Призрак в наследство бесплатное чтение
![](/img/b/163669.jpg)
Глава 1. Другая реальность
Дом был старым. Нет, даже не так. Назвать его ветхим было нельзя: выглядел он весьма крепко для своих лет. А вот пустой, стылый и заброшенный – слова как раз для него.
Раньше Олеся этого не замечала, ведь никогда не приезжала сюда одна. Сначала она гостила здесь у бабушки на каникулах, и тогда, конечно, это был самый уютный дом на свете – такой, что пахнет пирогами и красуется накрахмаленными белыми занавесками.
Когда бабушки не стало, дом стали использовать как дачу – приезжали всей семьей по весне или летом: подышать деревенским воздухом, попариться в бане, искупаться в речке и нажарить шашлыков. Один раз даже Новый год встречали, получилось необычно, совсем не по-городскому. В такие поездки за общей суетой или весельем девушка никогда не присматривалась к дому, а теперь, стоя перед темными провалами его окон, всё равно что смотрела ему прямо в глаза.
Осиротевший, вот он какой. Как и она сама.
Встряхнув головой, словно отгоняя невеселые мысли, Олеся решительно зашагала к дому. Только бы обошлось без проблем с электричеством – ей и при свете-то было не по себе в старом доме.
Но опасения оказались напрасны: в этот раз свет послушно зажегся по щелчку выключателя. Оставив обувь в холодной пристройке, Олеся зашла в избу. Чувствовалось, что ее топили не так уж давно. Девушка сделала мысленную пометку забежать завтра к соседям с гостинцами, скинула рюкзак в кресло и поставила чайник на газовую плиту. На этом у нее словно закончился заряд: механически, словно робот, она опустилась на стул и с отсутствующим видом принялась наблюдать за чайником.
Дел больше не было. Да, нужно было еще разобрать рюкзак, и запылившиеся коробки с вещами, навести в доме порядок и какое-то подобие уюта, раз уж она собиралась здесь жить, но сил на это уже не осталось, да и на ночь глядя вроде как убираться не принято.
Без дел же, пусть самых простых и рутинных, непрошенные мысли получали над ней полную власть. Вращались по кругу без остановки, как заклинившая карусель, раз за разом прокручивая вечер двадцать второго сентября.
Как назло, тот злополучный вечер Олеся помнила хорошо, некоторые детали так уж слишком ярко. Вот она сидит в их девчачьем чате и улыбается забавному мему от Ульяны, а вот звонит незнакомый номер. Она четко помнит, что сомневалась пару секунд перед тем, как взять трубку – а вдруг очередной спам? И голос из трубки действительно слегка смахивает на робота – формальный, безликий. Его сухая речь-раппорт течет мимо сознания, задерживаются лишь какие-то уродливые кусочки фраз. «Пассажиры скончались на месте», «водитель в реанимации», «пятая городская больница». Зачем ей об этом знать? Кто эти люди? Ошиблись номером? Розыгрыш такой жестокий?
Телефоны родителей молчат, папин так и вовсе вне сети. Даже Соня, которая с планшетом разве что в душ не ходит, и та оффлайн. И вот Олеся уже в больнице, пятой городской. Потерянная среди равнодушных, занятых своим делом медиков, запаха лекарств и удушающей стерильности. Задает срывающимся голосом вопросы постовой медсестре и боится услышать на них ответы.
Ответы, к несчастью, нашлись. Выбили её из привычной реальности в какую-то другую, где одна сплошная серость и все звуки сплетаются в неразличимый гул, а чувств так и вовсе нет никаких. У этого есть один неоспоримый плюс: все дальнейшие дни заволокло туманом, из них она мало что помнит, лишь отрывки. Помнит, каким непростительно солнечным и слишком жарким для конца сентября был день похорон. Помнит, как банковский клерк всеми силами избегал ее взгляда, когда сообщал о залоге родительской квартиры. А вот из всех круживших вокруг людей никого не запомнила – все тогда были на одно лицо. Если бы сейчас её спросили, кто был на похоронах, то кроме Юли – её крестной, она бы никого и не вспомнила.
Да уж, с Юлей ей повезло, если, конечно, хоть что-то в сложившемся можно было назвать везением. До трагедии свою крёстную Олеся видела нечасто, последний раз – на свадьбе самой Юли, года три назад.
Именно Юля взяла на себя похороны и смогла хоть как-то организовать жизнь своей едва перешагнувшей совершеннолетие родственницы. Крестная договорилась с деканом о том, что в этом семестре на посещаемость Олеси посмотрят сквозь пальцы, а в следующем, возможно, и вовсе переведут на заочку. Потом распродала часть вещей и провела Олесю по бюрократическим инстанциям, назначающим социальные выплаты. Таким образом у девушки появился небольшой доход и хоть какая-то финансовая подушка – ведь вся сложность заключалась в том, что, несмотря на имевшиеся у родителей накопления, получить их прямо сейчас она все равно не могла: по закону нужно было выжидать определенные сроки.
Закономерно рассудив, что квартира молодой девушке еще понадобится, Юля предложила сдать её в аренду, чтобы гасить долг перед банком. Олеся не спорила. На самом деле, вряд ли она даже слышала предложение. В те первые жуткие недели в голове у неё было пусто-пусто, и это было еще терпимо. Гораздо хуже становилось, когда мысли всё же появлялись – тогда становилось горько, одиноко и очень страшно. Однако Юля оказалась особой упорной, и неустанно тормошила крестницу, не давая ей совсем уж замкнуться в себе. В то время Олесю это злило, и все же даже раздражение было лучше сосущей пустоты внутри. Теперь Олеся и вовсе была благодарна крестной за настойчивость.
В общем, тогда Олеся была кем-то вроде безмолвного робота, послушно выполняющего указания: одеться, поесть, выпить таблетку, сесть в такси, сложить вещи в чемодан. Поэтому знакомиться с их «фазендой», как когда-то называла свой дом бабушка, Юле тоже пришлось самостоятельно. Дом оказался хоть и старым, но добротным, да и все основные блага цивилизации имелись. Время поджимало – дома Юлю ждал маленький сынишка, поэтому она наспех перевезла сюда вещи из квартиры, договорилась с пожилой парой по соседству, чтобы те приглядели за домом, а потом забрала крестницу с собой.
Спустя время оцепенение понемногу начало уходить. День за днем Олеся чуть больше напоминала живого человека, и чуть меньше – зомби. Когда ноябрь перевалил за середину, Олеся поняла, что откладывать возвращение больше нельзя. Если хочет и дальше учиться на журфаке, то нужно обязательно сдать зимнюю сессию, а перед этим еще и допуски получить. Да и Юлю стеснять было уже неудобно. Олеся же видела, что несмотря на то, что крестная искренне за нее переживала, ей приходилось нелегко. С одной стороны, капризный годовалый Демьян, а с другой, она со своим горем… Даже феям-крестным иногда нужна передышка, пусть они и утверждают, что не устали ни капли.
И вот она – сельская жительница. Если бы ей сказали об этом каких-то три месяца назад, она бы разве что посмеялась. Теперь же это ее реальность. По крайней мере, на ближайшие пару месяцев.
Деревенька хоть и была всего в полутора часах езды от города, постепенно вымирала. Молодые уезжали в город на учебу или заработки, да так и не возвращались, а стариков с каждым годом становилось все меньше. Поэтому многие из домов стояли пустыми, оживая лишь в теплое время года. Ближайшая соседка Олеси тоже на зиму перебралась к детям, но дальше по улице жила пожилая семейная пара – Василий Иванович и Александра Захаровна – их девушка знала с детства, да и старики, казалось, были рады новому соседству: с готовностью согласились приглядеть за домом и звали к себе на чай, когда они были здесь еще вместе с Юлей.
Олеся поежилась. Без неустанно щебечущей крестной стало непривычно тихо… и страшно. Если мысль о том, что теперь она одна, Олеся понемногу начала принимать, то думать, как жить дальше, категорически не хотелось. Зачем ей вообще сдавать сессию? К чему переживать о банке и квартире? Наводить порядок в этом старом доме и своих вещах? Ходить в магазин, готовить еду? Вроде бы люди занимаются подобными вещами ежедневно, и пока Юля была рядом и подбадривала ее, все это и правда казалось нужным, но чем дальше поезд отъезжал от перрона, на котором они простились, тем меньше смысла во всём этом видела Олеся.
Свисток закипевшего чайника резко прервал её мысли. Олеся вздрогнула, словно очнувшись, выключила чайник и потянулась за заваркой.
– Просто не буду об этом думать, – вслух сказала она, постаравшись, чтобы голос звучал, как можно увереннее.
Не дожидаясь новой волны депрессивных мыслей, девушка быстро достала ноутбук из рюкзака, поставила его на стол и нажала кнопку включения. На черном экране на мгновение отразился яркий белый блик, и Олеся тревожно обернулась в поисках его источника. За спиной было окно, за окном темнота – не чета городской. В деревеньке худо-бедно освещалась только главная дорога (она же единственная проездная), которая была в стороне от окон. Поэтому списать блик на фары проезжающей машины было никак нельзя, да и услышала бы Олесю эту машину – в такой-то тишине. Из других источников света была разве что пыльная люстра, светившая мирным желтым светом и не вызывающая никаких подозрений. Списав все на разыгравшееся воображение, Олеся на всякий случай всё же задвинула шторы и снова повернулась к ноутбуку. Тот буднично отображал её рабочий стол с ярким звездным небом на заставке. Никаких подозрительных бликов.
Вздохнув, девушка включила первое выпавшее в рекомендациях видео и вернулась к приготовлению чая. Какой-то блогер принялся бодро рассказывать о нетуристических местах для путешествий. Слабая, конечно, замена бодрому Юлиному чириканию, и все же даже такая имитация человеческого присутствия отпугнула тревожные мысли.
Выудив из бокового кармашка рюкзака блокнот на пружинах и карандаш, Олеся вернулась за стол и открыла его на первой странице. Подумав пару секунд, она начала писать в столбик нехитрые дела: «разобрать платяной шкаф», «разобрать зимние вещи». Снова подняв взгляд на потускневший абажур, Олеся дописала «протереть люстру от пыли» и еще несколько пунктов по уборке. Все пункты вышли до смешного конкретными, значилось даже «застелить постель» и «пожарить и съесть яичницу на завтрак». Дописав последним пунктом «сходить в магазин» и перечислив необходимые покупки, Олеся сфотографировала список и отправила фото Юле. Это был их план против апатии – ежедневно писать список пусть даже с самыми простыми делами. По крайней мере, до тех пор, пока Олесю не перестанет мучить вопрос о бессмысленности завтраков.
Несмотря на усталость после дороги, спать совсем не хотелось. Олеся привычно выщелкнула из блистера пару таблеток и запила водой. Быстро умылась, надела теплую пижаму и легла в постель. Минут десять она разглядывала потолок, стараясь ни о чем не думать, а потом просто выключилась. Так всегда бывало после этого снотворного – засыпаешь словно по щелчку, просыпаешься рывком уже утром, а в промежутках ходишь жутко невыспавшимся.
Но этой ночью всё пошло по-другому. Олесю разбудил резкий звук бьющейся посуды. Она подскочила с кровати, как вспугнутая птица, но тут же замерла посреди комнаты, напряженно ловя каждый звук. Было тихо. Она не слышала ничего, кроме гулких ударов собственного сердца. И всё же противный звон стекла всё ещё стоял у неё в ушах… Ей не могло показаться! Вот! Кажется, за дверью скрипнула половица! Кто-то забрался в дом!
В голове судорожно замелькали мысли. Сглотнув подкативший к горлу комок, Олеся постаралась отбросить страх и сосредочиться исключительно на вариантах спасения. Так, сейчас она быстро-быстро побежит до соседей, а оттуда они позвонят в полицию…
Поборов наконец оцепенение, Олеся схватила телефон и метнулась к окну. Оно поддалось не сразу, да еще и открылось с оглушительным треском. Не давая себе времени на панику, Олеся выпрыгнула на улицу. Ступни тут же обожгло холодом, но сейчас было не до того.
Из-за выпавшего за вечер снега темнота на улице не была такой густой, как обычно. Но Олеся все же включила фонарик на телефоне – падать было никак нельзя! – и припустила что есть силы. Но добежав до калитки, она осознала одну странную вещь. На свежевыпавшем снега были только её собственные следы. Других не было.
Глава 2. Шорох в ночи
Олеся растерянно оглядела землю, подсвечивая себе фонариком. Не считая неровной цепочки её собственных следов, слой снега был идеально ровным, куда ни посмотри. Погони тоже до сих пор не было.
Грабитель мог, конечно, перелезть через забор с другой стороны дома. Только зачем ему это? Дом выглядит нежилым, калитка больше для порядка, чем для охраны, а вот забор достаточно высокий… к чему такие сложности?
Поколебавшись, Олеся обернулась к дому. Тот снова смотрел на неё своими темными глазницами-окнами. Ни света, ни даже слабого отблеска внутри.
Но грабителям ведь тоже нужен свет! Особенно, когда они залезают в старый дом вроде этого – не хватать же весь хлам, какой попадется под руку.
Напряженно вслушиваясь в звенящую тишину, Олеся все же вышла за калитку. Её подозрения подтвердились – никаких следов там тоже не оказалось. Если в доме сейчас и был вор, то он предпочитал пробираться в бедные деревенские дома по заснеженным огородам, перелезая через высокие частоколы вместо того, чтобы воспользоваться хлипкой незапертой калиткой.
Может, ей просто что-то приснилось? Бывает же так, что просыпаешься, а в ушах еще стоит приснившийся крик. А потом спросонья и померещилось всякое. Да и дом-то ведь деревенский, не чета городской квартире – вечно в нём что-то скрипит и скребется.
Ног Олеся уже не чувствовала, нужно было решать быстрее. Заявиться к старикам-соседям посреди ночи босиком и с бешеными глазами или набраться смелости и проверить кухню.
Олеся выбрала нечто среднее.
Поежившись, она развернулась к дому и прихватила валявшуюся у калитки старую уличную метлу. Она так нашумела со своим побегом, что грабитель, если он есть, наверняка её заметил. И все же до сих пор себя не обнаружил… Поэтому она просто посмотрит, нет ли следов у двери, а воришку огреет черенком, если потребуется.
Уговаривая себя таким образом, Олеся обошла дом, и медленно толкнула входную дверь от себя.
Та по-прежнему была заперта. Следов перед ней тоже не было.
Девушка облегченно выдохнула. Перед окнами снег был чистым, не считая ее следов, дверью никто не пользовался с вечера. Если только воришка не пробрался к ней через печную трубу, как Санта, то никого внутри быть не могло. А сама Олеся просто паникер.
Она поспешила забраться обратно в комнату и зажгла свет. Теперь после того, как адреналин схлынул, ее начала колотить крупная дрожь. Порывшись в бабушкином комоде, Олеся выудила пару шерстяных носков и торопливо их надела. Потом закуталась в теплый махровый халат и направилась к двери в соседнюю комнату. Помедлив мгновение, она рывком ее распахнула и молнией устремилась к выключателю.
Комнату осветил ровный желтый свет. В ней было пусто.
Олеся не смогла сдержать облегченного возгласа и рухнула на стул. Сон. Это был всего лишь сон.
Поджав к себе ноги и поуютнее закутавшись в огромный халат, она посидела так пару минут, надеясь побыстрее согреться, но почему-то вышло наоборот – вдобавок к дрожи застучали зубы. Пришлось подниматься и ставить чайник. Пока он грелся, Олеся держала ладони над плитой и чувствовала, как тепло постепенно до самых кончиков заполняет её онемевшие пальцы. Жалко, что нельзя провернуть такое с ногами – пальцы на них до сих пор были ватными. По-хорошему, залезть бы сейчас в горячий душ или ванну, но с водой был какой-то непорядок.
Все еще мечтая о горячей пенной ванне, Олеся потянулась за чашкой в буфет. Вот только чашка, которую она еще вечером сама поставила на полку, теперь валялась на полу, разлетевшись на крупные осколки. Олеся уставилась на них в ступоре.
Вот тебе и приснилось…
На душе сразу тревожно заскребли кошки, а в голову некстати полезли сюжеты фильмов ужасов.
– Так, нужно рассуждать логически, – вслух сказала Олеся, подражая немного занудному лектору по формальной логике, при этом выпрыгивающее из груди сердце она старалась игнорировать. – Чашка могла упасть в силу внешних причин.
Здесь ей пришлось задуматься надолго: поблизости не было ни железной дороги, ни хотя бы метро, да и на землетрясение рассчитывать не приходилось. Был бы у нее кот, можно было бы свалить на него…
– Крысы! – воскликнула Олеся преувеличенно бодрым голосом, – Или мыши.
Они-то точно могли здесь водиться – дом ведь простаивал больше трех лет. Кошки, если и бывали здесь, то только случайно. Никто грызунов не ловил, вот и обнаглели в конец.
Объяснение выходило логичным, но недавнее облегчение всё равно испарилось без следа. Возможно, оно бы вернулось, если бы мышь прямо сейчас решила повторить свой ночной променад. Олеся невесело усмехнулась – до чего странное желание: хотеть увидеть живую мышь в собственном доме.
Она обреченно взглянула на телефон: было всего лишь восемь минут четвертого. Это даже ранним утром назвать нельзя, но снова заснуть можно и не надеяться. Сна ни в одном глазу, а если сейчас вернуться в постель, то в голову непременно полезут ненужные мысли.
Желание пить чай тоже резко пропало, хоть дрожь никуда и не ушла. Правда, теперь стало уже непонятно, что было ее причиной: холод или взвинченные нервы.
Олеся воспользовалась вчерашним трюком: разбудила заснувший ноутбук и включила очередное видео. Потом собрала осколки разбитой чашки и приступила к самому главному пункту своего списка: нужно было навести порядок в вещах.
В углу спальни её ждала внушительная гора коробок и сумок. Паковала вещи Олеся будучи все равно что в трансе, а некоторые коробки и вовсе собирала Юля, поэтому теперь об их содержимом можно было только догадываться. Что ж, придется разобрать каждую, одну за другой, но для начала хорошо бы расчистить место для новых вещей.
Олеся взглянула на трехстворчатый бабушкин шифоньер – ему и предстояло послужить этой задаче. Из зеркала посредине в ответ на нее посмотрела взъерошенная девушка в несуразно большом халате. Олеся собрала волосы в высокий хвост и скинула халат на кровать. Стало немногим лучше – без отвлекающих деталей девушка в зеркале теперь выглядела просто замученной.
Вздохнув, Олеся потянулась к створке шкафа, в замочной скважине которой до сих пор кокетливо торчал ключик. С полок на нее дохнуло сиренью. Неужели до сих пор?!
Неверяще улыбаясь, девушка медленно запустила руку в аккуратные стопки белья. Через пару попыток ее поиски увенчались успехом – она выудила белый кусочек душистого мыла. Бабушка всегда так делала: прятала маленькие брусочки ароматного сиреневого мыла среди белья, и то всегда пахло весной. Из-за этого для маленькой Олеси ночевки у бабушки были приправлены кусочком волшебства.
Волшебство произошло и теперь. Светлые воспоминания принесли с собой здравую мысль. Бабушка родилась и прожила в этом доме всю жизнь. На нечисть не жаловалась, а из нарушителей закона в деревне можно было отыскать разве что пару сквернословящих, но вполне мирных пьянчуг. Сама Олеся не раз гостила у бабушки по целому лету, и ничего – совершенно ничего плохого! – не случалось. Так зачем же ей накручивать себя теперь, когда нервы и без того ни к черту?
На удивление это сработало. Олеся наконец по-настоящему успокоилась и выкинула злополучную чашку и ночные галлюцинации из головы. Монотонная работа этому только способствовала. Старые вещи из шкафа постепенно менялись местами с новыми из коробок. Нашлось даже несколько сокровищ: бережно хранимый фарфоровый сервиз и старый альбом с черно-белыми фотографиями беззаботной бабушки-невесты и беззубо улыбающейся мамы-крохи. Когда последняя коробка со старыми вещами перекочевала на чердак, на часах была уже половина одиннадцатого.
Несмотря на усталость, Олеся почувствовала прилив сил – ей хотелось немедленно взяться за генеральную уборку. Что угодно, лишь бы и дальше чувствовать этот давно забытый подъем. А еще впервые за долгое время она ощутила буквально зверский аппетит.
Решив всё же дать себе небольшой отдых, Олеся быстро съела нехитрый завтрак, привела себя в порядок и отправилась в магазин – кроме остатков “походной” еды, которую крестная собрала ей с собой в дорогу, дома ничего не было.
На улице ярко светило солнце, и свежевыпавший снег искрился так, что глазам было больно. Немного привыкнув к резкому свету, Олеся еще раз, уже при свете дня, осмотрела двор. Как и ночью, от дома к калитке вела лишь прерывающаяся дорожка ее собственных босых следов, от одного взгляда на которые становилось зябко. Все ровно так, как она и говорила себе в ночи: страшный сон, разгулявшаяся живность и ее натянутые нервы. Никаких бандитов и мистики.
В приподнятом настроении Олеся отправилась в магазин, где забила рюкзак покупками по списку, а заодно прихватила коробку “Птичьего молока” – нужно было сказать соседям спасибо, что вернулась она в теплый дом, а не стылую избу. Не откладывая благодарность в долгий ящик, она завернула к пожилой паре на обратном пути.
Александра Захаровна хлопотала в крольчатнике и заметила ее еще на подходе. Женщина добродушно поохала, что Олеся не зашла к ним вчера – видано ли, ночевать сразу с дороги в необжитом доме, и тут же зазвала в дом на чай. Не сумев отказаться так, чтобы не обидеть пожилую соседку, Олеся теперь наблюдала, как скатерть вокруг нее обрастает розетками с вареньем, блюдом с пирожками и вазочкой с конфетами. Открытая коробка подаренных конфет гордо стояла посередине.
– Вот, земляничное, – проговорила Александра Захаровна, пододвигая ей блюдце с ароматным вареньем. – Очень тебе оно нравилось в детстве. Баба Шура, баба Шура, а чай-то с вареньем пить будем? – сказала она, подражая тонкому детскому голоску.
Олеся тепло улыбнулась. В детстве она и правда часто бывала у Александры Захаровны – у той всегда находилась лишняя порция сладостей для маленькой гостьи. Сколько же времени прошло с тех пор… Раньше маленькая Олеся общалась с пожилыми соседями на равных, искренне считая их своими друзьями, теперь же ощущала некоторую неловкость. Впрочем, похоже только она – Александра Захаровна ничем подобных чувств не выказывала. Наоборот, оживленно рассказывала о жизни в деревне: что стало с теми соседями или этими, по каким дням привозят свежий хлеб, у кого из селян можно купить яйца или молоко. Между делом поинтересовалась и Олесиными новостями.
Деликатность Александры Захаровны сработала, и, к своему удивлению, на середине чашки душистого чая Олеся поймала себя на рассказе о том, что сейчас не нужно ездить на вокзал за покупкой билета, да и в самом поезде бумажные билеты давно не в ходу. В изумлении она резко замолкла – не помнила уже, когда в последний раз обсуждала с кем-то настолько будничные вещи. Александра Захаровна паузы не заметила, и как ни в чем ни бывало продолжила их неспешную беседу.
Когда Олеся засобиралась домой минут через двадцать, женщина взяла с нее обещание не стесняться заходить за помощью или советом, а еще лучше на чай без повода, просто так. После этих слов Олеся как раз вспомнила о своей беде с водой. Правда, вместо того, чтобы поделиться телефоном местного слесаря, Александра Захаровна снарядила к ней мужа, Василия Ивановича, да и сама засобиралась вместе с ними.
– Это мы сейчас быстренько посмотрим, в чем беда. А там, может, и сами справимся, – заверил её мастер, появляясь в дверях с ящичком для инструментов. – Оно в своем доме всякое бывает, а уж если без ухода каждодневного… Может, подмерзло где, или изоляция поизносилась.
В доме Василий Иванович с сосредоточенным видом принялся за работу, а Олеся и Александра Захаровна расположились на кухне – помочь они ничем не могли, оставалось снова чаевничать.
Уже привычно девушка поставила чайник, достала из рюкзака пачку печенья, а потом почувствовала, как ее обдало холодом…
Блокнот! Ее блокнот со списком дел лежал на подоконнике. Открытый ровно на страничке со списком. Но она закрывала его! Совершенно точно закрыла и положила на шкаф!
Он лежал здесь еще с ночи? Или переместился уже после того, как она вышла за покупками? Нельзя было сказать наверняка, потому что ни ночью, ни утром Олеся не обратила на это внимание.
К горлу снова подкатил склизкий комок, а в ушах зашумело. Все-таки в доме кто-то был, неважно ночью или с утра, или… Или она потихоньку сходит с ума… Может, у тех снотворных таблеток в побочных эффектах есть провалы в памяти или что-то подобное?
Видимо, вид у нее стал такой, словно она увидела призрака, потому что Александра Захаровна легко дотронулась до ее плеча.
– Что случилось, милая? – встревоженно поинтересовалась она.
Олеся помотала головой, силясь сглотнуть противный комок.
– Ничего, – прохрипела она. – Так, мерещится всякое.
– В окне что-то увидала? – спросила женщина, становясь рядом с ней и приглядываясь к пейзажу за окном.
Олеся замялась, не зная, чем объяснить свой внезапный ступор. Так ничего и не придумав, она решила сознаться:
– Нет… Просто с дороги плохо спала. Всё снилось, что в доме кто-то ходит, – Олеся постаралась изобразить беззаботный тон и даже махнула рукой для верности. – А теперь от недосыпа кажется, что вещи не на своих местах лежат.
К удивлению, Александра Захаровна восприняла ее слова всерьез, правда, вместо испуга вздохнула с облегчением.
– Так это у тебя домовой шалит, милая, – пояснила она. – Дом без хозяев стоит уж сколько, а тут ты… Хозяйка молодая, неопытная. Вот он тебе нрав свой и показывает. Помню, когда мы с Васей только поженились, я совсем зеленая тогда была. Вроде с утра до ночи толочешься, а всё равно: то паутина по углам, то пол невыметен. Уж батюшка-то попугал тогда меня зна-а-атно, – протянула Александра Захаровна, явно отправившись мыслями куда-то в далекое прошлое. – И посудой по ночам гремел, помню. И спать не давал – за волосы как дернет! И вещи прятал так, что вовек не сыщешь, пока добром вернуть не попросишь, – женщина тихонько рассмеялась. – Только не злой он, Лесенька. Порядок просто любит и чтобы уважали его. Ты оставь ему угощеньице на ночь, а хоть бы и вот это печенье на блюдечке, – она указала на лежащую перед ними пачку. – Молочка налей. И скажи: “Дедушко-соседушко, прими угощение. Дом береги, а мне не вреди”. Вот увидишь, дома сразу светлее станет, уютнее.
Олеся слушала молча, только кивала время от времени. Ну, не верила она в домовых и прочие суеверия, но спорить с Александрой Захаровной точно не хотелось – ясно было, что та искренне верит в то, что говорит, и от души хочет помочь.
Сейчас единственное, что всерьез беспокоило Олесю – это состояние собственного рассудка. Девушка надеялась, что все произошедшее можно списать на ее вымотанность. Она как-то читала о подобном: когда у человека случались длительные проблемы со сном, то в какой-то момент ему буквально начинали сниться сны наяву. Может, что-то похожее происходит сейчас и с ней? Последние полтора месяца она спала в основном урывками по паре часов, а здесь еще сыграли роль дорога и новое место.
– Леся, все у тебя с трубами нормально, подмерзли только немного, – ворвался в ее мысли зычный голос Василия Ивановича. – Морозы неделю уж как, а воду не включал никто. Теперь будешь каждый день включать – будет напор как надо.
В подтверждение своих слов Василий Иванович открыл кран с горячей водой. За этим сразу последовал характерный звук газовой колонки. Олеся потрогала воду – и правда, горячая.
Посидев еще немного, соседи ушли, а Олеся решила не отступать от своего плана. Сейчас она хорошенько примется за уборку, и к вечеру силы останутся разве на то, чтобы доползти до кровати. Возможно, тогда она спокойно проспит целую ночь.
Олеся сверилась со своим списком. Да уж, с размахом она явно погорячилась – даже за вычетом уже сделанного и предстоящей уборки планы всё равно были наполеоновскими. Ну ничего. Сделает, что успеет, а остальное перенесется на завтра.
За работой время снова полетело незаметно: пыли скопилось немерено. Если в этом доме и жил домовой, то гнев его был вполне оправдан. Олеся хмыкнула в ответ на свои мысли, но больше для бравады. Чем сильнее сгущались сумерки за окном, тем тревожнее ей становилось. Это днем легко не брать домовых в расчет, с приходом же вечера они становятся вполне реальными.
Когда она наконец закончила, был уже глубокий вечер. До идеальной чистоты еще может и далеко, но полы отмыты на совесть, да и на диван теперь можно было садиться, не поднимая легкие облачка пыли. Удовлетворенно оглядев плоды своего труда, Олеся отправилась в долгожданный горячий душ.
Под упругими струями тело приятно расслаблялось, а глаза закрывались сами собой. Вот только тревожный рой мыслей никак не желал смываться водой. Устав за день от внутренней борьбы здравого смысла и детского страха сверхъестественного, Олеся наконец решилась на уступку.
Выбравшись из душа, она быстро налила стакан молока, опустила печенье на блюдце и скороговоркой пробормотала присказку Александры Захаровны. В конце концов, ну кому она сделает этим хуже? Просто съест утром это печенье на завтрак и запьет молоком, зато, может, выспится спокойно.
Оставив угощение на столе, Олеся забралась в кровать и впервые за долгие месяцы уснула раньше, чем голова коснулась подушки. Вот только проспать до утра ей снова было не суждено.
Как и вчера, она проснулась резко, будто кто-то ее толкнул. Олеся обвела комнату взглядом в поисках причины своего пробуждения. В полумраке мягко светился ноутбук, из которого доносилось неразборчивое бормотание – она не стала выключать его на ночь. Больше никаких звуков, хотя…
Ну нет же! С кухни опять доносился неясный шорох!
Олеся рывком села в постели и прислушалась. Подозрительные звуки не стихали. Вопреки ожиданию, вместо страха внутри у нее начала подниматься волна злости. На себя или на таинственного домового – Олеся пока не могла сказать точно. Одно знала наверняка: сегодня она никуда не побежит! Выскажет этому наглому гостю всё, что о нем думает, а может, и огреет чем потяжелее!
Не дожидаясь, пока схлынет неизвестно откуда взявшаяся отвага, Олеся вскочила и устремилась на кухню. Щелчок выключателя, и комнату наполнил яркий свет и удивленный возглас Олеси. За дверью оказалась вовсе не мышь, и даже не помешанный на чистоте низенький старичок!
Над столом спиной к ней склонился темноволосый парень довольно высокого роста. Все, что она могла сказать с уверенностью – это то, что одет он был слишком уж вычурно как для мифического домового, так и для обычного грабителя. Вряд ли кто-то из них облачался в кипенно-белую рубашку и строгие брюки с жилетом, когда выходил на промысел.
Заслышав шум, незнакомец обернулся и ничуть не смущаясь окинул Олесю любопытным взглядом, а после, несколько манерно растягивая гласные, произнес:
– Так вот, кто записал меня в простейшую нечисть… Это, между прочим, даже обидно.
Глава 3. Новое начало
Одна секунда сменялась другой, но незваный гость не думал исчезать. Олеся даже незаметно ущипнула себя за руку и тут же поморщилась – боль была самой настоящей.
– Что ж, вероятно, я должен извиниться за то, что напугал тебя, – наконец сказал незнакомец. – И поблагодарить за… э-э-э… угощение. Я же правильно понял, что это для меня?
Он указал на блюдце с печеньем, и Олеся неуверенно кивнула, продолжая молча пялиться на странного парня посреди собственной кухни. Сон выходил до смешного реальным: на стене мерно тикали старые часы, а из крана время от времени срывались крупные капли. Разве во снах бывает дело до таких мелочей?
– Прошу, не сочти за неучтивость, но принять его я, к сожалению, не смогу, – усмехнулся ее гость, с легкой грустью дотронувшись до стакана. – Призракам людская еда ни к чему.
– Я действовала по старинке. Не знала о твоих вкусах, – выдала Олеся, удивляясь своей неожиданной смелости. Хотя… если все происходит во сне, то и бояться ведь глупо, верно? – Кто ты? Никогда тебя здесь раньше не видела.
Незнакомца, казалось, позабавил ее ответ. Слегка склонив голову набок, он присмотрелся к Олесе повнимательнее.
– Что с того? Я вот видел тебя много раз, – пожал он плечами. – В любом случае, обещаю больше тебя не тревожить. И это совсем не обязательно, – он слегка щелкнул пальцами по стакану с молоком.
Не успела Олеся сказать хоть что-то, как комната вместе с таинственным гостем погрузилась в плотный туман, а потом… она открыла глаза.
Девушка села на кровати и растерянно огляделась по сторонам. За окном ярко светило солнце – она проспала всю ночь. Кажется, ей даже снились другие сны – самые обычные, отрывочные и скомканные, о которых на утро вспоминаешь с трудом. Но вот странного гостя посреди собственной кухни Олеся помнила также ясно, как, например, вчерашние посиделки за чаем со своими соседями.
Олеся усмехнулась – похоже, ее мозг так отчаянно нуждался в разрядке и одновременно с этим не хотел верить в домовых, что нарисовал ей целого призрака. Сомнительная замена. Впрочем, жаловаться она не собиралась – лучше смотреть странные сны с красивыми призраками, чем убегать посреди ночи от несуществующих воров.
С наслаждением потянувшись, Олеся с удивлением осознала одну вещь – она предвкушает новый день. В голове крутились дела, которые нужно было переделать, хотелось яичницы на завтрак, а еще – позвонить Юле, по которой она уже успела соскучиться. Несколько минут Олеся просто наслаждалась этим чувством, ведь за последние месяцы уже успела позабыть, какого это – желать хоть чего-то. Пусть даже и таких простых вещей, как вкусный завтрак.
И день не обманул ее ожиданий, выдавшись спокойным и по-домашнему уютным. Теперь дом дышал чистотой, а все вещи были ровно там, где она сама их оставила. Оказалось, что для этого всего лишь нужно было хорошенько выспаться.
Большую часть дня Олеся просидела на сайте вакансий. Ей нужна была работа, если она хотела вернуться в город. Но главная сложность была в том, что она не могла задерживаться на ней допоздна – последний автобус из города уходил в половине восьмого. Это закрывало для нее большинство нормальных вакансий без опыта, вроде официантов или бариста, на которые она так рассчитывала. Так что ее улов оказался весьма скромным – всего пара откликов за целый день поисков.
Зато о завтрашнем дне Олеся думала с содроганием. Ей предстояло наведаться в институт и получить-таки задания для допуска к зимней сессии, а потом и вовсе начать к ней готовиться. Даже представить страшно, сколько всего ей придется вызубрить и написать за оставшиеся полтора месяца.
На деле понедельник оказался полным сюрпризов. Правда, не задался с самого утра. По загадочной причине будильник не сработал, и Олеся едва не опоздала на единственный утренний автобус, каким-то чудом поймав его уже отходящим от остановки. Дальше все шло относительно гладко: преподаватели, и правда, шли ей навстречу. Кто-то ждал от нее доклады и практические работы, кто-то наказал закрывать долги на очных отработках, а третьи потребовали и того, и другого. Список заданий раздувался до каких-то чудовищных масштабов, но к чему-то похожему Олеся вчера себя и готовила. Конечно, на то, чтобы закрыть сессию с отличием, рассчитывать не приходилось, но, если она поднажмет, то, возможно, сохранит стипендию. Когда оставалось получить задание у последнего преподавателя, Олеся уже было выдохнула, но, как оказалось, зря.
– Доклады, рефераты, презентации… Все это меня категорически не интересует, – Аристарх Вячеславович Полесный, ее преподаватель по основам журналистики, отмахнулся от этой идеи почти брезгливо.
– Я могу отчитаться устно по каждой теме, – робко предложила Олеся.
Мужчина смерил ее коротким недовольным взглядом и продолжил методично укладывать в портфель разложенные на столе бумаги.
– Слушать вольный пересказ учебника или своих же лекций? Нет уж, увольте.
– Но… как же тогда мне сдавать экзамен… и зачет? – растерянно спросила Олеся.
Вот уж влипла так влипла! Полесный вёл у них сразу два предмета.
– Зачет сдавайте, пожалуйста. Я вас допускаю. Историю журналистики надо просто знать, вот на месте и выясним – знаете или нет. Зачем мне слушать одно и то же по нескольку раз? – Аристарх Вячеславович даже как будто бы удивился. – А вот основы журналистики называются так вовсе не зря. Их прежде всего нужно понимать. Рефераты, доклады… ересь всё это. Что с того, что вы перепечатаете мне парочку монографий? А может, не дадите себе даже такого труда и принесете работу из интернета? – тут он скривился. – Хотите допуск? Подготовьте нормальный проект, по которому я пойму, что вы усвоили важные принципы и подходы.
Закончив со сборами и, видимо, сочтя тему исчерпанной, профессор направился к выходу.
– Какой проект? Статью?.. Исследование? – очнулась наконец Олеся, когда Полесный уже потянулся к ручке двери.
Он снова наградил студентку раздраженным взглядом.
– Может, мне еще и тему за вас придумать? Журналистский проект, несущий практическую пользу. И статья, и исследование подойдут, если они соответствуют этому требованию, – выдал он менторским тоном, а после уточнил с подозрительным любопытством. – А ведь вы та студентка, о которой хлопотала декан, верно?
Олеся нехотя кивнула, опасаясь, что это только еще больше разозлит преподавателя.
– Тогда вот, что я вам скажу. Журналистика – это, прежде всего, работа. Вы еще не определились со сферой, понимаю. Но какую бы вы ни выбрали в будущем, любая подразумевает полную отдачу, – произнес он немного смягчившимся тоном. – Что бы ни случилось, новости не перестанут случаться, а читатели – ждать новостей. Делайте свою работу хорошо, и она будет вам опорой.
Произнеся эту небольшую прочувствованную речь, Полесный поспешил скрыться за дверью, явно опасаясь, что докучливая студентка снова начнет задавать вопросы. Олеся же еще добрых пару минут прожигала взглядом закрывшуюся дверь, прежде чем тоже выйти из кабинета. Кажется, последними словами профессор попытался ее подбодрить… Вот только от этого ей не легче. Проект? Практическая польза? Лучше бы подробнее рассказал, что конкретно его устроит.
Пара, после которой она поймала Полесного, была последней, и теперь в коридорах стало шумно и многолюдно. Поэтому погруженная в свои мысли она даже не сразу поняла, что ее зовут по имени.
– Олеся, привет! Я уже думал, что ошибся, – улыбнулся ей слегка запыхавшийся парень. Похоже, что он пытался догнать ее еще с лестницы.
Олеся узнала Артема из соседней группы. До того, как случилась трагедия, они часто виделись в общей студенческой компании.
– Привет! – Олеся постаралась улыбнуться в ответ. – Я не слышала. Шумно.
Артем согласно покивал и пошел рядом.
– Ты возвращаешься к нам? Или просто заглянула по делам?
– Пока собираюсь получить допуски к сессии, а там будет видно. Не уверена, что я ее сдам, – Олеся невесело усмехнулась, снова подумав о Полесном.
Впрочем, грустить ей не дали. Впереди им уже радостно махала рукой Ульяна. Они еще с утра договорились встреться после пар у главного входа, но подруга, завидев их издалека, направлялась навстречу.
– Да, сессия будет та еще. Но ты обращайся, если вдруг что понадобится, – подмигнул Артем.
Девушка не успела ничего ответить – Ульяна налетела на неё маленьким ураганом и задушила в объятьях. Артём поспешил тактично ретироваться. Олеся неловко махнула ему на прощание откуда-то из-под мышки Ульяны, а последняя, кажется, вообще не заметила парня.
– Как же я рада, что ты наконец здесь, – протянула Ульяна, отстраняясь. – Тебе нужно было написать раньше! Я могла бы к тебе приехать. Или ты ко мне. А может, ты хотела сначала увидеться с Филатовым? Понима-а-а-ю, – глаза у нее сделались хитрыми-хитрыми.
– Ну и буйная у тебя фантазия! Я его случайно в коридоре по пути к тебе встретила, – рассмеялась Олеся.
– Почему сразу фантазия? Он спрашивал о тебе несколько раз.
Олеся шутливо отмахнулась от намеков Ульяны – та всегда видела романтику там, где ее не было и в помине. В кармане очень кстати завибрировал телефон, и она поспешила ответить.
– Алло! Слушаю.
– Добрый день! Я говорю с Олесей? – вежливо осведомился голос в трубке и, дождавшись подтверждения, продолжил. – Я заведующая одиннадцатой библиотекой. Вы отправляли нам резюме. Вас еще интересует эта работа?
Пока немного опешившая Олеся записывала адрес и контакты, Ульяна делала страшные глаза, показывая, что буквально изнывает от любопытства.
– Это по поводу работы, – пояснила Олеся, положив трубку. – Представляешь, только вчера им написала, а сегодня уже зовут на собеседование.
– Так это же здорово! Или нет? Что-то радостной ты не выглядишь…
– Просто боюсь, наверное, – призналась Олеся. – Я и откликнулась-то так, особо ни на что не надеясь. Там целая куча требований. Что я им сейчас скажу?
Уля только фыркнула и потянула Олесю в сторону гардероба.
– Отставить панику на корабле! – бодро скомандовала она. – Что вообще за работа?
Олеся молча протянула ей телефон с открытой вакансией, и Ульяне пришлось остановиться, чтобы пробежать глазами описание.
– Олесь, ну это же просто слова заумные! – заключила она. – «Организовывать работу по обеспечению читателей литературой»… Читай, книги выдавать! Или вот еще: «обеспечение библиотечных процессов»… Какие процессы у библиотекаря? Книги по полкам расставлять? Ты себе со страху напридумывала невесть что! Зато это в паре шагов отсюда! Надо обязательно попробовать. Идем!
– Ты что, со мной собираешься? На собеседованиях вроде бы так не принято – улыбнулась Олеся, чувствуя острый прилив благодарности. В самом деле, что она потеряет, если ей откажут? Наоборот, будет смелее на следующих собеседованиях.
– Не на саму встречу, естественно, – закатила глаза Ульяна. – Проведу тебя до библиотеки и подожду. А ты потом расскажешь, как прошло, да? И вообще всё расскажешь. Ну и я тоже поделюсь местными новостями.
Олесе оставалось только согласиться – вряд ли бы подруга отпустила ее так просто, увидев впервые за два месяца. Она успела пожалеть, что за это время свела все их общение к редкой переписке в мессенджерах. Ульяна была удивительно живым человеком, способным буквально заряжать своим энтузиазмом всех вокруг. Вот и сейчас она энергично жестикулировала, рассказывая свежие новости, и всеми силами пыталась отвлечь Олесю от страха предстоящей встречи. Получалось неплохо. Перед самой библиотекой, пожелав ей удачи, Ульяна свернула в ближайшую кофейню. Олеся же, не давая себе времени снова разволноваться, поспешила внутрь.
Заведующая библиотекой, Софья Михайловна, оказалась статной женщиной лет пятидесяти. Что было совсем уж неожиданно, так это ее искренняя радость откликнувшейся на вакансию студентке. Все же, говоря откровенно, сейчас профессиональные навыки Олеси ограничивались в основном исполнительностью и быстрой обучаемостью. И Софья Михайловна совершенно точно не могла этого не понимать, тем более, что Олеся не стала преувеличивать ни в резюме, ни при встрече.
– Понимаете, Олеся, работа с читателями, фондом, отчетностью – это, безусловно, очень важно. Но это как раз то, что я и мои коллеги умеем делать хорошо. Проблема в том, что в наш век этого недостаточно, – вздохнула Софья Михайловна. – От нас требуют, чтобы мы говорили с читателями на одном языке. Были активными в социальных сетях. Проводили интересные мероприятия. А у нас с этим… некоторые сложности. Сотрудница, которая раньше занималась этим, теперь в декрете.
– То есть вы ищите кого-то, кто будет рассказывать о вас в интернете? Вроде как вести страничку в соцсети? – в замешательстве переспросила Олеся. Такого поворота от работы в библиотеке она точно не ожидала.
– Да, но рассказывать нужно интересно. Чтобы сюда приходили новые люди. Вот, к примеру, в четырнадцатой летом запустили какой-то флешбек. Его посмотрели почти миллион людей, отреагировали на него, и… – в голосе Софьи Михайловны прорезалась отчаянная нотка, и она досадливо отмахнулась вместо продолжения. – В общем, четырнадцатая получила грант, и всем остальным велено на нее равняться. Ну а вашей покорной слуге на таких собраниях остается исключительно краснеть.
Олесю так и подмывало спросить, что за таинственный флешмоб – очевидно, речь все же шла о нем – запустила библиотека-конкурент, но под конец рассказа Софья Михайловна совсем сникла. Девушке захотелось хоть как-то ее ободрить.
– Но вы ведь тоже можете сделать что-то подобное, надо только подумать над темой. М-м-м… Как-то мне на глаза попадалось такое: ты рассказываешь о каком-нибудь интересном факте из любимого фильма и отмечаешь друга, он делает то же самое уже со своим фильмом… И так до бесконечности. Можно сделать так же и с книгами.
– Но для чего нужна эта бесконечная цепочка? Все по очереди просто советуют друг другу фильмы? – недоуменно спросила Софья Михайловна, и Олеся наконец начала понимать масштаб «сложностей».
– Это работает немного по-другому. Ты выкладываешь пост, и его видит не только один твой друг, но сразу все твои подписчики, которые тоже могут делиться им уже со своими подписчиками. Получается сотни, а может, и тысячи людей. Кто-то из них обязательно заинтересуется, – пояснила она. – Например, я посмотрела «Унесенных ветром» после такого поста. Моя знакомая написала, что Вивьен Ли обошла больше тысячи других актрис, чтобы сыграть Скарлетт.
Заведующая недоверчиво смотрела на нее почти целую минуту, пытаясь осмыслить сказанное.
– Звучит свежо. Вероятно, что-то подобное нам и нужно, – наконец со вздохом согласилась она, и в её взгляде промелькнуло что-то очень похожее на надежду.
Именно в этот момент Олеся поняла, что собеседование она прошла. Вот так просто – благодаря одному удачно всплывшему воспоминанию.
Софья Михайловна задала ей еще несколько вопросов, но больше для проформы: всё, что она действительно могла из ответов на эти вопросы понять – так это то, что Олеся в теме явно подкованнее, чем она сама. Поэтому бросив эти попытки, заведующая просто предложила девушке испытательный срок и такие условия, что Олеся еле удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Заведующая спокойно согласилась отпускать её не только на сессию, но и по необходимости – при условии, что она не будет злоупотреблять этой возможностью. А значит, Олеся спокойно могла сдавать свои доклады и закрывать долги. Вкупе с тем, что работала библиотека до шести, а зарплата была приемлемой, это и вовсе превращалось в работу мечты!
Через четверть часа все еще немного ошалевшая от внезапной удачи Олеся сидела за столиком в кофейне. Ульяна, едва завидев её, заявила, что ни на секунду не сомневалась в успехе предприятия. Они торжественно чокнулись кружками с латте, чтобы отметить первую настоящую Олесину работу, и Уля тут же вытрясла из нее все подробности. Теперь же она торопливо рассказывала ей последние новости, словно боясь упустить что-то важное. Сама Олеся, хоть и старалась слушать внимательно, время от времени теряла нить рассказа, отвлекаясь на окутавшее её умиротворяющее ощущение.
Этот день подарил ей наивную, почти детскую надежду, что самые темные времена остались позади, и под кофейный аромат и мелодичный Ульянин голос было так легко в это верить. Пожалуй, это был её самый лучший вечер за последние два месяца, и, боже, как же хотелось, чтобы он не заканчивался.
Глава 4. Всё страньше и страньше
Дни потекли своим чередом, похожие друг на друга, как две капли воды. Каждое утро Олеся просыпалась в начале седьмого и бежала на автобус. Там у нее было целых полтора часа, чтобы проштудировать очередной параграф учебника. С девяти до шести ее день полностью занимала новая работа. Хотя один раз Олеся все же отпросилась на пару часов – закрыла первый долг по русской литературе. После шести ее снова ждали автобус и порция скучнейшего чтива. Около восьми она заходила домой, и всё, чего ей хотелось – это упасть в кровать прямо с порога. Но вместо этого она садилась за ноутбук, чтобы заняться докладом или практикой, и сидела так до глубокой ночи.
Самым сложным в таком графике оказалось пережить первую неделю. Потом, конечно, не стало легче просыпаться затемно или писать доклады в ночи, но все это начало превращаться в рутину и делалось почти на автомате. Старания принесли свои плоды: в субботу Олеся окончательно разделалась с русской литературой и получила свой первый допуск, а еще списала часть долгов по философии. В беспросветном туннеле из конспектов и пересдач забрезжил первый робкий лучик. Дышать стало чуточку легче.
Что по-настоящему удивляло, так это новая работа. Олесе она нравилась, и получалось у нее вроде неплохо.
Хотя, сказать по правде, планка была невысокой. Сотрудница, занимавшаяся соцсетями до Олеси, либо безбожно халтурила, либо в познаниях современных технологий ушла недалеко от Софьи Михайловны. Во всяком случае, когда Олеся впервые открыла страничку библиотеки, то обнаружила там всего две записи. Первая гордо сообщала о поступлении новых книг, а вторая была похожа на выдержку из учебника и рассказывала о дне рождения Пушкина. В качестве фото профиля красовался блеклый снимок входной двери с парой букв вывески, будто случайно влезших в кадр.
Неудивительно, что на таком фоне страничка библиотеки-конкурента казалась просто верхом пиар-технологий: они выкладывали посты хотя бы пару раз в неделю, а еще у них на фото с композицией было все в порядке.
Но навести порядок на страничке оказалось самым простым – Олеся справилась за пару часов, большая часть из которых ушла на то, чтобы сделать приличные фотографии. Теперь на главном фото призывно горела вывеска «библиотека», которую Олеся удачно засняла в ранних осенних сумерках, а в контактах подробно рассказывалось, как до них добраться. Кроме этого, Олеся считала почти преступлением не показывать, как сейчас устроена библиотека. Сама она до визита сюда представляла её себе чем-то вроде огромного старого зала, от пола до потолка заставленного стеллажами с книгами. Где-то в углу обязательно должна была притулиться невзрачная кафедра, а за ней – строгая дама с пучком и в очках. Девушка была готова поспорить на что угодно, что большинство ее сверстников имеют похожее представление. Но ведь все было не так!
Нынешняя библиотека была светлой и просторной. Конечно же, здесь все еще имелись залы, заставленные книгами, и это была не только классика, но и последние новинки-бестселлеры. В особый восторг девушку приводил читальный зал – помимо привычных рабочих столов здесь скрывалась парочка укромных уголков с мягкими креслами, так и манившими обосноваться в них вместе с книгой. А еще были лекторий, класс для занятий, детский уголок и даже свой небольшой концертный зал с проектором и черным роялем. Здесь проводились выставки, семинары, встречи литературного клуба, мастер-классы, детские кружки, творческие вечера… Увидев все это воочию, Олеся наконец в полной мере поняла, что имела в виду заведующая, когда говорила, что каждый библиотекарь – немного массовик-затейник. И как же обидно, что посетителей было так мало!
В основном в библиотеку по привычке ходили живущие по соседству бабушки и дедушки. Изредка дружной толпой наведывались школьники, которых вместо урока литературы или истории отправляли на очередную лекцию или выставку. Но стоило ли говорить, что до мероприятий добирались единицы? В среду, например, на встречу литературного клуба пришли всего двое, что, по словам ведущей, было не так уж плохо – случалось, что не приходил никто.
От такого положения дел у организаторов опускались руки: какой смысл всерьез готовиться к занятию, если с большой вероятностью оно даже не состоится? Софья Михайловна же и вовсе была на грани отчаяния: заведующая проработала здесь без малого тридцать лет, но теперь жила в постоянном страхе, что ее детище закроют после очередного неудачного отчета.
Олеся решила идти от простого: для начала нужно было рассказать как можно большему количеству людей о занятиях и самой библиотеке. Постаравшись сделать красочное описание кружков и клубов, она принялась рассылать их всюду, где они могли прийтись к месту: городские паблики, родительские группы, странички университетов и школ. Под конец недели казалось, что в городе не осталось заведений, на странички которых она еще не наведалась. Но и это принесло свои плоды: у них появились первые подписчики, одна из которых, молодая женщина, заглянула к ним за книгой.
Еще через пару дней на пороге появилась до ужаса самостоятельная девочка-второклашка. Указав на пост об изостудии, для которого Олеся выбрала самые яркие работы, она деловито поинтересовалась, смогут ли ее научить рисовать также. Получив утвердительный ответ, девчушка записалась на следующее занятие, прихватила с собой пару книг из абонемента и вежливо попрощалась.
Это стало переломным моментом. Поначалу работники библиотеки скептично относились к «суете вокруг интернета», да и к самой Олесе – весьма прохладно. Для них она была наглой девицей, которая большую часть рабочего времени глазела в телефон вместо того, чтобы делать что-то полезное. Даже Софья Михайловна, хоть и была приветливее коллег, не возлагала на свою новую работницу больших надежд. Казалось, она наняла Олесю ради очередной галочки в своих бесконечных отчетах.
Но два живых читателя, пожаловавших прямиком из интернета всего-то за первую неделю, заставили их взглянуть на работу Олеси по-другому. Наталья Евгеньевна и Ольга Васильевна, руководители изостудии и литературного кружка, во главе с заведующей и вовсе отважились завести собственные аккаунты. Теперь под руководством Олеси они понемногу осваивали Вконтакте, открывая для себя мир бесконечной ленты, сообществ и виртуального общения.
Сегодня, например, всегда чопорная Наталья Евгеньевна разволновалась, как девчонка, когда увидела чье-то простое «очень красиво» со смайликом под постом с фотографиями работ ее учеников. Олесе стоило большого труда уговорить ее ограничиться обычным «спасибо» в ответ – учитель рисования настаивала на обстоятельной благодарности.
Девушка улыбнулась – было что-то трогательное в том, с каким трепетом ее старшие коллеги реагировали на каждое маленькое событие в их группе: будь то новый подписчик или даже обычный лайк, для них это было сродни волшебству.
За мыслями о прошедшем дне Олеся не заметила, как добралась до дома. За прошедшие пару недель его темный одинокий вид, которым он встречал ее вечерами, больше не пугал. Теперь это был просто дом. Её дом.
Внутри Олеся поставила чайник и упала на диван. Самым большим соблазном было провести так весь вечер. Ну разве что еще пледом укрыться и взять книгу поинтереснее.
Но ее ждал реферат. Вчера не хватило сил его доделать, и сегодня ей предстояло довести до ума эту несчастную повесть о сократовской диалектике. С философией отношения у нее выходили натянутые, а философ оказался особенно щедр на доклады – этот был уже третьим, и на очереди была еще парочка.
Решив не откладывать дело в долгий ящик, Олеся наскоро запила чаем бутерброд и села за ноутбук. На свое счастье, вчера она почти закончила – осталось лишь написать заключение и оформить все по правилам.
Работа шла тяжело. Сказывались то ли усталость, то ли ее нелюбовь к философии – только мысли постоянно норовили ускользнуть от скучных строк, из-за чего на пару страничек заключения она убила почти два часа.
Поймав себя на том, что второй раз перепечатывает название одной и той же книги в списке литературы, Олеся с досадой вздохнула и… замерла, поняв, что именно отвлекло её в этот раз. За её спиной кто-то стоял. Она почти физически чувствовала на себе чужой взгляд.
Девушка закрыла глаза и помассировала переносицу, давая разыгравшемуся воображению время успокоиться. Она точно помнила, что закрывала дверь изнутри. Но назойливое ощущение чужого присутствия не исчезало. Черт! Неужели у неё, и правда, галлюцинации? Всё было так хорошо эти последние две недели – она засыпала без проблем и таблеток и не отвлекалась на всякую ерунду вроде поскрипывающих от времени половиц, а самое главное – мрачных мыслей стало куда меньше. Почему именно сейчас?!
Страх перед домовыми и призраками исчез после того дурацкого ритуала с молоком и печеньем. Но, кажется, прямо сейчас она обзавелась новым страхом – за свой рассудок. Мало ли людей сходят с ума после потери близких? Устав взывать к здравомыслию, Олеся обернулась, уверенная, что увидит лишь пустоту.
И закричала.
Прислонившись к стене и сложив на груди руки, на неё пристально смотрел уже знакомый темноволосый парень. Крик Олеси явно застал его врасплох. Немного сконфуженный, он выставил ладони в успокаивающем жесте.
– Прости, я не хотел тебя напугать, – проговорил он извиняющимся тоном.
– Ага, и поэтому незаметно пялился на меня, как маньяк.
Вопреки сказанному, Олеся почувствовала облегчение. Раз она снова видит этого парня, значит спит. Наверное, уснула прямо за ноутбуком. А раз так, то бояться нечего. Более того, она была почти рада: прошлый сон был таким необычным, а теперь ей выпал шанс увидеть еще один. Но вида она, конечно же, не подала.
– Что ты здесь делаешь? Вроде бы ты обещал больше меня пугать, – осведомилась она уже миролюбиво.
– Я… – он на секунду замялся и прочистил горло. – Что ж, мне даже нечего на это сказать. Ты права, я не должен был. Еще раз приношу свои извинения.
– Ну, в этот раз ты хотя бы не бил посуду, так что на самом деле я не в обиде, – поддразнила его Олеся.
Было забавно наблюдать, как на лице незнакомца проступило смущение. Впрочем, всего на секунду – он тут же вернул себе невозмутимый вид.
– Мне стало любопытно. Ты так много времени проводишь с этой вещью, – пояснил он, указав ей за спину.
Олеся обернулась: на столе не было ничего, кроме ноутбука и чашки с остывшим чаем. Курсор на экране все еще мигал рядом с пустым десятым пунктом списка литературы. Ничего необычного, но взгляд незнакомца светился неподдельным интересом. Хотя если принять во внимание его старомодную одежду…
– Ты ни разу не видел ноутбук? – недоверчиво спросила Олеся.
Незнакомец покачал головой.
– Впервые о таком слышу. Для чего он нужен?
Олеся удивленно уставилась на своего гостя. Ну надо же! Ее подсознание не только нарисовало ей самого настоящего призрака, так и телепортировало его прямиком из прошлого. И он все еще ждёт ответа.
– Много для чего, на самом деле. Можно слушать музыку, общаться с людьми, играть в игры или, вот, писать доклад… – она запнулась, поняв, что рассказывает о компьютере впервые увидевшему его человеку. – Самое главное – это то, что можно найти что угодно.
Парень наградил ее скептическим взглядом.
– Найти что угодно? В самом деле? И как же эта коробка найдет, скажем, потерянную вещь?
Олеся не сдержала улыбки. Интересно, это её общение с новыми коллегами так впечатлило, что теперь даже во сне она проповедует силу интернета?
– Я имела в виду информацию. Новости. Книги. Ответы на вопросы. Что угодно.
Её гость поджал губы, очевидно заподозрив, что его разыгрывают, и Олеся потянулась к ноутбуку.
– Вот, смотри. Спроси, о чем хочешь.
– Это вряд ли сработает, – раздался меланхоличный голос из-за ее спины.
– Просто попробуй. Что ты теряешь? – запальчиво ответила Олеся, но осеклась.
Какие бы клавиши она не нажимала, экран не менялся: на нем все так же был открыт её реферат. От курсора тоже не было никакого толку, он даже не хотел передвигаться по экрану. Теперь уже сама Олеся озадаченно повернулась к незнакомцу.
– Ты же спишь. Всё вокруг – лишь иллюзия. Отражение реального мира, – пояснил он. – Можешь ли ты изменить отражение, не касаясь того, что его оставило?
Олеся упрямо попробовала еще несколько комбинаций клавиш и даже выдернула шнур из розетки. На экране так и остался ее реферат, а через мгновенье шнур снова торчал в розетке. С другой стороны, снам ведь и положено быть странными, разве нет? Зато ей кое-что вспомнилось.
– А как же та чашка в первую ночь? Ведь она разбилась по-настоящему!
Все прошедшие дни она не уставала повторять себе, что ту злополучную чашку опрокинули мыши, вот только мышей она здесь не видела. И не слышала. Да и что им понадобилось в буфете с посудой, когда она оставила еду прямо на столе? А они ее даже не тронули!
Незнакомец неопределенно повел плечами, прежде чем неохотно ответить.
– И снова виной всему мое любопытство, – он невесело усмехнулся. – Странная вещица в шкафу светилась в темноте, но стоило до нее дотронуться – сразу зажужжала. От неожиданности я отдернул руку и задел чашку. Что это была за вещица? Тоже скажешь, что она для всего на свете?
– Я уже даже не помню, что там лежало… – замялась Олеся, оглядывая комнату. Что могло светиться и жужжать само по себе, если телефон был при ней? – Может, это были часы? Они совсем небольшие, с квадратным экраном, – она показала его примерный размер пальцами.
– Обычные часы? Но почему они жужжали и светились?
– Наверное, пришло сообщение или просто разрядились и просили зарядки, – машинально ответила Олеся, с ужасом понимая, что каждое её слово должно порождать только больше вопросов. Хотя… было похоже, что гость намеренно уводит ее от неудобной темы. – Подожди. Но почему ты дотронулся до чашки, и она упала, а я на вещи никак повлиять не могу? Это могут делать только призраки?
Парень демонстративно толкнул кончиком пальца стоящую на шкафу вазу. По всем законам логики та должна была упасть, но почти уже отправившись в полет, она как ни в чем ни бывало вернулась обратно на свое место.
– Нет, обычно никто не может. Просто мне не повезло уронить несчастную чашку в ведьмин час, – сказал он, и видя, что Олеся уже собирается задать новый вопрос, со вздохом пояснил. – На самом деле это вовсе не час никакой. Всего пара мгновений, на которые два мира – реальный и призрачный – соприкасаются. В это время даже призрачный мир воздействует на реальный, хотя обычно это невозможно.
– Но ведь я говорю с тобой куда дольше пары мгновений, – непонимающе сказала Олеся.
– Ты же спишь. Сон – вход в мир духов. То, что никогда не увидишь наяву, во сне – легче легкого.
– А духи могут видеть людей, когда захотят?
Перед глазами сразу же промелькнуло, как еще утром она глупо кривлялась перед зеркалом, распевая любимую песню мимо нот. Боже, а еще она переодевалась и ходила в душ… Он что, действительно все это видел? Олеся почувствовала, как кровь приливает к щекам – не помогло даже напоминание, что это всего лишь дурацкий сон.
– А сама как думаешь? – усмехнулся незнакомец.
Судя по озорному прищуру, о ходе ее мыслей он догадывался и явно наслаждался эффектом. Олеся уже хотела было возмутиться, когда поняла, что он просто дразнит её.
– Раз сон – это вход, значит ты не можешь видеть людей, пока они бодрствуют, – озвучила она свою догадку.
Усмешка гостя стала совсем уж коварной.
– Видишь? Ты уже понимаешь, хотя минуту назад даже не слышала о мире духов. Именно так бывает, если объяснять понятно, – самодовольно проговорил незнакомец, и Олесе захотелось чем-нибудь в него запустить.
– Какой, по-твоему, сейчас год? – спросила она вместо этого. В конце концов, то, что ее призрак старомоден, было понятно с самого начала – оставалось выяснить насколько.
Озорная веселость мигом испарилась, лицо незнакомца будто окаменело, снова вернувшись к бесстрастности.
– Полагаю, мне будет сложно ответить на этот вопрос. Для меня с одинаковой вероятностью могла пройти как сотня, так и тысяча лет, – холодно ответил он.
Олеся поморщилась от досады.
– Я совсем не хотела тебя обидеть, извини. Просто хотела понятнее объяснить, что такое компьютер. Думала, может, в твоем времени уже были телевизор, телефон, радио… хотя бы машинка печатная.
Синие глаза призрака смягчились, перестав напоминать ледышки.
– Последнее мне знакомо. Впрочем, как и телефон. О радио, кажется, в свое время писали в газетах… Это что-то вроде телеграфа, только быстрее, верно?
Олеся кивнула, хоть смутно представляла себе, как работает телеграф – за свою жизнь ей не доводилось ни отправлять, ни получать телеграммы, разве что в книгах о них читать, да и то у Чехова. Но раз с его помощью передавали сообщения, значит, что-то общее у него было не только с радио, но и с интернетом.
– И чтобы не возвращаться к этому вопросу: я умер в тысяча девятьсот третьем, – бесцветно сказал незнакомец, с нарочитым интересом разглядывая ноутбук.
Олесе пришлось сделать надо собой усилие, чтобы не уставиться на него с открытым ртом. Это же больше ста лет прошло! Её бабушка родилась в сорок седьмом, а он жил почти за полвека до неё.
– Что ж… Попробуем сначала, – теперь настала ее очередь откашляться. – Компьютер – это обычный прибор, как, например, телефон. Просто у телефона всего одна функция – звонить, а у компьютера их много. На нем можно печатать текст, как на печатной машинке, только вместо бумаги он будет здесь, – она тыкнула в экран с рефератом. – Можно читать текст, созданный другими. Смотреть фотографии и картинки, рисовать самой. Считать что-то невероятно сложное. Посылать другим людям сообщения, как по телеграфу – только в этом случае адресат получит их через пару секунд, и сразу же может тебе ответить. Так можно переписываться в реальном времени. Но самое главное – это информация. Представь себе самую большую библиотеку в мире – она в этой коробке. Нужно ли тебе найти книгу, узнать погоду или посмотреть рецепт пирога – всё здесь. Жаль, что нельзя показать – тогда хватило бы и пяти минут, чтобы ты мне поверил, – она улыбнулась.
Призрак вернул ей улыбку – в его исполнении она вышла едва заметной: может, улыбка, а может, причудливая игра теней. Не было похоже, что он поверил ей до конца, но точно оценил старание.
– Удивительная вещь, – послушно восхитился он. Помедлив пару секунд, словно решаясь, он тихо спросил. – Так какой же сейчас год?
– Две тысячи двадцать четвертый, – так же тихо ответила Олеся.
Выдержка незнакомца была отменной – ни удивления, ни грусти – он лишь кивнул, будто принимая сказанное к сведению.
– Знаешь, я думаю, тебе стоит проснуться, – сказал он. – Спать за столом – весьма неудобно, а здесь никогда не угадаешь, сколько времени прошло по другую сторону.
– Как жаль, что я не умею просыпаться по желанию. Скольких бы кошмаров можно было тогда избежать, – притворно разочаровалась Олеся.
– Я могу с этим помочь. Позволишь? – парень протянул ей руку.
– Просто дотронешься и заставишь меня проснуться? – засомневалась девушка.
Он лишь коротко кивнул, показывая, что ждет.
– Я увижу тебя снова? – спросила она, когда между их ладонями оставалось всего пару сантиметров. Пальцы призрака неуловимо дрогнули.
– А ты этого хочешь? – удивился он.
– Почему нет? Если перестанешь при встрече меня пугать.
– Желание дамы – закон, – хмыкнул незнакомец ей в тон и быстро дотронулся до её руки, не дав ей возможности ответить.
В следующее мгновение Олеся обнаружила себя сидящей за столом. Она, и правда, уснула прямо за работой, положив голову на сложенные руки. И заботливый призрак оказался прав – шея затекла, а спина безбожно ныла. Со стоном поднявшись, Олеся посмотрела на время – полночь, а значит, проспала она не меньше часа.
Что удивительно, новая встреча оставила после себя приятное послевкусие. И много вопросов. К загадочному призраку и до ужаса реальным снам теперь добавилось еще и пробуждение по щелчку. Об этом определенно стоило подумать… когда наконец появится время.