НИИ ядерной магии ТОМ 3 бесплатное чтение
![](/img/b/165869.jpg)
Глава 1
День рождения Арифметики завтра
Рассвет занимался, окрашивая небо в акварельные разводы. Нежное и подёрнутое ажурными высококучевыми облаками, оно застало каждого жителя города и края за размышлением над своими вопросами. У всех они были разные: от «Что приготовить на обед?» и «Удачно ли пройдёт моё собеседование?» до «Кого я готова завтра убить, чтобы стать сильнее?».
Фима лежала в своей деревенской спальне, желая оказаться в безопасности. Городская комната таковой ей не казалась после того, как кто-то пытался вломиться к ней. Хотя защита стояла чрезвычайно сильная, Фима по-прежнему не была уверена, кто именно тогда приходил по её душу ночью. Милица ли? Но для чего? Если не она, то кто? В любом случае ночевать там в одиночку не было никакого желания. В прошлый раз рядом с Красибором она чувствовала себя неплохо даже в тех обстоятельствах, а так, одной…
Минувшим вечером ноги сами привели её домой, ко двору, в котором она выросла. Дом пустовал уже некоторое время, но тепло по-прежнему держал. И был настолько уютным, что можно было представить, что то было благодаря связи его с хозяйками, а не из-за обычного бытового заклинания.
Фима наспех перекусила бутербродами с огурцами и бужениной, запила всё это дело молоком. По тому, как выровнялось её дыхание к концу трапезы и руки совсем перестали дрожать, девушка поняла, что тётушка Негомила успела заготовить новую порцию заговорённого ведьминского молока. Она побрела в свою комнату вместе с ещё одним стаканом напитка, подозревая, что эффект лучше поднакопить. Из-за бурности событий нервы её сдавали основательно. Всё чаще она замечала, что бессознательно дёргает головой и выворачивает пальцы. Веки были тяжелы от усталости и отёка, и ещё тяжелее были мысли. Она заснула, размышляя над близящимся ритуалом, и с этими же мыслями проснулась.
«Завтра», – думала она и чувствовала, как всё внутри холодеет.
Ведовской народ Ритуал Обмена неизменно ожидает с волнением и трепетом. Шутка ли! Это день, когда можно стать чертовски сильными, практически ничего для этого не сделав. Магию нельзя раскачать, натренировать. Можно научиться мастерски пользоваться тем, что у тебя есть, но выше головы прыгнуть не может никто. И Ритуал – единственный день, когда можно сходить на магический шоппинг и вернуться не с новой сумочкой или гаджетом, а с новым уровнем мощи и возможностей.
Однако, день за днём, год за годом по-настоящему сильных волшебников становилось всё меньше и меньше. Даже сейчас, в сердце региона и одной из самых больших ведовских общин, Фима могла пересчитать сильных волшебников по пальцам одной руки.
«Тётушка Негомила, – подумала она и зажала большой палец, – Батя Каракулин. Теперь ещё Милица и Крас, – на этом моменте сердце её защемило, нос щипнуло горечью. – Может, ещё кто-то скрывается, но…»
Она вздохнула и перевернулась на спину, закрыв лицо руками. Тёплая перина зашелестела под весом её тела, а накрахмаленное одеяло издало приятный треск, окутывая домашним уютом. Солнечный свет пробивался через плотный занавес сочной листвы. Окно Фима открыла, а сама закуталась поплотнее в хрустящее одеяло. Здесь, на ведьмовской земле, природа давно набрала силу. Всё вокруг их несуразного дома было в цвету и самом соку.
– Может, просто провести весь завтрашний день дома, и гори оно всё? – мечтательно протянула Фима вслух и сладко потянулась.
– Гореть только ты будешь, подруга, хе-хе, – раздался незнакомый голос совсем рядом.
Фима завизжала от неожиданности и подпрыгнула на месте. Она крутила головой, ища источник звука и, обнаружив его, с громким стоном выдохнула, схватившись за грудь:
– Тьфу ты, Лис, напугал! – она помахала в его сторону и перевела дыхание, но через секунду воскликнула снова: – Погоди, давно ты разговариваешь?!
– Нравится?
Лис зацепился лапками за край рамы и запрыгнул на подоконник. Пасть его не двигалась, и голос раздавался прямо у Фимы в голове. Он был приятным, чуть высоким, и нотки озорства делали его идеально подходящим рыжему проказнику.
– Очень, – честно ответила Фима.
Она впервые разговаривала со зверем, и это вызывало у неё восторг. «Крас в космос бы улетел от такого», – подумала она, и улыбка тут же померкла. Лис деловито укрыл лапки пушистым хвостом и сказал:
– Ну-ка не грусти из-за мальчишек своих, – в голосе послышалась усмешка. – Ишь, разошлась! Хе-хе!
– Ох, «разошлась» – не то слово, – она шмыгнула носом.
– Даже не вздумай пропускать Ритуал, подруга, – Лис уставился на неё немигающим жёлтым взглядом.
– Да я и не собиралась…
– Нет, ты не поняла меня. Что бы ни случилось, приходи на Ритуал. Даже если решишь духам кукиш отдать в обмен.
– Х-хорошо…
«Не спорь с магическими зверями, Фима», – поучала она саму себя мысленно.
– Прекрасно, – довольно протянул Лис, даже выражение мордочки его стало довольным. – И до Ритуала с нашим общим другом не пересекайся, пожалуйста. Облегчи нам всем эти последние сутки.
– С Сашей?
– Ну не с Клашей же, подруга.
Фима была готова поклясться, что Лис закатил глаза. Зверь же, в свою очередь, фыркнул вслух и пошевелил усами:
– Лягушачью кожу не жги, и всё у вас ладно будет, хе-хе.
Лис прыгнул на белоснежную постель и потёрся о Фиму так ласково, будто был большим котом, а не волшебным лесным хищником. Фима мягко рассмеялась, обняла его и уткнулась лицом в рыжую шерсть. Та пахла не то чтобы очень приятно и была не то чтобы очень мягкой, но Лис вызывал в ней такое же ощущение безопасности, как и родной дом. Фима была счастлива его визиту.
Лис зафырчал от удовольствия и, вывернувшись из объятий, принялся «копать» кровать и прыгать по ней, будто ловя мышей. Фима со всем своим ведьмовским удовольствием присоединилась к веселью: она прыгала вместе с Лисом, перекатывалась по перине, пряталась под одеялом и радостно восклицала, когда рыжая мордочка находила проход к её убежищу. Набесившись, она завалилась на спину, тяжело дыша и улыбаясь. У Лиса энергии было ещё сколько угодно, но он совершил ещё всего несколько прыжков и вдруг замер, навострив ушки.
– Что ж, мне пора, подруга.
– Подожди минутку! Как ты научился говорить с нами? Или всегда умел? Расскажи.
– Всегда умел, но пасть была завязана, – Лис показал ей язык и выскочил на улицу через окно.
– Погоди! – она перевесилась через подоконник, надеясь докричаться до зверя.
– Да ну что погоди-то? – Лис вновь пробежал мимо окна, махнув хвостом. – Не знаешь, что делать до тех пор?
– Да, – пристыжённо призналась Фима.
– В любой непонятной ситуации занимайся делом. На работу сходи, в конце концов, хе-хе.
Сказав это, Лис приспустил в сторону леса, и Фима вновь осталась одна. Она огляделась: ещё вчера накрахмаленный и белоснежный пододеяльник, если бы имел личный дневник, записал бы, что с ним случилось некоторое дерьмо. Но дневника у него не было, как и чувств, которые можно было оскорбить, так что он лежал себе измазанной в земле да помалкивал. У Фимы же на душе стало удивительно тепло. Лис был настолько привычным и близким, что его визит, хоть и такой странный и с такими значимыми переменами, был для неё теплее и уютнее любого одеяла.
– Кукишь, говоришь? – пробормотала она. – Духам-то? Скажешь тоже.
Фима фыркнула и, качая головой, принялась стягивать перепачканное постельное бельё. Она размышляла о Ритуале. Идея прогулять его была очень заманчивой, но после наставлений Лиса была отринута.
«А кроме кукиша и нечего мне предложить-то…» – думала она и чувствовала, как засасывающее чувство растерянности накрывало её.
Ритуал Обмена был всегда событием не только долгожданным, но и пугающим. На то было несколько причин: ни для кого не было секретом, что ради большой силы нужно жертвовать многим. Десятилетия назад ведовской народ придерживался традиционной подготовки: за несколько месяцев до дня рождения юные представители уезжали из поселения и возвращались лишь в день Ритуала. С собой они привозили влюблённых в них юношей и девушек, которые ехали на семейный праздник вроде масленицы, но не знали, что вместо чучела зимы жечь будут их самих.
Сейчас такого давно не происходило, как минимум не открыто. Когда Фима уехала на стажировку, многие поговаривали, что она решила придерживаться старых обычаев, чтобы стать такой же сильной, как её тётушка.
Однако, была причина, по которой жертвоприношения прекратились. Они оказались нерезультативны. Никто не хотел становиться убийцей, но все хотели мощи. И какого же было разочарование, когда после Ритуала человек набирал силы, достаточной разве что для того, чтобы корову подоить заклинанием да дрова заготовить. Ведьмы и колдуны теряли умы и связь с реальностью, сломленные потрясением. Постепенно удачных Ритуалов становилось меньше, чем неудачных. Однажды кто-то обменял на силу свою любимую козу – и результат оказался таким же, как у тех, кто приводил людей, в них влюблённых. Потом другой отдал золотое украшение, третий – любимую книгу. И результат оставался тем же – все были слабы, но слабы примерно одинаково и, главное, совесть их была чиста.
Про Ритуал Обмена было одновременно известно довольно много, и вместе с тем – почти ничего. Старшим испокон веков было запрещено рассказывать младшим, как именно Ритуал проходит, о чём с ними говорили духи. Для каждого это всё должно быть в новинку. Потому Фима понятия не имела, что её ждёт, и это тоже не нравилось. Не знала она и о том, что является для духов весомой жертвой, а что – нет. Ведь любимая коза для одного – целый мир, а для другого – не приготовленная банка тушёнки.
Она не знала достоверно, что предложили для обмена её дорогая тётушка или Батя Каракулин. Но знала, что тётушка Негомила всю жизнь провела одна – ни мужа, ни детей, не считая племянницу-сиротку на воспитании. А у Бати Каракулина умерла жена, и шанс спасти её он в прямом смысле слова проспал. Знала она и о том, чего стоила сила Красибору. Кого. Она не гадала, чем же пожертвовала Милица, но была уверена, что жертва её была велика, учитывая силу, которой обладала ведьма. Не знала и о том, почему Александр остался вовсе без сил. Поговаривали, что он прогулял Ритуал, и духи его наказали. Однако, Фима была убеждена, что Ритуал состоялся, и именно из-за этого случились такие разительные перемены с ним самим и в их отношениях.
Каждый день Фима нет-нет, да возвращалась мыслями к тому, чем же готова пожертвовать она сама. Это должно быть нечто по-настоящему ценное, духи наверняка поймут, если она попытается покривить душой. Жертвовать своими близкими она, конечно, не собиралась. Напротив, памятуя о трагедиях Каракулиных и Бологовых, она размышляла о том, как бы ненароком не поставить кого-то под удар своим выбором. Она и готова была уже отнести духам свою любимую куклу диснеевского принца-злодея, решив, что подоить корову и наколоть дрова магией – тоже не самая плохая опция. Пусть сердце щемит при мысли об этом, глаза слезами наполняются, а желудок крутит: так сильно не хотелось расставаться со своими силами. Хотя бы с тем, что есть сейчас.
Ведь даже до Ритуала Фима была посильнее многих, кто Ритуал уже прошёл. И от мысли о том, что она не сможет лечить раны или оберегать близких, ей становилось бесконечно плохо. Хотя чего кривить душой: отказываться от переходов, омоложения вещей и десятков чародейств, которые она делала только для себя самой, тоже совершенно не хотелось.
– Ладно, послушаю мудрого волшебного зверя, – пробормотала она, открывая шкаф с одеждой. – Проверю, не уволили ли. Эх, как там мои РИТЭГи…