взгляд от Ольги. У нее этих взглядов, кажется, целый арсенал. Уверен, посмотри она так на того паука, тот бы в ужасе самоубился. – Хватит разговоров на сегодня, – встала она из-за стола. – Твой любимый диван соскучился по тебе. – А я-то как соскучился по нему. С этими разговорами не заметили, как стемнело. Посмеявшись, отправились спать. Утром я проснулся раньше остальных. Сказался свежий воздух. Все же спать в доме, на природе, когда вокруг бескрайний лес – это не то же самое, что ночи в городе. Проснулся с ясностью в голове и диссонансом от того, что не надо идти на учебу. Была у меня мысль взять с собой учебники, но я отказался от этой идеи. Каникулы я собирался посвятить тому, чтобы как следует отдохнуть, перезагрузиться. А потом с новыми силами наброситься на учебу. Повалявшись минут десять, понял, что совсем уж бездельничать не хочется. Поэтому поднялся, оделся и вышел во двор, отправившись изучать, что и как здесь изменилось. Первое место, которое навестил – беседка, в которую я свел потоки энергии мира. С момента создания этой штуки много времени утекло, сейчас у меня прибавилось понимания, и я потратил немного времени, чтобы доработать систему. Теперь здесь энергия еще лучше будет собираться. Вся фишка в том, чтобы создать направляющие. Это как русла рек прокладывать. Ничего сложного, если есть технология. И соответствующие печати. Когда закончил, Гвоздевы как раз проснулись, и, войдя в дом, я увидел, как Сергей стоит у плиты и готовит кашу. – Тебе в город не надо? – спросил он, обернувшись. – Да нет вроде. Что я там забыл? – Мало ли, вдруг с Леной захочешь увидеться. – Оу… эм… нет, пожалуй. К своему стыду, я про девушку забыл. Про факт ее существования помнил, но ни разу о ней не думал, сосредоточившись на других вещах. Та история закончилась, так что нет смысла ее ворошить. – Ну, как знаешь, – рассмеялся Сергей, заметив выражение моего лица. Вниз спустилась Ольга, держа на руках плачущего Кира, и передала его мне. Стоило взять ребенка в руки, как он сразу же успокоился. – Мистика какая-то, – покачала головой женщина. – Может, ты у нас навсегда останешься? Хотя нет… Года через два тебя отпустим. Или через три… четыре… – Я бы с радостью. Кстати, вы все так же не хотите переехать? Про тот факт, что в окружении князя о них узнали, я не рассказывал. И так слишком много вчера выдал. Надо бы набраться решимости и поведать другую часть истории. Это ведь их тоже касается. – Пока нам и здесь хорошо, – ответила Ольга. – Да и Кир… Не знаю, что ты сотворил у нас за домом, но впервые вижу, чтобы у ребенка руки светились. – Наверняка такое не раз случалось в семьях аристократов, – донесся с кухни голос Сергея. Его жена на это закатила глаза. Кажется, тему они давно обсуждали. Кира я уже проверил своими методами. Индекс опасности у него пока был крайне низкий. Зато потенциал вырос в несколько раз, с тех пор как мы виделись в последний раз. Правда, я допускал, что это обусловлено не нахождением рядом повышенного количества энергии мира, а банальным взрослением… И тем, что я доработал качество печатей, из-за чего потенциал мог никак не меняться, но результаты я получал другие. Позавтракали, Сергей отправился на работу (у него сегодня была последняя смена перед праздниками), а мы с Ольгой принялись за распаковку подарков. – Ну и набрал ты. Куда все это складывать? – вздыхала она. – Если что не нужно, то смело выкидывайте, я не расстроюсь. – Ага, как же! Пристроим как-нибудь! – вздохи сменились хозяйственным настроем. Я накупил игрушек на первый год жизни ребенка, книжек несколько взял, с картинками, одежды припас… Старался брать то, что здесь достать нереально. – Как тебе в столице живется? Как с личной жизнью? – спросила женщина. – Да нормально. Личной жизни нет. Учиться на два института – это то еще удовольствие. – Представлю. Не жалеешь, что поступил? – Рано или поздно это закончится, так что… Нет, не жалею. А чего жалеть… Мне тяжело? Ну и что? Я получил возможность плавно влиться в общество, получить профессию… Правда, пока не знаю какую. Старший институт вроде как воспитывает из меня управленца. Я даже стал понимать, как это потенциально применить в реальной жизни… Аристократы – это ведь кто… Те, кто стоит во главе общества. Они владеют землей, предприятиями, бизнесами, производствами и всем прочим. Навыки управления для таких людей жизненно необходимы. – А с работой что? Откуда деньги на все эти игрушки? И тебя в институт бесплатно отправили учиться? Никогда не поверю. – От моих родителей осталось небольшое наследство. Так что нет, за учебу я плачу. – И насколько хватит средств? Кто-то бы посторонний мог подумать, что это бестактный вопрос. Но в отношениях близких людей это норма. Я видел на лице Ольги беспокойство за парня, которого они когда-то подобрали в зимнем лесу, и ничего больше. – Ненадолго, если честно. Но год-два на то, чтобы решить этот вопрос, у меня есть. – Ну и славно, – потрепала она меня по голове, словно я мальчишка. – Ты талантливый, уверена, что пробьешься наверх. Следующие пару часов я занимался тем, чем и планировал, бездельничал. Почти… Помог по дому, поиграл с Киром, проверил амулеты, которые выдал Ольге, когда она заболела. Потом Ольга отправилась наверх с малышом, а я пошел в лес, к своему логову, где оставил кузню и другие полезные штуки. Да и просто по лесу прогулялся, подышал чистым воздухом, отдохнул душой. У любой идиллии есть одно неприятное свойство – рано или поздно она рушится. Какой бы ровной ни была гладь озера, в какой-то момент ее что-то нарушит. Пойдет рябь, а то и волны поднимутся. В этих простых метафорах отражались важные законы вселенной. В любой момент действовали множество как скрытых, так и открытых процессов. О да, алхимики столько умов стесали, пытаясь выведывать новые и новые законы, константы и процессы. Озеро может стремиться к идеально ровной глади. Может даже очень сильно стремиться. Но у ветра могут быть другие планы. Или у землетрясения, зимы, а то и вовсе мальчишек, живущих в деревне рядом, которые прибежали, чтобы кидать камни. Может выйти и так, что землю рядом с озером выкупят и построят завод, который будет сбрасывать туда отходы. Рыба в озере умрет, как и все живое, вода протухнет, станет мертвой. Это будет совсем другая гладь. Озеро может высохнуть, на него может упасть метеорит, планета может быть уничтожена. А ведь это всего лишь озеро. Когда дело доходит до человеческого социума, все еще сложнее. У тебя может быть любая цель. Стоит помнить, что у людей вокруг они тоже имеются. Зачастую такие, которые противоречат твоей цели, идя с ней вразрез. По этому поводу можно возмущаться. Можно копить оружие, власть и деньги, чтобы иметь возможности продавливать свои цели. Можно обижаться на жизнь и людей, можно грустить, а можно спрятаться ото всех. Много что можно. Когда вернулся из леса, я застал, как к дому подъехали две машины. Не простые. На таких не ездят обычные люди. Богатые аристократы тоже не ездят, но это я сейчас про столицу. В этом же городке… Из машин вышло несколько человек. Двое охранников с оружием, которое они не скрывали. Один молодой мужчина в костюме. И старик с тростью, сутулый и пахнущий древностью. Оценив ситуацию, я расправил плечи и вышел вперед. Явных признаков агрессии эти люди не высказывают, нападать на них не вижу смысла… пока… но прояснить ситуацию точно стоит. – Кто такие? – спросил я, остановившись шагах в десяти от них. – Юноша, нам нужна Ольга Гвоздева. Она здесь проживает? – вышел вперед молодой мужчина. Охрана же защищала вовсе не его, а старика. Еще и водители вылезли. Они тоже были при оружии. Итого четверо мужиков, с которыми надо будет разобраться, если что. – Вежливые люди сначала представляются, – добавил я еще больше холода в голос. – Не по статусу тебе что-либо спрашивать, шкет, – ответил с презрением этот тип. – Позови старших, а сам не мешайся. На это я оскалился, постаравшись изобразить свою самую злую усмешку человека, повидавшего гибель целого мира. Когда учишься рядом с аристократами, изучение этикета – жизненно необходимая вещь. Но этикет – это не только как правильно вести себя в обществе и к кому как обращаться. Также это не только про то, что надо мыться два раза в день, пользоваться присыпками и следить за внешним видом, чтобы не отталкивать тех, у кого улучшенное восприятие. Точнее, этикет – это как раз про это… Про манеры. Но сама тема манер входит в более высокое понятие правил поведения в аристократическом обществе. Что, в свою очередь, включает в себя умение конфликтовать. Если на тебя наехали, оскорбили, задели, просто встали на пути, реакция зависит от многих факторов. В первую очередь от того, кто ты сам такой и кто тот, кто задел тебя. Если это значительно более могущественный аристократ, то ты сам дурак, раз попал в эту ситуацию. Заткнись, отойди в сторонку и молись, чтобы не дошло до бойни. Если тебя задел равный, то нужно ответить адекватно агрессивно. Сильно не наезжать, но обозначить готовность к конфликту. Главное, не переборщить. Покажешь слишком большую агрессию, чрезмерную, и второй стороне тоже придется ответить. Так и до войны недалеко. Если задел более слабый, то ты тем более обязан поставить его на место. С нюансами, конечно… Например, тем, кто на самом верху не с руки ставить на место тех, кто в самом низу. Но тут сложно представить ситуацию, когда мальки задевают китов. Слишком разные это миры. Правда, это все же возможно. Если я наеду на какого-то могущественного аристократа… Ну, как наеду… Скажу ему что-нибудь. Ему не обязательно нападать на меня в ночи. Скорее всего, он проигнорирует. А потом меня начнут игнорировать все, кто хочет сохранить хорошие отношения с этим человеком. Так и до остракизма недалеко. Случай Коршуновых тому подтверждение. Никто не хочет ссориться с князем, поэтому никто с ними не общается. Слова мужика передо мной понять можно. Он думает, что увидел деревенского пацана. Он может приказать охранникам избить меня, и, если я не ошибся и сюда пожаловал аристократ, ему ничего за это не будет. – Меня зовут Эдгард Соколов, – шагнул я вперед. – И кто ты такой, чтобы говорить о моем статусе? Повисла звенящая тишина. До мужика не сразу дошло, что я сказал. Выражение его лица несколько раз менялось. Сначала он нахмурился, словно вспоминал и воспроизводил в голове только что сказанное. Потом он нахмурился еще больше, пытаясь оценить шансы на то, что в этой глуши встретится настоящий аристократ. Замечу, что я стоял в совершенно обычной одежде. Той, что пригодна для прогулок в диком лесу. Никаких опознавательных признаков не было. Только моя уверенность. Которая тоже зиждилась не на пустом месте. Этот мужик обычный человек, как и охрана. Только старик слабенький бес с нулевым потенциалом. Ну да это и понятно. Его время давно прошло, он ходит с трудом, куда ему до драк и развития? – Что-то я не слышал о Соколовых в наших земля, – положил старик мужику руку на плечо. Отчего тот захлопнул рот и быстро отошел назад. – Меня зовут Барсуков Геннадий Дмитриевич. Какими судьба здесь, юноша? – Из Москвы, приехал навестить близких мне людей, – выделил я слово близкие. – В институте зимние каникулы. Наш намечающийся разговор прервал звук хлопнувшей двери. Я обернулся и увидел раздраженную Ольгу. – Что здесь происходит? – крикнула она. – Кто вы такие? – А вы, как понимаю, и есть Ольга? – оглядел ее старикан. – Вы-то мне и нужны. Про вас удивительные слухи ходят… Не было печали… Что за слухи-то еще? Глава 4. Одаренная Я успокоился, только когда гости покинули территорию. Уехали они часа через два. Большую часть этого времени Ольга провела со стариком в зале. Я же сидел с ребенком наверху в спальне. Звукопроницаемость в доме выше всех похвал, так что разговор я слышал от и до. К нам пожаловала местная шишка. Барсуков – это тот самый аристократ, который жил между областью и этим городком, владел заводом и несколькими предприятиями, еще и школу, где я учился, немного финансировал. С одной стороны большой человек по местным меркам, а с другой… В столице он никто и звать его никак. Историю старик интересную рассказал. До него дошли слухи, что появилась одаренная, работающая в больнице. Старика тема интересовала, он велел уточнить, так и вышел на Ольгу. А сегодня решил заглянуть и убедиться, так ли все хорошо, как про нее говорят. Обратился он с необычным запросом. – Доченька, сделай так, чтобы я прожил как можно дольше, – выдал свою цель старик спустя полчаса предварительных расшаркиваний. Тут надо отметить, в каком тоне проходил разговор. Ольга чувствовала себя некомфортно из-за, что к ней заявились ТАКИЕ гости. Внешне она не грубила, не показывала недовольства… почти… Но я-то знал ее получше, чем старик, поэтому улавливал внутреннее напряжение. Барсуков… Он ведь при желании много проблем доставить может. Уволить их с работы, например. А то и вовсе подослать своих охранников. Оба варианта крайность, конечно. Но и забывать про них не стоит. Еще и ребенок… Ольга наверняка нервничала из-за того, что его одного оставить пришлось. Еще переживала, как бы гости чего лишнего не увидели. Светящихся рук или других проявлений одаренности. Поэтому я с ним и сидел. Не только чтобы за Киром присмотреть, но и чтобы гостей наверх не пустить в случае чего. Так вот… Разговор проходил в формате вежливости, замешанной с внутренним напряжением и раздражением. Старик вел себя демонстративно мирно. Уж не знаю, сам он по себе такой или то, что я здесь, сыграло роль. А может, и вовсе причина в другом. Глупо наезжать на ту, от которой хочешь получить специфическую услугу. В итоге они договорились. У меня сложилось впечатление, что старик не в себе. Старость, маразм, упрямство… Он поделился мыслями о том, что хочет прожить подольше, потому что его внуку всего шесть лет. Надо протянуть, чтобы воспитать его достойным человеком. Никого больше у старика не было. Родители внука, то есть его сын и невестка, погибли в ходе войны. История трагичная и грустная. Если бы не высокомерный помощник и хмурые охранники с оружием, которые окружили дом, старик бы вызвал у меня гораздо больше сострадания. Первые полчаса они болтали, а следующие полтора часа Ольга лечила Барсукова. – Я сделала все, что могла. – Спасибо, доченька, – поблагодарил старец. – Не думала перебраться в город? Я бы хорошо тебя устроил. – Мне и здесь хорошо, – отрезала она. – Жаль, жаль, в моем возрасте в такую даль мотаться сложно. А что с ребенком твоим? Сына родила? Это всегда хорошее дело. Дар проявился у него уже? Я стоял возле открытой двери. За Киром особо следить не надо было, он дрых в кроватке. От вопроса, заданного стариком, сквозило чем-то неприятным. – Нет. В отца пошел. Обычный родился, – соврала Ольга. – Жаль… Одаренному всяко проще устроиться. Ты береги себя, дочка. Через сколько мне заехать? – Я сделала все, что могла, – повторила упрямо Ольга. – Это сейчас. А позже, может, еще сделаешь. Я приеду через неделю. На этом разговор кончился. Старик и его люди покинули дом. Я проследил, чтобы они уехали, а потом вернулся к Ольге, которая качала проснувшегося сына. – Ты в порядке? – спросил я. – Конечно. Что мне будет-то? – Неприятный тип. – Не то слово. Знаешь, Эдгард, ты словно катализатор. Пока не приехал, тишина была, – пошутила она неловко. Я видел, что это была не претензия, а именно попытка скинуть напряжение. Хотелось спросить, хочет ли она, чтобы я разобрался с Барсуковым, но промолчал. Как разбираться-то? Убивать старика? Ну, он слаб, так что это возможно, но от самой идеи веет… гнилью. Желание старика прожить подольше, чтобы воспитать внука себе на смену, достойно уважения. Явно не повод убивать. А как-то иначе я и не знаю, как решить вопрос. Хм… Впервые я задумался, что отсутствие денег – это меньшая из моих проблем. Мне бы еще влияние и репутацию, чтобы такие вопросы решались сами собой. А то кто сейчас Соколов? Никто. Надо обдумать эту мысль. – Что за слухи про тебя ходят? – спросил я. – Слишком много показала, – вздохнула женщина. – У нас недавно авария случилась. Детей на экскурсию повезли, он перевернулся, когда из города выезжал… В общем, я сделала то, что слабая одаренная сделать не могла. И просила же, чтобы молчали. Но нет, сболтнула какая-то скотина, – раздраженно цыкнула она. – Барсуков насколько большая проблема? Есть чего опасаться? – А ты бы стал злить одаренного, который тебя лечит? – ответила она вопросом на вопрос. Ну да, логично. Кто лечить умеет, тот и покалечить может. Когда вернулся Сергей, новости его не обрадовали. Появление на ладан дышащего старика испортило атмосферу уюта в доме. Зато я узнал, что за полгода моего отсутствия сила Ольги выросла где-то в два раза. Это слабое утешение, но так я отвлекался, чтобы не добавлять мрачности своей хмурой рожей. Зато один момент прояснился. Я спросил, насколько ее сила выросла, она ответила, а я уточнил, насколько это круто относительно других. – В столице с этим получше, наверное, – задумалась она. – Одаренные, они… не особо нужны аристократам. Тем, что посильнее. Сам понимаешь, со здоровьем у них все хорошо. Вот ты сам давно болел? Я честно попытался вспомнить. – Когда только к вам попал, болел. Но то из-за экспериментов, думаю, было. – О чем и речь, – вздохнула Ольга. – Поэтому одаренные работают в основном с обычными людьми. В больницах их очень любят. Особенно в частных. Там хорошо платят. Что по твоему вопросу… До этого я была слабой одаренной. Хворь убрать, общему лечению помочь, продиагностировать – так, по мелочи. Это и обычная медицина сделать может. Сейчас же я могу то, что другим недоступно. Это уровень среднего по силе одаренного. Могу разом болезнь не сильно тяжелую убрать. Могу восстановление сильно подстегнуть. – А сильные одаренные что могут? – Таких я не встречала, но читала про них. Редкая птица. Если хотя бы один сильный одаренный на всю страну есть, считай, повезло. Хотя какое тут везение. Будет лечить богатеев, а обычным людям ни горячо ни холодно. – Так что они могут? – В книгах разные личности описывались. Кто-то раны сращивать умел, кто-то тяжелые болезни и ранения лечил, кто-то омолаживал, а кто-то срок жизни продлевал. Вот таких даже аристократы любят. – А ты сможешь стать настолько сильной одаренной? – После встречи со стариком не уверена, что хочу этого. Мы ведь сюда ради спокойной жизни приехали, понимаешь? Я понимал. Но выбор остается за Ольгой. Беседку я доработал, если она решится, то… Осторожность во мне говорила, что это может привести к чему-то нехорошему. А исследователь во мне жаждал увидеть результаты. Размышления об одаренных так – баловство. Волновало меня совсем другое. В голове так и крутились мысли о том, как защитить и уберечь этих людей. Продавить решение уехать в столицу? Так там у меня возможностей еще меньше. Да и хищники вокруг гораздо опаснее. Думать о проблемах бесконечно невозможно, постепенно благодушное настроение вернулось в дом. Тридцать первого декабря мы на пару с Сергеем приготовили праздничный ужин. Встретили Новый год возле камина у наряженной елки. Сидели, болтали, шутили. Нет смысла рассказывать об этом вечере. Он из той когорты, когда ты расслабляешься и чувствуешь внутри тепло. Идиллия. Безмятежная гладь озера, которую совсем не хотелось нарушать. Каникулы пролетели быстрее, чем я хотел. Пару дней бездельничал, потом мы с Сергеем сходили на охоту, притащили тройку обычных туш, зверей не встретили. Я поработал в кузне и создал новое оружие взамен утраченного. Кинжал, созданный на крови Коршунова, остался в лесу. А шар я потерял, когда Роман закинул меня в портал. Кто тот человек, подозрительно на него похожий, я так и не разгадал. Шестого января старик снова наведался к Гвоздевым. Момента приезда я не застал, находился в кузне, но когда сработала сигналка, поспешил к дому. В этот раз было больше споров, попыток Ольги донести, что она больше ничего не может сделать, и ноль понимания со стороны Барсукова. Пока они говорили, Сергей стоял молча, но не сказать, что ему нравилась ситуация. Скорее наоборот. Он не мастер скрывать эмоции, и его состояние легко читалось по лицу. Охрана поглядывала на него недобро, он им отвечал взаимностью. Когда переговоры закончились, старик пошел к машине, но увидел меня и изменил траекторию. Подойдя ближе, он сказал тихим, скрипучим голосом: – Эдгард Соколов? Я же правильно запомнил? Навел о вас справки, юноша. Вы – никто. Сказал, посмотрел в глаза несколько секунд, развернулся и ушел. Сука… Это он так дал понять, что не боится меня. Что мне не следует качать права и выпендриваться. Плохо, очень плохо… Значь мое имя что-то большее, его бы это сдержало в случае чего. Теперь точно не сдержит. Остается надеяться, что старик не будет прессовать Гвоздевых. Хотя утверждать я этого не могу. Он явно не в себе. – Вы чего такие нахохлившиеся? – спросила Ольга, когда мы собрались в доме. – Я с ним справлюсь, не переживайте. – Не нравится он мне, – буркнул Сергей. – Мне тоже, – добавил я. – А мне-то как, – фыркнула Ольга. – Но что с того? Сама виновата, что засветилась. – Ты детей, вообще-то, спасла, – возразил муж. – И привлекла к нам лишнее внимание. Как бы чего дурного не вышло. – Насчет внимания… – сказал я, вздохнув. Рассказал я про допрос и то, что люди князя знают, что они сбежали с войны. Настроение и без того не очень было, а после этого так и вовсе тучи сгустились над домом Гвоздевых. – Мне обещали, что вас не тронут. Простите, что доставил проблемы… – Ты не виноват… – ответила Ольга, задумавшись. – Таков мир, – добавил Сергей. – Пожалуй, оно и к лучшему. Князю на нас плевать. Это даже успокаивает. – А у вас есть враги? – Нет, – покачала головой Ольга. – Нет тех, кто будет нас искать. Тогда многие бежали… Мало кто хотел воевать в очередной бессмысленной войнушке. Это успокоило. Немного. Раньше я не задумывался о том, что из-за одного лишь факта знакомства люди могут пострадать. Тем более в этом мире. Чего стоит ходоку заглянуть в гости к Гвоздевым? С этой точки зрения угроза Коршуновых выглядит совсем иначе. Пойдет ли Роман на то, чтобы навредить молодой семье, чтобы задеть меня? Это еще одна точка шантажа. Парадокс в том, что слабым быть ничуть не менее опасно, чем сильным. Что-то мне подсказывает, что чем выше забираешься, тем больше у тебя врагов. Но и возможностей больше. Сейчас я не наверху, а скорее внизу социальной лестницы. И что? Меня это как-то уберегает от проблем? То паук нападет, то с Коршуновым подерусь, то всякие старики раздражают. Будь я чуть сильнее и победил бы Коршунова. Будь мое имя громче, и старику пришлось бы заткнуться и не лезть к Гвоздевым. Или быть вежливо, а не чувствовать себя хозяином положения. Знать бы еще верный путь, как обрести силу и при этом не наплодить врагов. Чувствую, в ближайшее время что-то нужно будет решать. По многим причинам. Чем дольше я медлю, тем больше шансов, что Коршунов мне как-то навредит. Есть и менее прозаичные причины – деньги утекают очень быстро. Если не решу этот вопрос, моя учеба в старшем институте станет крайне неприятной и болезненной. Да уж… Да уж… К сожалению, алхимия, философская ее часть, не могла решить дилемму за меня. Как алхимик, я видел и чувствовал, что десятки различных процессов сплетаются в единое полотно. Также я знал, что если поспешить, то можно наломать дров. Знал и то, что если слишком медлить, то решат за меня. Здесь, в лесу, имея возможность гулять вдали от людей, я мог найти спокойствие и обдумать все как следует. Но рано или поздно нужно перейти от размышлений к действиям. Понять бы еще, когда этот момент настанет. – Что, парень, теперь только летом увидимся? – спросил Сергей, провожая меня на вокзале. Ольга не поехала, с ребенком дома осталась. Малыш не самый транспортабельный пассажир. Тем более родители не хотели, чтобы он засверкал, как новогодняя гирлянда, на глазах у других людей. – Обязательно, – пообещал я. – На охоту нормально сходим, по дому помогу. Ну, или вы ко мне переедете. – Опять ты за свое, – хохотнул он. – Нам и в лесу хорошо. – Это пока. А когда Кир подрастет? Я по себе знаю, что школа здесь ужасная. – Так это когда будет? Дожить еще надо. – Время летит быстро. – Хватит философствовать, – отмахнулся он. Постояли, поболтали и попрощались. Впереди меня ждала дорога, а потом новый виток учебы. Перед отправкой я стряс обещание с Сергея, что, если Барсуков будет чудить, он предупредит меня. С большой неохотой, но мужчина согласился рассказать в случае чего. И понадеялся, что до этого не дойдет. Я тоже надеялся, но чувствовал, что проблемы рано или поздно будут. Глава 5. Соглашение Проход к кабинету Ольги Владимировны Медведевой олицетворял собой всю суть отношений аристократов. У нее отсутствовал секретарь. По сути, любой человек, имеющий доступ к институту, мог подняться по лестнице на верхние этажи и добраться до кабинета сестры князя. То есть до важной персоны в рамках целого государства. Но это на первый взгляд. В коридорах стояли камеры, метеоритное железо блокировало телепортацию для сторонних ходоков, да и охраны хватало на любой случай. Не говоря уж о том, что Ольга и сама по себе опасный бес и ходок. Это что касается внешней угрозы. Был еще вопрос банального беспокойства со стороны назойливых личностей. Это все же сестра князя. Наверняка многие хотят добиться ее расположения. Но что-то я не увидел очередей у ее двери. Наоборот, пугающая тишина и пустота. Тем волнительнее было прийти сюда. Заявись любой гость без уважительного повода… Тем более взбреди ему в голову докучать столь влиятельной женщине… Это будет очень глупым социальным самоубийством. Я не знал, в какой форме это последует, но был уверен, что определенные механизмы сразу же заработают. Набравшись духу… Совсем не из-за опасения совершить наглый поступок… А из-за того, что за ним последует… Я постучал в дверь, подождал пару секунду и толкнул створку. Ольга Владимировна встретила меня взглядом внимательных глаз. Как всегда, идеально ухоженная, красивая и опасная. – Соколов? – свела она брови. – Проходи. Прочитал, что я тебе дала? В ее словах я увидел еще одно проявление идеального воспитания. Она не показала гнева, раздражения, лишь легкую каплю недоумения, которая быстро исчезла и сменилась гостеприимной улыбкой. Так тетушка может принимать любимого племянника. Но я-то левый хер, который отвлек ее в разгар рабочего дня. Судя по документам на столе, она тут не прохлаждалась. Тем не менее то, что она меня узнала и вспомнила про задание, да и ее дружелюбный тон… Все это моментально расположило меня к ней. Поэтому я и подумал, что она большой профессионал. Всего пара фраз, а я уже гораздо лояльнее к ней настроен, чем раньше. – Здравствуйте, – поклонился я гораздо более умело, чем в прошлую нашу встречу, – Да, прочитал. И еще кое-что прочитал, что касается этих тем. Но пришел я по другой причине. – Что-то случилось? – ноль раздражения, одно лишь участие. Я бы назвал это идеальной бесконфликтностью. Если приход обусловлен идиотской причиной, мой рейтинг, то есть репутация, сильно просядет, что закроет доступ к серьезному отношению, а значит, и любым потенциальным делам. Но пока непонятно, зачем пришел – вежливость, доброжелательность, открытость. Потрясающе. Мне бы так научиться владеть собой. – Нет. Но вопрос достаточно важный. Это… безопасный кабинет? – Ты меня удивляешь. Безопасный для чего? – посмотрела она на меня с улыбкой. Как медведица на щенка. – Чтобы разговор остался между нами. – Не беспокойся. Где-то внутри нее все же колыхнулась буря. Я это не увидел по мимике, а звериным нутром ощутил. – Мне довелось пообщаться лично с вашим братом, – начал я заготовленную речь. – В единственную нашу встречу он обошелся со мной лучше, чем я мог бы ожидать. Вернул земли… – пояснил я на всякий случай, чтобы точно недопонимания не осталось. – Для меня всегда было важно отвечать добром на добро. Вот… Пришел я с портфелем, стандартным атрибутом любого студента… Разве что обычные студенты носили рюкзаки, а аристократы все как один использовали кожаные портфели. Достал я блокиратор. Новый образ, на пять режимов мощности, со всеми моими наработками. Выглядела эта штука как кусок металла гладкой формы, с простым переключателем посередине. Его можно проворачивать по часовой стрелке. Отметки показывали мощность. Также я достал листок бумаги. На котором было написано следующее: «Простите мою недоверчивость, но в таком деле паранойи много не бывает. Это устройство, что я вам передал, – блокиратор перемещений. Прокрутите на отметку три и попробуйте создать проход. P. S.: Это не розыгрыш. Я серьезно». Сохраняя вежливость, Ольша взяла листок и прочитала. Лист я подготовил, опасаясь, что в кабинете может быть прослушка. Не, ну мало ли… Вдруг есть в мире ходоки, умеющие создавать микропроходы, и плевать им на метеоритное железо. Мой блокиратор работал совсем по иным принципам, но я не уверен, что он сработает. Нужно провести еще много испытаний, чтобы убедиться в надежности. Да и другие варианты прослушки исключать не стоит. Я не знал всех возможностей этого мира. Зато знал, насколько опасную технологию передаю. Ольга прочитала. Нахмурилась. Маска добродушия треснула на ее лице. – Если это шутка, то неуместная. Я напустил на лицо безразличие и пожал плечами. – Все доказательства перед вами. Если не сработает, это будет самое большое фиаско в моей жизни. Ольга с явным недоверием прокрутила переключатель на тройку. Попробовала переместиться. Не получилось. Я аж выдохнул от облегчения. Сработало. Медведева же, наоборот, напряглась. Потом успокоилась. Переключила блокиратор на отметку ноль и… исчезла. Ага, значит, она сама сразу перемещается, а не проходы открывает. Причем делает это без шума и эффектов. Раз, и нету ее. Через десяток секунд она вернулась, но появилась не на кресле, а рядом со мной. Схватила за руку, и мы переместились. В комнате стояли двое. Ольга и Анастас Медведевы. Находились они в защищенном месте, в пустой комнате, где единственное, что было, – небольшой стол, на котором лежал металлический брусок. – Ты когда-нибудь видел такое? – спросила женщина. – Нет. И даже не слышал. – Анастас с любопытством разглядывал устройство. – Это Соколов, говоришь, принес? – Да. Сказал, что привык платить добром на добро. – Это он так намекнул на те отношения, которые хочет получить? – хмыкнул князь. Он взял брусок, покрутил в руках, обнюхал, попробовал на прочность, а потом и за переключатель взялся. – На отметке один я еще могу переместиться, – сказал он спустя минуту. – Но как будто тяжелее становится. На отметке два если и прыгну, то недалеко, потрачу большую часть сил. На тройке – полная блокировка. На четверке тоже. На пятерке… Чувствуешь? – Кожу покалывает. – Да, странный эффект. Я такой наблюдал, когда входил в поле действия множества камней. Помнишь, во дворце как было? – Получается, эта штука работает как… – Как десяток метеоритных камней. И при этом такая маленькая, – покачал мужчина головой. – Куда ты Соколова поместила? – Во дворец, в комнату для гостей. Пообещала, что ему ничего не грозит. Парень вроде с пониманием отнесся, но заметил, что ему, вообще-то, на учебу завтра выходить. – Смешно, – ничуть не рассмеялся князь. – Пока никому не говори. Надо проверить эту штуку. – Что с Соколовым делать? – Я загляну к нему. В столицу я вернулся за сутки до начала учебы и почти сразу же отправился к Ольге Владимировне. Еще бродя среди заснеженного леса, я принял решение, что откладывать дальше смысла нет. Тогда же сделал новый блокиратор, который хотел преподнести в качестве подарка. Пока ехал, обдумывал и просчитывал возможные варианты развития событий. В худшем случае княжеская семья захочет меня запереть. Чего я попытаюсь избежать. Любой ценой. Поэтому я допускал, что, возможно, придется бежать. На этот случай у меня тоже был готов план. Пусть только попробуют запереть меня… Вырвусь и так нагажу, что рады не будут. Имея блокиратор, я мог стопорить ходоков, а значит, сводил на нет ключевую угрозу. Так-то со мной и бесы разобраться смогут, но я же алхимик, найду управу и на них. Конфликт был худшим вариантом. Я надеялся, что до него не дойдет. Но также понимал, насколько важную штуку предложу князю. Переговоры собирался строить, исходя из того, что у меня есть нечто очень важное для княжеской семьи, и того, что я единственный человек на планете, который может создать новые блокираторы. Все в рамках культуры общения. Ты можешь общаться с теми, кто на самом верху, только в одном случае – если полезен. Главное, чтобы князь оказался адекватным и захотел договориться, а не выбить силой. Если получится, то дальше останется обсудить нюансы. Также я предполагал, что меня первым делом запрут где-нибудь. В худшем случае в темнице. В приемлемом случае – в комфортабельном месте. Меня разместили во дворце, в комнате для гостей. Где я и просидел пару часов, после чего ко мне явился сам князь. Неожиданно. Я-то ждал, что придет Ольга, учитывая, что именно с ней я начал разговор… Или заглянет Родион, но тогда бы это было однозначно плохим вариантом развития событий. Пришел князь, что говорило об одном: правитель счел тему достаточно серьезной, чтобы самому заняться ею. Повернувшись к нему, я отработал поклон «Подданный приветствует князя». – Оставим условности, – сразу же сказал он. – Ты не против, если я тебя перемещу в более безопасное место? Пусть вопрос и формальность, но вежливость обнадеживает. – Буду только рад, – ответил я, показывая, что понимаю всю важность таких секретов. Вскоре мы оказались… где-то в горах. Пики, лес, бескрайние пейзажи. – Это случайное место, – пояснил князь. – Исключает вероятность, что нас подслушают. Если только у кого-то нет технологии отслеживать вектор перемещения. Я же могу это делать. Про что смолчал. Отметив еще про себя, что сам князь не считает дворец безопасным местом. По моему плану, я собирался выдавать разработки максимально медленно. Развитие одаренных? Ну, может, лет через десять и дам эту технологию миру, а может, и нет. Лучше себе оставить. Отслеживание ходоков? Поделиться можно, если мне понравится то, как будем сотрудничать. Создание источников? Тоже для себя приберегу. Или предложу проект для больниц, где работают целители. Пусть спасают жизни. – Вопрос первый – что это за штука? – достал князь из внутреннего кармана блокиратор. Тот достаточно маленький, чтобы его легко спрятать. – Я это называю блокиратором. Как вы уже знаете, он блокирует ходоков. – Откуда он? – Сам сделал. Князь задумался и кивнул. Молчал долго. Целую минуту. Наверняка он быстро соображает, и ставлю на то, что за эту минуту он в голове сотни фактов и взаимосвязей перебрал. – Сможешь еще такой сделать? – Смогу. – За какой срок? – Один в неделю. – А быстрее? – Нет. – Что для этого нужно? – если мой ответ и не понравился мужчине, то он этого не показал. Я специально ограничивал время производства. Во-первых, не хочу этим заниматься постоянно. Во-вторых, не хочу обрушить устои этого мира. Большая партия привлечет внимание, пойдут слухи, меня найдут и убьют или захватят. Оно мне надо? – Драгоценные металлы, камни, алмазы, оплата. – Оплата? – посмотрел на меня князь… недобро. – Разумеется, – ответил я, призывая на помощь все свое мужество. Здесь и сейчас я полностью в руках этого человека. Но хрен он принудит меня работать бесплатно. – Еще нужно прикрытие, помещение для работы, полная анонимность. – Разумно. Что еще? – Недобрый взгляд остался, но каких-то резких слов не последовало. – Вроде все. Князь снова замолчал. Теперь минуты на две. Вроде молчит, ничего такого, но как же неуютно я себя чувствую. – Как можно ускорить производство? Опасный вопрос. – Никак. – Врешь. Мы уставились друг на друга. – Технически – можно и быстрее. Но я не готов ради этого жертвовать другой своей жизнью. Конечно же, вы можете угрожать. Можете попробовать надавить, в том числе на близких мне людей. Но из этого ничего хорошего не получится. – Это угроза? – приподнял он бровь. – Это откровенность. В этот раз молчание продлилось около тридцати секунд. – Откровенность так откровенность. Ты деловой парень, да? Давай по-деловому. Во-первых, мы проверим, действительно ли эта штука работает и как долго она прослужит. Можешь что-то сказать про срок службы? – Могу сказать, что это тестовый образец. Нужны нормальные исследования, проверки и наблюдения, чтобы ответить однозначно. И доработать устройство. – Доработать… – на секунду князь прикрыл глаза, пробуя это слово на вкус. – Ты сказал устройство. Это именно устройство? Механизм? – Это сплав науки, технологий и моих уникальных способностей. – И правда уникальных, – едва заметно улыбнулся князь. – Я правильно понимаю, что ты можешь сделать лучше? В чем это будет выражаться? – Ходоки разные. Способности у них тоже разные. Никогда нельзя утверждать, что не найдутся те, кто сможет обойти устройство. Но если я столкнусь с таким случаем, смогу доработать блокиратор. – Ты в курсе, что за такие знания любой правитель выпотрошит тебя? – Догадываюсь. Это не было угрозой. Скорее обозначением ключевых моментов. У меня есть то, что нужно ему. Но это не значит, что я могу диктовать условия. Слишком много тонкостей. Например, я могу пойти к кому-то другому. В этом риск князя потерять уникальный ресурс. Но… Не факт, что этот кто-то предложит условия лучше, и тем более не факт, что они не будут действовать по жесткому сценарию. В случае князя хотя бы есть надежда, потому что один раз он ко мне уже проявил щедрость. Твой поданный, с кем ты знаком лично – это не то же самое, что подданный другой страны, которого выкрали твои люди. Ну, как мне кажется. Так-то понятно, что все зависит от конкретных людей. – Поэтому и хотел бы сохранить инкогнито, – добавил я. – Для чего, кстати, мне есть смысл и дальше ходить в институт как ни в чем не бывало. Пусть и слабая, но попытка отстоять свою жизнь. – Думаю, мы с тобой договоримся, – ответил князь, включив режим дружелюбности. Ну, почти… Скорее режим делового партнера с хорошим настроением. Жаль, что это ощущение быстро развеялось и мы перешли к торгам. – Мне нужна сотня таких устройств, как можно скорее. Это вопрос государственной безопасности, поэтому я буду вынужден настаивать. Если обеспечишь сотню работающих, – выделил он это слово интонацией, – устройств, я буду готов перейти на предложенный тобою формат. Что касается оплаты… Сколько ты хочешь? Этот вопрос я тоже обдумывал и, если честно, до сих пор не решил, какую цену назвать. Блокиратор, решающий одну из ключевых проблем этого мира, не может стоить дешево в принципе. Но и завышать цену я не хочу. Во-первых, это испортит наши с князем отношения. Не хочу выглядеть алчным парнем. Как по мне, лучше цену сбавить, чтобы получить хорошие отношения, чем пожадничать. Во-вторых, как бы глупо это ни звучало, блокиратор я считал полезной технологией, которая сделает мир безопаснее. Наживаться на таком деле… Я прожил достаточно в этом мире, чтобы понять важность денег для общества, но они не стали для меня чем-то, за чем стоит серьезно гнаться. Скорее средством достижения целей, но не больше. Короче, факторов, порождающих сомнения по поводу цены, в моей голове хватало. Поэтому я ответил так: – У меня нет ответа, сколько может стоить такое устройство. Вы уже раз ко мне хорошо отнеслись. Поэтому я предлагаю вам назвать справедливую цену, которую вы сочтете уместной. Князь удивился. Горы мы покинули спустя полчаса, обсудив многие детали. Я подвизался сделать в ближайшие два-три месяца сотню блокираторов. Делать буду партиями по десять штук. Попутно технологию будут проверять, а мне дадут возможность вести исследования. Как именно буду исследовать, я уже знал. Создам отдельное устройство, а люди князя установят его в портальной комнате института. Само собой, никто об этом не узнает. Ну, почти… Что касается оплаты… Денег я за эту сотню получу ноль. Зато получу кое-что другое. Оплату пяти лет учебы в обоих институтах. Даже если вылечу с бюджета в государственном, этот вопрос будет решен. Также я получу помещение, где смогу вести разработки. Секретное, изолированное и снабженное всем необходимым оборудованием. Во второй раз князь удивился, когда я перечислил, какое мне нужно оборудование. Он даже запоминать не стал. Сказал, чтобы я список подготовил и Ольге передал. Также князь снабдит меня материалами. И тут я нагло приукрасил, надеясь, что эта мелкая ложь не вскроется. Да я почти и не врал так-то. Мне и правда понадобятся драгоценные камни, чтобы доработать устройство. То, что излишки я пущу совсем на другие эксперименты, ну, это уже мое дело. После этой сотни, если все получится, князь будет платить по миллиону за каждое устройство. Я не знал, смеяться мне над этим или нет. Сам-то я думал, что продам блокиратор максимум тысяч за двести. Готов был согласиться на сотню. Но князь удивил. Сам назвал эту цену, и торговаться мы не стали. Четыре блокиратора в месяц, четыре миллиона на мой счет. Кажется, я заключил неплохую сделку, которая обеспечит мое будущее. Осталось убедиться, что все и правда так хорошо, как выглядит на первый взгляд. Глава 6. Мадам Сидя на паре, глядя на затылки студентов и слушая плавную речь лектора, я чувствовал, что руки нет-нет да и подрагивают. Тревога накатывала волнами. Невольно я возвращался мыслями к разговору с князем, нашему договору и пытался найти, где просчитался. Но я сижу здесь, а не в темнице. Живу своей обычной жизнью, а не попал в рабство. Так что же меня так тревожит? Сам не знаю. Заключить договор и частично раскрыться – это лишь первый шаг, далеко не самый сложный. После этого, я уверен, внимание со стороны князя в мою сторону вырастет в разы. А точнее, со стороны его людей. Конкретно в моем случае это означало, что блокиратор проверят, разберут на части, не обнаружат там никаких привычных технологий и задумаются, на каких принципах он работает. Как физический объект блокиратор представлял собой почти монолитный кусок металла. Почти – внутри послойно были выгравированы печати, а в центре запаян драгоценный камень. Это я сам мог использовать устройство без него. В посторонних же руках требовался накопитель, а к нему – печать, собирающая энергию. Я достаточно оптимизировал систему, чтобы расход был минимальным, поэтому не опасался, что устройство внезапно перестанет работать. Если, конечно же, я все правильно рассчитал… Ключевое слово – если. Как много этих если… Если князь не захочет на меня давить, а согласится работать на предложенных условиях. Если информация обо мне не утечет к другим ходокам и они не попытаются меня убрать. Если я смогу все так организовать, чтобы не раскрыться еще больше… С князем ведь договорились, что он предоставит подходящее помещение для моей работы. Где я буду применять способности алхимика. Как уберечься от чужого внимания? Вопросы… Вопросы… Лектор закончил теоретическую часть и перешел к живому обсуждению. Пришлось встряхнуться и выбросить лишние мысли из головы. Сам хотел остаться в институте, так что надо собраться и учиться, а не пожирать себя мыслями по сотому кругу. *** Выйдя с пары, словил чувство дежавю. Не прямо сразу… Я вышел из государственного института, прогулялся по морозному дню, добрался до корпуса старшего института, и на входе меня перехватил охранник. Сказал, что ждет родственница. Стоит ли говорить, что я этому не обрадовался? В прошлый раз, когда явились «родственники», они угрожали мне судом. Пока поднимался наверх, в приемную, тревога сменилась раздражением. Со всеми этими новыми темами разбираться еще и с родней… Бесит. Войдя в переговорную, я застал там не тех, кого ожидал увидеть. Дурак… Охранник ведь сказал, что ждет родственница, а не родственник. – Здрасьте, – выдал я, – Ольга Владимировна. – Тут приветствия одного мало, пришлось поклониться. Что здесь делает сестра князя? И почему она так мило общается с какой-то старушкой? – Проходи, Эдгард, – встала Ольга. – А я пойду. Всего доброго, мадам, – улыбнулась она женщине. Когда мы остались вдвоем со старушкой, то уставились друг на друга. Ее седые волосы были собраны в пучок. На ушах поблескивали серьги, словно она пришла не в институт, а на светский раут. Да и на пальцах аж трое колец блестело. А еще она чем-то отдаленно напоминала мать. Настолько отдаленно, что я не был уверен, что это так. Скорее интуиция проснулась, вспыхнуло озарение. – Вы моя бабушка? – прямо спросил я. – Да. Зови меня Мари, – защебетала она. – Я из дома Арно, как ты можешь догадаться. Говорила она с выраженным акцентом, чуть растягивая гласные. Насчет догадаться – я ровным счетом ни о чем не догадывался. И понятия не имею, что за дом Арно. Само слово дом мне знакомо. В том смысле, в каком она его применяет. В российской культуре аристократы носили «звериные» фамилии. Их семьи назывались родами. Род Медведевых или Соколовых. Также в ходу было обозначение клан. Клан Медведевых включал в себя несколько семей. Это что-то типа начальника и подчиненных. Ну, или одной главной семьи, которой подчиняются другие роды. В других культурах имелись свои обозначения. Я это вычитал интереса ради в одной из книг, когда спешно погружался в культуру этого мира. Дом – это аналог слова род. Почти… Что-то среднее между родом и кланом. То есть в дом, как я понял, может входить одна или несколько семей. При этом фамилии у них могут быть разные. Так что не факт, что у старушки фамилия Арно. Пока в моей голове проносились десятки мыслей, старушка встала, подошла и… порывисто обняла. – Такое горе, такое горе, – бормотала она. Когда она отодвинулась, я заметил у нее в глазах слезы. – Мы с твоей мамой, моей дочкой, были не в ладах, – призналась она. – После того как она вышла за твоего отца. Судя по тону, каким было сказано слово «отец», она его не любила. Эту часть истории я знал. Мама – француженка, которая переехала из своей страны сюда, выйдя замуж за отца. Если учесть, что род Соколовых не самый именитый и богатый, то либо папа обаял ее, как говорит Матвей, харизмой, либо… Даже не знаю. На родине не светили перспективы получше? Родичи отреклись от нее? Звучит цинично, но это не мое мнение. Это следствие того, что я видел среди аристократов. Очень прагматичный взгляд на заключение браков, о чем не раз упоминал сосед. – Как ты, герсон? Я не уверен, что разобрал последнее слово. То ли гарсон, то ли герсон, то ли геерсон. – Я хорошо. – Помня про прошлую встречу с родственниками, подумал, что надо аккуратнее со словами. – Вижу, вижу, такой большой, – она коснулась пальцами моей щеки. Это выглядело так трогательно, и столько грусти плескалось в ее глазах, что настороженность ушла. – Должен признаться, что удивлен, – сказал я осторожно. – Думал, что остался один и… Не ожидал увидеть… бабушку. – О! – закатила она глаза. – Ради всех святых, не называй меня так! Обращайся мадам или Мари! Старушка запричитала, но я видел, что это попытка спрятать настоящие чувства. Она отвернулась, достала платок, смахнула слезы и уселась на диван. – У русских ужасный чай, – выдала она, взявшись за кружку. Очень логичное заявление для той, кто спрятался за этой кружкой и сделал несколько глотков. – Можно ли узнать, по какой причине вы явились? Мари нахмурилась, возмутилась, а потом как-то резко сдулась. – К сожалению, я слишком мало общалась с дочерью. А когда все случилось, – всхлипнула она. – Я… я… сильно пожалела об этом. Но ничего не вернуть. А потом пришла новость, что ты жив. Я узнала об этом всего неделю назад и сразу же собралась сюда! Мари оказалась адептом душевных излияний. Под конец у меня сложилось впечатление, что приехала она в первую очередь, ведомая не заботой о внуке, а чувством вины. Эти два фактора стояли где-то рядом, так что нельзя сказать, что она плохая женщина. Обычная. Со сложной судьбой. В ходе разговора я узнал, что же там случилось в свое время. Дом Арнов, как я и подумал вначале, – это объединение нескольких семей. Фамилия же Мари, ну и моей мамы, – Бонье. Луиза Бонье, если полностью. Бабушка об этом прямо не говорила, но по оговоркам составить общую картину труда не составило. Сам дом Арнов в основном занимался тканью и одеждой. Насколько успешно – не могу судить, об этом мы не говорили. Зато очевидно, что семья Бонье силой не блистала. Мари, делясь историей, поведала, что мама родилась без таланта. То есть как бес она была ни о чем. Ее старшая сестра, Абель, умерла от болезни семь лет назад. Оказывается, у меня была тетя. У которой есть дети, живущие сейчас во Франции и занимающиеся общим делом. Они чуть постарше меня. Абель оказалась более способной и смогла найти себе мужа среди местной аристократии. Моя же мама не смогла. Зато нашла мужа из России, который бедствовал, зато талантом был посильнее, чем она. В общем, как я понял, так и сошлось. Отец получил хорошее приданое за дочь, а та – шанс не загубить генетическую линию. Но что-то там явно не так пошло, потому что две семьи особо не общались, сугубо в рамках бизнеса. То, что мой отец начал здесь, было продолжением французских дел. Оставшись же без двух дочерей, Мари на старости лет прониклась и, узнав, что ее внук выжил, поспешила сюда. – Ты ведь поедешь со мной? – спросила она с надеждой в конце разговора. – Эм… – растерялся я. Отмечу, что Мари произвела на меня хорошее впечатление. И, выйди я прямо сейчас из леса, после побега из лаборатории, да получи такое предложение, всерьез бы задумался, а не согласиться ли мне. Но сейчас… – Боюсь, мадам, я слишком привязан к этому месту. Учеба, как-никак…