Где в жизни «щасте»? бесплатное чтение

Глава 1

Проводив родителей в далёкое зарубежье, я чувствую внезапно навалившуюся тишину. Квартира словно сиротеет без их привычного шума и суеты. Становится грустно. Вообще последняя неделя выдалась напряжной. И я уже не знаю, каких моментов было больше – хороших или плохих.

А ещё меня очень огорчил проигрыш Темура, о котором он сообщил мне сразу по окончании соревнований. Это не было провальным крахом. Тим занял третье место, но для него это удар ниже пояса. Я-то уже знаю его амбиции, и сейчас самое подходящее время для нас объединиться в своих горестных чувствах, пережить неудачи и сделать шаг к нашим победам.

После тренировки я сажусь в машину к Темуру.

– Ну что? Традиционно за кофе? – его голос звучит наигранно бодро.

– Давай, – улыбаюсь я, ощущая, что мы оба делаем вид, что всё в порядке.

Но я вижу усталость в его глазах и едва заметную тень разочарования, скользящую по его лицу. Он старается держаться и не показывать, как сильно его задел этот проигрыш. И я ценю его попытку быть сильным.

На заправке мы готовим себе кофе, и после едем к Тиму. Первые минуты мы молчим, каждый погружён в свои мысли. Мы пьём наш кофе, и в салоне становится уютнее, атмосфера как будто между нами немного разряжается. Я размышляю о том, что больше не нужно отчитываться перед мамой, достаточно скинуть Игорю смс, чтобы меня сегодня не ждал. О чём думает Темур, пока остаётся для меня тайной.

В его квартире я уже чувствую себя намного увереннее, и даже планирую передвинуть кое-что из мебели.

Сидим за ужином, и на фоне бубнит телевизор. Там идёт какой-то фильм.

– Знаешь, – он прячет свой взгляд, словно стыдится своего поражения, – это странное чувство. Вроде бы третье место – это неплохо. Многие спортсмены мечтают об этом. Но я… я ведь мог лучше.

Как же знакомо мне это чувство, когда ты отдаёшь всего себя ради чего-то, а результат оказывается не таким, как ты ожидал. Это всегда больно. Я прекрасно помню свои собственные неудачи, когда после долгих усилий что-то идёт не по плану. Это оставляет неприятный осадок.

– Понимаю тебя, – вздыхаю сочувственно и кладу свою руку на его. – Третье место – это тоже круто. Но если ты чувствуешь, что мог больше, это значит, что у тебя есть потенциал для дальнейшего роста.

– Это не конец света. Это просто ещё один урок. Значит, в следующий раз я буду более внимательным к сопернику, чтобы не пропустить удар. Ладно, хватит об этом, – Тим резко бьёт ладонью по столу, и я подпрыгиваю на стуле от неожиданности.

Его резкость застаёт меня врасплох. Я не знаю, как реагировать на эту внезапную вспышку злости, поэтому инстинктивно поджимаю губы, стараясь не провоцировать его ещё больше. Тема закрыта. Он поднимается из-за стола, хватает пульт от телевизора и жмёт на кнопку «офф», обрывая какой-то весёлый рекламный ролик на полуслове. Не говоря ничего, разворачивается и уходит в комнату, оставляя меня в полном недоумении.

Вздыхаю и начинаю собирать со стола грязные чашки. Молча отношу посуду к раковине и открываю кран. Горячая вода обжигает руки, но это помогает немного отвлечься от неприятных мыслей.

Закончив с посудой, я тихонько захожу в спальню. Тим лежит на своей половине кровати, отвернувшись к стене, и что-то листает в телефоне. Между нами – ощутимая пропасть, холодная и неуютная. Я ложусь на свою сторону, стараясь не шуметь. Сегодня каждый погружён в свою собственную, отдельную вселенную.

Утро не приносит облегчения. Просыпаемся почти одновременно, но не обмениваемся ни взглядом, ни словом. Завтрак проходит в тягостном молчании, каждый занят своей тарелкой.

– Буду поздно, – бросает Тим, вставая из-за стола.

Его голос звучит отстранённо, безжизненно. Он не смотрит на меня, берёт ключи и выходит из квартиры, оставляя меня наедине с гнетущим чувством вины и непонимания. Что произошло? Неужели его так бомбит от неудач? Или между нами возникло что-то ещё, о чём я даже не подозреваю? Весь день меня не покидает это тревожное ощущение, словно надвигается какая-то буря.

Хожу из угла в угол, как запертая в клетке тигрица, и слишком пристально изучаю каждую деталь в его комнате: фотографии на полке, журналы на столе, даже пятнышко на скатерти. Я ищу следы присутствия другой женщины, словно детектив, пытающийся распутать сложное дело. Но, к моему облегчению, ничего подозрительного не нахожу. Всё выглядит чисто и аккуратно, по-мужски сдержанно.

Немного отвлекают соцсети. Полина выставляет новые фотки. Я невольно вспоминаю нашу с ней прогулку, и как она резко подорвалась домой, чтобы приготовить своему Илье ужин… Прекрасная идея. Меня осеняет мудрая мысль. Я должна встретить Тима по-домашнему.

Изучаю содержимое холодильника, но, к сожалению, повар из меня никудышний. Я даже не знаю, что можно приготовить из тех ингредиентов, что ждут своего часа на полках холодильника. А вдруг их нельзя трогать, потому что Тим специально купил это для своих национальных блюд? Но есть колбаса, яйца, молоко, кефир, овощи. Открываю каждую дверцу кухонного гарнитура, пока не натыкаюсь на ящик с картошкой. Единственно, что приходит в голову – это пожарить картошечку. Такое, мне кажется, любят все. По крайней мере, я ещё не встречала человека, который отказался бы от этой вкуснятины.

«Привет! Во сколько тебя ждать?» - осмеливаюсь задать вопрос хозяину квартиры.

«Примерно через час», – приходит ответ.

Вот и чудненько! Надеваю фартук и приступаю к делу. Достаю из ящика несколько крупных картофелин, беру нож и начинаю сосредоточенно счищать кожуру. Картошка выскальзывает из рук, нож кажется неудобным, но я упорно продолжаю. Очищенные клубни промываю под струёй воды и принимаюсь за нарезку. Кубики получаются разной величины и формы – где-то потолще, где-то совсем тонкие ломтики. Ну и ладно, главное, чтобы прожарились.

Разогреваю на плите сковороду, наливаю растительное масло и выкладываю нарезанную картошку. Масло шипит и брызжет, наполняя кухню аппетитным ароматом жареной картошки. Я стою у плиты, помешивая картофель лопаткой, наблюдая, как он постепенно покрывается золотистой корочкой. Запах становится всё сильнее, и мой собственный аппетит начинает разгораться. Моё настроение тоже улучшается.

Слышу, как открывается входная дверь. Выключаю газ, оставляя картофель томиться под крышкой на сковородке, и выхожу навстречу Темуру.

– Привет! Как прошёл день? – начинаю разговор.

– Нормально, – Тим хмурится, и я чувствую, что он по-прежнему не в духе.

– Ты сегодня так поздно… Много дел было? – стараюсь проявить участие.

– Лучше не напоминай. Инвесторы… Ай, забей! – нервно морщится Тим, скидывая обувь.

Отворачиваюсь и ухожу на кухню, втягиваю щёки и закатываю глаза. Лучше бы я не раскрывала свой рот.

Выкладываю картошечку на тарелки и посыпаю мелко нарезанным укропом. Выглядит довольно аппетитно. Как раз в этот момент открывается дверь, входит Тим и садится за стол. Я ставлю перед ним горячее блюдо.

Его взгляд сразу же падает на тарелку с едой. Он замирает, смотрит на неё несколько секунд, и его лицо становится непроницаемым. Наступает какая-то зловещая пауза, которая мне кажется слишком долгой.

– А почему картошка не ровно порезана? – неожиданно произносит он, в его ровном голосе звучит холодное раздражение. – Я что – свинья, это есть?

До меня не сразу доходит смысл сказанного. Постепенно слова обретают суть, но только я отказываюсь в это верить. Может я ослышалась? У меня со слухом проблемы? Или это вообще глюк какой-то? Что за жесть сейчас была? Это просто капец! Заявить такое! Да он просто охренел! Я что – механизм по идеальной нарезке овощей? Моё лицо вытягивается, рот открывается от растерянности, и я уже представляю, как отваливается моя челюсть и с каким грохотом она сейчас ударится о пол. Тим сверлит меня взглядом, будто ждёт ответа на своё гнусное заявление. Он что, совсем кукухой поехал?

Или это всё же шутка такая? Нет! И точно не прикол. Даже для прикола это максимально мерзко. Внутри меня что-то обрывается. Вся та теплота, с которой я готовила, вся надежда на уютный вечер, вмиг превращаются в ледяную глыбу.

Без единого слова я беру его тарелку с этой злополучной картошкой и несу к мусорному ведру. Содержимое с глухим стуком падает на остатки очистков. Затем беру свою тарелку и повторяю свой жест. Аппетит пропал напрочь. Тарелки летят в раковину. И мыть я их не собираюсь.

Чувствую, как дрожат мои руки. Молча вытираю их кухонным полотенцем, словно пытаясь стереть с них это унижение. Срываю с себя фартук и небрежно бросаю на спинку стула. Больше не могу здесь находиться. Эта кухня, ещё минуту назад наполненная ароматом жареной картошки и укропа, теперь кажется мне помойкой. Безмолвно разворачиваюсь и иду в комнату, оставляя Тима одного за столом, с его «ровно» нарезанными ожиданиями. Что будет дальше, я не знаю, но одно я понимаю точно – прежней меня больше нет.

Слышу, как на кухне журчит вода. Потом закипает чайник. Темур что-то готовит, но я даже не хочу знать что.

- Иди ужинать, - его приказной тон меня вымораживает напрочь.

«Я что – собака, чтобы выполнять команды?!» – кричу мысленно и не двигаюсь с места, тупо забираясь под одеяло.

Какое-то время Тим ещё шуршит на кухне, а потом возвращается в комнату.

– Завтра едешь со мной в кемпинг? – его этот сухой вопрос просто в пустоту улетает, игнорю в ноль.

Меня душат слёзы. Они текут на подушку ручьями, но я упорно делаю вид, что уже сплю.

Не помню, как мне удалось уснуть, но утром мои глаза не открываются, они склеились от засохших вчерашних слёз. Рядом нет никого. Прислушиваюсь. В квартире тишина. Беру телефон и смотрю на время. Десять часов утра. В нашем девчачьем чате тоже пусто. Так рано вряд ли кто-то появится.

«У кого утро доброе, го ко мне в комменты!» - пишу в чате первая.

Откладываю телефон, встаю с кровати и отправляюсь на разведку по квартире. В коридоре на полочке, также, как и всегда, лежит запасной комплект ключей. Значит, Тим не стал меня будить и уехал один на свою тусу. Не разбудил, не предупредил, ничего не сказал и даже смс не скинул. Ну-ну!

После вчерашнего ужина в желудке сплошная горечь, а вся квартира выглядит серым каменным заточением. В голову приходит одна мысль – бежать! Быстро собираю свои вещи, которые уже успели сюда перекочевать. Благо, их не много. Застёгиваю молнию на рюкзаке и выхожу на лестничную клетку. Закрываю дверь на замок, а связку ключей… Я осматриваюсь вокруг. Даже нет коврика, под которым, как я где-то слышала, кто-то оставляет ключи. Спускаюсь вниз и подхожу к почтовым ящикам. Отверстие настолько узкое, что я не могу пропихнуть внутрь несуразный объёмный брелок. Ок, ключи беру с собой.

Еду в автобусе и залипаю в телефоне. Подруги потихоньку просыпаются, и наш чат оживает. Сейчас мне просто необходимо кому-то выговориться. Такого трэша нарочно не придумаешь. Описываю ситуэйшн во всех подробностях. В ответ ловлю большеглазых смайлов и массу нецензурных высказываний в адрес моего парня. Наверно, правильнее добавить – «бывшего». До сих пор не укладывается в голове, как можно было отморозить такое.

Дома ощущаю себя в полной безопасности, как младенец в люльке. Здесь всё знакомое и родное. Брату ничего не рассказываю. Ему незачем знать подробности моей личной жизни. А вот своей Машке я готова излить душу самым сокровенным образом. Набираю её номер, и она тут же отвечает своим бодрым голосом.

– Приветик, Леркинс! Как ты там? Прочла чат и ох@ела! – тараторит она, как всегда.

– Да пипец просто… – возмущаюсь я, чувствуя, как злость меня накрывает с головой.

– Давай, го ко мне! По пути захвати наши лайтовые любименькие. Ты теперь большая, тебе продадут! – подкалывает меня Машенция, и я улыбаюсь, вспоминая, как проходила тест на совершеннолетие. – Посидим у меня во дворе на улице. Подробно всё расскажешь!

Мне нравится эта идея. У Машки всегда классно. Пусть дом и не хайтек, зато своя атмосфера. А лужайка перед домом вообще топчик. В любую погоду можно чилить под навесом и потягивать коктейли. Надеваю джинсы, чтобы вечером не сожрали комары, кидаю в рюкзак толстовку и лечу… сначала в магаз за кое-чем… и потом уже к Машуле.

– Вот реально, Маш! Этот кретин… Ты представляешь, докопался до того, что картошка, видите ли, неровно порезана! Сказал, что он не свинья, чтобы такое есть! Я просто выпала в осадок!

– Охренеть! – выдыхает Машка. – Да он вообще берега попутал! Я сначала думала, что он сигма, но потом мне стало казаться из твоих рассказов, что он какой-то зануда ненормальный. А ты все: «Он просто такой внимательный!» Ну и где теперь его внимательность? В мусорном ведре вместе с твоей картошкой?

– Ага, именно там, – с горечью усмехаюсь я. – Я не выдержала, собрала вещи и свалила. Чувствую себя оплеванной.

– И правильно сделала! Нечего всяким козлам нервы тебе трепать.

Алкоголь начинает приятно расслаблять. После пары коктейлей мир вокруг становится ярче и веселее, и постепенно вся эта фигня с Тимом отходит на второй план. Болтаем обо всем на свете, смеёмся над тупыми шутками и потихоньку забываем про этого идиота с его идеальной нарезкой. В колонке гремит какая-то бодрая музыка, воздух пахнет скошенной травой и чем-то сладко-алкогольным. Мы подскакиваем и, как ненормальные, отрываемся в танцах. А потом, запыхавшиеся, валяемся на подушках, потягиваем наши напитки и залипаем на звёзды, которые начинают появляться на темнеющем небе.

– Знаешь, Лер, – вдруг говорит Машка, задумчиво глядя вверх. – А может, всё это и к лучшему? Представляешь, какая душнила была бы с тобой рядом? Ты такая классная, весёлая, а он… ну ты сама знаешь.

– Наверное, ты права, – вздыхаю я, чувствуя, как внутри поднимается какая-то странная смесь облегчения и грусти. – Просто обидно как-то. Столько времени…

– Да забей! – машет рукой Машка. – Время – это такое дело. Главное – что сейчас. А сейчас у нас отличный вечер, вкусные коктейли и никаких мудаков рядом. За это и выпьем!

Мы чокаемся стаканами, и я делаю большой глоток. Машка права. Сегодняшний вечер – это начало чего-то нового. И этот новый этап точно будет лучше, чем криво нарезанная картошка в компании придурка.

– Блин, Леркинс! А может нам в клуб рвануть? – спонтанное Машкино предложение меня озадачивает. – Затусили бы. А то ведь так и не были не разу. Пора начинать! Тебе вообще развеяться не помешает!

– Чё? Прям щас? – таращусь на подругу.

– Хорошо бы прям щас. Мы уже с тобой такие заведённые, – мечтает Маша.

– Ну нет, – отрицательно мотаю головой. – Для клуба надо подготовиться. Да и бабки нужны. А у меня голяк.

– У меня тоже бабки на подсосе, - она с сожалением поджимает губы. – Ну ничего! – тут же радостно восклицает подруга. – И на нашем повороте перевернётся камаз с пряниками!

Возвращаюсь домой. На улице кромешная тьма. Иду вдоль дома и вижу, что около моего подъезда топчутся две тёмные фигуры. Замедляю шаг и вглядываюсь… А! Ну, конечно, родимые мои соседи сверху – Полина со своим бойфрендом-недоумком. Двигаюсь смелее. Полина оглядывается на шорох моих шагов.

– О! Лера! Привет! – она бросается мне на шею с жаркими объятиями, как будто мы с ней сто лет знакомы.

– Привет! – отвечаю я, бросая короткий брезгливый взгляд на парня, но стараясь, чтоб он этого не заметил.

– Вот, знакомьтесь! – берёт меня за руку Полина. – Это Илья. А это Лера.

Парень странно кивает, напоминая упрямого бычка, кривит рот в подобие улыбки и медленно произносит:

– Почти знакомы.

Понимаю, что он меня узнал. Ну и пофиг! Искоса разглядываю соседа и в очередной раз убеждаюсь, что он ниже меня ростом, но его лицо мне явно напоминает какого-то актёра. Не могу не признать факта, что всё же он симпатичный парень, хоть и придурок.

– Классно! – щебечет Полинка. – А мы на кармит собрались. Сейчас за нами Даня приедет. А давай с нами!

Кармит? Я подозрительно щурюсь, лихорадочно соображая, чтобы это могло значить. Что за дичь? Звучит как название какой-то стрёмной компьютерной игры.

– Илюш, – девушка мурлычет, обращаясь к своему бойфренду, – Даня же сказал, что один приедет? – она умилённо заглядывает парню в глаза. – Значит, место в машине есть?

– Хз, вроде один, – мямлит Илья. – Ты же знаешь Даника, кого угодно может зацепить по дороге. Подъедет, тогда будет ясно.

– А чё за кармит? – должна же я иметь хоть малейшее представление, куда меня приглашают.

– Ой, это круто! – визжит Полинка, снова хватая меня за руку. – Там тачки всякие на стиле, тюнинг, музончик… Ну, «кар» - это по-английски «машина», а «мит» - это встреча. Ну, типа, встреча машин. Короче, го, сама заценишь! Не пожалеешь, отвечаю!

«А почему бы и нет! – подсказывает моё сознание, всё ещё слегка задурманенное алкоголем. – Я теперь свободная девушка. Тим укатил с дружками, а я чем хуже? Машка как раз говорила там что-то про развеяться».

– Ладно, уговорила, – улыбаюсь я. –Только я быстренько домой слетаю, накину что-то потеплее.

Дома бросаю рюкзак и хватаю из коридорного шкафа куртку.

– Я на кармит, – кричу брату. – Не знаю, когда буду.

Выбегаю из квартиры.

– Эй, ты только будь на связи! – требовательно орёт он мне вслед.

Выхожу к подъезду. Эти двое всё ещё тут.

– Ну скоро там твой Даня приедет? – капризно спрашивает Полина, прижимаясь к Илье.

– Да, вон, видишь фары? – он обнимает девушку и показывает туда, где из-за поворота выезжает машина. – Кажись, его тачка.

Напротив нас тормозит БМВ. Ну, конечно! Разве существуют другие марки машин у современных крутых парней? Цвет тёмный, но какой именно я пока разобрать не могу. Илья с Полиной направляются к бэхе, а я неуверенно плетусь позади них. Ведь ещё не факт, что в машине есть свободные места.

Илья открывает переднюю дверь и плюхается на пассажирское сиденье. Он о чём-то переговаривается с водителем, а Полинка, облокотившись на дверь, внимательно слушает.

– Всё нормуль! Погнали! – машет мне рукой Полина, приглашая в салон.

Мы устраиваемся сзади, и, как только я захлопываю дверь, тачка рвёт с места с дикой пробуксовкой.

– Даня, – девушка нетерпеливо теребит водителя за плечо. – Если что, это Лера!

Парень за рулём лишь вполоборота поворачивает голову в мою сторону и символично кивает, типа «Окей».

– А это Даня. Данила, – поправляет она сама себя и постоянно елозит на сидении. – Он вообще-то шарит в тачках не по-детски!

Данила снова кивает, но уже с каким-то подобием ухмылки. Видно, ему льстит такая реклама. Я же просто сижу и офигеваю от этой скорости и напора. Только что не знала, куда податься, а теперь несусь куда-то в ночи на бешеной БМВ с какими-то незнакомыми мне чуваками. Вот это поворот!

– Ну чё, Лера, как тебе заезд? – оборачивается ко мне Полинка, сияя как начищенный самовар. – Круто же, да?

– Ну да… – выдавливаю я, пытаясь скрыть лёгкий мандраж.

– Главное, чтоб погода не подвела. А то весь кайф обломает, – Данила наконец-то подает голос, не отрывая взгляда от дороги.

Его лица я так и не вижу, но голос я уже, определённо, где-то слышала… такой басистый и очень ленивый, как будто этому челу вообще лень открывать рот. Напрягаю память, и она услужливо подкидывает мне ответ, рисуя картину, как я сижу дома, а через открытое окно раздаются мужские голоса из квартиры сверху. Да, точняк, это тот самый голос!

Смотрю в окно, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. Мимо проносятся какие-то огни, силуэты домов. Что же это за кармит такой, который вызывает у всех столько эмоций? И почему я вдруг оказалась частью всего этого? Ну что ж, скоро увидим.

Глава 2

Мы подъезжаем к торговому центру «Галактика», который находится в соседнем городке. Пока едем по самому верху виадуга, я не могу оторвать взгляд от завораживающего необычного зрелища. Просторная площадка перед «Галактикой», сейчас под завязку забита машинами. Она светится и мерцает от включенных неоновых фар и со стороны напоминает мне громадную летающую тарелку. Съезжаем с трассы и продвигаемся по узкой дорожке, вдоль которой с обеих сторон выстроился народ. Толпа зевак… все с телефонами – фоткают, снимают видосы. Даже через закрытое водительское окно я слышу гул голосов, восторженные крики зрителей. Данила опускает стекло, и весь этот гомон мгновенно врывается к нам в салон. Такое чувство, что бэху, в которой я сейчас нахожусь, какая-то неведомая сила затягивает в мощную воронку автомобильного движа.

Машина притормаживает и останавливается у невидимой для моих глаз черты, но, похоже, водитель знает, что делает. Он со всей дури давит на гашетку, тачка издаёт дикий рёв, а потом срывается с места на короткое расстояние и сразу же сбавляет скорость. Позади остаются оценивающие возгласы фанатов.

– Это что было? – тихо спрашиваю Полину.

– Ну, это ритуал такой, типа, пропуск на участие в кармите.

Я понимающе киваю головой, глядя в окно. Сворачиваем на главную парковку, медленно вливаясь в общее число участников этой вакханалии. И вот мы уже неотъемлемая часть того самого НЛО, на который я ещё недавно смотрела сверху. Теперь мы в самой гуще событий, в эпицентре чего-то нереально крутого. Просто космос!

Данила находит свободное место в этом хаотичном водовороте тачек и останавливает машину.

– Всё, приехали! – сообщает Полина.

Каждый распахивает свою дверцу, и мы выбираемся из салона. Божечки-кошечки! Вот это да! Огромная стоянка, вся залитая огнями, и повсюду тачки! Некоторые такие крутые, которые я раньше видела только в сериалах. Они стоят непонятными рядами, иногда вкривь и вкось, блестят своими начищенными боками, словно какие-то космические корабли. Ярко-красные, глубоко синие, угольно-черные, с дерзкими спойлерами и огромными колесами. Некоторые из них так низко сидят над землей, что кажется, при движении своим брюхом будут царапать асфальт! В глазах начинает рябить от такого количества красок, несмотря на то, что в ночной мгле цвета имеют свойство приглушаться.

А звук! Это просто какая-то симфония моторов! Рычание, басы, какие-то свистящие и шипящие звуки – всё это сливается в такой волнующий гул, от которого по коже бегут мурашки.

Вокруг машин толпятся люди – парни и девушки, все такие увлечённые! Они что-то оживленно обсуждают, заглядывают под капоты, показывают друг другу какие-то детали. Атмосфера дружелюбная и заряженная энергией!

Кто-то включает громкую музыку, и она идеально вписывается в этот автосходняк. Пахнет бензином, чем-то сладким от напитков, и в воздухе витает какой-то особый дух свободы и скорости. Верчу головой, озираясь вокруг, и иногда замечаю мутных типов, которые хлещут алкоголь прямо из горла бутылок, кто-то дымит сигаретами. Публика настолько разношёрстная, что невозможно определить, кто и с какой целью болтается ночью на этом тематическом мероприятии. Я ведь тоже оказалась здесь совершенно случайно.

Я стою немного поодаль от нашей бэхи, чувствуя себя слегка оторванной от этого всеобщего автомобильного культа. Страх заблудиться держит меня практически на одном месте. Всё, на что меня хватает – это сделать круг на расстоянии трёх-четырёх машин от единственно знакомой мне тачки. Полина, кажется, совсем меня не замечает – она полностью поглощена своим парнем, и их силуэты слились в один страстный поцелуй на фоне этого ревущего великолепия.

Вокруг меня бурлит жизнь, но я словно застыла в каком-то вакууме. Эти невероятные машины, словно сошедшие со страниц фантастических журналов, кажутся декорациями к какому-то инопланетному спектаклю. Их агрессивные формы, вызывающие цвета, этот оглушительный рёв двигателей – все это настолько чуждо моему привычному миру, что я ощущаю себя туристом, случайно высадившимся на незнакомой планете, где я просто наблюдатель, заворожённый и немного растерянный. Проходящие мимо люди, протискиваясь и лавируя в толпе, часто задевают меня своими плечами или локтями. И лишь иногда парни обращают внимание на одиноко бродящую девушку. Парадоксально, но здесь в топе тачки, ну, а девушки, как поётся в песне – потом!

Но, не буду скрывать, мне здесь по кайфу. Только очень не хватает рядом моей Машенции. С ней было бы ещё круче и смелее. Достаю свой айфон и начинаю селфиться. Кадры получаются нереально насыщенные. Вот что значит качество современного гаджета. Заливаю видосы в сторис и получаю массу лайкосиков.

«Эй, подружка! – прилетает коммент от Маши. – Ты как там оказалась? Что за плюс вайб? И почему я не с тобой?»

«Случайно получилось. Подробности при встрече», – отвечаю ей.

Данила, активно жестикулируя, бурно обсуждает с какими-то автолюбителями всякие технические характеристики, мощность двигателя, прочие хитрые тюнинговые штучки, о которых я не имею ни малейшего представления. Глаза парней горят, как у восторженных детей, когда они касаются блестящих деталей, когда хвастаются какими-то доработками. Это их мир, их стихия. Прислушиваюсь к голосам и пытаюсь уловить обрывки разговоров. Но для меня это другой язык, который понятен только фанатам, которых объединяет общая любовь к скорости и мощности.

Я вздыхаю и невольно улыбаюсь. Несмотря на моё ощущение инопланетянки, в этой атмосфере есть что-то притягательное, какая-то первобытная энергия, которая будоражит всё внутри. Возможно, мне просто нужно время, чтобы освоиться на этой планете под названием «Кармит» и понять её странные, но, безусловно, существующие законы.

Я вздрагиваю, когда кто-то неожиданно обнимает меня за талию. В момент выворачиваюсь из чужих объятий и резко отскакиваю на пару шагов.

– Чё шугаешься? – басистый голос звучит с насмешкой.

Данила смотрит на меня с кривой и наглой ухмылкой.

– А чё ты подкрадываешься, как гопник в подворотне? – выпаливаю я, сверля его взглядом. – Руки распускаешь…

Его ухмылка становится еще шире, обнажая белые зубы.

– Ой, какие мы колючие, – тянет он, делая шаг в мою сторону. – Не знал, что ты такая нервная. Расслабься, тут все свои.

– Ты мне не свой, так что держи дистанцию.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – парирует Данила, не отрывая от меня взгляда.

Он снова делает шаг ко мне. Я же стою, как мраморное изваяние, всем своим видом демонстрируя свою смелость. Парень окидывает меня оценивающим взором с головы до пят. В перемешанном от автомобильных фар свете я рассматриваю его лицо.

Первое, что я замечаю – это его глаза. Они очень необычные: внешние уголки слишком острые и направлены чуточку вниз. Прямые светлые брови чётко повторяют верхнюю линию век и расположены довольно низко, подчёркивая дерзкую остроту взгляда, который вызывает во мне странное чувство, похожее на сладкую дрожь, и, одновременно, таит в себе опасную провокацию. Волосы русые. Короткая стрижка под бокс открывает высокий лоб. Скулы узкие. Нос чуть приплюснутый с едва заметной горбинкой. Безвольные губы, мягкие и рыхлые, без ярко выраженного изгиба слегка приоткрыты, будто с них сейчас сорвётся очередная нахальная фраза. Округлый подбородок с небольшим углублением посередине немного сглаживает угловатость его лица. А его оттопыренные уши вызывают у меня нервный смех, который я сдерживаю невероятным усилием.

Данила медленно обходит вокруг меня, словно тщательно изучает редкую скульптуру, выставленную в музее, и потом снова останавливается напротив.

– Может, тебе просто нужен кто-то, кто покажет тебе, что тут к чему. А Полинка твоя сейчас явно не в теме, - лениво проговаривает Данила, кривя губы. – Они с Илюхой слюнями обмениваются.

– Мне никто ничего показывать не должен, спасибо, – отрезаю я, чувствуя, как внутри поднимается торнадо. – Сама разберусь. И вообще, иди лучше свою машину полируй, глядишь, хоть какая-то польза будет.

Он усмехается, качает головой и делает шаг назад, поднимая руки в шутливом жесте сдачи.

– Ладно-ладно, сдаюсь. Больно ты дикая. Но если вдруг передумаешь и захочешь узнать, чем тут народ дышит, ты знаешь, где меня найти. Возле той самой бэхи, в которую тебя вдруг затянуло.

С этими словами он подмигивает мне и вальяжно отходит, растворяясь в толпе. Я провожаю его взглядом, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства. С одной стороны, его наглость меня откровенно бесит. С другой, его неприкрытая дерзость бросает мне вызов и я, как глупая девчонка, не могу на него не ответить.

Еду домой в полном раздрае. Только что я была в эпицентре ревущего хаоса, в самом сердце этого автомобильного безумия, а теперь снова всё затихло. Мысли скачут, перемешивая события последних дней. Полина иногда отвлекает меня, показывая фотки в своём телефоне. И когда только она успела их сделать, если постоянно сосалась со своим Ильёй?

Свет фар рассекает ночную тьму. Данила, лишь изредка бросает на меня быстрые взгляды в зеркало заднего вида, словно проверяя, не сбежала ли я в окно. А в голове у меня – полный трэш. Этот парень... Данила. Он меня бесит. Его наглость, его самоуверенность, этот его острый взгляд, который, как осколок стекла, царапает мою душу...

Даня тормозит в самом конце дома, где чудом вдруг освободилось место. Выходим из бэхи. Все, и водитель в том числе. Логично полагать, что Данила идёт в гости к соседям. Илья протягивает Полине пачку сигарет, и девушка проворно вытаскивает оттуда одну штуку.

– Мне тоже сигу, – обращается Данила к Илье.

Я с Полиной иду впереди, парни позади нас. У них свои мужские темы.

– Да, Лера, кстати, – толкает меня в бок Полина, делая долгую затяжку, – мы завтра на другую хату сваливаем.

– Серьёзно? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – А чё так?

Полинка часто кивает.

– Илюша снял нам другую квартиру, там меньше платить. Он через фирму снимал эту хату, а теперь фирма предложила переехать. А всё потому, что соседи развонялись, что мы им спать мешаем.

– Ну, знаешь ли…– я многозначительно не продолжаю.

Мы подходим к подъезду. Курильщики делают последние жадные затяжки и бросают бычки в траву.

– Ну. Всё, Лера, пока! Нам ещё надо шмотки дособирать, – обнимает меня Полина. – Если что, будем на связи!

– Окей, счастливого вам новоселья, – искренне радуясь больше за себя, нежели за эту парочку, и также искренне сочувствую их будущим соседям.

– Давай, братан, – Даня протягивает Илье свою лапищу, – завтра подскочу, помогу с переездом.

– От души, бро, – Илья жмёт руку друга.

Девушка проскальзывает в подъезд, её бойфренд за ней. Я делаю шаг за Ильёй, но рука Данилы захлопывает дверь прямо перед моим носом.

– Не поняла! – возмущаюсь я, поворачиваясь к этому нахалу.

Он действует стремительно и нагло. Его руки вдруг взмывают вверх и с глухим стуком упираются в стену по обе стороны от моих плеч. Спиной я чувствую холод кирпичной кладки подъезда. Пространство между нами заметно сокращается. Он пружинит на вытянутых руках, ограничивая моё передвижение.

– А ты ничего так, кра-а-асивая, – смакует каждое слово, буравя меня взглядом.

Эта его манера лениво растягивать гласные вышибает из меня весь здравый смысл. А, может, ещё и коктейльчики, выпитые накануне, не утратили своего эффекта.

– У меня та-а-акое чувство, что я тебя где-то видел, – парень щурится, разглядывая моё лицо, словно под микроскопом. – Бл@, не могу вспомнить!

А я так совсем без понятия, где мы с ним могли пересекаться.

– У тебя вообще бойфренд есть? – он задаёт свой вопрос таким тоном, словно имеет на это полное право.

– Тебе какое дело? – огрызаюсь я.

– Трудно ответить? – напирает он, сокращая расстояние.

– Уже нету, – цежу я сквозь зубы, злая то ли на Тима, то ли на этого нахала, который вынуждает меня оправдываться.

– Что значит «уже»? – уточняет Даня.

– То и значит! Вчера расстались, – повышаю интонацию для ясности.

– Прикольно! – ухмыляется парень. – По ходу, я вовремя…

Он не договаривает и мягко отталкивается от стены, наклоняя голову ближе ко мне. Делает это так медленно, словно ждёт, что я дёрнусь, попытаюсь вырваться, а он снова поймает меня, играя, как кот с мышкой. Его взгляд задерживается на моих губах. Не давая мне времени опомниться, он вдруг дерзко касается моих губ своими, и его язык уже бесстыдно хозяйничает у меня во рту. Это не вопрос и не просьба – это утверждение, наглое присвоение. Его губы жёсткие и требовательные, и на мгновение я теряю дар речи, парализованная этой бесцеремонностью. В голове мелькает мысль оттолкнуть его, дать ему понять, что он перешел черту. Но какая-то тёмная, бунтарская часть меня словно жаждет этого поцелуя.

Затем он так же внезапно отстраняется. На его губах по-прежнему самодовольная ухмылка. А у меня на языке и губах - вкус горьких сигарет и какой-то животной самоуверенности.

– Теперь точно запомню, – хрипит он, прежде чем развернуться и небрежно зашагать прочь, оставив меня в полном шоке посреди ночи.

Вот это денёк выдался! Перед тем, как уснуть, просматриваю соцсети, выискивая этого наглеца - Данилу. Это оказывается не сложным, если начать с Полининой странички. Цепочка подписчиков быстро приводит меня на нужный аккаунт. На всех фотках Данила именно такой, как в жизни – дерзкий, развязный и постоянно в спортивной одежде. Есть изображения, где он моложе на пару лет. И там он победитель в боксёрском турнире.

«Пфф, – фыркаю про себя, – ну логично, что такой типаж не мог оставить меня равнодушной!»

Просыпаюсь почти в полдень немного разбитая и медленно пальцами массирую виски, чтобы собраться с мыслями. Всю ночь я летала в каком-то космосе, где ракеты были почему-то на колёсах. Мозг начинает работать в реале, и в голове всё проясняется.

В телефоне меня ждут мои подруги, но у меня сегодня другие планы. Нужно вернуть Тиму ключи и поставить жирную точку на наших отношениях. Как это сделать, я пока не решила.

Завтрак придаёт мне бодрости.

«Привет! Твои ключи у меня. Когда завезти?» – пишу Темуру.

«Хоть сейчас, я весь день дома», – спустя пять минут отвечает он.

Вот, значит, как. Не заеду, а сама привези… Горько усмехаюсь. Ну, ладно, чем быстрее я избавлюсь от этих ключей, тем лучше.

По приколу вставляю ключ в замочную скважину и открываю дверь Темуровской хаты. Он выходит в коридор. Вид у него совсем домашний, лицо загорелое после вчерашней тусовки, а одежда, которая висит на вешалке немного пропахла костром.

– Привет! – тихо говорю я и достаю из сумки связку ключей.

– Привет! – отвечает Тим. – Проходи!

– Я только ключи отдать, – кладу ключи на их законное место.

– Давай поговорим, – предлагает парень.

– О чём?

– О нас, – он медленно приближается ко мне.

– Нас уже как бы не существует, – высказываю я своё мнение.

– Ты не права, – возражает он и притягивает меня к себе. – Это было недоразумение.

Он не даёт мне ответить, мягко целуя в губы. В голову невольно лезут сравнения с поцелуем Данилы. Внутри снова кавардак чувств, о которых Тиму знать незачем. Его губы становятся требовательнее, а я решаюсь на последний аккорд, который станет ярким завершением наших отношений. Тим должен запомнить меня нежной и страстной. Такой, чтобы все его последующие женщины казались ему блеклыми тенями. Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю боль и прощание.

Мои пальцы скользят по его волосам, затем по шее и задерживаются на плечах. Тим издаёт низкий стон, прижимая меня ближе. Он подхватывает меня на руки, и я обвиваю ногами его талию. Он несёт меня в спальню, не прерывая поцелуя. Воздух вокруг нас становится плотнее, пропитанный желанием и страстью. Моё сердце бьётся в бешеном ритме, но это не страх, а желание получить удовольствие в последний раз с этим парнем. Мне надо, чтобы он чувствовал меня каждой клеточкой своего тела, чтобы этот миг запечатлелся в его памяти навсегда. Я хочу, чтобы, когда он будет с другими, ему всегда чего-то не хватало. Меня.

– Отвези меня домой. У меня с завтрашнего дня практика, мне нужно всё подготовить, – мой голос звучит настойчиво, и я не могу сдержать его холодность.

– Может останешься? – спрашивает Тим.

Что за тупой вопрос? Русским языком сказала, что хочу домой. Что не понятного?!

– Нет уж, спасибо, – хмыкаю с иронией.

Мы подъезжаем к моему дому. У подъезда с открытым багажником стоит знакомая бэха. Теперь я вижу, что она точь-в точь такая же, как у Тима. Полина выносит какие-то коробки и загружает в машину. Данила меня не видит, он занят распределением груза.

– Спасибо, что довёз, – произношу строго. – Надеюсь, у нас с тобой больше нет взаимных претензий. Прощай, Тим! Больше нас ничего не связывает.

Распахиваю пассажирскую дверцу и важно выхожу из машины. Иду к подъезду, и краем глаза вижу, что Тим тоже выскакивает, но не бежит сзади за мной, а тупо смотрит мне вслед.

– Лера! – вдруг слышу издалека окрик Темура.

Не оборачиваясь, сгибаю руку в локте, поднимая вверх средний палец, чтобы доходчиво обрубить любые попытки продолжать диалог. Не хочу ничего обсуждать. Это конец.

Тим ударяет кулаком по крыше, запрыгивает обратно в свою тачку и даёт по газам.

Весь этот спектакль разворачивается на глазах изумлённых зрителей, в числе которых и Данила. Но я с высоко поднятой головой покидаю сцену, и, проходя мимо бывших соседей, бросаю тихое: «Всем привет!»

– Круто!.. – Полина хочет мне ещё что-то сказать.

– Не сейчас, – отрезаю я и спешу в свою квартиру.

Глава 3

Дома у меня ощущение, что я только что вернулась из долгого путешествия. Явилась из чужой страны, где побывав единожды, желания возвращаться больше не возникает. Внутренняя, едва заметная, тоска смешивается со странным облегчением, будто я освободила место в шкафу, выбросив вещь, которая мне очень нравилась, но сильно поизносилась. Блокирую Тима во всех соцсетях, его номер телефона отправляю в чёрный список, и даже не хочу проверять, предпринимает ли он попытки связаться со мной. Не нужны мне его извинения, и вообще больше ничего мне от него не нужно. И сейчас самое время позвонить Машке.

- Блин, Леркинс, ты сделала это! Ты послала этого урода! Такие проколы прощать нельзя! – поддерживает меня подруга.

Мы снова во всех подробностях обсуждаем разные мелочи произошедшего, и остатки моих сомнений растворяются, оставляя лишь чуть горьковатый осадок. Потом я описываю Машке всю прелесть кармита и отчитываюсь о том, как я там очутилась. Не забываю упомянуть и о странном поцелуе Дани в самом конце моего спонтанного приключения.

- Мне кажется, что он какой-то стрёмный. У тебя есть его фотки? – настораживается Мария.

Я кидаю ей ссылку на инсту Данилы.

- Даже не знаю, Леркинс! От него прёт наглостью и расп@здяйством! Оно тебе надо? – хмурится подруга из дисплея моего айфона.

- Любопытно же, - пожимаю плечами.

- Любопытство не порок, но потом не жалуйся, - фыркает Машка.

- Придётся рискнуть, - улыбаюсь я. – Только пока никакого продолжения не намечается. И то, что мы тут фантазируем, полная чушь.

- Чушь – не чушь, а проработать стоит разные варианты на всякий пожарный. И, если уж ты собралась рисковать, то в следующий раз на кармит берёшь меня с собой. Будем рисковать вместе!

Спустя несколько часов, когда за окном сгущаются сумерки, мне на телефон приходит уведомление о том, что кто-то стучится в мой снапчат с запросом о переписке. Первое, что приходит в голову – это Тим с фейкового аккаунта. Но зря я так обольщаюсь, Темур, наверно, слишком взрослый, чтобы заниматься такими глупостями.

Открываю страницу и вижу, что сообщение… от Данилы. Ну надо же! Он, однако, тоже активный пользователь разных соцсетей. Даю добро на его запрос и открываю доступ к мессенджеру.

«Привет, красивая!», «Покататься не хочешь?»

Я немного обескуражена такой его инициативой. Он вчера так резко ретировался, оставив меня только гадать о его намерениях. Но мои губы до сих пор помнят вкус его табачного поцелуя. Поколебавшись пару секунд, я набираю ответ:

«Привет! С чего вдруг такое предложение?»

Отправляю сообщение и тут же жалею. Может, стоило просто проигнорировать? Но уже поздно. Телефон вибрирует почти мгновенно.

«Хз. Так, по приколу. Или что, занята?»

Я улыбаюсь. От него исходит какая-то заразительная лёгкость.

«Не то чтобы занята... Просто день был насыщенный».

Приходит куча ржущих смайлов. Наверно, это следует расценивать, что он не оставил без внимания мой скромный дневной спектакль, свидетелем которого стал по стечению обстоятельств.

«Значит, тем более нужно развеяться. Обещаю, тебе понравится. Заеду через пятнадцать минут?»

По сути, я ничего не теряю. Чем сидеть дома и морозиться на тему расставания с Тимом, так лучше отвлечься от заезженных мыслей и переключиться на что-то новое. К тому же моё любопытство требует немедленного удовлетворения. Должна же я разобраться, что кроется за этим острым и наглым взглядом.

«Ладно. Только не больше получаса».

Отправляю и понимаю, что это, конечно, глупое ограничение. Но пусть хоть так. Убираю телефон, бросаю взгляд в зеркало. М-да, не самый лучший вид. Придётся на скорую руку приводить себя в порядок.

Выхожу к подъезду через двадцать минут, не дождавшись сообщения от Данилы. Чувствую себя полной дурой, потому что не вижу его бэхи. Ну что за козёл! Сам пригласил и сам не приехал. Сумбур в моей голове смешивается со злостью. Подавляю внезапный порыв написать гадость и тупо продолжаю подпирать холодную стену подъезда своей спиной. Зачем я согласилась на эту авантюру? Чтобы вот так стоять и ждать его, как наивная дурочка? Все-таки Машка была права. От него прёт этой самоуверенностью и расп@здяйством. Он просто играет, а я повелась.

Разворачиваюсь, чтобы пойти домой, но из-за поворота показывается машина, и приближающийся свет фар падает на дорогу перед домом. Загадываю сама для себя: если это не Данила, то больше он меня не увидит. Тачка тормозит напротив подъезда. За рулём сидит Даня. Он приоткрывает окно и улыбается своей наглой, притягательной улыбкой.

- Привет, красавица! Ждала? — голос у него такой же уверенный, как и он сам.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри уже разливается тепло от его появления.

- Думала, ты передумал, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно холоднее.

Он смеётся, и этот смех заставляет меня улыбнуться в ответ, несмотря на все мои попытки быть строгой.

- Да ладно, что ты! Я же сказал — через пятнадцать минут. Ну, почти через пятнадцать. Запрыгивай, красотка, прокатимся с ветерком.

Я сажусь в машину, и сразу ощущаю запах ароматизатора, бензина и курева. БМВ рычит, когда Данила вдавливает педаль газа, и тачка срывается с места, вжимая меня в сиденье. Парень смотрит на меня и подмигивает:

- Ну что, поехали?

Городские огни расплываются в неоновые полосы, а из колонок бумбасит музыка. Данила рулит одной рукой, а другой барабанит пальцами по рулю в такт биту.

- Куда едем? — спрашиваю я, пытаясь перекричать музыку.

Он поворачивает голову, его прищуренные глаза блестят в свете уличных фонарей.

- Куда глаза глядят, красавица. Сегодня у нас тур по району. Без конкретного маршрута. Главное — это сам процесс, - кричит он и усмехается.

- А чего в тачке бензиком воняет? – морщусь я от неприятного запаха.

Даня уменьшает громкость в динамиках.

- Да, хз. Сам чую. Хрень какая-то в топливной системе. Завтра буду движок шаманить, - небрежно бросает он. - Тачка не новая, но другой пока нет, - поясняет для пущей важности.

- А что, новая намечается?

Я задаю этот вопрос не просто из чистого любопытства, а с целью определить для самой себя, насколько состоятельный этот парень. По его внешнему виду я бы не сказала, что он сказочно богат и может себе позволить менять машины, как перчатки. Но, как знать, внешность – это, конечно, показатель, но иногда она бывает обманчивой. Откуда-то ведь у него взялась эта нашпигованная БМВ…

- Новая… - хмыкает Даня. - У меня есть мечта. Знаю, какую тачку я хочу, но пока… - он сощуривает взгляд, горько усмехаясь. – И она будет моей!

В его хриплом басе столько уверенности, что я тоже проникаюсь его мечтой, и уже рисую себе нашу совместную радость от исполнения заветного желания.

– Слушай, а что за тачка? – я немного приподнимаю бровь.

Ну, мне-то, если честно, вообще без разницы, как она называется, главное, чтоб ехала и чтоб красиво было. Я в машинах не очень разбираюсь. Знаю БМВ, Ауди и Мерседес. А остальные значки пока не запомнила. Но стараюсь.

Данила бросает на меня хитрый взгляд, чуть замедляясь на повороте. Уличные фонари пролетают мимо, и его лицо на секунду освещается.

– А вот это уже секрет, детка, – он усмехается. – Но я скажу так: это будет то, что рвёт асфальт и заставляет всех оборачиваться. Ну, типа, такая машина, знаешь, крутая и мощная, не то что эти малолитражки. Чтобы можно было наваливать по трассе, а потом спокойно припарковаться у самого пафосного клуба и не выглядеть как лох.

Я ловлю его вайб. Он так говорит, будто это не просто машина, а что-то невероятное, для приключений, дальних поездок и свободы. Это не про понты, а про кайф от вождения и про ощущение, что ты на голову выше всех в потоке. Или всё-таки про понты?

– Ого, а подробнее можно? Поделись секретиком, – я кокетливо улыбаюсь.

Данила хищно скалится во весь рот. Кажется, ему по приколу, что он заинтриговал меня своей мечтой. Сейчас он двигает плечами под музыку и раздумывает, стоит ли ему раскрывать мне свои тайны. Наконец парень ненадолго задерживает на мне свой острый взгляд, но снова возвращает всё внимание на дорогу.

- Это будет бэха ГТ, - он произносит это так, будто уже завтра купит это чудо, о котором я не имею ни малейшего представления. - Баварский зверь, понимаешь?

- Это уже интереснее. А что такое ГТ?

Сама не догадываюсь, откуда у меня берутся все эти вопросы, но, видимо, что-то внутри подсказывает мне поддерживать разговор. Этот паренёк явно готов рассуждать о тачках бесконечно. Видимо, он в этом отлично шарит.

- Это ох@енная тачка! Просто пушка, отвечаю! Что-то между спортивным седаном и кроссовером! Она напичкана всеми этими новыми фишками, так что ты сидишь там, как король на троне, ваще не напрягаясь. Выглядит она просто отпад, такой стиль, что все шеи сворачивают, когда ты мимо проезжаешь. А под капотом – зверь, который рычит и рвёт с места, но при этом едет так плавно, что ты даже не чувствуешь скорости. Кайф, а не машина!

Даня чуть наклоняет голову, и я вижу, как загораются его глаза. Он продолжает пиарить эту неизвестную мне ГТ-шку, а я чувствую, как количество информации переполняет мой мозг, и я перестаю вникать в смысл. Но парень, кажется, ловит хайп от своих собственных слов.

– Я уже накидываю в голове всякие фишки: полный привод, чтобы зимой не париться, движок помощнее, чтобы никого не ждать, ну и салон, конечно, чтобы было где развалиться после всех приключений. Это не просто машина, это будет передвижной штаб, понимаешь? Для самых диких движей.

Он давит на газ, и его бэха снова рычит, но уже как-то по-другому, как будто тоже вдохновилась его идеей. Музыка в стиле современного рэпа врубается на полную, и мы несёмся, негласно отменив тур по району, по ночной загородной трассе, а я пытаюсь представить, как мы будем наваливать на его новом «баварском звере». Наверно, это про уверенность, про стиль, про то, что ты точно знаешь, чего хочешь от жизни. Он так горит этим, что мне самой уже хочется увидеть эту машину. И это, блин, завораживает. Неужели у него и правда получится заполучить тачку своей мечты? Так-то он не сильно тянет на миллионера.

- А где ты работаешь? – робко задаю вопрос, чтобы побольше узнать о возможностях этого мечтателя.

- Пока на молочке, - морщится он.

(* «молочка» - сленговое названия от «молочный комбинат»).

- Почему пока? – продолжаю свой допрос.

- Да потому что там одна х@йня! – раздражённо хрипит Данила. – Я работаю сверхурочно, чтобы больше бабла заработать, а они мне, типа, выходные будут давать. Нахер мне их выходные? Я за бабки хожу туда, а не за выходные дни!

- М-да, - мне остаётся только задумчиво выдохнуть, ибо я пока ещё не сталкивалась с такими условиями работодателей.

- Буду увольняться оттуда, - решительно заявляет парень.

- А куда пойдешь?

- Хз, - он однобоко кривит губы, а в голосе чувствуется пофигизм. – Родственник в автосервис зовёт на подработку. Может к нему подамся. Там хоть тачки, а не сметана с молоком.

Не понимаю, что я в нём нашла. Вроде ничего особенного, обычный парень, каких сотни. Но стоит ему заговорить, и я залипаю. В его словах нет какого-то особого смысла, но подача… она другая. Он говорит о своей мечте, и в его интонации такая уверенность, что я невольно начинаю верить всему. Он будто сам по себе, и ему плевать, что о нём подумают. Эта вот дерзость, которая сквозит в каждом движении, в каждом взгляде. И какая-то внутренняя свобода, что ли. А его голос… этот ленивый, чуть хриплый бас прямо под кожу проникает.

Мы едем в его БМВ, пропахшей бензином и сигаретами. Мне раньше бы такое не понравилось, а сейчас я даже не замечаю. Данила кидает на меня быстрые взгляды, будто следит за моей реакцией, и ухмылка гуляет на его губах.

Вижу его второй раз, но уже чувствую, как меня тянет к нему. К этой его непосредственности, к его энергии. Он не пытается произвести впечатление, он просто такой, какой есть. И это, наверное, самое цепляющее. В этом вихре музыки и скорости я понимаю, что мне чертовски комфортно рядом с ним. С этим странным, обычным и в то же время таким притягательным парнем.

Музыка вдруг смолкает, прерывая мои внутренние размышления.

- А сама-то ты кто по жизни? – неожиданно врезается в мои мысли его голос.

- Я? – переспрашиваю растерянно.

Я чуть поворачиваюсь к нему, пытаясь собрать мысли в кучу. Ощущение, будто он выдернул меня из какого-то приятного транса.

- Ну да, ты, – Данила усмехается, и его глаза-осколки снова царапают меня. – Чем дышишь? Чем горишь? В какую сторону тебя вообще несёт?

Я отвожу взгляд на проносящиеся мимо здания, пытаясь сформулировать ответ. С ним всё как-то по-другому. Обычно парни спрашивают про работу, про хобби, а тут сразу «кто по жизни».

- Да я… – начинаю я, задумываясь. – Я, наверное, ищу себя. Понимаешь? Хочу понять, что мне реально нравится, чем я хочу заниматься… по жизни. Пока что учусь в техникуме, но… - я замолкаю, чувствуя себя неловко. Звучит как-то банально, а он, кажется, ждёт чего-то более конкретного. – С завтрашнего дня у меня практика. Танцы люблю…

- Танцы! - хохотнул Даня с какой-то неприязнью к моему хобби. – По истине женское занятие!

- Я, между прочим, хип-хопом занимаюсь, - возмущаюсь обиженно. – И там не только девушки. Парни тоже увлекаются, и танцуют очень даже круто!

- А, ну да! – теперь слышу подобие уважения к хип-хопу. – Видел. Некоторые парни так зажигают, просто огонь. Не каждому дано! Но это не моё. Я бокс предпочитаю.

- Занимаешься?

- Уже полгода как бросил, - в его голосе сквозит тоска. – Работа и всякое такое. Времени на тренировки нет. Но я хочу снова вернуться в спорт. У меня были неплохие результаты.

Я не знаю, что ему ответить на это, поэтому я лишь пожимаю плечами. Даня уже рулит к моему дому, и я чувствую, что наша автопрогулка подходит к концу.

- Кстати, - вдруг как-то резко басит парень, - сегодня днём ты с каким-то типом приехала… Мне показалось, что это боец - тот самый Тим Непобедимый. Или я обознался? Но фак ты ему смачный отвесила!

Его догадка для меня слишком ошеломляющая.

- И чё? – мой голос звучит настороженно.

Данила бросает на меня взгляд, острый, как лезвие. Ухмылка исчезает с его лица. Он сбавляет скорость, и я чувствую, как напряжение в салоне нарастает.

- Бл@! – Даня бьёт ладонью по рулю. – Вспомнил, где я тебя видел! – тычет в меня пальцем. - Ты с ним на соревнованиях была! Точняк! Так это он твой бывший что ли?

Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как краснеют щёки. Мне не хочется об этом говорить, тем более с ним. Мы ведь вроде просто катаемся.

- Какая разница? – бурчу в ответ.

- Нормально так! Какая разница?! – гнев парня рвётся наружу, а я не въезжаю, что его так взбесило. – Ты мне сказала, что у тебя отношения в прошлом. Мы с тобой целовались. А ты, оказывается, опять с ним спишь?!

- Какое тебе дело что я и с кем? – я тоже начинаю закипать. – Это ты со мной целовался, а не я с тобой! Не знаю, что ты там себе возомнил!

- Мне какое дело?! – презрительно шипит он. – Ты ведёшь себя как шлюха, если бегаешь к бывшим!

- Что?! – возмущённо ору я в ответ. – Кто тебе дал право так говорить?! Ты ничего не попутал?!

- Я думал, ты нормальная тёлка! А ты такая же шалава, как и все! – он вкладывает в свои слова всю свою злость, и я чувствую, как меня трясёт.

Он просто обрушивает на меня этот поток грязи, а я даже ответить не могу. От обиды и злости дыхание перехватывает. Я смотрю на него, а в глазах пелена. Это уже не тот парень, который меня интриговал своей дерзостью и свободой. Сейчас передо мной сидит разъярённый незнакомец.

— Заткнись! – кричу я, и мой голос срывается. – Ты ничего не знаешь! И вообще, какого хрена ты себе позволяешь?! Останови машину!

Данила резко давит на тормоз, и бэха визжит шинами, останавливаясь буквально в нескольких домах от моего жилища. Мы влетаем в сиденья, я ударяюсь головой о подголовник. Он поворачивается ко мне, его глаза горят диким огнём, и я вижу в них что-то страшное, чего не ожидала.

- А ну вышла! – рычит он, указывая рукой на дверь. – Проваливай! Я таких, как ты, на дух не переношу!

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Он выгоняет меня? Слёзы подступают к глазам, но я сдерживаюсь. Ни за что не покажу ему, как мне больно.

- Да пошёл ты! – бросаю я, открывая дверь.

Ноги подкашиваются, когда я выхожу из машины. Захлопываю дверь с такой силой, что, кажется, она сейчас отвалится.

Я ступаю на тротуар, а тачка с дикой пробуксовкой срывается с места, оставляя за собой облако дыма и запах бензина. Данила исчезает так же быстро, как и появился в моей жизни. Я остаюсь одна, в нескольких шагах от своего убежища, в полной растерянности. Ветер треплет волосы, а от ночного холода по коже бегут мурашки. Эта поездка, которая начиналась так интригующе, обернулась полным провалом. В голове крутятся его слова: «Шалава», «шлюха»… Как он мог? Мне дико обидно. Мои мысли путаются. Что он за человек? Или я просто ошиблась в нём?

Глава 4

Бегу домой под свой спасительный кров. Врываюсь и, переступив порог родного дома, прижимаюсь спиной к закрытой входной двери. Здесь я могу спрятаться от всех и вся.

Никто не выходит в коридор, чтобы встретить меня. Брат как всегда в своей норе со своим неразлучным компом. А ещё эта тишина в квартире без родителей... Она напоминает о том, что теперь я действительно одна, сама по себе. И хотя я жаждала этой самостоятельности, сейчас она кажется мне тревожной. В такие моменты я особенно начинаю ощущать потребность в близких людях рядом. Вряд ли, конечно, я поведала бы маме о случившемся, ведь я никогда не распространялась о своих отношениях с парнями, чтобы не навлечь на себя водопад нравоучений, не хотела расспросов и навязчивых советов. Но, по крайней мере, мамино присутствие незримым образом защищало меня от неприятностей и хоть немного сдерживало мои необузданные эмоции.

Сейчас до меня совершенно никому нет дела. Брат едва ли захочет сунуть свой нос в мою личную жизнь. Но мне нельзя раскисать. Впереди ещё много дел и планов. Нужно думать о завтрашней практике, об учёбе и подработке. Деньги нужны позарез.

Но, кажется, в моей голове без спроса плотно поселился один наглый персонаж, и я просто обязана всеми силами изгнать его оттуда. Вся надежда на утро, на тот солнечный свет, который разгонит этот гнетущий морок, высасывающий мою кровь.

Утро не приносит ни капли должного облегчения. На троне моего сознания восседает всё тот же бесцеремонный хам. Похоже, он вообще не собирается покидать это место. Сердце предательски сбивается с ритма и подозрительно ноет. Шутки-шутками, но меня это сильно пугает. Таких ощущений я раньше не испытывала никогда. Не понимаю сама себя, как эта дикая, нелепая нежность прорастает внутри меня, когда я должна ненавидеть. Как можно чувствовать это к человеку, который растоптал твою гордость? От обиды и злости меня до сих пор колотит. Я мечусь между желанием забыть, выкинув из головы навечно, и отомстить, заставить страдать, влюбив в себя. Я по-прежнему такая же взвинченная и расстроенная, с глазами на мокром месте. Но вся засада в том, что я готова его простить, если, конечно, он изволит раскаяться.

– Урод! Козёл! Придурок! Скотина! Сволочь! – выпаливаю Маше все подряд характеристики Данилы, которые только приходят мне на ум, когда мы встречаемся с ней на остановке.

– Кринж! – Машкиному удивлению нет предела. –Я, конечно, сразу тебе сказала своё мнение, но чтоб так… Да, охренеть!

– Сама в шоке! – я всё ещё под впечатлением от событий минувшей ночи. — Вообще не въехала, с чего его так бомбануло!

– Может, он узнал Тима, и почувствовал себя уязвлённым, что твой бывший – звезда, а он – никто? – предполагает Маша, нахмурив брови.

– Без понятия! У него какой-то пунктик в голове про бывших, – выдаю я свою версию.

– Реально! - поддерживает подруга. - А если его когда-то так киданула какая-то тёлка, и теперь это его больное место? Характер импульсивный, вот и агрессирует сразу.

Я молчу, пытаясь переварить её слова. В голове проносится вихрь образов: его дерзкая ухмылка, его смех, его уверенность, которая так меня подкупила. И вот теперь это — ярость, презрение, оскорбления. Как будто два разных человека.

– Маш, – начинаю я, голос дрожит, и мне становится ужасно стыдно за свои слова, но я не могу их удержать. – Я очень боюсь, что я в него влюбилась.

Маша округляет глаза, её челюсть отвисает. Подруга смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Ты шутишь? – наконец выдавливает она из себя.

– Нет, – шепчу я, чувствуя, как в горле собирается ком. – Я не знаю, почему. Он такой… такой сложный. Он меня бесит, он меня оскорбляет, но… я не могу перестать о нём думать. И когда он так дерзко улыбается, я чувствую что-то невероятное внутри. Неужели любовь способна вырасти на пустом месте?

Прикрываю лицо руками, чувствуя себя полной дурой. Невозможно влюбиться в человека, который назвал тебя шлюхой!

– Да ладно, это просто эмоции, – Маша пытается меня утешить, обнимая за плечи. – Ты сейчас в шоке, тебе обидно. Это не любовь, это просто… травма.

– Нет, Маш, ты не понимаешь, – я поднимаю голову и нервно сглатываю слюну, проталкивая образовавшийся в горле ком. – Я так никогда себя не чувствовала. Даже с Тимом. С ним было всё понятно, ясно, правильно. А с Данилой… с ним всё на грани. И это пугает и притягивает одновременно.

Мы стоим так несколько минут, и нам пофиг, что народ смотрит на нас с подозрением. Мне так хочется, чтобы Маша меня поняла, но как объяснить то, что сама не понимаю? Как объяснить это иррациональное притяжение к человеку, который показал себя с такой ужасной стороны?

– Знаешь что? - Маша отстраняется, её взгляд становится серьёзным. – Может быть, тебе нужно разобраться, что именно тебя так зацепило. И хорошо подумать, стоит ли игра свеч. Если он способен на такую агрессию, это тревожный звоночек.

Я киваю, хотя в недрах души сидит ощущение, что уже поздно. Тревожный звоночек уже прозвенел, но я, кажется, его не расслышала и уже слишком глубоко увязла.

За эту ночь вчерашний морок просочился куда-то вглубь меня, и теперь мой разум никак не может справиться с этим наваждением. Где-то я слышала, что от любви в душе цветут незабудки, но конкретно у меня в душе, кажется, расцвёл огромный кактус с длиннющими колючками, которые без конца шевелятся и тыкают меня изнутри, заставляя постоянно вздрагивать. От этого пульс ускоряется, а сердечко болезненно сжимается. Просто сюр какой-то!

– Что мне теперь делать, Маш? – мой голос звучит жалобно.

Маша вздыхает.

– Для начала, перестань думать о нём как о принце на белом коне. Он не такой. И потом… если ты действительно что-то к нему чувствуешь, тебе придётся решать, готова ли ты мириться с такими выходками. А ещё вот: говорят, что, если через две недели чувства проходят, значит, это фигня, а не любовь. А, если не проходят, - Машка закатывает глаза, - то это писец!

«Фигня» и «песец» – её слова вызывают на моём лице горькую улыбку.

– Ну, наконец-то! – в шутку легонько толкает меня подружка. – Совсем другое дело, когда ты улыбаешься! Выше нос!

Вместе с толпой загружаемся в троллейбус, где уже не получится так откровенно вести диалог, поэтому остаётся залипать в телефонах.

Спустя полчаса мы уже шагаем по залитой солнцем улице, направляясь к отелю, где должна проходить практика. В отличие от зимней, когда мы потели, меняя грязные простыни и оттирая кафель в номерах, эта летняя практика обещает быть совсем иной. В этот раз нас двоих отправляют на кухню. В наши обязанности теперь входит помогать накрывать утренние завтраки и обеды в ресторане отеля, а при необходимости и готовить зал к конференциям и прочим торжествам, которые, как минимум, раз в неделю проводятся здесь по заказу клиентов. И это мне нравится больше. Никаких тебе мятых одеял, испорченных простыней и забытых чужих трусов под кроватью. Зато горы грязной посуды нам точно обеспечены. Но этот недостаток компенсирует ресторанная еда, которая выглядит аппетитно и доступна обслуживающему персоналу в разумных количествах.

Новая работа, новые обязанности и поручения, казалось, специально созданы, чтобы выбить из головы все мысли о Даниле. Шеф-повар, грузная женщина с сочным грудным голосом, сразу же вручает нам список задач, который занимает целый лист. В её словах нет и тени снисхождения. Она говорит быстро, чётко, требуя такой же скорости и от нас. Ни минуты на раздумья, ни секунды на лирические отступления. Разложить овощи, расставить приборы, отполировать стаканы до блеска, отнести готовые блюда на линию раздачи, а потом распределить использованную посуду по посудомоечным машинам. Горы, просто горы грязной посуды после утреннего завтрака, кажется, никогда не закончатся.

Мы с Машкой бегаем как заведённые. Руки кое-как привыкают к монотонным движениям, мозг занят постоянными указаниями шефини и подсчётом вилок и ложек. Мысли о Даниле, его словах, о том странном и пугающем чувстве, что зародилось внутри, отступают на второй план. На кухне нет места для сантиментов, только для дела. Жар от плит, пар от моющих машин, постоянный лязг посуды, крики поваров и шум вытяжек создают такой фон, в котором голос сердца просто теряется.

– Ну, как ты? Отошла? – интересуется подруга и шутливо задевает меня плечом, когда мы еле волочим ноги после первого трудового дня.

– Нормально, – отвечаю в надежде на то, что это истинная правда. – Сегодня ещё на тренировку схожу и буду, как новенькая! Только, боюсь, мои ноги могут не выдержать такой нагрузки.

– Главное, чтоб башка выдержала, – усмехается Мария. – А то загрузила её всякой хренью.

– И не говори! – соглашаюсь с Машей, чувствуя, как в мою голову снова возвращаются непрошенные мысли, и сердце щемит неприятная грусть.

– Значит так, – командует Маша, – твоя первостепенная задача – найти себе нормального парня!

– Интересно, где завалялось такое добро? – иронично кривлю губы.

– Леркинс, оглянись! – Машенция широким жестом обводит рукой пространство вокруг. – Их тысячи!

– Ага, – вздыхаю пессимистично, – только из этой тысячи, если в процентах, то хоть один окажется достойным?

Маша закатывает глаза.

– Слушай, я понимаю, что ты сейчас на эмоциях, но не все парни на свете — козлы, как твой Данила. Есть нормальные, поверь. Тем более, мы теперь будем работать на кухне, а не в номерах. Это ж золотая жила! Ты только представь: ресторан, конференции, банкеты... Там столько народу ошивается! Присмотрись к посетителям, к тем, кто на переговоры приезжает. А вдруг там твой принц?

– Да ну! Дичь! – отметаю я бредовую идею подруги. – Ещё не хватало на работе опозориться, закрутив интрижки с гостями отеля!

Я опускаю голову. Машка права в том, что я слишком гружусь из-за Данилы, его слов и поведения. Но как отпустить, когда он так прочно засел в моей голове? Как перестать чувствовать эту странную смесь обиды и необъяснимого притяжения?

Но, если с практикой всё идёт гладко, и работа вытесняет моё уныние, то с тренировками всё намного сложнее. Во-первых, у меня нет ни малейшего желания столкнуться с Тимом, поэтому я крадусь мышью в зал и носа не кажу в комнату отдыха, избегая любых контактов с бойцами клуба, и хочу верить, что у моего бывшего тоже хватит ума приходить на свои спарринги не во время моих занятий. А, во-вторых, в танцах я механически использую знакомые движения, а на изучение новых у меня не хватает азарта. Вместо того, чтобы думать, как изящнее поставить ногу, моя голова занята совершенно другим. Танцы, которые всегда были моим спасением, теперь стали ещё одним полем битвы с самой собой. Я двигаюсь, но без души, словно марионетка, не чувствуя ни радости, ни вдохновения. Каждое па - это попытка заглушить внутренний шум, но он только нарастает. Тренеры уже устали выговаривать мне за ошибки, а я сама совсем выбилась сил.

Две недели пролетают сравнительно быстро. И, кажется, что я всё меньше акцентирую мысли на Даниле. Наверно, всё-таки это была фигня!

– Девушки, – обращается к нам с Машей наша шефиня в последний день практики, – то, как вы работали, вызывает у меня положительные эмоции. Скажу больше, вы превзошли мои ожидания. Ваше усердие, ответственность и готовность учиться заслуживают самой высокой похвалы. Я оценю вашу практику по высшему баллу. Мы очень довольны вашим вкладом и надеемся, что вы сами остались довольны этим опытом. От лица всего коллектива отеля, хочу поблагодарить вас и пожелать дальнейших успехов в учёбе и карьере. Двери нашего отеля всегда открыты для таких талантливых и трудолюбивых сотрудниц, как вы.

Мы с подругой сияем, как две медные монетки, начищенные до блеска. И не важно, что за время практики мы снова пристрастились к вейпам, потому что на перекур ходили все работники, и только так мы могли перевести дух, когда наши силы были на исходе от бесконечной беготни по залу.

До начала учебного года остаются считанные дни, а мне ещё нужно написать отчёт о практике, чтобы она была окончательно засчитана.

Последняя летняя неделька уже не такая тёплая. Природа начинает дышать по-осеннему. Это навевает тоску и вызывает внутреннюю апатию.

В этот вечер мы с Марией выбираем для прогулки маршрут в самый дальний торговый центр, расположенный на окраине нашего района. Время от времени нам нравится туда наведываться и вспоминать, как три года назад мы недолго, но весело, тусили возле этого комплекса в сомнительной компании мальчишек и девчонок. Это что-то из нашего подросткового периода, что давно кануло в Лету, оставив лишь обрывки ностальгических воспоминаний.

Двери торгового центра распахиваются автоматически, впуская и выпуская толпы посетителей, несмотря на вечер выходного дня. Ну ещё бы! Скоро всем в школу, вот народ и затаривается по полной.

– Лера! - слышу я знакомый голос. – Привет!

Не сразу успеваю сообразить, что к чему, как оказываюсь в объятиях Полины.

– Сколько лет, сколько зим! – восхищённо пищит девушка. – Как ты?

– Привет, Полина! – обнимаю её в ответ.

Эта неожиданная встреча всколыхнула во мне не самые приятные чувства, потому что Полина – это, своего рода, связующее звено с Данилой. А я только начала забывать о нём. И вот чувствую, что мой интерес начинает разгораться по новой, что я не в силах отказаться от возможности узнать хоть что-то.

– Я нормуль, – стараюсь говорить непринуждённо. – Познакомься: это Мария.

– Маша, – поправляет меня подруга.

– Полина, – улыбается девушка и представляет нам свою подружку. – А это Аня.

Только сейчас я замечаю, что Полина не одна. Аня остановилась чуть поодаль и, пока Полинка восторгается нашей случайной встречей, незнакомка изучает нас внимательным взглядом. Новая знакомая подходит ближе. Она чуть ниже меня, полненькая, но очень симпатичная. Рыжеватые вьющиеся волосы собраны в низкий хвост, выразительные светло-карие глаза и очаровательная доброжелательная улыбка сразу располагают к общению. Мы все уже чувствуем себя вполне по-свойски.

– Мы на перекур, – Полина показывает только что купленную электронку.

– Мы тоже, – подаёт голос Маша. – Только ещё не закупились.

– Так давайте, топайте, а мы вас подождём, – предлагает Полина.

У нас с Машей нет причин для отказа, поэтому мы спешим за вейпами, а Полина с Аней обещают нас ждать за углом здания, чтобы не толкаться в специальном месте для курильщиков.

Выходим из ТЦ, и видим, как Полина активно машет нам рукой. Заходим за угол, и моё сердце падает куда-то в желудок. В груди прострел, а в животе тут же скручивается тугой узел. Дыхание перекрывает на раз. На парковке, словно призрак из кошмара, стоит Данила. Я чувствую его нутром, ещё до того, как взгляд выхватывает его чёрную бэху с распахнутыми дверями.

Возле машины – он. И не один. Рядом с ним стоит какая-то девушка, прижимающая к себе младенца. И ещё какой-то парень. Картина, словно снимок из чужой, совершенно незнакомой жизни, врезается в мозг. Меня пронзает током. Я думала, что отпустила, что работа и усталость испепелили его из меня, но одного взгляда хватило, чтобы пожар вспыхнул с новой силой, только теперь к этому примешалось что-то ещё – липкое, неприятное чувство, похожее на ревность. Дыхание перехватывает, а мои ноги словно прирастают к асфальту. Полина что-то говорит, но её слова долетают до меня как сквозь толщу воды. Весь мир сужается до одной точки – до него, до этой машины, до этих незнакомых людей.

Словно под действием магнита, мой взгляд цепляется за Данилу. Его серая футболка обтягивает жилистые мышцы, а на плече виднеется край какой-то татуировки, скрытой под тканью. Вся его поза – расслабленная, но в то же время пружинистая, словно он готов к внезапному действию. Он смеётся, запрокинув голову. Но на миг замолкает, заметив меня. Наши взгляды пересекаются в секундном немом поединке. Парень делает вид, что ему всё пофиг, и продолжает ржать. И этот хриплый смех теперь кажется мне насмешкой.

– Ау! Леркинс! – дёргает меня за рукав Машка. – Чего застыла?

– Данила, – проговариваю одними губами и бросаю короткий взгляд в сторону чёрной БМВ.

– Какой из них? – хмурится Машка, потому что оба парня с короткими стрижками, в спортивных штанах и в футболках.

– А, ты про Даню, – встревает Полинка.

– Ну да, – киваю. – А с кем он?

– Это Моника со своим киндером и парень её. Это их общий ребёнок.

То, что я слышу, почему-то кажется мне бальзамом для ушей. Хотя мне должно быть до одного места, с кем там тусит этот хам.

– Так кто Данила? – упрямо переспрашивает Машка, не получив ответ на свой предыдущий вопрос.

– В серой майке, – подсказывает Полина, потому что мой дар речи вдруг исчез.

Маша сощуривает глаза и внимательно всматривается в мужскую фигуру.

– Он что, бухой? – морщится Машенция.

– Есть немного, – пожимает плечами Полина. – Они накатили слегка.

Мария многозначительно и громко прочищает горло. Между тем Моника со своим бойфрендом и с ребёнком садятся в машину. Данила устраивается за рулём.

– Они что, куда-то поедут? – недоумеваю я.

– Даня обещал их домой отвезти, а потом заедет за Илюхой и вернётся, – объясняет Полина.

– Он же пил, – говорю вкрадчиво. – У этой мамаши, похоже, с головой беда, если она садится с ребёнком в тачку к пьяному водиле.

– Ай! – беспечно хмыкает Полина. – Первый раз что ли? Даня нормально водит. Да и не такой он и датый. Бывало и похуже.

Бежать бы отсюда куда подальше, да только ноги не слушаются. Я подсознательно ищу причину остаться.

– Лер, где ты пропадала? Рассказывай, что нового. А то в инсту ничего не выкладываешь, затихарилась… – вопрос Полины очень своевременный, поскольку теперь есть повод не расходиться.

– Да ничего особенного. Практика была. Я, кажется тебе писала. В отеле. На кухне.

– О, кухня! Это поинтереснее, чем полы мыть, – хмыкает Аня, пыхтя вейпом. - Кормили хоть вкусно?

– Да! С этим проблем не было, – усмехаюсь я. – Зато вечные горы посуды. Но шефиня нас хвалила.

– Молодец! Вот видишь, не всё так плохо, – подбадривает Полинка, эффектно выпуская пар. – Меня уже горой посуды не испугаешь.

– А ты всё там же работаешь? – вспоминаю, что она упоминала о каком-то кафе.

– Да, всё лето там отпахала. Зацени! – Полина демонстрирует свой новый айфон.

– Ого! Круто! – оцениваю я гаджет. – Решила свой старый поменять?

– Ой, если бы! – манерно взмахивает рукой Полина, – Это мне Илья подарил.

– Да ладно? – я искренне удивлена, что такой, как Илья, способен на дорогие подарки.

– А ему деваться было некуда, – поясняет девушка. – Он по пьяни мой старый телефон грохнул, а я ему поставила условия: если новый не купит, то я его брошу. Как видите, девушки, сработало. Я же знаю, что он меня любит и никуда не отпустит.

– Откуда у него бабки? – интересуюсь я. – Всю зарплату небось отдал?

– Нет. В кредит, – хлопает глазами Полина. – Он работает, ему без проблем оформили.

– Ну что, может пойдём? – говорит Маша, которой наскучило просто стоять рядом.

– Не, давай ещё поболтаем, – тяну я время.

– Лера! – укоризненно смотрит на меня Машка, готовая увести меня с этого места.

– Маша! – отвечаю ей в той же манере, намекая, что мне необходимо задержаться.

– Ясно, – смиренно произносит Машенция, не требуя больше моих объяснений.

Вчетвером мы перемещаемся на свободную скамейку и продолжаем обмусоливать разные темы. Маша тоже включается в беседу, и становится совсем не скучно.

Я почти полностью погружаюсь в нашу болтовню, но при этом не свожу взгляд с въезда на парковку. В сумерках уже становится трудно различать цвета машин, но моё сердце предательски ёкает, когда из-за поворота показывается БМВ, в которой я безошибочно узнаю именно то, что жду.

Машина резво подкатывает к краю площадки и замирает в паре сантиметров от бордюра, подняв за собой лёгкое облако пыли. Данила глушит мотор и выходит из-за руля. Потягивается, и его взгляд скользит по нам, остановившись на мне на секунду дольше. Его губы трогает лёгкая, едва заметная усмешка. Мой кактус в душе тут же оживает, выпуская новые колючки.

– О, парни приехали! – радостно восклицает Полина и направляется к машине, увлекая за собой Аню.

Я стою на месте, чувствуя, как внутри всё клокочет. Из тачки выбирается Илюха и ещё двое парней, которых я вижу впервые. В руках у незнакомцев виски и кола. Данила забирает у одного из своих друзей початую бутылку виски, откручивает пробку и делает несколько глотков. Морщится и выдыхает, но другой парень подсовывает ему колу. Даня возвращает вискарик тому, первому, и сам жадно запивает алкоголь колой. Так парни по очереди опорожняют бутылку, передавая её из рук в руки, предлагая Ане и Полине. Но девушки отказываются.

Полина виснет на Илюхиной шее и ластится к нему, как кошка в мартовский день. Я жду момент, когда она посмотрит в нашу сторону. Ловлю её взгляд и машу рукой, прощаясь.

– Эй, стойте, – кричит мне она. – Мы тоже сейчас идём. Нам по пути.

Глава 5

Мы с Машей не спеша покидаем парковку, но вся компашка движется за нами. Полина с Аней нас догоняют, а четверо нетрезвых парней тащатся где-то позади. Я слышу хриплый голос, который своими низкими нотами играет на моих нервах, цепляя за струны. Внутри меня песня, но я запрещаю себе оглянуться, потому что боюсь встретить этот острый взгляд, который разом рассечёт моё сердце пополам. А ещё я не уверена, что мои глаза не выдадут моих чувств.

- Мы тут недалеко снимаем квартиру, - Полина тычет пальцем в сторону девятиэтажек. – Может к нам в гости…

Маша зыркает на меня своими глазищами так, что мне дважды повторять не надо. Ежу понятно, что любые вписки у нас сегодня отменяются.

- Нет, спасибо, - категорично мотаю головой. – Как-нибудь в другой раз.

По сей день вспоминаю, как босая Полина, укутавшись в одеяло, рыдала под дверями моей квартиры, когда пьяный Илюха безжалостно выставил её из дома в одном нижнем белье посреди ночи. А сейчас, учитывая, что все парни уже бухие, нет никаких гарантий в благополучном исходе предстоящей тусовки. Ни я, ни Маша не горим желанием стать свидетелями очередных пьяных разборок. Лучше уж держаться подальше от всей этой дичи.

- Слушай, Полин, давай как-нибудь договоримся, чтобы ты забрала у меня свои вещи, - предлагаю я девушке. – Теперь уже не актуально хранить их у меня.

- Блин! – восклицает Полина. – Я уже и забыла про них.

- Зато я помню, потому что твой пакет занимает место в моём шкафу. Я, конечно, могу всё отнести вон туда, - показываю пальцем на стоящий в пяти метрах от нас специальный контейнер для использованной одежды.

- Нет, туда не надо, - однозначно возражает девушка. – Там же не паль какая-то, а нормальные шмотки. Мне ещё пригодятся.

«Ага, - усмехаюсь про себя, - очередным соседям подбросишь, чтобы снова не оказаться на лестнице голой».

Нас отвлекает странный звук сзади. Мы, девушки, дружно оборачиваемся на шум и видим, как один из парней долбит ногой по контейнеру.

- Он что, белку поймал? – бурчит Маша.

- Тоха, что тебе этот ящик сделал? – кричит Аня.

- А х@ли он тут стоит? – парень яростно молотит по нему ногами.

Металлический корпус раскачивается, но пока, балансируя, держит равновесие.

- Тоха, оставь ящик в покое! – убедительно предлагает парень, имя которого мне неизвестно.

- Я его ушатаю! – рычит Тоха, упрямо нападая на ни в чём неповинный короб.

- Он что, совсем конченый? – Маша в недоумении разводит руками.

Я смотрю на это гнусное зрелище и не знаю, смеяться мне или плакать. Даже когда мы были малолетками, такого тупизма я не припомню.

- По ходу перебрал сегодня, - хмурится Полинка. – Они ещё траву курили, вот его и штырит.

Парни подходят ближе к своему другу, но тот выставляет перед собой вытянутые руки, останавливая их.

- Ща вы увидите смертельный номер! – бодро выкрикивает Тоха и отходит на небольшое расстояние от контейнера.

Мы замираем в ожидании... непонятно чего.

Тоха, разгоняется и, как каратист, в прыжке набрасывается на неподдающуюся цель, вкладывая в удар всю мощь. Но, видимо, алкоголь даёт о себе знать, и парень поскальзывается, смешно приземляясь на пятую точку с дикими матюгами. Контейнер шатается сильнее обычного и, как в замедленной съёмке, начинает обрушиваться на своего обидчика. Тоха еле успевает отползти, но железный ящик всё же придавливает ему ногу. Друзья бросаются к ревущему от боли другу и пытаются приподнять упавший контейнер.

– Бл@ть! Сука! Он мне ногу сломал! – вопит пьяный идиот.

– Так тебе и надо! – с наездом произносит Аня. – Нехрен хернёй страдать.

– Заткнись! – кривится Тоха, пока друзья помогают ему подняться. – Тебя никто не спрашивает.

– Кринж! – удручённо шепчет мне Маша. – Прямо как в пятнадцать лет.

– Хорошо, что темно, – я оглядываюсь вокруг. – Главное, чтобы камер нигде не было.

– Если они есть, то мы с тобой уже на них засветились, – иронично замечает Маша.

Парни, наконец, сдвигают чёртов контейнер. Тоха, весь скрюченный, с дикими стонами, держится за ногу. Друзья подхватывают его под руки, буквально волоча по асфальту. Он скачет на одной ноге, пытаясь удержать равновесие, и каждый его прыжок отдаётся хриплыми проклятиями. Мы с Машей переглядываемся. Меня уже тошнит от этого цирка. Надо поскорее распрощаться с этими дебилоидами и просто исчезнуть.

- Всё, девчонки, мы домой! — я произношу это максимально громко и чётко, бросая взгляд в сторону парней.

Мой взгляд мгновенно натыкается на острые глаза Данилы. Парень поддерживает Тоху, но смотрит в мою сторону. Кажется, Даня хочет что-то сказать, но он не решается. Может, алкоголь не даёт ему выдать свои мысли, а может, он просто в ступоре от происходящего. Я, не желая продолжать этот немой диалог, презрительно сощуриваю глаза, давая понять, что мне от него ничего не нужно, и демонстративно поворачиваюсь к нему спиной.

- Так и надо придурку! Допрыгался! – язвительно произношу я, имея ввиду Тоху, и беру Машку под руку. – Нам пора.

- Это просто жесть! – итожит Мария.

Мы направляемся в сторону дома, а вслед слышим что-то похожее: «Девчонки, вы куда?!» Но мы не обращаем внимания на дурацкие окрики и благополучно сворачиваем на перекрёстке, скрываясь из виду.

Засыпаю с мыслью о том, что сегодняшнее шоу было апогеем глупости и пьянства, и искренне надеюсь, что больше такого не увижу. И вообще, скоро начало нового учебного года, и мне необходимо сосредоточиться на более серьёзных вещах.

Чтобы придать Дню Знаний хоть какое-то подобие праздника и хоть как-то скрасить надвигающуюся учебную пытку, наша четвёрка – Ника, Алиса, Маша и я – решаем устроить масштабную фотосессию. Готовимся основательно.

В техникум приходим с цветами и при полном параде. Ещё издалека я замечаю, как наша классная руководительница, строгая дама лет сорока, рассматривает нас пристальным, но сдержанным взглядом. Её брови едва заметно приподнимаются, а уголки губ дёргаются в гримасе, которую я уже научилась расшифровывать как знак крайнего неодобрения. Наше усердие не осталось без внимания. А классуха, как всегда, толкает вдохновляющую речь:

- Доброе утро, дорогие ребята! Как же я рада всех вас видеть сегодня! Вы все такие нарядные, красивые, отдохнувшие, и, главное, с улыбками на лицах! Это очень приятно и показывает ваше праздничное настроение и уважение к сегодняшнему дню. Сегодня мы празднуем начало нового учебного года, и это всегда волнительно. Но уже завтра мы с вами окунёмся в учёбу, в мир новых знаний и открытий. И я очень надеюсь, что завтра на ваших лицах будет не только радость встречи, но и серьёзность, вдумчивость и готовность к работе…

Далее мы уже не слушаем все эти бла-бла-бла, обратив внимание лишь на концовку этого нудного выступления, когда училка окидывает нас осуждающим взглядом и скептически замечает:

-…то, как мы выглядим, часто отражает наше отношение к делу…

Ну, началось! Не вышло впарить нам форму, надев которую мы автоматически превратились бы в сплошной инкубатор, так теперь она пытается задавить нашу индивидуальность, прикрываясь какой-то там серьёзностью. Неужели модная брендовая одежда мешает нам думать? По-моему, наоборот, добавляет настроения и помогают учиться, если не с удовольствием, то хотя бы не с кислой миной, словно мы на каторгу пришли. Переглядываемся. В глазах подруг читается то же возмущение. Понятно. Наша фотосессия и наши наряды никак не вписываются в учительское представление о школьном этикете. Что ж, это ожидаемо. Кажется, у нас впереди долгий и упорный бой за право оставаться собой, даже сидя за партой.

- Если она ещё раз что-то брякнет по поводу моего прикида, - возмущается Маша, на которой сегодня ультракороткая юбка из эко кожи, - клянусь, я заберу документы из этого ада!

- Я с тобой! – немедленно поддерживаю подругу.

Погода немного подводит, но что же, мы зря старались? Ну уж нет! Мы смело отправляемся на смотровую площадку на берегу реки. Серые тучи низко висят над водой, отражаясь в её мутной поверхности, но это ничуть не портит нашего настроения. Наоборот, такой фон добавляет драматизма нашим эффектным нарядам.

Достаём телефоны, включаем камеры. Начинаем снимать друг друга со всех мыслимых и немыслимых ракурсов. Мы позируем как настоящие модели, меняя выражения лиц от загадочных до озорных. Ветер хулиганит. Он усиливается и портит наши причёски, заставляя смеяться и ещё больше дурачиться. Алиса пытается сделать вид, что проткнула ногтем тучу, плывущую по небу, Маша подбрасывает лепестки, которые специально приготовила для своего контента, и изящно подставляет руки под этот цветочный дождь. Ника делает вид, что скользит по воде, а я просто танцую, чувствуя себя абсолютно свободной. Каждое движение, каждый смех, каждая поза — это наш маленький праздник, который совсем скоро будет набирать лайки в соцсетях.

Сортирую фотки, удаляя самые кринжовые. Выставляю лишь несколько, которые кажутся мне самыми крутыми. Любимая та, где я на фоне грозовых туч, мои волосы развеваются на ветру, а я стою посреди стихии, засунув большие пальцы рук в карманы джинсов и смело смотрю куда-то вдаль. Эта фотография — не просто снимок, это пойманный момент свободы и вызова. Я буду не против, если такой мой образ украсит обложку топового глянцевого журнала. Мечты!!!

Выкладываю во все соцсети, добавляю пост «Моя стихия» и фоном накладываю отрывок из репертуара всеми обожаемого известного рэпера. Ото всюду летят лайкосики, моя фотка пользуется популярностью. Появляются первые восторженный комментарии… Читаю все подряд, пока вдруг сердце не пропускает удар. Коммент от Данилы…

Он оценил мою фотографию значком «огонь» и оставил комментарий: «Зачётно!»

Моё сердце ёкает. Комментарий от него? Это слишком неожиданно! Я тут же захожу к нему на страницу, но там ничего нового - всё те же фото с его присутствием и тысячи сторис и публикаций с изображением его любимой бэхи. Вот кого он любит по-настоящему!

Я в полном замешательстве и не знаю, как отреагировать на это внезапное проявление внимания. Дыхание перекрывает, и сердце не успевает перегонять кровь по венам.

Через пару минут приходит смс в личку:

«Насчёт того раза, переборщил. Был не прав. Сорян».

Я перечитываю сообщение несколько раз. Это так в его стиле – коротко, без лишних эмоций, но с намёком на извинение… хоть и краткое, и по-своему небрежное, но извинение. Все эти дни, все эти муки, вся эта боль от его слов – всё это меркнет перед этим одним сообщением. Моя гордость, которая до сих пор сжимала меня в тиски, вдруг ослабевает. Этот парень снова оккупировал мой мозг.

Не знаю, что ответить. Хочется написать что-то едкое, но в то же время внутри разливается сладкий нектар, кактус прячет колючки.

«Принято», - печатаю я, стараясь придать фразе максимально равнодушный вид.

Отправляю. Ноги подкашиваются, а руки предательски дрожат. Жду. Каждая секунда тянется бесконечно долго. Что он ответит? Ответит ли вообще? Мозг лихорадочно перебирает все возможные сценарии. Вдруг он воспримет это как окончание диалога и исчезнет так же внезапно, как появился?

Но тут приходят новые сообщения, и на этот раз они заставляют меня улыбнуться, несмотря на весь мой показной пофигизм:

«У меня есть шанс?», «увидеться», «поговорить».

«Земля круглая. На ней у всех есть шанс встретиться», - отвечаю философски.

«Когда?» - этот вопрос Данилы окончательно убеждает меня в том, что я его зацепила.

Прикидываю свой распорядок на ближайшие дни, чтобы назвать дату и время. Но тут же срабатывает предохранитель. Мой мозг, ещё способный к здравомыслию, кричит: «Стоп! Ему пока об этом знать не надо!» Он не должен видеть, как я готова растаять от одного его сообщения. Он должен помучиться. Должен понять, что я не игрушка, и что мои чувства — не шутка.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять беснующееся сердце. Я не могу ответить сразу. Не могу показать ему, насколько сильно я ждала этих слов. Я должна выдержать паузу.

«Я подумаю», - эта мысль звучит так фальшиво, так обыденно, но только она способна спасти меня от полного растворения в этом мгновенном счастье.

Мне нужно время, чтобы осмыслить это. Время, чтобы решить, как поступить с этим самым настоящим, самым дерзким и самым желанным шансом.

«Долго?», «будешь думать».

«Пока не придумаю», - пишу я, и на этот раз моя улыбка искренняя.

Представляю его замешательство, его попытки разгадать мой ход. На этот раз правила игры устанавливаю я.

«Подожду», - приходит мгновенный ответ.

Моё сердце делает кульбит. Он не сдаётся! Это «подожду» звучит не как покорность, а как уверенность. В нём нет ни капли раздражения, только спокойное, настойчивое ожидание. Это не тот ответ, которого я ждала, но тоже неплохо. Он готов ждать. И это, почему-то, трогает меня гораздо больше, чем любые комплименты. Он принимает мои правила, пусть и с лёгким флёром вызова. Игра становится интереснее, и я чувствую, что это ожидание для Данилы стоит каждой секунды.

Итак, режим «ожидания» включён. Роняю лицо в ладони, напряжение спадает. Не думала, что потрачу столько моральных сил на такую скудную переписку.

- И как долго ты будешь держать включённым этот режим ожидания? – спрашивает Маша после того, как прочла нашу переписку в оригинале.

- Ох, трудно сказать, - глубоко вздыхаю, - кажется, я в тупике. Он загнал меня в ловушку. Если я напишу первая, то покажу, что сломалась, что все эти мои «подумаю» были показушными, и он снова почувствует себя победителем. А если буду тянуть слишком долго, он может подумать, что мне это не нужно, что я не ценю его извинение, и тогда точно исчезнет.

Мне уже совсем не легко держать марку. Я готова хоть сию минуту назначить Даниле день и час нашей встречи.

- Не кипишуй, - тормозит меня Машка. – Наберись терпения, прошёл всего один день, подожди хотя бы до завтра. А лучше три дня. По принципу - Бог любит троицу. А там, глядишь, и всё само собой образуется.

Снова меня триггерит не по-детски. Я не вылезаю из этих долбаных соцсетей ни на минуту. Каждое уведомление заставляет сердце замирать, каждый писк телефона — хвататься за него, будто там ответ на все мои вопросы. Мысли о Даниле, о его сообщениях, о том, что он напишет или не напишет, крутятся в голове по бесконечному кругу. Это хуже, чем любая контрольная, потому что здесь нет правильных ответов, только бесконечные варианты «если».

Вечером отвлекаюсь на сообщение от Полины:

«Привет! Ты дома?».

«Да».

«Могу забрать свои шмотки».

«Супер! Когда?» - ну наконец-то я избавлюсь от этого хлама.

«Ща подъедем. Вынеси к подъезду».

Мне не нравится это «подъедем». Опять, небось, Даня подвезёт. Не готова я встретиться с ним, типа, случайно.

«Лучше сама зайди», - предлагаю Полине.

«Ладно», - соглашается девушка.

Встречаю Полину на пороге квартиры с пакетом в руках.

- Спасибо, что сохранила, - обнимает меня девушка. – Кстати, не хочешь в лунапарк?

- Когда? – меня заинтересовало это заманчивое предложение.

- Сейчас.

- Ты серьёзно? – округляю глаза.

- Ну да! – кивает Полина. – Анька сказала тебя брать с собой.

- Анька? – мои мысли путаются. – А при чём тут Анька?

- Так она сейчас едет за своим парнем, а он работает там временно, пока лунапарк не свернёт свои карусели и не переедет в другой город, - объясняет девушка. – И сейчас, пока нет начальства, он может сделать так, что все аттракционы для нас будут бесплатными.

- Да ладно? – удивляюсь я. – Все и бесплатно? Так не бывает!

- Бывает, - возражает Полина. – Поехали, если хочешь поймать вайб.

Сто лет уже я не каталась на каруселях. Эти выездные лунапарки вечно такие дороженные, что мне остаётся лишь любоваться издалека и завидовать тем, кто может позволить себе отрываться на аттракционах.

- А кто за рулём? – осторожно интересуюсь я.

- Анька за рулём, - не чувствуя настороженности в моём голосе, отвечает Полина. – У неё же тачка своя – аудюха. Она, как сдала на права, так сразу купила себе машину.

- Прикольно, - радуюсь за Аню с нотками белой зависти. – Окей. Я в теме! Уже одеваюсь.

Да, мне просто необходимо проветрить голову, закрутиться на каруселях, чтобы отвлечься от своих навязчивых мыслей о Даниле и нашей незаконченной переписке. Мне нужно почувствовать этот сладкий, почти забытый адреналин, когда тебя подбрасывает вверх и резко бросает вниз, когда голова идёт кругом, а лёгкие сжимаются от крика. Это лучше любой медитации, потому что после такого безумия мозг очищается от всего лишнего, а сердце начинает биться в другом, более живом ритме. В конце концов, аттракционы не играют в игры и не заставляют ждать ответов. Они просто крутят, вертят и дарят искренние, беззаботные эмоции. И это то, что мне сейчас нужно больше всего. Я натягиваю джинсы и худи, чувствуя, как предвкушение свободы начинает перебивать лихорадочное ожидание.

Городок развлечений светится разноцветными огнями. Мы подходим к будке охраны, которая также выполняет функции кассы, и Аня заглядывает в окошко.

- Рома есть? – спрашивает девушка.

Дверь будки открывается, и на ступеньки выходит парень. Аня сразу бросается к нему в объятия. Значит, Рома – это её парень.

- Вас трое? – спрашивает Рома и выдаёт нам картонные карточки, по предъявлению которых, мы можем совершенно свободно выбирать себе аттракционы на своё усмотрение. – Развлекайтесь, девчонки!

Мы втроём, словно выросшие дети, перебегаем от одних каруселей к другим, чередуя экстремальные аттракционы с более спокойными. Сейчас мы спешим на «цепочку». Мои кроссы стучат по дощатой площадке, пока я выбираю себе место. Забираюсь на твёрдое сиденье и закрепляю страховку.

Вдруг кто-то тянет назад моё цепочное место. Я оборачиваюсь и вижу Даню. Мой рот приоткрывается, дыхание замирает, а сердце… оно вообще не подаёт признаков жизни. Парень, не отпуская меня, устраивается на сидении, которое находится прямо за моим.

- Ну что, покатаемся, кра-а-сивая! - его голос, как всегда, чуть хрипловат, но сейчас в нём звучит явный вызов.

Ухмылка растягивает его губы, а острые глаза сверлят меня насквозь, бросая искры озорства. Я чувствую его колено, упирающееся в спинку моего сиденья. Он не просто сидит за мной, он будто держит меня на поводке, готовясь в любой момент дёрнуть.

В начале механизм приподнимает нас над полом, чтобы ноги не касались деревянного настила, а потом начинает разгон. Аттракцион набирает скорость, и я балдею, чувствуя, как центробежная сила прижимает меня к сиденью и уносит в небеса. Мы взлетаем всё выше, кружась над яркими огнями лунапарка.

Потом чувствую сзади себя сильный толчок, и взмываю на своей цепи выше остальных.

- Вау! – визжу восторженно и громко смеюсь, испытывая новые невероятные ощущения.

По каким-то неизвестным мне законам физики после взлёта я замедляюсь и снова оказываюсь пойманная Данилой. Он повторяет свои действия, развлекая меня дополнительным адреналином.

«Это просто космос», - расслабляются мои мысли, когда механизм замедляет ход.

Беспечно болтаю ногами в воздухе и жду, когда аттракцион совсем остановится. Но Данила, кажется, не намерен так просто меня отпускать. Карусель почти замерла, когда он разворачивает меня лицом к себе. Мои колени упираются в его, и нас разделяет это небольшое расстояние.

- Понравилось? — тихо спрашивает он, и его голос звучит так опасно, что мурашки пробегают по коже.

В его глазах пляшут озорные искорки, и я вижу в них нечто большее, чем просто веселье.

- Да-а, — выдыхаю я, пытаясь совладать с дыханием и лихорадочно стучащим сердцем.

Наши взгляды встречаются, и в эту секунду весь мир вокруг – крики аттракционов, музыка, яркие огни – исчезает. Есть только мы. И это ощущение полёта, которое мы разделили.

- Ну, может, теперь поговорим, когда встретились на этой круглой земле? – его вопрос звучит настойчиво, как приказ. – Или ещё кружочек?

- Не сейчас, - мой ответ выглядит неоднозначным.

- Что не сейчас – поговорим или ещё покатаемся? – уточняет парень, не сводя с меня глаз.

- Покатаемся… потом, - после такого космического полёта, я никак не могу собраться с мыслями.

- Окей, - Даня отстёгивает свою страховку и соскальзывает со своего места.

Отцепляет мою страховку, и я чувствую, как его рука мягко касается моей поясницы, когда я слезаю с карусели, и этот лёгкий, почти невесомый жест кажется мне самым ярким впечатлением этого вечера. Лунапарк шумит вокруг, но я слышу только пульс в своих висках.

Данила крепко держит меня за руку. Видимо, боится, что сбегу, и ведёт к колесу обозрения. Я не сопротивляюсь. Мои ноги послушно следуют за ним.

Он подсаживает меня в медленно плывущую кабинку, а сам запрыгивает следом. Теперь мы тет-а-тет, и у меня больше нет возможности удрать, впрочем, как и желания. Колесо плавно движется, поднимая нас всё выше над суетой лунапарка. Город раскинулся под нами, мерцая тысячами огней. Тишина в кабинке непривычна после шума аттракционов, и это заставляет меня ещё сильнее ощущать его присутствие. Я отворачиваюсь, пытаясь рассмотреть далёкие фонари, но чувствую его взгляд на себе.

- Слушай, - нарушает тишину Данила, его голос звучит непривычно серьёзно. - Насчёт того раза… когда я… назвал тебя шлюхой.

Моё тело напрягается. Даже сейчас это слово режет по живому. Я продолжаю смотреть в окно, не давая ему увидеть, как мне больно.

- Я знаю, это было отстойно, - продолжает он, и в его голосе проскальзывает что-то похожее на искреннее раскаяние. - Я был не в себе. И сказал то, что не должен был говорить. Ты… ты не заслуживала такого. Я повёл себя как мудак.

Я молчу, мысленно соглашаясь с «мудаком». Впервые он говорит об этом так прямо, без своей обычной небрежности.

- И что теперь? - выдавливаю я наконец, всё ещё не глядя на него. - Извинение меняет то, что было сказано?

- Нет. Не меняет. И я не жду, что ты сразу всё забудешь. Я просто хотел, чтобы ты знала… мне жаль, - он вздыхает.

Мы поднимаемся всё выше, и кабинка на мгновение замирает на самой вершине. Весь мир кажется маленьким и незначительным.

- В общем… ну… после кармита… мы поцеловались. Ты сказала, что у тебя никого нет. А потом я увидел тебя с этим... - тихо добавляет он, и в его голосе слышится горечь. — Сначала не придал значения, а потом… Представил, что ты опять с ним… Меня переклинило… Ну, как-то так. Хз, зачем я это сказал. Я запретил себе думать о тебе, но, когда увидел тогда на парковке, понял, что… - он нервно дёргает головой.

Парень выражает свои мысли сумбурно. То ли смущается, то ли теряется. Или у него просто-напросто не хватает словарного запаса, чтобы чётко изложить суть, но общий смысл мне понятен.

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд серьёзен, в нём нет ни тени прежней ухмылки. В этот момент я вижу в нём не просто самоуверенного парня, а кого-то, кто действительно сожалеет.

- Просто... в тот момент, - говорю я, и мой голос дрожит, - мне казалось, что ты ненавидишь меня.

- Забей! Это мои загоны, - хрипит парень.

И я забиваю! Забиваю на всё! Сейчас для меня всё выглядит так, будто мы с Данилой знакомы давным-давно, но просто не виделись целую вечность, и вот, наконец, встретились после долгой разлуки. Моя обида почти стёрлась, но не исчезла бесследно. Скорее всего, она останется со мной навсегда, как хроническая болезнь, которую, если не провоцировать, то она не даст о себе знать. А сейчас мне не хочется думать о грустном. Мне по кайфу кататься с ветерком на всех каруселях, особенно рядом с Даней.

Улучив момент, я подхожу к Полине.

- Это ты сказала ему, что я здесь? – с улыбкой шепчу ей на ухо, чтобы Данила не догадался, что речь о нём.

- Нет, - уверенно вертит головой Полинка, но призадумывается: - М-м-м… я Илье написала, что мы все в лунапарке… у Ромки.

Ну понятно всё! Написать Илье – это тоже самое, что сказать напрямую Даниле. Теперь ясно, чего Даня сюда прикатил. От этого моё самолюбие мурлычет, как сытый кот.

- Ладно, девчонки, - обращаюсь я к Ане и Полине, - меня Данила отвезёт. А вам хорошо провести время.

- Главное, чтоб довёз, - подкалывает Аня и хихикает. – А то мало ли…

- Всё под контролем, - складываю из пальцев жест «окей».

В салоне бэхи царит настолько дружелюбная атмосфера, что её страшно нарушить неосторожным словом. Поэтому между нами минимум разговоров. Кажется, всё самое важное сегодня уже обсудили.

Данила останавливает машину на углу дома, где есть свободное место. Он поворачивает голову ко мне, и моё дыхание замирает. Его острые глаза изучают моё лицо. Все звуки мира стихают окончательно, когда парень, наклоняется ко мне, приближается неощутимо, но уверенно. Его дыхание, тёплое и слегка мятное, касается моего лица. Я закрываю глаза, готовясь к этому моменту, который кажется таким неизбежным и желанным.

И вот, наконец, его губы касаются моих. Лёгкое, нежное прикосновение, которое сначала кажется почти невесомым, а затем становится более уверенным. В этот поцелуй он вкладывает всё, что не было сказано сегодня – и тайное притяжение, и лёгкое смущение, и желание завязать наши отношения. Отвечаю ему, позволяя себе раствориться в этом моменте, таком долгожданном и таком правильном. Мир вокруг перестаёт существовать, остаётся только это прикосновение, обещающее что-то большее.

Но моя хроническая обида ещё свежа и начинает бередить неокрепшую душу. Видимо, это иммунитет, который заботливо оберегает меня от возможных ударов извне, поэтому я добровольно обрываю наш поцелуй.

- Я, пожалуй, пойду, - мой голос звучит неожиданно ровно, несмотря на бурю внутри.

Данила отстраняется, но его взгляд не отрывается от моего лица. В его глазах я вижу секундное замешательство, а затем лёгкое разочарование. Он, кажется, не ожидал такого поворота.

– Уже? – спрашивает он, и в его голосе слышится нотка удивления.

Я киваю, избегая его взгляда, и тянусь к ручке двери. Мне нужно выйти, нужно вдохнуть свежий воздух и унять этот безумный ритм сердца. Обида, что так не вовремя подняла голову, обжигает изнутри, и я понимаю, что сейчас не время для продолжения. Я не хочу, чтобы мои эмоции превратили этот момент в нечто горькое.

– Да, мне пора, – повторяю я, почти шепча. – Спасибо за вечер.

Глава 6

Я отхожу от машины, чувствуя, как воздух ночной прохладой обжигает щёки, будто пытаясь остудить внутренний пожар. В голове гудит, а перед глазами плывут разноцветные огни лунапарка, смешиваясь с образом Данилы, его лица, его губ. Поцелуй всё ещё жив на моих губах и отдаётся лёгким покалыванием, а каждое биение сердца вторит ему.

Этот бардак внутри меня – смесь сладости и горечи, надежды и страха – готов разорвать меня на части. Хочется развернуться, бежать обратно, запрыгнуть в тепло салона бэхи и, чёрт возьми, остаться там навсегда, забыв обо всём. Поселиться в его машине, в его жизни, в его объятиях.

Но боязнь получить ещё один удар по самолюбию сильнее этого желания. Я знаю, что всё будет. Всё случится, но только тогда, когда я буду к этому готова. Необходимо выдержать время, дать этому вихрю утихнуть, чтобы не наломать дров. И, кажется, время теперь играет на моей стороне, превращаясь из мучительного ожидания в союзника. Каждый шаг от машины – это шаг к контролю, к возвращению себя. Я ухожу, но не сдаюсь.

«Маш, ты спишь?» - набираю смску подруге.

«Не совсем», «а что?»

«Я с Даней помирилась», - делюсь своей радостью.

«Да ладно!», «Какой тут теперь «спишь»?!» - Машка выставляет ряд смайлов с выпученными глазами, а мой телефон уже вибрирует от её входящего видеозвонка.

Я рассказываю подробности нашего с Даней перемирия, и вижу, как лицо подруги мрачнеет.

- Я почти уверена, что он уже наполовину влюбился, - заканчиваю я и выдыхаю.

- Блин, Лера! – Машка строит обиженную гримасу. - Вот, знаешь что!.. Не была бы ты моей подругой, я бы тебе в морду плюнула! Чес слово! Слабо было меня набрать? Или Полина с Аней для тебя важнее?

- Маш, прости, - искренне раскаиваюсь, - Полинка так неожиданно предложила, и я сама только успела натянуть кроссы. Все решилось в доли секунды.

Маша молчит. А мне бесконечно стыдно, что я поступила как последняя эгоистка.

- Ладно, проехали! – бурчит Машка. – Твоё счастье, что не очень-то я и люблю эти карусели. Однажды после них блевала так, что думала, окочурюсь. Но дело не в аттракционах, а в тусовке, - ставит мне в укор подруга. - И вообще, я не понимаю, почему, когда ты со мной, всё идёт тихо и гладко. Но, стоит тебя отпустить одну, с тобой вечно трэшняк какой-то случается.

- Ну, Маш… - мямлю я, оправдываясь. – Наверно, так было нужно, чтобы Данила меня там нашёл.

- Нужно - ненужно!.. – голос подруги становится миролюбивее. - Главное, что всё хорошо закончилось, и вы поговорили. Ты же знаешь, я за тебя переживаю. Вон, как ты тогда убивалась из-за его слов... Я просто не хочу, чтобы ты снова вляпалась в какое-то дерьмо.

Машка, она такая. Всегда беспокоится за меня больше, чем нужно, но я знаю, что это искренне. Где я ещё найду такую Машку? По-прежнему чувствую себя предательницей, что не позвала подругу с нами.

- Знаю, Маш, – отвечаю виновато. – И я это очень ценю. Правда. Но, по ходу, я уже вляпалась.

- Ладно, не распускай нюни, – хмыкает она. – Завтра в технаре обсудим всё в деталях. Режим ожидания уже вырубила?

- Ах, да, режим ожидания, - я усмехаюсь. - Но, знаешь, после сегодняшнего я не уверена, что смогу его долго выдерживать. Мне кажется, я готова сдаться.

- Ну вот! - Машка победно улыбается. - Я же говорила!.. Что там твоя гордость против такого принца на бэхе?

- Ой, не начинай! - закатываю я глаза. - Он не принц, и ты это прекрасно знаешь.

- Зато он тебя зацепил, - парирует она, и её улыбка становится шире. - И судя по тому, как он за тобой бегал сегодня, ты его тоже.

Мы обе умолкаем, и в трубке повисает тишина.

- Маш, - говорю я наконец, - мне кажется, я сейчас так счастлива, что готова кричать.

- Тогда кричи, – шепчет она в ответ. – Только тихо, чтобы соседей не разбудить. И мне спокойной ночи. Завтра не опаздывай!

- Спокойной ночи, - отвечаю я и отключаюсь.

Я смотрю на своё отражение в погасшем дисплее телефона и вижу на нём счастливую, немного уставшую, но определённо другую Леру. Ту, которая только что пережила приключение, поговорила с бывшим обидчиком, получила извинения и, возможно, шанс на взаимную любовь.

Телефон падает на кровать рядом со мной. Комната кажется ещё темнее, но внутри меня всё светится. Данила. Это имя теперь не вызывает горечи. Оно звучит как обещание. Обещание чего-то нового, чего-то, что только начинается. И я, кажется, готова рискнуть.

Окончательно уснуть не даёт вновь оживший айфон. У меня уже имеются предположения, что бы это могло быть. Фокусирую взгляд на сообщении.

«Ты резко сбежала», «не понравилось?» - видимо, Даниле тоже не спится.

Мой сон улетучивается в момент. Ах вот, значит, как! Ну, каков наглец! Но одновременно с этим его дерзость вызывает у меня улыбку. Думаешь, я так просто сдамся? Не дождёшься!

«Очень», «потому и сбежала», - мой противоречивый ответ должен заставить нахала ломать голову, что именно мне "очень" и почему я сбежала, а знать, что я чуть не растаяла от поцелуев, ему пока рано!

«Когда продолжим?», «завтра?» - похоже, парень воспринял мой ответ, как вызов, и вовсе не собирается над чем-то ломать голову.

«А ты хочешь?» - мне прикольно дальше мутить воду.

«Если бы не хотел, не предлагал бы».

Ну вот как это возможно?! Он прёт напролом. От такого, как он, не стоит ждать, что он будет разгадывать мои ребусы. Вместо этого он прямо и уверенно подтверждает своё желание продолжать. Похоже, это его фирменный стиль: никакой неопределённости, только напор и чёткое обозначение своих намерений.

Мы пинаем инициативу, как футбольный мяч, ожидая чей пас окажется результативней. Теперь мяч снова на моей стороне. Я хотела заставить его помучиться, и он явно не собирается отступать. Его ответ ставит меня перед выбором: поддаться его напору, продолжить дразнить, или же изменить правила игры.

«Хорошо. Тогда попробуй меня убедить» - делаю очередной ход.

Я не даю ему прямого согласия, но и не отказываюсь. Вместо этого я снова перекладываю инициативу на парня, заставляя его приложить усилия. Это подстёгивает его эго и заставляет доказывать, что он достоин моего времени и внимания.

«Что завтра делаешь?» - он не тратит время на уговоры, а сразу переходит к делу.

«Утром техникум, вечером тренировка», - я сдаю позиции.

«Значит, заберу тебя оттуда», «Во сколько заканчиваешь?» «Адрес, чтобы я не искал тебя по всему городу», - Данила не просит, а требует информацию, как будто это само собой разумеющееся.

«В десять вечера заканчивается», «тренировка», - я отступаю окончательно.

«Спи, красивая», «Завтра встречу».

Я скидываю координаты и время, и на такой своеобразной ноте заканчивается наш виртуальный диалог, а я улетаю в царство Морфея с глупой улыбкой на губах.

В техникуме учёба идёт фоном, а основной темой становится моё перемирие с Данилой. Наша неразлучная «технарская» четвёрка ведёт бурные дебаты. На парах мы перекидываемся сообщениями. Учителя постоянно делают нам замечания и грозятся отобрать телефоны. Девчонкам, конечно, по приколу мои новые отношения, и они тоже переживают за меня. Только их забота уже становится чрезмерной. Я-то точно знаю, чтобы они мне не советовали, я поступлю по-своему.

На тренировку я не опаздываю. Почти половину нашей группы перевели к старшим. И, само собой, во вновь сформировавшейся группе мы, новички, пока отстающие. Я принимаю этот факт. Смотрю на мастерство тех, кто занимается хип-хопом дольше меня, и мне безумно хочется поскорее достичь того же уровня. На данном этапе у меня есть к этому все предпосылки. Отношения с Данилой вливают в меня офигенную дозу упорства. Эта новая мотивация подхлестывает меня. Каждый удар, каждый поворот теперь кажется более точным, каждое движение — более уверенным. Я не просто тренируюсь, я доказываю, что могу. В первую очередь себе.

Заканчивается тренировка, иду по коридору к выходу почти вприпрыжку и вздрагиваю, когда сталкиваюсь с главным тренером бойцовского клуба. Останавливаюсь, как вкопанная и не знаю, куда спрятать свой взгляд. Наверняка Самвел в курсе нашего расставания с Темуром. Они ведь друзья и коллеги. Я даже не догадываюсь, как Самвел расценивает эту ситуацию. Возможно, Тим не посвящал его в детали.

- Добрый вечер, Валерия! – голос тренера звучит, как всегда мягко, а его привычка выговаривать моё полное имя остаётся неизменной.

- Здравствуйте! – я нахожу в себе смелость посмотреть Самвелу в лицо.

- Как дела? – тактично интересуется мужчина безо всяких намёков на осуждение.

- Спасибо. У меня всё хорошо, - отвечаю и часто киваю головой для пущей правдивости.

- Я рад за тебя, - Самвел легонько похлопывает меня по плечу. – Ты должна знать, что при любом раскладе можешь обращаться ко мне. Поэтому, если вдруг тебе понадобится мой совет или поддержка, я всегда к твоим услугам.

- Спасибо, я буду иметь это ввиду! – благодарю мужчину, и мы прощаемся.

Мне приятно, что Самвел не отвернулся от меня. Должна признаться, что скучаю по нашим скромным посиделкам в комнате отдыха, где всегда была возможность излить душу этому доброму человеку, у которого на все вопросы есть ответы и своё мнение. Но он всё же психолог, и его готовность разобрать любую проблему - глубокая и искренняя. И в то же время он должен понимать, что у меня нет никакого желания пересекаться с Тимом.

Ну, к чёрту Тима! Прошлое больше не властно надо мной, потому что меня ждут. Чёрная БМВ, такая же, как у моего бывшего, но совсем другая. В салоне другой вайб, другой запах, другая аура. Там всё то, от чего моё сердце учащается, а в душе зарождается вихрь новых эмоций.

- Привет! - смело сажусь на пассажирское сиденье и хватаюсь за ремень безопасности.

- Не понял, - слышу вместо приветствия и поворачиваю голову к Даниле.

Парень хмурится. Его правая рука нагло берёт меня за шею и тянет к себе. Он ловко наклоняет мою голову к своему плечу и целует меня в губы.

- Вот теперь привет! – отпускает мою шею и довольно улыбается.

Я кокетливо выпячиваю губки и скашиваю на Даню свой взгляд. Парень заводит двигатель, а я пристёгиваю ремень безопасности. Машина с визгом рвёт с места, и мне неважно, куда мы едем. Мне хочется узнать этого парня получше, и я решаю, что сейчас самое время начать свой допрос.

- Всё-таки у тебя отличная тачка! Зачем тебе новая? - замечаю я, делая вид, что просто восхищаюсь.

- Да, эта классная, но требует ремонта, - он усмехается.

- Сам на неё задонатил? – спрашиваю открыто.

- Ну, типа того, - парень кривит губы. - На совершеннолетие маман подогнала.

- Мама? - удивляюсь я. - Крутая у тебя мама!

- Да есть такое, - он пожимает плечами, легко вписываясь в поворот. - Зато теперь приходится отрабатывать.

- И как успехи? Ты говорил, что на молочке работаешь, - даю понять, что я не забыла тот наш первый разговор, который обернулся жестью.

- Так себе. Ушёл с молочки… Сейчас в поисках заработков.

- А мама у тебя кто? - интересуюсь с опаской, предполагая, что мать этого парня не простая женщина.

- В магазине работает, - небрежно бросает он.

- Кем? - мой голос по-прежнему звучит настороженно. – Директором?

- Старшим продавцом и по совместительству типа заведующей.

- А в каком? – не отстаю с расспросами.

- Да у нас там, в посёлке…

- Что значит у вас? Ты что, не в городе живёшь? – удивляюсь я.

- Не-а, - мотает головой Даня. – Но тусуюсь на вашем районе пока.

Если он живёт за городом, то наверняка в своём доме. А это говорит о материальной составляющей его родителей. А, с другой стороны, Маша тоже живёт в собственном доме, и к тому же в черте города, но её семья не отличается зажиточностью. Самые обычные люди, которые существуют на среднюю зарплату. Просто дом достался в наследство, вот и весь выбор.

Пока Данила остаётся для меня загадкой. Внешне он не тянет на мажора от слова «совсем». Одежда самого дешёвого бренда, ломающаяся тачка… Но в его поведении столько наглости, что я теряюсь в догадках.

- А папа у тебя кто? - спрашиваю, и надеюсь, что этот вопрос прояснит хоть что-то в этих дебрях.

Данила напрягается. Его улыбка сходит на нет, взгляд становится каким-то колючим.

- Папа? - он кривит губы. - Ну, если ты про того хмыря, который мою мать кинул беременную, то его как бы и нет.

- В смысле, нет? Он… умер? - я чувствую, как моё лицо вытягивается.

- Хуже, - он резко мотает головой. - Лучше бы он сдох! Но он просто свалил. Мать даже не стала его в свидетельство о рождении вписывать. Типа, нахер эта скотина нужна. Он же ей ещё и изменял, пока она пузатая ходила. Ну, мудак, короче, полный.

Парень делает паузу, и я не знаю, что сказать. Такой откровенности от него я точно не ожидала. Обычно он такой наглый и беззаботный, а тут…

- И что, он вообще не появляется? - выдавливаю я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

- Да появлялся… За все мои девятнадцать лет несколько раз мимо нашего подъезда проходил, – Даня усмехается, но в этой усмешке нет веселья. – Видел его пару раз, даже не здоровается. Типичный ничтожество. Да и пофиг. Не нужен он мне был никогда.

Я смотрю на него, и вдруг он кажется мне совсем другим. Он не плохой… скорее немного потерянный, сбившийся с пути. Вырос без отца, плохо учился, не поступил в учагу, без работы, живёт за городом… Но точно не в доме, раз папаша мимо подъезда шастает. И машина – мамин подарок. Это делает его более реальным, и вполне достижимым. И, как ни странно, это мне даже нравится. В его открытости есть что-то обезоруживающее. Да, он тусуется с такими, ну, не очень чуваками, но это же не значит, что он всегда будет таким.

- Я… я не знала, – тихо произношу я. - Прости.

- Да и не надо знать, – он отмахивается, и его голос снова становится чуть более резким, возвращаясь к привычной манере. – Забей. Это такая фигня, вообще не стоит внимания. Куда едем?

- Без понятия, - тупо пожимаю плечами, и чувствую, что нам необходимо сменить тему.

Даня кидает на меня короткий взгляд, видимо, уловив мой посыл.

- Ну-у-у, - он тянет, барабаня пальцами по рулю. - Можем куда-нибудь, где можно пожрать нормально. Типа, бургерная какая-нибудь, или пицца. Или, хочешь, просто по городу покатаемся, посмотрим, что к чему? Типа, ночной движ.

Я на секунду задумываюсь. Бургеры – это прикольно, но я только что с тренировки, и мне не особо хочется сразу набивать желудок. А вот просто покататься…

- Давай покатаемся, - предлагаю я. - Я люблю ночной город.

- Окей, без базару, - Данила кивает и прибавляет газу. - Тогда врубаю музло и просто кайфуем. Есть какие-то треки, которые ты слушаешь на репите?

Мы едем по ночным улицам, и город преображается. Вывески магазинов, неоновые огни, редкие машины – всё это сливается в одну яркую размытую полосу. Музыка в салоне негромкая, но ритмичная, она заполняет пространство и не даёт повиснуть неловкой тишине. Я чувствую себя комфортно рядом с Даней, несмотря на только что открывшиеся факты о его жизни. Наоборот, это даже немного сближает. Он не прячется за ширмой идеальности, и это цепляет.

- Слушай, а почему ты в город приехал, если в посёлке живёшь? – я не могу не задать этот вопрос, он же сказал, что ошивается на нашем районе.

- Ну, так, по делам, – парень уклончиво пожимает плечами. – Стрелка была. А потом скорешились с пацанами.

Мы говорим о музыке, о кино, о прочей фигне. Я рассказываю ему о техникуме, о своих подругах, о танцах. Он слушает внимательно, иногда задаёт уточняющие вопросы. Я же, в свою очередь, стараюсь узнать побольше о его жизни в посёлке. Даня рассказывает о своих друзьях, о том, как они проводят время, о местных «движухах», о которых я уже имею примерное представление. Но в его рассказах нет приукрашивания, всё кажется очень реальным и незамысловатым. Он не строит из себя того, кем не является. И это, пожалуй, самое привлекательное в нём.

«Лерочка, привет! Ты где?» - падает на телефон сообщение от мамы.

«Дома», - набираю мгновенно, чтоб отстала, и прячу телефон.

Ну не тут-то было! От моей мамочки так просто не отделаешься. Снова достаю свой айфон.

«Не ври мне! Дома тебя нет. Я только что с Игорем разговаривала».

«Около дома», - лгу я, чтобы меня не доставали.

Данила косо смотрит на мой действия, и на его лице нервно играют желваки. Ему, вероятно, не очень заходит моя переписка с кем-то в этот поздний час.

«Когда будешь дома?» - стандартный мамин вопрос снова висит у меня в чате.

Казалось бы, какие проблемы? Я уже совершеннолетняя, и больше не нуждаюсь в родительской опеке. Вполне достаточно, что я учусь и получаю от мамы деньги на необходимое проживание. Что ещё от меня требуется? Ежедневные отчёты о каждом моём шаге? Эти предки достали… сидели бы уже в своей Германии и… деньги зарабатывали.

«Скоро», - отвечаю коротко.

«Напиши, когда придёшь!» - требует мать.

«Ок», - понимаю, что не отвяжется.

- Траблы? – спрашивает Даня, и в его интонации читается дикое недоверие.

- Это мама, - убедительно произношу я.

- Маленьким девочкам пора баиньки? – с неприкрытым сарказмом цедит парень сквозь зубы.

- Дурак! – шиплю я обиженно.

Мне не нравится его язвительный тон и какая-то нездоровая ревность к моей переписке. Ухмылка парня становится злее. Я кладу айфон рядом с собой и левым плечом упираюсь в спинку сидения.

- А знаешь, в моей семье тоже всё не так гладко, - вдруг чувствую, что на меня накатывает грусть, и мне необходимо выплеснуть эти эмоции.

Данила резко поворачивает голову в мою сторону, и его острый взгляд становится мягче.

- Да ладно! Ты ж ваще на чилле, красотка!

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.

- Мои родители… они давно в разводе. С отцом я, в основном, по телефону общаюсь, или приезжаю к нему в офис иногда. У него новая жена, и она меня ненавидит. Просто терпеть не может, - пока я говорю, голос дрожит, и я чувствую, как подступает комок к горлу.

Данила молчит, внимательно слушая.

- А мама… мама с отчимом недавно поженились и уехали на заработки в Германию. Вот так.

Наступает тишина, лишь шёпот ветра за окном и тихая музыка. Я не решаюсь поднять глаза, боясь увидеть в его взгляде жалость, и искоса поглядываю на его профиль. Но он и не смотрит на меня. Его задумчивый взор устремлён вперёд.

- Давно уехали? – интересуется Данила.

- Месяц назад, - честно отвечаю.

- Жесть, конечно, – тихо говорит Данила. – Такой себе расклад.

Он не отрывает взгляд от дороги, вальяжно развалившись на сидении, рулит одной рукой, а другую протягивает ко мне и легонько касается моей щеки. Его прикосновение тёплое и успокаивающее.

- Ты одна живёшь, что ли?

- Нет. С братом, - отвечаю я.

- С каким братом? - уточняет Данила. - У тебя же, вроде, только подруги?

Я усмехаюсь. Ну да, брат для него будет сюрпризом.

- С родным, – поясняю я. - Игорь мой старший брат. У меня ещё сестра есть. Тоже старшая. У нас с ней разница в возрасте четырнадцать лет.

Данила поднимает бровь.

- Вот это поворот! А я один у матери, - его голос звучит как-то обречённо.

- Зато всё достаётся тебе, - улыбаюсь я. - А меня в детстве вечно делиться заставляли с братом и сестрой.

- Даже не представляю себя в роли брата. Хотя по отцу у меня их пять или шесть. Этот гандон плодовитым оказался. Весь посёлок осеменил, и за пределами отметился, - Даня горько усмехается.

Он недолго смотрит на меня, и в его взгляде читается что-то новое, какая-то глубина. Я чувствую, что мы с ним, несмотря на все внешние различия, находим общие точки. У каждого из нас свои раны, свои секреты. И почему-то мне хочется открыться ему ещё больше.

В какой-то момент он останавливает машину на одной из высоких точек города, откуда открывается потрясающий вид на ночные огни. Мы сидим в тишине, глядя на мерцающий город, и я чувствую, как моё сердце наполняется чем-то тёплым и светлым. Рядом с ним мне одновременно и спокойно, и опасно, и мне нужна эта опасность, я хочу ощущать всю остроту драйва, который он привносит в мою жизнь.

Глава 7

Ждать меня после тренировки, кажется, стало для Данилы привычкой. И всегда, когда я выхожу на улицу, моё лицо озаряет счастливая улыбка при виде его БМВ. Не скрою, всё внутри дрожит от волнения перед встречей с этим парнем. Он далёк от идеала, но моё желание видеть в нём только всё самое лучшее сильнее любых сомнений. Мы пока не перешли к полноценной близости, но с каждым разом наши поцелуи становятся продолжительнее и жарче, ласки — более интимными и откровенными, а возбуждение… оно нарастает ежесекундно, обволакивая нас, грозя вот-вот взорваться. Мысли перед сном после очередного свидания всё чаще рисуют в моём воображении очень интересные и совсем не детские картинки про нас, доводя мой организм до исступления.

Каждая наша встреча неумолимо ослабляет мою оборону, приближая тот сладострастный момент, которого я так жажду и одновременно боюсь. Я хочу этой близости всем своим существом, но намеренно оттягиваю её. Однако внутреннее чувство становится всё сильнее, убеждая меня, что мы оба должны совершить это безумство. Ощущение опасности постепенно стирается. Будь что будет. Я готова рискнуть, чтобы узнать, что ждёт нас за этой гранью.

Занимаю своё, можно сказать, уже законное место в машине и без напоминания кладу голову на плечо парня. Он целует меня, как обычно… но нет! Сегодня его губы имеют другой вкус, другой оттенок. Он жадно всасывает мою нижнюю губу, прикусывая её, и я чувствую, как волна желания разливается по телу. Мои пальцы непроизвольно сжимают его бицепс, ощущая упругую мышцу под тканью его байки.

Данила отстраняется, но его взгляд не отрывается от моего лица. Он тяжело дышит, и я вижу, как его грудь вздымается.

- Я больше не могу ждать, - его голос звучит хрипло, - у меня башню сносит, когда ты рядом. Хочу тебя… до боли, до дрожи в коленях, и до самого утра.

Моё сердце начинает отбивать сумасшедший ритм. Я смотрю на него, и в его глазах читается такая откровенная жажда, что по моему позвоночнику рядком бегут мурашки.

Вот так просто и открыто, глаза в глаза, он предлагает мне отдаться ему… Предлагает забыть обо всём, кроме нашего безрассудного желания, и окунуться в него с головой без оглядки на последствия. Моё дыхание замирает, и я понимаю, что это именно то, к чему я шла, чего так долго боялась и так сильно желала.

Данила... он весь как его взгляд — острый, опасный, безбашенный. Его поцелуи — это не просто прикосновения, это вторжение. Он целует так, будто уже владеет миром, и я, без сомнения, его самая желанная добыча. Каждый его шаг, каждое движение, каждое слово — это уверенность хищника, знающего, что жертва сама идёт в ловушку. Мы стремительно летим к той грани, за которой нет возврата. Его руки больше не знают стеснения, они скользят по мне, прижимают ближе, доводя до сумасшествия, до предела, до точки невозврата. И я, черт возьми, готова. Готова отдаться ему здесь и сейчас, при первом удобном случае, раствориться в этом вихре, который он принёс в мою жизнь.

- Прямо здесь и сейчас? - шепчу я, едва слышно.

Он медленно проводит пальцами по моей щеке, спускаясь к подбородку, а затем к шее, оставляя за собой дорожку из прикосновений, от которых кожа горит.

- Знаешь, я не вожу своих баб по отелям. Это для шлюх, а у нас с тобой что-то другое, нежное и дикое одновременно. Мне плевать на эти удобства, мне нужно место, где я смогу оторваться по полной, и никто нас не услышит, - произносит он, его слова звучат дерзко, пошло, но невероятно соблазнительно, и я чувствую, как по всему телу разливается жар. - Ну что, кра-а-асивая, готова к такому приключению?

Он не приглашает к себе домой, не предлагает отель, потому что считает, что это место для проституток. Зато у него есть его тачка. Я уже понимаю, что для него машина – это не просто средство передвижения, это его личное пространство, его крепость. При мысли о том, сколько всего мог видеть этот салон, мне становится немного не по себе, но я отбрасываю все предрассудки. В его глазах я вижу готовность разорвать все шаблоны. И я, кажется, тоже готова.

- Готова, - отвечаю я, и мой голос звучит твёрже, чем я ожидала.

Парень заводит мотор, и мы выезжаем на дорогу, уносясь в неизвестность. Я чувствую, как воздух в салоне становится гуще от невысказанного желания, понимая, что сегодня произойдёт то самое, что я так долго оттягивала всеми силами, борясь сама с собой.

Данила резко сворачивает с дороги, и какое-то недолгое время мы трясёмся по наезженной колее, подпрыгивая на кочках и ямах, отдаляясь от трассы. Наконец он тормозит на какой-то поляне в лесу. Кругом кромешная тьма, лишь автомобильные фары рассекают её, высвечивая причудливые контуры деревьев.

Двигатель глохнет, и наступает оглушительная тишина, которую нарушает лишь наше прерывистое дыхание. Данила поворачивается ко мне, его глаза блестят в полумраке, полные нескрываемого желания. Он нежно прикасается к моей щеке, поглаживая большим пальцем, и я чувствую, как по телу волной накатывает приятная дрожь.

- Теперь не убежишь, - шепчет он, и его голос низкий и хриплый.

- Не собираюсь, - выдыхаю слабо и чуть отодвигаюсь, освобождая парню место рядом с обой.

Его губы накрывают мои в жадном поцелуе, и я отвечаю ему с такой же страстью, чувствуя, как моё тело загорается от каждого его прикосновения. Руки Данилы скользят по моей талии, притягивая меня ближе, и я ощущаю его твёрдость сквозь тонкую ткань спортивных брюк. Он начинает расстёгивать молнию на моей толстовке, и я помогаю ему, скидывая её на заднее сиденье.

Его пальцы проворно проникают за пояс моих штанов, и они сползают вниз, обнажая бёдра. Моё дыхание учащается, когда его ладонь ложится на внутреннюю сторону моего бедра, поднимаясь всё выше. Он медленно проводит пальцами по краю моего белья, дразня, и я непроизвольно выгибаюсь навстречу.

Я только мычу что-то невнятное, задерживая дыхание, а он усмехается, склоняясь к моей шее и оставляя влажные поцелуи.

Одна его рука ложится мне на грудь, поглаживая сквозь ткань топа, а другая скользит под него, нащупывая край бюстгальтера. Через мгновение он уже расстёгивает его, и мои груди освобождаются, чувствительные и налитые от возбуждения. Данила склоняется ниже, накрывая ртом один из моих набухших сосков, и я стону от наслаждения, запуская пальцы в его волосы и притягивая его ближе.

По мере того как наши ласки становятся всё более смелыми, салон машины превращается в наш интимный кокон. Сиденья машины становятся нашей постелью, а окружающая тьма — нашим единственным свидетелем. Мы извиваемся, переплетаясь телами, словно два голодных зверя, наконец-то нашедших друг друга. Его руки исследуют каждый изгиб моего тела, а мои пальцы скользят по его крепкому торсу, чувствуя каждый мускул.

Наконец, когда терпеть уже невозможно, Данила отстраняется, его глаза горят в темноте. Он приподнимает меня, помогая устроиться поудобнее, и я чувствую его горячую плоть у самого входа. Сердце колотится как сумасшедшее, и я понимаю, что обратной дороги нет. Он медленно входит в меня, и нежный толчок сразу же сменяется ощущением полного соития и невероятного удовольствия.

Сейчас это совсем не дерзкий и наглый парень, сейчас он нежный мужчина, который доставляет мне удовольствие и получает его сам. В его движениях нет и намёка на торопливость или эгоизм.

Мы двигаемся в унисон, ритмично и страстно, наполняя замкнутое пространство стонами и вздохами. Напор Данилы заставляет меня выгибаться навстречу, а его руки крепко держат мои бёдра, прижимая меня к себе. Мы оба на грани, и когда кульминация накрывает нас обоих мощной волной, мы замираем, обнявшись, дрожа всем телом. В эту ночь бэха становится для нас местом нашей первой настоящей близости, свидетелем нашей страсти, которая наконец-то вырывается наружу.

- Ты как? - шепчет он, проводя пальцем по моей скуле.

- Потрясающе, - отвечаю, прижимаясь к нему сильнее. - А ты?

- Ох@енно! – для Данилы это самое подходящее словцо, чтобы выразить высшую степень удовольствия. - Повторим? - он усмехается.

- А ты справишься? – подкалываю я парня, который ещё не до конца перевёл дух после первого раза.

- А ты в меня не веришь? – его глаза сужаются в ожидании моего ответа, но я пока молчу.

Он целует меня в висок, а потом медленно опускается ниже, оставляя следы своих губ на шее и ключицах. Я откидываю голову назад, позволяя ему ласкать меня.

- В тебя? - выдыхаю я, когда его губы находят мою грудь. – Кажется, начинаю верить в тебя больше, чем в кого-либо другого.

Его рука скользит по моей талии, притягивая меня ближе. Я чувствую, как его возбуждение снова нарастает, и сама невольно откликаюсь на него. Салон машины, который ещё несколько минут назад был для нас убежищем, теперь снова становится полем битвы, где сталкиваются наши желания.

- Тогда докажи, - хрипло шепчет Данила, вжимая меня спиной в сидение, и его глаза горят в полумраке салона. - Покажи мне, как сильно ты веришь.

Я обвиваю его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Слова больше не нужны. В эту ночь бэха слышит только наши стоны, наши вздохи и стук двух сердец, бьющихся в унисон.

По дороге домой я чувствую себя совершенно по-другому. Моё тело расслаблено, но душа наполнена какой-то новой, незнакомой лёгкостью. Мы не произносим ни слова о том, что произошло, но между нами повисает незримая нить, которая крепко связывает нас теперь. Отдаю себе отчёт в том, что я сознательно сделала этот шаг и хочу верить, что после этого наши отношения с Данилой станут крепче. Медленно приближается к моему дому, и я понимаю, что эта ночь навсегда изменила всё. Остаётся надеяться, что всё только к лучшему. Именно с этого момента и нужно начинать писать нашу историю, а сегодняшняя ночь станет первой её главой. Всё, что было до этого следует оставить в черновиках.

Утром абсолютно сонная я лениво волочу ноги на остановку. Издали уже вижу Машу, которая с таким же усталым видом плетётся на наше место встречи. Мы привычно обнимаемся и смотрим друг на друга с определённо глупым видом.

Есть у меня одна мысль, которую я уже не один день мусолю в своей голове, постоянно мучаясь сомнениями. Нахер мне этот техникум? Всё равно после наших ночных покатушек я тупо сплю на парах, совершенно не въезжая в материал. Какого чёрта я трачу дни, высиживая там, когда мир за окном такой живой, такой манящий? Эта ненужная туча предметов, которую нас заставляют изучать, вряд ли мне пригодится в жизни. Работать в отеле можно и без этих знаний. Практика доказала это на деле. Лучше уж ходить на работу по сменам и получать за это деньги. А доучиться можно и на дистанте. Это наша с Машкой тема, и я уже готова в ближайшее время обсудить всё с подругой.

- У тебя ресница выпала, - подсказываю я подруге.

- Началось! – манерно высказывается она. – Опять на коррекцию пора.

Мария достаёт зеркальце и убирает ресничку.

- А у мастера вечно вечернее время занято. А утром мне некогда! Как же задолбал этот техникум! – сокрушается Машка.

- Вот именно! - подхватываю я, и в моих глазах загорается огонёк. - А знаешь, о чём я думаю уже который день? Какого чёрта мы торчим в этом технаре? Я после своих ночных поездок тупо вырубаюсь на всех парах, ничего не соображаю. И главное – зачем? Ну, чему нас тут научат? Это же всё фигня! Мы же и зимой, и летом в отеле практику проходили, и что? Без этой всей учебной бредятины прекрасно справлялись!

Машка моментально оживает. Её сонный вид испаряется, глаза широко раскрываются.

- Леркинс! Ты прям мысли мои читаешь! Я уже сто раз хотела тебе это сказать, но думала, ты начнёшь: «Ой, ну как же, учёба, диплом…»

- Кто? Я начну? Да брось! - машу я рукой. – Нужен аттестат о среднем образовании, а не диплом горничной! А это и удалённо можно вытянуть. Как раз самое время перевестись на дистант. Мы попадаем в выпускной класс! Лично мне вообще пофиг, где не шарить в математике – в технаре или на удалёнке.

- Вот! Вот ты о чём! - Машка хлопает меня по плечу. - Я же говорила, мы с тобой на одной волне! Я тоже устала от этого всего. От этих дурацких предметов, от этих тупых преподов. От того, что мы постоянно зависим от предков. Надоело!

- И я о том же! Пора уже становиться на ноги и доказать всем, что мы самостоятельные. Лучше работать, чем жить на мамины подачки или на то, что батя подкинет! Меня это бесит, понимаешь?! Я хочу своих денег. Нормальных, - я подаюсь вперёд, понижая голос до заговорщицкого шепота. - Помнишь, что нам после практики шефиня сказала? Что она нас ждёт и всегда рада нас видеть. Нужно чекнуть, есть ли для нас там вакансии.

- Ты что, предлагаешь…? - Машка прищуривается.

- Я предлагаю зайти в отель. Можно прямо сейчас, перед технарём. Если всё ок, то мы сваливаем из техникума. Ну, не совсем сваливаем, а переводимся на дистанционку. А днём – работаем! Представляешь? Свои бабки, свой график! Всё как у нормальных взрослых людей! Кстати, твои предки против не будут? Мои-то, понятно, в Германии. Ну, поорут на меня «удалённо», и ладно.

- Мои?! Издеваешься?! - Мария со смехом тычет себя в грудь указательным пальцем. – Ты чё, моих предков не видела?! Они вообще послушные. Если я им говорю, что так мне будет лучше, то говно вопрос!

- Я так и знала, что ты заценишь тему! – поднимаю вверх большой палец.

На пары мы опаздываем, зато обговорили наше трудоустройство. Шефиня сначала несколько скептически отнеслась к нашему порыву бросить техникум, но нам удалось её убедить в правильности нашего выбора. Дело осталось за малым. Надо забирать документы и валить из техникума.

- Здравствуйте, - виновато мямлим, входя в аудиторию, где в самом разгаре идёт урок английского.

- На этом уроке мы говорим только по-английски, - тут же делает замечание училка на том самом иностранном языке.

- Сорри, - исправляемся мы. – Гуд монинг.

Англичанка бубнит что-то непонятное, похоже, выговаривает нам за опоздание, но в итоге жестом руки предлагает занять свои места. Пока идём до своих парт, строим друг другу жуткие гримасы, вытягивая лица, раскрывая рот и закатывая глаза. Однокурсницы тихонько хихикают. Ну реально достала вся эта фигня!

На длинной перемене мы тащимся к классухе с решительным настроем. Дверь в её кабинет приоткрыта, и мы видим, как она что-то увлеченно клацает по клаве своего ноута. Переглядываемся, глубоко вдыхаем и заходим.

- Здравствуйте, - хором начинаем мы, стараясь выглядеть максимально серьезно.

Она поднимает голову, поправляет очки и смотрит на нас поверх них. Её взгляд всегда пронзительный, словно она видит нас насквозь.

- Девочки, что случилось? Вы сегодня опоздали, а теперь вместо того, чтобы быть на физкультуре, стоите у меня на пороге, - её голос звучит строго, но в нём нет злости.

Я уступаю слово подруге. Знаю, что сама не потяну убедительную речь. Мария начинает объяснять нашу грандиозную идею с работой и переводом на дистанционку. Рассказывает о шефине, о том, как нам понравилось в отеле, и как мы хотим стать самостоятельными. Мария Ивановна слушает, не перебивая, только морщит лоб.

- То есть вы хотите бросить техникум? - наконец, произносит она, и в её голосе появляется холод. - Вы понимаете, что это значит? Ни диплома, ни перспективы! Вы молодые девчонки, у вас вся жизнь впереди, а вы готовы пожертвовать образованием ради какой-то там работы?!

Она начинает читать нам лекцию о важности образования, о том, что без него никуда, и что мы потом пожалеем о своем решении. Мы стоим, опустив головы, пытаясь выглядеть раскаявшимися, хотя внутри у нас кипит негодование. Кажется, она никогда не поймёт, что нам нужна свобода и собственные финансы, а не сидение за партой.

Но потом что-то меняется. Женщина замолкает, откидывается на спинку стула и долго смотрит на нас. В её взгляде появляется какая-то усталость. Возможно, она понимает, что переубеждать нас бесполезно.

- Ладно, - вздыхает она, и голос её смягчается. - Допустим, вы действительно сможете совмещать работу и учебу. Дистанционное обучение - это тоже серьезно, вы должны понимать. Никто не будет вас подгонять, вся ответственность будет на вас.

Мы поднимаем головы, в наших глазах загорается надежда.

- Если вы уверены в своем решении, - продолжает она, - я не буду вас держать. В конце концов, каждый сам кузнец своего счастья. Меньше народу — больше кислороду, как говорится. Идите, забирайте документы. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.

- Спасибо! Вы лучшая! - кричим мы, уже направляясь к двери, и наши лица расплываются в широких улыбках.

Мы вылетаем из кабинета, чувствуя себя так, будто нам вручили ключи от новой жизни.

- Везучие вы, - лепечет Алиса с толикой зависти. – А у меня условия, что я должна доучиться. Иначе предки не будут оплачивать съёмную квартиру, и мне придётся возвращаться в свой мухосранск, потому что моей подработки не хватит на все мои нужды.

- Но вы можете объединится с Никой и снимать одну хату на двоих. Это будет дешевле, - высказывает идею Маша.

- Кстати, Алис, - подаёт голос Ника, - почему бы и нет?

- Ты моих предков не знаешь, - поджимает губы Алиса. – Они не посмотрят, что я уже давно не подросток, и устроят такой разнос, что мало не покажется. Я уж лучше дотяну эти оставшиеся два года.

- Блин, - мотает головой Ника. – Как жаль, что вы уходите! С кем мы будем чиллить?

- Нет, ну вы нормальные! – возмущается Машка. – Мы же не на край света уезжаем. Мы тут, в городе. Без проблем можем встречаться!

Перевод в дистанционную школу просто изи. Кажется, туда берут всех подряд. О переменах в моей жизни я доложила только брату и взяла с него слово, что он ни за что не проболтается родокам о моём самовольном решении.

Теперь я ощущаю себя полноценно взрослым человеком – у меня есть работа, я учусь, а через месяц получу зарплату. Балдею сама от себя. Даже не верится, что для принятия решений мне теперь не нужно обращаться к маме или папе, чтобы они всюду за меня вписывались.

В ресторане отеля скользящий график. Рабочие чередуются с выходными. Намечаются сверхурочные подработки. Так что я не прогадала, когда делала свой выбор.

Мама со мной на связи почти ежедневно, но она даже не подозревает о моих переменах. Пока мне удаётся умело скрывать содеянное, поэтому я с чистой совестью отвечаю на её видеозвонок.

- Здравствуй, дочь моя! – такой официальный тон матери заставляет меня насторожиться.

- Привет! – придаю беспечность своей интонации.

- Скажи, как так получилось, что меня исключили из родительского чата в твоём техникуме? – мамин вопрос приводит меня в замешательство.

Да, я не предусмотрела, что такое может случиться, но и повлиять на эту часть проблемы тоже не в моей власти.

- Наверное глюк какой-то в системе… - наивно предполагаю я.

- А вот мне кажется, что глючит совсем в другом месте, - мама смотрит на меня из дисплея моего айфона, скептически поджав губы в ожидании моего ответа.

- Что ты имеешь ввиду? – продолжаю строить из себя дурочку.

- Я имею ввиду то, что я не тупее паровоза, как ты это считаешь, - она тяжело вздыхает. – Я связалась с твоей классной руководительницей, и она мне сказала, что ты больше не учишься в техникуме. Тебя отчислили?

Ага! Теперь понятно, откуда ветер дует. А то я уж грешным делом подумала, что меня Игорёха сдал. Ну нет! Брательник у меня топчик! Правда теперь я всё равно вынуждена признаться во всём, как на духу. И я честно рассказываю маме, почему я сделала такой выбор.

- Лера! Ты нормальная?! – возмущается мама. – Тебе разве недостаточно было того учебного года на удалёнке, когда ты еле вывезла все зачёты и контрольные?! Ты в своём уме?! Зачем ты снова наступаешь на те же грабли?!

- Мама, - перебиваю материнскую тираду, - у меня всё под контролем. Я буду учиться, и получу аттестат. Тем более, что всё уже решено. Я устроилась на работу. И вообще, - я решительно повышаю голос, - мне уже восемнадцать, и это моя жизнь! Так что хватит всех этих нравоучений!

- Знаешь, что, моя взрослая дочь! – голос мамы приобретает холодную строгость. – Если ты так заговорила, то впредь всё будет именно по-взрослому. Со своей первой зарплаты ты оплачиваешь свою часть коммуналки, а также за электричество и газ! Перед моим отъездом у нас с тобой был подробный разговор на эту тему! И не говори мне, что ты ничего не помнишь, и для тебя это полнейший сюр! За тренировки тоже рассчитываешься сама. Я снимаю с себя обязанности по твоему обеспечению.

- Но я же учусь! – возражаю на повышенных тонах.

- Учатся очно, а на дистант идут те, кто имеет желание работать и жить самостоятельно. Исключение составляют люди, которые по состоянию здоровья не могут посещать учебное заведение, и лодыри. Так что, как говорится, вэлком во взрослую жизнь!

- Ну и ладно! Я докажу, что у меня всё получится! – произношу эту фразу почти на грани истерики.

- Я буду только счастлива увидеть свою дочь успешной! – смело парирует мать.

Резко отключаю связь и чувствую внутри едкое негодование. Я не рассчитывала тратить свои деньги на оплату счетов. Мне становится до жути обидно, что со мной поступают несправедливо. Если ещё и отец узнает, что я начала самостоятельную жизнь, то мне придётся лишиться и его алиментов, часть которых и так уходит на погашение долга за мой новенький iPhone 14 Pro Max. Утыкаюсь лицом в подушку и мой безлимитный запас слёз щедро выливается из глаз, оставляя мокрые пятна на нежно-розовой наволочке.

Сажусь в машину к Дане без настроения. Он, не подозревая ни о чём, традиционно целует меня в знак приветствия. Я спешно отвечаю, но сразу дую губы и отворачиваюсь к окну.

- Чё такая кислая, малая? - тут же спрашивает Даня, заметив мой фейс.

- Да, кринж! Опять мамаша весь мозг вынесла так, что я теперь как бомжара почти! - рычу я, не поворачиваясь.

Он вздыхает, потом тыкает пальцем в моё плечо:

- Ну-ка, выкладывай, что там твоя предкиня отмочила? С инета вырубили или что?

Я резко оборачиваюсь к нему, в глазах уже целое море.

- Хуже! Она просекла, что я из технаря слилась! И знаешь что? Заявила, что раз я такая «взрослая», то теперь сама за все бабки башлять буду! За хату, за свет, за свои треньки! Прикинь?! Она тупо сняла меня с довольствия!

- Жопа, конечно. Но ты же сама хотела типа свободы, не? - Даня поднимает брови.

- Хотела, но не такую! - мой голос срывается на визг. - Я думала, ну, поработаю, накоплю на что-то годное, а тут… А если батя узнает, он же лаве зажмёт! А мне айфончик погашать, Дань! Мой четырнадцатый Про Макс!

Он слушает, чуть кривя губы в усмешке, но потом становится серьёзнее.

- Слушай, Лер, ну это, конечно, лютый облом. Но ведь ты же базарила, что вывезешь. Ну, вот он, твой чек. Докажи им всем, что ты не пустомеля.

- Это несправедливо! - почти ору я, чувствуя, как злость и обида рвут меня изнутри. - Я не подписывалась на это!

- А кто сказал, что взрослая жизнь - это по кайфу и без напрягов? - спокойно отбивает он. - Никто. Зато теперь ты реально врубишься, что такое быть на своих двоих. И это круто!

- Тебе хорошо говорить, тебя мама так не кошмарит.

- Так жёстко – нет. Ноет, конечно, про работу, что ей одной тяжело всё вывозить, но не настолько, чтобы я теперь за хату платил или, типа, на улицу меня выставляла!

Вот бывают же такие мамы, которые понимают своих детей и поддерживают. Даже машины на др дарят. А мне даже айфон на совершеннолетие батя умудрился в долг задвинуть!

- Я им покажу, что я не днище! - шмыгаю носом, сжимая кулаки.

- Ну, вот и правильно. Забей на это пока, - Даня смотрит на меня и улыбается. - Слушай, Ромка на завтра созывает всю банду, чтобы затусить по-полной и оторваться на каруселях на халяву. Как ты за то, чтобы зарулить в лунапарк? Он же последний день работает, до последнего посетителя. Что скажешь? Го?

- Го, - киваю я.

На моём лице снова пробивается улыбка, потому что совсем недавно лунапарк оказал мне добрую услугу, помирив с Данилой.

- Только давай возьмём с собой Машу, - настаиваю я. – Я не хочу, чтобы она на меня снова обиделась, что я её кинула.

- Да, пох, хоть всех подруг бери, - лениво бросает Даня, растягивая слова. – Ромыч всё решит! Отвечаю!

Глава 8

Судя по рассказам Данилы, у него очень много разных знакомых, приятелей и друзей, но я слишком мало знаю его окружение. Видела пару раз Илью и Тоху, но они точно не заслуживают внимания. А вот Рома, Анин бойфренд, показался мне вполне адекватным. Думаю, и среди остальных приятелей я увижу нормальных парней, а не отбитых на всю голову отморозков. Некоторые наверняка придут со своими девушками. Этот вечер — мой идеальный шанс произвести впечатление на всю его банду, познакомиться с новыми людьми и показать себя с лучшей стороны. Раз мы с Даней теперь пара, все должны убедиться, что я ему по-настоящему под стать и что его выбор абсолютен.

Не могу сказать, что мой шкаф ломится от нарядов, хотя вещей достаточно и все они топовые. От всякого лейма я избавляюсь незамедлительно. Вот только сейчас ничто не кажется мне достаточно идеальным. Не хочу выглядеть безликой и незаметной лохушкой. Желаю предстать уверенной в себе и стильной особой, способной держать марку в любом обществе.

Примеряю уже, наверное, сотый образ и наконец нахожу то, что будет в тему. Никаких платьев и юбок. Выбираю свободные джинсы и белоснежный топ, который всегда выигрышно выглядит на контрасте. На улице не май месяц, поэтому небрежно накинутая куртка будет в самый раз. На открытой шее отлично выделяется маленькое украшение на тонком ободке. На пальце — колечко, в ушах — серьги-гвоздики. Ресницы и ногти в порядке. Губы… они у меня совсем не пухлые, поэтому гримасничаю перед зеркалом, пытаясь придать им объём и выразительность.

Я даже не нервничаю. Сейчас я та, которая достойна быть рядом с Данилой, и ему не будет стыдно за меня.

Телефон вибрирует в руке, высвечивая сообщение от Дани:

«Через минуту буду».

Я выскакиваю из дома как раз в тот момент, когда его чёрная БМВ плавно притормаживает напротив. Направляюсь к машине, предвкушая, как займу своё законное переднее пассажирское место. Но что-то не так. Моё место занято. Там сидит какой-то парень, которого я никогда не видела. Он улыбается мне, небрежно кивнув, и до половины опускает стекло.

- Сядь там! - бросает Данила и указывает рукой на задние места, почти не глядя на меня, увлечённый разговором с незнакомцем.

Ну, ладно! Настроение ползёт вниз. Чувствуя лёгкое замешательство, я открываю заднюю дверь. Там уже сидит ещё один незнакомый парень, уткнувшийся в телефон. Усаживаюсь на свободное место, ощущая себя незваным гостем.

Как только я захлопываю дверцу, в нос ударяет странный, плотный аромат. Такой сладковато-пряный, землистый, с какой-то необычной горчинкой. Не похоже на парфюм, и точно не от вейпа. Это остатки дыма, но не простого сигаретного. Что-то гораздо более густое и специфическое. Я хмурюсь, пытаясь понять, что это за запах.

Меня никто не приветствует и не знакомит с неизвестными пассажирами, поэтому я тоже молчу.

- Говори, куда ехать за твоей подругой, - наконец произносит Данила, поворачивая голову.

Его глаза блестят как-то по-особенному, а взгляд расслабленный, почти отрешённый.

- Пока прямо, потом покажу. Только не разгоняйся сильно, скоро поворот, - объясняю я начало пути до Машкиного дома. – А чем так пахнет?..

Наступает неловкая тишина. Краем глаза вижу ухмылку типа, что сидит рядом. Он по-прежнему залипает в телефоне и, возможно, увидел там что-то интересное. Данила с другим незнакомцем переглядываются, и я замечаю, как они начинают глупо хихикать, прикрывая рты. Даня, кажется, на секунду теряется, но тут же усмехается:

- Да так, немного расслабились для разминки. А что, тебя смущает?

Его голос звучит спокойно, даже слишком. Я чувствую, как внутри всё сжимается. Расслабились? Этим странным дымом?

- Просто необычно, — выдавливаю я, пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри уже зарождается тревога.

Эта ночь обещает быть совсем не такой, как я себе представляла. Данила вдавливает газ в пол и резко трогается с места. Тачка мгновенно набирает скорость.

- Блин, Даня, - кричу я, - здесь поворот налево!

- Бл@! Чего раньше не сказала! – он даёт по тормозам и резко крутит руль, проскакивая в нужный поворот через встречную полосу аккурат перед летящей навстречу машиной.

- Бл@ть! Ты еб@нутый! – орёт водителю тот парень, что сидит рядом. – Угробить меня решил?! Сейчас бы этот мудак как раз мою дверь прошиб.

- Ну не прошиб же! – ржёт Данила.

«Выходи», - пишу Маше.

Проезжаем по дворам уже спокойнее. Мария ждёт на улице. Я приоткрываю дверцу, чтобы подруга понимала, куда садиться.

- Всем здрасте! - звонко, может быть, даже слишком жизнерадостно, здоровается Маша, забираясь на сиденье рядом со мной.

Её взгляд скользит по незнакомцам, и на лице мелькает лёгкое недоумение. Она принюхивается. Её ноздри едва заметно вздрагивают, а брови ползут вверх.

- Так, стоп, - произносит она, обводя всех подозрительным взглядом, - а почему здесь пахнет так, будто вы анашу курили?

Я округляю глаза. В голове сразу возникают вопросы: «Кто курил? Зачем? Как это влияет на состояние людей? И откуда моей подруге известен этот запах?» Оставляю вопросы при себе, собираясь отдельно расспросить Машенцию про всё это, как только появится возможность.

- А ты прошаренная, смотрю! - басит Данила, довольно ухмыляясь.

Маша сощуривает глаза и усмехается, поправляя прядь волос.

- Ну, есть такое дело, - небрежно бросает она, - не первый год живу на белом свете. А вот вы, джентльмены, похоже, решили устроить себе веселье заранее. Или это у вас обычное дело?

Парень на переднем сиденье оборачивается и выдаёт:

- Да так, немного настраивались на нужный лад, чтобы легче дышалось.

Он подмигивает Машке, улыбаясь краешком губ. А тот, что сидит рядом со мной, наконец отрывается от телефона и с интересом разглядывает Марию, но она не реагирует на внимание к своей персоне.

Пока мы едем, я постоянно поглядываю на Данилу. Его глаза блестят как-то по-особенному, а движения кажутся чуть более резкими, чем обычно. В воздухе всё ещё витает тот странный сладковато-пряный запах, и я чувствую, как внутри нарастает смутная тревога.

Через какое-то время огни лунапарка начинают мерцать вдалеке, прорезая вечернюю синеву. Чем ближе мы подъезжаем, тем ярче и шумнее становится. Машины паркуются вдоль обочин, откуда-то доносятся смех, визги с аттракционов и отголоски громкой музыки. Когда мы наконец выруливаем на парковку, я поражаюсь количеству народу. Кажется, весь город собрался здесь сегодня.

Данила глушит мотор. Мы выходим из машины и направляемся в городок развлечений. Один за другим, будто из-под земли вырастая, появляются парни и девчонки, все с улыбками и громкими приветствиями.

Кто-то просто жмёт Даниле руку, другие совершают с ним сложный, быстрый жест, который я даже не успеваю разобрать. С кем-то Данила обменивается шутливыми хлопками по плечу, а с кем-то имитирует короткие, но динамичные спарринговые приемы, едва касаясь друг друга кулаками и ногами, но движения их полны энергии и азарта. Данила сияет, общаясь со всеми, словно король этого места. Он абсолютно в своей стихии.

Я стою чуть в стороне с Машей, чувствуя себя немного потерянной в этом водовороте знакомств. Никто из этих людей не обращает на нас особого внимания, их мир сосредоточен вокруг Данилы. Маша тоже молча наблюдает за происходящим, и я вижу, как на её лице отражается смесь любопытства и небольшой отстранённости.

Данила деловым шагом направляется в сторону будки с надписью «Касса». Мы с Машей плетёмся чуть позади него, чтобы не затеряться в толпе прочих посетителей. Как ни странно, но вся банда тоже подтягивается вслед за нами.

Из будки появляется Рома. Он стоит на верхней ступеньке, словно вождь, готовый повести за собой народ.

- Ну что, господа халявщики! – широко улыбается он, крепко сжимая кулак и поднимая полусогнутую руку. – Оторвёмся по полной!

Кажется, никто даже не подумал обидеться на «халявщиков». И правильно! Чего ж на правду обижаться.

Данила со счастливой улыбкой подходит к нам с Машей и вручает «бесплатный пропуск» на все аттракционы.

- Погнали?! – он хватает за руку меня, а я Машу, и мы почти бежим к «Центрифуге».

Аттракцион, напоминающий гигантскую стиральную машину, уже ждёт нас. Мы с визгом занимаем места, пристегиваясь ремнями безопасности. Я чувствую, как лёгкое головокружение нарастает ещё до старта. Запускается механизм, и нас начинает раскручивать, прижимая к мягким стенкам кабины. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Смех сливается с криками, а мир вокруг превращается в сплошное размытое пятно. Я закрываю глаза, ощущая, как перегрузки давят на тело, и одновременно ловлю себя на мысли, что это захватывающе!

Когда «Центрифуга» наконец замедляет ход и останавливается, мы вываливаемся из неё, покачиваясь.

- А можно что-то поспокойнее, - Маша вращает глазами, - а то я так долго не протяну.

- Поспокойнее – это на колесо обозрения! – кивает Даня в сторону аттракциона.

- А, может, на автодром? - предлагаю я.

- Это без меня! – открещивается Данила. - Давай лучше на «Цепочку»!

Мы проталкиваемся к «Цепочке». Парень крепко обнимает меня за талию.

- Хочешь полетать? – шепчет мне на ухо парень.

- Ага, - киваю я, улыбаясь.

Даня устраивает мне такие же полёты, как в день нашего примирения. Эти воспоминания лишь добавляют мне эйфории, и я с двойным упоением наслаждаюсь этой каруселью.

Пока мы решаем, какой аттракцион будет следующим, я замечаю, как Данила высматривает кого-то в толпе. Его взгляд останавливается на высоком парне с короткой стрижкой, который стоит у киоска с шаурмой. Даня издаёт короткий свист, и долговязый чувак, кажется, тоже замечает его, и теперь движется в нашу сторону.

- Короче, - обращается к нам с Машей Данила, - нам тут с Артуром надо перетереть за одну тему. Вы пока сами развейтесь, погуляйте. Через полчасика я вас найду.

Я не успеваю и слова сказать, как Даня уже обменивается рукопожатием с этим Артуром, а потом они вдвоём движутся в дальний угол луна-парка, где стоят лавочки для отдыха. Я провожаю их взглядом, чувствуя лёгкое разочарование.

- Кажется, меня укачало, - бормочет Маша, побледнев. – Говорю же, что мне эти ваши блевотроны не заходят.

- Пошли на колесо, - предлагаю я, вспомнив слова Дани. - Там спокойно, и вид красивый.

Маша кивает, и мы медленно бредём к огромной конструкции, величественно возвышающейся над парком. Когда наша кабинка начинает подниматься, я чувствую, как мир вокруг нас сжимается, а огни внизу превращаются в мерцающее одеяло. Сверху видно всё: суету аттракционов, мельтешение людей, и даже тот самый освещённый дальний угол, куда ушли парни.

Мой взгляд скользит к лавочкам. Данила, Артур и вся компания сидят там, и мне кажется, что они уже не просто «перетирают за тему». На одной из скамеек стоит внушительная сумка. Один из парней вытаскивает бутылку. И вряд ли это безобидная кола. К бабке не ходи, вискарик или бренди. Кабинка плывёт всё выше и выше, а я отчётливо вижу, как маленькие фигурки парней по очереди подносят бутылку ко рту. Я, конечно, не из ярых противников алкоголя, а иногда очень даже за, но всё в пределах разумного и без последствий.

Чтобы хоть как-то убить те полчаса, что отвёл нам Данила, мы с Машей решаем пойти на автодром. Это игрушечное вождение ненадолго отвлекают от неприятных мыслей. Мы смеемся, врезаясь друг в друга, но внутри меня всё равно нарастает какое-то неясное беспокойство, которое я отгоняю от себя, как назойливую муху.

После автодрома мы не спеша прогуливаемся до тех лавочек, где, кажется, осела вся банда. Чем ближе мы подходим, тем громче становится гомон голосов. Тут уже тусуются девушки, некоторые активно составляют компанию парням, только у них всё культурно: в руках пластиковые стаканчики. Полина со своим коротышкой Ильёй тоже здесь. Они, как два неразлучных голубка, обнимаются и уже заметно навеселе. Аня болтает с незнакомыми девушками. Мы подходим, затягиваясь вейпами.

- О, малая! - голос Дани излишне весёлый. - А я уж думал идти тебя искать!

Он поднимается с лавочки и нетвёрдой походкой направляется ко мне. Обхватывает меня за плечи и пытается поцеловать. Запах алкоголя невкусно бьёт в нос, и я инстинктивно отворачиваюсь. Мы чуть не падаем, потому что с равновесием у парня непорядок.

- Оу-у... - слышу рядом женский протяжный возглас.

Я оборачиваюсь и вижу, как к нам, расталкивая толпу, пробивается какая-то девушка. Не сказать, что сама девушка отстой. Если быть объективной, она выглядит, конечно, не как модель с обложки журнала, но вполне себе респектабельно. В принципе, такая гёрл способна составить конкуренцию любой сопернице. Идеальная фигура, длинные чёрные волосы, густые ресничищи и накачанные губы, подчёркивающие надменную улыбку. Её глаза мечут молнии, а походка резкая, словно она готова наброситься.

- Ах вот, кто теперь малая! - она осматривает меня с головы до ног с диким презрением, будто я жалкая нищебродка. - Быстро же он мне нашёл замену! Но это ненадолго, поверь!

Девушка не обращает внимания на Данилу, который всё ещё обнимает меня. Даня хмурит брови и разжимает свои объятия. Видимо, он тоже не ожидал такого поворота.

Её слова хлещут, как кнут. Я чувствую, как лицо горит, но стараюсь держать себя в руках. Маша тут же встаёт рядом со мной и сжимает мою руку, её взгляд мечется между мной, скандальной девицей и Данилой, который, кажется, начинает приходить в себя от алкогольного дурмана.

- Яна, какого х@я ты несёшь?! - Данила делает шаг вперёд, его голос уже не такой весёлый, в нём слышится угроза.

Яна… Девушка продолжает игнорить Данилу, и сверлит меня взглядом.

- Что, шлюшка, думаешь, ты особенная? Он всех таких, как ты, попользовал и бросил. Я ж его знаю как облупленного! Ты для него просто очередная дырка, которой он заткнёт свою похоть, пока ему не надоест. А потом он вернётся ко мне, потому что я настоящая, а не какая-то там дешёвка!

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Хочется врезать этой пикми прямо по наглой физиономии. Маша дёргает меня за рукав, пытаясь увести, но я стою, как вкопанная.

- Данила, ты что, совсем ослеп? - Яна переводит взгляд на парня, её голос становится елейным, но в глазах всё ещё пляшут бесы. - Я же для тебя всё! А эта… эта даже рядом со мной не стояла! Посмотри на неё, да она же серая мышь по сравнению со мной!

- Еб@ло захлопни, сука! - рявкает Данила, его лицо краснеет от злости.

Он делает шаг к девушке, почти наступая ей на ногу.

- Ты мне нах@й не упёрлась, поняла?! Между нами всё давно тю-тю! Ты сама виновата, что всё так вышло! – его голос пьяный, но в нём открыто сквозят злость и раздражение. - Ты что, совсем ох@ела? И вообще, какого х@я ты здесь делаешь? Свали отсюда, пока я тебя сам не вышвырнул!

Яна отскакивает от него, но её злоба не утихает.

- Не твоего ума дело! Ты это место не покупал! Где хочу, там и хожу! Ясно?! Придурок обкуренный!

Она бросает на меня ещё один полный ненависти взгляд, словно хочет испепелить, а потом разворачивается и плавной походкой, демонстративно виляя бёдрами удаляется, растворяясь в толпе. Данила тяжело дышит, его грудь вздымается, а взгляд блуждает, пытаясь сфокусироваться.

- Твою ж мать… - бормочет он себе под нос, проводя рукой по лицу. - Какая же она еб@нутая.

Я молчу, пытаясь осознать весь этот фарс. Что это вообще было? И как мне теперь смотреть на Данилу? В этот момент он неверной походкой подходит ближе и обнимает меня. Его руки слегка дрожат, а запах перегара всё ещё ощутим. Я чувствую его горячее дыхание на своей шее и то, как он прижимает меня к себе. Внутри меня всё перемешивается: злость на Яну, смущение от всей этой ситуации и какое-то странное противоречивое чувство к Даниле. С одной стороны, он только что защитил меня, хоть и таким грубым способом, а с другой – его состояние и вся эта выходка его бывшей заставляют меня чувствовать себя крайне неловко и неуверенно.

Я не знаю, как реагировать. Оттолкнуть его? Принять объятия? Я просто стою, чувствуя, как он прижимается сильнее. Маша рядом тоже молчит, наблюдая за нами с беспокойством. Этот вечер окончательно превращается в какой-то дикий кошмар.

Данила подводит меня к скамейке.

- Сморщи жопу, - пинает по ноге одного из парней, и тот послушно двигается, освобождая место.

Даня устраивается на лавочке и тянет меня вниз, усаживая к себе на колени. Он обхватывает меня настолько сильно, что мне становится трудно дышать.

- Задушишь, - шепчу я ему в ухо, высвобождая руки. – Мне неудобно.

- А мне по кайфу, - мямлит он хрипло и немного ослабляет захват.

Потом Данила протягивает одну руку вперёд, и кто-то вкладывает в его ладонь початую бутылку водки.

- М-м-м? – мычит он, предлагая мне.

- Нет, спасибо, - отвечаю спокойно, хотя вся эта попойка меня уже изрядно бесит.

Наверно, если бы не Ромка, то всю нашу компанию охранники попёрли бы из этого лунапарка взашей. Но, видимо, мы сегодня тут свои.

Маша стоит чуть поодаль, выпуская пар вейпа, и о чём-то оживлённо беседует с Аней. Мне тоже интересно послушать. Я начинаю елозить на коленях парня, чтобы наконец подняться на ноги.

- Куда? – ворчит Даня и возвращает меня на место.

- Хочу вейп, - капризно заявляю.

- А может косячком затянешься? – хитро прищуривается он.

- Ты нормальный?! – шиплю обиженно и вырываюсь из его объятий.

Он сморит на меня своим хищным острым взглядом, но всё же отпускает. Подхожу к девочкам и запариваю вейп.

- Может домой поедем? – подаёт идею Маша.

- Наверно, пора, - соглашаюсь я.

Бросаю взгляд на пьяных парней, и задаюсь вопросом, на чём добраться до дома. Данила уже почти в хлам, поэтому за рулём ему не место. Возможно, кто-то из парней не пил и сможет вести машину? Но, кажется, что все уже знатно накидались. Разница лишь в том, что кто-то больше, кто-то меньше.

- Интересно, скоро они свернут свой движ? – мой вопрос адресован в никуда.

- Ай, надо Ромке сказать, чтобы сворачивал лавочку, – уверенно заявляет Аня, поглядывая на часы на своем смартфоне. – Уже третий час ночи, а они всё ещё тусят, как будто завтра никому никуда не надо.

Я оглядываюсь. Луна-парк, который еще пару часов назад гудел голосами и музыкой, теперь выглядит совсем пусто. Только где-то вдали доносятся обрывки пьяных разговоров.

- Движ реально на исходе, – соглашаюсь я. – Рома, наверное, сам уже понимает, что пора закругляться.

К нам подходит Ромка, пошатываясь, но держась на ногах. С ним ещё двое ребят. В руках у одного из них связка ключей от ворот, и он готов повесить на них замок.

- Ну что, пацаны и девчонки, – басит Роман, потирая затылок, – пати удалась, но пора сваливать. Луна-парк уже спит.

Я тут же поворачиваюсь к Ане.

- Ань, ты же подбросишь? – спрашиваю с надеждой. – А то эти кадры вообще в дрова.

- Конечно, без проблем, – кивает Аня, доставая ключи. – Если уместитесь все на заднем сидении. Полинка с Илюхой тоже едут со мной.

В этот момент к нам подваливает Даня. Его глаза затуманены, а от него за версту несет алкоголем и травой.

- Куда собралась? – хрипло спрашивает он, хватая меня за руку. – Садись ко мне в тачку, мы еще в лесок заскочим, а потом я тебя отвезу домой.

Меня передёргивает. Его слова звучат как грязное вульгарное предложение, и я чувствую, как по коже пробегает мороз.

- Ты что, дурак? – шиплю, выдергивая руку. – Ты же в хлам! За руль тебе никак нельзя. Это реально опасно!

Даня злится. Его взгляд становится еще более хищным, рыхлые губы кривятся в каком-то презрении.

- Чё ты гонишь? – рычит он. – Я в любом состоянии отлично рулю, а ты тупая овца, которая за целый месяц этого так и не поняла. Теперь просто вы@бываешься!

Мне становится обидно и мерзко. Я смотрю на него, и понимаю, что спорить бесполезно, но и сесть в машину к пьяному в стельку водиле я не готова. Мне ещё дорога моя жизнь.

- Даня, я с тобой никуда не поеду, – твердо говорю я. – Это реально стрёмно.

Резко разворачиваюсь и направляюсь к машине Ани.

- Поехали, девочки! – командует Аня, садясь за руль.

Рома уже занял пассажирское место. Илья берёт на колени Полину, и мы с Машей прекрасно помещаемся сзади. Аня заводит машину, и мы, наконец, сваливаем из этого опустевшего луна-парка, оставляя пьяных парней позади.

Глава 9

Аня останавливает свою Ауди напротив моего подъезда. Остальным ехать немного дальше, и я благодарна ей за то, что она подкинула меня до дома. Чувствую, что сейчас зайду домой и просто свалюсь замертво. Моя голова переполнена всякой хренью, которая произошла сегодня.

Эта Яна… Боже, это просто кринж какой-то! Как её вообще принесли черти на эту тусу? Может, она специально туда притащилась, чтобы меня захейтить? Если бы не Данила, который вовремя заткнул ей рот, то у неё получилось бы это жёстко. Я даже не знаю, что бы я ей ответила на такой неожиданный наезд. Мои мысли об этом снова начинают перекручиваться, как в мясорубке, пока я стою под душем, пытаясь смыть с себя усталость этого безумного вечера.

Внутри что-то щёлкает. Стоп. Но со мной же была Маша! Моя подруга. Вся надежда тогда оставалась бы на то, что Машкин ядовитый язык вовремя смог бы выпустить свой яд. И это спасло бы меня от... чего? От унижения? От того, чтобы выглядеть полной лохушкой в глазах Данилы и его друзей? Я не знаю. Мысли продолжают бешено скакать, пока горячая вода стекает по коже.

Нет сил даже сушить волосы. Я просто накидываю сухое полотенце на подушку, чтобы не намочить её, и меня вырубает до самого утра.

Сегодня Машулькина смена в отеле, и я даже не представляю, как она там справляется после нашего позднего загула. Надеюсь, она держится. Это ещё хорошо, что мы отказались от алкоголя. Недосып, конечно, отстой, но он точно менее вреден, чем жуткое похмелье.

Телефон лежит на тумбочке, и его чёрный экран кажется порталом в пустоту. Каждая секунда, что он молчит, отбивает в моей голове молотом: ни одного сообщения, ни звонков от Данилы. Прошла уже целая ночь после того дикого вечера в луна-парке, а он будто испарился, канул в Лету, оставив меня наедине с этой давящей тишиной.

Неужели он меня бросил? Всё возможно. Ведь я не согласилась ехать с ним и нагло сбежала. Обиделся. Я чувствую, как внутри нарастает холод. После всего, что было? После Яны, после того, как он защитил меня? Несмотря на ту жесть, что творилась вчера, я всё равно готова продолжать наши отношения. Уговариваю себя, что это всё алкоголь. Что это не он, а лишь его пьяная маска. Ведь когда Данила трезвый, он совсем другой. Мой Данила – крутой, дерзкий, сильный, весёлый. Он просто перебрал, вот и всё. Я цепляюсь за эту мысль, как за последнюю надежду, лишь бы не признавать очевидное.

Мысли мечутся в голове: написать ему первой или нет? А вдруг я буду навязчивой? А вдруг он занят и не хочет сейчас общаться? Но если не напишу, он может подумать, что мне всё равно. Эта неопределённость просто сводит с ума. Сердце глухо стучит где-то в горле, каждый удар отзывается паникой. Не выдерживаю. Руки, дрожащие от нервов, набирают короткое, дурацкое:

«Привет. Как ты?»

Кнопка «отправить» нажимается сама собой. Ну всё, улетело! Секунды тянутся вечностью. Сообщение зависает в статусе «не прочитано». Минуты превращаются в часы. Пять минут, десять, полчаса. Нервы натянуты до предела. Потом, наконец, статус меняется на «прочитано». И всё. Тишина. Ни ответа, ни смайлика, ни точки. Ничего. Просто игнор. Это хуже, чем полный игнор, хуже, чем «не прочитано». Это как плевок в душу. «Ты для меня пустое место», – кричит этот молчаливый ответ. Внутри всё сжимается в комок, и я чувствую, как слёзы подступают к глазам, и я позволяю им вырваться наружу.

Молчание Данилы меня просто убивает. Я, как робот, перемещаюсь по квартире и тупо жду вечера, когда я отработаю тренировку, а потом… Потом я выйду на улицу и увижу знакомую БМВ. Эта слабая надежда придаёт мне сил.

На тренировке стараюсь максимально сосредоточиться на движениях. Получается так себе, но я настроена на позитив, и даже получаю похвалу от Нелли. Она, в отличие от своего мужа Руслана, более снисходительна ко мне, как к ученице, и будто чувствует моё упадочное настроение, мою личную драму.

Руслан объявляет конец тренировки, и я опрометью несусь в раздевалку. Оттуда, на ходу запахивая куртку, вылетаю на свежий воздух. Делаю глубоки вдох… и ни фига не вижу чёрную бэху. Сердце падает куда-то в пропасть, я даже не слышу его стук. Так и стою, тупо глядя в никуда.

- Лер, что с тобой? – участливо спрашивает Настя, которая, видимо, спешила за мной.

- Ай, - хмурюсь я, копая в айфоне то, что там нет.

- Ты сегодня пешком? – осторожно интересуется моя подружка по хип-хопу.

- Похоже на то, - грустно отвечаю я. – Ну что, идём?

Мы идём по не самому благополучному району города до определённого перекрёстка, где наши пути расходятся, и каждый спешит на свою остановку. На улице темень, но вдвоём не так жутко. По дороге я делюсь с Настей своими приключениями, которые наполнили мою жизнь за последний месяц. Она слушает, затаив дыхание.

- В общем, я опять куда-то влипла, - завершаю свой рассказ на минорной ноте.

- Ну ладно тебе, - гладит меня по плечу Настя. – Помиритесь ещё. Я, кстати, видела его пару раз, когда он тебя ждал и курил возле машины. Прикольный чувак, тебе подходит.

- Не знаю, - произношу обречённо и сутулю плечи.

- Ну хорошо, - Настя старается меня подбодрить, - давай тогда я посмотрю на это со своей точки зрения: мы снова будем вместе уходить с тобой с тренировок, будем больше общаться.

Мы обнимаемся и расходимся в разные стороны. Чувствую, что мне становится легче, если я делюсь с кем-то своим горем. В троллейбусе втыкаю наушники и набираю Машку.

- Чего тебе? – слышу сонный голос подруги.

- Привет! Спишь, что ли? – удивляюсь я. – Время детское!

- Прикалываешься?! – лениво возмущается Маша. - Я, между прочим, сегодня всего пару часиков покемарила и на работу помчалась. Еле дотянула до конца, чуть посуду не разгрохала на кухне. В общем, кринж полный! Пока ехала до дома, уснула в троллике, чуть свою остановку не пропустила. А ты ещё удивляешься?

- Прости, - мямлю я. – Просто я домой еду. Тоскливо на душе. Даня пропал…

- О! Точняк! Про Даню!.. – тут же оживает Машкин голос, а я превращаюсь в слух. – Пока ты вчера там на нём елозила, я узнала кое-то оче-е-ень интересненькое.

- Не томи! – тороплю подругу, потому что её пауза кажется бесконечной.

- Короче, – продолжает Маша, – эта Яна, по ходу, бывшая Данилы. И, прикинь, она была беременна от него.

Мои глаза лезут на лоб.

- Что?! Серьёзно?! И что потом? – мой голос дрожит от предчувствия чего-то ужасного.

– А Данила её потом обвинил в измене, типа, ребёнок не от него, и они из-за этого расстались, – спокойно говорит Маша. – И она сделала аборт.

Я врастаю в сиденье, а моя спина становится липкой от пота. Такая инфа! Неужели всё так запутанно?

- Но самое интересное, – добавляет Маша, – Аня говорит, что никто точно не знает, от кого там эта Яна залетела на самом деле. Они до этого постоянно с Данилой ругались, и Яна его вечно шантажировала, что уйдёт к другому, если он не будет плясать под её дудку. Её даже видели с кем-то! Типа, показуха на публику, понимаешь? Так что это могла быть просто манипуляция. Вот и делай выводы!

Внутри меня всё переворачивается. Эта новость как ледяной водопад. Значит, Яна не просто бывшая, а целая грязная история за его плечами. А Данила… он обвинил её в измене. Это многое меняет. Возможно, его вчерашнее поведение было не просто пьяным загулом, а выплеском всей той боли и агрессии, которые он копил в себе. Вся эта драма, этот фон, о котором я даже не подозревала...

Вот и выводы напрашиваются сами собой. Это объясняет его поведение в тот вечер, когда мы с ним впервые поехали кататься. Он теперь не доверяет никому. Всё становится на свои места. Но я не какая-то там тупорылая Яна и не собираюсь изменять своему парню. Это мерзко! А поэтому Данила должен оценить это, понять и поверить, что у меня к нему самые серьёзные чувства.

- Печалька, - задумчиво произношу я. – Только он меня игнорит по полной. Что бы это могло быть? Или он снова со своей бывшей замутил, а меня просто бросил?

- Может, оно и к лучшему, Леркинс. Посмотри, что творилось вчера. Тебе оно надо? Такая драма на ровном месте!

Её слова, логичные и правильные, не проникают в мою голову. Меня продолжает сверлить эта боль. Неужели он просто исчезнет из моей жизни, как призрак?

- Слушай, – говорит Маша. – Ты вот что сделай: напиши Аньке. Она, кажется в курсе всех дрязг. Я тебе отвечаю, реальная энциклопедия слухов! Анька знает всё про всех и про каждого, и с удовольствием поделится инфой. Она же кладезь районных сплетен. Давай, действуй! А я баинькать дальше!

И Маша, как всегда, попадает в точку. Я, не раздумывая, строчу Ане в инсту сообщение. Ответ приходит моментально, будто она только и ждала моего вопроса.

«Набери меня», «быстрее будет», - получаю смс от Ани.

Я как раз выхожу из троллика и сразу жму «вызов». Аня в момент отвечает.

- Ну что ты знаешь? Где Данила? – обеспокоенно дублирую свой письменный вопрос.

- Представляешь?! – и то, что она выдает, вбивает меня в ступор, отбирая последнее дыхание. – Даню менты приняли! Ещё вчера ночью, когда он домой ехал! Он был в сопли пьяный, да ещё без прав!..

- Как без прав?! – я набираю сообщение, пальцы дрожат. – Жесть! Где он их посеял?

- У него их никогда и не было! – хмыкает она.

- Это как? – мои глаза лезут на лоб.

- Это нормально!.. Для Данилы. Он же у нас такой… герой!

- Капец! И что теперь? – моё недоумение достигает апогея.

- А теперь он сидит в обезьяннике и ждёт постановления.

- Какого? – продолжаю тупить.

- Так он ночью на гайцов нарвался. Пробовал слинять от них. Пока гонял бухой, снёс какой-то столб. Тачку свою покоцал. Его повязали сразу на месте.

- Придурок! – вздыхаю я, представляя себе эту картину. – А ты откуда знаешь?

- Блин, Лера! Все СМИ в нете в разделе происшествий крутят в топе эту новость. Там даже видос завирусился с погоней и Данина тачка с номером.

Я никогда не интересуюсь такими новостями, а, оказывается, зря! А то, что у него вообще нет водительских прав и он пьяный за рулём, так вообще ни в какие ворота! Может, Аня что-то путает и нагнетает?

- А что дальше будет? – допытываюсь я.

- Продержат трое суток, а потом придумают наказание. Или в тюрьме посидит пару недель, или штрафом отделается. Он, кстати, утром звонил Ромке. Знаешь, как в фильмах – право на один звонок, - хихикает Аня, - и просил его тачку забрать со штрафстоянки. А то за каждый день там нехилая сумма натикает. Мы забрали уже и пока около дома своего поставили.

- Ясно, - голос у меня поникший, а мысли разбежались в разные стороны. – Спасибо, Ань. Держи меня в курсе, если что!

Но моё сердце... Оно словно застряло в каком-то нелепом ступоре. Разум вопит, кричит о том, что Данила — это ходячая катастрофа: пьяный, без прав, бывшая с историей аборта, да ещё и в полиции! Всё это красными флагами маячит у меня перед глазами, но проклятое сердце упорно бьётся в унисон с его именем. Я не могу ему приказать, не могу заставить его принять эту очевидную правду. Оно живёт своей жизнью, упрямое, глупое, и продолжает верить, что я могу его оправдать.

Теперь, когда вся картина, или хотя бы её часть, наконец, вырисовывается, я чувствую странное облегчение. Тишина Данилы получила объяснение, и это даёт мне надежду. Он не игнорировал меня из-за равнодушия или того, что я ему надоела. Он просто не мог ответить, потому что сидит в ИВС. Эта мысль, абсурдная и дикая, почему-то дарит мне хрупкий, но такой желанный шанс на сохранение наших отношений. Шанс, мизерный, почти призрачный, но он есть.

Я должна выяснить всё окончательно. Мне необходимо услышать его версию, только его. Может быть, он прольёт свет на эту тёмную историю с Яной, на это его безрассудство. Вдруг всё не так, как кажется со стороны? Вдруг есть какие-то детали, о которых я не знаю, и которые полностью изменят моё восприятие? Я просто обязана это узнать. Это не вопрос выбора, это вопрос выживания моего упрямого сердца, которое отказывается отпустить.

Подходит к концу вторая неделя моего мучительного ожидания. Последние два дня на работе я как на иголках, нервная и рассеянная. Только и делаю, что считаю минуты до момента, когда смогу снова схватить телефон. Как только мои руки освобождаются от горы грязных тарелок, я тут же ныряю в карман за смартфоном. Уведомлений там тьма – Маша разместила очередное видео на своём канале в инстаграме, Аня скинула какой-то мем, чаты гудят. Но мне нужно только одно уведомление. То самое. От него.

«Даню выпустили», - сообщает мне Аня.

Эти два слова, словно электрический разряд, пронзают меня насквозь. Воздух в лёгких замирает, а затем вырывается долгим, дрожащим выдохом, который я, кажется, задержала на две недели. Мир вокруг меня, который ещё секунду назад был размытой нервной мутью из грязных тарелок и тикающих минут, вдруг обретает резкость и яркость.

Добиваю свою смену. Сегодняшний банкет в ресторане отеля никак не закончится, но я уже обещала начальству остаться до самого конца, потому что это живые деньги. И они мне просто необходимы. К тому же я очень устала дома по вечерам изводить себя думами, которые только расшатывают мои нервы. Лучше заработать денег.

«Привет, родная». «Я соскучился».

Вижу это и не верю своим глазам. Телефон в руке кажется невероятно тяжёлым, но в то же время я держу его с почти священным трепетом. Мне хочется закричать, рассмеяться, расплакаться от всего пережитого. Все эти красные флаги – пьяный, без прав, полиция, аборт – они никуда не делись, они всё ещё маячат на горизонте, но сейчас, в этот момент, их заслоняет огромная волна облегчения и какая-то дикая, иррациональная, но такая желанная надежда. Моё сердце победило разум, по крайней мере, на сегодня.

«Я тоже», - пишу ответ.

«Я приеду», - его настойчивость покоряет.

«Я на работе».

«Приеду на работу», «скажи когда».

«Тут банкет». «Вроде подходит к концу». «Уже поздно».

«Пофиг». «Хочу тебя». «Увидеть».

Я готова бросить всю работу и плевать на деньги! Хочу бежать отсюда в жаркие объятия к тому, по ком так тосковала всё это время. Но обязанности… Их надо выполнять. Они будто держат меня на цепи.

«Напишу», - вздыхаю я, отправляя смску.

Коленки подгибаются. Через пятнадцать минут он будет здесь. Мой мозг лихорадочно перебирает все сценарии: как он будет оправдываться? Что я скажу? Как вообще себя вести? Наверное, стоит сделать вид, что я очень зла, чтобы он понял всю серьёзность ситуации. Но внутри меня уже всё поёт, просто потому что он на связи и хочет меня видеть.

Раздвижные стеклянные двери отеля плавно распахиваются передо мной, и я выхожу на улицу, как королева с гордо поднятой головой. Ещё из фойе отеля мне было видно, что чёрная БМВ уже стоит на парковке. Данила сидит за рулём, выглядит, как ни в чём не бывало. Спокойный. Трезвый. Увидев меня, он тянется со своего водительского места и изнутри открывает пассажирскую дверь, приглашая меня в салон на моё место - то самое, которое было занято в тот злополучный вечер.

Сажусь, и в машине повисает напряжение. Я смотрю на него, пытаясь прочитать по лицу, что он чувствует. Он поворачивается ко мне, его взгляд проникает прямо в душу.

- Привет, – тихо говорит он, и его голос звучит так привычно, что я на секунду забываю обо всём.

- Привет, – отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем дрожит внутри.

- Ну, рассказывай, как ты тут без меня? – Даня заводит мотор, но не трогается с места.

Его вопрос такой ненавязчивый, как будто не было никаких двух недель трэша, и мы виделись только вчера. Вид у него вполне приличный, чистый и аккуратный – он всегда следит за собой. Даже отдохнувший, словно он провёл время на курорте, а не на нарах.

В окошко стучит охранник отеля. Стекло с моей стороны опускается.

- Проблемы? – грубый вопрос Данилы звучит неуместно.

- Здесь долго стоять нельзя, - поясняет охранник, - там знак.

- Простите, - вклиниваюсь я, потому что это моя работа, а мужчина из секьюрити мне визуально знаком.

- Поехали, - командую парню, пока он не нарвался на очередные неприятности.

Как ни странно, но Данила слушается меня и выезжает с парковки. Я смотрю на него, и в мыслях мелькает, что у него нет прав… Стоп, как нет прав? Но он же так прекрасно водит машину, так уверенно, что кажется, будто это его продолжение. Может, всё не так страшно? Может, это просто какое-то недоразумение? Моё упрямое сердце снова подсказывает мне оправдание, и я цепляюсь за него, как за спасательный круг.

- Ничего не хочешь мне сказать? – направляю тему в нужное мне русло.

- А чего говорить? С кем не бывает? – хмыкает Даня.

- Может объяснишь, что происходит? – настаиваю я. – Тебя не было две недели… И ты прославился на весь интернет!

Он пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги. Кажется, он даже не понимает серьёзности ситуации. Или делает вид, что не понимает.

- Ну начнём с того, что я ни хрена не помню конец вечера. Очухался уже в ментовке.

- В смысле? Вообще ничего? - мои глаза округляются.

- Почти. Последнее, что помню – мы сидели на лавочках, и я вроде как нормально себя чувствовал. А потом – провал. Очнулся уже в обезьяннике, а голова… ну ты понимаешь. Словно по ней проехался каток.

- И Яну не помнишь? – спрашиваю вкрадчиво.

- Яну? – он резко поворачивается ко мне. – А что, она реально там была? Я думал, что глюк поймал, и эта дура мне померещилась.

- Была, - цежу я сквозь зубы, - и, кажется, тоже не в себе.

- Бл@! Забей на эту овцу! – морщится он. - Она задолбала ныть! У меня теперь есть ты!

Возможно, он действительно был настолько пьян, что её появление стёрлось из памяти. И его фраза «У меня теперь есть ты!» – она, как бальзам, льётся на моё измученное ожиданием сердце, которое так отчаянно хочет верить. Это то, что я хотела услышать, то, что подтверждает его выбор в мою пользу.

- И что там с машиной? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ от Ани.

- А, тачка… – он морщится. – На штрафстоянку отогнали. Я Ромку попросил, чтоб забрал. Крыло помято, фара разбита. Не критично, конечно, но всё равно попал на бабки.

- Серьёзно? – говорю я, хотя Аня уже всё рассказала, но мне хочется услышать это от него.

- А чё? Крыло подрихтовал, фару заменил. Короче, снова отстегнул кругленькую сумму. Пьянка – зло, но без неё никак не получается, – он усмехается без тени раскаяния.

- Блин, ты говоришь так, как будто это какой-то пустяк, - удивляюсь я его невозмутимости.

- Да ладно тебе! Ещё мораль мне почитай! – кривится он. – От матушки сегодня уже наслушался. Она аж в гараж припёрлась, чтобы наехать на меня.

- Даня, ты две недели просидел в обезьяннике за то, что гнал бухой, без прав, и ещё столб снёс! Об этом все СМИ трубят, видео в сети! А тебе пофиг?!

- Ну, столб – это мелочи, починят, – небрежно бросает он. – А про права... Ну, так вышло. Я решу этот вопрос.

- Решишь вопрос? – я повышаю голос, злость начинает пробиваться сквозь моё обеспокоенное состояние. – Даня, ты чуть не сел в тюрьму! Ты рисковал всем, что у тебя есть, и, похоже, даже моей безопасностью, если бы я была с тобой в тот момент! Ты не думал о последствиях?! Обо мне?!

Он наконец-то поворачивается ко мне, его взгляд становится чуть более серьёзным, но раскаянием там и не пахнет.

- Да ладно тебе, Лера, не нагнетай, – говорит он. – Я же здесь. Всё нормально. Главное, что выпустили. А ты... ну, ты ж волновалась, да?

Его попытка перевести всё в плоскость моего волнения, а не его безответственности, просто выводит меня из себя.

- А ничего, что я места себе не находила?! – я не могу сдержать свой гнев. – И где твои водительские права?! Или их у тебя что, вообще нет?! И никогда не было?!

- Ну… да. Не было, - он произносит это так буднично, словно речь идёт о забытой мелочи, а не о серьёзном нарушении закона.

- И что ты себе думаешь? Ты вообще нормальный?!

- Нормальный, - бормочет себе под нос. – Весной пойду сдавать.

- Это через полгода! Почему не сейчас?! Ты же умеешь ездить по правилам, когда захочешь!

- Потому что для этого надо пройти специальные курсы, сдать там экзамены. Накатать часы с инструктором, который тоже хочет бабла и всячески тянет резину, что, мол, не готов ещё к экзамену в дорожном департаменте. Как минимум влетаю на штукарь. А я пока на мели, - объясняет ситуацию Данила.

И что мне с этим делать? Остаётся поверить ему на слово. Я хочу думать, что парень прекрасно осознаёт всю степень тяжести совершённого, и глубоко в душе признаёт свою вину. А его бравада – это всего лишь желание выглядеть храбро в моих глазах. После всего он задумается над своим поведением и обязательно встанет на путь исправления.

В процессе нашего диалога городские огни постепенно сменяются темнотой. Мы уже выезжаем за пределы города, и катимся куда-то в сторону леса. Даня не спрашивает, просто едет, и я молчу, наблюдая за его профилем в свете приборной панели. Надо ли задавать глупые вопросы, зачем мы здесь?

Мы въезжаем в самую чащу. Деревья смыкаются над нами, создавая туннель из темноты, и только свет фар пробивает себе путь. Данила глушит мотор, и наступает абсолютная тишина, прерываемая нашим дыханием. Он поворачивается ко мне, его взгляд становится другим – более глубоким, более голодным. Он больше не отшучивается, не огрызается. Это тот Данила, которого я так отчаянно хотела увидеть, тот, по которому так тосковала.

Он тянется ко мне, и я подаюсь навстречу. Его рука ложится на мою щеку, большой палец нежно поглаживает кожу. Взгляд прикован к моим губам, и я чувствую, как его дыхание обжигает.

- Я так соскучился, – шепчет он, и этот шёпот проникает мне прямо в душу, стирая все сомнения.

Его губы накрывают мои, и мир вокруг исчезает. Есть только его прикосновения, его запах, его страсть. Все мысли, все тревоги, вся боль последних двух недель растворяются в этом поцелуе. Моё тело отзывается на каждое его движение, каждая клеточка кричит о том, как долго я этого ждала. Мы задыхаемся от поцелуев, его руки скользят по моей талии, притягивая ближе.

- Хочу тебя, – мурлычет он, и я не могу, да и не хочу сопротивляться.

В тесном салоне машины мы движемся в ритме наших желаний, каждый вздох, каждый стон смешивается с осенней лесной ночью. Это дико, это необдуманно, это, возможно, неправильно, но сейчас это единственная правда, которая имеет значение. Моё упрямое сердце, наконец, получает то, чего так жаждало.

Вся эта информация о Яне, о правах, о его задержании – она не исчезла, но сейчас, в этой нарастающей страсти, она отходит на второй план.

Глава 10

Мой парень из тех, кто фанатеет от езды за рулем. Для него машина – это не просто средство передвижения, это единый с ним механизм, олицетворение его свободы. Он готов ехать куда угодно – в любой район города, вокруг города, в другой город, в любую страну. Если руль у него в руках, он исколесит весь мир, наплевав на расстояния, время и всякие там правила. Скорость – его наркотик, дорога – его стихия. Поэтому ему совсем не в лом забирать меня с тренировок и катать, наматывая километры по ночным улицам. Для него это не повинность, а чистый кайф, возможность лишний раз почувствовать себя живым, прижав педаль газа в пол и оставив позади все проблемы и мысли. И я, кажется, подсела на этот его драйв.

Данила такой свободный… И эта свобода как дикий, опьяняющий вирус, что впивается в каждую клеточку тела. Стрелка на спидометре дрожит на цифре сто восемьдесят, и кажется, что колёса сейчас оторвутся от земли, а у бехи вырастут крылья, как у реактивного самолёта. В салоне такой гул, что закладывает уши.

Я живу этими моментами, когда мы несёмся по трассе, а я, высунув руки в открытый люк, чувствую, как ледяной ветер хлещет по ладоням. Я ощущаю его сопротивление, и мне в кайф, что я побеждаю в этой борьбе. Ловлю плотный воздух и визжу от счастья.

Я откидываюсь на сиденье, упираясь затылком в подголовник, а смех рвется из груди. Поворачиваюсь к Даниле, его глаза горят азартом. Он такой… настоящий.

- Чего улыбаешься, кра-а-асивая? Кайфуешь, что ли? - Данила усмехается, видя моё довольное лицо.

- Да… балдею, - я киваю головой. – Обожаю скорость…

На небе сгущаются сумерки. Взгляд Данилы устремлен на дорогу. Кажется, что он уже проложил маршрут в своей голове и теперь движется прямо к заветной цели. Парень, не спрашивая, ведёт меня за собой, увлекая в свой мир, но я пока не знаю, куда мы мчимся.

- Куда едем? – задаю вопрос, предчувствуя что-то новенькое.

Данила сощуривает взгляд, его губы изгибаются в хитрой усмешке.

- Скоро узнаешь! – бросает он, улыбаясь.

Как же я люблю, когда он весь такой… загадочный и дерзкий.

- Ну скажи! – канючу я.

- Не терпится?

- Сгораю от любопытства! – я смеюсь, воздух вокруг нас пропитан ожиданием.

Даня сбавляет скорость и сворачивает на второстепенную дорогу. Она неровная, вся в выбоинах, поэтому наша бэха осторожно проваливается колёсами в ямы, которые просто нереально объехать.

Пейзаж за окном меняется. Мимо плывут тёмные силуэты старых, убитых строений – ангары с покосившимися крышами, казармы с выбитыми стёклами. Это место, кажется, дышит прошлым, храня истории давно минувших дней. Догадываюсь – мы едем в сторону бывшей воинской части. Навстречу нам изредка попадаются лишь две или три тачки, их фары на мгновение выхватывают из сумерек очертания разрушенных стен, прежде чем снова раствориться в наступающей темноте.

И вот, спустя ещё пару минут, перед нами открывается заброшенная взлётная полоса. Её бетонная гладь, поросшая кое-где травой и трещинами, тянется вдаль, словно приглашая к новому приключению. Данила увеличивает скорость и вылетает на неё. Мы несёмся по этой древней полосе, пока в самом её конце не появляется огромный старый плац, освещённый прожектором.

Я жду, что машина начнёт притормаживать, но Даня несколько раз резко вертит головой вправо и влево, поддаёт газу и врывается на просторную площадку, где, кроме нас есть ещё машины. Мне хочется крикнуть ему: "Тормози!", но крик застревает в горле. Данила резко выкручивает руль, и наша бэха, словно сорвавшийся с цепи зверь, ввинчивается в контролируемый занос. Меня клонит в сторону, и я инстинктивно нащупываю ручку двери. Мои пальцы цепляются за неё мёртвой хваткой.

- Вау! – вскрикиваю я от неожиданности.

Наша тачка визжит шинами, дым от резины смешивается с пылью и окутывает нас, создавая призрачную пелену. Адреналин затапливает по самую макушку. Данила в своей стихии – неудержимый, дерзкий, покоряющий пространство и время. Его глаза горят, а на лице играет улыбка. Он не просто едет – он кайфует от этого момента, создавая свою собственную реальность на краю заброшенного мира. И я, подхваченная этим вихрем, по-настоящему жива, как никогда раньше.

Данила мастерски крутит руль, словно виртуоз, играющий на своём инструменте. Его руки – это просто огонь, они сливаются с движением, каждое его действие – чистый инстинкт. Наша бэха отзывается на каждое движение, выписывая нереальные пируэты на грани фола. Ещё несколько тачек, такие же отчаянные, несутся рядом, создавая настоящий баттл. Они кружат в каком-то безумном танце, резина горит, движки ревут, воздух дрожит от их дерзости. Их силуэты мелькают совсем близко, кажется, вот-вот столкнёмся, но Даня с невероятной точностью проскальзывает между ними, обходит их, а иногда и дрифтует в паре сантиметров. Это похоже на какой-то дикий, хаотичный балет, где каждое движение отточено до идеала, а скорость – единственный дирижёр. Никаких аварий. Просто чистое, концентрированное безумие на четырёх колёсах. От этого зрелища сердце просто вылетает из груди.

Намотав неимоверное количество кругов, Данила наконец съезжает на край плаца.

- А я ещё удивляюсь, как ты без прав ездишь? – произношу с сарказмом, потирая виски, в которых пульсирует кровь.

Парень усмехается. Его глаза темнеют, в них загорается знакомый огонёк. Он наклоняется ко мне, и его дыхание касается моих губ.

- Молча, – шепчет он, и прежде чем я успеваю что-либо ответить, его жадный поцелуй накрывает мой рот, стирая все вопросы, все сомнения, все страхи.

- Посиди тут, я сейчас, - произносит он, и выходит из машины.

Провожаю парня взглядом в зеркало заднего вида. Он направляется к кучке водителей, таких же любителей дрифта, здоровается со всеми и вливается в их беседу.

Мне тоже хочется выйти на улицу. От недавнего напряжения мышцы затекли и требуют разминки. Терпеливо жду Данилу, но он, кажется, так увлёкся пацанами, что напрочь забыл обо мне. Открываю дверцу и встаю около машины, переминаясь с ноги на ногу. Делаю упражнения, перекатываясь с пятки на носок. Запариваю вейп.

Даня стоит ко мне боком, курит, слегка сутулится. А я издали любуюсь им, когда свет автомобильных фар падает на всю их компанию. Он у меня лучший из всех.

Затем Данила с каким-то парнем отделяются от толпы и отходят в сторону. О чём-то разговаривают недолго, обмениваются… Даня даёт ему деньги, а взамен получает что-то, что сразу прячет в карман. Я внимательно слежу за своим парнем просто от нечего делать.

Ну, кажется, Даня наконец-то решил все вопросы и возвращается ко мне. Я сияю от счастья. Данила шагает твёрдой размашистой походкой, но улыбки на его лице я не замечаю.

- Что случилось? – спрашивает резко. – Чего выскочила? Я же сказал тебе сидеть в машине!

- В смысле? – не понимаю я его наезда. – Мне что, уже и выйти никуда нельзя?

- А тебе перед мужиками порисоваться захотелось? – ехидно произносит. – Выбираешь, какой лучше?

- Ты дурак? – огрызаюсь я. – У тебя с головой беда?

- Это у тебя беда с мозгами! – его тон бесит меня до предела. – Я тебе что, блин, сказал?! Сидеть! Здесь! Уяснила?!

- Да ты охренел совсем?! – вылетает у меня. – Что за тупая ревность?! Я не твоя собачка, чтобы по команде сидеть! Или ты думаешь, если меня привёз сюда, то я твоя собственность теперь? Что, теперь и выйти никуда не могу, пока ты там залипаешь со своими типами?!

Данила смотрит на меня в упор, его глаза сужаются до щелочек. Вижу, как желваки ходят на скулах.

- Слушай сюда, малая, – цедит он сквозь зубы. – Здесь мужской базар. Это тебе не маникюрный салон. И если я говорю сидеть, значит, сидишь. Или домой такси вызывай, и вали отсюда нафиг!

Я поджимаю губы. Такое отношение к себе обижает до слёз. Чувствую, как жжёт глаза.

- Придурок! – выплёвываю злобно и открываю приложение такси.

Но Данила ловко выхватывает мой айфон, изучая, куда я там полезла.

- Что за хрень! – тянусь за своим гаджетом. – Дай! Такси вызову!

- Совсем дура! Я пошутил! – его тон смягчается, но мне уже не до шуток. – Сорямба!

Его эта «сорямба» немного остужает мою обиду, но я так и стою с протянутой рукой.

- Поехали! – командует парень.

Он садится за руль, а я занимаю своё место, и только тогда он кладёт мне на колени мой айфон. Я закрываю приложение такси и стараюсь выровнять дыхание, чтобы не разжигать конфликт.

Выезжаем на трассу, и Данила сразу добавляет газу. Стрелка спидометра приближается к ста сорока, а мне в момент становится жутко. Это, наверно, переизбыток адреналина вызывает интоксикацию.

- Давай потише, - спокойно, но настойчиво говорю я.

- Тебе же нравится, - поглядывает на меня парень, и я чувствую на себе его острый взгляд.

- Сейчас не нравится, - капризно выдаю я.

- Я, кажется, понял…

Он снижает скорость почти до минимума и, похоже, ищет съезд среди стены деревьев, растущих вдоль дороги. Сворачивает и проезжает недалеко вглубь. Останавливает машину и выключает фары. Мы сидим в кромешной тьме.

Напряжение в салоне ощущается почти физически. Я жду, что он сейчас опять начнет ругаться или хотя бы объяснится, но он молчит, тяжело дыша. Кажется, его гнев тоже ещё не отступил.

- Слушай, - наконец подает голос Данила, - мне просто нужно снять стресс. И тебе тоже…

В темноте я почти не вижу его лица, только чувствую его взгляд, который кажется совсем другим, не таким колючим, как минуту назад. Он протягивает руку и нежно гладит мою щеку, затем скользит к шее, большому пальцу обводя контур моей челюсти.

- Я не могу сдержаться, когда ты рядом, - шепчет он, приближаясь. Его дыхание обжигает мою кожу. - Я так боюсь тебя потерять, ты даже не представляешь. Ты должна быть только моей, понимаешь? И не смотреть больше ни на кого.

Его губы накрывают мои, сначала нежно, почти вопросительно, а затем требовательно и страстно. Его поцелуи сбивают меня с толку, заставляя забыть о недавней ссоре, о его словах, о том странном обмене деньгами. Он целует мои глаза, виски, затем снова возвращается к губам. Его руки скользят по моей талии, притягивая меня ближе. В его прикосновениях есть что-то собственническое, но сейчас это кажется почти утешающим, приглушающим мой гнев.

Я не сопротивляюсь. Наоборот, я отвечаю на его поцелуи, позволяя его ласкам унести меня от неприятной реальности. Адреналин от бешеной езды и ссоры медленно уступает место другому, более знакомому чувству, когда Данила рядом. В этот момент я хочу верить, что это и есть наше примирение, что все мои страхи – лишь досадное недоразумение.

После снятия стресса Данила, кажется, немного успокоился. Он снова заводит машину, и мы, выехав из этой глуши, плавно двигаемся по трассе в сторону города. Я всё еще чувствую лёгкое головокружение от его поцелуев и осознаю, что напряжение, хоть и отступило на время, никуда не исчезло.

- Не гони так, пожалуйста, - осторожно прошу я, когда стрелка спидометра ползёт за сто.

Данила лишь ухмыляется, не отрывая взгляда от дороги. В его глазах прежний азарт, та искорка, что всегда там есть, когда он садился за руль.

- А вдруг менты? - бормочу я скорее себе, чем ему, пытаясь сгладить остроту момента.

- Вот только не сглазь! Ладно? – кривится Даня.

Но буквально в метрах трехстах за указателем, обозначающим начало города, нас ждёт сюрприз. В свете фар словно из-под земли вырастают «зелёные человечки», а их светящийся жезл указывает на обочину.

- Сука, накаркала, - Данила резко жмёт на тормоз и от досады бьёт ладонью по рулю. - Приехали, бл@ть!

По инерции мы катимся чуть дальше, прежде чем машина полностью останавливается. Внутри всё холодеет от предчувствия неприятностей. Я искоса смотрю на Данилу — его лицо непроницаемо, но скулы сильно напряжены.

- Открой сумку! - внезапно требует он, не глядя на меня.

- Зачем? - искренне удивилась я, но выполняю просьбу.

- Быстрее давай! – торопит шёпотом парень и роется в своём кармане.

Раздаётся еле слышный щелчок, разъединяющий магнитный замочек, и я поднимаю внешний клапан сумки. Мгновенно из рук парня туда летит что-то маленькое и беленькое. Я интуитивно захлопываю сумку и прижимаю к себе, будто коллекционер, поймавший редкую бабочку.

- Спокойно, - ровным голосом говорит Даня, а я чувствую, как мои глаза просто вылезают из орбит. – Успокойся, всё хорошо, - он нежно гладит меня по руке.

Между тем к нам подходит сотрудник ДПС, и Данила опускает стекло.

Мужчина в форме козыряет и представляется.

- Ваши документы, - требует он.

Данила протягивает ему техпаспорт от машины. Гаишник обходит машину, сверяет номера и что-то высматривает на наклейке, которая находится на лобовом стекле с пассажирской стороны. Я сижу ни живая, ни мёртвая, хотя сотрудник ДПС не обращает на меня никакого внимания и спокойно возвращается к водительской двери.

- Ваши права, - произносит мужчина.

- Нет с собой, - монотонно отвечает Даня и, закусывая губу, тупо смотрит перед собой.

- Пройдёмте, - командует ДПСник.

Данила послушно выходит из машины и следует за гаишником. Я воровато озираюсь по сторонам и приоткрываю сумку. Вижу там прозрачный пакетик с порошком, и меня начинает трясти, как в лихорадке. Первое, что приходит в голову, это поскорее избавиться от этого «груза». Уже собираюсь открыть окно и вышвырнуть эту дрянь подальше в лес. Но вовремя соображаю, что могу привлечь к себе ненужное внимание тех же гаишников, которые находятся где-то позади, и тогда точно беды не оберёмся. Поэтому я лишь поглубже закапываю пакетик в сумку. И жду…

Проходит минут десять, которые кажутся мне бесконечными, и кто-то открывает мою дверь. В ужасе поднимаю глаза, но это всего лишь Данила.

- Выходи, - небрежно бросает он с абсолютно невозмутимым видом.

Я ставлю ноги на землю, но чувствую, как она дрожит подо мной. Лучше бы мне провалиться сквозь неё и оказаться где-то в другом месте. Данила сразу заключает меня в свои крепкие объятия и целует сначала в щёку, потом в висок.

- Всё хорошо, - шепчет он мне на ухо, запуская пальцы в мои волосы. – Ничего не бойся, всё в порядке.

Я трясусь всем телом не то от вечернего холода, не то от страха – скорее от второго, - и мне кажется, что это очень заметно.

- А что происходит? – мои зубы отбивают чечётку.

- Надо вызвать такси и свалить отсюда, - говорит Даня.

Мой мозг наотрез отказывается думать. А чтобы полезть в сумку за телефоном, и речи быть не может. Данила достаёт свой айфон и пытается найти такси.

- Самое быстрое будет через двадцать минут. Цена – двенадцать евро, - озвучивает он.

Я просто молчу.

- У тебя есть нал? – спрашивает парень.

- Нет, - мотаю головой, - всё на карте.

- Тогда с твоего телефона вызываем.

Я нервно сглатываю и с опаской поглядываю на сумку, словно там лежит бомба замедленного действия. Мои пальцы не слушаются, но я на миг зажмуриваюсь и открываю сумку. Выхватываю оттуда телефон, снова захлопываю клапан и перевожу дыхание.

- Успокойся, - медленно говорит Даня. – Ничего не случилось.

- А машина? – я кошу взгляд на бэху.

- Её забирают на штрафстоянку, а нас просто отпускают, - объясняет парень, будто читает мне сказку перед сном. – Ну нет у меня прав. И у тебя нет. Такие правила. Приедет эвакуатор и увезет мою тачку. А я её снова заберу… Только, бл@ть, опять штраф придёт матери, и она меня четвертует.

Я тычу на кнопки, вбивая адрес, который назвал Данила, и оплачиваю заказ. Мы так и стоим на обочине, обнявшись.

- Почему матери? – интересуюсь я, согреваясь и успокаиваясь в его объятиях, откладывая на потом все более существенные разборки.

- Машина записана на неё. Она же брала кредит, когда мы это тачку покупали, а, значит, и все штрафы будут на её имя.

- Капец! – качаю головой. – То есть, твоя мама знает, что ты гоняешь без прав и ничего не предпринимает?!

- А что она сделает?! – с лёгкой горечью отвечает Даня. – Она же моя мать. Она любит меня, а потому прощает.

- Жесть! Меня бы предки убили!

Я даже не могу представить себя в подобной ситуации. С меня бы мать шкуру спустила за такое, несмотря на всю любовь. А его любят! Начинаю завидовать, что есть на свете такие родаки, как мать этого парня. Повезло ему.

Наконец подъезжает такси. Данила садится спереди, а я устраиваюсь сзади. Водитель включает негромкую музыку, и у них с Даней завязывается беседа. Я даже не прислушиваюсь. Мне это не интересно. Любопытно совсем другое, и эта тема зреет во мне, как гнойник, готовый лопнуть в любую секунду. То, что я не могла спросить у Данилы там, на обочине, потому что рядом были менты, я выясню немедленно, как только мы выйдем из машины.

Данила просит водителя остановиться, и мы высаживаемся на шумном проспекте, где поток машин заглушает человеческие голоса.

- Это что за хрень! – начинаю сразу, как только таксист отъезжает. – Я тебя спрашиваю!!!

Я лезу в сумку, нащупываю пакетик и зажимаю в кулаке.

- Ты нахрена мне это подсунул?! – ору я как не в себя. – Захотел меня подставить?! Так ты мной дорожишь?!

Я замахиваюсь, собираясь выбросить эту дрянь на газон.

- Бл@ть, ты совсем еб@нутая?! - Данила резко перехватывает мою руку, разжимает кулак и забирает у меня пакет, пряча у себя в кармане. – Это не моё, клянусь!

- А чьё? – я вдруг останавливаюсь. – Чьё, если не твоё?!

Даня уже успел сделать несколько шагов вперёд, но сейчас он возвращается и наклоняется ко мне.

- В смысле я не для себя брал, отвечаю! – кричит он мне прямо в лицо. – Друг попросил и бабла дал. Мы с чуваком забились там на стрелку. Всё равно я на дрифт ехал! Я не употребляю! Клянусь!

- Нахер тебе такие друзья, из-за которых ты готов сесть за решётку и меня ещё за собой потащить?! Что я вообще тут с тобой делаю?! Иду в наркопритон?!

- Так, послушай, – его голос становится твёрдым и очень низким, - я всё объясню…

Данила поднимает руки и хочет взять меня за плечи, но я отскакиваю от него, как о чумы. Его руки безвольно повисают вдоль туловища.

- Мы сейчас отнесём это одному челу, а потом позвоню другу, он нас заберёт. Тебя отвезем домой, а сами поедем за моей тачкой, - медленно и спокойно произносит он. – Так понятно?

- Ну, во-первых, ни мы, а ты пойдёшь к своему челу. А, во-вторых, я сама вызову такси и доберусь до дома без приключений! А ты можешь топать хоть прямиком в тюрьму. Мне пофиг!

- Даже так?! – глаза парня превращаются в узкие щёлочки, а взгляд становится до того острым, что, кажется, проткнёт меня насквозь. – А я-то думал, что тебе не всё равно! – он презрительно сплёвывает. – А ты такая же, как и все! Тупая овца с продажной любовью!

Его слова бьют меня по лицу хлеще любой пощёчины. После всего, что я пережила за эти полчаса, после его ревности, его тайных делишек и этой дряни, которую он мне подкинул? Я чувствую, как лицо заливает жар, а сердце стучит где-то в горле.

- Закрой свой рот! - кричу я, и голос срывается на визг. - Да как ты смеешь вообще такое говорить?! Это ты, ты тащишь меня в это дерьмо! Своими наркотиками, своими дружками, своими лживыми объятиями! Я тебя ненавижу! Слышишь?! НЕНАВИЖУ!

Я делаю шаг назад, потом ещё один. Весь мир вокруг меня плывёт, огни проспекта расплываются в яркие пятна. Я почти не вижу его, но чувствую его презрительный взгляд, прожигающий меня насквозь.

- Вали! - рычит он, и его слова тонут в рёве моторов. - Вали куда хочешь! Мне пох@й! Катись к своим таксистам, бл@ть!

Я поворачиваюсь к нему спиной, и ноги сами несут меня прочь, в противоположную от него сторону. Каждый шаг отдается болью в груди, а злость и обида застилают глаза пеленой. Он снова посмел! Посмел сказать, что я продажная!

Я лихорадочно достаю телефон. Пальцы дрожат так сильно, что едва попадают по кнопкам. Наконец, я открываю приложение такси. Сквозь слёзы, упрямо смотрю на экран, пытаясь вызвать машину.

Я иду быстро, почти бегу, не оглядываясь. Холодный вечерний воздух обжигает лёгкие. Я чувствую, как дрожь пробирает всё тело, но это уже не от страха, а от ярости.

Пока я иду, приложение такси наконец находит свободную машину. Я вижу, как на карте приближается маленькая иконка автомобиля. Ещё несколько минут, и я буду свободна от этого кошмара. Я просто хочу раствориться в темноте ночного города и никогда больше его не видеть.

Глава 11

Как же хорошо, что у меня есть свой дом, куда я могу занырнуть, как дикий зверёк в свою норку, и переждать все бури и невзгоды, закрывшись в своей комнатушке.

То, что произошло сегодня, нельзя представить даже в страшном сне. Я смотрю на свою раскрытую ладонь, и не верю, что совсем недавно сжимала в ней самый настоящий тюремный срок, а мои пальцы касались уголовной статьи, по которой мне могли бы запросто впаять этот срок. Я находилась всего в миллиметре от колонии, от реальной зоны, куда отправляют таких лохушек, как я, слепо доверяющих своим парням. Руки холодеют, а на лбу выступает испарина.

Мне хочется поскорее избавиться от этих мыслей. Если честно, то я очень боюсь рассказать кому-то о том, что приключилось со мной наяву. Даже Машке, своей лучшей подруге. Кажется, если кто-то узнает об этом, то за мной сразу же придут строгие дяди и наденут на меня наручники. Лучше пусть это останется моей тайной, чтоб ни одна живая душа не проболталась о сегодняшнем вечере.

Я иду в ванную, включаю холодную воду и плещу её себе в лицо. Капли стекают по щекам, и мне кажется, что они смывают не только пыль с улицы, но и остатки этого кошмара. Смотрю на себя в зеркало: бледное лицо, расширенные зрачки, испуганный взгляд. Я едва узнаю себя. Эта девушка в зеркале, дрожащая и напуганная, — это я? Руки намыливаю мылом и тщательно тру, уничтожая последнии улики моего несостоявшегося преступления.

Немного полегчало. Забираюсь на кровать и закутываюсь в одеяло, прячась от всего мира.

Утром просыпаюсь в такой же позе, как уснула вчера. Кокон из одеяла словно оберегает меня от роковых ударов судьбы.

Тянусь к айфону. Там висят смс… от Данилы:

«Съ@балась?» Ну и п@дуй! «А я буду бухать».

Смотрю на время отправления. Три часа ночи. Прекрасно. Оказывается, все решения проблем закупорены в бутылке. Открываешь, а оттуда сказочный джин: «Выпей, и всё рассосётся само собой!» Прикольно! Читаю дальше.

«Мне плохо без тебя», - время отправление полпятого утра.

- Придурок! – тихо проговариваю вслух. – А как тебе было, если бы меня закрыли на несколько годков? Зашибительно?!

Ухмыляюсь, и снова ощущаю тремор во всём теле. Отправляю дебила в блок, и выдыхаю. Я пытаюсь убедить себя, что это конец. Что так будет лучше. Что мне не нужен такой парень, который втягивает меня в проблемы, который может так подло поступить и так жестоко обидеть. Но где-то глубоко внутри, под слоем этой жгучей злости, прячется тоненький, дрожащий голосок, который шепчет: «А вдруг всё не так? Вдруг он не виноват? Вдруг ему и правда плохо?»

Кринж! Я ненавижу этот голос. Я пытаюсь его заглушить. И сейчас мне просто необходимо пообщаться с Аней. Наверно, только она способна дать ответы на мои вопросы.

Я, не раздумывая, пишу Анне.

«Привет! Что делаешь?»

«Я на работе», - приходит ответ.

«Долго?» - интересуюсь.

«До вечера почти». «Хочешь, приезжай». «Поболтаем». «А то мне скучно».

«Куда?», - спрашиваю, но знаю, что готова ехать и на край света.

«На центральный рынок». «Овощной павильон».

«Еду», - набираю смс, и натягиваю на себя одежду.

Нахожу Аню на её рабочем месте. За прилавком она выглядит старше и строже в смешном фартуке, испачканном в пыли от немытых овощей и фруктов.

- Угощайся! – предлагает она на выбор фрукты из своего ассортимента. – Только мыть иди в туалет.

Я оборачиваюсь и понимаю, что атмосфера павильона не вызывает здорового аппетита, а в местном туалете скорее всего царит жуткая антисанитория. Поэтому скромно выбираю самую чистую мандаринку.

- Ну, чего интересного случилось? Рассказывай! – зевает Аня.

- Да так, ничего особо! - выдавливаю я, чувствуя, как краснеют щёки.

- Опять что ль с Данькой поссорились? – догадывается она.

- Типа того, - очищаю мандарин от шкурки и поднимаю взгляд. - Ань, ты ведь хорошо знаешь Даню, да?

- Ну, он как бы Ромкин друг детства. Что-то не так? – хмурится Аня.

Я неоределённо пожимаю плечами и начинаю свой рассказ о том, как Данила рассердился на меня за то, что я не осталась сидеть в машине. Естественно, обо всём остальном я умалчиваю. Пусть эта тайна останется со мной. Глубоко внутри, под амбарным замком. Я закрою её на тысячу ключей, чтобы никто и никогда не смог её найти. Тем более, что Анна – это последний человек, которому я доверю свои секреты. Если она так легко треплется о других, то едва ли сделает для меня исключение. Она всё разнесёт по секрету всему свету с космической скоростью.

- Ну, в общем, я заметила, что у Дани случаются странные перемены настроения. Погуглила. И есть предположение, что такое поведение свойственно людям, страдающим от наркологической зависимости, - сочиняю я на ходу.

- Даня? Наркоман? - она чуть ли не фыркает. - Лера, ты серьёзно? Ну он, конечно, придурок ещё тот, с его-то выходками, но нюхать или ширяться? Нет. Точно нет. Выпить, травой побаловаться – это да, может…

Я замираю, впитывая каждое её слово.

- Ты уверена?

- На сто процентов! Он же спортсмен в душе, хоть и дрифтует как сумасшедший. Он никогда не станет употреблять такую дрянь. Ему это просто не нужно, у него адреналина и так хватает, - убеждает она меня, а потом наклоняется ко мне и заговорщицки шепчет. - Я знаю, кто на этом плотно сидит. У нас там на районе есть такие. Но Даня... поверь мне, нет.

Внутри меня что-то щёлкает. Как будто огромный, тяжёлый засов, который держал дверь моей обиды наглухо закрытой, сдвигается с места. Значит, он не наркоман? Он не употребляет? Моё сердце делает сумасшедший кульбит. И его слова: «Это не моё, клянусь! В смысле я не для себя брал, отвечаю! Друг попросил и бабла дал. Мы с чуваком забились там на стрелку» были правдой!

Я вспоминаю, как он отчаянно пытался мне это объяснить. А я его не слушала. Я была ослеплена яростью, обидой, страхом.

- Это Илюха нарколыга по жизни, - продолжает Аня, не замечая мою реакцию, - и вряд ли соскочит. Я Полинке уже миллион раз говорила, чтобы бросала его, но она, как зомбированная, приклеилась к этому отморозку.

- Илюха сидит на этом? – я удивлённо раскраваю глаза. – Ну, капец просто! Бедная Полинка.

- Он такой, да, - кивает Аня, - А Данила… Он импульсивный. Он же боксом и кикбоксингом занимался. Чуть что – сразу в морду, а потом разбирается. Вспыльчивый. Вечно влипает в истории с драками, особенно, когда ужратый. Может вам нужно просто поговорить и обсудить его поведение?

Поговорить, обсудить… Если это поможет. Ну, а как мне тогда понять его жёсткую подставу?

- Да, наверно, нам нужно поговорить, - вздыхаю я.

Анька так рьяно защищает Данилу, что мне уже не до того, чтобы ругать его. В моей голове проносится вихрь мыслей. Наверно, он не хотел меня подставить. Он просто запаниковал. Он испугался. Или что-то другое… И его слова о том, что он боится меня потерять... Тогда, в машине, в темноте, я чувствовала, как сильно он меня притягивает, как он целует меня, и в его прикосновениях было что-то такое, что говорило о его собственничестве. Может, это была не просто ревность, а безумный, неуправляемый страх потерять?

Какое-то время я сижу на ящике из-под овощей и слушаю все районные сплетни, которые удалось собрать Аньке. Иногда задаю уточняющие вопросы, и узнаю много нового. Появляются новые имена и персонажи. Прям как сериал какой-то.

- Ладно, Ань, я, наверное, пойду. Завтра на работу. Надо подготовиться. Меня поставят работать хостес, надо выглядеть прилично, а не распугивать гостей отеля своим жутким видом.

Пока иду до остановки руки так и чешутся снять блок. Так хочется узнать, написал ли мне что-нибудь Даня. Или, может, звонил? Не выдерживаю, и высвобождаю контакт из заточения. Волна разочарования накрывает с головой. Ни словечка, ни звоночка!

На работу иду без всякого вдохновения. Стою на пороге ресторана и, натянув на лицо искусственную улыбку, отмечаю в списке номера комнат гостей, кто приходит на завтрак. Тут в основном иностранцы. В отличие от меня они улыбаются натурально, потому что у них так принято. Люди называют цифры, а я туплю, потому что мой английский хромает на обе ноги и очень сильно. Выучила фразу с просьбой повторить, и как попугай произношу её, когда невозможно разобрать чужой язык.

Дни ползут мучительно долго. Рутинно. Тренировки не спасают от проклятой любви. Всё слишком противоречиво. Слишком запутанно. Завтра у меня выходной. Как пережить ещё один ужасный день без Данилы? Я злюсь на себя за эту зависимость, за это окоянное чувство, которое не даёт мне дышать полной грудью. Как освободить своё сердце? Как перестать ждать сообщений, звонков, даже случайной встречи? Я понимаю, что мне нужно двигаться дальше, но всё равно топчусь на месте. Я хочу снова почувствовать себя живой, а не просто существовать, перелистывая дни календаря.

Выходим с Настей после тренировки. Хлопаю себя по карманам, потому что из-за рассеянности совсем не помню, где мой телефон. Лезу в рюкзак, чтобы убедиться, что не забыла айфон в раздевалке. Шарю рукой в поисках гаждета, уткнувшись взглядом в пол.

- Опа, - тихо произносит Настя. – А это, кажется, за тобой…

Я ещё не успеваю вникнуть в суть её слов, зато вытскиваю со дна рюкзака свой любименький айфончик.

- Фу-у-ух! Нашла! – проговариваю я, довольная, что не придётся возвращаться.

И тут, хоть и с опозданием, до меня доходит... Я чувствую на себе взгляд, пронизывающий и острый. Смотрю вперёд, и это кажется наваждением. Данила стоит возле своей БМВ, прислонившись пятой точкой к крылу. Нога закинута за ногу, а руки скрещены на груди. Он ждёт… Меня. Я закрываю глаза, пытаясь вдохнуть поглубже, но воздух кажется слишком тяжёлым.

- Тебя подождать? Или?.. – слышу рядом голос подруги.

- Наверно, иди, - машинально отвечаю, и ноги сами несут меня к машине.

Останавливаюсь, не доходя пару шагов. Данила не двигается с места. Так и стоит, не шелохнувшись, и, как огнедышащий дракон, он посылает мне свои феромоны. Я жадно и с упоением глотаю их, не боясь пересытиться или отравиться. Наполняюсь чем-то новым, объятая языками пламени, которые поджаривают низ живота так, что хочется согнуться пополам.

- Ты?.. Приехал??? – бормочу себе под нос.

- Захотел и приехал, - отвечает невозмутимо, но взгляд серьёзный.

Внутри меня разливается странное тепло. Я не хочу его терять. Не хочу, чтобы ему или мне было плохо. Я люблю его. Вот так, просто. Люблю. И эта любовь сейчас ищет любые, даже самые нелепые оправдания для его действий. Потому что мне важнее, чтобы он был рядом, чем чтобы он был идеальным. Потому что я уже влюбилась, глубоко и бесповоротно, и теперь это чувство не даёт мне покоя. Может, он и не наркоман, но придурок — это точно. Мой придурок. И мне нужно, чтобы он это знал.

- Поехали? – щурится парень.

- А ты объяснишь? – задаю вопрос, отлично зная, что Данила понимает, о чём я.

- Да, - бросает коротко.

Едем в молчании до самого моего дома. Даня паркует машину во дворе и глушит движок. Делает глубокий вдох.

- Слушаю, - настойчиво напоминаю я, потому что его аргументы мне необходимы, чтобы до конца разобрать мотивы его поведения.

- Ну, в общем, - его хриплый голос звучит как-то неестественно, - тогда… в тот день, - вижу, с каким трудом ему даются слова, - ну, я же знаю, что бывает, когда ловят без прав. Не впервой. И тут гайцы. Эти сволочи… они обязательно суют трубку, ну…, чтобы дыхнуть, что, типа, не пьяный. А иногда могут сделать так, что алкотестер покажет промилле. Тогда п@зда. Опять в обезьянник. А у меня это…

Данила разводит руками, изображая безысходность. Но я лишь искоса наблюдаю за ним. Он переводит дух.

- Ну, ты понимаешь, что в обезьяннике у меня сто пудово нашли бы это дерьмо, - продолжает он. – А гайцы… они не трогают пассажиров, им пох@й, кто ты и что. Так что тебе ничего не угрожало, - он виновато смотрит мне в лицо, и я ему верю.

- А потом, - Данила делает паузу, - мы оба были на взводе. У меня тоже нервы не железные. Я не должен был орать на тебя. Ведь ты моя спасительница!

Вот так всё так просто, оказывается. Всему есть объяснение. Как же я могла так сразу решить, что он подонок? Ведь я его знаю. Он вспыльчивый, да. Он может быть грубым, когда злится. Но он не злой.

Теперь, когда я получила от него объяснения, мне стало намного легче, и вся ситуация показалась какой-то даже абсурдной.

- Ты меня простишь? – неуверенно спрашивает Даня.

Я немного выжидаю. Этот вопрос, как косвенное извинение, которое я, естественно, приму, но не сразу.

- Только, если ты мне пообещаешь, что больше никогда не притронешься к этой дряни. Ни для себя и ни для кого! Ясно? – ставлю я условие.

- Зуб даю! – выпаливает он, и прикладывает большой палец к переднему зубу, словно отрывает его.

- Детский сад! – я закатываю глаза и цокаю.

- Я серьёзно! – вспыхивает Данила. – Бл@ть, ну как тебе ещё сказать?!

- Не ори на меня! – говорю строго, потому что я только успокоилась, а он снова повышает на меня голос. – Нормально, а не на тюремном жаргоне.

- Хорошо, – наконец произносит он, и его тон уже не такой резкий. – Я... я обещаю тебе. Этого дерьма больше не будет. Никогда. Ни для себя, ни для кого. Клянусь.

Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде я вижу не только раскаяние, но и какую-то новую, непривычную решимость. Он протягивает руку и берет мою ладонь, переплетая наши пальцы. Его прикосновение обжигает, заставляя кровь кипеть.

- Вот так-то лучше, – говорю я, и уголки губ невольно приподнимаются.

- Ну что? Мир? – Данила тянет меня к себе.

- Ми-и-ир, - шиплю я по-змеиному прямо ему в губы.

Он прижимает меня крепче, углубляя поцелуй. Я чувствую его сильные руки на своей спине, его тело, так близко прижавшееся ко мне. В эту минуту я отдаюсь ощущениям, пытаясь оттолкнуть тревожные мысли о нашей недавней ссоре.

- Погнали дальше? – понимаю его намёк.

Я всё читаю по его хищному взгляду, по порочной улыбке, по тому блеску в глазах, который выдаёт безумное мужское желание…

- Э-э, - мнусь я. – Давай не сегодня.

- Чего так? – вскидывает брови парень.

- Критические дни, - я смущённо поджимаю губы.

Сама ненавижу этот период, который порой ограничивает мою свободу. Но, кто виноват, что природа всё так усложняет?! Парень растирает своё лицо ладонями, чтобы скрыть разочарование от такого облома, и приходит в себя.

- Жаль… я надеялся… - шепчет сожалением.

- На что? – провоцирую его.

- Что буду сегодня любить тебя до рассвета, - грустная улыбка появляется на его губах.

«Любить». Наконец-то между нами прозвучало это слово. Пусть даже в таком контексте – нежно и пошло, - но я услышала его. Моё сердце распахнулось навстречу, принимая этот бесценный дар и вытесняя все обиды.

- Придётся немного подождать, - успокаиваю Данилу и глажу по плечу.

- В выходные кармит, - вдруг сообщает он. – Го?

- Прикольно! Конечно, го! – сразу подхватываю я.

В моей памяти сразу всплывают картинки той автомобильной движухи, и я радуюсь возможности ещё раз увидеть это сборище машин.

- А Машу возьмём? – спрашиваю с опаской.

- Не вопрос! – слышу ответ. – Как раз я Артурчика прихвачу. Мы с ним давно собирались на эту тусовку. Ты не против?

- Я? Нет! – отрицательно мотаю головой. – Без проблем.

Глава 12

Наше перемирие с Данилой видится мне нерушимым и наполняет меня каким-то особенным, позитивным настроем. Кажется, тяжёлый груз свалился с души, а воздух вокруг стал чище и легче. Если уж мы смогли разрулить эту серьёзную проблему, разобраться в ней и всё выяснить, то всё остальное сущий пустяк. А слова «любить тебя до рассвета», пусть и сказанные в определённом смысле, продолжают звучать в ушах. Моё сердце бьётся ровнее, и я чувствую себя по-настоящему счастливой. Мне хочется думать, что под моим влиянием Данила исправляется, становится менее агрессивным, а тяжёлый характер меняется в лучшую сторону. Я уверена, что с моей помощью он скоро избавится от вредных привычек, и его тяга к алкоголю и травке исчезнет вовсе. Но над этим надо работать. И я готова приложить все усилия, чтобы добиться максимального результата.

Идея с кармитом в выходные приходит как нельзя кстати. Первый раз я была слишком растеряна, чтобы получить удовольствие от такой яркой встречи машин, но сейчас у меня появился шанс прочувствовать ту атмосферу намного глубже и проникнуться тем, что так ценит мой парень. И, конечно же, я прекрасно помню своё обещание Машке. Я не подведу её на этот раз и не кину, как однажды вышло с лунапарком. Знаю, как Маша любит всё необычное и эффектное, поэтому тут же набираю ей.

– Машуля, привет! Как дела? Слушай, тут такое дело… Данила предложил поехать на кармит в выходные. Ты же давно хотела поснимать что-нибудь для своего инстаграма, да? Там круто, тебе точно зайдёт!

На том конце трубки раздаётся восторженный писк. Мария обожает создавать новые контенты, ей нравится устраивать конкурсы в соцсетях, писать комментарии и собирать лайки. Для неё это не просто хобби, а целая философия жизни. Подруга уже видела мои фотки с прошлого мероприятия, поэтому примерно представляет, что там происходит. Но увидеть всё собственными глазами и снять на свой телефон будет для неё куда важнее.

– Кармит?! Ты серьёзно?! Леркинс, ты просто вау! Конечно, я еду! И да, контент – это святое! – её голос звенит от предвкушения. – А кто ещё будет?

– Данила сказал, возьмёт друга, Артура, – отвечаю я, слегка улыбнувшись. – Возможно, это даже к лучшему. Ну, помнишь, того, которого мы в лунапарке видели.

– Да, я его помню… – задумчиво произносит Маша. – Я даже сначала обратила на него внимание, но потом, в этой пьяной суете, с этой грёбаной Яной всё смешалось и стало как-то не до Артура. Но мне, кстати, показалось, что он или недавно в этой шайке, или вообще впервые. Вот заодно и присмотрюсь к нему повнимательнее.

Мне нравится Машкин настрой. Она вечно на позитиве. Поэтому встреча автомобилей выглядит многообещающей.

В субботу вечером Машенция уже у меня, и мы наносим последние штрихи к своему внешнему виду. Ведь нам предстоит стать практически ведущими в новом выпуске «Всё от Марии». Конечно, главной ведущей будет Маша, а я так… просто промелькну в кадре.

Выходим из подъезда, и видим парней. Они курят около машины и поворачивают головы на звук открывшейся двери.

– Вы бы ещё до утра собирались, – бурчит Данила своим ленивым басом.

– Простите-извините, но нам полагается скидка на то, что мы девочки, – кокетливо верещит Маша.

– Артур, – скромно представляется парень.

– Я Маша, – бойко отвечает подруга. – А это Лера, – она указывает на меня и лыбится.

– Короче, погнали! – торопит нас Даня. – А то просрём всё самое интересное.

А самое интересное – это как раз начало, когда тачки одна за другой подъезжают, смачно газуют, а потом проезжают на площадку и занимают место. Типа, участники представляют сами себя, и их блистательный выход с демонстрацией всех наворотов – это залог успеха.

На этот раз для кармита автомобилисты выбрали другое место. Но от этого само мероприятие не стало блеклым. Оно просто приобрело иные оттенки, не менее красочные и живые.

Как только Данила припарковал тачку, мы выбраемся из неё и оглядываемся по сторонам. Я чувствую себя намного увереннее, но мне далеко до того, как ощущает себя Машенция. Такое впечатление, что она тут, как рыба в воде. Её творческая натура сразу оценивает вайб, а намётанный глаз в момент выхватывает из всей толпы самые крутые тачки.

– Так, мальчики, мы вас покинем ненадолго, - сообщает она парням. – Я похищаю Леру, и обещаю вернуть её в целостности и сохранности. Сегодня она мой главный помощник и консультант.

Мария хватает меня за руку и утягивает в водоворот своего контента. Я лишь успеваю заметить острый взгляд Данилы. Вижу, как напрягаются его скулы, и он зло сплёвывает. Ох, чувствую, всё это не к добру.

Мария смело движется по автостоянке и подходит к фанатам кармита. Культурно спрашивает разрешение на видеосъёмку и только тогда приступает к коротким репортажам о крутых тачках. Иначе, если всё делать без спроса, можно нарваться на неприятности. Соглашаются не все, но всё же большинство парней готовы поддержать девушку, и охотно позируют перед камерой айфона. Эти люди сегодня на чилле, им нечего скрывать от публики, и они совсем не против лишний раз засветиться в интернете.

– Что за х@йня? – слышу низкий голос Дани и вздрагиваю.

В этот момент мы с Машей стоим в компании парней, которые эпично описывют достоинства своих автомобилей. У них получается забавная пикировка, шутливый диалог между собой, и я с неподдельным интересом наблюдаю это маленькое шоу.

– Хватит х@йнёй страдать! Пошли! – он бесцеремонно сковывает своей лапищей моё запястье и волочит меня к своей бэхе.

– Ты дурак? – шиплю я на него. – Сорвал Машке весь репортаж! Нельзя было подождать до конца?!

– Мне пох@й на её репортажи. Не втыкаю, почему ты шаришься среди чужих мужиков, как шалава?

– Бл@ть, Даня! – мои глаза вспыхивают диким огнём. – Ты опять за своё?! Задолбал со своей тупой ревностью! Неужели ты мне настолько не доверяешь?! Опять хочешь поругаться?!

– Это ты хочешь поругаться! Нахрена строишь глазки всяким придуркам?! Думаешь, я не вижу, как ты с этими шутами там угараешь?

– Ничего я никому не строю! Просто поддерживаю подругу, – чувствую, что начинаю оправдываться, как последняя дура.

– Стой здесь, чтоб я тебя видел, – приказывает Данила, а я закатываю глаза и шумно выдыхаю.

– Ой, ладно тебе, Отелло! – подбегает к нам Маша и старается сгладить конфликт. – Я же сказала, что верну твою любовь в целостности и сохранности. Здесь такой вайб, а вы тут своими мутками весь движ обламываете.

Даня отпускает мое запястье, но лицо у него все еще перекошено. Он буравит Машу взглядом.

– Да похрен мне на ваш вайб! – морщится Данила.

Маша, не теряя ни секунды, перехватывает инициативу. Она делает шаг к Дане, её глаза хитро прищуриваются.

– Ого, так уж и похрен?! – с наигранным удивлением тянет она. – Ну, раз такой расклад, Даня, у меня есть тема покруче. Я могу запилить для тебя отдельный видос, прям топчик. Только ты и твоя тачка, без этих всех «фанатов кармита». Сделаем так, что твоя бэха будет выглядеть как ракета, а ты – как самый крутой чувак на районе. Что скажешь? Готов, чтобы твоя тачка засветилась так, как ни у кого другого?

Лицо Дани меняется. В его глазах гаснет злость и загорается что-то вроде интереса. Он смотрит на Машу, потом на свою машину, и на его лице появляется довольная ухмылка.

– Отдельный видос? – переспрашивает он, уже совсем другим тоном, будто только что выиграл в лотерею. – Это... это без рофлов?

Маша кивает, ее улыбка становится шире.

– Реально без рофлов. Ну что, погнали?

Даня еще секунду тупит, затем его губы растягиваются в широкой улыбке.

– Ну, раз такое дело... Тогда базару нет! Но давай так: ты лепишь видосы и скидываешь мне, а я уже сам решу, что залить в инсту со своего ака.

– Не вопрос! – отвечает Маша и принимается за съёмку.

Напряжение спадает, и я прямо чувствую, как мне становится легче. Маша снова показывает, что ее харизма и смекалка разруливают любые траблы, а Даня сейчас получит свой профит и, надеюсь, забудет о ревности.

Маша быстро втягивается в процесс, снимая Данину бэху со всех ракурсов, а он, довольный, позирует как настоящая звезда. Артур, кстати, тоже не остаётся в стороне – он с интересом наблюдает за Машей, иногда подкидывая ей идеи для ракурсов или шуток. Между ними будто искрит, и я замечаю, как Маша частенько бросает на Артура взгляды, полные неподдельного интереса.

Всю обратную дорогу Маша и Артур оживлённо болтают, обмениваясь шутками и расспрашивая друг друга о жизни. Я наблюдаю за ними, ловя себя на мысли, что они удивительно подходят друг другу – её живость и его спокойная уверенность создают интересный баланс. Данила, заметив мой взгляд, слегка сжимает мою руку, и я чувствую, как жар от его ладони волной катится по всему телу. Между нами снова воцаряется эта приятная, устоявшаяся гармония.

С этого дня наша тусовка меняется. Мы с Машей и парнями почти всегда зависаем вчетвером. Даня, хоть и бывает порой припадочным, но в компании Артура он будто становится спокойнее. А главное, он теперь по минимуму общается со своей стрёмной кодлой, которая вечно подбивает его на всякую дичь и заставляет меня нервничать. Мне кажется, это реально прорыв.

Конечно же, мы по-прежнему ссоримся – Данила всё ещё вспыльчивый и ревнивый, а я слишком эмоциональная. Но теперь наши конфликты уже не такие страшные. Они становятся короче, хватает нас всего на один день, а потом мы миримся. И эти примирения для нас самые сладкие. Каждый раз, когда после очередной стычки мы находим способ снова быть рядом, я чувствую, что наша связь становится только крепче. Эти короткие разлуки, словно небольшие испытания, лишь подчёркивают, насколько сильно мы нужны друг другу. По крайней мере, это я так думаю. И очень надеюсь, что мои мысли созвучны с мыслями моего парня.

Моя работа…Она не лёгкая. Помню, как у меня прошёл первый рабочий день в отеле в ресторане. Поначалу было очень непривычно. Тяжело было работать. Страшно точнее даже, но потом я привыкла. Когда началась вся эта суета, то ты уже входишь в эту работу. И я начала вливаться в процесс. Всё вот это вот – подходишь к людям, спрашиваешь «can I take it?», чтобы забрать со стола грязную посуду. Они там иногда спрашивают что-то на английском, а я стою такая и хлопаю глазами, потому что в английском ни в зуб ногой. Но мне пока нравится эта работа. По крайней мере, нет никаких тяжёлых коробок. Правда, подносы с посудой тяжеловаты, но всё равно они весят меньше, чем ящики с ягодами. А самое главное, что я получаю деньги…свои собственные. Только почему-то мне вечно их не хватает.

Постоянно хочется чего-то новенького, особенного. Брендовые вещи не дешёвые, зато выглядят топово. Без них никак. Но к ним необходим маникюр и все бьюти навороты, иначе нарушится вся органичность моего внешнего вида. Плюсом ко всему я такая сладкоежка и любительница МакДональда, что никак не могу себе в этом отказать. Как правило, Данила привозит меня туда, а я заказываю… и себе, и ему. И… оплачиваю тоже я, потому что это мои капризы, которые моему парню не всегда по карману.

Жаль, что мама так резко лишила меня своей финансовой поддержки, возложив все мои траты исключительно на меня саму. Даже за тренировки я теперь плачу сама. Но есть ещё один источник дохода – папочкины алименты. Их я терять не собираюсь хотя бы потому, что с этой суммы я выплачиваю свой новый айфон, а оставшиеся сто евросов лишними не бывают. Так что я держу в огромном секрете от папы, что учусь на дистанте и официально работаю. Очень надеюсь, что меня никто не сдаст. Игорь обещал молчать, а мама… она в таких контрах со своим бывшем мужем, что едва ли будет ему об этом сообщать. В общем, надеюсь, пользуюсь и кайфую.

Сегодняшний вечер, кажется, ничем не предвещает ссор или ещё какого-нибудь трэша. Я заканчиваю смену, предвкушая, как Даня заберёт меня, и мы поедем куда-нибудь отдохнуть. Телефон вибрирует.

«Родная, не могу тебя забрать», – приходит смска от моего парня.

«Не поняла?» – мой позитивный настрой рушится, как карточный домик.

«Бенза нет», «Совсем», «Стрелка на нуле», «Еле до дома дотянул».

Не хочу верить в эту дичь. Только вчера я заправила ему тачку. И куда он всё прокатал? С кем? Снова его дружки просили о какой-то мнимой помощи, а он не посмел им отказать?! То же мне, нашли безотказного. Но, если говорить прямо, то Данила такой – для друзей ему ничего не жаль. Просто парень-рубаха. Он с лёгкостью расстаётся с деньгами, когда они у него есть в наличии. Я давно заметила, что жадность в нём отсутствует. Он и на меня не раз тратил последнее.

Жму кнопку вызова, потому что хочу слышать это ленивый бас, который мне объяснит, куда из бака испарилось топливо.

– Даня! В смысле, не сможешь?! – внутри меня уже закипает маленький вулканчик. – Ты что, забыл? Мы же договаривались!

– Не злись, родная. Ну так вышло, что бак пустой… – его голос звучит как-то натужно, с непривычной ноткой вины.

Я сразу напрягаюсь.

– И что?! Мне теперь на скотовозке ехать до дома?! – мой голос дрожит от возмущения. – Ты прикалываешься?!

– Честно, тут такое дело…. Просто… про@бался чуток. Думал, хватит. Ну, так получилось. – в его голосе проскальзывает нотка отчаяния.

– Так найди денег и заправь машину! – требую я.

– С бабками полная тукша*, – на том конце трубки Даня заминается, будто подбирая слова. – Короче, расклад такой: либо ты сейчас сама кидаешь мне на карту, чтобы я смог заправиться, либо… либо мне топлива хватит только в одну сторону, и я даже до тебя не доеду. Застряну где-нибудь на трассе, как лох.

Я замираю, пытаясь переварить услышанное. Он не просто просит денег, он ставит условие. Да еще и с таким видом, будто это моя вина. В горле встает ком. Этот «нерушимый» мир, который я так старательно строила, сейчас трещит по швам из-за какого-то чёртового бензина.

Но внутри меня разгорается другое чувство. Я так соскучилась по нему за день, так хотела его увидеть. Представляла, как мы наконец-то расслабимся после работы. Мысли о том, что я сейчас одна пойду домой, а он будет сидеть там, без бензина, в своей машине, пока я тут кисну, – невыносимы.

– Даня, – говорю я, стараясь не выдать, как сильно меня это раздражает. – Ладно. Сколько тебе скинуть?

Я уже открываю приложение банка. Спорить сейчас бесполезно, я просто хочу, чтобы он приехал. И пусть он увидит, что я готова идти навстречу, даже когда он такой наглый.

– Да кинь двадцатку, хватит, – бурчит он в трубку, и я слышу, как у него тон меняется и звучит уже не так отчаянно, а скорее довольно.

Я перевожу ему деньги, а сама уже начинаю прокручивать в голове о том, что, как только он подъедет, я выскажу ему всё, что накипело. Невозможно так жить, когда каждый раз какая-то фигня происходит из-за его безответственности.

Стою в ожидании на выходе из отеля. Ноябрьский вечерняя сырость пронизывает до костей. С неба сыплется мелкая морось, переходящая в первый мокрый снег. Я переминаюсь с ноги на ногу от мерзкой погоды, и нервничаю от того, что мой парень последнее время снова перестал быть пунктуальным. Опоздать на полчаса или час для него норма. А для меня - кринж! Бесит нереально.

Наконец его бэха медленно подкатывает к зданию. Свет фар прорезает стеклянную витрину отеля. Даня паркуется, а я открываю дверь и плюхаюсь на пассажирское сиденье.

– Спасибо, родная! Выручила! – он тянется ко мне за поцелуем.

Я подставляю губы, но поцелуй получается какой-то прохладный и скудный. Меня дико разбесило его «Выручила!» Тоже мне, нашёл палочку-выручалочку! Моё терпение лопается.

– И долго я ещё буду так тебя выручать?! Даня, ты охренел?! Ты уже достал со своей этой темой, когда тебе постоянно чего-то не хватает! Может, пора уже на работу устроиться, а не сидеть без бабла и клянчить у меня?!

Он резко поворачивает голову, его глаза сверкают в полумраке салона. В них вспыхивает такая злость, что я аж съёживаюсь.

- Что ты сказала?! – его голос становится ледяным, опасным. – Я тебе что, на шею сел?! Тебя вообще не должно волновать, где я бабки беру! А то, что у меня сейчас косяк вышел – это не значит, что я какой-то там нахлебник! Вот из-за таких твоих слов я вообще ничего не хочу делать! Тебе вечно что-то не так!

Он отворачивается, хватает руль и сжимает его до белых костяшек. В салоне повисает тяжёлое молчание. Я чувствую себя виноватой, будто это я сейчас всё испортила. А ведь просто хотела, чтобы он был ответственным.

Я обиженно отворачиваюсь к окну. Вид ночного города расплывается в тусклых огнях, а в горле снова комок. Слёзы подступают, но я упрямо сглатываю их.

– Отвези меня домой, – говорю я сдавленно, и мой голос дрожит, выдавая все эмоции. – Просто отвези домой.

Даня не отвечает. Врубает скорость и резко стартует. Мы едем в полной тишине, каждый погружён в свои обиды. Атмосфера в машине такая плотная, что можно порезать ножом. Когда он останавливается у моего подъезда, я молча выхожу, даже не попрощавшись. Дверь захлопывается с глухим стуком, который, кажется, отдаётся эхом в моей пустой душе.

Следующие два дня проходят как в тумане. Даня не звонит. Не пишет. Зато я вижу, как в роликах соцсетей у наших общих знакомых мелькает его бэха. Это злит, обижает и сильно выбешивает. Но я держусь. Гордость не позволяет мне сделать первый шаг, но каждая минута без него кажется вечностью. Телефон постоянно лежит рядом, я проверяю его каждые пять минут, но уведомлений нет. Я пытаюсь отвлечься, смотрю сериалы, убираюсь, но всё валится из рук. Образ его злого лица, его обиженные слова – всё крутится в голове. Мне его так не хватает, что становится физически больно. Это молчание убивает меня медленнее, чем любой крик.

Наконец, на исходе вторых суток я сдаюсь. Пальцы сами набирают его номер. Я не знаю, что скажу, но так больше не могу.

Я долго смотрю на его имя на экране, прежде чем написать. Сердце колотится, как бешеное. В голове тысяча вариантов, как начать и что сказать. Иду на компромисс между гордостью и диким желанием его услышать.

В итоге, отправляю короткое, но ёмкое сообщение:

«Ты где?»

Время тянется невыносимо медленно. Я жду. Игнорирую телефон, потом снова хватаю его, проверяю, не пришел ли ответ. Теряю счёт минутам. Может, он спит? Или просто не хочет отвечать? В груди давит от этой неизвестности. И вот, наконец, телефон вибрирует. Экран загорается, показывая сообщение от Данилы. Открываю его с замиранием сердца.

«С друзьями», «А что?»

Коротко. Сухо. Без эмоций. Но это всё же ответ. Он жив, и он на связи.

Но злость снова поднимается волной. С друзьями! Значит, он тусит там, пока я тут места себе не нахожу, а его тачка, как ни в чём не бывало, светится в сторис у его приятелей и приятельниц. Я быстро печатаю, не давая себе времени на раздумья:

«Ясно. Значит, тусишь там, а твоя тачка уже в каждом паблике маячит у твоих корешей, пока ты меня игноришь? Классно ты время проводишь».

Я отправляю сообщение и тут же бросаю айфон на кровать. Внутри всё кипит. Да пусть он хоть что-то ответит!

Через несколько минут телефон снова вибрирует. Я не сразу беру его в руки, пытаясь успокоиться. Наконец, открываю сообщение от Данилы.

«Ты че несёшь вообще?» «Че за наезды?» «Я тебя игнорю?» «Это ты меня нах послала и домой попросилась» «Не строй из себя жертву» «И нехер тут про мою тачку и моих пацанов гнать» «Поняла?»

Его ответ – как пощёчина. Никакой вины, никаких извинений. Только агрессия и обвинения. Я чувствую, как мои глаза наполняются слезами. Снова. Он опять выворачивает всё так, будто я во всём виновата.

Я смотрю на его сообщение, и обида сменяется отчаянием. Я так устала от этих ссор, от его ревности, от его нежелания признавать свои косяки. Но мысль о том, что могу его потерять, пугает меня больше всего. Я не хочу, чтобы всё закончилось из-за глупой ссоры. Я готова на любой компромисс, лишь бы снова быть рядом.

Набираю сообщение, и пальцы сами выбирают слова, от которых мне противно, но я знаю, что это единственный способ.

«Даня, прости». «Пожалуйста, давай не будем ссориться». «Я скучаю».

Отправляю. Чувствую себя жалкой, но надеюсь, что это сработает. Что он увидит, как сильно я готова ради нас.

Тишина. Долгая, мучительная тишина. Мой телефон лежит рядом, но не вибрирует. Я жду и уже начинаю думать, что он проигнорировал и это, что всё кончено. Внезапно экран загорается. Сообщение от Данилы.

«Ну ладно. И я скучал». «Заехать за тобой?»

Ответ не идеальный, никакой бурной радости или признаний, но в нем нет привычной агрессии. Это больше похоже на перемирие, чем на полную победу, но для меня сейчас и это уже очень много. Он не злится. Он скучал. И он предлагает встретиться. Моё сердце замирает от облегчения. Я готова сорваться и бежать к нему прямо сейчас.

* мест. знач. «пусто»

Глава 13

В конце ноября остро встаёт вопрос, где, как и с кем отмечать Новый год. Эта насущная тема поднимается регулярно с приближением самого яркого и масштабного события в году. Праздник считается семейным, но теперь уже не в моём случае. Если не найти решение этой проблемы, то мне придётся коротать Новогоднюю ночь в лучшем случае с друзьями брата. Игорь уже застолбил поляну и предупредил, что он с друзьями занимает хату до утра.

А мне хочется чего-то романтического. Я бы с удовольствием встретила Новый год где-то далеко от дома. Когда я смотрю в соцсетях видосы, как народ празднует встречу Нового года в других странах, то сгораю от зависти и тоже мечтаю о подобном.

Вчера мы бурно отметили днюху Артура, а сегодня жёстко изнываем от похмелья. Заезжаем в магазин и затариваемся лайтовыми коктейлями для нас с Машей, а парни берут себе пиво. Едем в мой двор и паркуемся под окнами. На старые дрожжи алкоголь действует быстро, и я вижу, что мой Данила уже поплыл.

– Даня, тебе достаточно, – строго одёргиваю я, когда он откупоривает очередную бутылку пива.

– Сам решу, кра-а-сивая! – он сдвигает брови и бросает на меня взгляд, типа, «достала».

Они с Артуром дружно прикладываются к бутылкам, а мы с подругой потягиваем наши любимые коктейли.

– Даня, давай ты сегодня не рулишь больше, – говорю спокойно и надеюсь, что услышит.

Так я стараюсь оградить своего парня от очередных неприятностей, в которые он без конца влипает из-за своей агрессивной езды, да ещё в нетрезвом виде. Мне как-то приходилось пару раз ехать с ним, когда он подшофе, и, скажу честно, было страшновато. Обычно мы ссоримся из-за того, что я не соглашаюсь сесть в его машину, но всё же я не горю желанием попасть в аварию и остаться инвалидом на всю жизнь, поэтому предпочитаю ссору необратимым последствиям.

– Слышь! Не нагнетай! – отзывается Данила, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.

Его глаза уже чуть мутные, но взгляд все равно дерзкий.

– Я сегодня на чилле! Могу расслабиться?! Тачку тут оставлю, а сам у Артура перекантуюсь…

Артур, до этого спокойно потягивающий свою бутылку, отрывается от неё и широко улыбается. Он явно не против такой идеи и сам уже на расслабоне.

– Да без Б, бро! – легко отзывается Артур, кидая Даниле короткий, но уверенный взгляд. – Можешь у меня переночевать, если что. Места хватит, да и хавчик найдём. Не парься.

Даня делает ещё один глоток из горла бутылки, и я чувствую, как у меня внутри пробегает холодок. Моё ненавязчивое напоминание про руль пролетело мимо его пьяных ушей, как звук проезжающей мимо машины. Даня не просто хочет расслабиться – он уже начал это делать, и кажется, никто не собирается его останавливать, тем более Артур, который сам уже на лайте и посмеивается над ситуацией.

Решаю выдвинуть своё предложение о праздновании Нового года на всеобщее обсуждение.

– Народ, - призываю я к вниманию, – а что если на Новый год рвануть в соседнюю страну в ближайший более-менее крупный город? Это же недалеко. Примерно, двести километров. Там, говорят, очень красиво и празднично в это время.

Я озвучиваю название города, и Маша, как всегда, тут же подхватывает идею:

– А что, это круто! Давно хотела туда съездить.

– Я не против, – тут же соглашается Артур.

– А я, как все! – слышу грубоватый пьяный смех Данилы. – С вами, девчонки, за любой кипиш!

– Лер, давай посмотрим, какие там отели на Новый год есть? – предлагает Мария. – Может, реально получится забронировать недорого!

И мы с подругой погружаемся в поиски идеального места для празднования.

Между тем, Даня врубает музон, который своими басами рвёт воздух в салоне. Мои внутренности сотрясаются. Панели дверей вибрируют, а оконные стёкла едва противостоят этому звуковому давлению, угрожая вот-вот рассыпаться. И такое ощущение, что тачка раздувается от каждого тембрового удара и скоро просто развалится на атомы, не выдержав этого акустического беспредела.

Парни закуривают, и боковые окна плавно едут вниз, выпуская ревущую волну басов вместе с потоком табачного дыма в объятия холодной ноябрьской ночи. Время близится к полуночи, и, кажется, что район замер, прислушиваясь к этому незванному концерту. Свежий воздух проникает в салон, и дышать сразу становится легче.

Мы с Машей полностью увлечены букингом, и, подёргивая плечами под оглушительную музыку, обмениваемся подходящими вариантами, размазывая пальцем по дисплею айфонов. Сравниваем цены и условия бронирования.

Какой-то мужик паркует свой крузак в нескольких метрах от нас. Выходит, хлопнув дверью, и ставит свою тачку на сигнализацию. Его действия заставляют меня на мгновение отвлечься от телефона. Я поднимаю голову и узнаю в этом мужчине соседа из дома напротив. В его внешности есть одна отличительная черта – крупная голова несколько непропорциональна приземистому телу. За это он получил от нас, детей, прозвище «Дядечка Мегамозг». Кажется, именно так назывался мультик. Но всё осталось в далёком детстве, когда мы, мелкие, хихикали исподтишка, каждый раз завидев этого забавного чела. Такое не забывается, и я на доли секунды возвращаюсь в то беззаботное время.

Сосед поворачивает свою несуразную голову на звуки музыки, и вместо того, чтобы спокойно пойти домой, он движется в нашу сторону.

– А это что за фрик? – брезгливо кривится Данила, глядя на приближающуюся фигуру.

Я не успеваю что-либо пояснить, как Дядечка Мегамозг наклоняется к водительской двери. Его пронзительный взгляд скользит в салон, изучая присутствующих, и останавливается на мне. Я смущённо опускаю ресницы. Мне не хочется, чтобы он узнал меня. Но, неизвестно, какая память у этого соседа. Есть надежда остаться неузнанной, так как с тех пор минуло достаточно лет, и моя внешность всё-таки изменилась. Теперь я уже не тот ребёнок, который резвился во дворе, а вполне себе взрослая молодая девушка.

Я вжимаюсь в кресло, стараясь стать как можно незаметнее, будто это поможет раствориться в темноте салона.

– Добрый вечер, молодёжь! – вежливо, но громко обращается мужчина, чтобы его голос пробился сквозь музыкальную завесу.

Данила делает тише и выпускает в открытое окно тонкую струйку сигаретного дыма.

– Имейте уважение к людям, которым завтра рано вставать! – призывает к порядку сосед. – Уже слишком поздно для такой дискотеки!

– Да ладно, дядь! Мы ненадолго! У нас туса только начинается, – вальяжно развалившись на водительском сидении, презрительно фыркает Даня.

– Надеюсь, мы друг друга услышали, – с предельным спокойствием произносит сосед, не обращая внимания на наглый выпад парня.

Дядечка Мегамозг, кивнув, разворачивается и неспешным шагом направляется к своему подъезду. Басы уже не так яростно бьют по нутру, и на секунду кажется, что конфликт исчерпан.

Я облегченно выдыхаю, но не успеваю порадоваться. Едва его силуэт скрывается за углом дома, как Даня с победоносной ухмылкой резко выкручивает ручку громкости обратно. Басы снова врываются в ночь, сотрясая всё вокруг с удвоенной силой. Это больше похоже на объявление войны, чем на простое включение музыки.

– Даня, нахрена?! – ору я.

– Заткнись! Всё нормуль! Кто такой этот лох, чтобы командовать?!

– Даня! Это мой двор! Меня тут все знают! – пытаюсь образумить бухого парня.

– Да пох! – слышу в ответ.

Не знаю, сколько проходит минут. Наверно, совсем немного, и тень снова вырастает в темноте, а затем материализуется в фигуру Дядечки Мегамозга, который движется обратно к нам. Его шаги стали резче, злее. Он останавливается у машины, и вид у него уже далеко не добродушный.

– Я же, кажется, попросил по-хорошему! – с железной настойчивостью чётко проговаривает сосед. – Что непонятно?

– А то что? – одними губами, уставившись перед собой, нагло заявляет Данила.

Маша, до этого момента молчавшая, пытается вмешаться:

– Даня, перестань...

Но, кажется, уже поздно. Я чувствую, как паника ледяной волной окатывает меня с ног до головы. Стадо колючих мурашек бежит по спине. Предчувствие неминуемой беды нависает прямо над головой и давит.

Дядечка Мегамозг молча делает шаг в сторону и в ярости хватается за стеклоочиститель. Резко дёргает его, отрывая от стекла, и я слышу отчётливый скрип пластика. Ещё секунда, и он сломает его к чёртовой матери. Но откуда мужчине знать, что Данила к своей тачке относится ещё более ревностно, чем ко мне? Любое прикосновение чужих рук к этой чёрной любимице – это уже оскорбительный жест в адрес Дани. Ну, а если посягнуть на целостность этой жемчужины, то гнев хозяина будет неистовым, а кара беспощадной. Так что лучше бы соседу не пытаться исполнить этот смертельный трюк.

Рука Мегамозга замирает в ожидании. И тут происходит то, чего я боялась больше всего. Даня, с звериным рыком, распахивает дверь и выскакивает из машины, словно пружина. Он бросается на мужика, нанося серию быстрых, профессиональных ударов. Это не просто уличная драка – это отточенные боксёрские приёмы, каждый удар в цель. Мужчина инстинктивно выставляет блок, пытаясь защититься, но это бесполезно. Данины кулаки, словно молоты, пробивают его защиту, и я вижу, как голова Дядечки Мегамозга дёргается от очередного удара.

Мои глаза расширяются от ужаса. Сердце бьётся в ребра железной кувалдой. Откуда в Дане столько дикой, необузданной агрессии? Неужели это всё алкоголь? Я хочу крикнуть, остановить его, но голос застревает где-то в горле. Мои руки дрожат, я сжимаю телефон до побелевших костяшек. Маша рядом тоже кажется парализованной. Мы обе бессильны. Это всё происходит слишком быстро, слишком жестоко. Я не знаю, как прекратить этот кошмар, который разворачивается прямо на моих глазах.

Внезапно Артур, который до этого молча наблюдал, достаёт из-под сиденья бейсбольную биту. Он выскакивает из машины, его глаза горят диким огнем. Одним сокрушительным ударом он сбивает боковое зеркало с водительской стороны крузака. Стекло и пластмасса со звоном разлетаются осколками на асфальт. Срабатывает сигнализация, и Тойота воет на весь двор.

– Полиция! Я уже вызвала полицию, ублюдки! – откуда-то из окна соседнего дома раздается пронзительный женский крик.

Данила с Артуром, словно по команде, разворачиваются и бросаются к машине. Двери захлопываются с оглушительным, синхронным хлопком.

– Всё, валим отсюда! – хрипит Даня, его дыхание тяжёлое, прерывистое.

Он резко заводит движок. Тачка срывается с места, визжа шинами по сырому асфальту. Меня вдавливает в сиденье, когда мы резко отъезжаем. Вижу, как руки Данилы лихо выворачивают руль, а костяшки на кулаках в крови.

Теперь я только молюсь, чтобы Дядечка Мегамозг, даже сквозь пелену боли и ярости, всё-таки не вспомнил меня – ту самую пигалицу, которая вместе с другими детишками когда-то потешалась над ним в детстве. Эта мысль обжигает меня изнутри, смешиваясь со страхом и отвращением от произошедшего.

Перебазируемся в соседние дворы, и Данила останавливается. Мы с Машей на заднем сидении только переглядываемся в немом ужасе. Мария сердится на Артура за его тупую выходку, а я в бешенстве от поведения Дани.

«Хочу свалить», – пишу Маше смс, чтобы не произносить это вслух.

«Аналогично», – отвечает Маша.

Я не выдерживаю.

– Даня, ты что, совсем еб@нулся?! – срываюсь я, мой голос дрожит от злости и страха. – Какого хрена ты на него набросился?! Из-за какой-то сраной музыки?! Ты вообще соображаешь, что натворил?

– Тихо, блин! – Даня резко бьёт по рулю. – Чё ты разнылась?! Ничего не будет, успокойся. Никто ничего не видел, темнота кругом. Менты там, может, и приедут, но никого не найдут.

В его голосе сквозит раздражение, но я вижу, как он сам тяжело дышит.

– Ага! Как же?! Да ты сказочный дебил! Не найдут?! – я почти кричу. – Если этот мужик меня узнал, то стопудово ко мне припрутся! Я ведь с самого рождения тусила в этом дворе!

– И в чём проблема?! – повышает голос Данила. – Говоришь, что тебя там не было. Всё изи!

– Как у тебя всё просто! – возмущаюсь я. – Ты мужику чуть башку не пробил! И зеркало на тачке разнесли вдребезги! Там баба ментов вызвала, ты слышал? А если он номер запомнил?

– Не гони волну! Да?! – Данила делает паузу и открывает очередную бутылку пива. – Этот дед ничего не докажет! Свидетелей у него нет! А то что он номер запомнил, так мог и перепутать что-то сослепу. Бэха на мою мать записана, так что матушка по-любасу скажет, что в эту ночь тачка под домом стояла.

На мгновение в салоне повисает тишина. Даня сжимает челюсти, его взгляд становится ещё более мутным. Маша, до этого молчавшая, вдруг подает голос, её тон неожиданно спокойный.

– Что-то мне домой захотелось… – она закатывает глаза, – этот вечер пора заканчивать.

Мне тоже очень хочется к себе, но воображение рисует в моём воспалённом мозгу страшную картину, как я подхожу к своему дому, а там… менты. Они меня под белы рученьки и в участок. Моё тело аж передёргивает от такой жути. Нет, я не могу там появиться сейчас. Всё должно утрястись, устаканиться.

– Маш, можно я у тебя сегодня переночую? – я поджимаю губы и щенячьими глазами смотрю на подругу.

– Да не вопрос! – тут же отвечает Мария.

– Вы чего, девчонки? – недовольно бормочет Даня, когда Маша открывает свою дверь. - Я вас подвезу, куда надо.

– Спасибо, не надо, - отрезаю я, стараясь не смотреть на него. – Мы сами.

Парни немного недоумевают от наших действий, и Артур хочет что-то сказать.

– Тут недалеко. Мы прогуляемся. Все обсуждения оставим на завтра, – Маша не даёт ему вставить слово. – На трезвую голову. Нам всем нужна пауза.

Выпрямляю ноги и чувствую, как они дрожат. Алкоголь от такого стресса улетучился окончательно, и теперь меня беспокоит, чтобы это дело как-то замялось и никогда не напоминало о случившемся. А ещё я не представляю, как теперь смотреть в глаза Мегамозгу. Скорее всего, мне придётся обходить его за версту или прятаться за деревьями, если вдруг этот сосед появится на горизонте.

Вечер, который должен был стать началом планирования праздника, заканчивается максимально благополучно для нас с Машей – вдали от Данилы и его безбашенных выходок. Я чувствую себя опустошенной, но в то же время защищённой. Хоть на эту ночь я в безопасности.

– Твой Даня, пипец, какой задиристый. Заводится с пол-оборота, – нарушает наше безмолвие подруга, когда мы уже продолжительное время топаем к её дому.

– Лучше бы его тачка так заводилась, – ворчу я. – А то вечно, как куда-то срочно надо, так у него машина не заводится. Постоянно опаздывает из-за этого. И, кстати, с работой тоже полный трэш из-за долбаной бэхи. Как только его согласны принять на работу, так на следующий день, машина не едет. Мистика какая-то!

– Видимо, не хочет, чтобы её хозяин гнул спину, – усмехается Мария.

Напрасно я мечтала, что все оставят выходку Данилы безнаказанной. И тачку, и его самого быстро вычислили. Как оказалось, менты не такие тупые, как нам хочется думать.

Буквально через день мне звонит мама.

– Лера, что у вас там происходит? Куда ты влипла? – вижу строгое мамино лицо на дисплее своего айфона. – Давай, быстро рассказывай и, главное, честно, чтоб я могла хоть чем-то помочь.

– Мам? – мямлю испуганно. – А откуда ты...?

– От верблюда! – перебивает меня она. – Мне соседка позвонила и сказала, что тебя видели в машине в компании пьяных парней, которые устроили драку в нашем дворе! Я не понимаю, неужели мне нужно немедленно возвращаться и брать всё под свой контроль?!

– Это не парни устроили драку! – стараюсь быть убедительной и выдаю ту версию, которую предложил мне Данила. – Мы с Машей сидели в машине Дани на заднем сидении, а какой-то чел подскочил к машине и хотел сломать дворник. Ну Даня же не лох какой-то… Он что, будет смотреть, как придурок портит его машину? Ну и напинал ему немного.

– Какая прелесть! – театрально вздыхает мама. – Так немного, что аж полиция дело завела. Ещё не хватало, чтобы ты с уголовниками связалась!

– Мама, я ни с кем не связалась, – активно оправдываюсь. – Просто так получилось. Что теперь?

– Теперь тебе придётся давать свидетельские показания. И я от этого не в восторге.

– Всё нормально! – бурчу я, успокаивая родительницу.

– Будем надеяться! – с надеждой произносит она и добавляет: – А вообще, Лера, тебе просто необходимо поменять окружение. Мне кажется, что подобные знакомства на тебя влияют очень негативно.

– Хорошо, – я закатываю глаза и не спорю, чтобы мама меньше волновалась. – Я тебя услышала.

– Ладно, дочь моя, – смягчается мама, – только держи меня, пожалуйста, в курсе!

Да уж! Дело получило широкую огласку благодаря бдительным соседям, которые знают меня с детства и видят, с кем я дружу, и кто за мной приезжает. А ещё, оказывается, у кого-то из дома напротив на окне установлена камера видеонаблюдения. Это и стало решающим моментом в возбуждении уголовного дела, потому что именно там и засветились номера Даниной бэхи. Но нам, наверно, повезло, что в обзор камеры был направлен в другую часть парковки, и туда попала лишь часть драки. А основное представление скрылось за старым строением теплоцентрали.

Даня нежно гладит меня по волосам, пока моя голова крепко прижата к его груди. Мы сидим в машине, и парень усиленно заставляет меня повторять, что я должна буду сказать на допросе, куда у меня уже есть повестка. Меня колбасит не по-детски. Ощущение такое, что все кишки замотались в хаотичный узел, который уже никто не развяжет.

– Родная, – шепчет мне в макушку Данила, – перестань так трястись. Давай ещё раз повторим, что ты будешь говорить.

Я лишь тупо киваю головой, и из глаз льются слёзы.

– Дань, а что если из-за этой хрени накроется наш Новый год? – я поднимаю к нему заплаканное лицо. – Мы же отель забронировали.

– Лера, – Данила очень редко называет меня по имени, но сейчас ему надо привести меня в чувство, а я, как назло, лишь раскисаю. – Ничего не накроется, если вы с Машей всё сделаете по красоте. Запомни, что мы были только втроём. Никакого Артура и в помине не было. А мужик сам нарвался. Ты видела, как он схватил дворник и хотел его оторвать, а, когда я вышел, то он первый набросился на меня. Но ты не знаешь, его мотивов, и не видела начало, потому что вы с подругой залипали в телефонах. Вот и всё, что ты должна им втереть. На все другие вопросы отвечаешь – без понятия, не видела, не заметила. Втирай, что испугалась, растерялась, всё было внезапно, быстро, неожиданно. Дави на жалость, и никто ничего не докажет. А менты просто закроют дело и всё. Им лишний гемор ни к чему. Максимум, что они могут предъявить – это мелкое хулиганство. И то вопрос – кто первый начал, – Даня криво усмехается. – Там даже на телесные не тянет.

Я ему верю, и уже в сто первый раз, как мантру, повторяю свой заученный сценарий. Потом мы забираем Артура с Машей, и снова прокручиваем эту тему.

В кабинет к следаку захожу на ватных ногах. Тело задеревенело, язык занемел. Присаживаюсь на предложенное место. Руки в треморе, как у невростенички. Прячу потные ладони под столом, зажав между коленями. Мужик с сединой в висках не обращает никакого внимания на моё идиотское состояние и начинает задавать вопросы. Я плохо соображаю и еле ориентируюсь по ситуации. Наверно, если бы ни Данила и тысяча репитов, то я бы точно засыпалась на какой-то уловке, но вроде следак не сильно давит, и для него главное – заполнить протокол, а дальше – трава не расти. Видимо, приближение Новогодних праздников расслабляет всех. Наконец мужчина произносит, подвигая ко мне исписанный бланк:

– Вот здесь, – он ставит едва заметную галочку и протягивает мне ручку, – пишите: «С моих слов записано верно, мною прочитано». Подпись и расшифровка.

Мужчина одной рукой придерживает бланк, а указательным пальцем другой руки тычет в нужную строку. Я послушно выполняю его требования.

– Ну всё! Вы свободны! – он ставит свою подпись на повестке, с которой я явилась на допрос, и отпускает.

– До свидания, – мямлю я.

– Уж лучше прощайте! – улыбается следак. – И мой вам совет: выбирайте друзей правильно!

Я киваю и пулей вылетаю из кабинета. Несусь по коридору, сбегаю по лестнице и на пропускном пункте избавляюсь от повестки, которая обжигает пальцы. Почти бегом добираюсь до Даниной бэхи, и падаю на пассажирское сиденье. Только теперь я могу вдохнуть полной грудью.

– Ну как ты? – участливо спрашивает парень.

– Капец, – выдыхаю шумно.

– Ты моя родная, – протягивает Данила хриплым шёпотом и целует в губы. – Ты это сделала! Ты спасла наш Новый год!

Глава 14

Я сижу в машине Данилы, ощущая уже привычный запах салона, смешанный с ароматом одеколона и лёгким шлейфом сигаретного дыма. Руки все ещё слегка дрожат, но внутри нарастает ощущение невероятного облегчения. Слова следователя о правильном выборе друзей звучат в моей голове, но сейчас я готова игнорировать их. Мы сделали это. Мы, кажется, выпутались.

– Ты точно уверен, что дело замнут? – выдыхаю я, вжимаясь затылком в подголовник.

– Сто пудов, кра-а-асивая, – беспечно тянет Даня, его голос уверенный и спокойный, что мне аж завидно, – у нас в посёлке одна тётя живет и работает в ментовке. Моя мамка с ней на коннекте. Напрягла её слегка, та прошарила. В общем, всё порешают, инфа сотка. Забей, мы пропетляли.

– Так, может, можно было и нас с Машей не впутывать? – с надеждой спрашиваю я, хотя, какая теперь разница, уже всё свершилось.

– Не-а, – мотает головой парень, – свидетели были нужны. Надёжные.

– Дань, – прошу жалобно, – давай в дальнейшем как-то без фокусов, пожалуйста. Я больше таких допросов не выдержу.

– Как скажешь, родная, – обещает Данила, но сразу осекается с ухмылкой: – И как пойдёт!

– Ты дурак?! – наезжаю я. – Нахрена тебе эти траблы?

– Так получается, – он неопределённо пожимает плечами.

– Хреново получается, – рычу я и вспоминаю слова Ани, что у парня по пьяни кулаки чешутся.

– Ну ладно тебе, – Данила наклоняется ко мне, зажимает пальцами мой подбородок и разворачивает к себе. – Мы же с тобой как инь и янь.

Он целует меня нежно, даже слишком нежно. Я обнимаю его в ответ, глажу ладонью его короткий ёжик на затылке, чувствуя, как напряжение медленно покидает моё тело.

Окончательное спокойствие наступает только тогда, когда Данила показывает мне официальное письмо из полиции, в котором чёрным по белому сказано, что уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления.

– Отделался административкой! – радостно сообщает парень.

– Это какой штраф по счёту? – спрашиваю парня и слышу его тихий хрипловатый смех.

– Я их не считаю, – кривится Даня. – Одним больше, одним меньше…

– Как у тебя всё просто, – говорю тихо, будто сама себе, но Данила меня прекрасно слышит.

– В жизни всё изи, крошка! Главное, не париться! Прорвёмся!

Энтузиазм парня снова проникает в меня даже сквозь все сомнения.

На коленях загорается дисплей моего айфона. Это мамулечка со своими традиционными вопросами: «Как дела?» и «Где ты?» Каждый день одно и то же. Уже сколько раз объясняла, что у меня всё ровно, и, если в моей жизни произойдут какие-то изменения, то она узнает первой. Но ей, кажется, скучно там в своей Германии, вот и достаёт меня тупыми вопросами. Есть, конечно, вариант оставить сообщение непрочитанным, потому что если маман увидит пометку о прочтении её смс-ки, а я не отвечу, то сразу начнёт трезвонить, пока я не возьму трубку. Решаю ответить. Так надёжнее.

«Я не дома», «Всё хорошо», – строчу ответы.

«Когда будешь дома?» – не отстаёт мать.

«Вечером».

«Как у тебя с учёбой?» – наступает родительница на не самую приятную для меня тему.

А с учёбой у меня ни шатко ни валко. Висят долги по заданиям. Всё нужно закрыть до католического Рождества, а у меня и конь не валялся. Работа и Данила, вернее ссоры с ним, забирают всё моё время и мысли.

«С учёбой справляюсь», – успокаиваю маму.

– С кем ты там переписываешься? – недовольно спрашивает Данила и выхватывает у меня из рук телефон.

– Дай сюда! – требую немедленно.

– А, может, ты любовника завела? – гневно хрипит он и листает мою переписку.

– Ты нормальный?! – злобно шиплю я и пытаюсь выхватить свой айфон из ладони парня. – Я с мамой переписываюсь! Ты задолбал со своей тупой ревностью. Неужели ты мне настолько не доверяешь?!

Данила не отдаёт мне телефон, отводя руку с гаджетом подальше, чтобы я не могла дотянуться.

– Женщинам вообще лучше не доверять. Или доверять, но проверять. А зная, что ты бегала к бывшему, у меня есть все основания сомневаться.

– Ты больной! – я закатываю глаза, втягиваю щёки и шумно выдыхаю. – Когда это уже было?! Сто лет назад, и, кажется, мы во всём разобрались!

– А осадочек-то остался, – насмешливо проговаривает Даня, и наконец-то возвращает мне айфон.

– Придурок! – резко выхватываю телефон.

Ну вот как на ровном месте можно найти повод поругаться? Я и так веду себя тише воды, ниже травы. Не провоцирую парня. Но, похоже, он сам себя накручивает. Неужели он так меня любит, что ему всюду чудятся измены?

Эти эмоциональные качели раскачиваются всё сильнее. Когда-нибудь их сорвёт с петель к чёртовой матери, и мы с Данилой будем лететь с этого аттракциона с сумасшедшей высоты, рискуя разбиться вдребезги.

«Пришли мне скриншоты своих выполненных заданий», – между тем требует мама.

«Вечером», «Когда приду домой», «У меня всё в компе», – надеюсь, это прокатит.

Но на самом деле мне теперь нужно срочно выполнить хотя бы часть заданий, чтобы у мамы сердце было на месте, и она не доставала меня занудными вопросами.

«Привет!», «У меня новости», – это уже прилетает от Маши.

Сегодня я какая-то мегавостребованная. Понадобилась всем и сразу. Но о Машиной смс Даниле лучше не знать, чтобы, так сказать, не грузился лишний раз. Пусть думает, что это тоже от мамы.

«Позже», – пишу коротко.

Мария в курсе Даниных ревностных загонов, поэтому она понимает мой короткий ответ.

– Отвези меня домой, – говорю Даниле, – мать просит ей прислать результаты учёбы. Если не пришлю, то покоя вечером мне не будет.

– П@здец, жёстко тебя мать прессует! – ехидно смеётся парень. – Тебе что, десять лет?

Я игнорирую его саркастический выпад и откидываюсь на спинку сиденья, глядя в окно на проносящиеся мимо голые деревья. Каждый их мрачный силуэт сливается в одну коричневую полосу, как и моя жизнь сейчас – сплошная череда событий, в которых сложно различить начало и конец. Только что казалось, что мы вынырнули из болота, а уже новый конфликт, новая заноза. Данила снова включает свою музыку – какой-то жёсткий рэп, который только усиливает внутренний раздрай. Он, кажется, вообще не парится. Его «в жизни всё изи» звучит как издевательство.

Смотрю на него, на его профиль, на то, как он сосредоточенно ведёт машину. Он красивый, бесспорно. И целует так, что мир перестаёт существовать. Но эти его вспышки, эта ревность… С каждым разом всё сложнее дышать рядом с ним. Раньше я думала, что это страсть, доказательство его чувств. Теперь это кажется мне цепями, которые сковывают по рукам и ногам. А я добровольно делаю шаг за шагом в эту кабалу.

Сжимаю телефон в руке. Мамины сообщения высвечиваются на дисплее, как маленькие напоминания о другой, «нормальной» жизни. Жизни, где нет ссор, пьянок, полиции и постоянных разборок. Жизни, где главное – учёба, а не попытки удержаться на гребне волны чужого настроения.

– А ты куда поедешь? – интересуюсь, когда мы подъезжаем к моему дому.

Данила не глушит мотор и поворачивается ко мне, его острый взгляд пронизывает насквозь. В нём нет и тени той беспечности, что была минуту назад. Только тёмный, почти хищный огонь.

– Куда поеду? – его голос звучит низко и хрипло, будто он говорит не слова, а выдыхает угольки. – К пацанам. А что, ревнуешь?

В его усмешке сквозит вызов. Он тянет меня к себе, притягивает так резко, что я едва не врезаюсь в руль. Его рука скользит по моей щеке, обхватывает затылок, и я чувствую, как его пальцы впиваются в волосы, легко дёргая их. Мои губы тут же оказываются в плену его поцелуя – это не нежность, что была раньше. Это голод. Он целует властно, жёстко, с привкусом никотина и какой-то горькой решимости. Мои руки невольно обвивают его шею, и я таю в этом безумном напоре, забывая про маму, учёбу, и даже про подругу. Мир снова сужается до нас двоих, до этого поцелуя, который выжигает все сомнения.

Когда он отстраняется, я тяжело дышу, пытаясь поймать воздух. Его глаза блестят в полумраке салона.

– Смотри мне, – шепчет он, касаясь большим пальцем моей нижней губы, – учись на пятёрки!

Он снова хрипло смеётся, а я киваю, не в силах вымолвить и слова, до сих пор оглушённая его страстью. Я вываливаюсь из машины, словно отключают гравитацию, и делаю несколько шагов назад, не отрывая взгляда от него. Он заводит машину, бросает мне прощальный взгляд, который одновременно обещает и предостерегает, и резко срывается с места, оставляя меня стоять на краю пожухлого газона, вдыхая смешанный аромат его одеколона, сигарет и жжёной резины.

Ну, конечно, куда ж ещё ему ехать, как не к своим приятелям! В это гнездо порока его влечёт постоянно. Хотя я тоже там уже прописалась благодаря Даниле, как бесплатное приложение к нему. Меня считают своей не только парни, но и их девушки. Не могу сказать, что я питаю глубокую симпатию к белобрысой Монике, у которой маленький ребёнок и парень – воспитанник детдома, или к отмороженному Антону, которому нравится переворачивать на улицах мусорники и контейнеры с одеждой. На дух не переношу красавчика-наркоманчика Илью. И уж совсем не в восторге от выскочки Яны, которая тоже иногда появляется неподалёку. Но Ромка и Артур более-менее адекватные, хотя тоже не прочь накидаться по случаю и без. Полина и Аня практически считаются моими подружками, а другие девушки – одноразовые и многоразовые, временные и постоянные – меня вообще мало волнуют, если не пожирают своими плотоядными взглядами моего Данилу. Естественно, что ревность мне присуща, как и всем влюблённым, только я держу её глубоко в себе, прикрывая напускным равнодушием. Мне остаётся только тяжело вздохнуть и плестись домой.

Пока загружается мой старенький ноут, который достался мне по наследству от старшей сестры, тупо пялюсь в его монитор. Всё происходит слишком долго. Мне уже давно хочестся себе что-то пошустрее вместо этого тормозящего динозавра. А лучше макбук. Как же я обожаю всё яблочное!

У подруги новости! Интересно, какие? Звоню.

– Давай, выкладывай, что там у тебя? – спрашиваю с ходу.

– Слушай, – Мария делает паузу, – тут такое дело… В общем, я увольняюсь из отеля…

– Ты серьёзно? – выдавливаю я из себя, ошеломлённая таким известием.

Я так привыкла, что мы с подругой вдвоём трудимся в одном месте, пусть даже порой и в разных сменах, но представить себе, что Машки нет рядом я пока не могу. Как-то не верится. Не хочется нарушать привычный ритм.

– Ага, - часто кивает Машенция. – Моей маме по знакомству предложили место для меня в гипермаркете. Не то чтобы работа очень простая, но платят почти в два раза больше, чем в отеле.

– Вау! – мои глаза загораются. – А там нет ещё одного такого места?

– Вряд ли, – виновато смотрит на меня Маша. – Место освободилось, потому что работница ушла в декрет. И на её место требуется замена. Но это временно. Примерно на два года. Но мама мне сказала, что упускать такой шанс не стоит, потому что второй раз предлагать не будут.

– Ну да, - соглашаюсь вяло. – Мне тебя будет не хватать.

– Блин, Леркинс! Ну чё ты паришься, будто я в другую страну переезжаю?! Всё будет чики-пуки! К тому же, сама подумай… Вот мы забронировали отель на Новый год, но никому не пришло в голову, что нас могут поставить в смену на эти дни. И, скорее всего так и будет, потому что мы новенькие. И наверняка нам, как лохушкам, придётся выходить на работу тридцать первого или первого. А оно нам надо?

– Не надо, – мотаю головой, соображая, к чему клонит подруга.

– Вот именно! Поэтому я завтра напишу заявление об увольнении. Пока не закончился испытательный срок, они не могут заставить меня отрабатывать. И мои праздники свободны!

– А как же новая работа?

– Туда в начале января только. Я месяцок отдохну!

У Машки вечно всё складывается один к одному. А у меня, как обычно, через одно место. Я судорожно соображаю, как мне откосить от работы на Новый год.

– Придётся мне уйти на больничный после Рождества. И пофиг! Могу отработать рождественские выходные, но Новый год они у меня не заберут! – уверенно заявляю я.

– Имба! – выкрикивает Машка. – У нас всё получится!!!

– Маш, а как у тебя с учёбой? Ты что-то сдавала? – интересуюсь у подруги.

– Точняк! Чего-то я забила на это дело! Надо навёрстывать! Хорошо, что напомнила!

Мы заканчиваем болтовню, и я приступаю к выполнению заданий. Сначала открываю просроченные. Ответы ищу в интернете. С гуманитарными предметами справляюсь, но математика – это тьма беспросветная: формулы, задачи, уравнения… Иду за помощью к брату.

– Игореш, – просовываю голову в его комнату.

– О! Валери-Бэрри! – приветствует меня братишка прозвищем, которое сам мне дал, когда я работала на ягодах.

– Помоги с математикой, – мой жалобный голосок должен обязательно подействовать на брата.

– Ты никак за учёбу взялась? – вскидывает брови брат.

– Ну взялась, - согласно киваю, – только не могу разобраться.

Игорю, как программисту, не составляет никакого труда решить любое задание по математике выпускного класса школы. Он сам готовится к защите магистра весной, и учёба всё ещё плотно сидит в его голове.

– Ну, что у тебя там, давай вместе разбираться, – добродушно произносит брат.

Я присаживаюсь рядом с ним и ставлю на стол свой ноутбук. Игорь внимательно читает задание. Через линзы его очков я вижу, как зрачки пробегают по строкам.

– Ну, и что тут непонятного? – вопросительно смотрит на меня Игореха.

– Ничего, – констатирую я факт.

– Ладно, попробую объяснить на пальцах.

Игорь пускается в объяснения, а я только хлопаю глазами и киваю.

– Так понятно? – закончив решение, интересуется брат.

– Почти, – поджимаю губы.

– Значит, не дошло, – делает вывод Игорь. – Как ты собираешься экзамены сдавать?

Я молча вжимаю голову в плечи.

– Хорошо, слушай ещё раз…

Наверно, я могу слушать ещё много раз, только толку от этого никакого. Я не врубаюсь в эту тему.

– А давай, ты напишешь мне решение, чтобы я могла его отправить, а я потом выучу эту тему. Если не напишешь, то я не сдам, и у меня будут проблемы. И сегодня маме нужен отчёт о моей учёбе.

– Валери-Бэрри! – выразительно вздыхает брат. – Тебе надо учить не только эту тему, а все предыдущие тоже.

– Я знаю, – соглашаюсь покорно. – Послушай, а ты можешь мне помочь выбрать новый комп?

– В смысле? – непонимающе смотрит на меня Игорёха.

– Не тупи! – мой голос становится возбуждённым. – Я хочу себе макбук. Ну-у-у… не новый. На новый мне бабла не хватит. Буду рада бэушному. Только помоги выбрать. В объявлениях предлагают разные, но я полный ноль в характеристиках. А ты у нас умный, шаришь в компах.

– Давай через часик, а то у меня тоже дела. Я сейчас тебе набросаю решение.

Он снова склоняется над моим ноутбуком, его пальцы бегают по клавиатуре, быстро набирая формулы и символы. Я смотрю, как под его руководством сложные уравнения превращаются в чёткие, понятные шаги. Он мой спаситель, мой личный герой в мире цифр и алгоритмов.

– Вот, готово. Всё расписал подробно. Можешь отправлять, – брат протягивает мне мой ноутбук.

– Спасибо тебе огромное, Игорёш! Ты лучший брат в мире! Я бы тебя обняла, но у меня руки заняты, – искренне улыбаюсь, держа в руках свои старенький ноут.

– Ну, всё, иди уже, Валери-Бэрри!

Пересылаю все решения на почту школы, делаю скриншоты и отправляю маме. Потом лезу на сайт объявлений. Цены кусачие… Но мне уже втемяшилось в башку приобрести себе макбук в качестве новогоднего подарка. К сожалению, мой парень вряд ли потянет такой подарок, поэтому придётся раскошелиться самой. У меня ещё осталось кое-что из сбережений, и лучше я потрачу это на нужную вещь, чем на бензин, который превратит мои денежки в выхлопные газы.

Ну вот и мама на видеосвязи. Быстренько сохраняю вкладки с объявлениями и отвечаю на вызов.

– Ну, привет, дочь моя! -– голос мамы подозрительно спокойный. – Получила твой отчёт. Как я поняла, это не все задания, которые нужно сдать?

– Нет, – подтверждаю я, – остальные сделаю на неделе.

– Я вот тут смотрю, что все задания отправлены сегодня. То есть, если бы я тебе сегодня не написала, то ты и не пошевелилась бы? – мама догадливо хмурится.

– Ну, мам, – я покусываю губы, придумывая оправдания, – я целыми днями на работе. Устаю жутко. Прихожу, и ничего уже не хочу делать. Ну я же не дурочка какая-то, чтобы совсем не учиться…

– Очень надеюсь, что не дурочка, но, тем не менее, меня беспокоит твой подход к учёбе. Я уже говорила тебе своё мнение по поводу удалёнки. И пока оно не поменялось. Опыт был неудачный. Твоё «устала» я слышала много раз. Это уже стало твоим естественным состоянием. Но не я заставляла тебя забирать документы из техникума. Это было твоим мудрым решением, и ты мне клятвенно обещала, что с учёбой проблем не возникнет, – выговаривает мне мать.

– Так их и нет…

– А я считаю, что есть, – настаивает она. – Ты своей безответственностью вынуждаешь меня всё бросить здесь, в Германии, нарушить контракт и приехать домой, где у меня нет работы. Да я и не смогу работать, потому что у меня, оказывается, есть несмышлёный ребенок, за которым нужен глаз да глаз. Придётся встать у тебя за спиной с кнутом, чтобы заставить тебя делать так, как нужно. И пряников при этом не будет, потому что у безработных просто-напросто нет денег на такую роскошь.

– А кнут где возьмёшь? На него хватит денег? – язвлю я.

– Ты мне ещё поюмори! – голос звучит угрожающе. – С кнутом проще. Оторву от дерева хворостину, и обеспечу тебе порку бесплатным дрыном по первое число!

Я молча закатываю глаза и выдыхаю.

– Не надо глазки закатывать! – раздражается родительница. – Пора уже серьёзно относиться ко всему. Если взрослая, то поступай по-взрослому. А если не умеешь по-взрослому, значит, ещё ребёнок! Тогда слушай, что говорят старшие!

– Да поняла я, поняла, – я уже готова вспылить. – Ну что ты начинаешь?! Мне Игорь поможет, если что!

– На экзаменах Игоря не будет, поэтому тебе просто необходимо усвоить весь материал. И я очень сомневаюсь, что ты справишься. Если раньше я верила, что моя младшая дочь сдаст экзамены на хорошие отметки, то теперь я молюсь, чтобы ты вообще получила аттестат.

Строгость в мамином голосе вызывает у меня поток слёз. Мне обидно, что никто в меня не верит. Все только и понукают этими грёбанными экзаменами, как будто на них свет клином сошёлся.

– Ладно, – произношу недовольно, еле сдерживая слёзы, – я всё выучу. Сделаю задания и пришлю тебе. Всё! Пока!

– Буду ждать! Пока!

Мы обе понимаем, что дальше продолжать разговор бессмысленно, поскольку я начинаю рыдать, а мама злиться. Я снова услышу от неё «слезами горю не поможешь, а учиться необходимо». Слышала это уже миллион раз. Больше не хочу! Надоело! Вообще сегодня день паршивый. Машка собралась отдыхать целый месяц. Данила, по ходу, веселится с дружками. А я, как дура, сижу дома, выполняя школьные задания. Все на меня только наезжают, а реальной помощи нет. Хорошо, хоть брат не отказал. Слёзы катятся по щекам. Я зла на весь мир. И я куплю себе этот чёртов макбук!

Немного успокаиваюсь и снова стучусь в комнату брата.

– Игорёш, – шепчу тихонько, – я тут варианты макбуков присмотрела…

– Показывай, что там по макбукам. Только учти, чудес не бывает. Хороший макбук, даже бэушный, стоит денег. Сколько ты готова потратить?

Я открываю вкладки с объявлениями, которые успела сохранить, смущённо кашляю и называю сумму, в которую мне хотелось бы уложиться.

– Ого. За такие деньги ты разве что очень старенький, почти музейный экспонат найдёшь. Или с убитой батареей и полурабочим экраном. Ты же хочешь, чтобы он нормально работал, да? – Игорь удивлённо поднимает бровь.

– Ну да. Чтобы не зависал, программы тянул. Чтобы я могла учиться нормально, фильмы смотреть… – я совсем сникаю.

– Вот этот, например, – говорит Игорь, листая объявления. – Модель старовата, но характеристики неплохие для своей цены. Тут указано, что батарея держит два часа. Это не очень много, но для начала сойдёт. Экран вроде целый. Но нужно будет проверять при покупке всё досконально: каждый пиксель, каждый порт, работу клавы. И процессор, конечно, не самый шустрый.

– Давай спросим, где и когда забрать, – я уже согласна на всё.

– Погоди, не гони волну… А, вот этот, – Игорь переходит на другое объявление, – цена такая же, но модель посвежее. Только написано, что есть небольшие дефекты по корпусу. А это значит, могут быть не только внешние. И возможен торг. Это всегда подозрительно.

– И что мне делать? – хмурю брови.

– Второй варик мне больше нравится, – делает вывод брат. – Сейчас задам ещё несколько вопросов продавцу, если ответы меня устроят, то, этот пока самый кошерный.

Игорь пишет сообщение продавцу, и мы ждём ответ, который приходит почти сразу. Собеседники, кажется, очень хорошо понимают друг друга. Игорёха клацает по кнопкам с космической скоростью, и его оппонент тоже не отстаёт.

– Договорился, – выдыхает Игорёшка, – завтра можно забрать!

– Во сколько? Я работаю! А сегдня можно? – спрашиваю с надеждой.

– Ты время видела?

– Да, не так и поздно. Десять вечера. Обычно люди ещё не спят, – я строю самую невинную гримасу. – И мы сейчас можем съездить…

– Я думал, ты без меня справишься!

– Ты дебил?! – возмущаюсь я. – Как я справлюсь без тебя? Это ж надо включить и всё проверить!

– Ну у тебя же есть там какой-то на БМВ, – лениво произносит Игорёха, – мне, например, в лом куда-то тащиться ночью.

– Ну, Игорёш, – с укором говорю я, и мой голос становится вкрадчивым, почти мурлыкающим. – Ты хочешь, чтоб мне какое-то говно подсунули? Я только тебе доверяю. Ты же мой самый умный и единственный, кто разбирается в этой всей электронике.

Брат недовольно пыхтит, но я вижу, как уголок его губ слегка дрогнул. Моя лесть, кажется, попала в цель, потому что Игорь быстро печатает новое сообщение.

– Ну, как тебе отказать, Валери-Бэрри? - Игорь откидывается на спинку стула, снимает очки и трёт уставшие глаза. – Поехали!

Мы возвращаемся домой. Макбук лежит на заднем сиденье, завёрнутый в мягкий чехол. Я чувствую себя обладательницей сокровища. Хоть какая-то, но вишенка на торте в конце сегодняшнего дня.

Глава 15

С самого утра мы мчимся по трассе, чтобы встретить Новый год в другой стране. Дорога ровная, граница открыта, пересекаем свободно, никаких препонов. Заселение в отель стандартно – с 14:00. Зимние дни очень короткие, а нам ещё хочется засветло успеть погулять по городу. Зарубежье всегда манит чем-то новым.

Мы очень успешно забронировали два номера в отеле в выбранном нами городе. Один – с королевским ложем – для меня и Данилы, а другой – для Маши и Артура. Предвкушение праздника захлестывает меня с головой. Наконец-то, я увижу, как встречают Новый год за границей!

Подъезжаем к отелю, и я понимаю, что наш выбор просто класс. На рецепшене нам выдают электронные ключи от комнат, и мы торопимся на пятый этаж поскорее заценить наши апартаменты.

Данила прикладывает белую пластиковую карту к замку, и слышится щелчок. Я распахиваю дверь. И вау! В номере, который нам предоставили, огромное панорамное окно и балкон с видом на праздничные улицы, а у стены напротив – та самая, королевская кровать king-size, застеленная бежево-золотистым покрывалом в тон плотным шторам. Я, открыв рот, с восхищением глазею по сторонам: журнальный столик, два глубоких кресла, на стене плазма, всюду чистота и порядок. Я ощущаю себя в другом мире – в мире богатства и роскоши. Мой восторг зашкаливает. А кровать такая огромная, что мне даже хочется на ней попрыгать от души… Детский сад, ей богу! Сдерживаю свой порыв и перевожу взгляд на Данилу. Он тоже стоит не шелохнувшись, и, похоже, восхищён не меньше моего.

– Ну как тебе, Дань? – спрашиваю я, еле сдерживая улыбку.

Данила ставит рюкзак с вещами на пол и медленно поворачивается вокруг себя, его глаза блестят, а на лице появляется та самая, дерзкая ухмылка.

– Слушай, это просто кайф нереальный! – выдыхает он, театрально поднимая руки. – Я, конечно, не лох какой-нибудь, повидал тут всякого, но это… это лютый топ! Смотри, какая хата! Просто бомба! И кровать, ты видела эту пушку? Да на ней можно тусить хоть всю ночь, и ещё место останется, чтобы вдвоём развернуться! Это не какой-нибудь бомжатник, тут даже воздух какой-то дорогой, прикинь! Мы, походу, тут не облажались. Реально зачётное место! Респект тебе за такой подгон, малая!

Он делает шаг к окну, бросает взгляд на город. В помещении очень комфортная температура, особенно после уличной прохлады, поэтому я снимаю с плеч зимнюю куртку, бросая её на спинку кресла.

– А этот вид… это просто чилл. Весь город под нами. Мы тут, как короли, а не как обычно! Без палева будем отрываться по полной! А ты что, уже в шоке? Я знал, что всё будет по красоте!

Даня разворачивается ко мне. Его острый взгляд хитро прищурен.

– Иди сюда, родная! – он обхватывает меня за талию и вжимает в себя так резко, что я ахаю. Его губы касаются моих, горячие и настойчивые, а руки скользят по спине, прижимая ещё крепче. – Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента. Эта кровать… она просто кричит, чтобы мы её опробовали. Прямо сейчас. Здесь и сейчас.

Он отрывается от моих губ, смотрит мне в глаза, и в его взгляде читается чистый, необузданный огонь. Моё сердце отбивает бешеный ритм, предвкушение захлёстывает с головой, вытесняя все мысли о том, что мы приехали не одни. Откуда-то из глубины сознания мелькают слова Данилы, что своих баб он по гостишкам не водит. И это вовсе не главное сейчас. Данила снова целует меня, жадно, глубоко, и я чувствую, как его горячие ладони касаются моей попы. Я чувствую этот жар сквозь трикотаж вязанного платья. Парень начинает задирать подол платься наверх. Выше, выше… Воздух в комнате становится плотным, наэлектризованным. Я отвечаю ему со всей страстью, обвивая руками его шею, утопая в этом моменте, когда мир вокруг сужается до нас двоих, до его горячих рук и моих пылающих щёк. Он подхватывает меня на руки, и я инстинктивно обхватываю его ногами. Мы делаем шаг к этой огромной, манящей кровати, и я уже чувствую мягкость матраса, готовясь рухнуть в объятия, которые обещают полное забвение…

Тук-тук-тук!

Громкий, настойчивый стук в дверь разрывает магию момента, как раскат грома в тишине. Данила замирает, держа меня на руках, его взгляд мгновенно теряет прежний огонь, сменяясь раздражением. Он медленно ставит меня на пол, и я, запыхавшись, лихорадочно одёргиваю низ платья, который замотался где-то в районе моей талии.

Тук-тук-тук! Стук повторяется, ещё громче и нетерпеливее.

– Да кто там ещё?! В самый неподходящий момент! – Данила рычит сквозь зубы.

Он идёт к двери, открывает её, и на пороге, улыбаясь во весь рот, стоят Маша и Артур.

– Йоу, ребятки!.. – весело кричит Маша и осекается, глядя на мой растрёпанный вид.

Я приоткрываю рот и хлопаю глазами, изображая самую тупую физиономию. Машка быстро соображает, в чём дело.

– Сорян, что помешали, – она стыдливо опускает взгляд. – Ну что, как вам хата? Мы тут заценили свою, почти напротив вас, ну, топчик! Заходите к нам, затусим немного, а потом пойдём гулять! А то что вы тут в затворников играете? Оу! У вас тут тоже всё лакшери?!

– Отлично! – я беру свою куртку. – Пошли ваше логово заценим.

Мы выходим в длинный гостиничный коридор. Мария с видом закоренелого собственника уверенно направляется к двери, что чуть левее и напротив нашей комнаты. Прикладывает точь-в-точь такую же белую карту к замку и с хозяйским видом толкает дверь внутрь.

– Прошу, пани! – приглашает Маша, склоняясь в шутливом поклоне.

– Прикольно, – оцениваю я интерьер.

В принципе, здесь практически всё так же, как и у нас, только в зеркальном отображении – такая же кровать, столик и кресла, огромное окно с выходом на балкон. Но дизайнерская задумка выполнила всю отделку в чёрно-золотистых тонах. Выглядит очень даже эффектно. Подхожу к окну и смотрю вниз. Вид, конечно, отличается от нашего, но лишь тем, что это другая улица в том же центре города.

– Мне кажется, что отсюда будет прекрасно виден новогодний салют, – с придыханием произносит Мария.

– Посмотрим, – перебивает Данила. – У нас тоже будет виден. Сравним, у кого лучше!

– А, давай поспорим, что у нас! – бросает вызов Машка.

– Так! Стопе! – кричу я им, пока пари не заключено. – Что за детский сад?! Ещё в фанты на желание придумайте поиграть!

– Леркинс! – хмурится Машка, но в глазах озорной блеск. – Ты чего душнишь?! Сегодня надо веселиться!

– Ладно, делайте, что хотите, – насупленно отвечаю. – Я не хочу никаких споров. Просто хочу нормально встретить Новый год.

– Всё! Всё! Никто не спорит, расслабься! – Данила нежно обнимает меня за талию.

Я успокаиваюсь и кладу голову на плечо своему парню. Всё-таки он у меня классный.

– Итак, народ! Тема такая… - Маша берёт со стола рекламный буклет. – Тут… – она демонстративно машет рекламкой в воздухе, – тут написано, что сегодня в зале ресторана состоится праздничный ужин с программой, с Санта-Клаусом и прочими приблудами. Но… – она делает многозначительную паузу, – это удовольствие платное. Кто за?

– И сколько платить? – уныло спрашиваю я, потому что на дополнительные траты я точно не рассчитывала.

– Пятьдесят евро с носа, – равнодушно оповещает Мария.

– Да ну нах! – пренебрежительно фыркает Даня. – За такие бабосы мы сами себе такой праздник замутим, то их рестик с Дедом Морозом будет курить в сторонке!

– Ну, я как бы согласна с Даней, – поддерживает парня Мария. – Две сотни на четверых звучит как перебор.

– Короче! – говорит Артур. – Шампик есть, водка тоже. Можно закусь прикупить чуток и будет норм. Нам и вчетвером будет в кайф. А так, забашляем две сотенных, а там программа отстой окажется. Нафига такое?!

– Лады! Го в магаз! – предлагает Данила. – Заодно и город заценим, пока светло.

Мы выходим из отеля и озираемся по сторонам. Вроде, нам нужен супер- или гипермаркет. Но мы без понятия, где искать что-то подобное.

– Артур! – Маша толкает своего парня в бок и капризно приказывает: – Иди спроси у девушки на рецепшене, где поблизости магазин. Пусть хоть сориентирует, куда топать.

Артур послушно исчезает за дверями отеля.

– Только не вздумай её кадрить! – кричит Машка ему вслед и заливается хохотом.

На улицах города многолюдно и шумно. Всё-таки предновогодняя суета даёт о себе знать. Мы смешиваемся с общей толпой и бродим по переулкам в поисках магазина. Девушка-администратор указала направление, а вот объяснить подробности на русском так и не смогла. Но времени у нас предостаточно, поэтому сейчас мы совершаем мини-экскурсию по городу.

Повсюду рождественская тематика. Убранство городских улиц яркое. Гирлянды, свечи, огни, инсталляции. Всё, как и у нас, но с долей своей индивидуальности. Мне тут нравится. Само осознание того, что я нахожусь в незнакомом городе, будоражит во мне все чувства, наполняя магией и волшебством. Приятно думать, что я попала в сказку. Только очень не хватает снега для полного завершения новогодней картины. Фоткаемся на фоне светящихся фигурок и украшенных домов. Мария, как всегда старается для своего новогоднего контента. Я за компанию мелькаю в кадрах.

Найти супермаркет удаётся не сразу, но мы, не отчаиваясь, бредём по улицам наугад, наслаждаясь воздухом, пропитанным новогодним ароматом.

Пока закупались всем необходимым, отстояли длиннющую очередь в кассу, на улице совсем стемнело. Теперь город выглядит по истине сказочным, а мы в нём словно персонажи рождественских открыток. Прикольно. И классно!

Выходим на главную городскую площадь, где величественно и пышно возвышается новогодняя ёлка, украшенная серебряными шарами и бантами. Ярмарка потихоньку сворачивается. Все хотят домой, в тепло и уют. Дороги от площади расходятся в разные стороны, и мы понимаем, что реально заблудились. Но это лишь добавляет шарма в наше маленькое приключение и поднимает настроение.

– Это квест! – радостно выкрикивает Маша. – Кто угадает, куда правильно идти, тому… мы завтра скидываемся на любую вкусняшку.

Я, чувствуя азарт, быстро включаюсь в игру.

– Значит так! – командует Машенция. – Сейчас каждый из нас выбирает направление, а из здесь шесть. И только потом мы включаем навигацию и смотрим правильный ответ.

Я верчу головой во все стороны, и не имею ни малейшего понятия, какая дорога ведёт к нашему отелю.

– Я выбираю эту! – Маша тычет в сторону переулка.

Парни тоже быстренько определяются с выбором. Мне остаётся целых три улицы. Вот точно, как в сказке: направо пойдешь… налево пойдешь… Тычу пальцем, куда глаза глядят, в общем, прямо.

Данила тут же достаёт телефон и открывает приложение. Секунда, две, три… Экран его телефона светится, и парень резко вскидывает голову, его глаза широко раскрыты.

– Ахахаха! Я же говорил, что я тут самый шарящий! – дико орёт он, чуть не роняя телефон. – Вы что, серьёзно?! Это просто бомба!

Маша, Артур и я с нетерпением смотрим на него, пытаясь понять, что происходит.

– Ну что там, Дань?! – не выдерживает Маша. – Не томи, брат!

Данила победно трясёт телефоном перед нашими носами.

– Пацаны и девчонки, слушайте сюда! Навигатор показывает, что мой выбор… мой, блин, выбор – это правильный путь! Мы идём по моей улице! Да, я просто гений, отвечаю!

Он начинает прыгать на месте, чуть не врезаясь в ёлочные шары. Его радость настолько заразительна и дика, что мы все невольно начинаем улыбаться.

– Завтра все, все скидываются мне на любую вкусняшку! – орёт Данила, размахивая руками. – Это будет самый жирный завтрак в моей жизни! Блин, я сейчас от счастья лопну! Вот это подгон! Вот это я красавчик!

– Да ладно, Дань, ты гонишь! Покажи навигатор! – Артур недоверчиво хмурится.

Данила победно протягивает телефон, и мы все склоняемся над ним, чтобы убедиться. Действительно, стрелка на карте уверенно показывает на улицу, которую выбрал Данила. Мы с Машей переглядываемся, а Артур тихонько стонет.

– Видели?! Видели, как надо решать вопросы?! – кричит Данила, переходя на победный танец. – Заблудились, говорите? Для меня это просто лёгкий бриз! Я – ваш личный навигатор, детки! Завтра жду свои ништяки!

Мы, счастливые и уставшие от блужданий по праздничному городу, наконец возвращаемся в наш отель. За окном уже совсем стемнело, город сияет миллионами огней, а наши щёки всё ещё горят от холодного воздуха и волнения. Мы сбрасываем верхнюю одежду, плюхаемся на мягкие кресла, и Маша тут же включает телевизор и ищет музыкальный канал. С нетерпением ждём выступления президента страны. Мы с Машей потягиваем наши любимые коктейли и запариваем вейпы. Парни выпивают по рюмке водки. Я смотрю на это настороженно. Воспоминания о недавних приключениях, связанных с нетрезвым Данилой, ещё слишком свежи. Очень не хочется, чтобы новогодняя ночь обернулась очередными фокусами. Пытаюсь поймать взгляд Данилы, чтобы передать ему своё беспокойство, но он уже смеётся над шуткой Артура, наливая себе очередную порцию. Слава богу, рюмки остаются нетронутыми, и парни уходят курить на балкон.

Наконец на экране телевизора появляется президент. Он что-то торжественно вещает на непонятном языке. Мы переглядываемся, шутим, что он, наверное, желает нам всем вечной молодости и бесконечных приключений.

Парни достают охлаждённое шампанское, пробки с хлопком вылетают в потолок. Стрелки на часах неумолимо ползут к двенадцати. Вот они смыкаются в вертикальном положении. Играет гимн страны. Первый тост за Новый год, за нас, за то, что мы здесь.

За окном раздаются оглушительные взрывы салютов. Чёрное небо вспыхивает тысячами огней, золотые искры рассыпаются по темноте, создавая невероятное, захватывающее зрелище с эффектом 3D.

Подхватываем бокалы и дружно выскакиваем на балкон. Городские фейерверки запускаются со всех сторон, превращая ночь в диковинное фееричное представление. Мы восхищённо ахаем, указывая пальцами на самые яркие залпы, и каждый новый взрыв кажется ещё красивее предыдущего. Смотреть на это волшебство, когда рядом любимый парень, и целоваться с ним на фоне разноцветных искр под громкие залпы, кажется мне пиком счастья.

Залпы потихоньку стихают, бутылка шампанского пустеет. Маша устраивается на коленях у Артура, они обнимаются и целуются, полностью погруженные друг в друга. И тут меня вдруг накрывает волна лёгкой меланхолии. Данила, кажется, тоже улавливает эту смену настроения. Он берёт меня за руку, и мы, незаметно для Маши и Артура, тихонько покидаем их номер.

Заходим к себе. Здесь тоже шикарный вид из окна, и мы продолжаем любоваться взрывами салютов, которые теперь кажутся ещё ближе. Мы стоим у окна, обнявшись, и наблюдаем за этим огненным шоу. Поцелуй Данилы опьяняет, а его руки нетерпеливо скользят по моей талии.

– Наконец-то, – шепчет парень, и я чувствую его горячее дыхание на своей шее.

Мы падаем вместе на мягкое ложе, сминая золотистое покрывало. Данила одной рукой придерживает меня, плавно опуская на спину, а другой опирается, нависая надо мной. Какой же он нетерпеливый! Я обожаю его темперамент! Глаза в глаза. Мужское опаляющее дыхание обжигает мои губы, и я смыкаю веки, готовая раствориться в нашей страсти… Огромная кровать принимает нас в свои объятия.

Его руки скользят по моей коже, вызывая лёгкую дрожь. Каждый поцелуй глубокий и требовательный. Даня ненасытный. Его энергия, его страсть буквально поглощают меня. Он двигается властно, но в то же время нежно, доводя меня до пика наслаждения снова и снова.

Я не знаю, что для него важнее – еда или секс. Но в эту ночь я чувствую себя самым желанным блюдом, которое он с жадностью пожирает, не оставляя ни крошки. Я тону в его объятиях, отдаваясь без остатка этому безумному вихрю страсти. Каждый его толчок мощный и уверенный. Я выгибаюсь под ним, шепча его имя. Каждое прикосновение вызывает волну мурашек, пробегающих по всему телу. Его губы целуют мою шею, плечи, грудь, прикусывают, спускаясь все ниже и ниже. Я чувствую себя абсолютно его, подчиняясь каждому его желанию.

Когда, наконец, наступает короткое затишье, я лежу, тяжело дыша, ощущая приятную слабость во всем теле. Даня притягивает меня к себе, фиксирует моё положение.

– Это был лучший Новый год в моей жизни, – бормочет он, целуя мою макушку.

– И в моей тоже, – сонно отвечаю я и блаженно закрываю глаза.

Я не знаю, который час, но, судя по тому, что дневной свет пробивается сквозь плотные шторы, утро давно закончилось. Данила мирно посапывает рядышком. Одна его рука расслабленно покоится на мне. Стараясь не разбудить парня, тянусь за своим айфоном. Там масса непрочитанных поздравлений. Оставляю на потом. Конечно, уже почти два часа дня. Маша с Артуром тоже, кажется, не спешат выбираться из постели.

Разглядываю спящего парня и думаю о том, что этот год начался настолько замечательно, что я и представить такого не могла. И, если верить примете о встрече Нового года, то в наступившем году меня ждёт всё самое лучшее.

Осторожно выскальзываю из-под мужской руки и на цыпочках бегу в душ. В зеркале вижу счастливое отражение себя. Я уже и забыла, когда мои глаза так светились от радости. Внимание привлекает маленькое пятнышко на шее. Чёрт! Засос. Наверно, случайность. Потираю это место пальцами, будто это поможет устранить дефект. Не помогает. Делаю шаг в душевую кабину и наслаждаюсь тёплыми струйками воды, которые приятно бьют по телу. Заматываюсь в белое махровое полотенце и возвращаюсь в комнату.

Данила уже не спит, и его томный взгляд окутывает меня, забираясь под полотенце.

– М-м-м, какая ты… – хриплый после сна голос проникает прямо в сердце.

– Какая? – интересуюсь кокетливо.

Парень бодро вскакивает с кровати и, проходя мимо меня, цепляет рукой краешек полотенца, срывая с меня прикрытие. Но я удерживаю мягкую ткань на своей груди. Моему телу уютно, и я не хочу обнажать его. Данила с ухмылкой скрывается в душевой. Снова обматываю себя полотенцем и присаживаюсь на край широченной кровати. Пока есть время, можно посмотреть мессенджер.

«С Новым годом!», «Вы как?», «Мы только проснулись», – читаю лишь Машины послания, на остальные отвечу позже.

«Мы тоже только проснулись», – отвечаю подруге.

«Завтрак в отеле проспали», «Что будем делать?», – спрашивает Маша.

«Обедать!» – пишу я и выбираю соответствующий эмоджи.

Машка в ответ тоже присылает всяких смешных стикеров.

«Давай через час», - предлагает она. – «Мы не совсем готовы».

«Мы тоже», «Спишемся позже», – набираю текст и бросаю айфон на кровать.

Подхожу к большому зеркалу и внимательно разглядываю себя. Беру расчёску и бережно веду ею по волосам. После душа они спутанные, надо бы высушить феном, но фен в душевой, а там занято.

Слышу, как дверь душевой открывается, и в зеркальном отражении за мной возникает фигура Дани. Моя рука с расчёской замирает в воздухе. Он выше меня и мощнее. На бёдрах банное полотенце. Его лицо чисто выбрито. Запах туалетной воды сводят с ума. Острый взгляд ласкает через заркальное отражение. Мы стоим, как два изваяния в белых полотенцах. Сейчас мы так похожи. Мы из разных миров объединились в один – наш собственный.

– Даня, это что? – спрашиваю категорично, но беззлобно, указывая пальцем на засос.

Данила внимательно осматривает мою шею. Серьёзно хмурится.

– Это любовь! – заявляет резко.

Теряюсь с ответом, потому что, услышь я какое-то другое слово, то могла бы возмутиться, но возражать против любви я не готова. Просто не имею права спугнуть эту малюсенькую птичку счастья, заключённую в одном небрежно брошенном слове «любовь». Скептически выпячиваю губки, гримасничаю. В этот момент рука парня тянет за край полотенца в том месте, где оно закреплено на мне, и белая махровая ткань скользит вниз, оставляя меня совершенно обнажённой перед ним, перед собственным отражением. Моё сердце замирает, а потом пускается вскачь, заглушая все мысли.

Данила не отводит взгляда. Его глаза темнеют, и в них разгорается такой огонь, что я чувствую, как закипает моя кровь. Он плотно прижимается к моей спине. Его чистая, гладкая кожа соприкасается с моей, и я ощущаю каждый мускул его идеальной фигуры. Его губы приятно щекочут шею, чуть ниже того самого пятнышка, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Сильные мужские руки поднимают меня и уносят на наше королевское ложе. Мой разум туманится от близости. То, что Данила вытворяет со мной сейчас это покруче, чем было ночью, это на грани безумия. Я бессвязно верещу, голос срывается в тонкий стон, рвано хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. А потом бесстыдно ору – дикий, первобытный крик наслаждения, сотрясающий саму мою душу, когда невероятный оргазм захлёстывает меня, бросая в бездну, где нет ничего, кроме этого всепоглощающего, ослепляющего блаженства.

Моё тело дрожит от пережитого, но Данила не сбавляет темпа. Его дыхание становится прерывистым, тяжёлым. Я чувствую, как каждый его мускул напрягается, его хватка на моих бёдрах крепнет до боли. Он замирает на мгновение, а потом издаёт глубокий, гортанный стон, и я ощущаю мощные толчки, один за другим, пульсирующие и горячие. Он словно отдаёт всего себя, и его жар обжигает меня изнутри. Ещё несколько мощных толчков, и он обессиленно падает рядом, тяжело дыша. Его руки всё ещё крепко обнимают меня, прижимая к его влажному, разгорячённому телу.

Наше дыхание постепенно выравнивается, и мы оба, раскинувшись, лежим на просторном сексодроме. И это совсем не то, что буквой «зю» в машине, когда приходится изворачиваться и думать о каждом движении. Здесь есть пространство. Свобода. Ощущаю себя в раю, и размышляю о том, как прекрасно просыпаться по утрам в одной постели с любимым мужчиной. Это, наверно, и есть то самое счастье, о котором можно мечтать.

С тоской думаю, что время пребывания в раю истекает с каждой минутой. Завтра примерно в это же время, мы уже будем на пути в наш город, в нашу привычную среду обитания, где нет этой беспечной свободы…

Где-то между нами на кровати, запутавшись в простыне, вибрирует мой айфон, который всё это время молчал и терпеливо дожидался конца наших любовных утех. Даня шарит рукой и быстенько находит гаджет. Но, вместо того, чтобы отдать его мне, как законной владелице, сам по-хозяйски начинает изучать мой мессенждер.

– А это что за хрен тебе пишет? – сдвинув брови, спрашивает Данила.

– Да, кто? – раздражаюсь я.

– Ну вот! – он тычет пальцем на ник какого-то моего знакомого. – Что у тебя с ним было?!

– Да ничего у меня ни с кем не было! – сердито шиплю я. – Господи! Даня! У нас Новый год! Люди поздравляют друг друга! Что в этом такого?! – призываю парня к благоразумию. – Ты в своём телефоне лучше посмотри, кто тебя там поздравил… из твоих бывших!

– Мне пох на всех бывших! Если мне будет надо, я им маякну, и они сами прибегут, – гордо произносит он.

– Ну надо же! – возмущаюсь я. – Прям Дон Жуан какой-то! Только я в отличие от тебя никому маяк… мая… маячить не собираюсь! Мне Маша писала час назад, спрашивала, где будем обедать. И ты вчера, кажется, вкусняшки выйграл!

– Да, пожрать не мешало бы, - бубнит Данила и продолжает усердно ковыряться в моём айфоне. – А вкусняшки – забей! Ты моя главная вкусняшка!

Абсолютно бессмысленно пытаться отобрать у него телефон, потому что всё равно не отдаст, пока не пролистает всё, что там накопилось. Безнадёжно махнув рукой, ухожу в душ. Привожу себя в порядок долго, тщательно просушивая волосы феном. Мне обидно, что мне не доверяют, постоянно контролируют и подозревают в изменах. Это отвратительно! Так быть не должно! Но так есть. И я вынуждена с этим мириться.

Когда я появляюсь в комнате, Данила уже залипает в своём айфоне.

– Ну, всё проверил? – ехидничаю я. – Вопросы есть?

– Есть парочка, – произносит расслабленно.

– Задавай! Сразу разберёмся, пока наедине, – предлагаю я.

Данила реально начинает расспрашивать меня о контактах в моём телефоне. Мне приходится объяснять, кто эти люди. Выглядит это как-то унизительно, но мне проще пойти на уступку, чем снова ссориться.

Наконец мы собираемся все вчетвером и идём обедать… Найти подходящее место первого января не просто. Много заведений тупо закрыто. Работает только Макдоналдс. Это проще и дешевле, нас устраивает. Шастаем по пустому городу, снова фоткаемся и возвращаемся в отель.

До позднего вечера сидим у нас в номере. Мы с Машей сортируем фотки, отбираем самые красивые и прикольные и сразу заливаем в соцсети.

Данила вроде угомонился со своей ревностью, и у нас опять наступает ночная идиллия, после которой на моей шее красуется уже совсем не одно пятнышко.

Утром спешим на завтрак. Я закутываю шею в свой толстый шарф.

– У тебя горло болит? – беспокоится Маша.

– Ага, – киваю и чуть опускаю шарф, демонстрируя Маше красоту на своей шее.

– Ну нихрена себе! – с сочувствием и возмущением восклицает подруга.

В ресторане отеля тихо. Гостей мало, места много. Занимаем столик и идём опустошать шведский стол. Некоторые гости смотрят на меня с любопытством и непониманием. Шарф на моей шее выглядит вообще неуместно. В помещении жарко, а я, как дурочка, в таком виде.

Парни уже сидят за столом и с аппетитом уплетают завтрак. Мы с Машей только рассаживаемся.

– Чего этот придурок на тебя зырит? – Даня сурово хмурит брови, уставившись на какого-то парня. – Ему в табло зарядить?

Придурок! Я закатываю глаза, потому что слов у меня просто нет. Зато у меня есть подруга, готовая всегда за меня вписаться.

– Слышь, Даня! – обращается Машка к парню полушёпотом. – У твоей девушки шея пятнистая, как у жирафа! Прикажешь ей это демонстрировать публично?! На неё и так из-за этого шарфа смотрят, как на больную и заразную. Чему ты удивляешься?

– Ладно, – снисходительно хрипит Данила, косясь на бедного парня, который, кажется, понял намёк и быстро отвернулся. – Пусть отдупляется, пока я ему сам не навалял.

Кажется, на этот раз обошлось без эксцессов. И на том спасибо, что Даня не стал устраивать цирк посреди завтрака.

Домой возвращаемся слегка уставшие, немного грустные, но в целом вполне довольные. Впереди нас ждёт целый год полный неизвестности, но я чувствую, что он непременно будет особенным.

Глава 16

У меня больничный, и я готова продлевать его до бесконечности. Уже больше недели не хожу на работу, и совсем не хочется. Как-то не соскучилась я по опостылевшей кухне. Я всё ещё дышу новогодней роскошью, перебирая в памяти счастливые моменты.

Скоро православное Рождество. В нашей стране это праздник только для тех, кто считает его таковым, но выходного дня никто не даёт. Однако, фишка в том, что в этом году православное Рождество выпадает как раз на воскресенье. И у нас с девочками из техникума – Алисой и Никой - появилась прекрасная идея собраться в Рождественскую ночь и погадать по народным приметам, которых в интертнете тьма тьмущая, и обязательно попытаться вызвать духов известных личностей, давно отошедших в мир иной. Вряд ли кто-то из нас верит в эту чепуху, но попробовать точно надо. Такая ночь в году всего одна.

На улице выпал снег. Температура воздуха почти ноль. Снег очень мелкий и не стойкий. Такой же непостоянный, как и наши с Данилой отношения. Хотя после Нового года мы ещё ни разу не поругались. Три дня мира для нас – это уже достижение. Наверно, сказывается время, проведённое в отеле. Ведь нам было так классно вместе, и наши отношения непременно должны укрепиться.

– Дань, – говорю я, подлизываясь, – мы с Машей на русское Рождество поедем в гости к Нике. Там будет ещё Алиса.

- Нафига? – резко поворачивается ко мне парень и сверлит меня своим острым взглядом. – Чё ты там забыла?

– Ну как?.. – я даже не знаю, как ему объяснить цель нашей встречи. – Ну просто встретиться. Мы всё-таки дружим, и уже с прошлого года не виделись.

Стараюсь пошутить, чтоб немного снять напряжение, которое в момент воцаряется в машине после моего заявления отправиться в гости. Я не буду распространяться о гаданиях и играх с духами, потому что у Данилы это точно вызовет сначала истерический смех, а потом категоричный протест. Не хочу ссориться с ним, но и встречу с подругами тоже не хочу пропускать. Мне не нравится, что Даня старается отвадить меня от моих подруг. В отличие от его друзей мы не творим ничего предосудительного. И я твёрдо намерена отвоевать своё право на личное времяпрепровождение.

– @бать, как давно вы не виделись! – возмущается Даня.

– Ну у нас такая традиция, – лгу нагло, потому мы придумали эту затею лишь на днях. – Новый год все празднуют по домам, а Рождество – это как раз повод собраться вместе.

– Тогда я поеду к друзьям! – решительно заявляет Данила.

– Ну, хорошо, – соглашаюсь я, зная, что он и без того к ним попрётся. – Только ты там не пей много.

– А ты чё, дох@я умная стала мне указывать, чё мне делать? – Данила резко поворачивается ко мне, его взгляд пронзителен. – Я сам знаю, сколько мне пить. Или ты думаешь, я без тебя не разберусь?

– Даня, ну я просто беспокоюсь! – пытаюсь смягчить тон, но чувствую, как внутри всё закипает. – Ты уже столько накосепорил по пьяни!

– Да, нормально! Всё разрулили! – он усмехается, криво. – А вот твои подружки... – Данила делает акцент на слове «подружки», отчего меня передёргивает, - что-то мне подсказывает, что вы там не просто так соберётесь. Эти шалавы твои куда-нибудь ночью попрутся, пацанов искать, это я по-любому знаю!

Я просто офигеваю от такой наглости.

– Ты чё несёшь вообще?! – бросаюсь на защиту девушек. – Ты совсем офигел?! Мои подруги – нормальные девчонки, и у них тоже есть парни, которые, между прочим, не запрещают им тусоваться с подругами. В том числе и Артур. Все друг другу доверяют. Это твои дружки-алкаши и нарики! Вот они-то точно по шлюхам шляются налево и направо, и ты с ними за компанию! Тебе бы на себя посмотреть, прежде чем моих девчонок грязью поливать!

– Ой, да ладно! – он отмахивается, будто я говорю полную чушь. – Не строй из себя невинность. Я знаю, как вы там гуляете. И нех@й тут про моих друзей п@здеть, они хотя бы честные, не притворяются!

– Честные?! – я не могу сдержать смех, горький и злой. – При чём тут честность?! Они вечно бухие, обдолбанные, а потом ноют, что жизнь говно! И ты туда же! Не надо мне тут про мораль рассказывать! У вас водка, виски, бабы и кокс на уме!

– Чё? – парень сурово сдигает брови. – Откуда про кокс сечёшь?

Прикусываю язык. Поняла, что проболталась. Не стоит Даниле знать, что инфу мне Анька сливает.

– Просто к слову сказала, – выпаливаю я, стараясь выглядеть максимально равнодушно.

Данила смотрит на меня несколько секунд, потом неожиданно усмехается, недобро так.

– В точку попала, – он откидывается на спинку сиденья, и в его голосе появляется какая-то странная самоуверенность. – Скажу больше. Пробовал, базару нет. А чё такого? В этой жизни надо всё попробовать. Ты ж не думаешь, что я чисто на бухле сижу? Это ж прошлый век, прикинь. И вообще, ты это не слышала! Ясно?

– Капец! Ты это серьёзно? – я вытаращиваю глаза, ведь Аня меня уверяла, что Данила ни при делах. – Ты кокс нюхаешь?

– Слышь, ро-о-дная! – тянет он привычно. – Пробовать – не значит сидеть на этом. Я же не конченый, чтоб себя гробить. Просто чисто по приколу, знаешь? Раз в год, по большим праздникам, когда все расслаблены. Это ж типа как сигарету покурить, только для избранных, для тех, кто шарит. И вообще, ты меня щас нахрен не так поняла! Я тебе говорю, что это не моя тема на постоянке, понятно? И это же не герыч по венам пускать! Я не ширяюсь, клянусь!

– Если честно, то я вообще не в курсах про наркоту. Но то, что ты мне сейчас сказал, мне определённо не нравится, – вкрадчиво произношу я.

– Не парься! Всё путём, отвечаю! – небрежно отмахивается Данила. – Этим сейчас никого не удивишь!

– Кроме меня, – проговариваю тихо.

Его слова бьют меня наотмашь. Я сижу, будто парализованная, с широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что только что услышала. Моё тело пронзает неприятное удивление, смешанное с острым липким страхом. Или Аня чего-то не знает? Скорее всего так и есть.

В голове проносится вихрь мыслей: Он что, реально нюхал? И это не один раз? Как? Когда?! Почему я ничего не заметила? Его бравада, его спокойствие, с которым он об этом говорит, пугают меня до чёртиков. Для него это «чисто по приколу», а для меня это - за гранью реальности. На языке вертится тысяча вопросов, но я не могу их произнести, потому что каждый из них кажется слишком тяжёлым, слишком опасным.

– Расслабься! Я не зависимый! Видишь, - он выставляет вперёд руки ладонями вниз, - меня не колбасит, у меня нет ломки.

Я смотрю на Данилу, на его уверенное лицо, и чувствую себя абсолютно беспомощной. Страх сковывает меня. Я не знаю, как ему донести, что это не «прошлый век», а реальная херня, которая может разрушить его, нас, всё. Как отгородить его от этой зависимости, которая, судя по его словам, уже пустила корни, хоть он и отрицает это? Мои ладони потеют, а в горле стоит ком. Кажется, мир вокруг меня внезапно стал другим, более тёмным и непредсказуемым.

Мне нужно подумать, как быть с этой информацией. Может, спросить у девчонок, или почитать в интернете. Но не сидеть же на месте, сложа руки, и смотреть, как этот придурок прямиком катиться под откос. Не секрет, что Данила вечно ходит по краю пропасти, словно испытывает судьбу на прочность. Нужно обязательно что-то предпринять.

Я всё же делюсь своей проблемой с подругами. Они далеко не в восторге от моего парня, и не раз прямо говорили мне об этом. Но всё равно мы продолжаем дружить, мне необходима их поддержка и сочувствие. В Рождественский вечер мы посвящаем часть времени этой теме, и приходим к выводу, что Данила должен быть максимально под моим присмотром, и ещё его необходимо чем-то занять. Для начала ему желательно заиметь работу.

Даня словно чувствует, что мы бурно его обсуждаем, и мне на телефон начинают сыпаться смски. Сначала умеренные:

«Как ты, родная?»

«Всё в порядке, мы у Ники дома», – пишу ответ.

«Скажи, когда тебя забрать».

«Мы до утра», «Я напишу тебе».

Но потом что-то идёт не так, и я чувствую, что настроение Данилы начинает меняться. Я понимаю, что без алкоголя не обошлось. А может и не только. Но пока я бессильна что-то изменить.

«Кто с вами ещё?»

«Мы вчетвером», – отвечаю абсолютно честно.

«Пришли видео», – требует он.

Делаю общий обзор с согласия девчонок и отправляю. Вроде угомонился. Мы переходим к самой сакральной задумке и начинаем гадания. Но мой телефон не умолкает. Это реально мешает нашей авантюре. Я ставлю айфон на полную беззвучку и погружаюсь в процесс вызова духов, но изредка всё равно заглядываю в мессенджер. Послания становятся агрессивнее и оскорбительнее.

«Игноришь?», «Ты променяла меня на подруг», «Шалава», «Как все».

«Поговорим завтра», – пытаюсь образумить парня, но толку ноль.

«Мне не о чем с тобой говорить», «Я тебя люблю», «Ты тварь!»

Здрасте – приехали! Крышняк едет у Дани конкретно. Надеюсь, к завтрашнему вечеру он очухается, и мы поговорим нормально.

На следующий день аккуратно прощупываю почву смской:

«Ты где?»

И… чёрт возьми, этот придурок меня заблочил. М-да, это уже серьёзный шаг к ссоре. Ладно, буду ждать, когда разблокирует.

– Валери-Бэрри! – обращается ко мне брат. – Я там курицу купил. Не хочешь приготовить?

– А ты? – откликаюсь лениво.

– А я иду в зал. Потом с парнями посидим где-нибудь. Буду поздно. Так что, если не хочешь готовить курицу, то сиди голодная. Я-то похаваю с пацанами где-нибудь.

– Я подумаю, – говорю это скорее самой себе.

Хожу по дому и маюсь. В конце концов всё же решаюсь приготовить несчастную курицу. Смотрю рецепты в интернете. Спрашиваю у мамы для уточнения. За приготовлением блюда время летит быстро. Включаю духовку, выставляю таймер и температуру. Тянусь до кнопки на вытяжке и вдруг слышу, что в вытяжной трубе кто-то шевелится. Точнее бьётся, словно в заточении. Меня охватывает дикая паника. Я даже не представляю, что с этим делать. Звоню маме.

– Мам, у нас кто-то в трубе? – говорю испуганно.

– В какой трубе? Кто? – переспрашивает она.

– Которая над вытяжкой, – поясняю.

– Ты уверена?

– Да, смотри!

Я направляю камеру на трубу и тихонько стучу по жестянке пальцем, а потом отскакиваю на почтительное расстояние. В трубе начинаются шевеления, но уже не такие интенсивные, как были в начале.

– Да, там определённо кто-то есть, – делает вывод мама. – И этого кого-то просто необходимо оттуда извлечь!

– Как?! – ору в панике.

– Пока не знаю, сейчас спрошу у Эдика.

Пока мама обращается к своему мужу и советуется с ним, я с ужасом таращусь на злосчастную трубу.

– Надо отсоединить трубу и достать, то что туда попало, – передаёт мама слова Эдика, которые я и так прекрасно слышала.

– Я не знаю, как отсоединить трубу. И я боюсь, – мой голос дрожит, на в глаза от страха наворачиваются слёзы.

– Мы тоже ничем не можем помочь. А где Игорёша? – спрашивает мама.

– Игорёша ушёл в тренажёрный зал, потом с друзьями куда-то пойдёт. Сказал, что будет поздно. И, кажется, там уже никто не шевелится, – показываю маме, что в трубе тихо.

– Это плохо. Странно, конечно… За двадцать лет никто никогда в эту трубу не лазил, но стоило нам уехать, как на вас посыпались сплошные испытания, – рассуждает мать. – Всё равно нужно отсоединить трубу от вытяжки, и проверить, чтоб там никого не было. Потому что, если эта живность там сдохнет, то вонять будет так, что замучаетесь квартиру проветривать, и потом всю вытяжку надо будет менять. Жди Игоря. Когда придёт, пусть разбирается.

– Хорошо, – вздыхаю я и понимаю, что находиться на кухне мне крайне неприятно.

На самом деле, как только уехали родители, на нас с братом навалилась масса трудностей. Сначала я неудачно прыгнула на родительскую кровать и сломала её. Пришлось звонить папе, чтобы помог отремонтировать. Из-за этого я переселилась снова в свою комнату. Потом дала сбой посудомойка, просто перестала сливать воду. Но брат не стал заморачиваться с ремонтом и купил новую. Следующий катаклизм - потёк сифон в ванной. С этим боролись долго. В итоге вызвали сантехника. Тот всё решил. Хорошо, что в квартире два санузла – в одном ванна, в другом – душевая кабина. И вот теперь новая херотень с вытяжкой. Если предыдущие проблемы касались меня косвенно, то сегодня я остаюсь один на один с этой жестью.

Мне уже и в квартире становиться неуютно. Скоро сработает таймер, и духовка выключится автоматически. Великая слава тому, кто изобрёл бытовую технику со всеми наворотами! Иначе я не знаю, как осмелилась бы подойти близко к вытяжке, чтобы вручную выключить духовку. В голову лезут всякие ужасы, типа того, что на меня из трубы напрыгнет какой-то зомби-монстр.

Набираю брату. Но, видимо, он занят на тренажёрах, поэтому не берёт трубку.

Остаётся позвать на помощь Данилу. Всё-таки он парень и должен помочь мне с этой хренью. Пишу ему очередное сообщение. Но я по-прежнему у него в чёрном списке, и, похоже, он не думает меня оттуда выпускать. Единственный вариант – это создать фейковый аккаунт и написать Дане оттуда. Так и делаю.

«Привет! Знаю, что ты больше не хочешь меня видеть и слышать, но у меня серьёзная проблема, и мне нужна твоя помощь. Лера. Или разблокируй или пиши сюда».

Жду. Секунды тянутся, как резиновые жгуты. Отчаяние пополам со злостью на Данилу и на весь этот грёбаный мир, где даже вытяжки сговорились против меня, накрывает с головой. И тут… вибро. Телефон дрожит в руке. Сообщение от Данилы. В мессенджере. Разблокировал-таки. Открываю.

«Чё там опять у тебя приключилось?» – коротко, сухо, без всяких смайликов.

Он явно зол, но его любопытство или какие-то остаточные чувства всё же берут верх. Начинаю быстро набирать, пальцы не слушаются.

«Даня, тут трэш полный!», «Я готовила кушать, и вдруг слышу – в вытяжке кто-то бьётся!», «Реально, в трубе!», «Я думала, меня глючит и позвонила маме», «Она подтвердила, там какая-то хрень застряла!», «И она, кажется, сдохла там, потому что теперь тихо!», «А мама говорит, что это надо оттуда достать!»

«У тебя же брат есть? Что он – не мужик что ли?» – Данила явно не спешит ко мне на помощь.

«Мужик», «Только придёт, хрен знает когда!», «Я одна, мне страшно», «Я не знаю, что делать!»

Отправляю и пялюсь на экран. Снова ожидание. Кажется, целая вечность проходит.

«И чё, сама открутить не можешь? Руки из жопы?» – приходит ответ.

Вот же ж придурок! Но в глубине души понимаю, что это его обычная защитная реакция. И всё же, обидно до слёз.

«Понятно», «Не напрягайся», «Подумаю, кого ещё можно попросить».

Если это не сработает, значит, разговор окончен… Даня забил на всё, послал меня нахер, и мне придётся ждать Игоря, который неизвестно когда явится.

«Ладно», – приходит сообщение. – «Только потому, что ты такая беспомощная», «И, если там реально кто-то сдох, с тебя ужин».

«Из того, кто сдох», – цинично думаю про себя, но не решаюсь отправить это парню. – «Ок», - пишу вместо этого.

Отправляю и выдыхаю с облегчением то ли от того, что нашла решение проблемы, то ли от того, что у нас с Данилой появился очередной шанс на примирение».

Жду, забившись в самый дальний угол квартиры, сердце стучит где-то в горле. Осознание, что поблизости чей-то трупик, заставляет меня сидеть на месте. Когда на телефон приходит сообщение: «я подъехал», я почти прыгаю от неожиданности. Открываю. Данила стоит на пороге, мрачный, но взгляд его всё равно пробегает по мне, оценивающе. На нём, несмотря на январскую погоду, как всегда, спортивки и худи, капюшон слегка спущен.

– Ну, где твоя хрень? – цедит он, входя и даже не разуваясь. По нему видно, что он не в духе.

– Даня, там реально кто-то есть! Был точно! В вытяжке! И теперь не шевелится! – почти пищу я, указывая дрожащим пальцем на злополучную трубу.

Парень цокает языком, подходит к вытяжке, окидывает её взглядом. В его движениях есть какая-то привычная уверенность, которая меня сейчас успокаивает.

– Понятно. Ща разберемся, – он ощупывает трубу. – Инструмент какой-то есть?

Я резко киваю и откидываю сиденье кухонного дивана. Там хранится специальный ящик с инструментами. Он тяжёлый, и я, надрываясь, тащу его за ручку наружу.

– Отойди, – Данила своей сильной рукой отодвигает меня в сторону.

Открывает ящик, не вытскивая, и осматривает инструмент. Выбирает то, что ему нужно, и начинает снимать крепления с трубы. Пока он ковыряется с креплениями, я стою в сторонке, боясь пошевелиться. Звук откручиваемых винтов, скрип металла… И вот, он без особых усилий отсоединяет часть трубы.

– Бл@ть, – матерится Данила, заглядывая внутрь. – Дай что-нибудь! – он протягивает ко мне руку и морщится.

– Что? – тупо спрашиваю.

– Что-что?! – парень раздражённо оглядывается вокруг. – Вон, мешок, – указывает он на прозрачный полиэтиленовый пакет, которые бесплатно висят в каждом магазине.

Я послушно подаю ему пакет, и он натягивает его на руку. Приподнимается на цыпочки и через секунду вытаскивает... дохлую синицу. Маленькая, лапки скрючены, мёртвая птичка-невеличка. Она даже не выглядит, как монстр, просто грустный комочек перьев.

– О боже… – выдыхаю я, прикрывая рот рукой. Меня пробивает дикая дрожь, то ли от облегчения, то ли от жалости к бедняжке.

Данила стаскивает с ладони мешок, заворачивая в него птицу.

– Куда? – спрашивает он, держа на ладони дохлую синицу.

– Это надо выбросить, – морщусь я, обхватывая себя руками.

Мне становится нехорошо от вида этой несчастной птахи. Я вообще на всех покойников, неважно – людей или животных, реагирую очень плохо, и само слово «смерть» вызывает у меня внутри жуткий страх.

Даня молча направляется к выходу, унося с собой маленькое безжизненное существо. Уходит, оставив вытяжную трубу в разобранном виде. Я не знаю, что думать. Закрыть дверь на ключ, или парень ещё вернётнся? Но, главное, основная проблема решена, и трупов в доме больше нет. Эта мысль возвращает меня в реальность.

Входная дверь распахивается. Даня вернулся. Моё сердце подпрыгивает от радости. Значит, я буду кормить его ужином.

Данила на этот раз снимает обувь и быстро проходит на кухню. Прикручивает трубу обратно. Работает ловко, без лишних движений. Закончив, он выпрямляется и смотрит на меня.

– Ну чё, я справился. Где мой ужин? Или ты меня тут голодного оставишь? – его голос уже не такой злой, в нём проскальзывают нотки, которые я так хорошо знаю.

– Ой, да! Конечно! Курица уже готова, – я спохватываюсь, подбегаю к духовке. – Ещё даже не остыла. Сейчас рис сварю.

Пока Данила моет руки, я бросаю вариться пакетики с рисом. Быстро накрываю на стол.

Мы едим в тишине, но эта тишина не напрягает, она какая-то… комфортная после всей этой суматохи. Я смотрю на него, такого привычного, такого раздражающего, и всё равно такого необходимого.

Когда он доедает, отталкивая тарелку, я собираюсь с духом.

– Дань… – начинаю тихо. – Ну, в общем… Может, ты уже никуда не поедешь? Игорь сегодня будет поздно. И… ну, может, ты останешься? Ночевать, я имею в виду. Ну, если хочешь, конечно.

Мои щёки вспыхивают. Я смотрю на него с надеждой, не зная, как он отреагирует после всей этой наркотической темы и наших ссор. Острый взгляд режет меня пополам. Такое чувство, что Данила ждал этого предложения. Но не смеял даже предположить, что оно поступит.

– Ты уверена, что твой брат это заценит? – скептически проговаривает он.

– А ему-то что? – фыркаю я. – Я здесь такой же полноправный жилец, как и он. Ко мне тоже могут приходить гости.

Даня с сомнением хмурит брови.

– Нет, ну я, конечно, поставлю брата в известность, что у меня гости… Напишу ему.

– Ну, окей! Тогда без базару! – соглашается Данила.

Мне немного необычно от его присутствия, но я не подаю вида, и с важной физиономией застилаю родительскую кровать свежим постельным бельём. Потом пишу Игорю сообщение, что у меня сегодня остаётся на ночь мой парень. Я просто обязана поставить брата в известность, чтобы впоследствии никто не оказался в неловкой ситуации. Данила принимает душ и вальяжно разваливается на мягком матрасе, раскидывая руки в стороны.

– Кайф! – блаженно протягивает он.

Я смотрю на эту картину и не верю своим глазам… Это реально происходит здесь и сейчас? Мой парень у меня дома? Кажется, у нас начинается настоящая семейная жизнь.

Глава 17

Как выглядит семейная жизнь со стороны, мне известно. А вот во внутреннем её содержании я пока только разбираюсь. На работу через неделю. Можно, конечно, ещё продлить больничный, но я и так уже набралась наглости и отдыхаю сверхурочно в своё удовольствие. Моя совесть потихоньку скребётся, напоминая о себе. Я расслабилась, и почти забросила тренировки. Нет, так дело не пойдёт. Пора возращаться в реальность.

Данила у меня уже который день, и, кажется, он прижился. Даже мой брат смирился с его присутствием. Они общаются немного, скорее, молчаливо понимают друг друга – наверное, это что-то мужское. Маме, хоть она и далеко, конечно, не всё равно, что происходит в квартире, но о Даниле я пока деликатно помалкиваю. Надеюсь, что Игорь тоже не будет особо распространяться на эту тему.

Поскольку мы облюбовали родительскую комнату, Игорь иногда обитает в моей. Она просторнее, и там есть большой телевизор, который брат использует как монитор, если вдруг хочет поиграть в приставку.

Маша с Артуром частенько гостят у нас. Вернее, зависают практически ежедневно.

Погодка классная. На дворе, наконец, ударили долгожданные морозы. С каждым днём шкала уличного термометра ползёт вниз и приближается к минус десяти. В такую погоду не очень комфортно сидеть в машине, а в квартире самое то.

– Ты куда? – спрашиваю я Данилу, который явно куда-то собирается.

– Поеду к себе. Надо с собакой погулять, – говорит он. – Хочешь со мной.

– Ага, – киваю. – Первый раз слышу про собаку.

– Да она уже старая. Её бабушка взяла из приюта, когда мне было девять лет. Я так хотел собаку. И вот, получил.

– А что, некому выгуливать пёсика?

– Мать на работе, бабушка тоже. А дед заболел. Придётся мне ехать. Мать написала, просила помочь.

Мне нравится кататься с Даней везде. Машина с некоторых пор стала нашим передвижным домом. И только последние несколько дней мы большую часть времени проводим у меня. В родительской кровати. Но сейчас мне очень интересно познакомиться с питомцем Данилы.

– Одевайся, чего в телефоне залипла! – командует парень.

Быстро подбираю одежду, и мы бежим по хрустящему снежку к машине.

– Ненавижу снег, – ворчит Даня.

– А я люблю зиму. Мне нравится, когда всё белое.

– Ну, конечно, – усмехается парень, – тебе ж не нужно тачку чистить от этого говна.

– Не так и много этого говна, – передразниваю Даню и смахиваю рукой часть снега с крыши.

Данила садится за руль и заводит двигатель. Потом берёт щётку и выходит из машины, чтобы смести с неё снег. Я стою рядом с бэхой, расчерчивая ногой узоры на белом снежном полотне, смотрю, как парень лихо орудует щёткой, и любуюсь его энергичными движениями.

Дороги замело, но по ним проехала специальная техника и посыпала трассу реагентом. Слышу, как под колёсами чавкает слякоть. Данила сначала рванул по привычке, но, когда машину слегка занесло на мокром асфальте, поумерил пыл и теперь рулит спокойнее.

Мы как-то пару раз заезжали в городок, где проживает Даня, но это было вечером. В темноте у меня не было возможности обстоятельно рассмотреть ту местность. Сейчас, при свете дня, мне кажется, что я попала в какую-то мини-деревню, в которой понатыкали четырёх- и пятиэтажек. Всё невзрачно и убого. Мой микрорайон тоже строился полвека назад, и слывёт бандитским и алкашным с давних пор, но эту мини-деревню едва ли можно назвать бандитской. Просто алкашная.

Данила тормозит около магазина, который снаружи больше похож на скромный сельпо и вовсе не соответствует своей громко кричащей вывеске «Супермаркет». Возле магазина стоят две тётки и оживлённо что-то обсуждают. Но, увидев БМВ, одна из них широко улыбается.

– Ну вот и маман как раз тут, – бодренько произносит парень.

Да, ладно! Кринж! Никак не ожидала именно сегодня увидеть мать своего парня. Теряюсь и совсем не знаю, как мне поступить. Решаю ничего не предпринимать.

Данила выходит из машины и направляется к женщинам. Та, которая мать, обнимает сына и легонько похлопывает по спине. Они о чём-то перекидываются парой фраз, и я вижу, что взор Даниной мамы устремляется на меня.

Сам Данила отрывается от разговора с женщинами, быстро оборачивается и, кажется, только сейчас вспоминает о моём существовании. На его лице мелькает лёгкое замешательство, но тут же сменяется привычной уверенностью.

Он подходит к пассажирской двери и открывает её. Морозный воздух тут же проникает в салон, заставляя меня поёжиться.

– Чего расселась? Выходи, познакомлю вас, – с улыбкой говорит он.

Я неуверенно выхожу из машины, нервно теребя кисти вязанного шарфа и поправляя волосы. Мама Данилы, невысокая женщина с добрыми глазами и приятной улыбкой, уже идёт мне навстречу, кутаясь в пуховик. Вторая женщина, которая стояла рядом с ней, одаривает меня любопытным, но доброжелательным взглядом, а затем машет рукой и идёт в сторону ближайших домов, торопясь скрыться от мороза.

Данила обнимает меня за плечи, представляя:

– Мам, это Лера.

Женщина тепло улыбается и протягивает мне руку.

– Люда, – произносит она, но я жду, что она назовёт своё отчество. – Просто Люда. Без формальностей. Я совсем не старая, чтобы меня величали по отчеству.

Её рукопожатие крепкое и уверенное, и в нём чувствуется какая-то лёгкость, словно мы уже давно знакомы.

– Очень приятно, Лера. Даник рассказывал о тебе, – говорит она, и её голос звучит удивительно мягко и абсолютно просто, даже как-то по-деревенски, что ли.

Я смущаюсь. Про себя отмечаю, что сына она называет Даником, как малыша. Но, наверно, так повелось с детства.

– Мне тоже очень приятно. Надеюсь, только хорошее рассказывал, – я стараюсь улыбнуться как можно естественнее, чувствуя, как щёки горят.

Данила лыбится во весь рот.

– Конечно, мам, только хорошее! А что мне ещё рассказывать?

– Ну, мало ли, – подмигивает Люда. – Знаю я этих парней. А ты, я смотрю, совсем не такая, как я представляла.

– Правда? А какая? – любопытство берёт верх над смущением.

– Ну, Данила говорил, что ты... такая вся из себя. А ты вон какая милая и скромная, – она добродушно смеётся. – Ладно, не будем тут стоять, а то замёрзнем. Пойдёмте в магазин, там теплее.

Внутри магазин уже чем-то напоминает супермаркет, только очень компактный. Мы пробираемся по тесному пространству мимо плотно стоящих стеллажей с товаром в подсобное помещение.

– Мам, – Данила обращается к матери. – А можешь одолжить на бензин? Евро пятнадцать-двадцать хватит.

Я внутренне напрягаюсь. Ну вот, сейчас услышу что-то вроде «опять ты без денег» или «когда уже работать пойдешь». С моими родаками такие финты точно не прокатили бы. Но Люда без лишних вопросов суёт руку в карман пуховика и вытаскивает сложенную пополам купюру. Двадцатка. Она протягивает её сыну.

– Вот, держи. Точно хватит? – Люда улыбается, но я замечаю тень в этой улыбке. Даже не просто тень, а какой-то грустный оттенок, словно она привыкла к таким просьбам.

– Спасибо, мам! – Данила быстро прячет купюру.

– Подожди, сынок, – останавливает она нас, пока я обдумываю увиденное. – Сейчас я продуктов ещё дам. Занесёшь деду. А то он с температурой, сам до меня не дойдёт. И Лолу прогуляй обязательно. А то она с самого утра, бедненькая, терпит.

Женщина начинает быстро собирать пакеты. Хлеб, молоко, творог, кефир, какие-то консервы летят в один пакет. Затем она берёт другой и тоже наполняет его продуктами, но уже другими.

– Этот деду отдашь, – она протягивает сначала первый, а потом второй. – А это вам, что было, что покушать. Смотри, не перепутай!

– Не боись, доставка надёжная, отвечаю! — шутит Даник, принимая пакеты. – Ну, всё, мы погнали!

Мама обнимает сына, потом меня. В этом жесте я отчётливо ощущаю, что Люда искренне желает, чтобы мы с ней подружились. Её объятия тёплые, совсем не формальные, а скорее нежные, как у настоящей подруги, и это окончательно сбивает меня с толку. Для меня она мать Данилы, и неважно, что эта молодая женщина старше моей сестры Юли всего на шесть лет.

Мы выходим из магазина, и морозный воздух снова окутывает нас. Данила осторожно укладывает пакеты на заднее сиденье.

– Слушай, – говорю я, пока он садится за руль, – а где твой дедушка живет? Далеко?

– Да тут рядом, – отвечает Данила, заводя мотор. – Через несколько дворов.

Мы едем дворами по заснеженным дорожкам мимо однотипных пятиэтажек. Ничего такого, что радовало бы глаз. Наконец, Данила паркуется у одного из таких домов.

– Пойдёшь со мной, – он кивает на подъезд.

– Я здесь подожду, – мне пока не хочется подниматься в чужую квартиру, где температурит пожилой человек.

– Ща быстро скину продукты и заберу Лолу.

Стою у подъезда и озираюсь по сторонам. Народ будто вымер. Тишина в этом посёлке гробовая. Снежный покров намного больше, чем в большом городе, и он заглушает звуки. Дорожка у дома тщательно посыпана песочком.

Наконец подъездная дверь распахивается, и я вижу своего Даника. Он держит в руке поводок, а рядом семенит чёрный лохматый терьер. Собака осторожно приближается ко мне и обнюхивает мои ноги. Я, в принципе, собак не боюсь, но соблюдаю обычные меры предосторожности. Мало ли что на уме у этого чёрного мохнатого существа.

– Это Лола? – на всякий случай уточняю.

– Она самая, – отвечает Даня.

– А погладить можно? Она не укусит? – интересуюсь.

– Не. Она добрая. Пока никого не кусала.

– Ну мало ли ей вздумается защищать хозяина, – я аккуратно протягиваю руку и касаюсь пальцами мягкой шерсти, чешу Лолу за ушком.

– Меня защищать?! – усмехается парень. – Ты рофлишь?! Я сам кого хочешь могу защитить.

– Не сомневаюсь, – улыбаюсь в ответ.

Мы направляемся в сторону леса. Идём по заснеженной тропинке, Лола бежит чуть впереди, оставляя на снегу следы своих маленьких лапок. Вокруг тихо, только поскрипывает снег под ногами.

– А она без поводка гуляет? – я наблюдаю за Лолой, которая лишь иногда отходит на несколько метров, чтобы исследовать территорию.

– Зачем ей куда-то убегать? Её же взяли из приюта. Наверно, там всякого натерпелась, и теперь благодарна, что живёт в тепле и накормлена.

– Я тоже хочу собаку, – произношу горестно. – С детства хочу.

– Чё, не покупают? – подкалывает Данила.

– Мама не разрешала заводить домашних животных, – жалуюсь. – Говорила, что мы безответственные, а ей лишние заботы не нужны. У нас была собака. Большая. Но она умерла, когда мне было чуть больше двух лет. Я смутно помню, в основном по фоткам. Звали Ник. Мама плакала, и сказала, что никаких животных ей больше не надо. С ними много хлопот и очень жаль расставаться, потому что век у них короткий. Но через неделю папа принёс нам щенка французского бульдога. Но этот мелкий стал грызть всё, что плохо лежит, в том числе и мои игрушки, которые я оставляла на полу. Был очень непослушный и резвый. Как-то мы с мамой вышли с ним на прогулку. Мама в одной руке держала поводок, а за вторую её руку держалась я. Щенок, как заведённый, бегал вокруг, мы только и успевали вертеться. В итоге я запуталась в поводке и упала прямо в лужу. Орала как резаная, а мама ругала щенка. После этого мама сказала, что кто-то должен взять на себя обязанность гулять с собакой и следить за ним. Но желающих не нашлось. В результате отдали знакомым из соседнего двора и наблюдали издалека, как он растёт. Там бульдожка прожил четыре года, а потом умер от какой-то болезни. Вот так всё печально.

– Эй, малая, не кисни! – подбадривает меня Даня. – Что тебе мешает сейчас самой завести себе собаку. Какую хочешь! Предки всё равно умотали. И собака уже будет конкретно твоя.

– Это тема, – соглашаюсь я. – Надо на сайте объявлений посмотреть. Хочу большую и белую.

Память любезно воспроизводит мои детские мечты о большой белой собаке, о большой белой машине и… троих детях. Почему-то без мужа. Наверно, потому что в семь-восемь лет трудно представить рядом с собой взрослого мужчину. В своих фантазиях я отчётливо вижу себя за рулём огромного белого джипа, в багажнике которого, высунув язык, часто дышит большой белый пёс, а на заднем сидении весело щебечут трое моих детей. Даже не знаю, все мальчики или девочки, или как-то иначе. Пассажирское место рядом со мной пустует… Эти мечты врезались в мою память и время от времени напоминают о себе, как, например, сейчас, когда речь зашла о домашнем питомце. Обещаю себе, что на днях я обязательно проштудирую объявления.

– А где ты живёшь? – спрашиваю парня, когда мы уже возвращаемся к подъезду, чтобы вернуть Лолу хозяину.

– Тут, – Даня кивает головой вверх на какой-то этаж.

– В смысле? – не совсем понимаю я.

– У бабки с дедом трёшка. Одна комната моя, – поясняет Даник.

– А мама тоже с вами живёт в третьей комнате? – я включаю свою логику.

– Нет, – говорит Данила. – Матушка живёт со своим хахалем отдельно. Там, – он махает рукой куда-то в сторону, – почти около магазина.

– А-а-а, – потягиваю я. – Ясно.

Дома я перекладываю продукты из пакета в холодильник, а Даня с любопытством открывает кухонные шкафы, один за другим, словно исследует содержимое. И вот, добравшись до нижнего углового шкафчика, он замирает. Там, за дверцей, целая сокровищница: семь или восемь бутылок водки, две из них уже начаты. Рядом с ними парочка бутылок виски и коньяка, что-то прозрачное в красивом графине и ещё полупустая бутылка бренди.

– О, да тут бухла! – восклицает Даня, его голос звучит так, будто он нашёл золото инков. – Это можно пить?

Я неопределённо пожимаю плечами. Родители зачем-то хранят весь этот алкоголь, хотя сами почти не пьют. Мама вообще не притрагивается к крепким напиткам, а Эдик – ну, разве что по праздникам и то совсем чуть-чуть. Зачем им столько этого добра дома, да ещё и после переезда в другую страну, я понятия не имею.

– Можно, наверное, – неуверенно выдавливаю я.

Сегодня у нас снова ожидаются гости.

– Опять Машка припрётся с Артуром? – скептически интересуется брат.

– Да, – утверждаю с вызовом. – А что? Они тебе мешают?

– Да, как бы не сильно, только бесит меня, что обжимаются по углам в коридоре, и твоя проститутка Машка ещё проявляет недовольство, что я нахожусь в твоей комнате.

Опускаю оскорбление в адрес подруги, так как знаю, что брат не одобряет мою дружбу с ней. Терпеть её не может ещё со школы, считает слишком глупой и легкомысленной. И не скрыват этого. Поэтому лучше с ним не спорить, пока он не запорол нам вечеринку.

– А ты откуда знаешь, что она недовольна? – спрашиваю с подозрением.

– Я слышал, с какой интонацией она жаловалась своему Артуру, что комната опять занята. Будто это её хата, и я обязан тупо свалить. Охренела твоя подружка в корень!

Ну да, есть такое дело. Маша с Артуром любят уединение. И моя комната – самое подходящее место. Иногда им везёт, если Игорь уезжает в зал или где-то тусит со своей бандой. Но чаще брат дома, и влюблённым деваться некуда. Остаётся только санузел.

Не успеваем договорить, как раздаётся звонок в дверь. Это Маша и Артур. Мы обнимаемся, и воздух в квартире тут же наполняется смехом и шутками. Игорь смотрит на нас предупреждающе:

– Только не вздумайте орать и дебоширить. Узнаю, что устроили тут «коко джамбу», или соседи пожалуются, выгоню всех нахрен! Без разговоров!

Мы киваем, обещая вести себя прилично. Игорь хоть и ненамного нас старше, но никогда не составляет нам компанию. Он не пьёт вообще и не курит даже парилки. У него свои друзья, своя туса. Наши интересы кардинально отличаются.

– Я в зал. Буду вечером, – серьёзный тон Игоря звучит весьма убедительно. – Мои чипсы и колу не трогать! В прошлый раз было обидно не найти то, что я купил лично для себя! Оборзели жрать всё подряд!

Сидим, как всегда, в гостиной, которая объединена с кухней. Через полчаса застолье набирает обороты. Мы с Машей допиваем виски из той самой полупустой бутылки поверх наших любимых лёгких коктейлей. Это отвратительно, честно говоря, но мы всё равно вливаем в себя эту гадость, морщась от каждого глотка. Парни же налегают на водку. Смех становится громче, голоса – раскованнее. Они уже изрядно пьяны, но пока держатся на ногах.

Спустя пару часов гостиная начинает качаться, посуда на столе куда-то плывёт, а кухонная мебель становится размытой. Голова кружится.

– Что-то мне совсем хреново, – мямлю еле-еле и чувствую, как желудок предательски сокращается.

– Аналогично, – отвечает побледневшая Машка.

Я бросаюсь в ванную, Маша – в душевую. Следующие несколько минут мы обе проводим, склонившись над унитазами, извергая из себя всё, что съели и выпили. Это не выглядит красиво, но сейчас мне плевать. Главное, чтобы это поскорее закончилось.

Парни хлещут водку, пьянеют, но им хоть бы хны. А наши девичьи организмы бунтуют. Отлёживаемся вместе с подругой на родительской кровати и даём себе слово больше никогда не пить ничего, что крепче шампанского.

Закрываю больничный и начинаю вливаться в повседневный ритм. Данила тоже вроде нашёл подработку в каком-то автосервисе у родственника. Я не расспрашиваю его, а он и не говорит.

Утром отвозит меня на работу, вечером забирает. Мелкие стычки у нас с ним происходят из-за его постоянных опозданий. Я дуюсь, он бухтит и что-то блеет в своё оправдание. Ну ещё куда ни шло, если мне приходится ждать в отеле. Я могу посидеть в лобби, в тепле. А вот после тренировки мне не нравится болтаться по клубу и оглядываться, чтобы не пересечься там со своим бывшим. Но Данила в своём репертуаре. Он снова задерживается, а я жду его гудка или смс. На улице мороз, поэтому сижу в раздевалке. Айфон подаёт сигнал, и я бегу на выход. Выхожу за дверь, делаю несколько шагов вперёд и не вижу пока Даниной бэхи. Зато вижу другую. Ну вот вам и здрасте! Тим уже вышел из машины и направляется в клуб. Наше столкновение неизбежно. Набираю в лёгкие побольше морозного воздуха и с важным раздутым видом иду навстречу Темуру. В планах пройти мимо, будто бывший парень пустое место.

– Привет, – вдруг произносит Темур, поравнявшись со мной.

Я на секунду замираю. Какого лешего ему приспичило со мной здороваться?

– Привет, – бубню в ответ, чуть приостанавливаясь.

– Как ты? – парень спрашивает участливо, хотя я расцениваю его вопрос, как обычную вежливость.

- Спасибо, всё норм. А ты? – задаю ответный вопрос тоже исключительно из правил приличия.

– Тоже всё окей! – Тим улыбается своей доброй улыбкой, которая раньше вызывала во мне море чувств, а теперь внутри не шелохнётся ни одна клеточка.

И, конечно же, именно в этот момент во двор клуба для разворота залетает Данина бэха, освещая фарами наши с Тимом фигуры. Резкий тормоз. Смотрю на машину, но фары дико слепят. Сощуриваю глаза и ощущаю, что лобовое стекло готово расколосться от злобного острого взгляда Данилы, которым он беспощадно сверлит меня. Я резко отворачиваюсь от Тима.

– Пока! – бросаю ему на ходу и бегу к машине.

Дергаю ручку, плюхаюсь на пассажирское сиденье. Внутри всё дрожит от предчувствия надвигающейся бури. Данила сидит, вцепившись в руль, его глаза безумно сверкают. Я уже не раз замечала такой его взгляд — странный, почти стеклянный. И уже могу отличить, когда парень в порядке или под действием чего-то плюс-минус тяжёлого. Я догадываюсь, что он скорее всего нюхал... Или, в крайнем случае курил траву, но запаха травы или алкоголя я не ощущаю, поэтому остаётся кокс.

– Что это за цирк?! – рявкает Данила, его голос звенит от ярости, а взгляд мечет молнии. – Чё это было?

– Что было? Я с человеком поздоровалась. Не начинай, ладно? – пытаюсь я держать оборону.

– С человеком?! С этим мудаком ты здороваешься?! Он тебе кто такой?! Да ты видела, как он на тебя смотрит?! – Даня рывком трогается с места.

– Ты прекрасно знаешь, кто он. И что? Мне теперь от всех шарахаться, кто когда-то был в моей жизни? – пытаюсь я сгладить ситуацию, но это лишь подливает масла в огонь.

– Ты не шарахаешься, ты лыбишься ему! Стоишь, как сучка на случке, и строишь глазки! А я что, клоун, да?! Приехал, забрал, отвёз, привёз?! Или ты специально там зависла, чтобы пофлиртовать?

– Данила, не неси чушь! Я тебя ждала, как дура, а ты приезжаешь и начинаешь мне мозг выносить! И, между прочим, опять опаздываешь! Я тут мёрзну, а ты мне сцены устраиваешь?! Какого хрена ты вообще заводишься из-за такой ерунды?!

– Ерунда?! – он истерически смеётся. – Твой бывший к тебе липнет, а это, по-твоему, ерунда?!

– Да ты себя слышишь?! Ты нормальный?! Тебя там, по ходу, переклинило или ты обнюхался до посинения?! Что с тобой?! Может, ты поэтому постоянно опаздываешь, потому что где-то по притонам шляешься, нюхаешь всякое?!

В его глазах плещется безумство, ревность и злость. Быстрый взгляд на меня, потом снова вперёд.

– Ты ещё будешь мне тут про нюхать рассказывать?! Да ты, сука, сама неизвестно чем занимаешься, пока я по делам рулю?! А потом мне тут про верность затираешь!

Это уже перебор!

– Данила, если ты сейчас же не прекратишь, то лучше останови машину, я просто выйду!

– И куда ты пойдёшь?! К нему?! – он ухмыляется, и в его глазах читается отвращение.

– Отвали, придурок! – я готова расплакаться прямо тут. – Я не собираюсь это терпеть! Я устала от твоей ревности, от твоих постоянных сцен!

– О, как! Устала она! А мне, по-твоему, легко?! Я спешу, а моя девушка стоит и мило беседует со своим бывшим?!

– Я тебе никогда не изменяла! – чеканю я. – В отличие от тебя, может быть! Кто знает, где ты пропадаешь, даже если говоришь, что катаешься с друзьями, пока я работаю или на тренировке?!

– Не изменяла?! Да я видел, как вы стояли! Как он на тебя пялился! Я не слепой!

– Да что ты видел?! Обычное приветствие! Ты параноик, Данила! С тобой невозможно!

На перекрёстке загорается красный свет. Я пользуюсь моментом, жму на кнопку слева. Ремень безопасности отстёгивается и сползает с моего плеча. Открываю дверь и выскакиваю из машины. Всё! С меня хватит! Катись к чертям со своими подозрениями и своей наркотой! Я выпрыгиваю на холодный асфальт, чувствуя, как морозный воздух обжигает лёгкие. Хлопаю дверью так, что бэха вздрагивает. Данила что-то кричит мне вслед, но я уже не разбираю слов. Мои ноги сами несут меня прочь от этого места, от этой машины, от него. Колючий ветер бьёт в лицо, но я его не чувствую. Слышу, как за спиной раздаётся резкий рёв мотора, и визг шин – Данила сорвался с места. Иду, не оглядываясь, пока не замечаю вдали знакомые огни остановки. В голове одна мысль – успеть на троллейбус, который уже совсем близко. Я спринтую, залетаю в него, задыхаясь. Двери закрываются, и троллейбус трогается.

Глава 18

Я прижимаюсь к холодному окну, наблюдая за проплывающими мимо огнями города, пока мой гнев медленно остывает, уступая место опустошению. Данила... Что с ним происходит? Его ревность, эти подозрения, а главное — наркотики. Всё это душит наши отношения.

Приближаясь к дому, я чувствую дикую разбитость, которая пронзает каждую клеточку тела. Вдалеке вижу свой подъезд, и вдруг сердце подскакивает от неожиданности. У самого входа стоит знакомый силуэт, который я ни с кем не перепутаю. Данила. Он ждёт меня. В одной байке, с капюшоном на голове, без куртки в такой холод. Мороз щиплет лицо, но я останавливаюсь, не зная, что делать. Готовлюсь к новой порции оскорблений, молясь, чтоб хватило сил выстоять ещё одну битву. Даня скидывает капюшон, и его глаза встречаются с моими. В них нет прежнего безумия, лишь глубокая усталость и какая-то болезненная мольба.

– Лера… – его голос тихий и хриплый, совсем не такой, как совсем недавно в машине. – Я… я так не могу. Прости меня, пожалуйста.

О! Это что-то новенькое! Данила остыл слишком быстро и вдруг первый идёт на перемирие. Я молчу, скрестив руки на груди, а внутри бушует вихрь сомнений. Он делает шаг ко мне, но останавливается, словно боится спугнуть.

– Я знаю, что был не прав, – продолжает Даня, глядя на меня с такой искренностью, что мне становится немного не по себе. – Я полный идиот. Я наговорил тебе кучу гадостей, но ты… ты знаешь, как меня глючит. Да, я был… я был под кайфом. Сейчас всё прошло. Почти. Я чувствую. Да, это не оправдание. Не знаю, что тебе сказать.

Его скудное признание звучит как выстрел. У меня перехватывает дыхание. Я всегда подозревала, что он продолжает баловаться всякой дрянью, но услышать это вслух… Это тяжело.

– Даня, ты понимаешь, что ты делаешь с собой? – спрашиваю я нервно. – И что ты делаешь с нами? Я так больше не могу. Я не могу быть с человеком, который… который так себя ведёт, который не может себя контролировать.

– Я знаю. И я обещаю тебе, клянусь тебе, что это в последний раз. Я пойду к специалисту, я завяжу. Я сделаю всё, что угодно, только не бросай меня. Пожалуйста! – он опускает голову и сутулится.

Когда он снова поднимает на меня глаза, и в них такая боль, что я почти чувствую её сама. Моё сердце начинает оттаивать. Я всё еще злюсь, но вижу, что он действительно раскаивается.

– Ладно, пойдём домой, – я наконец делаю несколько шагов к нему. – Мне холодно.

Прикладываю электронный ключ к кодовому замку. Щелчок. Даня тянет дверь на себя, пропуская меня вперёд.

– Это не просто так, Данила, – наставительно говорю я, пока мы поднимаемся по лестнице. – Это серьёзно. Если ты не прекратишь, то у нас нет будущего. Я устала от этого всего. От твоих постоянных опозданий, от твоей ревности, от твоих… перепадов.

– Я понимаю, – он кивает. – Я знаю. И я готов меняться. Ради тебя, ради нас. Я обещаю, что больше никогда такого не будет. А про Тима… я просто… я испугался. Испугался тебя потерять.

– Это не та причина, по которой следует бояться, – отвечаю я, поворачивая ключ в замке. – Мне никак непонятно твоё тупое недоверие. Лучше подумай, зачем ты нюхаешь всякую дрянь. Вот это реально может стать причиной для расставания. Неужели ты не догоняешь, что любая наркота – это прямой путь в могилу! Понимаешь?! В мо-ги-лу!

– Да всё я понимаю, – морщиться Данила.

– Так в чём проблема? Что тебе мешает завязать раз и навсегда? – я уже вошла в раж и продолжаю давить.

В коридоре сталкиваемся с братом. Его руки заняты чипсами и колой. Здороваемся. Я уверена, что он слышал часть нашего разговора, но рассчитываю на то, что он просто не придаст этому значения.

– А я думал, что вас уже не ждать! – с сарказмом произносит Игорь. – А вы припёрлись!

У моего брата обычно хорошее настроение, он любит пошутить. Только я не всегда воспринимаю его шутки как шутки. Иногда в них слишком много сатиры.

– Не смешно, – ворчу я.

– Я никого не заставляю смеяться, – парирует Игорь и удаляется к себе в комнату.

Вешаю куртку в шкаф, шарф закидываю на полку. Разуваемся и проходим в нашу обитель.

Я подхожу к Дане вплотную и обнимаю его. Он крепко прижимает меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы. Мы стоим так несколько минут, впитывая тепло друг друга, словно это может стереть все плохие моменты. Мне очень хочется верить, что всё будет именно так, как обещает мой парень.

– Завтра опять на работу. Ты не представляешь, как я задолбалась там, – жалуюсь Даниле. – А мне, ещё между прочим, надо к экзаменам готовится. Мне трудно вывозить работу, учёбу и тренировки. Я думаю уволиться, чтобы подтянуть учёбу.

На этот раз я не лукавлю. Мой фиктивный больничный лишь поспособствовал лени взять вверх над усердием. И теперь мне работа кажется каторгой. Меня будто подменили. Раздражают постояльцы. При том, что отель заполен по минимуму, и рабочих смен у меня совсем мало. А чувство такое, что я пашу ежедневно без выходных. Даже на тренировках мои ноги перестали слушаться. Это добавляет нервозности к общему эмоциональному состоянию. Наверно, во мне поселилось истощение, вызванное нервами и авитаминозом. Надо будет посоветоваться с врачом и пропить курс витаминчиков, чтобы взбодриться.

– Не вижу проблем, увольняйся! – Данила берёт моё лицо в свои ладони. – Что-нибудь придумаем.

– А у тебя-то что с работой? – интересуюсь я, потому что у меня нет уверенности, что парень где-то трудится, и денег пока точно не прибавляется.

– С тренером созванивался. Надо бы возобновить тренировки, чтоб голова лучше соображала. И, кстати, тренер предложил мне временно у него поработать.

– Кем? – любопытничаю.

– Они в другой зал переезжают. Нужно помочь. Сказал, заплатит.

– Деньги – это хорошо, – тяжело вздыхаю я.

– Лер, ты, кажется, собаку хотела… – Данила хитро улыбается, напоминая о моей мечте.

– Ага, – киваю. – Большую и белую.

– Уже выбрала? – подначивает меня.

– Ничего я не выбрала, – начинаю злиться без особой причины.

– Так, может, пора? – Даня прищуривает взгляд.

Я запускаю свой макбук и лезу на сайт объявлений: животные – собаки – щенки. Какие все милахи! Так и и взяла бы всех и сразу. Но я смотрю только белых и крупной породы. Как назло, цены на таких щеночков невероятные. Интересно, их вообще покупают за такие-то баснословные деньги? С просмотром очередного объявления горечь разочарование разливается по телу. Неужели моя мечта так и останется мечтой? Или придется ждать, пока Даня, наконец, встанет на ноги? От этих мыслей становится ещё тоскливее.

– Не могу я это сейчас себе позволить, суммы нереальные, – произношу капризно, прикрывая крышку макбука. – Это же целое состояние. Может подешевле посмотреть?

Данила подходит ко мне, обнимает сзади и целует в макушку.

– Ничего, Лер. Все будет. Главное, что мы вместе. А деньги… деньги заработаем.

Его слова звучат так уверенно, что мне на мгновение кажется, будто все наши проблемы и вправду исчезнут. Я кладу голову на его плечо. Вера, словно маленький росток, начинает пробиваться сквозь толщу моих сомнений.

– Я так на тебя надеюсь, – шепчу, прижимаясь к нему. – Очень сильно. Но собаку я хочу сейчас. Пусть даже не белую.

Вот так я готова предать свою мечту. Сортирую объявления по цене. Не знаю, почему, но выбираю кутёнка, похожего на овчарку. Метис: овчарка с лайкой. Нужен мальчик. На фото трое малышей, и все смотрят с надеждой обрести хозяев.

– Даня, глянь, – тяну парня за руку, – они такие няшные… Может, такого взять? Тридцать евро всего.

– Прикольные, – соглашается Данила. – А где находятся?

Я называю населённый пункт.

– Ну это километров сорок от нас. Можно сгонять, – предлагает Данила.

– Ну, не сегодня же! – возмущаюсь я, глядя на настенные часы. – Завтра напишу им, договорюсь, когда забрать.

Рабочий день длится бесконечно долго. Я иду к начальнице и объясняю причину своего увольнения. Она входит в моё положение и подписывает заявление без обязательной отработки.

Вечером за мной заезжает Данила, и даже, что удивительно, без опозданий. Наверно, профилактическая беседа пошла на пользу, и парень действительно решил взяться за ум. Продавец щенков пока не ответил на мой запрос, поэтому спокойно едем домой.

На кухне имеется провизия. Даника мама передала разные полуфабрикаты. Разогреваю сковороду, выкладываю на неё подготовленные отбивнушки и жду, пока прожарятся, приподнимая деревянной лопаткой, чтоб не пригорели. Рядом со мной вдруг вырастает брат. Он тянет носом воздух, вдыхая аромат жареного мяса.

– Не обольщайся, – хмыкаю я, – это не тебе.

– Да, я и не претендую, – с наигранной обидой отвечает Игорь. – У меня свой хавчик… между прочим, который вы регулярно подрезаете, – поддевает он.

– Поду-у-у-маешь… – тяну я.

– Подумаешь-не подумаешь, а совесть надо иметь, – звучит с укором.

– У меня нет совести, – возвращаю брату его излюбленную фразу.

– Это фигня! – отмахивется он. – Главное, чтоб деньги были!

– Это ты к чему? – вскидываю брови.

Тема денег для меня слишком болезненна, потому что какое-то время я продержусь на плаву, благодаря полному рассчету с места работы, ну а потом придётся как-то существовать на папины алименты. Или снова искать работу, если, конечно, Даник не решит финансовую проблему. Почему-то моя вера в парня снова колеблется.

– Это я к тому, что через неделю придёт счёт за квартиру, за свет и за газ, и твоего друга я тоже включу в долю оплаты, – сообщает мне Игорь

– Ты серьёзно?! – взрываюсь я. – Ничего не попутал?!

– Более чем, – спокойно отвечает брательник. – Твой фраер тут плотно поселился. Пользуется всеми благами. Юзает нашу хату. Вы с ним ещё и Машку с Артуром привадили… Так почему я должен за всё это максать*? Он мужик, нехер на халяву тусить!

У меня просто пропадает дар речи. Я зависаю в немом вопросе.

– Лера, а как вы хотели? – брат не обращается ко мне Валери-Бэрри, и это значит, что разговор у нас максимально обстоятельный. – Матушка с Эдиком платят свою часть постоянной коммуналки, хотя даже не живут здесь. Вода, свет и газ – это расходники, которые приплюсовываются к нашей доле. И, как ты знаешь, сумма-то нехилая вырисовывается… по сотке с лишним с носа в отопительный сезон набегает.

– И что? – развожу руками. – Теперь посторониий человек должен нам что-то оплачивать?

– Кто посторонний? Твой Данила?! – хмурится Игорь. – Да он уже свой в доску здесь!

– Ну это кринж! – бешусь страшно, аж трясти начинает. – Как я ему скажу?! Мне стыдно требовать с него денег за нашу квартиру!

– Опачки! – Игорёха делает паузу. – У кого-то вдруг совесть появилась, которой пять минут назад не существовало! – скептически улыбается он. - Кринж – это жить за чужой счёт и не работать! Или ты предлагаешь мать подключить? Она быстро разъяснит тут всем, что такое крыша над головой.

– Вот только не надо маму впутывать, – отвечаю уже спокойнее, переворачивая отбивные.

– Не вопрос! Сами разберёмся, – соглашается Игорь. – Ты, в общем, не парься. Мы по-мужски побазарим. Я сам Дане скажу про бабосы. Пусть репу чешет, где взять.

– Трэш! – качаю головой, предчувствуя недобрые перемены.

– Да, и ещё… – Игорь вдруг о чём-то вспоминает. – Что там за тема с сюрпризом? Мне Данила кинул какой-то намёк…

– Я не в курсе, – отнекиваюсь, хотя, кажется, догадываюсь, о чём речь.

– Ну смотрите мне, – Игорёшка строго грозит пальцем, – не дай Бог, вы залетели!.. – негодующе с ударением произносит он, – …я вас четвертую нахер… Или, не дай Бог, собаку приведёте…

Бли-и-ин! Ну откуда у брата такая интуиция про собаку? И ещё этот Даня… нахрена вообще что-то намекал? Но собака у меня теперь точно будет. Это моё окончательное решение.

Пока ужинаем, мне приходит ответ от владельца щенков. У них есть мальчик, и завтра его можно забрать. Уточняю время, и уже мысленно держу на руках своего питомца.

Февральский день пасмурный, но мороз ещё держится. Я натягиваю куртку и наматываю шарф. Данила, как всегда в одной байке. Выходим во двор к машине. Стёкла заледенелые. Данила садится за руль, чтобы завести двигатель. Я жду, обняв себя руками, пытаясь согреться и нетерпеливо предвкушая встречу с будущим питомцем. Повернув ключ, Данила слышит лишь одинокий, слабый щелчок, затем ещё один, более отчётливый, но такой же безрезультатный. Стартер даже не пытается схватить. После секундной паузы он снова пробует, и в этот раз раздаётся жалкий, хриплый звук, похожий на кашель, который тут же затихает.

Мы переглядываемся. На лице Данилы читается раздражение, смешанное с досадой. Он делает ещё несколько попыток, каждая из которых заканчивается одинаково: либо тишина, либо слабый, беспомощный стон от аккумулятора, который, кажется, вот-вот выплюнет свою последнюю искру. Вместо привычного урчания мотора, салон наполняет лишь тишина, прерываемая нашими вздохами и скрипом льда под ногами.

– Чёрт, – бормочет Данила, откидываясь на спинку сиденья. – Кажется, аккумулятор сдох. Или свечи. Ну вот всегда так, когда торопишься.

Он открывает капот, и прощупывает клемы. Бэха напрочь отказывается заводиться.

– И что делать? – сохраняя спокойствие, спрашиваю я.

– Прикурить надо, – Даня оглядывается по сторонам в поисках кого-нибудь, но время такое, что все уже или уехали на работу, или сидят по домам.

– Давай, я брата попрошу, он вроде шарит в этом, – предлагаю выход из ситуации.

– Да я тоже шарю, – нервничает Данила, словно я обвинила его в некомпетентности автомобильной темы. – Ну, позвони, пусть выйдет, поможет.

Я набираю Игорю. Счастье, что Игорёха работает удалённо и практически всегда может выкроить время для собственных нужд. В данном случае для наших нужд. Конечно, если бы он знал, куда мы собираемся, то ни за какие коврижки бы не вышел к нам на помощь.

Брат без проблем заводит свою машину и подгоняет к несчастной бэхе. Двигатели двух машин смотрят друг на друга. Парни открывают капоты и быстренько подсоединяют провода.

– Готово, заводи! – командует Данила.

Игорь садится в свою машину и запускает двигатель. Мы ждём около минуты, чтобы аккумулятор БМВ начал хоть немного заряжаться. Потом Данила пробует завести свою тачку. Первая попытка снова заканчивается слабым хрипом, но на вторую, к моему облегчению, двигатель оживает с утробным рывком. Он работает неровно, чихает, но держится!

Данила держит обороты, чтобы наш аккумулятор немного подзарядился. Потом выходит и отсоединяет провода.

– Фух, – выдыхает Данила, закрывая капот. – От души, братан! – благодарит моего брата.

Парни обмениваются рукопожатиями.

– А чего ты без куртки? – спрашивает Игорёха, одетый по-зимнему в «аляску».

– Хм, – криво усмехается Даня. – Моя куртка – это моя машина!

– Понял, принял, обработал! – смеётся в ответ Игорь, но я вижу в его взгляде полное недоумение. – Ладно, удачи вам!

Игорь отгоняет свою машину и уходит домой. Мы сидим в салоне БМВ и ждём, пока раскочегарится печка и оттают стёкла.

Поездка кажется бесконечной. Каждая минута тянется, как час, а каждый километр дороги – как полёт к далёкой звезде. Я верчусь, то и дело смотрю на часы, а в голове рисую образ моего будущего питомца. Какой он? Как мы будем выбирать его из тех троих няшек? Или какой-то из трёх щенков сам выберет нас себе в хозяева? Как мы узнам друг друга? Эти мысли заставляют меня нервничать и улыбаться.

Наконец навигатор приводит нас к частному дому. Всё происходит быстро и прозаично. Я звоню продавцу и выбираюсь из машины. Данила сидит за рулём и не глушит движок, чтобы аккумулятор продолжал заряжаться. Через несколько минут из калитки выходит женщина. У неё на руках пушистый комочек.

– Здравствуйте! Вы за мальчиком? – говорит скороговоркой, и я не успеваю ответить, только киваю.

– Это ваш, – она суёт мне в руки малыша. – Не забудьте привить. С вас тридцать евро.

А я прям теряюсь. Не так я себе представляла процесс. Всё-таки рассчитывала, что мне предоставят право выбора. А тут вот так просто взяли и неожиданно всучили мне живого щенка, словно какой-то неодушевлённый товар. Мои руки теперь заняты, и я даже не могу достать деньги.

– Подождите, – обращаюсь к женщине, а сама открываю дверцу машины.

Сажаю щенка на своё место и прошу Данилу, чтобы он присмотрел за ним. Даня тут же протягивает руку и берёт малыша к себе на колени. Я выпрямляюсь, достаю из кошелька указанную сумму и передаю женщине.

– Спасибо, – благодарю её.

– Всего доброго, – бросает она и скрывается за калиткой.

Для меня всё произошло так внезапно, буквально за секунды. Я даже ещё не могу осознать, что являюсь хозяйкой собственной собаки. Обалдеть! Меня охватывает дикий восторг, когда я сажусь в салон, и Данила бережно кладёт мне в руки эту маленькую прелесть. Всю обратную дорогу я любуюсь приобретением, трусь щекой о мягкую шёрстку, целую мокрый щенячий носик, а в ответ получаю поцелуй шершавого языка.

– Как назовёшь? – спрашивает Данила, когда я наконец немного отвлекаюсь от щенка, который начинает мирно засыпать у меня за пазухой.

– Пусть ты будешь Чип, – ласково говорю я малышу и нежно глажу его по голове.

____________________________________________________________________

*максать – мест. сленг, обозначает «платить».

Глава 19

Чип сладко дремлет у меня на руках, а я думаю о том, что нужно щенку в первую очередь… Еда! Точняк! Необходимо купить корм.

– Дань, – шепчу я тихонько, чтоб не разбудить питомца, – надо в магазин заехать, корм для Чипа купить.

– Не вопрос! Сейчас к маман зарулим, заодно Чипа покажем, – тут же отвечает парень.

Мы паркуемся около магазина, в котором работает Люда. Я выхожу из машины, прижимая щенка к себе. Все, кто в поле зрения, тут же замирают, уставившись на меня, а точнее, на этот маленький, шевелящийся комочек счастья. Чип, почувствовав свежий воздух, мгновенно просыпается и начинает рваться наружу, требуя прогулки. Я не отпускаю. Тогда этот маленький проказник тянется к моему лицу, пытаясь облизать рот. На секунду я подставляю губы, ощущая его мягкий, шершавый язычок.

– Чего ты в него вцепилась?! – ко мне подходит Данила. – Поставь на дорогу. Пусть поссыт, чтоб в магазине не обделался.

Я осторожно опускаю Чипа на асфальт. Его передние лапы кажутся такими огромными по сравнению с пухлым тельцем. Малыш смешно шлёпает своими толстенькими лапами, неуклюже перебирая ими в поисках подходящего места. Кажется, он вот-вот потеряет равновесие и кувыркнётся. Но щенок старательно балансирует, спотыкаясь и с любопытством обнюхивая землю. Наконец, он останавливается и чуть приседает.

– Ай, молодец, – глажу я питомца, который вовремя справил нужду.

Снова беру своего любимца на руки, и мы заходим в магазин. Уверенно идём по тесному залу, где раскладывает товар мать Даника. Люда оборачивается на звук шагов и замирает, её глаза расширяются, когда она видит у меня на руках пушистый комочек. На её лице расцветает широкая улыбка.

– Ой, кто это к нам приехал?! – восклицает она, отбросив коробку с товаром. – Да это же чудо какое! Даник, это что, ваш новый член семьи?

Она быстро подходит к нам, протягивая руки к Чипу. Щенок, почувствовав новое внимание, радостно виляет хвостиком, пытаясь дотянуться до её лица.

– Мам, это Чип, – с гордостью говорит Даник.

Люда осторожно гладит щенка по голове, её взгляд полон нежности.

– Какой же он хорошенький! – воркует она. – И такой крошечный!

– Ма, – обращается Даник к матери, – нам нужно корм для него купить.

Люда вытягивает шею и чуть прищуривает глаза.

– Вот там стенд с кормами для животных, – она указывает куда-то в сторону стеллажей.

Я иду в указанном направлении. Ассортимент ни о чём, но необходимое имеется. Начинаю изучать упаковки с кормом. Оказывается, что бывают разные: для взрослых собак и для щенков, для крупных пород и для мелких, для активных собак и пассивных. Мои глаза разбегаются, а мысли путаются. Терпеливо жду Данилу. Подходит наконец-то.

– Слушай, я не знаю, что выбрать, какой корм лучше подойдёт? – советуюсь с парнем.

– Хз, – пожимает плечами парень. – Может в специализированный магазин съездим?

– Да, наверно, это хорошая мысль, – соглашаюсь я. – Там хоть посоветуют.

– Ну, выбрали что-то? – заботливо интересуется Люда.

– Не-а, – мотает головой Данила. – Поедем в специальный, в собачий.

– Правильно, – одобряет мать Данилы, – для первого раза лучше проконсультироваться со знающими людьми. Лера, – вдруг обращается она ко мне, – давай обменяемся номерами телефонов. Мало ли что… чтобы быть на связи.

Я, в принципе, не против иметь хорошие отношения с мамой своего парня. Это своего рода залог наших отношений с Данилой.

Когда заходим в зоомагазин, то весь женский персонал буквально верещит от умиления. Норовят погладить милаху, но сначала спрашивают разрешения.

Нам охотно оказывают помощь. Чувствуется, что продавцы отлично разбираются в кормах и потребностях животных. Помимо корма, который стоит дороже свинины и говядины вместе взятых, пришлось купить миски, ошейник, поводок, кость из сухожилий и игрушку, которую должен грызть этот разбойник вместо обуви.

Эти покупки существенно облегчили мой кошелёк. Я даже не думала, что маленькому щенку требуется столько всего и сразу. А впереди ещё прививки… Мои финансы на исходе. У Даника с работой полная хрень.

Заходим в квартиру. Дома никого. Я отпускаю щенка, чтобы он уже начал осваиваться. Чип с любопытством обнюхивает каждый уголок. Его нос работает без остановки, улавливая все новые запахи. Интуитивно он бежит на кухню и сразу же собирает с пола все крошки, которые только попадаются у него на пути.

– Подметать не придётся, – смеётся Данила. – Реально пылесос!

Я стою рядом с парнем и ощущаю прилив дикого счастья. У нас теперь есть тот, кто обязательно нас объединит. Одна радость на двоих.

Между тем, мелкий хулиган возвращается в коридор и… делает лужу прямо на ковролин.

– Бли-и-ин!!! – ору я и бросаюсь за тряпкой. – Не мог другое место найти!!!

Смачиваю тряпку в раковине под краном и тщательно оттираю впитавшуюся в ковровое покрытие лужу.

Размещаем питомца у себя в спальне. Стелю ему одеяло. Но, кажется, малышу нужно играться. Мы берём его к себе на кровать. Чип резвится между нами, покусывает нас за руки, и мы охотно поддаёмся ему.

Наигравшись вдоволь, щенок сваливается на бок, его маленькое тельце подрагивает от усталости. Ему необходим отдых. Я бережно перекладываю пёсика на постеленное на полу одеяло, где определено его собачье место.

Даник нежно обнимает меня, когда я возвращаюсь на кровать. Мне тоже хочется покоя. День выдался слишком насыщенным, наполненным эмоциями и неожиданностями. Но Даниле нужно другое.

Его губы находят мои, мягкие поцелуи сменяются более настойчивыми, и вскоре мы погружаемся в водоворот прикосновений. Руки скользят по телу, дыхание учащается, и мир наслаждения окутывает нас. Все заботы, все волнения отступают, оставляя место лишь чистому, первобытному желанию. Мы движемся в унисон, забыв о времени, о внешнем мире, растворяясь друг в друге. Напряжение нарастает, доходя до своего пика, а потом, получив долгожданную разрядку, мы обмякаем, чувствуя приятную истому. Объятые теплом и покоем, под мерное посапывание Чипа, который мирно спит на своём месте, мы медленно проваливаемся в глубокий, безмятежный сон.

Я просыпаюсь от того, что кто-то истошно орёт в квартире. Сквозь сон доносится знакомый, раздражённый голос, и я понимаю: это мой брат. Резко распахиваю глаза, сажусь на кровати, пытаясь сфокусироваться. Даник рядом тоже начинает шевелиться, сонно моргая.

– Что там такое? – хрипло бормочет он.

Но ответ уже не нужен. Из коридора доносится гневный рык, перемежающийся с нецензурной бранью. Так-то Игорь в повседневной жизни не матерится особо, иногда, конечно, проскакивают словечки, но, видимо, сейчас его конкретно прорвало. Мат стоит такой, что в пору писать диссертацию по ненормативной лексике. Хорошо, что мама этого не слышит. При ней ругаться – табу!

– Какого чёрта?! Что это за псина?! – голос Игоря гремит так, что стены, кажется, пойдут трещинами. – Вы что, ох@ели?!

Я подскакиваю с кровати, натягивая первое, что попадается под руку. Даник не горит желанием вступать в конфликт с моим братом. Не сомневаюсь, что по силе и навыкам Данила существенно превосходит моего Игоря, но не здесь и не сейчас. Это чужая территория.

Выбегаю в коридор. Картина маслом: Игорь стоит посреди прихожей, красный как рак, с растрёпанными волосами и выпученными глазами. Линзы на очках запотели. У его ног топчется Чип, пытаясь ухватить за штанину джинсов. Щенок тихонько подтявкивает, видимо, это его реакция на человеческий крик.

– Игорь! Ты чего так орёшь?! – с недоумением спрашиваю я. – Ты его напугаешь!

– Напугаю?! Да я сейчас сам взорвусь от злости! Что это за чудовище?! – он тычет пальцем в Чипа. – Вы что, решили дом в помойку превратить?!

Я смотрю на брата и не врубаюсь, как его успокоить. А ведь он предупреждал… Ну, ничего, пускай проорётся, а потом всё равно ему придётся смириться с присутствием Чипа.

– Игорёш, полегче. Это Чип. Мы его сегодня купили, – пытаюсь усмирить праведный гнев старшего брата.

– Лера, ты нормальная?! – Игорь смеётся каким-то нервным, надрывным смехом. – Или идиотка?! Это же овчарка! Вы представляете, сколько от неё будет шерсти?! А гадит она где попало! И это, – он делает широкий жест рукой, обводя прихожую, – это будет вонять псиной! Вонь! Понимаешь?!

– Это помесь лайки с овчаркой! Он двухмесячный щенок! Ему всего два месяца! Конечно, он не всё умеет, но мы его научим! И он не воняет! – чувствую, как внутри закипает злость.

– Не воняет?! Это пока! – Игорь реально в бешенстве. – Эта помесь будет расти! И я не представляю, кто будет его воспитывать! Бл@ть, если бы я знал, что вы едете за собакой, то хрен я бы помогал вам тачку заводить!

– Я буду его воспитывать, – произношу уверенно.

– Ты?! Серьёзно?! – Игорь в упор таращится на меня. – Кринж! Отличное начало! Я уже вижу твоё воспитание… Прихожу, а у меня в комнате собака тусуется, а вы дрыхнете в своё удовольствие!

– Ну, посмотри, какой он хорошенький, – я беру Чипа на руки и протягиваю брату. – Неужели тебе не нравится?

– Да, Лера, он очень красивый щеночек, такой милый, классный, но лайку или овчарку – какая хрен разница – в квартире растить!.. Это дебильное решение!

Похоже, гнев Игоря отступает. Он легонько треплет щенка за шкирку, а тот усиленно виляет ему хвостом. Уверена, они подружаться.

Утро следующего дня начинается с новых матюгов. Я спросонья вылетаю в коридор. И чувствую, что наступаю во что-то мягкое. Чип тут же вертиться возле меня, подпрыгивая от радости.

– Бл@ть! – вырывается невольно. – Дерьмо собачье!

Именно, оно самое, собачье! Чёрт! Снимаю тапок.

– Чип, это что такое? – говорю строго, и трясу тапком перед его мордочкой.

Но щенок вообще не воспринимает мой тон и требует ласки, а испачканный тапок принимает за игрушку. Ну и как с ним быть? Конечно, он ещё слишком мал, чтобы что-то соображать. Сворачиваю в ванную и кладу тапок в раковину. Беру тряпку и принимаюсь оттирать то, что налипло, размазалось и присохло. Занятие – полный трэш!

– Да какого хрена! – орёт брат, выходя из комнаты. – Чем вы его кормили? Он ночью наблевал на ковролин! А я ещё туда вляпался! И почему ты, Лера, не встала рано утром и не вывела своего пса? Правильно он тебе под дверь кучу навалил!

– Да заткнись уже! Задолбал! – отвечаю брату, потому что бесит.

– Это ты задолбала! – продолжает возмущаться Игорь. – Если взяла собаку, то будь добра, ухаживай за ним, как положено!

– Тон смени! – взрываюсь я.

– Хозяев для собаки надо сменить! – бросает мне брат. – Не будешь за ним смотреть, отдам лично в хорошие руки!

– Мог бы сам вывести, – обиженно говорю я. – Всё равно рано встаёшь.

– Значит так, систер! – обстоятельно произносит Игорёха. – Если, я захочу завести собаку, то сначала взвешу все «за» и «против». И заниматься со щенком буду исключительно сам. А встаю рано, потому что у меня работа. И не одна. Ещё у меня учёба и предзащита магистра. А вот вы, бездельники, могли бы ради любимой собаки поднять свою жопу пораньше и прогуляться. И вообще, Лера, как у тебя с учёбой?

Вздыхаю глубоко и закатываю глаза. Кажется, день не задался! Я абсолютно не выспалась, у меня болит голова, а мой придурочный брат набрасывается на меня с наездами и нравоучениями. Только недавно избавилась от маминых нотаций, так нашёлся ещё один умник читать мне лекции.

Заканчиваю с очисткой ковролина, отмываю тапок и, не завтракая, цепляю поводок к ошейнику Чипа и плетусь с ним на улицу.

Резкое потепление не радует вообще. Мерзкая сырость висит в воздухе, под ногами тяжёлый мокрый снег. Настроения никакого. Зато пёсель мой – звезда среди прохожих. Люди засматриваются на этого неуклюжего милаху, просят погладить. Это заставляет меня улыбаться.

Дома обстановка напряжённая. Даник куда-то собирается. По ходу, на работу устраиваться. Я остаюсь с Игорёшей и Чипом. У меня абсолютно нет аппетита, и я снова забираюсь в постель.

Но поспать мне не удаётся. Мамины смс прилётают одна за другой. И спрашивает она про собаку, просит прислать фото. Это бесит. Я вскакиваю и иду в комнату брата.

– Это ты наябедничал маме про собаку? – почти ору я, не обращая внимания, что Игорь с кем-то общается онлайн.

От моего внезапного появления на его лице играет недобрая мимика. Он жмёт на какие-то кнопки и суетливо стаскивает наушники. Потом резко разворачивается в офисном кресле ко мне.

– Лера! Я ра-бо-та-ю! У меня совещание! Какого хрена ты не просто врываешься, а ещё и орёшь, как бешеная! Там всё слышно. Чего тебе?!

– Это ты наябедничал маме про собаку? – повторяю свой вопрос.

– Не наябедничал, а сообщил, – парирует Игорь. – Мать приедет через три месяца, а тут сюрпрайз! Пусть уж сразу будет в курсе. Всё, иди отсюда!

Он снова напяливает наушники и поворачивается к компу.

Присылаю маме фотки Чипа. Ей тоже нравится щенок, и, как ни странно, она не впадает в истерику, хоть и не рада появлению в квартире собаки, а методично объясняет мне все нюансы ухода и воспитания.

«Раз уж ты так поступила, ни с кем не посоветовавшись, то будь добра ответственно отнестись к ситуации. Все расходы, связанные с собакой, ложатся на тебя. И не вздумай перекладывать обязанности на Игоря. И чтоб в квартире был порядок!» – пишет мама, но у меня в ушах отчётливо слышится её строгий голос.

Далее к этому прилагается чуть ли не полная инструкция, что мне нужно делать. Задолбали все! Хоть бы Даника приняли на работу, а то, чувствую, как материальное положение быстро катится на дно.

Всю неделю жизнь протекает в ритме дня сурка. Утренние сообщения от мамы с вопросом, кто гулял со щенком, приходят ежедневно. В течение дня – ещё миллион вопросов и наставлений от неё. Постоянные недовольства брата, который всё-таки тоже выгуливает Чипа и убирает за ним, даже если я не на тренировке. Даник где-то вечно пропадает. Иногда приезжает снова под кайфом. Мы опять ссоримся. Я дико устала от такого напряга, я без конца рыдаю, проливая свой безлимитный запас слёз. И неумолимо приближается день оплаты счетов.

Наступает зловещая пятница. Вечером Данила должен отдать Игорю всю сумму. Таковы условия моего брата. Я очень надеюсь, что Даник найдёт деньги. Днём я иду на маникюр. Да, это расходы, но к мастеру я записывалась заранее и не стану подводить человека. Денег остаётся всё меньше, но на оплату квартиры хватает. Если что, я даже смогу заплатить за своего парня. Очень не хочу, чтобы мы снова встречались в машине, как два бомжа.

Уже достаточно поздно, когда на пороге дома появляется Данила. Игорь выходит к нему навстречу.

– Вот, – Даник протягивает брату купюры, – здесь бОльшая часть. Остальные завтра принесу.

Игорь не берёт у Данилы деньги, и я ощущаю, что это полный крах. Сейчас брат не позволит моему парню остаться в нашей квартире.

– Братан, – спокойно произносит Игорь, и я слышу какое-то удовлетворение в его голосе, – мы договаривались на полную сумму, так что, оставь бабосы себе и езжай!

– Я понял, – чуть кривится Даня и не сводит с меня глаз.

Я стою, упёршись плечом о дверной косяк, в моих глазах дикое отчаяние и безнадёга. Данила словно молча упрекает меня и винит во всём. А я в данный момент готова броситься на его защиту.

– Игорёш… – пытаюсь спасти ситуацию.

– Потом поговорим, – обрывает меня брат.

Даня, видимо, понимает, что дальше бесполезно топтаться на пороге квартиры, куда тебе путь заказан. Он резко разворачивается и выходит на лестничную клетку, захлопывая за собой дверь. Я лишь слышу его громкие удаляющиеся шаги, пока он сбегает вниз по ступенькам.

– Капец! Почему ты не взял деньги? – с укором спрашиваю Игорёху.

– Потому что там не вся сумма, – абсолютно спокойно отвечает он. – Данила мужик и должен сдерживать своё слово. У нас был уговор.

– Ты задолбал со своим уговором! – мой голос срывается. – Давай я доплачу со своих денег!

– Так, стопэ! – Игорь выставляет руку вперёд. – Мне бы не хотелось, чтобы девушка платила за парня. Тем более, моя сестра. И дело не только в деньгах. Я просто не хочу, чтобы он тут жил.

– Какая тебе разница, кто живёт со мной в комнате?! – моё состояние близко к истерике.

– Ты можешь жить, с кем хочешь. Но мне не всё равно, кто живёт в одной квартире со мной. Твой Данила алкаш и нарколыга. Мне нахер не надо, чтобы он обнёс нашу хату. Этот чувак нигде не работает, и не ясно, откуда у него деньги. И уж лучше я сам заплачу его часть, чтоб только его тут не было.

– Деньги ему мама даёт! – оправдываю я парня.

– Прикольно! Ну ладно! А где он накидывается? Ему мама на кокс тоже денег даёт?

– Мама ничего не знает об этом. А ты откуда знаешь?

– Вы так тихо ругаетесь, что только глухой не услышит, и дурак не поймёт, о чём речь, – хмыкает Игорь.

– У тебя слишком большие уши, – ехидничаю я.

– Это чтобы лучше слышать тебя, Валери-Бэрри! – парирует Игорёха.

Кажется, ему в кайф, что выгнал Данилу, и теперь готов стебаться надо мной. Но мне не до его дебильных шуток. Моя голова раскалывается, и я боюсь, что просто потеряю сознание. Закрываюсь в родительской спальне. И мне по барабану, что нужно выгуливать Чипа, что он обгадит ковролин. Я зла на брата. Очень! Он только что разрушил мои отношения с парнем! Пусть он сам всё делает и убирает за собакой, раз устроил мне эту жесть!

Моя голова покоится на мягкой подушке. Рядом пусто. На наволочке ещё остался аромат Даниного парфюма. Я вдыхаю этот родной запах, и слёзы непроизвольно выкатываются из моих опухших глаз. Ткань под щекой намокает всё сильнее, и мои всхлипывания перерастают в самую настоящую истерику.

«Лера, что случилось?» – получаю смс от мамы Даника. – «Вы поссорились?»

«Не знаю», – пишу я, потому что сама не понимаю, как это назвать.

Телефон вибрирует от входящего звонка. Это Люда. Я бегу в ванную, чтобы высморкаться. Не хочу, чтобы мой голос гнусавил. Женщина звонит настойчиво, и я отвечаю на входящий вызов.

– Привет, Лера! – голос Люды бодрый, но осторожный. – Что у вас произошло? Даник какой-то напряжённый, и ничего не рассказывает.

Я плюю на всё, и выливаю ей накипевшее негодование. Пусть хоть кто-то узнает, какой скупердяй мой брат, и под каким постоянным прессом мне приходится существовать.

– Здравствуйте! – начинаю я. – Мы как бы не ссорились, но так получилось, что Даник обещал заплатить свою часть денег за проживание в квартире, но их оказалось недостаточно, и мой брат не разрешил Данику остаться у меня.

– Ах, вот зачем Данику нужны были деньги, – участливо вздыхает она. – А я уж думала, что он опять очередной штраф получил или в аварию попал. Он заезжал, но у меня не было достаточной суммы. Я дала ему только часть.

– Это не помогло, – констатирую факт.

– Знаешь, Лера, может я и не понимаю твоего брата, но не буду его судить строго. Хочу тебе сказать, что Даник – мой сын. Он мой единственный ребёнок. И я готова ради него на всё. Я знаю, что избаловала его. Но иначе я не могла. Я слишком его люблю. Мне не жалко для него никаких денег. К сожалению, их у меня не так много, но я отдам последнее, чтобы только моему сыну было хорошо. Я, конечно, не одобряю, что Даник не работает, но уверена, что он обязательно устроится на работу. Просто пока нет подходящего места. И ты мне очень нравишься. Мне кажется, что мы с тобой вдвоём сможем повлиять на Даника, чтобы он поскорее решил вопрос с трудоустройством. У меня хороший сын и очень ранимый. Безусловно, у него тоже есть недостатки. И иногда на него надо надавить. Если мы объединимся, то у нас обязательно всё получится. Ты согласна со мной?

Мне даже перехотелось плакать от такой искренней речи. Всё, что я поняла, это то, что Люда души не чает в своём отпрыске, она многого о нём не знает или не хочет знать, и я ей нужна, чтобы сделать её сына ещё лучше.

– Да, я согласна.

А что я ещё могу ответить потенциальной свекрови, когда она так топит за своего сына. Любые возражения приведут только к обострению ситуации.

– Вот и хорошо, – ласково произносит Люда. – Ты не расстраивайся. Я поговорю с Даником. Всё обязательно образуется. Договорились?

– Да.

– Ну всё, Лерочка, мне надо работать. Я тебе ещё позвоню.

Она отключается, а я думаю, что здорово быть на одной стороне баррикад с матерью своего парня. Надежда приятным теплом разливается внутри, и перспективы не кажутся столь мрачными. Мне просто нужно набраться терпения.

Глава 20

Надежда, конечно, штука приятная, но утро следующего дня снова начинается с собачьих сюрпризов на ковролине. Отмываю и думаю: «Терпение? Да у меня его уже нет! Я на последнем издыхании!»

Иду на прогулку. Чип опять звездит. Я через силу улыбаюсь людям, которые оглядываются на моего щенка. Но искреннюю улыбку на моём лице вызывает сообщение от Данилы:

«Заеду через полчаса», «Покатаемся».

Отвечаю согласием. Полчаса перерастают в час. Но я креплюсь, чтобы не сорваться. Нервы ни к чёрту. Ненавижу эти постоянные опоздания. Одеваюсь в коридоре, а из комнаты появляется Игорь.

– Валери-Бэрри, мусор забери! – он идёт на кухню и выносит завязанный пакет с мусором. – А то там собачьи экскременты… Дома хранить не хочется.

Брат всё прикалывается, а я ещё зла на него.

– Мне не по пути, – ворчу я, потому что не желаю идти до мусорных контейнеров.

Они находятся за домом. Вроде недалеко, но я не хочу и всё!

– Надеюсь, ты Чипа с собой берёшь? – не унимается Игорёха. – А то я скоро уйду, и он тут быстро порядок наведёт.

– Да! Беру! – выкрикиваю нервно.

– Ты чего такая нервная? – интересуется брат.

– Ничего!

Хватаю щенка под мышку, а Игорь настойчиво суёт мне в руки мешок с мусором. Фыркаю, но забираю. Данила ждёт в машине. Я сначала иду к мусорным бакам, а после возвращаюсь к БМВ. Усаживаюсь на пассажирское сиденье, а Чипа помещаю на полу в ногах.

– Привет! – здороваюсь с Даней на нейтральной ноте.

– Привет! – он тянется за поцелуем.

Охотно подставляю губки и понимаю, что настроение у парня хорошее.

– Прости, что брат у меня дебил! – произношу виновато.

– Да ладно! Забей! – кажется, Данила вообще не в обиде на Игоря, или мне просто так кажется.

– Куда едем? – спрашиваю Даника.

– Да так, просто! – хмыкает он. – Прокатиться!

– Давай тогда туда, где Чип сможет побегать без поводка, – предлагаю.

– Принято! Погнали! – соглашается парень.

Мы едем в сторону моря, туда, где за промзоной находится самый отдалённый микрорайон нашего города под названием Балтурай. Талантливые умники дали ему народное название в рифму: Голодный край. Там обитает самое большое количество маргиналов, и с работой, мягко говоря, глухо. Весь городской сброд выселяют туда в старые деревянные дома. Зато есть один неоспоримый плюс, который хоть как-то скрашивает эту мрачную картину – море в пешей доступности.

Данила паркует свою тачку на стоянке. Он снова в своей любимой байке и спортивках.

– Ты чего без куртки опять? – удивлённо спрашиваю парня.

– А нахер мне куртка, если я всегда в машине? – отвечает он мне вопросом на вопрос.

– Ну, сейчас же не в машине? – пытаюсь понять мужскую логику. – Или у тебя куртки нет?

– Та, которая есть – отстойная, а другой нет, – поясняет Даня.

Пока идём до дюн, Данила подбирает подходящую палку. Чип сразу пытается ухватиться за такую интересную игрушку. Щенок смешно подпрыгивает, но Данила только дразнит пса. Когда ступаем на пляж, Даня размахивается и бросает палку вперёд, но сильный порыв ветра уносит эту лёгкую деревяшку в другую сторону. Чип инстинктивно мчится туда. Хватает свою добычу и начинает носиться как угорелый, поднимая своими лапами из-под снега жёлтый песок. Летом сюда с собаками запрещено приходить, а сейчас гуляй – не хочу! В несезон на море никого.

Февральская погода не бывает тёплой. Небо зимой хмурое. Сквозь плотные серые тучи еле-еле проглядывает солнце. Пустынный пляж засыпан снегом. У самого берега – кромка льда. По-своему классно. И лишь шквалистый северный ветер, который дует с моря, очень омрачает прогулку.

Я стою, обняв себя от холода руками и наблюдаю, как Даня играет с Чипом. В отличие от меня парень энергично двигается, поэтому холод ему нипочём. Но, всё равно колючий бродяга-ветер пронизывает насквозь, находя лазейки даже под моей зимней курткой. От его ледяных атак просто не спрятаться.

Наконец Данила подходит ко мне. Он тяжело дышит после активных пробежек со щенком. Обнимает меня со спины, заслоняя от свирепых порывов.

– Ты точно не обижаешься на моего брата? – ступаю я на скользкую тему.

Мне очень важно знать, провела ли Люда беседу со своим сыном. Удалось ли ей настроить Даника на нужную волну?

– Сказал же, проехали! – шепчет мне на ухо Данила.

– И что будем делать? – не отстаю я. – Снова в машине тусить, как бомжары?

– Можем у меня пожить, а потом хату снимем, – вдруг предлагает парень.

– Где у тебя? – я сдвигаю брови.

– В моей комнате, – поясняет Даник.

– С бабушкой и с дедушкой? – искренне удивляюсь я.

– Они не кусаются, – бурчит Данила.

Я взвешиваю преимущества и недостатки. Хочу ли я жить с чужими бабушкой и дедом? Однозначно, нет! А вот на вопрос «хочу ли я жить с Даней?» ответ тоже однозначный – да! Мой мозг колеблется перед выбором. Остаётся ещё один вопрос – как быть с Чипом? Разрешат ли нам взять в квартиру собаку.

– Ладно, пошли, а то совсем закоченеем, – парень берёт меня за руку, и я ощущаю тепло его ладони.

– Чип! – кричу я, но щенок не реагирует.

Неуёмная собачья энергия плещет через край, он резвится на ветру, хватает пастью воздух и вовсе не думает уходить с пляжа.

– Он ужасно непослушный! Бесит! – раздражаюсь я.

Данила не говорит ни слова, а просто бегом направляется к Чипу, подбирает палку и начинает снова дразнить щенка. Тот моментально включается в игру. Они вдвоём догоняют меня. Чип радостно напрыгивает на мои ноги, будто мы с ним не виделись целую вечность, и я, улучив момент, хватаю его на руки.

– Ну, мы же Чипа возьмём с собой? – задаю наводящий вопрос.

– С Чипом всё сложнее, – хмурится парень. – Там Лола. Она девочка. А Чип – мужик. Понимаешь, к чему это может привести?

Я-то, конечно, понимаю, к чему клонит парень.

– Но Чип ещё маленький, – защищаю я питомца.

– Это пока он мелкий, но скоро вырастет, – размышляет Даник.

Я досадливо закусываю губу. Данила внимательно смотрит на меня, а я стою в полном замешательстве. Я помню угрозу Игоря отдать собаку в хорошие руки. Брат у меня противный. Он точно отдаст щенка, если я оставлю его в нашей квартире. Не сразу, конечно, но отдаст.

Мой мозг лихорадочно перебирает варианты. Отдать Чипа в хорошие руки – значит предать его, а оставить с Игорем – почти то же самое. Но и жить с Лолой и Чипом под одной крышей, зная, что это может привести к потомству, тоже рискованно.

– А что, если мы найдём ему временную передержку? – предлагаю я, цепляясь за соломинку. – Порасспрашиваем знакомых, может кто-то согласится?

– Это вариант, но он ведь опять временный, – Данила задумчиво трёт подбородок. – И потом, они же не смогут держать его вечно. А нам надо искать хату, где можно будет с собакой?

– Это было бы идеально, – соглашаюсь я, но тут же представляю, как сложно найти жильё, когда у тебя есть домашнее животное, тем более большая собака.

Данила подвозит меня к дому, а сам отправляется по каким-то своим делам. Я особо не вникаю, потому что в подробности меня никто посвящать не станет.

Дома тепло и уютно. Только повсюду бардак. Но что-то делать мне совсем не хочется. Я устала, поэтому ложусь на кровать и блаженно закрываю глаза.

Будит меня крик брата, который орёт на Чипа, хотя все ругательства адресованы именно мне. Растираю ладонями лицо и появляюсь в коридоре.

– Лера, меня задолбала эта собака! Какого хрена она жрёт всё подряд? – Игорь трясёт в руках свой погрызенный кроссовок.

«Хорошо, что не мой», – мелькает радостная мысль. – «У Игорёхи есть деньги, он себе новые кроссы купит, а я на мели».

– Убирать в шкаф надо, – ворчу я.

– А может это его убирать надо? – тычет пальцем в щенка. – Или смотреть хотя бы за ним!

– Не ори, и так голова болит, – морщусь я.

– Завтра Юля с семейством приедет, – сообщает брат. – Хотят увидеть это чудо природы под кличкой Чип.

– Пусть приезжают, – махаю рукой.

Вечером жду сообщения от Данилы. Он как всегда задерживается. И сейчас это даже на руку. Мне нужно, чтобы брат не заметил моего ухода. Ведь, если узнает, что я еду на ночь к Даниле, то устроит истерику, чтобы я брала с собой Чипа. А я пока не могу. Потихоньку выскальзываю за дверь, и, кажется, никто не чухнул, что я смылась.

Чем ближе дом Дани, тем сильнее меня охватывает дрожь. Совсем скоро предстоит знакомство с бабушкой парня. И с дедушкой. Почему-то дед не наводит на меня страх, а вот насчёт бабушки я совсем не уверена. Как она посмотрит на меня? Что скажет?

– Ты точно решил, что мне стоит остаться у тебя? – недоверчиво произношу я. – А вдруг твоей бабушке я не понравлюсь и она меня выгонит?

– Вот только не нагнетай! – морщится Даник. – У меня бабуля нормальная. И это моя комната. Кого хочу, того привожу.

Звучит убедительно, но на языке уже вертится провокационный вопрос, кто ещё бывал у Данилы? Яна? Или ещё какая-нибудь его бывшая? И как на это реагирует бабушка? Но сейчас не время выяснять эти детали. Главное, сосредоточиться на знакомстве с бабулей.

Данила открывает дверь своими ключами. Уже поздно, и старики, скорее всего спят. Я стараюсь бесшумно снять обувь и не шелестеть курткой. Даня снимает с меня куртку и вешает в шкаф, дверца которого противно скрипит.

– Даник, ты дома? – слышу женский голос и тяжёлые шаги из комнаты.

Капец! Хочу раствориться и стать невидимкой. С трудом сглатываю слюну и зажмуриваю глаза.

– Ты не один? – спрашивает женщина.

К чему такие глупые вопросы? Или я на самом деле превратилась в невидимку? Открываю глаза и вижу перед собой полную женщину. Она старше моей матери, но в отличие от Люды, возраст бабушки всё же ближе к возрасту к моей мамы.

– Здравствуйте! – сдавленно произношу я, сгорая от стыда.

Женщина сканирует меня взглядом. Оценивает.

– Здравствуй, – сухо отвечает она.

– Ба, это Лера. Моя девушка, – Даня берёт инициативу в свои руки. – А это моя бабуля.

Пауза затягивается, превращаясь в острое лезвие, разрезающее плотный воздух.

– Ирина Сергеевна, – наконец прерывает молчание женщина. – Очень приятно.

Фух! Кажется, пронесло. Взгляд Ирины Сергеевны смягчается, и напряжение спадает. Я выдыхаю, но всё равно чувствую себя не в своей тарелке. У меня создаётся впечатление, что бабушка Данилы строгая, но, если речь заходит о её внуке, то вся строгость сходит на нет. Такое чувство, что этому парню тут потакают все, потому что безгранично любят и боятся обидеть.

– Если хотите кушать, то я разогрею ужин, – голос Ирины Сергеевны звучит уже по-домашнему.

– Я сам, ба, иди отдыхай, – заботливо отвечает внук. – Не маленький.

– Тогда спокойной ночи, – женщина устало улыбается и уходит в комнату.

Данила обхватывает меня за талию и ведёт в другую комнату.

– Вот тут я обитаю, – он обводит рукой небольшое помещение. – Ты располагайся, а я пойду на кухню.

Я оглядываю комнату. Всё скромно. Обои и шторы давно просятся под замену, Ремонт древний. Но несмотря на это, здесь царит идеальный порядок, что резко контрастирует с моей вечно захламленной обителью. Взгляд цепляется за настенную полку — она буквально ломится от кубков и медалей, которые, словно водопад, свисают на разноцветных лентах, нанизанных на крючок. Это слишком схоже с квартирой моего бывшего. И не удивительно: парни спортсмены и свои достижения они коллекционируют, как святыню. Больше ничего интересного – раскладной диван, небольшой шкаф и компьютерный стол с креслом.

– Пошли хавать! – заглядывает в дверь Данила.

После ужина Даня раскладывает диван и застилает чистым постельным бельём. Мне хорошо и уютно тут вместе с ним. Я сворачиваюсь калачиком, прижимаясь спиной к тёплой груди парня. Но сразу уснуть не получается, потому что рука Данилы уверенно накрывает на мою грудь, и пальцы начинают ласкать сосок. Тело мгновенно напрягается, а в животе возникает странное, неприятное ощущение. Я замираю, боясь пошевелиться, и молюсь, чтобы он не заметил моей скованности. Не знаю, что сказать, чтобы не обидеть его, но каждое его прикосновение лишь усиливает моё внутреннее сопротивление. Сердце колотится в груди не от желания, а от неловкости и растерянности. Мне хочется отстраниться, но слова застревают в горле, а тело будто парализовано. Стараюсь расслабиться и не обламать кайф парню.

– Ты сегодня какая-то не такая, – с подозрением щурится Данила, переводя дыхание. – Ты кончила?

Жесть! Он заметил моё странное состояние и понял, что я тупо подыграла.

– Да. Мне было хорошо, – говорю тихо, чтобы не выдать волнения в голосе. – Просто тут новая обстановка… несколько непривычно…

– Привыкнешь! – глухо хрипит парень. – И не заставляй меня думать, что ты с кем-то трахаешься, кроме меня.

– Даник, я устала, и, кажется, у меня болит горло, – мне неприятны его наезды, но и ссориться сейчас совсем не время.

– Ладно, сорямба, – вроде успокаивается мой ревнивец. – Давай спать.

Утром просыпаюсь от жуткой, колючей боли в горле. Она не просто саднит — кажется, тысячи мелких иголок втыкаются в каждую клеточку слизистой, и любое глотательное движение отдаётся острым, невыносимым жжением. Вчерашняя прогулка, когда пронизывающий ветер безжалостно атаковал меня, теперь оборачивается настоящей расплатой. Каждый вдох даётся с трудом, а попытка что-то сказать превращается в пытку, выдавливая лишь хриплый, сиплый шепот, больше похожий на предсмертный стон. Горло горит так, будто внутри развели костёр, и даже собственная слюна, обычно незаметная, теперь ощущается как наждачная бумага.

Данила преспокойненько дрыхнет рядом. Он вчера без куртки бегал по пляжу, но ему хоть бы хны.

Встречать новый день в чужой квартире немного необычно. Я не знакома с укладом жизни в семье парня, поэтому не встаю, а ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Но моему горлу это не помогает.

Мамины смс в телефоне – это база. Тысяча вопросов: кто гулял с собакой? Чем кормили? Каким именно кормом? Как реагирует на других собак? Как ладит с чужими людьми? В общем, не мать, а кинолог какой-то! Такое чувство, что она уже считает Чипа членом семьи. Хотя, чему я удивляюсь? Мама очень любит собак, особенно больших. Только ответов на её вопросы у меня пока нет. Не знаю почему, но я не готова выложить матери о Даниле всю правду. Достаточно уже того, что она в курсе о том, что у меня есть парень. А об остальном ей лучше не знать. Особенно о некоторых деталях наших отношений.

Гипнотизирую глазами парня. Где-то слышала, что, если смотреть на спящих людей, то они просыпаются. Видимо, так и есть, потому что Данила наконец-то открывает глаза. Он лениво потягивается, обнимает меня, закидывая ногу мне на бедро.

– Доброе утро! – сказать в полный голос не получается, один хрип.

– Заболела что ли? – интересуется спросонья Даня.

– Кажется, да, – сиплю в ответ.

– Ну вот, – разочарованно произносит Даник, – а я рассчитывал… Ну ладно…

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на что рассчитывает парень с идеальным утренним стояком. Но мне точно не до этого.

– Я кушать хочу, но не могу, – жалуюсь я. – Горло словно бетоном залили.

– Тебе повезло, что я по утрам не завтракаю, а то соблазнял бы тебя омлетом с зеленью и с беконом, – старается подбодрить меня парень.

– У тебя какие планы на сегодня? – интересуюсь.

– С корешами встретиться. Там работёнка наклёвывается. Полташ можно срубить за день, – хвастается Данила.

– Пятьдесят евриков в день это круто! – хриплю еле-еле.

– Окей! Собирайся. Заброшу тебя домой и на халтуру поеду.

Дома завариваю горячий чай и прошу старшую сестру привезти мне лекарство.

Встречаю гостей с шарфом на шее.

– Вот, – Юля протягивает мне спрей и предупреждает: – Не больше четырех раз в день можно пшикать в горло.

Я киваю, потому что говорить мне трудно. С племянницей я тоже не могу поиграть, чтобы не заразить ребёнка. Но пятилетней девочке намного интереснее повозиться со щенком. Они, как два дитёнка, очень быстро находят общий язык. Юля и её муж тоже в восторге от пёселя, а Чип виляет хвостом так, будто только что выиграл золотую медаль по мимимишности.

Мы все рассаживаемся в гостиной за столом. Торт, приготовленный собственноручно моей сестрой – просто пик совершенства. И откуда у неё такие таланты? Чип с племяшкой тоже тут. Пока мелкая сидит за столом, щенок суетится у наших ног.

– Лер, он, конечно, лапочка, но… – начинает Юля, – это крупная порода. Чипу желательно жить где-то на частной территории во дворе.

– Да, это жопа?! – подхватывает муж сестры, глядя на нас с Игорем. – Для квартиры эта собака великовата будет. Ей нужен простор, постоянные прогулки, дрессировка… мы тоже с дуру взяли лабрадора, когда жили в квартире… И очень скоро сильно пожалели. Ещё щенком он погрыз всё, что можно, все провода. Испортил обои… устроил целый армагеддон. Но нас тогда мои родители выручили. Они взяли его к себе охранять двор. В общем, мы не справились. И теперь у нас только шпицы. С ними намного проще.

– Короче, я понял, – вставляет своё слово Игорь. – Нам – полная жопа! Вы говорите, что нам жопа, сосед с первого этажа, тоже сказал, что нам жопа…

– Кто? – смеётся Юля. – Дядя Витя? Так и сказал?

– Ну да! – кивает Игорёха. – Ну, не открытым текстом, конечно. Я его встретил, когда гулял с Чипом… Щенок ему очень понравился. Но дядя Витя серьёзно так предупредил, что, этот засранец нам реально хату разнесёт.

Я слушаю этот хор молча, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ну да, все правы. Но что теперь делать? Отдавать Чипа? Да ни за что!

Спрей для горла чуточку облегчает мои страдания. Юля не рекомендует ходить на улицу, и я ей очень благодарна, потому что с собакой теперь будет гулять Игорёшка. Но в то же время я обижаюсь на сестру за то, что она читает мне долгую лекцию, что я поступила недальновидно, купив собаку и не спросив ни у кого совета, и промывает мозги, как правильно ухаживать за щенком.

Ночью я снова сбегаю из дома к Данику. Так начинается моя жизнь на два дома. Регулярные мамины сообщения, постоянные упрёки брата из-за собаки, нравоучения от старшей сестры – всё это нереально бесит, но я как-то отбиваюсь от их нападок, изворачиваюсь и тяну время, чтобы решить, куда пристроить Чипа.

Из-за этой нервотрёпки чувствую себя паршиво. По утрам просыпаюсь разбитой, будто не спала, а разгружала вагоны. Ощущение постоянной усталости дико угнетает. А тут ещё Даня очередную жесть подбрасывает. Я-то, наивная, ему верю, что он по делам с друзьями ездит, как вдруг в снапчате вижу видосик одной общей знакомой, которая рассекает в машине вместе с моим Даником. Уж эту бэху я не перепутаю ни с чем, и руки водилы тоже до боли знакомые, а уж про голос и говорить нечего. Вот же скотина!

«Что это было?» – с вопросом кидаю Даниле ссылку на компромат.

«Что ты начинаешь?» – прилетает ответ.

«Это не я начинаю, а ты продолжаешь?» – внутри полыхает огонь безумной ревности.

«Ты веришь в эту херню?» – подумать только, этот идиот даже ухом не ведёт.

Пишу этой девушке и прошу прислать мне более подробный видос. Как я и предполагала, эта прошмандовка с превеликим удовольствием пересылает мне видео, где она едет с Даником в его машине. Я всегда чувствовала, что она меня ненавидит, а тут появился повод нагадить мне конкретно. Ну что ж! Я устрою Даниле такую войну, что он сам будет не рад, что посадил эту шлюшку на моё место!

«Это тоже будешь отрицать?» – сразу же пересылаю парню.

«Слышь», «Это не то, что ты думаешь!» – оправдывается Данила.

«Тут и думать нечего, и так всё понятно», – клинит так, что я сама готова разнести всё вокруг. – «Меня обвиняешь, потому что сам так делаешь!»

«Я больше тебе не верю!» «Прощай, придурок!»

«Ну и пошла ты!», «Дура!», «Шлюха!»

Ну вот и повоевали… Кто одержал победу, я так и не поняла. Кажется, что мы разбегаемся навсегда. Особенно, если учесть, что пьяный Данила вечером без конца мне шлёт оскорбления и отвратительные посты.

В слезах и соплях я всё это пересылаю Машке, которая искренне возмущается поведением Дани и обещает забежать ко мне уже завтра после работы.

Вечером в конце-концов заявляется Машенция. Мне кажется, что мы не виделись целый год, потому что наши посиделки резко прекратились с тех пор, как мой брат выгнал Данилу. Только фотки и видеосвязь остаются неизменным источником информации.

– Божечки! – вопит подруга, увидев Чипа. – Какой он няшненький! Бли-и-н, Леркинс! Я должна с ним сфоткаться. Он милаха!

Маша с порога влюбляется в Чипа, даже позабыв, зачем она здесь.

– Может уже пройдёшь? – приглашаю подругу в свою комнату.

Она подхватывает Чипа на руки, и мы закрываемся в моём логове.

– Лер, ты чего такая помятая? Выглядишь, как будто неделю не спала, – Машка сразу замечает мой унылый вид.

– Интересно, а ты бы спала, если бы твой Артур такое учудил?! – жалуюсь я. – А ещё это няшное чудо из меня все силы высасывает…

– Да я бы его без разговоров послала! – взгляд у подруги такой, что я ни минуты не сомневаюсь в её словах.

Тема развивается быстро. Мария раскладывает наши с Данилой отношения по полочкам, рассказывает всё, что слышала от Артура. И в результате мы приходим к выводу, что мужики должны делать первый шаг к примирению. Постепенно обсуждения перетекают на отношения Маши с Артуром. Подруга вдруг замолкает, будто не знает, как высказать свою мысль. Ну как же? Машка и не знает! Такого просто не может быть! Но она закусывает губу и часто моргает.

– Мне кажется, что я залетела, – вдруг выдаёт Машенция.

– Это жесть! – произношу медленно. – Ты гонишь?!

– Пока не точно, но все признаки налицо: месюков нет, грудь болит, и вообще странные ощущения… – перечисляет подруга симптомы.

Я вдруг спохватываюсь, что мои месячные тоже где-то заблудились. Обычно они задерживаются, иногда и на дней десять, а потом протекают с противной болью в животе. Но после Нового года время будто ускорилось, и вот уже конец февраля. А все неприятные симптомы в последний раз я ощущала в период, когда ещё отсиживалась на больничном.

За последнюю неделю произошло столько событий – ночи у Даника, дни дома, щенок, мамины смски, упрёки от брата, наставления от сестры и ссора с парнем… Это уже существенная нагрузка на мой мозг. Если бы меня ещё беспокоили менструальные боли, то мои нервы точно не выдержали, и мне светит прямой путь в дурдом. А тут вдруг подруга с такими новостями. Я невольно примеряю все признаки на себя. И догадка бьёт меня по голове, словно молот: ведь это не просто задержка, это может быть нечто гораздо более серьёзное. Сердце начинает бешено колотиться, а в висках пульсирует кровь. Неужели? Неужели и я?.. Холодная волна пробегает по телу, хотя в комнате тепло. Тот страх перед бабушкой Даника кажется теперь ничтожной мелочью по сравнению с этой внезапной, леденящей душу мыслью. Мозг судорожно начинает перебирать последние недели, пытаясь найти подтверждение или опровержение этому пугающему предположению. Каждое, даже самое незначительное, ощущение в теле теперь кажется зловещим предвестником.

– Бл-и-ин! Маш! У меня такая же хрень. Только грудь не болит. Но чувствую себя скверно весь месяц. Думала, что обычный авитаминоз.

– Ну-ну! Авитаминоз! – иронично хмыкает подруга. – Как бы этот авитаминоз через восемь месяцев не превратился в орущий свёрток на руках…

– И что теперь делать? – философский вопрос срывается с моих губ.

– Шуровать за тестом на беременность! – у Машки на всё всегда найдётся ответ. – Но сейчас уже всё закрыто. Значит, завтра предстоит утренняя пробежка до аптеки.

Более длинной и беспокойной ночи в своей жизни я не припомню. Мне хочется чуть ли не перевести время на часах, лишь бы скорее наступило утро. Если бы это помогло, то именно так я бы и поступила. Но час тянется за часом, а я уже взглядом прожгла дыру в своём айфоне. Как ни странно, я совсем не жду сообщений от Данилы. Я жду утра…

Ближайшая аптека откроется через полчаса, но я уже на низком старте со щенком под мышкой. Ставлю Чипа на землю, но он застревает по своим нуждам. Упорно тащу его к аптеке. Покупаю тест и несусь домой ещё быстрее. Запираюсь в ванной, пытаюсь отдышаться. Руки дрожат, а мысли мечутся с бешеной скоростью. Чип, кажется, чувствует моё напряжение и скулит за дверью.

– Сейчас, малыш, сейчас, – шепчу я, пытаясь успокоиться.

Делаю всё, как написано в инструкции. Кладу тест на раковину и уставляюсь на него. Каждая секунда тянется как вечность. Одна полоска… ну, конечно, одна. Я же знала. Просто накрутила себя. Вздыхаю с облегчением, но тут же чувствую какое-то странное разочарование. Неужели я этого не хотела?

И тут в окошке пластмассового прямоугольника рядышком проявляется… вторая полоска. Едва заметная, словно призрак, но она есть! Я моргаю, протираю глаза, зачем-то щупаю тест – да, она там. Две полоски приобретают абсолютную чёткость. Мозг отказывается верить. Я беременна. От Данилы.

Глава 21

Мир вокруг меня плывёт. Горячая волна прокатывается по телу, а потом сменяется ледяным холодом. Сердце клотится ещё быстрее, отбивая какой-то безумный ритм.

Я оседаю на пол, прислонившись спиной к холодной плитке. В глазах щиплет. Слёзы? От счастья? От страха? От безысходности? Не знаю. Просто текут. Тихо, беззвучно, обжигая щёки.

Чип за дверью скулит громче, потом начинает царапаться. Я не могу двинуться. Моя жизнь, которая и так напоминает американские горки, теперь готовится к мёртвой петле.

Что теперь делать? Сказать Даниле? Его маме? Игорю? Своим маме и папе? Мне нужно время, чтобы это осмыслить.

В голове моментально проносятся все последние месяцы с Даней. Наши ссоры, его наркотики, моя усталость, вечные проблемы с деньгами… И тут этот щенок, Чип, который вроде бы должен был нас объединить, а вместо этого добавил ещё больше хаоса. А теперь… это. Трэш!

Инстинктивно прикладываю руку к своему животу. Неужели там кто-то есть? Да, мне доподлинно известно, что у женщин рождаются дети. Это как само собой разумеющееся. И на подсознательном уровне я всегда знала, что и у меня тоже всё будет… только никогда не представляла, как именно и когда. Уж точно не сейчас и не так. А как? Очень странно осознавать, что внутри тебя зародилась новая жизнь. И это не фантастическое кино, хотя на данный момент мне кажется, что я просто смотрю фильм на большом экране. Сюжет очень впечатляет, и совсем скоро конец. Тогда я выйду из кинозала и вернусь в реальность, где всё, как обычно. Но выйти я могу только из ванной…

Заставляю себя подняться. Щенок уже куда-то убежал. Как бы не нашкодил… Захожу в родительскую спальню и застываю на месте. Чип сидит на кровати и не обращает на меня никакого внимания. Рядом с ним мамин фен с отгрызенным проводом. Морда этого засранца что-то вынюхивает в моей открытой сумке. Мой рот открывается, дыхание замирает. Этот бандит держит в зубах мой паспорт и готовится превратить его в жвательную резинку.

– Чип, фу! – ору я во всю глотку и резко бросаюсь на кровать.

Но щенок шугается и от испуга отпрыгивает в сторону, не выпуская из пасти мой документ. Понимаю, что если сейчас я ринусь к нему, то он это воспримет, как игру, и начнёт убегать.

– Чип, – ласково говорю щенку. – Чип… Иди сюда, мой хороший.

Навострив уши, малыш останавливается и преданно смотрит на меня невинными глазками. Они у него, как две чёрные бусины, такие глубокие, добрые и очень пока наивные. Протягиваю руку и зажимаю пальцами обложку паспорта. Мелкий гадёныш ещё сильнее стискивает челюсти и тянет добычу из моих рук. Чёрт! Он сейчас продырявит паспорт, и тогда у меня возникнет ещё одна проблема – менять документ на новый. Перехватываю собачью морду и обеими руками пытаюсь разжать челюсти. Сопротивляется, но не долго. И наконец выплёвывает мой паспорт. Всё-таки умудрился оставить на задней обложке след от своих клыков. Ну, может, не так критично. Главное, не насквозь.

А вот за фен мама меня точно порешит! Лучше бы только за фен. Потому что ещё неизвестно, какова будет её реакция на две полоски.

Фоткаю результат теста и отправляю Маше. Пока только ей. Как об этом оповестить других, надо хорошенько подумать. А вообще я в полнейшем ах@е! По-другому не скажешь!

Мария перезванивает по видеосвязи через несколько минут. Первое, что я вижу на дисплее своего айфона, это её тест на беременность с двумя полосками.

– Леркинс! Это полный п@здец! – кричит где-то на фоне подруга.

Ну да! Как не согласиться? Интонация у Машки удивлённо-радостная и немного растерянная. Я только тяжело вздыхаю. В телефоне появляется лицо Маши. Она улыбается, а за ней стоит Артур. Они оба выглядят вполне довольными.

– И что будете делать? – обращаюсь я к ним обоим.

– Артур сказал, что будем рожать! – сообщает Машка. – Он хочет сына.

– Понятно! А если дочка? – интересуюсь с кислой миной.

– Да пофиг, – отмахивается подруга. – Значит, сам виноват! А ты как?

– Пока никак, – сникаю совсем. – Тебе первой сказала.

– Эй, Леркинс! – подбадривает меня Маша. – Всё будет офигенно! Только без паники!

Я смотрю на её счастливое лицо, на Артура, который обнимает её сзади, и понимаю, что у них точно всё будет зашибительно. А что ждёт меня?

– Ну да, ты права, – выдавливаю я улыбку. – Просто мозг кипит. Столько всего надо переварить. А ты маме уже сказала?

– Не-а? – вертит головой Машка. – Если честно, то пока не знаю, как ей сказать. Наверно, надо подготовить… Ну-у-у, это будет отдельный квест. Главное, что мы решили. А родители… куда денутся? Примут, как есть. Ты вот своим тоже пока не говори, держи паузу. Надо всё обдумать, составить план эвакуации, так сказать. А то, если им сразу выпалить, их же кондрашка хватит.

Она права. Мои точно в обморок грохнутся.

– Наверно… – говорю отстранённо и не своим голосом. – Но всё равно надо как-то всем сообщить. И Данику в том числе.

– А он ещё не в курах? – искренне удивляется подружка.

– Нет. Мы же с ним в контрах уже третий день.

– Ясно! — хмурится Машка. — Начнем с того, что тебе надо успокоиться. Выдохни! Всё решим. Я, кстати, уже прошерстила кучу инфы, всякие форумы там и группы. Артур меня поддержал, он вообще красавчик. Сказал, что это важный этап, и мы справимся вместе.

Её энтузиазм немного передается и мне. Все-таки, когда у тебя есть такой боевой товарищ, как Машка, не так страшно. Только у неё вон какая поддержка. А у меня…

– Ладно, – говорю я, чувствуя, как внутри что-то потихоньку устаканивается. – Давай тогда, Маш, созвонимся завтра, или как там, встретимся? Мне надо собраться с мыслями. И придумать что-нибудь с этим…

– Конечно! – улыбается Маша. – Ты главное, не загоняйся. Это не конец света, а начало чего-то нового. И мы с тобой!

Я отключаю видеосвязь, и какое-то время просто сижу, уставившись в стену. Начало чего-то нового... Звучит, конечно, пафосно. Но Машка умеет подбодрить. Может, она и права? Может, это и правда не так уж и плохо? Хотя, конечно, жесть полнейшая. Но уже не так панически страшно, как пять минут назад.

Тупо пялюсь на фотку с тестом, и пальцы сами набирают текст для Дани:

«Поздравляю, папаша!» – следом прикладываю фотку.

Он, скорее всего, ещё спит после своих гулянок. Но, ничего, проснётся, и пусть думает. А я иду на кухню, где брательник уже гремит чашками и тарелками. Присаживаюсь и наблюдаю за действиями брата. Меня снова сдавливает безысходность.

– Ты чего сегодня так рано? – удивляется он. – Даже Чипа выгуляла… Не узнаю тебя прям. Неужто теперь так каждое утро будет?

– Ага! Держи карман шире! – мямлю в ответ и голос срывается.

– Чё случилось? – настораживается Игорь. – Давай, выкладывай!

Выкладываю… на стол свой положительный результат. Игорёха несколько секунд пялится на белый прямоугольник с двумя красными полосками.

– Это то, о чём я думаю? Да? – всякая ирония исчезает.

– Это п@здец! – повторяю Машкино определение ситуации. – Я залетела!

– Фигасе! – присвистывает Игорёха. – Серьёзно?!

– Как видишь, – поджимаю губы и обречённо киваю головой. – Без понятия, что делать…

– На аборт идти, – уверенно произносит Игорь. – Какие нахер дети в твоём возрасте и с таким дебилом?

– Но, аборт – это опасно. Это же как убиство… – мне почему-то смутно вспоминаются мамины слова, которые когда-то были произнесены ею.

– Аборт – не убийство! – возражает брат. – Если следовать такой логике, то и контрацептивами пользоваться нельзя – тоже убийство своего рода. А у тебя два варианта: Первый – дать ребёнку родиться у девятнадцатилетних родителей без образования и карьерных перспектив, и которые на момент зачатия в очень шатких отношениях, а это плюс вероятность расти ребёнку без отца, либо с отцом, который садится пьяный или обдолбанный за руль и без прав гоняет на БМВ. Тебе же необходимо будет устроиться на работу, где ты будешь уставать и стрессовать. И второй варик – не дать ребёнку родиться и проживать очень сложную жизнь в не самой благополучной семье, сделав аборт на ранних сроках без вреда для здоровья и репродуктивной системы.

Конечно, Игорь абсолютно прав, что пока мои с Данилой отношения весьма сомнительные. Но я ещё не знаю, какова будет реакция моего парня на такую новость.

– Ладно, пока запишусь к гинекологу, а там видно будет, – понуро опустив голову, бормочу себе под нос. – И не знаю, говорить предкам или нет.

– Пока можно сказать Юле, – предлагает Игорь. – Она старше. Возможно, скажет что-то дельное. Хочешь, я ей сам скажу?

Я киваю. Да, наверно, сначала посоветуюсь со старшей сестрой.

Юля перезванивает сразу же, как получает известие. Я излагаю суть проблемы и упоминаю про аборт.

– Ой, Лера, – вздыхает сестра, – угораздило же тебя! Аборт – дело такое… Вроде обычно обходится без последствий, но риск всегда остаётся. И это зависит от разных факторов. У кого как. Ты никогда не можешь знать, как это повлияет в будущем на твоё здоровье. В чём-то я согласна с Игорем… Из твоего Дани отец никакой. Он сам маменькин сынок, куда ему своих детей! А у тебя самой нет ни образования, ни работы. Одной с ребёнком очень трудно. Если бы не мой муж, то не знаю, как бы я справлялась с мелкой в одиночку. Но, конечно же, я не вправе тебе указывать, что делать. Ты сама должна решить, как поступить. Ты теперь взрослая, и это в первую очередь твоя ответственность за себя и за того, кого ты родишь!

Вот так всегда! Вечно слышала, что я ещё маленькая, а тут вдруг «бери всю ответственность на себя». Класс! Нужен совет, а получаешь что-то расплывчато-мутное. Позиция Игоря мне ясна. Юля колеблется, хоть, чувствую, намекает на аборт. Но ещё есть Данила, мои родители и… Люда. В любом случае, для начала мне необходимо попасть к врачу. Запись через неделю. Вот и чудненько.

«Заеду ближе к вечеру. Поговорим», – наконец приходит сообщение от Данилы.

Весь день я как на иголках. Я вообще не представляю, что услышу от Данилы. Моя фантазия то подскакивает на самый пик счастья, когда я вдруг верю, что Даня обрадуется и сразу преобразуется, может, и в не самого образцового парня, но хотя бы достигнет уровня Артура, который сразу чётко расставил приоритеты. А после все мысли стремительно летят на самое дно, и нутро холодеет от того, что мой парень тупо пошлёт меня.

На этот раз беру Чипа с собой. Сажусь в машину, крепко прижимая к себе щенка. Он как щит от жесткого удара – тёплый, мягкий, преданный и живой.

– Реально что ли беременная? – Данила сложил руки на руль и опёрся о них подбородком.

– Да, – киваю. – Прикинь, от тебя.

Он смотрит перед собой и молчит.

– Я не знаю, что делать – рожать или аборт. Вот, решила сначала узнать твоё мнение, – нарушаю тишину.

– Я против абортов. Не гуманно это, – вдруг произносит парень, ошарашивая меня таким словом «гуманно».

– И что ты думаешь? – во мне забрезжила надежда.

– Не знаю пока. Слишком резко всё, – слышу озадаченность и неуверенность. – Посмотрим.

– И как долго будем смотреть? – мой вопрос звучит скептически.

– Сказал же, посмотрим, – начинает раздражаться Данила. – Короче, погнали!

– Куда? – интересуюсь.

– Ко мне, – слышу нотки уверенности в его хриплом голосе.

– А Чип? – я крепче прижимаю щенка и утыкаюсь носом в его макушку.

– Пох@й! С нами поедет, – криво ухмыляется. – Ничего за одну ночь не случится. Только предкам пока ни слова, окей?

Заходим к Данику в квартиру, и я сразу передаю ему поводок. Не хочу, чтобы бабушка видела, что это именно я привела к ним собаку. Пусть хоть номинально, но этим наглецом будет её внук.

К моему искреннему удивлению Ирина Сергеевна не просто спокойно отнеслась к Чипу. Она сразу принялась его гладить, хвалить его няшность и в итоге накормила кусочками колбасы. Приятна любовь людей к животным.

Утром Данила без напоминаний вывел на прогулку Чипа, накормил и вернулся в нашу постель.

– Завтракать будешь? – слышу хриплый голос.

Ощущаю звериное чувство голода. В отличие от Дани, я по утрам ем. Какое-то необычное утро у меня сегодня. Волной накатывает зыбкая радость. Состояние неестественное. Обходительность парня кажется чем-то особенным. Пока не завожу разговоров, боясь спугнуть хрупкую реальность.

На удивление весь день проходит в мире и согласии. Даже появляются планы на будущее. Я аккуратно намекаю Даниле, что пора устраиваться на работу, потому что финансовый вопрос стоит очень остро. Парень не противоречит мне. Кажется, у нас появился шанс стать семьёй. Остаётся проблема с собакой. Игорь хочет, чтобы я забрала пёселя к Дане, но я не могу так нагло поселиться там с Чипом. Две собаки в доме – это перебор.

Так и катаемся от Дани ко мне. То с Чипом, то без. Ночь проводим у него, а днём я дома или в разъездах с Данилой. Не понимаю, что у него за дела с его корешами. Они все практически безработные. Вечно в гаражах ошиваются. На что живут, не ясно. Постоянно ремонтируют какие-то тачки. Может, это и есть их вид дохода?

– Дань, ты маме уже сказал… про моё положение? – спрашиваю на всякий случай, хотя вряд ли он это сделал, потому что Люда обязательно мне сразу бы позвонила.

– Ничего не говорил, а надо? – удивляется Даня.

– Ну… как бы твоя мама не чужой человек… И, может, она категорически против детей, – прощупываю почву.

– Хочешь, пойдём и скажем, – неожиданно так предлагает парень, будто это оповестить, что мы в кино собрались.

– Ну пойдём, – с опаской отвечаю и уже жалею, что ступила на тонкий лёд.

Заходим в магазин и направляемся в подсобку. Чип с нами на поводке.

– Ой, Чип, – Люда принимается гладить щенка и трепать по загривку. – Ты так подрос! Живая игрушка, ей богу! Хорошо, что вы зашли, – это уже обращение к нам, точнее к Даниле. – Даник, мне тут сказали, что ты опять пьяный на машине ездил…

– Мам, ты чего?! – обиженно возмущается сын.

– Даник, это серьёзно! – голос у Люды становится максимально строгим. – Я не успеваю штрафы оплачивать, а ты мне снова сюрпризы готовишь? И ещё я слышала очень нехорошие вещи про тебя и наркотики…

Данила принимает позу, кричащую о самой жуткой несправедливости. Он весь напрягается, перестаёт сутулиться, выпрямляется, выпячивает грудь колесом, словно готовится к обороне.

– Кто тебе такое сказал?! – его взгляд настолько суров и правдив, что даже я верю ему в моменте. – Ты вообще кому веришь?! Мне – своему сыну – или каким-то там людям?! Что они могут знать?! Ма, я тебе клянусь, никакой наркоты нет и близко!

– Ну, ладно, хорошо, – Люда гладит сына по плечу, успокаивая. – Конечно, я верю тебе. Не расстраивайся так. Просто мне необходимо было это услышать от тебя.

Наблюдаю за Данилой, как он снова расслабляется, и на лице появляется какая-то безмятежность.

– Мы вообще-то по другому делу к тебе, – Данила чуть растягивает губы в улыбке.

– Даже так, – женщина улыбается в ответ.

– Тут такое дело… – он запинается. – В общем, Лера беременна.

Люда замирает, её улыбка медленно сползает с лица. Глаза расширяются, она несколько раз моргает, пытаясь осознать услышанное. Она переводит взгляд с Данилы на меня, потом снова на Данилу, словно ища подтверждение его словам или знак того, что это розыгрыш.

– Это правда? – она останавливает свой взор на мне.

Я поджимаю губы и киваю головой, опуская глаза в пол. Рассматриваю потёртую рыжую плитку и боюсь поднять голову. Очень страшно услышать про себя что-нибудь нелестное.

– Ну это же хорошо, – как-то неубедительно говорит Люда. – Дети – это же прекрасно. Так?

Интересно, кого она сейчас убеждает: себя, сына или меня? Скорее всего всех вместе. И по всей видимости, она тоже в шоке. Секунды замешательства бегут, и наконец женщина произносит:

– Как бы то там ни было, а я рада.

Выдыхаю медленно. Кажется, пронесло. Я очень боялась, что мать Данилы устроит скандал или истерику, но этого не случилось. Она вполне адекватно восприняла эту новость.

– Только я вас попрошу: бабушке пока ничего не говорите, – заговорщицки шепчет женщина. – У неё сейчас на работе проблемы. Она переживает сильно, давление скачет. А тут ещё такое… Я боюсь, как бы у неё инсульт не случился. Всё-таки она не молодая уже. Договорились?

Мы с парнем дружно киваем, обещая хранить тайну до определённого времени.

За неделю я успокоилась и, вроде бы, уже определилась со своим будущим. И всё равно меня не покидает сомнение в наших с Данилой отношениях. Он снова становится прежним пофигистом. Думаю, что вся его обходительность была вызвана шоком. Поэтому я настраиваю себя на поиски работы, чтобы иметь свои денежки. Отправляю на всякий случай своё резюме в онлайн казино. Поработаю там до декрета, если возьмут.

Но теперь, как ни крути, обо всём нужно сообщить маме и папе. Кому первому? И как подобрать слова? А если на меня обрушится шквал ругательств и обвинений? Нет, я этого не переживу. Но дальше тянуть нельзя, потому что гинеколог определила пять полных недель моей беременности. Игорь с Юлей тоже рекомендуют поставить родителей в известность. Сначала звоню папе.

– Привет, пап! Как дела? Ты на работе? – начинаю вполне нейтрально.

– Да, как всегда на работе. А у тебя как? – ну вот и этот наводящий вопрос.

– У меня есть для тебя две новости…

– Одна хороша, другая плохая? – смеётся отец.

– Типа того, – делаю короткую паузу и добавляю: – Я больше не учусь в техникуме. Перешла в школу на дистант.

– Так, – слышу настороженный тон, – это какая новость: хорошая или плохая?

– Не знаю, – мой голос куда-то пропадает, и я боюсь говорить дальше.

– Ну, с этим ясно, а другая?

Из моей груди вырываются лишь рваные вдохи. Наконец лёгкие наполняются воздухом.

– Я беременна! – выпаливаю на одном дыхании, полностью выдыхая.

– М-да, – неопределённо произносит папа. – И что думаешь?

– Пока не решила до конца, – папин вопрос придаёт мне смелости. – Наверно, буду рожать.

– Значит, будем рожать, – бодрый тон вселяет в меня ещё больше уверенности. – А отец у моего внука или внучки будет?

– Конечно, – заверяю я. – Мы пока живём у него.

– Отлично, держи меня в курсе!

Всё-таки папа у меня классный. Не стал читать мораль, а просто принял известие, как должное. Теперь надо как-то обработать маму. С ней всё сложнее. Я чувствую себя виноватой перед ней. Она ведь всегда меня старалась оградить от внезапностей, а я не оправдала её ожиданий. Сейчас день. С утра я уже получила массу вопросов о собаке. Чтобы как-то сгладить свою ошеломляющую весть, я для начала шлю маме фотки Чипа. Но их пока никто не смотрит. Мама, скорее всего, занята на работе. Проходит два часа. Лучше бы я по горячим следам после беседы с отцом сразу поговорила бы с мамой. Моё нервное напряжение нарастает.

«Ты тут?» – спрашиваю.

«Мама?» – стучусь в её мессенджер ещё через пятнадцать минут.

И только через час приходит ответ: «Тут».

«У меня две не очень хорошие новости», – пишу, а руки трясутся, как у конченой алкашки.

«Внимательно слушаю».

Сколько собранности в её ответе, это я ощущаю даже на себе. Прекрасно знаю, как мама всегда держит себя в руках, пока выслушивает всё до конца. У меня перед глазами весь её образ, будто мы в нашей любимой гостиной. Её вдумчивый взгляд.

«Только не ругайся», – словно ставлю заграждение от надвигающегося тайфуна.

«А это поможет?» – кажется, мамуля уже приготовилась.

Теперь можно начинать!

«Первое – папа узнал, что я учусь дистанционно», – я, как могу, оттягиваю главное.

«И что предпринял? Лишил алиментов?»

Похоже мама немного расслабилась, но не тут-то было.

«А второе?» – мигом прилетает вопрос.

Напрасно я надеялась усыпить бдительность матери. Я снова ошиблась в её проницательности и способности концентрироваться на основном. Похоже, теперь она точно готова услышать всё самое худшее. И, наверно, даже предвидит это.

«Второе – я беременна», – пишу, и была не была.

«Почему-то я не удивлена», – ответ равняется «я так и занала».

«Прости», – чувство вины изъедает поедом.

«Я-то прощу. А вот то, что это твоё будущее, твоя судьба, меня сильно беспокоит. Но что-то поменять я не могу никак. Любые решения принимать тебе. Ты знаешь моё мнение – я против абортов».

Мама это преподносит так, будто в курсе, какие у нас с Данилой вечные тёрки.

– Игореш, – иду я к брату, – ты растрепал маме про Даню?

– Я не трепал. Просто сказал, что выгнал его отсюда за неуплату. И сказал, что он безответственный тип, и соответственно к тебе относится также.

– Кто тебя тянул за язык?! Предатель!

– Ну, во-первых, она сама стала интересоваться после того, как узнала, что у тебя есть парень. Из тебя ей ничего выудить не получилось. Ты избегала разговоров на эту тему. А во-вторых, я не вижу смысла врать ей. Ты знаешь нашу матушку – она всё равно докопается до истины. Рано или поздно, – спокойно отвечает Игорь.

Конечно, Игорёшка, прав во всём. Что-то утаивать от нашей мамы можно до поры до времени. Это только так кажется, что она не интересуется нашими жизнями, а на самом деле всегда в курсе событий, пусть и косвенно. Если она знает про Данилу всё не самое лучшее, то и нет смысла скрывать остальное.

«Я тоже против абортов, но я не знаю, что делать», – продолжаю переписку с мамой.

«Рожать», «Будешь матерью-одиночкой», «Я тебе даже физически не могу помочь», «Процесс запустился».

«Пойду работать до шести месяцев в казино», «Денег заработаю».

«Наверно, это не худший вариант», – соглашается мама. – «Срок какой?»

«Пять полных недель».

«Что Данила думает?» – мама не отстанет, пока не выяснит всё.

«Против аборта».

«Хорошо, но я спрашиваю, что он думает?» – настаивает она.

«Думает, что я буду рожать», – начинает бесить эта переписка. – «Всё, мам, мне надо с Чипом гулять, и за мной приехали».

Выхожу из мессенджера и выдыхаю. Всегда плохо переносила родительское давление.

Глава 22

Моя жизнь не сделала резкого разворота, но направление точно поменяла. Пока не могу сказать, в лучшую сторону или в худшую. Жаль, что придётся расстаться с хип-хопом. Возможно, это временно. Хотя, когда я смогу снова вернуться к тренировкам, вся моя группа будет уже далеко впереди. И мне нужно с этим смириться, как с неизбежностью. Сейчас я должна сосредоточить все свои силы на своём новом положении.

Конечно же, проблем поприбавилось, и решать их придётся по мере поступления. Я, естественно, лелею надежды на то, что моя беременность даст мне передышку, поскольку отношение к беременным женщинам особое… их любят больше, их капризы – закон. А Данила… он обязательно должен взять бОльшую часть забот на себя.

Но мне ли решать, кто, что и кому должен? Данила, похоже, очень быстро оклемался от ошеломительной новости, и свои потребности он снова выставляет на первое место. А его необузданная ревность и вечная подозрительность опять зашкаливают.

Перед сном я жду чего-то ласкового. Например, когда Даня протянет мне руку и скажет типа что-то «ну как ты, родная» или «ты хочешь чего-то вкусненького?». И он протягивает руку, а собираюсь вложить свою ладонь в его. Но слышу совсем другое:

–Телефон дай!

–В смысле? – не понимаю, к чему бы такое.

– Надо глянуть, с кем ты там опять базаришь, – огорошивают слова парня.

– Что за прикол? – хмурюсь я.

– Я не прикалываюсь! – звучит небрежно и требовательно.

– Тебе не кажется, что у меня есть право на личную жизнь? – мне не хочется уступать Дане.

– Слушай, – говорит он, измерив меня своим острым взглядом. – Я сейчас вообще не в настроении спорить. Мне нужно знать, что происходит. Не надо тут хайпить на своей беременности, типа ты святая. Я вижу, как ты залипаешь в экран, и мне это не нравится. Так что привыкай. Пока ты под моей крышей, я буду знать все твои секреты. По-любасу! Твоя личная жизнь – это я!

– Ну, хорошо, – говорю чуть нервно. – А, если я буду проверять твой телефон, тебе понравится?

– Не вопрос! На! Смотри! – он подталкивает ко мне свой айфон.

Мы меняемся гаджетами. Даник впивается в экран, пролистывает чаты, изучает список звонков. Его глаза бегают по строчкам, ища что-то, что он мог бы назвать доказательством моей измены. Капец! Чувствую себя подсудимой, хотя не совершила ничего предосудительного.

Сама лениво листаю его мессенджер. Может, мне и было бы интересно узнать тайны парня, но он с такой лёгкостью разрешил мне ковыряться в его телефоне, что я заранее уверена, что не найду там ничего крамольного. Это надо быть полным идиотом, чтобы оставлять компромат.

– Знатный вайб у вас в чате! – усмехается Данила. – А чего тут стёрто сообщение?

– Где? – закатываю глаза на выдохе.

Он поворачивает ко мне дисплей.

– А это, – приходится объяснить, – это я маме писала. Я параллельно преписывалась с девочками и с мамой. Случайно в чат отправила, то что для мамы предназначалось. Вот и удалила.

– Ты же гонишь? – подозрительные нотки подбешивают.

– Зуб даю! – вырывается у меня, чтоб отвалил и читал молча.

Данила задаёт мне ещё несколько вопросов, и возвращает мне мой айфон. Мы выбираем сериал. Но, даже не вникнув в суть, я незаметно засыпаю на первой серии.

Теперь обмен телефонами становится нашим вечерним ритуалом. Меня, конечно, передёргивает каждый раз, когда Данила с хитрой улыбочкой на лице манит меня указательным пальцем, чтобы я отдала ему свой айфон. Но я-то знаю, что он там всё равно ничего не отыщет, но обязательно найдёт, к чему придраться. К какой-нибудь мелочи. Теперь я ни какая-то там дурёха, чтобы давать повод парню для ссор. То, что ему не нужно знать, я преспокойненько могу обсудить в обычном телефонном разговоре. И это мои первые шаги к житейской мудрости. Неужели так все женщины делают? Или не у всех такие повёрнутые на ревности мужья?

В наших отношения снова царит идиллия. Хрупкая и шаткая и, конечно, не долгая. Порой мне кажется, что Даня только и делает, что ищет моменты, чтобы уличить меня в неверности. Он словно хочет организовать подставу, чтобы после предъявить мне обвинение в измене и ткуть меня носом в дерьмо.

Мартовская погода просто отвратительная. Тяжёлые тучи висят низко, плотные и серые, как старое сукно. С неба падает нечто среднее между дождём и снегом. Город тонет в грязной слякотной каше, которая хлюпает под ногами, мгновенно промокая обувь. Я рада тому, что у Данилы есть машина. В ней в такую погоду в тысячу раз приятнее, чем на улице. Давно плюнула на его езду без прав, потому что каждый раз после очередного штрафа он мне клянётся, что совсем скоро сдаст на права. Только это «скоро» всё никак не наступит. Ну и ладно! Сегодня у нас запланирована прогулка по крупному торговому центру.

Даник охотно заходит со мной в разные бутики и терпеливо ждёт, пока я примеряю вещи. Только примеряю, но не покупаю. Деньги у меня появятся в ближайшем будущем. Совершенно неожиданно мне привалило счастье в размере восемьсот евро после того, как я подала налоговую декларацию. Осталось дождаться, когда эта сумма упадёт на мой банковский счёт. Часть денег я потрачу на Аррle Watch. Это уже решено – внесу первый взнос, а остальную сумму буду выплачивать в течении года. И у меня будет полный яблочный комплект – айфон, комп и часики. Всё под чистУю тратить нельзя. На подкорке мысль сигнализирует о том, что денежки мне ещё пригодятся, несмотря на то, что я почему-то рассчитываю на финансовую помощь Данилы. Вот только он пока не устроился на работу, хоть и обещает. Мне и своей маме клятвенно божится, что со дня на день у него появится рабочее место.

Моё обоняние чутко улавливает все запахи, а около хлебного отдела благоухают сухарики с чесночком. Начинаю исходить слюной. Рецепторы на пару с желудком вопят о необходимости срочно заглотить эту вкуснятину. Цена у сухариков не как у обычного хлеба. Да, что там! Они дороже, чем мясо. Но я не могу устоять перед соблазном и кладу в бумажный пакетик шесть штучек. Обожаю сырные печеньки и складываю в отдельный пакет несколько штук. Выбираю недорогой напиток, и мы идём на кассу. Оплачиваю я. У безработного Даника, как обычно, голяк.

Как только выходим, я моментально вытаскиваю сухарик и начинаю жевать. Ощущение такое, что ловлю нереальный вайб. Весь организм успокаивается и рецепторы уже не бунтуют.

– Родная, – обращается ко мне мой парень, – ты же дашь мне один…или лучше два сухарика? Они так пахнут, а ты жуёшь с таким аппетитом…

Ну вот, что за наглость беспредельная? Я, в принципе, не люблю делиться. Ещё с детства, когда мама постоянно внушала, что я обязательно должна угощать брата и сестру, меня всегда душила огромная зелёная жаба. И вот теперь нате вам!

– Задолбалась уже с тобой делиться, почему ты сам не можешь себе купить. Ты же мужик, сам себе купи! Я сама себе купила и сама съем, – говорю строго, но всё равно выдаю Дане два сухарика и пару печенюшек, отрываю от сердца.

Прогуливаемся по широкому проходу мимо магазинчиков. В этом просторном торговом центре тусит, наверно, весь район и приличная часть всего города. Поэтому немудрено, что мы встречаем знакомых. Целая компашка парней сидит на креслах. В основном наши с Даней общие знакомые. Но есть и чужие. Среди них как раз паренёк, с которым мы когда-то, ещё с Машей, зажигали в одном из дворов. У нас с ним просто хорошие отношения, общие приколы, мы подписаны друг на друга в соцсетях и ничего больше. Он рад меня видеть. Я здороваюсь с ним, и мы по-дружески обнимаемся. Символично. Ну так, по-современному, как сейчас принято у молодёжи. Данила тоже тепло приветствует друзей. Компашка остаётся сидеть, а мы с Даником двигаемся дальше.

– А чего ты с ним так долго обнималась? – ни с того ни сего спрашивает Даня.

Я смотрю на него, как на умалишённого, и даже не знаю, что я должна ему ответить. Он что, типа, секунды засекал?

– У тебя что, с ним роман у меня за спиной? – презрительно сощуривает свои острые глаза.

– Ты чё, сухариков объелся? – стараюсь не обращать внимания на его беспонтовые наезды, но настроение упорно ползёт вниз.

Идём по парковке и садимся в машину.

– Какого х@я ты с ним вообще обнималась? Я не вкуриваю! – начинает агрессировать Данила.

В моменте у меня начинает всё закипать. Я уже настолько злая, что мне от злости хочется плакать, всё бросать. Никогда у меня такой злости не было, что хотелось просто сломать всё! Он продолжает стоять на своём, как заведёная робот-игрушка. В итоге выскакивает из машины и куда-то уходит. Пусть валит! Может, проветрится, и всё пройдёт?

Возвращается сравнительно быстро. Садится за руль, но движок не заводит. Новую одноразовую электронную сигарету кладёт рядом, а она, на минуточку, семь евро стоит, я точно знаю. Из пакета достаёт булочку… Морда довольная, а глаза злющие. Откусывает кусок за куском, мне не предлагает. И у человека нет денег?! Так почему я за свои кровные должна с ним делиться, когда, я думаю, что он на мели!

Поделилась! Через силу! Думала, что на самом деле у него пусто в карманах. А тут узнаётся, что на какие-то парилки у него бабки есть, а на то, чтоб своей девушке купить то, что она хочет, денег нет. Просто я не догоняю! Никогда в жизни у меня не было таких жмотов, которые думают только о себе! Вымораживает это всё!!!

– Ой, я так классно с продавщицей пообнимался, – заявляет с таким видом, будто успел её трахнуть.

Дебил! Внутри меня что-то обрывается. Его слова — это не просто ревность, это понты. Попытка меня задеть, чтобы оправдать свои обвинения. Я даже не собираюсь комментировать это его тупое заявление.

– Это у тебя так денег нет?! Может, ты этой продавщице теперь всё будешь покупать?! – понимаю, что ляпаю несусветную чушь, но меня несёт не по-детски.

– Да мне ваще похрен на эту ситуацию, – произносит небрежно.

– Если бы тебе было всё равно, ты бы не выкидывал такие приколы! Ты бы не кидал мне эти понты про продавщицу, не говорил бы про романы! Ты вообще понимаешь, что ты несёшь?! Я хочу, чтобы у нас были, блин, здоровые отношения!

– Чё ты орёшь на меня?! – его рот кривится от гнева.

– Хочу и ору! – мой голос повышен до крика. – Потому что до тебя по-другому не донести! Ты реально порешь какую-то херню!

– Всё сказала? – острый взгляд режет живьём.

Я открываю дверцу и выхожу из машины. Уже через пару минут чувствую, как холод пробирается сквозь одежду, оседает на коже и проникает в самые кости. Снег с дождём хлещут прямо в лицо, смешиваясь со слезами. До дома дойду быстрым шагом за двадцать минут. Пусть замёрзну, пусть заболею, да пусть умру! Пофиг. Пусть у меня случится выкидыш! Мне насрать! Это избавит меня от грядущих проблем! Навсегда! Я шлёпаю по лужам не разбирая дороги, чтобы только побыстрее оказаться дома, где буду рыдать до тех пор, пока хватит слёз.

Проходит четыре дня. В моём мессенджере присутствуют все, кроме Данилы. Скучаю ли я? Ещё как. И с каждым днём всё сильнее. Но, когда узнаю от Ани, что Даник преспокойненько тусит с дружками, злость захлёстывает с головой. Развлекается, значит! Засовываю обиду куда подальше и понимаю, что я непременно должна на что-то решиться. Этот ребёнок никому не нужен. Брат прав, надо избавиться от него, и дело с концом. Но само слово «аборт» такое грубое, гадкое, резкое и противное. При произношении оставляет на языке самый настоящий яд. Меня передёргивает, но я настойчиво перелопачиваю темы в интеренте. Мнений уева туча, но большинство –противники искусственного прерывания беременности. А, учитывая, что эта процедура у нас в стране обходится в три сотни евро, так ещё сто раз подумаешь, что лучше.

Отвлекает жужжание айфона. Что понадобилось маме Даника посреди бела дня? Обычно она, если звонит, то после работы.

– Алло, – мямлю хрипло.

– Лера! Привет! Извини, что беспокою, – голос Люды звучит виновато.

– Ничего, я не занята, – отвечаю спокойно.

– Лера, что случилось вчера?

– А что вчера? – настораживаюсь.

– Ты вчера была с Даником?

Этот вопрос ставит меня в неловкое положение. Оказывается, она не в курсе нашей размолвки.

– Нет, мы поссорились на днях, – выкладываю правду.

– Ты знаешь, – взволнованно начинает Люда, – Даник приехал недавно. Он пьяный. И мне уже позвонили из дорожной полиции, потому что на нашей машине совершено ДТП. Они хотят проверить машину, потому что момент аварии зафиксировал чей-то видеорегистратор. По номеру машины они вышли на меня, как на владельца. Я побежала смтотреть машину. У неё крыло чуток помято и бок пацарапан. Не критично, но я в панике. Я не знаю, что говорить, кто был за рулём. Я тут подумала, может, твой брат скажет, что он вёл машину. Ведь у Даника нет прав, он нетрезвый, и его могут посадить… Мне посоветовали не признаваться, что за рулём в этот момент был Даник.

Всё это выглядит абсолютно нелепо. Я, конечно, не разбираюсь в законах, но до меня доходит, что Люда изо всех сил пытается выгородить сына. А вот какой резон моему брату брать на себя ответственность за чужое правонарушение, в голове не укладывается.

– Я… – бормочу что-то невнятное, но не могу отказать женщине напрямую, – я могу спросить у Игоря. Но сомневаюсь, что это сработает.

– Ох, Лерочка, спроси, пожалуйста! Если что, я оплачу все штрафы и расходы… – чуть ли не истерит Люда. – Я, конечно, попробую ещё с кем-нибудь поговорить.

Отключаю вызов и иду к брату в комнату. Объясняю ситуацию. Честно, как на духу. В глазах Игоря даже сквозь линзы вижу полное непонимание.

– Она хочет, чтобы я взял на себя косяк её сына? У них там семейка стебанутая? – Игорёшка снимает очки и протирает стёкла. – Серьёзно?! Я похож на лоха? Этот чувак въехал в кого-то и смылся… По закону место происшествия покидать нельзя. За это предусмотрено лишение прав. В чём проблема? У твоего Даника их всё равно нет. А я свои права получал по справедливости, езжу аккуратно. А потому сей документ мне дорог.

– Но Даник пьяный… – леплю я какое-то тупое оправдание. – И его мама готова возместить все расходы.

– Лера, это трэш! Мать очень любит сына и денег на него не жалеет, а на воспитание, по ходу, скупится. Твой Даник, мягко говоря, мужик бесполезный. Функция «думать» у него не то, что отключена, её там отродясь не было. Брак на производстве. Товар с дефектом. Мне он уже принес одну проблему в виде пса, вторая проблема в процессе доставки. Спасибо, больше я в проблемах не нуждаюсь!

Вполне исчерпывающий ответ. Только Люде я не спешу перезванивать. Пусть попробует разобраться сама.

На следующий день приходит сообщение от Данилы.

«Привет! Давай встретимся. Поговорим».

Меня долго уговаривать не нужно. Я таю мгновенно и соглашаюсь на встречу без лишних разговоров. Подозреваю, что мама Данилы поспособствовала нашему перемирию. Промыла мозги сыну на фоне его косяков.

И снова я провожу ночи у своего парня. Сегодня утром меня подташнивает. Вспоминаю, что я ела вчера. Вроде всё было свежее. При одной мысли о еде начинает мутить.

– Дань! – обращаюсь к парню. – Тебе норм после вчерашнего ужина?

– Норм, а что? – отвечает он и начинает меня лапать, гладить и склонять к близости.

Но мне совсем не до этого. Кажется, до меня начинает доходить, что дело совсем не в продуктах.

С наступлением беременности я перестала ощущать потребность в сексе. Наверняка, это чувствует Данила, потому что я настойчиво отлыниваю от интима. Парень бесится.

– Пусти! Меня тошнит, – я отбрасываю его руки.

– Хочешь сказать, тебя от меня тошнит? – морщится Даня.

– Ты дурак?! Забыл, что я беременная!

– Не забыл. Только беременным трах не запрещён, – его тон становится грубым.

– При чём здесь запрет? Или ты вообще ничего не хочешь понимать, когда тебе сперма на мозг давит?! – возмущаюсь я.

– Фильтруй базар, дура! Да кому ты нужна такая?! Если мне надо будет, то я пойду и сниму себе любую тёлку. У нормального мужика всегда в запасе есть безотказные варики.

От этих слов меня прошибает дрожь. К тошноте добавляется ещё и дикое отвращение. Я смотрю на Данилу, и вижу не любимого парня, а какого-то чужого, мерзкого типа, который только что вывалил на меня ушат помоев.

– Что ты несёшь вообще?! Охренел в конец?! – мой голос дрожит, но я стараюсь не показать ему, как сильно меня задевают его слова. – Знаешь что? Иди и снимай, кого хочешь! Хоть весь бордель собери! Мне похер!

Я резко отталкиваю его, скидываю ноги с кровати и начинаю судорожно одеваться. Руки дрожат, пальцы не слушаются, но я спешу, лишь бы поскорее выбраться из этой комнаты, из этой квартиры, подальше от него.

– Эй, ты куда собралась?! – Даня вскакивает, хватает меня за руку.

– Не твоё собачье дело! Отвали! – вырываю руку. – Я тут больше ни на секунду не останусь с таким ублюдком!

Он что-то ещё бормочет, пытается меня остановить, но я уже не слушаю. Натягиваю кроссовки, хватаю куртку и вылетаю из квартиры, хлопая дверью так, что, наверное, весь подъезд содрагается. Сердце колотится где-то в горле, слёзы подступают к глазам, но я их гоню. Не буду я плакать из-за этого мудака! Нет, буду!

Выбегаю на улицу, и свежий утренний воздух кажется самым чистым и желанным. Даже перестаёт мутить. Но в голове крутятся его слова, и от них меня снова подташнивает. Ноги сами несут меня в сторону автобусной остановки. Мне нужно срочно уехать. Домой. Автобус только через два часа.

«Спишь?» – пишу брату в надежде, что он приедет за мной.

«У меня через пять минут рабочий митинг», – получаю ответ.

Вечно по утрам все заняты. Звоню папе.

– Папа, ты можешь меня забрать от Данилы. Я тут на остановке сижу, а автобус нескоро.

– Мне около часа до тебя добираться. Будешь ждать? – спрашивает отец.

– Да, пап, конечно, я подожду. Ты только попробуй побыстрее, – умоляю я.

На этой остановке и в полном одиночестве есть время для размышлений. Мысли об аборте чёрной суровой нитью прошивает моё сознание. Наверно, это выход. Рискованный, но выход. Пишу маме и хочу заручиться её поддержкой.

«Мам, я думаю аборт сделать».

«Что случилось?» – интересуется мать.

«Даник странно себя ведёт. Агрессивен. Ссор много. А без его финансов не смогу обеспечить себя и ребёнка».

«Хорошенькое дело! А что, Даник сказочно богат, что ты так полагаешься на его материальную составляющую? Он уже устроился на работу?»

«Нет, но он обещал устроиться».

«Обещанного три года ждут. Тебе надо взвесить все за и против. Хочешь ли ты связать свою жизнь с таким, как Даник. Насколько он надёжный. Как ты справишься одна. В общем, рассмотреть самые худшие сценарии, снять розовые очки, а не тешить себя призрачными надеждами. И тогда принять решение. И какое бы решение ты не приняла – это тебе наука на всю оставшуюся жизнь, с кем стоит связываться и спать, а с кем нет. Надеюсь, этот урок не пройдёт даром, а эту тему ты выучишь на отлично. Поступать надо так, чтобы потом никогда не жалеть о содеянном. А, значит, думать наперёд».

Я жду сочувствия и понимания, а получаю сухую и беспощадную отповедь. Они все сговорились сегодня, чтобы меня гнобить? Что я им сделала плохого? Всем на меня плевать. Горючие слёзы ручьями стекают по щекам. Я ненавижу весь мир!

Глава 23

Мысли отплясывют рок-н-рол. Не в ритм. Мамины слова об уроках заставляют вспомнить о выпускных экзаменах. Наверно, мама сильно разочаровалась во мне. Она мне верила, а я… подвела. Её подвела и себя. Я настолько погрязла в своих любовных траблах, что напрочь забросила учёбу. Мне казалось, что до экзаменов ещё далеко, но время безжалостно тикает. Мне не до школьных уроков, а потому и экзамены я не вывезу. Даже морально. Есть один выход – написать заявление и остаться на второй год. Даю себе слово больше не забивать на учёбу, чтобы всё-таки получить этот грёбаный аттестат.

Папа подъезжает к остановке, и я наконец-то попадаю в тепло салона.

– Ну, как ты? – спрашивает отец.

– Не знаю. Плохо! – жалуюсь.

– Куда едем? В магазин?

Я киваю. В моменте ощущаю себя малышкой, которую папочка везёт в магазин, чтобы порадовать новой игрушкой и вкусняшками. Так приятно, когда о тебе проявляют заботу.

– Пап, – сглатываю ком в горле, – я решила избавиться от ребёнка…

– Твёрдо решила? – отец не смотрит на меня, но его лицо делается мрачным.

– Не до конца ещё, но… – я подбираю слова. – В общем, мы с Даником постоянно ссоримся. Он совсем меня не поддерживает. Ему, по-моему, пофиг, что я беременная и пофиг, что родится ребёнок.

– Хм, – отец поджимает губы. – Знаешь, что я тебе скажу, как мужик…

– Что? – в моём вопросе полная безнадёга.

– Когда ваша мама была беременная, я тоже, если честно, мало задумывался о её состоянии. И даже не представлял, что буду любить своих детей отцовской любовью. Ну дети и дети… Для меня весь процесс заключался в понятии «семья». То есть – в семье должны быть дети. Каждый раз, когда мама уезжала в роддом, я спокойно ехал на работу. Всегда считал, что мамино дело родить, а моё – обеспечить. Но, стоило мне посмотреть на каждого из вас – новорождённого, у меня внутри появлялось новое чувство. Вы такие маленькие, такие беззащитные. И в эти моменты я осознавал, что я отец, что вы мне очень дороги. Вы самое главное в моей жизни. Приходила очередная ответственность. И я уверен, что твой Данила испытает то же самое, когда возьмёт на руки своего ребенка, посмотрит в его сморщенное лицо. Это я говорю тебе, потому что сам знаю, как происходит это у нас, мужиков. Поверь! Это сейчас он пока даже не представляет, что такое сын или дочь. Для этого ему надо всё увидеть своими глазами и подержать своими руками.

– Это правда? – папин рассказ вселяет в меня новую надежду.

– Да, правда!

Сомнения отступают, расчищая место светлым мыслям. Но мне грустно думать, что до момента рождения я буду вынуждена оставаться в одиночестве. Это жёстко, когда рядом нет парня, который разделил бы с тобой все прелести твоего состояния. Завидую Машке! Её Артур, как только узнал, что они в залёте, так сразу бросил дурную компанию и направил всю свою энергию на создание комфорта для своей беременной девушки. Он работает, и они с Машкой уже затеяли ремонт в комнате, чтобы у новорожденного было всё новое и чистое. И не беда, что жить они будут в доме вместе с Машиными родителями. А у меня что? Конфликт на конфликте! В мою квартиру Даниле вход закрыт.

– Ладно, поверю, – шмыгаю носом.

Мы идём в продуктовый отдел. Некоторые запахи резко бьют в нос и вызывают рвотный рефлекс. Я зажимаю нос и рот.

– Ну, что тебе купить? Выбирай! – папа как всегда щедр… в меру.

Я морщусь, но иду вглубь торгового зала и ищу глазами то, что удовлетрило бы мой голод. Всё мясное отметаю в момент. Единственное – это какой-нибудь Доширак или Ролтон. Лёгкий супчик, кажется, должен зайти. Попутно набираю фрукты и йогурты. Папа оплачивает все покупки и отвозит меня домой.

Встречают меня радостный Чип и жутко недовольный брат.

– Ты охренела?! – вопит Игорёха.

– И тебе привет! – прохожу на кухню и кладу продукты на стол.

– Иди гуляй с собакой! – брат аж краснеет от злости. – Я задолбался с ним возиться! И оттирай ковролин от его экскрементов! Я специальное средство даже купил, чтобы вонь выводить!

Игнорю претензии, раздеваюсь и иду мыть руки. На сегодня уже стресса на мой организм предостаточно. Я молча завариваю себе бомжпакет.

Сижу, склонившись над дымящейся миской. Аромат пряного бульона щекочет ноздри. Поддеваю вилкой тонкие, пористые полоски лапши, разбухшие от горячей воды. Они цепляются друг за друга, запутываясь в клубок. С лёгким шумом я втягиваю первую порцию. Лапша, скользкая и податливая, моментально исчезает во рту, оставляя за собой дорожку из мельчайших брызг и обжигающего пара. Прислушиваюсь к своему пищеводу. Вроде принял, и обратно отдавать не собирается. Я ем жадно, пока мой желудок не передумал.

Меня уже не мутит так сильно, как утром.

–Ты поела? – до чего ж приставучий у меня брат.

– И что? – смело смотрю ему в глаза.

– Давай решать что-то с Чипом! – Игорь присаживается напротив. – Я предлагаю отдать или продать Чипа в хорошие руки. Пусть лучше попадёт к тому, кто понимает, какая ответственность приходит с собакой. С тобой он вырастет хреновым псом!

– Почему ты так уверен? – дерзко вскидываю подбородок.

– Да потому что!.. – повышает тон Игорёшка. – Ты сваливаешь к Даниле и тебе насрать на щенка. Чувствую, так и с ребёнком, скорее всего, будет – завести завели, а позаботиться это уже на ком-то другом.

– Ну, хорошо! – соглашаюсь я. – Только давай ты подашь объявление о продаже щенка. У меня рука не поднимется такое написать.

Игорь составляет объявление и прикладывает фотографии Чипа. А моё сердце обливается кровью при виде, как увеличивается число просмотров. Когда же поступают звонки на мой номер, я честно отвечаю на все вопросы потенциальных покупателей, но как только разговор заходит, когда и где забрать питомца, я немею. Смотрю в эти чёрные щенячьи глаза-бусины и чувствую себя конченой сволочью… Я предаю и продаю друга. Я не могу так. Мне кажется, что у чужих людей Чипу придётся несладко, и вина за это ляжет на меня пожизненно. Отказываю снова и снова.

– Слышишь, систер! – вмешивается брат. – Так дело не пойдёт! Таким образом мы бесконечно будем его продавать. Давай уже соберись!

– Я не могу, – вдруг начинаю рыдать в голос. – Нет, Чип мой! Только мой! Если бы я знала тех, кому отдаю, то ладно. Он был бы в поле зрения. А так…

Игорь качает головой. Кажется, он сочувствует мне.

– Тогда, чёрт возьми, занимайся собакой!!! – строго говорит он.

– Ладно, ладно! – моя истерика чуть отступает.

Я, конечно, понимаю наезды брата. Знаю, что поступаю некрасиво, постоянно бросая Чипа на него, но мне необходимо устроить свою личную жизнь. Я очень хочу, чтобы у моего ребёнка был отец… родной и любящий. Но возможно ли такое с Данилой?

Даня снова молчит и тусит в своё удовольствие. Правда, его мать меня не бросает. Она мне звонит не каждый день, но два раза в неделю точно.

– Как дела Лерочка? Как ты себя чувствуешь? Тебе Даник писал или звонил? – искренне интересуется женщина.

– Нет, – в моём односложном «нет» заключается вселенский крик израненной души.

– Вот засранец! – сокрушается Люда. – Я с ним говорила, и он вроде как согласился, что должен помириться с тобой. Но ты же понимаешь, что Даник очень своенравный. Я уверена, он одумается. И всё наладится. Я знаю своего сына – ему просто необходимо, чтобы им управляли. Но одной мне сложно. А если мы вместе с тобой начнём его гонять, так – конкретно, то он обязазательно и на работу устроится, и на права сдаст… В общем, образумится.

– Я пойду на аборт! – заявляю резко.

Не знаю, зачем я произношу это, если окончательного решения пока нет. Наверно, это шантаж с моей стороны. Кажется, я обескураживаю женщину, и она на миг замолкает.

– Когда? – наконец выдавливает Люда испуганно.

– На днях мне на приём к гинекологу, попрошу направление. Деньги я уже нашла.

– Лера, – женский голос обеспокоенный. – Ты хорошо подумала?

– Я, конечно, боюсь, но другого выхода нет. Данику этот ребёнок не нужен. А одна я всё не вывезу.

– Послушай, девочка, – вкрадчиво говорит Люда, – аборт очень опасен. Я убедилась в этом на собственном опыте. В семнадцать лет я забеременела от парня, с которым, как мне казалось, была неземная любовь. Но любовь, как выяснилось, была лишь у меня. От ребёнка я не отказывалась, стараясь удержать парня. Но это не спасло. Родился Даник – мой сын. Его отцу было абсолютно плевать – сын или дочь, поэтому я даже не стала записывать его в отцы и подавать на алименты, чтобы у Даника в будущем не возникло обязательств перед этим упырём, когда тот состарится. И ни разу не пожалела об этом. Было трудно, но мы справились. Моя мама мне помогала, чем могла. Конечно, жизнь продолжалась, были новые отношения. Тогда я сделала несколько абортов, совершенно не задумываясь о последствиях. А несколько лет назад я встретила «своего человека» – мужчину, с которым мы по-настоящему сблизились и были готовы родить общего ребёнка. Но, к сожалению, мне диагностировали бесплодие.

Я глубоко вздыхаю, а Люда делает паузу.

– Прерывание беременности – это не игрушки, – продолжает женщина. – И лично я, как бабушка, никогда не откажусь от внука или внучки. Но ты прекрасно знаешь моё положение. Даник вогнал и себя, и меня в приличные долги по штрафам и кредитам. Я еле выпутываюсь. Поэтому исключительно деньгами я помочь не смогу. Но, если посидеть с ребёнком или что-то по мелочи, то ты можешь всегда на меня положиться.

Она заканчивает тираду, явно уверенная, что ей удалось меня убедить. Да, её рассказ меня действительно впечатлил. Естественно, мне страшно услышать диагноз «бесплодие». Но не меньше страшит остаться одной с ребёнком на руках! Конечно, я боюсь делать аборт и мне до жути обидно это делать. Я запуталась.

Выхожу из кабинета гинеколога в растрёпанных чувствах. Сегодня мне сделали УЗИ. Доктор смотрела долго и тщательно. Её вердикт меня огорчил и обрадовал одновременно. Когда я заикнулась про аборт, то наткнулась на весьма жёсткий взгляд женщины. Она что-то объясняла мне, но среди медицинских терминов я уловила, что прерывание беременности опасно из-за сроков. Получается – без вариантов.

Держу в руке первую фотографию моего ребёнка. Именно ребёнка. Не плод, не эмбрион, не какая-то там фасолинка – настоящий человечек. Снимок настолько качественный, что на нём видно всё: не только туловище и голову, но и отчётливо различимые глазки – два маленьких симметричных разреза на личике, сложенные ручки и ножки, даже крошечные пальчики. Малюсенькая такая матрёшечка, дремлющая в своей колыбельке. Нет, после того, что я вижу, никакая сила не загонит меня на аборт. Сама себе никогда не прощу убийства! Это невозможно.

Так! Стоп! Почему именно матрёшечка? Почему «она»? Где-то глубоко внутри я рассчитываю на мальчика. Все парни хотят сыновей. А такой, как Данила – особенно. Вряд ли он обрадуется девочке. Кринж! Пол ребёнка мне, возможно, скажут только на следующем УЗИ, но я уже накручиваю себя, что моя дочь точно останется без папы.

Фоткаю результат УЗИ и рассылаю всем, кто в курсе моего положения. И, естественно, Даниле.

Моя мама сразу откликается на сообщение и интересуется, как прошёл мой визит к доктору. Я охотно пересказываю.

– Ну вот, – мягко говорит мать, – теперь береги себя и человека, которого будешь вынашивать до осени. Это самое ценное, что у тебя есть.

Её слова проникают в самое сердце, заставляя его сжиматься от предвкушения и одновременно от страха.

– Мам, ты правда считаешь, что я справлюсь одна? – выдавливаю я, и в этом вопросе вся моя неуверенность и мольба.

– Конечно, справишься! – спокойно отвечает она, и в её голосе такая уверенность, что часть моего страха рассеивается. – У тебя другого выхода нет. Я никогда не видела Даника, но по твоим рассказам не представляю его тем, с кем можно связать жизнь. Конечно, хорошо бы с ним познакомиться. Да, и вообще, раз дело зашло так далеко, то, может, нам и с мамой его пора встретиться. И с бабушкой, если что. Мне показалось, что бабушка там самый адекватный родственник. Мы ведь скоро приедем. Почему бы не организовать встречу? Как ты на это смотришь?

– Ну да, – соглашаюсь я. – Я скажу его маме. Посмотрим, что она ответит.

– В любом случае, не расстраивайся! У тебя есть семья. Естественно, мы тебя не бросим. Крыша над головой имеется. Общими усилиями обеспечим необходимым. Роскоши не обещаю, сама понимаешь. Никто не говорит, что будет легко. Тебе срочно нужна работа, чтобы уйти в декрет и получать пособие. И помни, что каждый ребёнок рождается со своим куском хлеба.

На душе сразу становится легче. Уже не чувствую себя совсем одинокой. Мамины слова – это якорь в бушующем море моих мыслей. Я верю ей. Её спокойствие и безусловная поддержка окутывают меня, даря силы. Внутри меня теперь не просто плод, а мой ребёнок, который уже начал свою историю, и я готова быть его главной героиней.

Как ни странно, но уже на следующий день я получаю сообщение от Данилы. Он, видите ли, изъявляет желание помириться. Извиняется даже. И я снова сдаюсь на милость судьбы.

– Чипа забираешь с собой! – Игорь протягивает мне поводок и пакет с мисками и остатками собачьего корма.

Упрямству моего брата позавидовали бы все ослы мира. Он просто не выпустит меня из дома без щенка. Выхватываю из его рук поводок и пакет.

– Придурок! – шиплю на Игорёху.

– Сама такая, – слышу в ответ.

Пса заталкиваю на пол, а сама плюхаюсь на пассажирское сиденье. Данила скептически оценивает эту картину.

– Ну, что ты уставился?! – раздражённо бурчу. – Поехали!

– Прикольно! Он будет жить с нами? – хмурится парень.

– А ты как хотел? – фыркаю я. – Сдать в приют?

– Это край! Ладно, погнали! Разрулим! – вдавливат педаль газа до упора.

Я просыпаюсь в комнате у Данилы от того, что Чип лижет мою руку. Щекотно и приятно. Даник наконец-то нашёл работу. Аллилуйя! Теперь по утрам я одна. Но мне слишком душно. И опять противная тошнота подкатывает к горлу. Надо идти гулять с собакой, а у меня нет сил. Просто не могу встать с кровати. Стараюсь как можно меньше выходить из комнаты, чтобы не пересекаться с Ириной Сергеевной. Она до сих пор не подозревает о моём интересном положении. Я не имею права нарушить запрет Люды.

«Мам, хотела спросить, а нормально, что мне от еды плохо… твёрдой. Думаю о ней и сразу блевать хочу. Только суп есть могу. Это от токсикоза? Это пройдёт? Вообще ничего не ем, а кушать хочется», – пишу маме.

«Токсикоз – это частое явление и индивидуальное. Даже у одной и той же женщины беременности могут протекать по-разному. Знаю даже таких, кто с первого дня зачатия до самых родов серо-зелёные ходили. Так что терпи. Обычно после трёх месяцев всё проходит. Пока старайся больше гулять с Чипом, улица и свежий воздух пойдут на пользу тебе и щенку», – объясняет мать.

Читаю и вспоминаю свою Машку. Вот везучая она у меня. Её ничего не мучает. Бегает, как ни в чём не бывало. А я, как проклятая. И на работу в онлайн казино меня не взяли. И из другого онлайн казино я тоже получаю отказ. Может, и к лучшему. Ведь моё состояние едва ли позволит мне полноценно трудиться.

С трудом опускаю ноги на пол и чувствую, как что-то мягкое расползается под ступнёй. Блин! Чип! Запах собачьего дерьма наполняет помещение. Сейчас точно блевану. Еле сдерживаю рвотный рефлекс и, кое-как, хромая, спешу в ванную. Едва оказываюсь над унитазом, меня выворачивает. За что мне это? Отмываю ногу и возвращаюсь в комнату с моющим средством. Это существо, называемое Чипом, радуется моему приходу, будто и не натворил ничего.

– Продам, скотина! – шугаю щенка, и тот резво отпрыгивает.

В голове шумит, но я всё равно собираюсь на улицу. Цепляю поводок к ошейнику и выхожу из подъезда. Погода прохладная, и это хорошо. В тепле меня сразу развозит. Сажусь на скамейку и сижу до тех пор, пока не начинаю замерзать. Мы с Чипом как два одиночества слоняемся по улице, словно у нас нет дома.

Отправляю Даниле сообщение с просьбой привезти тортилью. Именно это я готова съесть, чтобы меня не мутило.

Ирина Сергеевна приглашает меня обедать, но я деликатно отказываюсь. Не желаю сидеть за столом с бледным видом. Будет выглядеть очень неприлично, будто мне противно есть бабушкину стряпню. Я не должна обижать её, и нельзя, чтобы бабушка что-то заподозрила.

Наконец приезжает Даня. Аромат тортильи я чую аж из комнаты. Выбегаю навстречу парню, мы целуемся, и я забираю у него пакет. Несу в комнату и ставлю на стол.

– Лера! – слышу голос Даника и выхожу к нему в коридор. – Я ещё по делам покатаюсь. Поедешь со мной?

Я залипаю на Данилу. Сейчас он выглядит таким милым, таким любимым. Я витаю где-то в облаках. Запах тортильи плывёт рядом. И я вдруг понимаю, что… Срываюсь с места и залетаю в комнату.

– Нет! – горланю я, глядя, как Чип в ускоренном темпе пожирает мой обед. – Нет!!! Фу, зараза!!!

Следом заскакивает Данила. И у меня начинается самая настоящая истерика. Я рыдаю в голос и не могу остановиться. Парень присаживается рядом и обнимает меня за трясущиеся плечи. Я в таком бешенстве, что готова придушить этого вероломного щенка. Выгнать, продать, утопить…

– Успокойся, бабушку напугаешь, – шипит мне в ухо Даник. – Поехали, другую тортилью купим. Или кебаб.

Я притихаю, но продолжаю всхлипывать, прикрывая рот рукой. Даня тащит меня в коридор. На шум выходит Ирина Сергеевна и с удивлением всматривается в моё зарёванное лицо.

– Лера? Что стряслось? – участливо интересуется женщина.

– Ничего, – встревает парень. – Мы решили Чипа продать, но Лере его жалко.

– А зачем продавать? – удивляется Ирина Сергеевна. – Ему тут плохо живётся? Я тоже к нему привыкла. Не надо его продавать.

– У него дебильный характер, – аргументирует Даня.

– Разве? – с улыбкой говорит бабушка. – Не доподлинно, но известно, что собаки очень часто похожи на своих хозяев… Не пойму, чего вы ждёте от Чипа? С ним надо усердно заниматься, дрессировать. Терпите, раз приручили!

Ну вот, кажется, одной проблемой становится меньше. Хоть у щенка и отвратный характер, но он будет пристроен.

Совсем успокаиваюсь в машине, когда мои зубы впиваются в кебаб. Это кайф. Это то, от чего меня так не выворачивает, как от домашней пищи. Фастфуды и бомжпакеты заходят на ура! Теперь я готова ехать с Данилой на край света.

Глава 24

Никогда не интересовалась праздником Пасхи, но помню, что это как-то связано с церковью и кладбищем. Наверно, поэтому мама Даника просит отвезти её на могилу родственников. Я не любитель таких мероприятий. Даже у родной бабушки на могилке бываю крайне редко. А ведь я очень любила свою бабулю. Люблю и по сей день, только её нет с нами уже четыре года.

Сейчас иду по кладбищенской дорожке. Рядом Данила, чуть впереди его мама и бабушка. Денёк замечательный, солнечный. Настолько тепло, что куртка на мне явно лишняя. Снимаю и несу в руках.

Доходим до старой могилы. Ни памятника, ни таблички, только прошлогодние пожухлые листья и сухие ветки после зимы завалили надгробник и территорию. Люда и Ирина Сергеевна принимаются за уборку, просят Даника чем-то помочь. А я просто стою и тупо осматриваюсь вокруг. Всё-таки неприятное это место. Печально и жутко.

Моё внимание привлекает мужчина средних лет. Он стоит, склонив голову над свежей могилой, сокрытой под похоронными венками и цветами. Не двигается. В его образе столько скорби, что это состояние горя словно эхом отдаётся внутри меня, усиливая общую тоску этого места. Холодные мурашки рассекают по позвоночнику, а скверные мысли заполонили голову. Снова начинает тошнить. Как страшно терять родных и дорогих тебе людей. Моё сочувствие этому человеку переполняет душу и выталкивает наружу слёзы, которые сразу двумя тёплыми ручейками струятся по моим щекам. Никогда не думала, что меня может так глубоко затронуть чужое горе. Абсолютно чужое. Наверно всему виной беременность и бушующие гормоны. В последнее время я прям ходячий нытик, постоянно плачу из-за грустных видосов и просто так. Вчера, например, расплакалась, потому что скучаю по маме.

– Лера, что с тобой? – заботливый голос Люды выводит меня в реальность. – Ты чего?

– Ничего. Так… – достаю из сумки салфетку и, отворачиваясь, вытираю слёзы. – Свою бабушку вспомнила. Мне стыдно, что не езжу к ней на кладбище.

Ляпаю первое, что приходит в голову.

– Ну что ты, перестань! – ласково говорит Люда. – Попроси Даника, он тебя отвезёт. Посмотри, как он изменился за последнее время в лучшую сторону. Мы взялись за него, и он устроился на работу. Я же говорила тебе, что у нас всё получится!

Люда подмигивает и старается развеселить меня, а я через силу растягиваю губы. Пытаюсь выдавить из себя подобие улыбки, но внутри всё сжимается от гнетущих мыслей и физического недомогания. Люда, видимо, принимает моё состояние за грусть по бабушке, но на самом деле я чувствую себя совершенно разбитой. Мне хочется поскорее уехать отсюда, забыть этот тяжёлый воздух и давящую атмосферу.

Медленно бредём обратно к выходу. Даник идёт чуть впереди и залипает в телефоне, насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Его беззаботность, на контрасте с моими переживаниями, внезапно начинает раздражать.

– Даник, – вдруг перебивает его свист мать, – на выходных съезди с Лерой на кладбище к её бабушке.

Парень перестаёт свистеть и оборачивается.

– Вообще-то, у меня планы на эти выходные, – заявляет он, не отрываясь от экрана.

– Мы тут с пацанами договорились на рыбалку рвануть. На все выходные, с ночевкой.

Он произносит это так обыденно, так просто, словно добежит до гаража и вернётся назад. От удивления мой рот приоткрывается. У меня, между прочим, были другие планы на выходные. Мне надоело сидеть дома. Я чувствую, как внутри закипает злость, смешанная с обидой. Возмущение рвётся наружу. Но при маме и бабушке парня устраивать скандал я, естественно, не буду. Придётся дотерпеть, пока мы останемся наедине.

– И на какую такую рыбалку, интересно, ты собрался? – начинаю допрос, когда мы оказываемся в комнате вдвоём.

– На обычную, – бурчит парень. – Мне что, на рыбалку с друзьми уже нельзя поехать?

– Послушай! Когда мне надо встретиться с подругами, ты мне весь мозг выносишь. А про свою рыбалку даже не соизволишь меня поставить в известность! И где ты там ночевать собираешься? В палатке? Не смеши!

– С чего ты взяла, что в палатке? Мы домик сняли…

– Какой такой домик? – медленно проговариваю вопрос.

– Просто домик... деревянный… на базе отдыха. Мы что, еб@нутые в палатках в конце апреля ночевать? А с мая, типа, сезон начинается. Дороже будет.

– Нет, про сезон и про базу отдыха мне всё ясно, только я не въезжаю, почему обо всём этом я узнаю последней?

– Лера, не начинай! Я же сказал…

Моё терпение лопается. Я вскакиваю с дивана.

– Ты сказал это, когда тебя мама попросила со мной на кладбище съездить. А так я бы до последнего ни ухом, ни рылом, что ты куда-то собираешься! Мне даже ничего не предложил!

– А чего тебе предлагать, если постоянно умираешь? Чтоб ты мне там свои истерики устраивала?!

– Я имею в виду не посоветовался со мной! Может я тоже хотела куда-то сходить погулять. С тобой! Вдвоём! – мой голос звучит резче, чем я ожидала.

– В следующий раз! – он сверлит меня своим острым взглядом.

– Ты издеваешься? Я тут еле стою, меня тошнит постоянно, мне плохо, а ты на рыбалку собрался? В то время как я тут, одна, буду... – я запнулась, не находя нужных слов, чтобы выразить всю степень своего возмущения. – Мне нужна твоя помощь, твоё внимание! А ты про каких-то пацанов и ночёвку говоришь! А твои пацаны своих девок прихватят! Что, я не знаю, как вы бухаете на своих рыбалках!

– Слышь, не @би мне мозги! Не так тебе и плохо! – он утыкается в телефон.

– Ну конечно! – мой голос срывается на крик, и я чувствую, как слёзы снова подступают к глазам. – Не так уж и плохо?! Да ты хоть представляешь, каково это – постоянно бороться с тошнотой, с этими перепадами настроения?! Я вчера ревела из-за того, что скучаю по маме, а сегодня меня чуть не вывернуло прямо на кладбище от чужого горя! И ты считаешь, что мне не так уж и плохо?!

Данила откладывает телефон и поворачивается ко мне, но его лицо всё ещё выражает скорее раздражение, чем сочувствие.

– Ну ты за@бала! Харэ истерить! Ты стала какой-то... невыносимой. К тебе не притронься, трахаться не хочешь! А что с тобой ещё делать?! Нах@й ты вообще такая нужна?! Или ты втихаря мне изменяешь, пока я на работе?

Это уже ни в какие ворота! Эти слова становятся последней каплей. Я отворачиваюсь к окну, пытаясь сдержать подступающие рыдания. Внутри меня бушует ураган отчаяния. И снова эта проклятая тошнота! Как я устала! Он меня совсем не понимает! Не хочет понимать! Не видит, через что я прохожу. И его рыбалка в этот момент просто верх эгоизма. Я чувствую, как между нами ложится пропасть.

Бегу в туалет, где меня так полощет, что лучше сдохнуть. Сразу!

Сижу на крышке унитаза и прихожу в чувства. Открываю приложение такси и собираюсь сделать заказ. Я просто хочу домой! И пусть этот козёл валит хоть на рыбалку, хоть в преисподнюю к самому дьяволу!

Такси – это дорого. Пишу брату и прошу, чтобы забрал меня. Он отвечает почти сразу. Через полчаса подъедет.

Возвращаюсь в комнату. Даня, как ни в чём не бывало, включил комп и уже во всю рубится в свою игрушку. Ему, по ходу, чихать на моё состояние и нашу ссору. Это меня бесит ещё сильнее. Хочется подойти и врезать по этой короткостриженной башке, чтоб вся дурь вылетела и размазалась по стенкам! Но, до драки у нас дело пока не доходило. Никогда. Как бы рьяно мы не ругались, не скандалили, руки никто не распускал. Не стоит нарушать это правило. Сижу молча и жду смс от Игоря.

Телефон жужжит. Машина у подъезда. Я поднимаюсь на ноги и иду в коридор.

– Ты куда? – цедит сквозь зубы свой вопрос Данила.

– На рыбалку! – язвительно шиплю в ответ.

– Ну-ну! Давай, п@здуй! – усмехается противно.

Мне ничего другого не остаётся, как п@здовать. Никто не просит меня остаться. Как бы и обидно, но с другой стороны, кажется, нам пора сделать перерыв. Наше перемирие затянулось.

В машине брата благоухает еловый ароматизатор. Хорошо, что не приторный ванильный. Но я всё равно открываю окошко, чтобы выветрить запах.

– Систер! – обращается ко мне Игорёшка. – Мы сейчас приедем, я тебя с одним челом познакомлю.

– В смысле? – вскидываю брови.

– Ну, – Игорь качает головой, – в общем, я теперь не один. Мы с моей девушкой решили сойтись, и она поселилась у меня.

– То есть? – настороженно спрашиваю.

– То и есть! – весело отзывается Игорёха. – Теперь родительская спальня наша!

– Блин, Игорёша!.. – у меня не хватает слов, чтобы выразить досаду. – Ты оборзел!

Я уже так привыкла к двуспальной мягкой кровати, а тут снова придётся ночевать в своей комнате. Я уже заочно ненавижу пассию брата.

Заходим в квартиру, и в коридоре нас встречает девушка. В её внешности есть что-то мне знакомое. Где-то я встречала эти выразительные зелёные глаза и густую копну чёрных волос.

– Вот, познакомьтесь, это Лика – моя девушка, – Игорь указывает на гостью. – А это моя младшая сестра Лера.

– Привет! – доброжелательно произносит Лика. – А я тебя помню.

«А я тебя нет!» – кричу мысленно, но на самом деле молчу.

– Мы в одной школе учились. Ты почти на каждой перемене приходила к брату. Вы с ним похожи.

– Ни капельки! – ворчу я и киваю головой на Игорёху. – Он урод!

Лика растерянно улыбается, Игорь разводит руками, а я иду в свою комнату. Вид помещения повергает меня в шок. Все мои вещи, которые были оставлены в родительской спальне, теперь сгружены на мою кровать. Я, конечно, понимаю, что порядок в моей комнате – это редкое явление, но эта куча тряпья сейчас вообще не в кассу. В порыве ярости скидываю всё на пол и забираюсь на свою кровать. Сворачиваюсь калачиком, будто уменьшаюсь в размерах, и прячусь от всего мира. Мне просто хреново. Везде, от макушки до пят, морально и физически. Неужели это никогда не закончится?

Меня будит сообщение от Игорёшки на айфоне.

«Мы заказали кебаб», «На тебя тоже», «Го на кухню».

До моих ноздрей сразу же доносится аромат фастфуда. То ли это моё воображение, то ли обострённое обоняние. Но это не важно, потому что затёкшие ноги уже волокут меня на этот манящий запах.

Я, наверно, добрею, когда в мой желудок попадает фастфуд. На Лику смотрю немного иначе. И вспоминаю, что я её встречала именно в школе. Тогда наши начальные классы располагались на первом этаже, и мне доставляло немыслимое удовольствие почти на каждой перемене подниматься на верхние этажи школы, где тусили старшеклассники. Там совсем другая атмосфера! И почему бы не стрельнуть копеечек у брата, и не сгонять в столовку за вкусняшкой! А Лику я запомнила, потому что вечно меня разбирает зависть, если я вижу шикарные вьющиеся волосы у девушек.

Что-то мне подсказывает, что мы с ней обязательно подружимся. Не сегодня, но скоро. И чего я на неё взъелась? Кто виноват, что мой брат-ботан решил вдруг замутить себе личную жизнь. Имеет полное право! У него должно получиться.

За ужином мы понемногу начинаем наше сближение. Я ушла из школы четыре года назад, а Лика с Игорешей закончили её пять лет назад. Сейчас школьная тема нас объединяет. Наши учителя, общие знакомые и другие запоминающиеся моменты всплывают в памяти, и я даже увлекаюсь нашей беседой. Только вот мои бывшие одноклассники в данный момент готовятся к выпускным экзаменам, а я сижу беременная с мутной и мрачной перспективой на будущее. Вероятно, я не от мира сего, и то, что я сотворила со своей личной жизнью, придётся разгребать исключительно мне самой!

На выходных события становятся более насыщенными. В соцсетях появляются сторис и видосики, как Данила и «ко» проводят время на рыбалке. Не хило так веселятся! Как я и предполагала, без девиц там не обошлось. Странно, но я не наблюдаю там Катю с Ромой и Полину с Ильёй. Зато другие знакомые лица так и мельтешат в кадрах. И эта паскудная белобрысая Моника, которая практически всегда трётся рядом с Даней. Мой живот снова начинает сводить от злости. Мне больно, обидно и противно. Не хочу смотреть на это. Не хочу чувствовать эту боль снова, но продолжаю пялиться на дисплей и мучиться.

– Смотри, – говорю я, тыча пальцем в экран. – Вот как он отдыхает.

Лика берёт телефон, её глаза широко распахиваются. На видео Данила, смеясь, обнимает блондинку. Монику. Сильно не придерёшься, по-дружески вроде обнимает. Тем более они уже все в кондиции, рубежи стираются. Да и у Моники есть дочь и парень, который является отцом этой девочки. Но всё равно выглядит всё это мерзко.

– Ого… это… это же просто отвратительно! Как он может так поступать?! – Ликин голос звучит встревоженно, даже возмущённо, брови нахмурены, а губы поджаты.

Я пожимаю плечами.

– А что ты хотела? Он же Данила! – в моём голосе звучит горечь, которую я даже не пытаюсь скрыть.

– Но вы же… вы же пара! Вы практически живёте вместе! Это же предательство! – она не может поверить своим глазам.

– Да, предательство, – усмехаюсь я, и эта усмешка горька на вкус. – Привыкай. Это Данила.

– К этому? Привыкать?! Да ни за что в жизни! – Лика смотрит на меня с искренним недоумением. В её глазах я вижу смесь сочувствия и негодования. – Да как так можно?! И ты что, собираешься это терпеть?! Это форменное издевательство! Он же не конченый дебилоид, чтобы не понимать, что ты это всё можешь увидеть?!

– Да всё он понимает, – вздыхаю с досадой. – А что мне остаётся?

– Не знаю, Лера. Но одно я знаю точно: ты не должна это терпеть. Никто не должен терпеть такое отношение. Особенно в твоём положении, – Лика кладёт руку мне на плечо.

Я молчу. Её слова – как бальзам на душу, но в то же время они ранят, потому что она права. А я… я чувствую себя загнанной в угол, бессильной что-либо изменить. Мне так хочется верить ей, хочется быть сильной, но сил просто нет. И снова эта невыносимая боль внутри, будто кто-то беспощадно кромсает мои кишки тупыми ножницами.

Я смотрю на сторис Данилы, на его счастливое лицо, на эту самодовольную Монику, которая прижимается к нему. И вдруг меня пронзает мысль. Эта беременность… она моя. Моё тело. Моя жизнь. И никто не имеет права так со мной обращаться. Ни Данила, ни кто-либо ещё.

Чувствую, как внутри меня что-то сдвигается. Медленно, но верно. Отчаяние начинает уступать место холодной, решительной ярости. Хватит. Хватит это терпеть!

– Ты права, Лика, – говорю я, поднимая на неё взгляд. Мои глаза, возможно, всё ещё полны слёз, но в них уже горит что-то новое. – Я не собираюсь это терпеть!

Как ни странно, но я почти не ощущаю мерзкой тошноты. Мои вкусовые предпочтения, конечно, ещё чудят, но сильного отторжения к пище уже не испытываю. Наступает какое-то облегчение для моего организма. Похоже, близится второй триместр. Совсем скоро приедет мама. Этот момент я жду, как спасительный плот, где можно сделать передышку, а потом снова нырнуть в пучину жизненных перипетий и грести дальше… по течению или против него.

– Лика, скоро родители приезжают. Они же в своей комнате будут ночевать. А как вы с Игорёшей? – интересуюсь у девушки брата.

– Я поеду жить домой, – спокойно отвечает Лика.

– А когда будешь знакомиться с нашими родителями?

– Ой, Лера, я не знаю. Я пока не готова к такому шагу. Мы с Игорем вместе сравнительно недавно, хоть и знакомы со школы. Не хочу, чтобы твоя мама про меня подумала что-то не очень порядочное.

– Да ладно! – я легонько хлопаю Лику по руке. – У нас классная мама. Бывает, конечно, занудной, но в общем она топчик.

– Я подумаю. Мне кажется, что ещё не время.

Накануне приезда родителей мы с братом наводим максимальный порядок. Лика с Игорем освобождают спальню, и совсем скоро наша семья снова воссоединится. На время. На пару неделек.

Из окна я вижу, как паркуется знакомый джип. Мама с Эдиком выходят из машины. Мама смотрит на наши окна, а я активно махаю рукой, привлекая внимание. Мамино лицо озаряет широкая улыбка, и она интенсивно машет мне в ответ. Эдик открывает багажник и вытаскивает оттуда чемодан и сумку. Мама везёт чемодан, Эдик тащит сумку. А я спешу открыть им дверь в квартиру.

Наконец-то я попадаю в мамины объятия. Её руки такие же тёплые и нежные, как всегда. Её голос, мягкий и успокаивающий, рассеивает все мои тревоги.

– Ну как вы тут? Без меня… – она улыбается, хотя на лице печать усталости после долгой дороги. – Наворотили дел…

Я виновато поджимаю губы и молча киваю. Мама кладёт ладонь на мой пока ещё плоский живот и медленно поглаживает кожу.

– И как вы уживаетесь вместе? – в вопросе слышу нотки озорства.

– Как-то уживаемся, – жалуюсь я. – В последние дни вроде нашли компромисс.

– Это правильно, – мама поучительно поднимает вверх указательный палец. – Теперь эти компромиссы придётся искать по жизни. Готовься!

Всматриваюсь в родное мамино лицо. Мама немного постарела. Не хочу признавать этот факт, но это так. Видимо, переживания дают о себе знать, а тут ещё я со своими траблами.

– Дочь моя, – ласковый голос мамы звучит как из детства, – поставь чайник. Немного перекусим, поболтаем, а потом нам надо отдохнуть. Больше полутора тысячи километров отмотали за раз. Ночью ехали. Устали.

После обеда за столом остаёмся только мы с мамой. Я вижу, что мамины глаза закрываются от усталости, но она держится. Я рассказываю обо всём без утайки, а мама слушает внимательно. Ей нужна полная картина происходящего.

– Ну, что тебе сказать, дочь моя младшая… – мать глубоко вздыхает. – Время не развернуть вспять, не передвинуть. Будем отталкиваться от того, что имеем. Вы с ребенком, конечно же, не пропадёте. Семья не даст вам пропасть. А твои отношения с Данилой попахивают гнильцой. Не пойму, как ты умудрилась туда влезть, но я не вижу там светлого будущего. Одно тухлое болото. И дно. Как ты будешь это разруливать, я не могу предвидеть. Но я бы бежала от такого Данилы со всех ног. Этот парень для жизни точно не годится. Какой из него будет отец… Не знаю. Скорее всего – никакой. Мне жаль. Ты, детка, соберись с мыслями и сделай выводы. Посмотри на всё это со стороны. Очень неприглядная ситуация.

Ну что ж… позиция мамы мне понятна. Только как переубедить моё несмышлёное сердце? Почему оно такое упрямое? Я буду стараться… Очень!

Данила вернулся после своей рыбалки, и снова тишина. Я тоже не рыпаюсь. Не хочу огорчать маму. Она наверняка расстроится, если узнает, что меня опять тянет к этому парню. Сейчас присутствие мамы – это как невидимый барьер между мной и Даней. Вот и пусть пока так и будет. Возможно, это станет периодом моего отвыкания.

Очередное развлечение Дани и «ко» не заставляет себя ждать. На «фэйсе» уже вирусится ролик пьяного вечернего дрифта на парковке небольшого торгового центра. Сначала слышится глухой удар и скрежет металла. После этого бухая или обдолбанная толпа придурков вываливается из Даниной бэхи с восторженным визгом и волями. Ржут, как конченые дебилы, над свисающим на проводах, почти отвалившимся водительским зеркалом. Глумятся над помятой дверью и крылом. Глупо тычут пальцами в разбитую фару и угарают. А весь этот позор фиксируют на свои телефоны. И опять в кадре Моника. Не просто мелькает, она там, по ходу, главная героиня. Трэш! Эту жесть я пересматриваю несколько раз, а потом показываю маме.

– Да уж, – она скептически поджимает губы. – Ну и как это назвать, если не полное раздолбайство? Кто эти люди? К чему они стремятся? Какова их цель? Набухаться и творить всякую дичь?! Лерочка! Зачем тебе это нездоровое общество? Оно не нужно ни тебе, ни твоему ребёночку! Представь не себя, а кого-то другого на своём месте! Что бы ты посоветовала той девушке, на месте которой сейчас находишься сама? Прошу тебя, родненькая, найди в себе силы оставить это в прошлом и иди дальше!

Конечно, я просто обязана найти эти силы! Но где?! Где их черпать?! А мама ведь права!

Ночь накрывает город тяжёлым, бархатным одеялом, но мне не до сна. В голове, словно сломанная пластинка, крутится видео с пьяными уродами и Моникой, которая, кажется, уже прочно заняла место рядом с Данилой. Мои нервы натянуты до предела, а тело ноет от накопившегося напряжения. Я ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти хоть какое-то подобие покоя, но тщетно. Каждая мысль, как иголка, впивается в сознание, заставляя корчиться от боли и отвращения.

Внезапно экран телефона вспыхивает ярким светом, вырывая меня из оцепенения. Имя на дисплее кажется насмешкой, очередным издевательством судьбы.

«Привет. Как ты?»

Я смотрю на это сообщение, и внутри меня всё сжимается в тугой комок. Как я? Надо же! Вспомнил о моём существовании! Как я, после того, как он в очередной раз доказал, что ему наплевать на меня, на наше будущее, на ребёнка? Как я, когда он развлекается, пока я тут одна, разбитая и опустошённая?

Пальцы сами собой касаются экрана, набирая ответ. Ярость пульсирует в висках, но я стараюсь сдержать её, чтобы не выдать всей кипящей злости.

Я: «Какая тебе разница?»

Даня: «Лер, не начинай! Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь».

Ишь, какая забота! Ему явно что-то понадобилось от меня. Или Люда его снова направляет на путь истинный.

Я: «Можешь продолжать свой дрифт на парковке с очередной шлюхой!»

Отправляю сообщение и тут же жалею. Слишком эмоционально. Но сдержаться уже невозможно.

Даня: «Это не то, что ты думаешь. Мы просто дурачились».

Дурачились?! Меня чуть не разрывает от возмущения. Моё дыхание становится прерывистым.

Я: «Дурачились?! Вы разбили машину, чуть не покалечили себя и других, и ты называешь это дурачеством?! А Моника там тоже просто дурачилась?»

Даня: «Давай не будем сейчас это обсуждать. Я хотел поговорить. Может, встретимся?»

Его наглость зашкаливает. Встретимся? После всего этого? Он что, совсем потерял связь с реальностью? Я медлю с ответом. Сердце бешено колотится, в груди тесно от нахлынувших эмоций. С одной стороны, я хочу кричать, высказать ему всё, что думаю. С другой – понимаю, что это бесполезно. Он никогда не поймёт.

Наконец, я набираю ответ. Слова выходят резкими, как осколки:

«Зачем?! Чтобы ты рассказал мне очередную сказку о своей безобидной рыбалке и случайных дрифтах? Или чтобы я посмотрела в глаза той, с кем ты так весело проводишь время?»

Даня: «Лера, я хочу помириться. Пожалуйста, дай мне шанс. Давай встретимся завтра. Я подъеду к тебе».

Я читаю сообщение, и в груди поднимается волна отвращения. Его настойчивость, его попытки казаться нормальным после всего, что произошло, вызывают у меня лишь тошноту. Встретиться и поговорить? О чём? О том, как он разрушает всё, что у нас было? В голове вертятся мамины слова. Она права. Я должна найти в себе силы.

Я: «Не думаю, что нам есть, о чём говорить. И я не хочу тебя видеть!»

Даня: «Ну Лера... не будь такой. Мы же можем просто поговорить. Взрослые люди».

Я закрываю глаза, пытаясь подавить нарастающую панику. Взрослые люди? Он шутит? Моника, пьяные дрифты, разбитая машина – это его представление о взрослой жизни? Набираю текст, каждое слово даётся с трудом:

«Я не хочу. Я устала. От всего».

Откладываю телефон в сторону, не желая больше видеть его сообщений. Пусть пишет что угодно. Мне больше не интересно. Но, как оказывается, не так просто выйти из отношений с Данилой. Он ставит меня перед фактом:

«Подъеду завтра в два часа к твоему дому. Выйдешь и поговорим!»

Вот так, значит! Что ж, хочет услышать от меня, что я думаю? Услышит!

Тёплое майское, почти летнее, утро встречает меня фирменным завтраком от мамы: манная каша с вареньем. Мой токсикоз закончился, и я с удовольствием уплетаю кашку. У мамы она без комочков, чуть сладенькая и очень нежная. Дома царит спокойствие, и мой воинственный настрой испаряется. И теперь я уже не уверена, что смогу высказать Даниле всё, как планировала.

Время близится к двум часам дня. Мои нервишки расшатываются.

«Я напротив подъезда», – приходит смс от Дани.

Мама с Эдиком как раз собираются в магазин. Зовут меня с собой. Но я деликатно отказываюсь. Нужно дождаться, когда родители уедут, и только тогда стоит выйти на встречу с Даником. Маме лучше об этом ничего не знать.

Караулю в окне, когда чёрный джип уедет со стоянки. Как только машина скрывается за углом, я обуваюсь и не спеша спускаюсь по лестнице. Выпархиваю из подъезда в короткой лёгкой юбке и топе с длинным рукавом, но застываю на крыльце в немом удивлении. Не очень приятном… Данина бэха стоит с открытой дверью, парень сидит за рулём, а рядом стоит моя мама и что-то выговаривает парню. Заскакиваю за дерево и потихоньку перемещаюсь ближе, чтобы подслушать разговор. Прохожие таращатся на меня, как на ненормальную, но мне пофиг. Сейчас главное другое… Мама стоит вполоборота ко мне, но даже отсюда я вижу её недовольный вид. Всё это выглядит скорее, как строгий монолог. Я приближаюсь. Меня замечает Данила и поворачивает голову. Мама следит за его взглядом и тоже видит меня. Она смотрит на меня с подозрением, а парень буравит злым острым взором. Я растерянно встречаю его взгляд.

– Это случайно получилось. Не специально. Я ничего не говорила, – зачем-то я испуганно и тихо мямлю свои оправдания, мотая головой.

– Я всё сказала, – чеканит мама. – Надеюсь, моя точка зрения тебе ясна!

– А ты, – она обращается ко мне, дерзко вскинув подбородок, – не вздумай оправдываться! И чтобы не смела садиться в эту убитую машину, которой управляет водитель без прав! Как минимум, это опасно для жизни!

Мать резко разворачивается и демонстративно уходит к джипу. Садится в салон, и машина трогается с места. Я продолжаю стоять в нерешительности. Всё произошло так стремительно, что в мозгах никак не укладывается ситуация.

– Пошла на х@й! – презрительно бросает мне парень и захлопывает дверцу.

Бэха срывается с места, а я не чувствую опоры. Ноги ватные, в ушах непонятный шум. Тупо плетусь домой и заваливаюсь на свою кровать. Интересно, что такого сказала ему моя мама? Зачем она вмешалась во всё это?!

Глава 25

Снова всё идёт не так. Наперекосяк. По чужим правилам. Словно кто-то рулит моей судьбой, не спрашивая меня о моих желаниях.

«Моя мама только что разговаривала с Даником», – пишу сообщение Люде.

«Что сказала?» – получаю вопрос.

«Пока не знаю, но Даник уехал недовольный. Боюсь, ничего хорошего», – докладываю обстановку.

«Как узнаешь, позвони мне. Я у Даника тоже спрошу», – беспокоится Люда.

Теперь нужно дождаться маму, чтобы из первых уст услышать истину.

Наконец открывается входная дверь, и я слышу голоса мамы и Эдика. Вернулись. Надо подловить удачный момент, когда мама будет одна. Это не сложно. Прихожу на кухню, где мама раскладывает продукты.

– Мам, что ты сказала Данику? – спрашиваю напрямую.

– Правду, – спокойно отвечает мать.

– Какую? – настаиваю на подробностях. – Ты что, на него наехала ни с того ни с сего?

– За кого ты меня принимаешь? – она бросает на меня изумлённый взгляд. – У меня нет привычки набрасываться на людей. Я просто подошла познакомиться, когда увидела его покарёженную машину и свисающие провода на месте бокового водительского зеркала. После вчерашнего просмотра того «ералаша» не трудно сообразить, чья машина нарисовалась напротив нашего дома. Вообще, всё вышло спонтанно. Мы выезжали со двора, и как раз напротив стояла эта меченая БМВ. За рулём сидел парень. Я попросила Эдика остановиться. Раз никто не собирается знакомиться официально – ни он сам, ни его мать, – я решила использовать случай. Должна же я хоть раз лично пообщаться с тем, от кого моя дочь родит ребёнка.

Конечно, сложно поверить в случайность, что мама наткнётся на эту приметную бэху. Окна нашей квартиры выходят лишь на одну сторону – во двор, поэтому я не могла знать, что происходит на фасадной стороне. Но получилось, как получилось.

– И что было дальше?

– Дальше... – мама грустно вздыхает. – Я подошла к БМВ, культурно поздоровалась и представилась, кто я есть, чтобы парень понял, с кем имеет дело. Так и сказала: «Добрый день, молодой человек! Вы Данила, как я понимаю? А я мама Валерии, вашей девушки!» Честно говоря, я не собиралась разводить демагогию или учить кого-то жизни. Так, задать пару вопросов по теме и достаточно. Я как-то рассчитывала на адекватное знакомство. Но в ответ на своё обращение я услышала что-то типа «Ну» или «Му». Ни вам «Здравствуйте!», ни «Добрый день!» Да он даже не соизволил выйти из машины и представиться, как полагается взрослому человеку! – в мамином голосе проскальзывают нотки возмущения. – Как сидел с телефоном в руках, развалившись, как холуй, пристёгнутый ремнём, так и остался сидеть в такой же позе! Я даже опешила от такого поведения. Ни культуры, ни воспитания. Меня это возмутило, и, конечно, я высказала ему всё, что думаю. Сказала, что он невоспитанный и недалёкий, что лодырь и бездельник. И не секрет, что он ездит без прав. А, судя, по состоянию машины, выводы о мастерстве вождения напрашиваются сами собой. Добавила, что он не достоин моей дочери, потому что ничего, по сути, ей дать не может, кроме проблем. Предупредила, если ты сядешь к нему в машину, то я сразу сообщу в полицию, что транспортным средством управляет человек без водительских прав. Что он подвергает опасности жизни других людей. И чтобы держался подальше от нашей семьи и нашего дома. Как-то так. А потом ты подошла…

– Ясно, – почти шиплю я.

– А что я ему не так сказала? А?! – это уже риторический вопрос. – Что вообще можно сказать человеку, который не может связать двух слов?! О каком конструктивном диалоге может идти речь, если кроме «му», «ну», «бе», «ме» я не услышала ни единого нормального слова?! Ни единого!!! Я даже не знаю, какой у него голос. Эти нечленораздельные мычания, что издавал этот недоумок, неопровержимо доказывают его неспособность к нормальному общению. А об уважении к старшим я вообще молчу. Этого и близко не наблюдается! И не рассказывай мне, что он работает. Сегодня середина недели, самый разгар рабочего дня, и все нормальные люди должны быть на работе. А этот опять слоняется без дела! Он не какой-то там ценный сотрудник, которого будут держать на работе за прогулы. Я прекрасно знаю работодателей! Им такие работнички не нужны! Так что нигде твой Данила не работает! Поверь мне!

Это кринж! Моя матушка разнесла Данилу в пух и прах. Мне даже возразить нечего.

– А тебе он что сказал? – интересуется в свою очередь родительница.

– Ничего.

– Совсем ничего? – переспрашивает.

– Мы не стали разговаривать. Он просто уехал.

О том, куда меня послали, лучше промолчать. И так уже достаточно негатива в адрес Дани.

– Вот и замечательно. Пусть катится восвояси! Мы без него прекрасно справимся! От такого зятя пользы ноль! – добавляет мама, чем расстраивает меня ещё больше.

На кухню заходит Эдик. Он открывает шкафчик и хмуро пялится на пустую полку. Молча закрывает дверцу и идёт к другому шкафчику. С таким же недоумением пробегает взглядом по полкам.

– Я не понял, а где весь алкоголь? – мужчина растерянно разводит руками и смотрит на меня. – Вы его куда-то переставили?

Мама отрывается от своих дел и подходит к мужу. Теперь они вдвоём отропело таращатся на пустую полку, а после переводят свои взоры на меня.

– Так, Лера, – строго произносит мама, а я готова провалиться сквозь землю. – Где весь алкоголь?

Она проговаривает это отчётливо по слогам. Я тупо молчу, понимая, что настаёт мой час расплаты. Но я же реально не думала, что эти бутылки нельзя трогать.

– И что мы теперь возьмём, когда поедем в гости на выходных? – озадаченно спрашивает Эдик.

– Подожди, – задумчиво говорит мама, – сначала я хочу выяснить, куда делся весь алкоголь?

В помещении воцаряется тишина. Мама уходит в комнату брата и приглашает его принять участие в разборках.

Теперь мы с Игорем стоим напротив родителей.

– Итак, я еще раз спрашиваю: куда отсюда пропал весь алкоголь? – она сверлит нас недобрым взглядом, от которого моя кожа покрывается холодными мурашками.

– А у нас в доме был алкоголь? – подаёт голос Игорь.

– Да, представь себе, был, – чеканит мать, – и вдруг куда-то испарился… Семь бутылок водки. Которая, кстати, не только для питья предназначалась. Та, что в простых бутылках – для приготовления лечебных настоек или для растирания. В красивых бутылках – для гостей. Было две бутылки коньяка. Один из них коллекционный, который подарили Эдику. Виски, бренди… Я, правда, не помню, какие именно, но были. Да, мы не пьём, но иногда берём с собой в гости в качестве подарка что-то из… А теперь даже не с чем поехать к людям. Придётся покупать.

– Я даже не знал, что в нашей квартире хранится алкоголь. Я не пью, и мне на это пофиг, – объясняет свою позицию брат и косится на меня.

– Что скажешь, дочь моя? – мать сверлит меня глазами.

Не знаю, что сказать. Чувствую, что меня припёрли к стенке.

– Лера, давай уже быстрее говори, как есть, и я пойду работать, – подгоняет меня Игорь.

– Смелее! – подбадривает матушка.

– Это мы выпили, – мямлю я.

– Кто «мы»? – дотошно докапывается мать. – Неужели моя дочь становится алкашкой? Не могу в это поверить!

– Ну… – боже, как трудно говорить, – Даник с другом приходил и…

– И нагло выдули всё подчистую, – заканчивает за меня родительница. – Без спроса?

– Нет. Даник спросил разрешение. Я сказала, что можно… Я же не знала, что алкоголь нельзя трогать, меня никто не предупреждал!!! – выкрикиваю оправдание, и мой голос срывается на плач.

– Так, успокойся, – мамин тон становится мягче. – Я почему-то априори считала, что чужой алкоголь трогать нельзя. Это база для всех. У меня спросить ты не удосужилась. Зато щедро споила всё своему Данику. А он в итоге так гнусно с тобой обошёлся! Просто прелесть!

Я виновато опускаю глаза. Да, всё вышло по-дурацки…

– Запомни, дочь моя! – продолжает нотации мать. – Алкоголь в доме хранится не для того, чтобы его непременно употребить. Это не скоропортящийся продукт. И для здоровья он не полезен, особенно в больших количествах. Если бы вы выпили все трёхлитровые банки с компотом, я бы сказала: «На здоровье!» Пожалуйста, мне не жалко. Но алкоголь… – она тяжело вздыхает, качая головой. – Знаешь, Лера, данная ситуация ещё раз подтверждает, что мои выводы по поводу Данилы попали в точку. Ко всему прочему, он ещё и алкаш. Халявный алкаш. Потому что выпить столько за месяц… – это, говоря вашим сленгом, трэш! И прими к сведению, что алкоголь каждый покупает себе сам! Ясно?

Молча киваю. Кажется, лекция о вреде алкоголя подошла к концу, и я могу выдохнуть.

– Мы может идти? – интересуется Игорь, который всё это время присутствовал, пока мне делался выговор.

– Надеюсь, вам обоим понятно, о чём шла речь? Если да, то можете заниматься своими делами.

Собираюсь прогуляться, чтобы перезвонить маме Даника и доложить о разговоре, как она и просила.

Я выхожу из дома, чувствуя, как в груди разрастается тяжелый ком. Слова мамы отдаются эхом в голове, смешиваясь с моими собственными страхами и разочарованием. Даник уехал, и, судя по всему, мамина «правда» не оставила ему ни единого шанса. Мне нужно срочно поговорить с Людой, чтобы понять, что теперь делать.

Пошатываясь, я дохожу до ближайшей скамейки. Здесь, среди шума листвы и щебета птиц, мне кажется, что я смогу собраться с мыслями. Вытащив телефон, набираю номер. Гудки длятся мучительно долго, но наконец на другом конце раздается усталый голос Люды:

– Да, Лера?

– Здравствуйте, – мой голос дрожит. – Ну, я кое-что узнала.

– Что именно? Даник только что приехал, сам не свой. Ничего толком не говорит.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь найти правильные слова. Как рассказать ей, что моя мама только что устроила настоящий разнос её сыну, назвав его бездельником и обозвав его недоумком? На том конце воцаряется тишина. Я слышу только прерывистое дыхание.

– Она… она сказала ему, что он невоспитанный, что ездит без прав, и что он не достоин меня… – слова вылетают изо рта, обжигая язык. – Она пригрозила полицией, если я сяду к нему в машину.

Снова пауза, на этот раз более длительная.

– Я так и знала! – вдруг взрывается Люда. – Я сразу поняла, что что-то не так! Он приехал весь белый, сказал, что никогда больше не появится у вашего дома!

Я прикусываю губу, чтобы не заплакать. Ситуация кажется безвыходной.

– Мне очень жаль. Я не знала, что мама так себя поведёт. Она жутко разозлилась, когда Даник даже не вышел из машины и не представился.

– Ох, Лера! Я знаю своего сына, он всегда теряется от внезапностей. Если твоя мама подошла неожиданно, а он не был готов к разговору, то я понимаю, почему он так себя повёл. У него такой характер… Он сразу замыкается в себе, сжимается. Его словно парализует. Ему надо время, чтобы сосредоточиться и настроиться на разговор. И он не бездельник, он работает! Да, сейчас сломалась машина, поэтому он не поехал на работу. Но он починит машину и снова пойдёт работать.

Люда так рьяно оправдывает своего сына, а я чувствую себя абсолютно беспомощной, такой виноватой. Я нахожусь меж двух огней. Нет, даже меж трёх огней! Мечусь в поисках какого-то счастья, и сама не понимаю, как оно выглядит и где прячется. Мой песчаный замок, который я так тщательно выстраивала, теперь беспощадно размывают бушующие волны раздора. Он на глазах становился всё меньше и бесформеннее.

Я тупо брожу по улицам своего микрорайона. Глубоко в душе полностью соглашаюсь с мамой. Но мне так хочется, чтобы у моего ребёнка был отец. Прохожу мимо Машиного дома. Все на работе, в доме тишина… и ремонт. Там уже поселился семейный уют и стабильность. У Маши с Артуром все силы направлены на подготовку к родам и пополнению в семье. Мы теперь очень редко видимся с подругой, потому что все выходные она проводит со своим гражданским мужем. А я за последний месяц только и занимаюсь тем, что переезжаю от Данилы к себе домой и обратно. Но, кажется, теперь моим постоянным местом проживания останется моя квартира. Точнее комната в квартире родителей.

Мама изо дня в день капает мне на мозг, чтобы я устраивалась на работу.

– Зачем? – спрашиваю я. – Всё равно пособие будет мизерным!

– Затем, чтобы тебе государство оплатило больничный, – объясняет мама. – Семьдесят дней до родов и семьдесят дней после родов. Если нет работы, то и больничный выписать нельзя. Следовательно, все сто сорок дней оплачены не будут. И при уходе в декрет с работы пособие всё же будет больше минимального. В твоём случае каждый цент важен. А также на те полтора года, которые являются отпуском по уходу за ребёнком, за тобой будет закреплено рабочее место с учётом трудового стажа. Это те жизненные нюансы, которые имеют существенное значение. Как вариант, можешь попросить папу устроить тебя на работу к нему на фирму. Но, ему придётся потратить около полутора тысяч евро от фирмы на налоги за тебя. Вряд ли он согласится на это, но ты всё равно спроси.

Звоню папе, расписываю ситуацию. Он обещает посоветоваться со своим бухгалтером. Перезванивает. Естественно, бухгалтер против.

Я рассылаю своё резюме повсюду, но, увы, в редких случаях получаю отказы. Чаще просто игнор.

– Хочешь, я попробую тебя на рынок устроить продавцом, – предлагает мне Аня.

– Можно, но только ты не говори, что я беременная, а то не возьмут, – цепляюсь за любую возможность.

– Ну, не сказать я не могу. Потом на меня будут косо смотреть за такую подставу. Но мне кажется, что там мужикам вообще пофиг на это. Работодатели в основном азербайджанцы, а им лишь – бы кто-то за прилавком стоял.

Приезжаем с Аней на рынок. Так-то обязанности понятны. Правда, ящики тяжёлые, но я надеюсь справиться. Зато, как только дело доходит до моего интересного положения, все мужчины-работодатели в самой что ни на есть культурно-заботливой форме меня вежливо отшивают. Беременные никому не нужны.

Между тем от Ани узнаю последние новости. Она вываливает всё лавиной.

– Представляешь, жесть какая – Полинкиного Илью посадили. У него наркоту нашли. А Полинка беременная… Прикинь!

– Да ладно?! – мои глаза округляются.

– Ага! – улыбается Аня. – У вас флешмоб просто с беременностями: вы с Машкой, теперь Полинка!

– И что она думает? – имею в виду Полину.

– Да капец! Рожать думает, – вполне серьёзно заявляет Аня.

– А как же отец ребёнка? Стрёмно рожать от уголовника!

– Я ей тоже так сказала, но она упёрлась, как овца… Говорит, что Илью всё равно дождётся. А ему шесть или семь лет светит.

– Нифига себе! – удивляюсь.

«Ну вот», – рассуждаю, – «у кого-то ситуэйшн похлеще моего будет, а я парюсь».

Только от этого всё равно не легче. Мои проблемы остаются при мне. С Данилой, похоже, всё кончено. Мой ребёнок будет расти без отца.

На очередное УЗИ я беру с собой маму. Лучше бы Даника, но не судьба.

Мама с удовольствием сопровождает меня в кабинет. Я ложусь на кушетку и задираю свой топ повыше. Доктор выдавливает мне на кожу прохладный гель и аккуратно водит датчиком по моему животу, слегка надавливая. Всматривается в экран. Вечно у узистов такой сосредоточенный вид, что сразу наводит на размышление о патологиях.

– Пол ребёнка узнать желаете? – спрашивает мужчина-узист.

Он обязан поинтересоваться у пациента, потому что бывают случаи, когда родители предпочитают оставаться в неведении до самых родов. Таких мало, но попадаются. Я точно не из них, поэтому киваю.

– А кого вы хотите? – добрые глаза мужчины-врача улыбаются. – Мальчика или девочку?

– Мальчика, конечно, – с надеждой отвечаю я.

– Ну, ничего мужского я там не вижу, – сочувственно произносит доктор. – Но вы не расстраивайтесь! Девочки тоже необходимы в нашем мире. А мальчик ещё будет у вас, когда на второго решитесь.

Он старается разговорить меня, развеселить, обнадёжить, а у меня опять слёзы в глазах. Даже тут не срослось! Теперь точно Даня не вернётся ко мне. Ему уж точно девчонка не нужна. Вот если бы сын…

Выходим из кабинета.

– Так, Лерочка! Не разводи сырость! – мягко говорит мама, видя, как слёзы струятся по щекам. – Ты должна приянять то, что у тебя будет дочь.

– Да, но Даник…

– Значит так, забываем про Даника и живём своей жизнью. Может и лучше, что девочка. Этот упырь наконец-то сам от тебя отстанет. До родов ещё много дел. Кроме того, что тебе необходима работа, нужно позаботиться о кроватке, коляске и вещах для ребёночка. Первый комплект для новорождённых я тебе куплю. Распашонки, ползунки, чепчики новенькие по парочке штук тоже. А ты поинтересуйся, может, кто-то отдаёт детские вещи. Обычно это накапливается, а младенцы слишком быстро вырастают. Люди часто ищут, кому можно отдать это добро, чтобы не захламлять дом. Знаешь, как говорят: с миру по нитке, голому рубашка. Посмотри кроватки и коляски по объявлениям. Тоже продают недорого.

Пока я с мамой, перспектива не кажется мне беспросветной. Но совсем скоро мама снова уедет, и я опять останусь один на один со всеми трудностями.

– Мам, а когда вы в следующий раз приедете? – с грустью обнимаю родного человека.

– Скоро, – отвечает мать. – С работой у нас уже всё наладилось. Поэтому планируем на твой день рождения приехать на недельку. Потом я договорюсь, чтобы меня отпустили на месяц за свой счёт, когда ты будешь рожать. Должен же кто-то показать тебе, как обращаться с новорожденными. Я буду рядом. Помогу обязательно.

Провожаю родителей и чувствую, как снова накатывает одиночество. Словно на сцене меняют декорации, возвращая предыдущую картину. Брат опять привозит Лику. И я даже радуюсь её присутствию. Лика готовит еду и всегда приглашает меня к столу. Это не может не подкупать.

Но во мне сидит горькая обида. Я хочу выплеснуть её, избавиться навсегда от этого груза, но не получается. Никак. Мне нужен совет, сочувствие, жилетка, куда я уткнусь и буду рыдать, пока не иссякнет хранилище моих слёз. Вечерние беседы с Ликой, конечно, спасают, но лишь на короткое время. А мне нужна жилетка потолще. Что-то помасштабнее, что-ли.

В этот вечер Лика на работе, а я так и варюсь в собственном соку. Горьком таком, протухшем. На ум приходит идея создать свой личный телеграм-канал. Вот где я смогу заявить о своих проблемах во всеуслышанье. Не знаю пока, как это сработает и как отразится на мне, но я должна попробовать. Мне необходимо сделать вброс своей горечи в массы, чтоб она растворилась и испарилась на просторах интернета, покинула моё измученное сердце навечно.

Итак, мой ТГК я назову «Будни Куприяновой». Теперь тезисы:

«Всем привет! Тут я буду рассказывать про свою жизнь и свою беременность». «Буду учиться жить нормальной жизнью и узнавать все тонкости беременности».

«Канал создан для людей, которым интересно будет смотреть и рассуждать со мной на разные темы. Может, давать друг другу какие-то советы и делиться жизненным опытом».

«А также для принятия себя и окружающего мира. Тут должно быть только добро и отзывчивость».

«Всем любви и здоровья!»

Ну вот! Что-то двигается с мёртвой точки. Народ подписывается на мой канал. Не много пока, в основном те, кто в контактах. Но есть люди и со стороны.

Теперь каждое утро я появляюсь в эфире. Создаю темы в кружочках. Подписчики внимательно следят за моими «буднями». По правде говоря, все эти будни очень похожи один на другой. Как бы я не старалась скрыть печаль, она вылазит наружу в виде моих слёз. В итоге я постоянно зарёванная, с опухшими глазами и красным носом веду свой эфир. Волосы порой немытые и сбитые в паклю. Видок у меня так себе. Проще сказать отстойный. В общем, начала за здравие, заканчиваю за упокой! Практически в подробностях рассказываю об отношении ко мне моего парня. Жалуюсь, что он забил на мою беременность. Но мои подписчики меня не бросают. Видимо, людям нравится смаковать чужое горе и перетирать гнусные страсти. Они, конечно, всячески выражают сочувствие, поддерживают добрыми словами и во всю хают Данилу. На него заочно обрушивается шквал женского негатива.

Естественно, слухами земля полнится, и среди подписчиков вдруг всплывает сам Данила. Собственной персоной. Во всём своём величии. Явление Данилы народу. Кто-то из общих знакомых явно подсказал ему тему, и Даня, по ходу, решил заглянуть на наш разгорающийся огонёк. И тут начинается…

Давненько не приходилось наблюдать, как собачится народ. Мои подруги требуют, чтобы Данила покинул этот канал. Объясняют, что ему здесь не место, и ему тут не рады. Начинают говорить, что он поступил, как конченая скотина. Поносят, на чём свет стоит. Только Даня вместо того, чтобы проявить выдержку и благородство – ха-ха, откуда такая роскошь – и достойно уйти, активно защищается.

Выставил на аву свою бэху и троллит моих подписчиков. Обзывает девчонок страшными и уродливыми в самых непристойных выражениях. Алисе на её пост, что таких, как Данила, следует кастрировать, пишет: «завали свой лошадиный @бальник!» В общем, понеслось… Кстати, я тоже узнаю кое-что новенькое о своём парне. Ему припоминают все грехи, как он берёт деньги в долг и не отдаёт, как прикрывается за спинами старших парней из бойцовского клуба. За что получают от него ответку: «… за старшими? Твои старшие – это мои младшие, не забывай это! А сколько людей, кого тут не любят, мне пох@й. Я тоже могу собрать людей, которые вас всех тут зах@есосят. И, поверь, их будет намного больше!..»

Лику это всё тоже дико возмущает. Она не выдерживает и вступает в перепалку, пытаясь поставить на место Данилу. Как филолог, Лика не опускается до мата. Её пост выглядит максимально сдержанно на фоне грязных высказываний парня: «У тебя скоро ребёнок будет, пора взяться за голову. Ведёшь себя, как типичный оффник. Переходить на оскорбления, связанные с внешним видом – это низко. Особенно, когда ты это пишешь красивым девушкам».

Но куда там: донести до Дани что-то возвышенное, это всё равно, что черпать воду решетом. Мы просто выпадаем в осадок от его ответа: «Ты, шалава @банутая, чё ты лезешь вообще!»

Короче, совсем неожиданно звездой моего ТГК становится Данила. Обо мне, похоже, народ тупо забывает.

– Ну, и о чём говорить с таким отморозком, у которого словарный запас, как у шестиклассника? – пожимает плечами Лика. – Мне кажется этот канал теряет свою актуальность. Его популярность уже ниже плинтуса.

Мне снова становится обидно. Всё достало. Блогер из меня хреновый. Резко сворачиваю свои «будни», потому что там уже творится что-то невероятное. Это просто какой-то плацдарм для соревнующихся в ненормативной лексике. Читать противно!

На улице начало июня. Лето, которое должно радовать своим теплом, в этом году прохладное. Наверное, все тёплые дни забрал себе солнечный май. Хорошо, что нет дождя.

Я с Аней и Полиной прогуливаюсь по местному торговому центру. Теперь у нас с Полиной так вообще появилась общая тема. На фоне начальной стадии её беременности я уже профи. Полина внимает всему, о чём я ей рассказываю. Она не заморачивается, что Илья загремел в тюрягу. Ей, кажется, даже по приколу такой расклад. Это я никак не могу успокоится, что стану матерью-одиночкой.

На парковку начинают подтягиваться наши общие знакомые. Вот их я совсем не хочу видеть. Мне неприятны их косые взгляды. Та же Моника, которая постоянно пялится на мой живот, будто задумала прожечь в нём дыру. Прощаюсь с подругами… и вдруг мне на айфон падает сообщение:

«Собрал твоё барахло. Го к подъезду».

С тех пор, как я уехала из квартиры Даника бабушки, я там больше не появлялась. Но и свои вещи тоже не забирала. Их немного, но в такую погоду они могут мне понадобиться.

«Я не дома. Приду через двадцать минут».

«Не буду ждать. Говори, где ты, я подвезу».

Надо же, какой услужливый! Отправляю своё местонахождение и задерживаюсь с Аней и Полиной у торгового центра.

Буквально через пять минут на парковку с визгом влетает БМВ. Не удивляет, что такое эффектное появление свойственно этому придурку. Отполированная до зеркального блеска тачка тормозит аккурат у наших ног. Данила демонстративно распахивает дверь и возвышается в свой полный рост. Лениво подтягивается и идёт к багажнику. Достаёт оттуда мой рюкзак с вещами и небрежно бросает его мне прямо в руки. Девушки деликатно оставляют нас наедине.

Наши взгляды скрещиваются. Замечаю, что зрачки парня сильно расширены, отчего серая радужка теперь почти чёрная. В его глазах презрительная усмешка, а в моих… мольба о помощи. Я не могу упустить шанс поговорить. Но о чём?

– Дань? – начинаю я, надеясь хоть на какой-то, но позитивный, исход.

– Х@янь! – агрессирует. – Ты чё реально тупая? Не вкуриваешь что ты мне на хуй не сдалась! Я же по-русски тебе сказал, чтобы отвалила. Не интересуешь!

– А как же ребенок?

– Какой на х@й ребенок? Я что похож на папашу? Свали в закат, дура!

– Ну это же твой ребёнок…

– Чем докажешь, если ты как последняя шалава к бывшему бегала! Где гарантия что это было только один раз? Или может ещё от кого залетела? А?!

Стою как оплёванная, слёзы режут глаза, внутри ураган обиды и злости переворачивает все органы, стягивая их в тугой узел. От боли мне хочется кричать, но вместо этого к горлу подкатывает огромный ком и перекрывает дыхание. Смотрю невидящим взглядом в лицо парня, которого я до сих пор люблю, которому отдавала всю себя без остатка, и который оставил во мне частичку себя. Я не верю, что он ничего не чувствует.

Он поднимает на меня глаза, и в них нет ни капли понимания. Только холодная, мёртвая подозрительность.

Я чувствую себя опустошённой, выпотрошенной. Как будто из меня вырвали что-то важное, жизненно необходимое.

– Ты такой же сукин сын, как и твой родной папаша! Ничуть ни лучше! Как ты там его назвал когда-то – хмырь, мудак, ничтожество? Так вот теперь посмотри на себя!..

Я не успеваю договорить, как на парковку с аналогичным эффектом залетает Ауди. Её корпус едва не цепляет бэху. Но, видимо, водила мастер своего дела, поэтому всё обходится без столкновений. Внимательно слежу за Данилой, который в моменте напрягается, как хищник, готовый к прыжку.

– Ты, бл@ть, где в себя поверил?! Сука!!! – желваки на скулах Дани ходят ходуном. – Я блять сейчас научу тебя такому дрифту… Ну всё! Готовь @бало, пидор!

Да уж, этот чувак на Ауди совсем не вовремя тут нарисовался. Кажется, Даня на каком-то жутком адреналине, и его агрессия, похоже, сейчас в полной мере выльется на лихого водилу, который посмел бросить вызов самому крутому парню на свете.

Широким уверенным шагом Данила направляется к Ауди… Дальше я не смотрю. Просто разворачиваюсь и буквально сбегаю с парковки. Перехожу через дорогу и скрываюсь за старыми хрущёвками.

Останавливаюсь, чтобы передохнуть. Айфон оповещает об Анином звонке.

– Лера! Ты где? – орёт она в трубку.

– Домой иду, – настораживаюсь.

– Тут такое!!! – она аж захлёбывается от эмоций. – Короче, давай дуй обратно!

– Зачем? – я как-то не уверена, что мне нужно вернуться туда.

– Сама увидишь! Это жесть!

Любопытство берёт вверх, и я разворачиваю направление. Огромная фура частично загораживает вид на парковку. Но я вижу там какую-то суету. На пешеходном переходе пропускаю полицейскую машину, которая с сиреной проносится мимо меня и резко заезжает на стоянку ТЦ. Аня и Полина стоят на тратуаре. Ждут меня. Остальные знакомые толпятся ближе к БМВ и Ауди. Иду и, не знаю почему, ощущаю себя в главной роли топового боевика.

А дальше моему взору открывается жуткая картина: менты снуют между машинами. Данила стоит, прислонившись спиной к своей бэхе. Его губы кривятся от злости. Кулаки сжаты. На них кровь… Оцениваю обстановку и понимаю, что кровь на его руках водителя Ауди, который в данный момент сидит в своей машине, опустив ноги на асфальт. Его голова задрана вверх, а всё лицо в крови.

– Капец, Лера! – в ужасе шепчет Аня. – Кажется, твой Даня ему нос сломал. Он его так…

Она не договаривает, потому что я перебиваю:

– Ты для этого меня звала? – сама удивляюсь своему безразличию. – Так вот: Данила уже не мой, и мне это не интересно!

Глава 26

Видимо, мне следовало вернуться на эту злосчастную парковку, чтобы в очередной раз убедиться, насколько отмороженный на всю голову этот ублюдок. В очередной… лучше бы в последний. Не в «крайний», как это модно сейчас говорить, а именно в последний.

Размышляю вполне себе здраво, но какое-то сомнение всё ещё блуждает в моих мыслях. Как будто что-то осталось недосказанным. Я-то, по сути высказалась. Но Данила как раз из тех, за кем должно остаться последнее слово.

«Мы не договорили», – поздно вечером приходит на мой айфон.

«Не о чем больше говорить», – пишу ответ и отправляю в чёрный список.

«Пять мин, хаты нет», – прилетает в другой мессенджер.

«П@зда всей твоей семье!», «Я тебе устрою!» – сыплется далее.

«Твоему брату п@зда, пусть ходит оборачивается!» – это вообще край.

Бегу к Лике. Ползучая тревога гремучей змеёй обвивает моё сердце. Её жало я ощущаю на физическом уровне. Сейчас чувствую резкий укол прямо в самое сердце, и яд обиды мгновенно распространяется по всему телу. Кровь бурлит, разнося по венам эту горькую отраву, которая, не щадя, поедает меня живьём изнутри. Ощущаю, в животе какие-то слабые движения. Еле заметные, невесомые, как будто кто-то тихонько перевернулся на другой бок и снова уснул. Моя малышка, кажется, тоже почуяла опасность. «Тише, тише», – кладу ладонь на живот и поглаживаю, а у самой сердце заходится.

– Ты видела, что этот мудак мне пишет?! – руки трясутся, пока открываю сообщения. – Этот урод мне угрожает! Прикинь! Нам угрожает!!!

Разворачиваю айфон экраном к Лике, чтобы она собственными глазами могла удостовериться, что я не выдумываю. Девушка щурится из-за плохого зрения, но читает. На её лице появляется испуг, и она нервно сглатывает.

– Капец! – Лика старается сохранить спокойствие. – После твоего телеграм-канала стало понятно, что у него кукуха едет, но то, что изображает сейчас… Блин! Точно долбо@б на БМВ!

Мы молча смотрим друг на друга.

– Лика, мне страшно! – произношу тихо. – А вдруг он и правда что-то сделает…

– Так, без паники! – успокаивает меня девушка. – Надо подумать, как поступить.

Мы проходим в гостиную и усаживаемся за стол. Обе напряжены, будто нам предстоят важные переговоры.

– Я думаю, что это просто понты. Но очень неприятные, – говорит Лика. – Хотя… от такого придурка можно ожидать чего угодно. Обкурится, нанюхается… И я реально начинаю бояться за Игоря.

– Я теперь вообще за всех и за всё боюсь, – вздыхаю.

– Значит, так, – продолжает Лика, её голос становится более решительным. – Мы не будем ему подыгрывать. Никаких ответных сообщений, никаких звонков. Просто полный игнор его самого и его угроз. Он хочет ответной реакции? Он её не получит.

Я соглашаюсь. Это кажется правильным. Если его цель – вывести меня из себя, чтобы почувствовать себя значимым, то, лишив его этой возможности, я лишу его оружия. Он бесится, потому что я перестала быть его марионеткой. Он привык, что я реагирую. А мой отказ выбивает его из колеи. Все эти угрозы – просто способ вернуть контроль. Запугать меня, чтобы я приползла обратно.

– А если он будет продолжать? – спрашиваю я. – С других номеров, с других аккаунтов?

– Во-первых, все угрозы ты фиксируешь. Скриншоты сообщений, записи звонков, если будет такая возможность. Может, это и пустые угрозы, но они являются домогательством и преследованием. Отправь для начала его мамаше. Пусть проведёт с ним профилактическую беседу. И предупреди, если он будет продолжать в таком же духе, то эта переписка отправится прямиком в полицию.

Не раздумываю долго и делаю так, как предлагает Лика. Люда отзванивает почти сразу.

– Лера, это что ты мне сейчас прислала? – голос женщины возмущённо-растерянный.

– Это ваш Даник мне угрожает, моей семье, – поясняю я.

– Ой, Лер! – тон становится умилительным. – Он всегда таким был болтуном, который любит пустить пыль в глаза. На самом деле, он беззлобный. Не принимай близко к сердцу такую ерунду.

– Ерунду? – спрашиваю скептически. – Он, между прочим, сегодня избил какого-то парня возле торгового центра в нашем районе. Так что, вы не можете ручаться за его поведение. А ещё сегодня он заявил, что ему ни я, ни ребёнок не нужны.

– Так, Лера, – Люда собирает волю в кулак, – какими бы не были ваши с Даником отношения, я тебе уже говорила, что от внука или внучки я не откажусь.

– Внучки, – уточняю я.

– Тебе уже сказали, что это девочка? – женщина моментально переключается на другую тему. – Ох, как хорошо! А то, не дай бог, снова мальчик. Столько хлопот с этими хулиганами. А если ещё и гены передадутся…

– Ну, так вы поговорите с Даником? – возвращаю разговор в нужное русло.

– Да, да, обязательно, – частит Люда, – ты, главное, не волнуйся!

Теперь, когда я натравила на Данилу его мать, то у меня на сердце реально полегчало. Этот придурок наверняка захочет высказать мне претензии по поводу того, что я вложила его по полной, но мне уже фиолетово. Хочет, пускай дрочит!

– Кажется, сработало, – выдыхаю.

– Это мы увидим позже, – делает вывод Лика. – А вообще, тебе нужно дистанцироваться от него. Полностью. Игнорировать, как будто его и не существует. Это твой единственный способ выжить и оградить себя от этих токсичных отношений, в которых ты увязла по уши. Мне бы, например, было бы стрёмно продолжать отношения с парнем, который кидает такие угрозы. Скорее всего, у него кишка тонка их реализовать, но кто знает дебила.

Проходит неделя, и меня больше никто не достаёт. Слава богу, никто не поджигает квартиру или машину, и не подкарауливает брата или Лику. Я прекрасно общаюсь с подругами, но стараюсь обходить те места, где может появляться Данила. И, конечно, мне постоянно докладывают, чем занят этот недоумок. А занятий у него не так и много – друзья, машина, пьянство и девки. Всё, как обычно.

Снова завидую своей Машке, когда она созывает гостей на гендер-пати. Они с Артуром решают устроить торжество по этому поводу, и поручают старшей Машиной сестре организовать вечеринку. На последнем УЗИ будущие родители попросили запечатать результат исследования в конверт и передали его сестре. И только сегодня для них раскроется секрет, и они узнают пол своего ребёнка. Я бы, наверное, тоже так хотела.

Все собрались на лужайке во дворе дома. Вечернее солнце уже склоняется к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки персика и лаванды. Десятки глаз, полные любопытства и нетерпения, прикованы к центру импровизированной сцены, где стоят Маша и Артур. Родители сидят на стульях и ждут начало представления.

Маша, в легком белом платье, прижимается к Артуру, который нежно обнимает ее за талию. Их лица светятся от волнения, но за улыбками таится и лёгкая дрожь. В руках Артура покачивается огромный, угольно-черный шар, непроницаемый и таинственный, словно хранитель великой тайны. Этот шар – средоточие всех надежд и мечтаний, символ будущего, которое вот-вот должно раскрыться. Сестра Маши, организатор этого чудного мероприятия, подает им длинную, острую булавку, инкрустированную крошечными мерцающими камешками, словно волшебную палочку.

На мгновение воцаряется полная тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц и легким шелестом ветра в листве. Сердца собравшихся стучат в унисон с сердцами будущих родителей. Маша и Артур переглядываются. В их глазах читается смесь нежности, трепета и той особой, почти детской радости, которую дарит ожидание чуда.

Артур медленно поднимает руку с булавкой. Его взгляд задерживается на Машином лице, словно он ищет её одобрения, последнего подтверждения готовности к этому шагу. Маша кивает, её глаза сияют. Вместе они подносят булавку к натянутой поверхности шара.

Один короткий хлопок, от которого я вздрагиваю, и чёрная пелена мгновенно разрывается, исчезая в воздухе, словно дымка. В то же мгновение, словно взрыв радости, облако ярко-голубых конфетти и мелких шариков взмывает в небо! Десятки искрящихся частичек, словно драгоценные камни, кружатся в лучах заходящего солнца, медленно опускаясь вниз, устилая лужайку блестящим, голубым ковром.

– Мальчик! Ура! Мальчик! – вокруг раздается оглушительный хор восклицаний. – Поздравляем!!! Вау-у-у!!!

Крики радости смешиваются с аплодисментами и веселым смехом. Некоторые гости прыгают от восторга, другие обнимаются, а на глазах у самых чувствительных появляются слезы умиления.

Маша и Артур замирают, обнявшись крепче, чем когда-либо. На их лицах расцветает широкая, невероятно счастливая улыбка. Маша прижимает ладонь к животу, а Артур нежно целует её в макушку. Их мечта сбывается. Среди сияющих голубых искорок и восторженных возгласов, они чувствуют себя самыми счастливыми людьми на свете, предвкушая новую главу своей жизни, наполненную звуками маленьких ножек и веселым мальчишеским смехом. Вечер только начинается, но его кульминация уже подарила всем незабываемые эмоции и ощущение невероятного счастья.

Мы с Полиной тоже принимаем участие в этом радостном событии. Аня с Ромой тоже тут. Ника и Алиса со своими парнями. Я даже улыбаюсь. Сквозь слёзы. Ощущаю себя призраком на чужом празднике жизни. У нас с Полиной схожая ситуация, и я не знаю, какие эмоции испытывает она в этом моменте, но я вижу себя потерянной и разочарованной.

Мария смеётся – у них будет сын. Артур вообще на седьмом небе от счастья. Для мужчины сын – это доказательство его мужественности. Не то, что девчонка… Бракодел такой папаша.

– Как назовёте?! – кто-то выкрикивает вопрос.

Маша задумывается и что-то шепчет на ухо Артуру. Тот согласно кивает.

– Давид! – Маша победоносно вскидывает правую руку вверх и громко восклицает, чтобы слышали все присутствующие: – Осенью у нас родится сын Давид!!!

Гости снова аплодируют, продолжая трапезу.

Как же я мечтаю о сыне. Ведь имя для него я выбрала такое же – Давид. Но у меня родится Майя. Это женское имя ласкает мой слух и вызывает очень нежные эмоции. И больше никакое другое имя для девочки мне на ум не приходит.

Когда я озвучиваю маме Данилы, что её внучку будут звать Майя, то она выражает крайнее недовольство.

– Фу! – пренебрежительно фыркает женщина. – Может, какое-то другое имя дашь девочке? А то у нас тут сосед гуляет со своей собакой. У него такая старая облезлая овчарка, и у неё кличка Майя.

– Нет, – категорично отказываюсь. – Я не знакома ни с соседом, ни с его овчаркой. И у меня не собака, а дочь, у которой будет имя Майя.

Я – мать-одиночка, и только я сама буду решать, как назову своего ребёнка. А кому не нравится, могут пойти и утопиться!

– Майя Куприянова – звучит красиво! – стою я на своём.

– Ну да, – нехотя соглашается Люда, – фамилия тоже будет твоя у девочки. Ты же не будешь записывать Даника отцом?!

Не могу разобрать, это вопрос или утверждение.

– Я пока не решила с отцовством. Ну, раз Данику пофиг на ребёнка, то насильно делать его отцом я не собираюсь.

– И правильно, – подтверждает Люда. – Я тоже не записывала в свидетельство о рождении отца Даника. И ни разу не пожалела. Ничего мне от него не надо. А то, знаешь, как бывает, запишешь придурка в папаши, а он потом палки в колёса вставляет. Например, захочешь уехать в другую страну – от него разрешение требуют. Или встретишь «своего» мужчину, с которым создашь семью, и он свободно сможет усыновить твоего ребёнка. А так, опять добивайся отказа от родительских прав. От таких папаш одни проблемы. Так что я одобряю твоё решение.

Женщина так настойчиво внушает мне, чтобы имя Данилы не фигурировало в свидетельстве о рождении, что я начинаю злиться. Значит, на мне уже стоит клеймо матери-одиночки. Что-то во мне бунтует, когда слушаю это по отношению к себе.

– Знаете, – решаю высказаться. – Ваш Данила такой же, как и его отец. Заделал ребёнка и в кусты! Не зря говорят, что гены передаются. Особенно, дурные.

– Я тебя понимаю, – заискивает Люда. – Да, наверно, ты в этом права – Данику передались гены его отца. Мне жаль. Но я буду рядом и признаю внучку с любой фамилией.

– Спасибо вам!

Я на самом деле благодарна этой женщине за такое участие. Наверное, в моём положении просто необходима любая поддержка. Это настраивает меня на позитив. К тому же это прямая связь моей дочери с отцом. Мало ли, Данила поменяется. Где-то глубоко-глубоко в душе я очень на это рассчитываю.

А вот моя мама и Лика не разделяют мнения Люды. Они, наоборот, говорят, что нужно вписать Даню отцом в свидетельство о рождении, чтобы можно было подать на алименты. И почему-то считают, что в доводах Люды кроется свой умысел. Ведь, если я подам на алименты, а Данила нигде не работает, то государство повесит на него очередной долг, который по умолчанию взвалится на его мать. А их семейка уже и так в долгах, как в шелках. Данила в этих делах просто ас.

Поскольку мнения рознятся, я пока ни с кем не спорю. Буду всё делать согласно обстоятельствам. А пока я усиленно ищу работу.

Сижу за компом и делаю подборку объявлений, куда бы меня могли принять на работу. Резкая, обжигающая волна жара накатывает внезапно. Глаза наливаются тяжестью, в висках начинает стучать. Комната, еще секунду назад чёткая и ясная, начинает плыть, расплываясь в мутных пятнах. Голова кружится так сильно, что кажется, вот-вот потеряю равновесие. Перед глазами темнеет, и я опираюсь всем весом о стол, пытаясь не свалиться со стула. Мир сужается до одной точки, сознание ускользает.

Дышу. Глубоко. Размеренно. Головокружение потихоньку исчезает. Делаю ещё несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Вроде получается. Иду в туалет. К своему ужасу вижу кровавую мазню на нижнем белье. Совсем чуть-чуть, но мне это сразу представляется, как бескрайнее море алого цвета. Сердце холодеет от страха, лёгкие сжимаются, не давая вдохнуть. Паника охватывает меня ледяными щупальцами. Это не может быть. Нет, только не это. Дома, как назло никого.

Дрожащими пальцами нащупываю телефон. Сообщения летят всем подряд, с кем я постоянно на связи.

«У меня кровь», «Что делать?!»

Первой откликается мама:

«Срочно в роддом», «Не тяни и вызывай скорую!»

«Мне надо в роддом», «Кто может отвезти?» – бросаю клич о помощи.

Не знаю почему, но звонить в скорую мне страшно. Я всё же не истекаю кровью, хоть и паникую.

«Ща подъеду», – тут же отзывается Аня.

Хорошо, что лето. Поэтому собираюсь быстро. Аня подъезжает к подъезду буквально через десять минут. Я благодарна судьбе, что она послала мне таких ответственных подруг.

В роддоме меня принимают незамедлительно. И следующие два дня проходят как в тумане. Осмотры, вопросы, анализы. Врачи суетятся вокруг, медсестры ставят капельницы. Моё тело кажется чужим, а разум затуманен тревогой. Что может случиться на пятом месяце беременности, ума не приложу.

Телефон постоянно вибрирует от сообщений. Мама пишет каждые полчаса, требуя отчёта по анализам и обследованиям. Подруги, родственники, знакомые – все интересуются моим здоровьем. Все, кроме одного. Данилы. Но чего от него ждать? Я без понятия.

Кажется, всё обошлось. Доктор ещё раз пролистывает результаты обследований и делает заключение, что плацента не отслоилась, и плоду ничего не угрожает. «Плоду»… как грубо звучит. Для кого-то «плод», а для меня дочь! Моей дочурке, моей Маюньке ничего не угрожает!

Небеса смилостивились: я устроилась в общепит, собираю онлайн-заказы. Моё «интересное положение» надёжно скрыто под просторной толстовкой и широкими штанами. Для коллег – в основном женщин бальзаковского возраста – я просто молодая девчонка. И, к моему удивлению, они очень ко мне добры. Постоянные шутки и подколы о моей «чрезмерной худобе» и бесконечные предложения перекусить стали частью рутины. Как мне удаётся сохранять эту маску спокойствия и улыбаться в ответ? Сама не знаю.

– Ты совсем ничего не ешь! Такая худышка! – по-доброму сокрушается коллега. – А, может, ты беременная?..

Меня пробивает током. Глаза расширяются, а дыхание перехватывает. Сама не ожидала от себя такой реакции. Но, кажется, что все принимают мой внезапный ступор за оскорбление моих чувств.

– Ну, что ты! Я же пошутила, – с виноватой улыбкой оправдывается коллега. – Не обижайся, Бога ради! Я же не со зла. Просто ты, как тростиночка, и кушаешь, как птенчик.

– Я не обижаюсь, всё нормально! – отвечаю с милой улыбкой и отворачиваюсь, чтобы продолжить собирать заказ.

Вдруг спинным мозгом чувствую, как кто-то подходит ко мне сзади и хочет обнять за талию… которой у меня уже нет. Этого допустить нельзя ни в коем случае! Как только руки всё той же женщины почти касаются моей одежды, я отскакиваю в сторону, как дикая ошпаренная кошка.

– Ой, – мямлю извиняющимся тоном, – вы меня так напугали.

Я стою, прижав скрещенные руки к груди, изображая растерянность.

– Да я просто хотела убедиться, что ты не в обиде, – поясняет коллега.

– Нет-нет! Я не обижаюсь. Я задумалась, со мной так бывает, – лепечу какую-то несусветную чушь.

На этот раз обошлось. Может, конечно, кто-то о чём-то и догадывается, но я изо всех сил втягиваю живот, который пока ещё очень даже аккуратненький.

Работаю двое суток по двенадцать часов. Потом два дня выходных. График скользящий. Бывает очень тяжело, потому что весь рабочий день приходится бегать. Порой темнеет в глазах и звенит в ушах. Я на грани потери сознания. Тогда иду на улицу на пять минут, чтобы не грохнуться в обморок посреди зала. Домой прихожу уставшая, как загнанный зверь. Ноги отваливаются. Я никак не могу найти им удобное положение. Хочется просто отрезать и положить рядом, чтобы не мучили меня своим нытьём. Но мне осталось продержаться на этой работе чуть больше месяца, а потом я свалю в декрет к чертям собачьим!

Понемногу моя комната наполняется детскими вещами. Стоило начать интересоваться, кто отдаёт одежду для новорождённых, как сразу откликнулись добрые люди. У меня уже несколько мешков всякой всячины. Нужно всё перебрать, перестирать, погладить и разложить по возрасту. Есть ванночка, постельное бельё. А сегодня я купила кроватку. Подержанную… за двадцать евро. В принципе, у меня есть всё необходимое, кроме коляски. Новую не потяну, поэтому мониторю, кто продаёт пользованную.

– Лика, глянь, – обращаюсь я к девушке своего брата, – как тебе такая коляска? Здесь три в одном – люлька, прогулочная и автокресло. Всего пятьдесят евро. И вид, вроде, не сильно поюзанный.

Лика мне уже как сестра. Мы с ней столько инфы перемололи, что, мне кажется, она обо мне знает всё. Даже больше, чем мама.

– Ничего так. Такая новая как минимум в пятьсот евро обойдётся, – задумчиво произносит Лика и мониторит параллельно цены. – Вот, смотри, даже восемьсот, если этой фирмы.

– А, может, с ней что-то не так, ну, например, крепления испорчены… – сомневаюсь я.

– Напиши продавцу и узнай про дефекты, – советует Лика. – И вообще, почему, собственно, ты всё сама покупаешь? – она строго хмурит брови. – Кажется, там кто-то обещал тебя поддерживать… Пусть хоть коляску бэушную купят!

– Неудобно как-то денег просить, – морщу лицо.

– Неудобно спать на потолке! Вот возьми и напиши той мамаше, что коляска – это необходимость. А то ушлёпок Данила тебе по пьяни не стесняется всякую херню написывать, а как денег на ребёнка дать, так его нет. Вот пусть Люда за него и отдувается. Ей не впервой!

Есть такое дело: Даня, когда набухается, начинает мне писать. Не всегда. Иногда. Очень редко. Его сообщения однотипные и суть в том, что мы любим друг друга, но не можем быть вместе. Зачем он бередит мне душу? Однажды после такого послания я отважилась с ним поговорить, но в ответ услышала банальное: «Пошла в жопу!» Заблочила.

Лика помогает составить мне сообщение для Люды с просьбой купить коляску. Только ответ приходит отрицательный, потому что у неё пока нет денег. А я, блин, миллионерша! Как-то так!

Ну, ничего. Скоро мой день рождения. Приедет мама, и мы решим вопрос с коляской.

«Мы выезжаем», – получаю весточку от мамы. – «В течение суток должны быть дома».

Радуюсь, как ребёнок. Я и есть ребёнок. Взрослый мамин ребёнок. Теперь ко мне приходит осознание, что значит быть самостоятельной. Очень жаль, что уже ничего не вернуть. Но понежиться в маминых объятиях всегда приятно. Игорь, Лика и я подготавливаем квартиру к приезду родителей. На этот раз Лика уже созрела для знакомства с нашей мамой. Но всё равно ей немного боязно. А я уверена, что Лика обязательно найдёт с мамой общий язык.

«Лера, мы не приедем. Отбой», – через пять часов приходит новое смс от мамы. – «У нас сломалась машина. Похоже, коробка передач накрылась. Проехали только четыреста километров. Сейчас возвращаемся назад. Едем очень медленно из-за поломки. Игорю скажи, чтобы не ждал».

Перечитываю несколько раз и не верю своим глазам, в которых уже стоят слёзы. Вспоминается моё восемнадцатилетие. Год назад мы были все вместе, а теперь жизнь раскидала нас по разным странам. Знаю, что буду грустить в день своего девятнадцатилетия. В этом году на меня обрушивается поток неприятных сюрпризов. Боюсь представить, что следующее.

Глава 27

Моё сердце по-прежнему болит. Но, кажется, что я уже свыклась с этой болью, адаптировалась к своему состоянию. Теперь я просто живу… живу в своей квартире, в своём телефоне в соцсетях. Живу в этом мире, потому что просто бьётся моё сердце. А во мне живёт новая жизнь, в которой тоже стучит сердечко. Впереди сплошной мрак. Неизвестность, которая пугает, и в которую мне неизбежно придётся сделать следующий шаг. Я одна, и у меня нет даже примерного плана на будущее. Я просто уныло плыву по течению, покорно принимая все удары судьбы. Чувствую себя побитой собакой. Никому ненужной. Едва согревает тонкий лучик надежды, что скоро на свет появится самый дорогой мне человечек, моя отрада, мой новый мир. От этого мне хочется думать позитивно.

Но мой позитив постоянно сбоит. Стоит произойти чему-то неординарному, как я сразу срываюсь.

Айфон оповещает о входящем видеосообщении. С какого перепугу мне вдруг решила что-то прислать Моника? Она же догадывается, что я её терпеть не могу!

Открываю кружочек в телеграмме… На видео интерьер какого-то клубешника. Атмосфера плюс вайб, конечно. Только мне в моём положении совсем не до этого. Вижу рожу Моники, которая переводит камеру на пьяного Данилу. Тот сидит за барной стойкой с бокалом в руках и скалится во весь рот.

– Слышь! Мы тут бухаем, а ты сидишь дома! – перекрикивает Даня клубную музыку. – Так тебе и надо, шалава!

Далее в этом кружочке появляются сразу две морды. Моника ластится к Данику, виснет на его шее, и трётся своей щекой о щёку парня. Моника, эта гадюка, наслаждается моим унижением. Её смех, доносящийся из динамика, кажется мне похоронным звоном.

Мне становится до жути противно. Айфон словно раскалённый уголь обжигает пальцы, и я отбрасываю его на кровать.

Глаза невольно задерживаются на экране, на секунду превращаясь в щели, сквозь которые просачивается яд. Каждый нерв отзывается на этот мерзкий спектакль. Внутри поднимается волна жгучей ненависти, обжигающей, как кипяток. Это уже не просто боль, это агония, которая выкручивает внутренности, превращая их в бесформенный комок.

Воздух превращается в вязкую липкую субстанцию. Клубится едкий густой горький дым от пожара, отравляя каждую клеточку моего тела. Сейчас там сгорают остатки моих надежд.

На меня будто опрокинули бочку с дерьмом. Стою и обтекаю. Ощущаю себя именно так. Потеряла все ориентиры, и не существует никакой точки опоры. Барахтаюсь одна в этой грязной жиже и некому даже протянуть мне руку помощи.

На следующий день, когда башка Моники, надеюсь, уже не трещит от вчерашнего угара, я всё-таки набираю ей. Сразу звонить не было смысла – эти двое, небось, ещё и разговаривать не могут, только мычат.

– Моника, вот скажи честно, нахрена ты мне вчера прислала это дерьмо? – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал от бешенства.

– Чё? А чё такое? – прикидывается она шлангом, как будто и впрямь ничего не понимает. Её голос до тошноты елейный.

– Ты чё, реально решила мне нервы попортить? Беременной, блин! – я еле сдерживаюсь, чтобы не перейти на ультразвук.

– Да ладно тебе, чё ты так заводишься? Меня Даня попросил. Он же у тебя в чёрном списке, вот и скинул с моего. Типа, передай привет, все дела.

– Послушай, ты сама недавно пузатая ходила! Тебе бы понравилось, если бы тебе в таком состоянии всякую дичь кидали, нервы трепали? Вот зачем ты пошла у него на поводу? Совсем мозгов нет?! – каждое слово вылетает из меня, как пуля, заряженная ненавистью.

Моника замолкает, словно её вырубили из сети. Я слышу только тяжёлое дыхание в трубке. Наверное, она пытается сообразить, как выкрутиться из этой ситуации, но я не собираюсь давать ей поблажек.

– Да ладно, чё ты надулась? Подумаешь, видео! Ну, а я чё, должна была ему отказать и сломать весь наш вайб? – выдавливает из себя что-то похожее на дешёвое оправдание. – Ты, кажется, сама говорила, что тебе пофиг на него.

Говорила я это Ане. Слышала Полина. Неудивительно, что сарафанное радио разнесло это в массы.

– Представь себе, пофиг! И на все ваши приветы тоже пофиг! И на ваш вайб! Вали к этому придурку! И если нравится плясать под его дудку, то вперёд! И не вздумай мне больше присылать всякую хрень! – отключаю связь.

На что я рассчитывала? На её женскую солидарнось? Когда дело касается парней, то некоторые девушки о ней почему-то быстро забывают.

Я прижимаю руку к животу, чувствуя, как там, внутри, пульсирует новая жизнь. Моё дитя. Единственный лучик света в этом кромешном мраке. Единственная причина, по которой я ещё дышу. Я должна быть сильной ради неё. Должна выжить, несмотря ни на что.

С каждым днём мне всё сложнее выполнять рабочие обязанности. Нагрузка на ноги лишь увеличивается. От духоты зала шумит в ушах, сознание на грани исчезновения. В такие моменты выбегаю в прохладный коридор и дышу, дышу. Глубоко и жадно, и только потом возвращаюсь на рабочее место.

Сегодня опять чуть не потеряла сознание. Не помню, как отработала до конца смены. Еле переставляю ноги по пути от остановки до дома. Поздним вечером уже не жарко. Прохожие – явление редкое. Около подъезда обессиленно опускаюсь на бетонную ступеньку. Подняться по лестнице до квартиры всё равно, что совершить восхождение. К щиколоткам словно кандалы приковали. Тяжеленные. Вытягиваю уставшие ножки и роняю лицо в ладони. Слёзы катятся, заставляя тихонько всхлипывать. Хорошо, что завтра у меня выходной.

В моменте ощущаю чьё-то присутствие.

– Эй, соседка! – Славик осторожно похлопывает меня по плечу. – Что стряслось?

– Ничего, всё нормально, – убираю ладони от лица, но на соседа не смотрю.

– Уверена? – переспрашивает и присаживается рядом.

Я молча часто киваю.

– Что-то мне подсказывает, что ты врёшь, – нетрезвый мужчина шутливо подталкивает моё плечо своим.

Славик живёт через подъезд от меня. Ему уже за тридцать. Есть жена и двое мелких детей – мальчик и девочка. Раньше он выглядел бодрее и вечно прикалывался, но в последнее время частенько вижу его бухим.

– А чем ты поможешь? – нащупываю в кармане салфетку и вытираю глаза.

– Могу выслушать, – предлагает свою услугу поддатый сосед.

– Да там и слушать нечего, – хмыкаю я.

– А ты попробуй!

– Я беременная. Меня бросил парень. И я теперь одна, – перечисляю тезисами.

– М-да, жёстко, – сочувствует Славик. – Но ты не кисни. Родится киндер, и всё у тебя будет тип-топ.

– Ага, твои слова, да богу в уши, – выдаю с сарказмом.

– А ты думаешь, у меня в жизни всё по кайфу? – выдыхает он и низко свешивает голову.

Начинает грузить меня своими семейными проблемами. Рассказывает, как круто всё начиналось у них с женой, и как со временем всё скатилось в пропасть. Вроде примостился рядом, чтобы разобрать мои трудности, а сам подсел мне на уши со своими траблами.

– Ну вот. Теперь мы с ней живем в одной квартире, как чужие. У неё любовник, у меня любовница. А ради детей мы изображаем семью. Так что жизнь – ещё та сука: и на «Е» бывает, и на «Ё» бывает.

– Чаще на «Ё», – горько улыбаюсь.

– Вот видишь, я всё-таки чуть-чуть поднял твоё настроение, – подмигивает он мне. – Проблемы есть у всех, прикинь! И подумай, что у кого-то они покруче твоих. Главное, что все живы и здоровы.

Я медленно встаю на свои уставшие ноги. Прощаюсь с соседом и ползу на свой этаж с мыслью, что я должна держать удар. Должна быть стойкой, как сталь. Потому что теперь я не одна. Во мне бьётся ещё одно сердечко, и оно нуждается в моей защите.

На следующий день Аня соглашается отвезти меня к Люде в магазин в тот самый посёлок, где живёт Данила. Та мне стиральный порошок купила для ребёнка, шампунь, гель для душа и влажные салфетки. Предложила забрать. Вот такой незатейливый вклад в наше «общее» дело. Я не отказываюсь и от этого.

Положа руку на сердце, я, естественно, надеялась увидеть Даню. Но, может, и к лучшему, что мы не встретились. Его образ уже не так ярко маячит у меня перед глазами. Хотя этот придурочный, нет-нет, да находит способ меня потроллить. Буквально на днях сказал, что заедет. Но, похоже, забыл. Так что я уже не верю его обещаниям.

Август наконец-то подходит к концу, и я благополучно ухожу в декрет. Перед этим беру простой больничный на недельку, который плавно перетекает в предродовой. Это счастье, что не приходится ничего объяснять начальству. Больничный открывают в электронном виде, и работодатель сразу получает нужную информацию. Красота! На работу не нужно ходить!

Проходит почти месяц. И теперь я неповоротливая клуша. Спать тяжело стало, трудно найти позу удобную. Живот вырос. И постоянно эти сны – липкие, тягучие, тяжёлые, долгие. В них вечно одно и то же, какая-то дичь, где я никак не могу добыть то, что мне нужно. Там нет чёткого определения того, что мне надо. Всё расплывчато и мутно. У моих желаний нет конкретики. Их много, и они абсолютно разные: от каких-то неясных предметов и до чего-то неосязаемого. Вместе со мной в моих снах иногда появляются другие люди – незнакомые и родственники. Но и они бессильны мне помочь. Ни мама, ни папа, ни брат, ни сестра, хоть и стоят близко, но также не имеют возможности получить не только то, что нужно мне, но то, что хотят сами. Оказавшись рядом со мной, они стали такими же немощными в достижении целей. Во сне меня это расстраивает. А когда просыпаюсь, то откровенно злит. Такие сны нагнетают тоску и дико бесят. Они давят, убеждая в том, что сама я никто, и зовут меня никак. Откуда-то приходит осознание, что рядом со мной те, кто не в состоянии решить мои проблемы. От этого становится только хуже. Настроение в свободном падении в миг достигает дна… одного, второго, третьего… Слёзы от этого всеобщего бессилия накатывают девятым валом и как цунами омывают душу.

На очередном УЗИ дату родов передвинули на неделю позже. А мне уже порядком надоел мой огромный живот. В итоге на сегодняшний день до родов остаётся полтора месяца.

Почти полночь. Сна ни в одном глазу. Подложив две подушки под ноги и одну под голову, погружаюсь в сериал. Переживаю за героев. Сейчас самый кульминационный момент, и тут на айфоне всплывает уведомление. Кто-то скребётся в мою «телегу». Точно, я же недавно оставила ссылку на свой телеграм в инстаграме.

«Привет! Как дела?» – стандартное приветствие от незнакомца.

«Привет!» – набираю текст. – «Нормально, а у тебя? И кто ты?»

«Привет! Тоже норм, спасибо. Я Эмиль. Увидел ссылку на твою телегу в инсте, не смог пройти мимо. У тебя очень живые фотографии, прям чувствуется какая-то особая энергия. Зацепило».

Ишь ты, зацепило его… Естественно, что на сегодняшний момент у меня она особая… эта энергия. Ставлю улыбающийся смайлик с румяными щёчками.

«Спасибо. Я Лера. И что же такого необычного в моих фото? Чем зацепило?»

Эмиль: «Атмосферой. Не как у всех. Хочется узнать больше. Ну, знаешь, некоторые просто выкладывают красивые картинки, а у тебя... будто каждая фотография рассказывает свою историю. Как будто ты не боишься быть собой. Я прав?»

Интересно, он что, пытается меня разгадать? Или это очередная подстава от Данилы? С того станется подбить какого-нибудь дружка на пакость, а потом в очередной раз бросить мне: «Шлюха!» Уж мне есть чего опасаться. Но сейчас от скуки мне становится интересной эта игра. Я-то знаю, что долго она всё равно не продлится. Даже если этот чувак не засланный казачок, то сольётся сразу, как только узнает, что я девушка с отягощением.

«Возможно. А ты, Эмиль, провидец, что так глубоко видишь людей по фото? И что бы ты хотел узнать?»

Хохочущий смайл от Эмиля: «Всё. Ну, или хотя бы что-то. Чем занимаешься? Увлечения? Нет, я не маг. Просто люблю подмечать детали. Я предприниматель. И ещё кое-чем увлекаюсь, но это долгая история. Готова послушать?»

Я: «Если она будет интересной – готова. Я учусь. Увлечения пока на паузе».

Эмиль: «Отлично. Мне кажется, у нас найдётся, о чём поговорить. Рад, что написал тебе».

Ну рад и рад. Скоро твоя радость померкнет. Отвечаю простой улыбкой.

Эмиль: «Продолжим?»

Я: «Возможно».

Эмиль: «Какие планы на завтра?»

Я: «Либо дома буду, либо к папе поеду, а то заняться нечем».

Эмиль: «Ок. Не надо никуда ехать. У меня тоже день свободный. Аттракционы?»

Эх! В памяти проплывают яркие эпизоды, связанные с лунапарком. Прошёл год. Сейчас конец сентября и этот парк развлечений снова в нашем городе на том же самом месте. Накаталась я тогда по самое не балуйся. По сей день аукается.

«Мне нельзя на аттракционы», – вот и наступил момент истины, чтобы раскрыть горькую правду. Прикладываю эможди – девочку с раскинутыми руками – типа «ничего не поделаешь».

«Почему», – даже по тексту слышу полное недоумение и неподдельный интерес.

Ну, ничего, сейчас ты у меня быстро разочаруешься!

«Получилось так, что беременна», – пишу и добавляю скромный улыбчивый смайлик.

И… моё послание остаётся непрочитанным. Наверняка увидел текст в уведомлении и слился. Что и требовалось доказать. Ясное дело, что такая нагрузка нафиг никому не упёрлась.

Мне даже не обидно. И на что тут обижаться? Или мне надо было промолчать, согласиться на встречу и окончательно шокировать парня своим видом? Это безысходность. Никто не обязан меня развлекать. Зато убеждаюсь, что Данила тут ни при чём.

Между тем ищу в инсте Эмиля. Он на меня подписался. Рассматриваю фотки. Их неприлично много для парня. Сторис залито тоже через край. Сразу видно, что он любит покрасоваться. И там есть, на что посмотреть. Мерседесы, БМВ и какие-то ещё крутые тачки, профессиональные фотосессии, изображения, где он в зале ММА или на лежаке перед бассейном… Всё громко кричит о достатке! Перед такими чуваками девчонки растекаются, как весенние лужицы. По общим меркам он непростительно красив. Конечно, фотографии – это ещё не показатель, но в целом этот парень обладает особой силой притяжения. Недюженной такой силищей. Не зря же у него в подписчиках почти десять тысяч пользователей сети. Может, в реале он будет выглядеть по-другому, но не думаю, что менее привлекательно. Жаль, что всё так неудачно складывается. Не судьба.

Просматриваю общих с ним знакомых. Странно, но среди этих девяти с лишним тысяч я нахожу всего одного. Это Самвел. Тот самый психолог и главный тренер бойцовского клуба, который располагается рядом с моим хип-хопом. Самвела, конечно, знают многие.

Утром не спешу просыпаться. Наверное, мне приснился сон о том прекрасном незнакомце, который запал на меня. Улыбаюсь с горчинкой и включаю айфон.

Не может быть! Уже целый час в телеге висят сообщения… от Эмиля. Сначала три подряд:

«Прикольнооо!» (удивлённый смайл). Обожаю деток» (смайлик со слезами).

«Прости, смс не видел. Я уснул» (улыбка во весь рот).

«Прямо в зале в одежде (улыбка повторяется).

Спустя полчаса ещё одно смс:

«Мальчик хоть не бросил?» (без смайлов), – на полном серьёзе.

«Доброе утро», – набираю ответ.

И на его последний вопрос печатаю:

«К сожалению, бросил... не нагулялся он, решил, что ребёнок не нужен».

Не вижу смысла что-то скрывать. Возможно, парень просто проявил деликатность, чтобы не выглядеть испуганным лохом. Я вообще ни на что не рассчитываю, понимаю, что это обычная вежливость.

«Сегодняшняя встреча в силе?» – прилетает через несколько минут. – После часа я свободен. Скажи куда и во сколько подъехать. Я приеду.»

Ох! Я на перепутье. Ковыряю ложкой йогурт и не знаю, как быть.

– Лера! Доброе утро! – появляется на кухне Лика. – Как спала? Чем озабочена?

– Прикинь, мне вчера чел какой-то написал. Предлагает встретиться…

– Серьёзно?! Что за чел?

– Ничё такой. Только не пойму, нафига ему это, – хмыкаю с сомнением.

– В смысле? Ты сказала ему, в каком ты положении? – интересуется Лика.

– Да, сказала.

– И он всё равно хочет увидеться?

– Ну да, – киваю и открываю его страницу в инсте. – Вот, сам написал, что готов приехать.

– Прикольно! И что ты думаешь? – Лика присаживается за стол.

– Да не знаю, что думать, – морщу нос. – Ему-то зачем мои проблемы?

– Фиг знает, – она с интересом рассматривает его фотки. – Не встретишься, не узнаешь.

– Предлагаешь согласиться? – кошу взгляд на девушку брата.

– Почему нет? – она поднимает на меня взгляд своих насыщенных зелёных глаз. – Сходи на свидание. Развеешься. Только давай подключим локацию, чтобы я за тобой могла проследить… на всякий случай. Осторожность не помешает. А вдруг он маньяк? Ты, пожалуйста, будь на связи.

– Ты прям, как мама, – заговорщицки улыбаюсь я ей, и мы обмениваемся геолокацией на своих айфонах.

Вообще классно, что Лика поселилась у нас. Мне с ней спокойнее. Не мама, конечно, но старшая сестра, как минимум. Она непременно выслушает, успокоит и скажет что-то дельное. Мне приятно, что она всегда зовёт меня гулять, если они с Игорем отправляются куда-то в интересные места – на открытые выставки, в загородные частные зоопарки, на море или просто в торговый центр. Без её поддержки мне было бы куда тоскливее.

Я немного волнуюсь перед встречей. Выхожу заранее, чтобы Эмиль, увидев меня (я же приметная), остановил машину у моего подъезда. Сейчас середина дня, и свободных мест около дома, хоть отбавляй!

Моё дыхание замирает, когда я смотрю на медленно приближающийся белый Рэндж Ровер. Что-то знакомое стучится в мою память, но я не могу уловить суть. Мне просто нравится этот высокий джип. Я никогда не встречала эту тачку в окрестностях моей пятиэтажки. Вероятно, эта машина просто проедет мимо. Она никак не вписывается в колорит нашего старого района.

Белый джип плавно паркуется у бордюра, а я, как завороженная, созерцаю это зрелище. Открывается водительская дверь. Высокий худощавый паренёк с грацией пантеры мягко спрыгивает на землю, и я вижу сияющую белозубую улыбку на его устах. Это он… Это тот самый парень из инсты. И меня он тоже узнал.

Тёмные, почти чёрные, волосы аккуратно подстрижены под полубокс, что придаёт его образу строгую, но в то же время слегка бунтарскую нотку. Уши… ах! Они лопоухие… Эта деталь немного нарушает гармоничность его образа. Но при этом не портит его основательно. В целом, этот чел выглядит достаточно дерзким и уверенным, с лёгким намёком на скрытую глубину или вызов.

Эмиль направляется ко мне уверенной лёгкой походкой, а мне не верится, что это по мою душу. Одежда на нём брендовая, сидит идеально. Даже джинсы скинни выглядят уместно. Уже издалека от него веет чем-то необычным. Не могу разобрать, чем именно. В его образе есть всё: от глубокой нежности и до верха хамства. Я это чувствую, и это манит.

По мере приближения замечаю на лице парня дефект. Прищуриваю взгляд. Нет, мне не кажется. Это именно фингал, обычная гематома, последствие от удара. Но Эмиль вообще не парится по поводу этого недостатка.

– Привет! – бодро произносит парень и на его щеках появляются продолговатые складочки, похожие на два полумесяца.

– Привет! – отвечаю я и смущённо опускаю взор, чтобы не пялиться на его синяк.

– А! Это! – он прикладывает свой указательный палец к гематоме. – Неудачно на тренировку сходил, – тут же объясняет. – У меня утром была важная конференция, пришлось срочно искать визажиста, чтоб не отсвечивать перед деловыми людьми. А потом умыл лицо, и вот.

Он растерянно разводит руками и улыбается, будто отхватил кусок счастья. А я гляжу в его довольное лицо и начинаю смеяться. Мой смех неловкий, но искренний. Я так долго живу в своей скорлупе боли и уныния, что забыла, каково это – просто смеяться. Эмиль, кажется, и не замечает моей застенчивости. Он просто стоит, улыбаясь во весь свой красивый рот, и этот синяк под глазом, вместо того чтобы отталкивать, делает его каким-то… настоящим. Не глянцевой картинкой из инстаграма, а живым человеком, который, возможно, тоже сталкивается с проблемами, пусть и такими «неудачными тренировками».

Он смеётся в ответ, его смех искренний, заразительный и красивый, как он сам.

– Что есть, то есть! Приходится маскироваться, когда ты предприниматель, а не боец ММА на фултайм. Ну чё?! Го в рестик?!

О, боже! Какой рестик? Я ведь одета совсем не для ресторана. На мне спортивки и байка. Ибо больше ни во что другое я не влезаю из-за своего живота. А покупать спецодежду для беременных мне не по карману. Оглядываю себя и его. Сравниваю. Забавно мы смотримся: беременная девушка в сомнительном прикиде и креативный парень с фингалом. Парочка что надо!

Эмиль вмиг соображает, в чём дело.

– Слышь, ты даже не парься по поводу этого, – он небрежным жестом проводит свободной рукой перед собой сверху вниз, имея в виду одежду. – Это вообще ни при чём. Мне, например, всегда пофиг, что обо мне подумают.

– Ага, – отзываюсь я, – только для конференции фингал замазываешь.

Эмиль снова задорно хохочет. Его невозможно смутить. Ничем.

Он аккуратно берёт меня за руку и ведёт к машине. В глаза бросается ещё один дефект, который я не усекла сразу, потому что сконцентрировалась на парне. На пыльном боку белого джипа какой-то хулиган старательно вывел пальцем: «Лох». Это кринж!

– Есть мероприятия, где нужно сохранять лицо, – важно произносит он, напуская на себя строгий вид.

– А это? – киваю на пыльную надпись.

– А это: мы заедем на мойку, и эта хрень исчезнет. Если тебя это смущает. Меня нет!

Парень открывает пассажирскую дверь и помогает мне забраться в машину.

– Ремень безопасности здесь, – он сам вытаскивает крепление и заботливо пристёгивает меня, будто я безрукая.

Сам занимает водительское место и заводит движок.

– Ну? В рестик? – снова спрашивает.

Дался ему этот рестик! Я пока не готова к таким пафосным свиданиям.

– Может в Макдональдс? – тихонько пищу я.

– Ты серьёзно? – Эмиль бросает на меня хмурый взгляд.

Сейчас я вижу, насколько правильные черты лица у этого парня. Слишком правильные. Ни крупные, ни мелкие. Средние. Соразмерные. У него выразительные глаза с чётко очерченными тёмными бровями. Такими подвижными, что он, гримасничая, легко играет ими. Густые ресницы едва касаются самого низа этих идеальных бровей. Скулы мужские, твердые, но не ярко выраженные. Рот прямой, строгий. Губы сомкнуты в ровную линию. Подбородок квадратный, но его углы плавно сглаживаются, что придаёт мужскому лицу мягкости и миловидности. Чёрные глаза окидывают меня тёплым взглядом, скользя по мне не спеша, словно изучая по миллиметру.

– Мне нравятся гамбургеры и чисбургеры! Ничего не могу с этим поделать! – оправдываю я своё робкое предложение.

Парень только безобидно усмехается.

– Как скажешь! В Макдональдс, так в Макдональдс! Погнали!

Рэндж Ровер трогается с места.

– Впервые в жизни везу девушку в Макдональдс на первом свидании, – слегка мотает головой Эмиль и никак не успокоится. – В нашей семье такое не приветствуется. У нас принято есть здоровую пищу.

Но, тем не менее, мы едем именно туда.

Глава 28

Современный рэп звучит из динамиков, и я тихонько подпеваю и постукиваю ногой в такт. С сожалением вспоминаю хип-хоп. Так бы и подвигалась, но увы. Не здесь и не сейчас.

– Внутри или навынос? – спрашивает меня Эмиль, когда до Макдональдса остается совсем немного.

Я осматриваюсь вокруг и представляю, что будет, если я изгажу новенький салон этого крутого джипа кетчупом, майонезом или просто крошками от булки. А я это могу. Запросто. Вечно всё роняю. У меня же руки-крюки и рот дырявый.

– Давай внутри посидим, – определяюсь с выбором.

Парень быстро ориентируется и паркует Рэндж Ровер у Макдональдса. Пока я копошусь, отстёгивая ремень, Эмиль уже открывает мою дверцу и подаёт мне руку. Его галантность впечатляет. Сразу чувствую себя на ступень выше в этом обществе. Обращаю внимание на массивные наручные часы, которые смотрятся на левом мужском запястье весьма эффектно. Я не знаток таких вещиц, поэтому без понятия, это оригинал или паль. Но выглядят они дорого-богато, это факт. В моей голове тут же щёлкает галочка. Мажор? Или просто любит понты кидать? Улыбаюсь про себя.

Делаем электронный заказ. Эмиль расплачивается, и мы занимаем свободный столик. Краем глаза вижу, как кучка девчонок жадно поедают глазами моего спутника, несмотря на этот дурацкий фингал. Мне же достаются лишь завистливые колючие взгляды. Это льстит. Ведь все думают, что мы пара, у которой скоро родится малыш. Я в моменте перестаю ощущать всю тяжесть одиночества. Эмиль, кажется, даже не замечает, как таращатся на него девушки. Привык, наверное. Всё его внимание направлено исключительно на меня.

– Теперь понимаю, почему не на аттракционы! Какой срок? – слышу голос Эмиля.

Его прямота обезоруживает. Никаких намёков, никаких попыток обойти щекотливую тему. Просто прямой вопрос, как будто мы обсуждаем погоду. Эта лёгкость как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в затхлом помещении. Я поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. В них нет ни жалости, ни отвращения, только интерес.

– Восьмой месяц подходит к концу, – выдыхаю я.

Опять вспоминаю, что я девушка с отягощением. Но успокаиваю себя тем, что сейчас мы оба дефективные. И у нас это пройдёт. Правда, у него быстрее.

– Ого! Серьёзно?! – он не выглядит ни напуганным, ни разочарованным. – Это же круто! Дети – это всегда круто. А почему ты одна? Если не секрет, конечно. Можешь не отвечать.

Я моргаю. Надо же! Вот это поворот. Он не просто не сбежал, он ещё и проявляет интерес к моей ситуации. Впервые за долгое время я чувствую не жгучую боль или уныние, а что-то похожее на… надежду. Или, по крайней мере, любопытство.

– Бросил, – отвечаю я, ощущая, как слова сами слетают с языка. – Решил, что не нагулялся.

Эмиль сжимает губы, а потом медленно качает головой.

– Ну и дурак! Это его потеря, – спокойно произносит он, будто речь идёт не о моей жизни, а о чём-то будничном. – Я бы так никогда не поступил. Всякое случается, но, если бы девушка забеременела от меня, и мы расстались, я бы всё равно не бросил ребёнка. Я бы его обеспечивал, даже если бы у каждого из нас была своя жизнь.

Эти слова, простые и без пафоса, вдруг звучат как самое искреннее утешение. Я не знаю, что ответить. Сижу и смотрю на этого парня с фингалом под глазом, который только что перевернул мой мир с ног на голову, сказав то, что я отчаялась услышать. Между нами действительно нет никакого напряжения. Только лёгкость.

На табло появляется номер нашего заказа, и Эмиль идёт за едой. Сам достаёт из бумажного пакета гамбургеры и раскладывает передо мной.

Я доедаю свой гамбургер, а Эмиль даже не притрагивается. Пока я жую, он рассказывает о себе.

– Ты не удивляйся только, – произносит он вполне обыденно. – Я хочу тебя сразу предупредить, что я почти без тормозов…

– В смысле? – как тут не удивляться.

– Ну, я просто по жизни на приколе. Люблю дурачиться, шутить, юморить. Иногда у меня дебильные приколы, но мне пофиг. Пох@ист, короче. В общем, мне по барабану на окружающих. Ваще не парюсь о чужом мнении.

Я только хлопаю глазами и продолжаю жевать. Подмечаю, что, несмотря на суть сказанного, мне нравится слушать его мягкий бархатный голос. Ровная интонация, тембр умеренный. Манера речи чёткая, дикция ясная, разборчивая. Даже когда он вставляет примитивный мат, это не режет слух, а придаёт его рассказу какой-то особый шарм.

– Вот, например, если надо что-то спросить, то для меня это совсем не проблема. Я просто иду и спрашиваю, что меня интересует.

– И тебе отвечают? – наверное, глупый вопрос.

– Не поверишь, – он слегка наклоняется ко мне и шепчет. – Никогда не отказывают.

Я смотрю ему прямо в глаза, а в глубине этих тёмных выразительных глаз таится что-то порочное, дьявольское, и дико притягивающее. Отворачиваюсь.

– Ты чего не ешь? – перевожу тему.

– Это тебе, – его голос становится ещё бархатистее. – Вас же двое, я заказывал на двоих.

– Ах, ну да! Ты же употребляешь только здоровую пищу, – иронизирую я.

– А это разве плохо? – он немного меняет интонацию, словно подчёркивает что-то важное.

– А тебя разве интересует чужое мнение? – я хитро сощуриваю взгляд.

– Так, стопэ! Не борщи! – он выставляет вперёд кисти рук, чуть приподнимая ладони над столом, и с тихим хлопком опускает их на пластиковую поверхность. – Я имею в виду чужое мнение в целом, понимаешь? Тех, кто вообще не в теме. Мне пох@й, что думают всякие там прохожие или вот эти вот тёлки, что на меня пялятся, – он кивает головой в сторону хихикающих девиц за соседним столиком. – А ты... ты другое дело. Ты мне интересна.

Заметил-таки, что на него пялятся. Не зря в переписке он намекнул, что умеет подмечать детали. У меня так не получается. Интересно, это одна его уникальная способность или мне предстоит ещё сделать немало таких не менее уникальных открытий?

– Вот смотрю я в твои наглые карие глаза, а в них ни стыда, ни совести, – театральным тоном говорю я.

– Точняк! – весело ухмыляется парень. – Ни стыда, ни совести, ни чести, ни гордости, и ничего, что с этим связано! Только глаза у меня не карие, а тёмно-зелёные. Отвечаю!

Он снова наклоняется ко мне и смешно выпучивает глаза. Я всматриваюсь внимательно. Они у него и правда тёмно-тёмно зелёные. А ещё я замечаю, насколько подвижны его мышцы лица. Он так живо играет мимикой, что иногда всякие гримасы очень портят его идеальный лик. В такие моменты для меня Эмиль теряет своё обаяние. И мне это не нравится.

– Ты ещё что-то будешь? – лицо вмиг делается серьёзным, а тон заботливым.

– Нет, спасибо! – отвечаю вежливо, тщательно сворачивая использованную бумажную упаковку. – И так, кажется, перебор!

– Ну, тогда погнали дальше! – снова этот прямой взгляд и открытая улыбка.

Не могу сдержать ответной улыбки. Поднимаюсь из-за стола. Эмиль берёт мою руку и некрепко сжимает в своей тёплой ладони.

– Куда теперь? – интересуюсь я.

– Навстречу приключениям! – бодро восклицает парень.

– Каким приключениям? – настораживаюсь я и притормаживаю.

Эмиль улавливает мой внезапный испуг. Как-никак, я первый раз на свидании с ним, да ещё в своём таком положении. Это нормально, что я проявляю осторожность.

– Да просто покатаемся! – интонация становится убедительной, а взгляд таким открытым, что невозможно не доверять.

– Ну ладно, – соглашаюсь и достаю айфон.

Пишу Лике, чтобы отслеживала наш маршрут, и прячу телефон.

– Что-то срочное? – тут же интересуется Эмиль. – Может, тебе надо куда-то, говори! Без проблем, подъедем.

– Нет, это подруга спросила, пойду ли я с ней гулять, – я тоже иногда умею быстро находить удобный ответ.

Он опять помогает мне забраться в салон, но пристёгиваюсь я уже сама. Эмиль устраивается за рулём, и мы отправляемся просто кататься.

– Кстати, а кто у тебя будет? – лёгким кивком головы парень указывает на мой живот.

– Д-е-евочка, – отвечаю умилённо.

– Супер! Имя уже придумала?

– Ага. Майя будет!

– Как пчёлка, – смеётся Эмиль.

– О, да! Пчёлка Майя, как из мультика, – подхватываю я веселье.

– Так расскажи, почему всё-таки вы разбежались, – наверное, ему это важно, раз он снова проявляет интерес к моим прошлым отношениям.

И я начинаю свой рассказ. Почему-то вспоминаю Темура и эту, мать её, неровно нарезанную картошку. Потом перехожу к знакомству с Даней. Сама удивляюсь, как мои мысли плавно превращаются в слова, а слова в лаконичное повествование. Эмиль не прикалывается, ни глумится, не потешается над моим рассказом. Он внимательно слушает, не перебивая и почти не глядя на меня. Его взор устремлён на дорогу. Лишь иногда он слегка потряхивает головой, и я слышу что-то типа «ах@еть» или «ну это п@здец». Это, когда я описываю особо жёсткие моменты наших с Данилой отношений.

Если честно, то я не хочу ничего утаивать. И ни на что не претендую. Возможно, это наша первая и последняя встреча. Какая разница, что будет думать этот парень потом, если мы всё равно больше не увидимся. Пусть лучше сразу узнает всё и сделает собственные выводы. А мне… просто необходимо выговориться.

– Я вообще не пью, – говорит Эмиль, когда я заканчиваю свой рассказ.

– Вообще?! – переспрашиваю с изумлением.

– Ну да, – кивает в подтверждение, – курю только айкосы. Но и курить теперь не буду, потому что ты беременная, а твоё здоровье важнее, чем мои вредные привычки. Прикинь, мне незачем пичкать себя всякой дрянью, чтобы усилить эффект чего-то. В моем организме, наверно, достаточно вещества, которое отвечает за стёб. Мне для этого допинг без надобности. Да и на работе адреналина хватает. Знаешь, – усмехается парень, – однажды решил выпить, ещё по малолетке… Ну, начали разгоняться, но меня как-то не вставляло. Потом вдруг так – раз, и нифига не помню. Вырубило нахрен. Проснулся утром, рядом спят все бухие. Что было, кто и что творил – в душе не @бу. Кароч, проспал весь движ.

– Мой брат, кстати, тоже не пьёт и не курит, – произношу гордо.

– Старший? Младший? – тут же задаёт вопрос Эмиль.

– Старший.

– Оу! У меня тоже есть старший брат! – улыбается парень.

– А у меня ещё и сестра есть. Тоже старшая, – выпаливаю я, будто между нами проходят соревнования, у кого больше родственников.

– У меня тоже есть сестра. И тоже старшая! – он одаривает меня своей очаровательной улыбкой. – Видишь, у нас с тобой много общего!

– Классно! У тебя тоже большая семья! – искренне восхищаюсь.

– Да, была большая, – в голосе сквозит печаль.

– В смысле? – я напрягаюсь.

– Ну… когда-то мы все жили вместе, но мои брат и сестра выросли чуть раньше меня. Им на восемнадцатилетие подарили квартиры. Они ушли жить отдельно. А потом умерла мама…

– Ой, прости, – мне становится очень неловко, что парню пришлось вспоминать такое.

– Да, что ж теперь, – грустно вздыхает. – Всё равно не вернуть. Почти пять лет прошло…

Я замолкаю, глядя перед собой. Боюсь посмотреть на Эмиля, мне кажется, что в его глазах я увижу слёзы. Но парень глубоко вдыхает.

– Когда это случилось, я дико переживал. Почти год ничего не ел. Похудел, п@здец как. Но потом стало отпускать понемногу. Отец через пару лет нашёл себе новую жену. Я же поначалу разозлился на него, а потом понял, что жизнь продолжается… Так-то мне пох на эту женщину. Готовит, убирает… отцу с ней хорошо, и ладно. Но за всё, что я умею и чего достиг в этой жизни в свои двадцать четыре года, я обязан именно своему папе. Это он меня всему научил!

– Чему именно?

– Всему! – ответ слишком обобщённый, а мне нужна конкретика.

– Не хочешь, не отвечай, – бросаю безразлично.

– Эй! – он треплет меня своей рукой по колену, и я начинаю оттаивать. – Ты что-то конкретное хочешь обо мне узнать?

– Да нет! – равнодушно мотаю головой.

Но на самом деле я уже хочу знать о нем всё. Абсолютно всё! Он такой весь загадочный, такой необычный… Вроде из богатой семьи, а ведёт себя, как дворовая шпана. Или все мажоры такие? Я же никогда не общалась с мажорами. Откуда этот перец свалился на мою голову? Чувствую, как во мне распаляется дикий азарт разгадать этого парня.

– Да, ладно! Спрашивай! Не стесняйся! – добродушно предлагает он. – Я готов раскрыть перед тобой самые тёмные глубины моей бездонной души!

Он внимательно следит за дорогой и в то же время искоса бросает на меня заинтересованный взгляд своих тёмно-зелёных глаз, ловя мою реакцию.

Я про себя улыбаюсь, хотя внешне сохраняю серьёзность. Пусть не думает, что вот так легко ему удастся расположить меня к себе.

– У тебя вообще образование есть?

– Образования у меня нет, кроме школьного, а диплом есть, – опять он что-то темнит.

– И по какой специальности твой диплом?

– Историка-философа, – серьёзно изрекает Эмиль, но на его лице я уже вижу первые признаки улыбки.

Естественно, я не верю ни единому слову этого прохиндея.

– Прикалываешься?! Так и скажи, что диплом сказочника! – поддеваю я его.

Салон машины тут же наполняется его громким разливистым смехом. Признаю, что смех у него красивый. И сейчас я слышу в нём нотки некой удовлетворенности, типа того, что ему зашла моя подколка.

– А если без рофлов?

– А если без рофлов, то у меня диплом автомеханика.

– Историка-философа тебе больше к лицу, – снова в моём воображении не вяжется образ парня с обычным автослесарем.

– Подлецу все к лицу. Так бы сказала моя мама, – Эмиль грустно вздыхает при упоминании своей мамы.

Мне становится опять неловко. Ну вот зачем он снова вспомнил маму? На его лицо в момент накатывает тень горечи. А я впадаю в панику, потому что совершенно не умею вести диалог, когда дело касается смерти близкого человека. Мне страшно ляпнуть что-то не то и ненароком обидеть собеседника какой-нибудь неуместной фразой, нагоняя ещё больше тоски и грусти в и без того печальную тему.

Но с Эмилем всё оказывается проще. Через пару секунд он будто стряхивает с себя наваждение о скорбных воспоминаниях и переводит разговор в прежнее русло:

– Я купил себе диплом по предпринимательской деятельности, чтобы заниматься бизнесом.

– Что значит купил? – недоумеваю я.

– То и значит! Взял и купил.

– Где?

– В переходЕ! – рифмует Эмиль, намеренно коверкая слово.

– А нормально сказать? Не?

– Так я нормально и говорю!

– В смысле?! – возмущаюсь я. – В каком переходе?

– Да в обычном! Ну не в прямом же смысле! Заплатил денег, кому надо, и мне выдали диплом. Между прочим, вполне себе настоящий.

– Круто! – соглашаюсь я. – Я бы тоже так хотела, чтобы не учиться, но иметь корочку об образовании.

– Ну это смотря чему учиться и что уметь!

– Да какая разница! – я на эмоциях всплескиваю руками.

– Большая! – голос Эмиля становится строгим. – Одно дело, когда ты уже это умеешь делать и знаешь намного больше того, чему тебя могут научить в теории преподы. И совсем другое, когда ты полный профан, ни черта не смыслишь в теме, но у тебя есть дипло-о-о-м! Таким криворуким спецам взять бы их ручки, да засунуть в одно известное место!

– Ты хочешь сказать, что в своей работе ты знаешь всё?

– Абсолютно! И даже больше, чем всё! – уверенно изрекает Эмиль.

– И тебя этому научил отец? – переспрашиваю на всякий случай.

– Да. Мой отец постарался, чтобы я не только разбирался в моторах, но и научился вести дела по-умному.

– Супер! И кто твой отец?

– Капитан дальнего плавания, – парень вполне серьёзен.

– И чему он тебя научил?

– Я могу разобрать движок любой машины и собрать тоже. Я умею управлять всеми транспортными средствами без проблем.

– И поездом? – спрашиваю с притворным удивлением.

– И самолетом? – добавляю после секундной паузы.

– Солнце моё! – Эмиль поворачивает ко мне свою улыбающуюся физиономию. – Если надо будет, то ради тебя я буду управлять даже ракетой! И мы с тобой сможем улететь в космос покорять вселенную.

Я задерживаю свой взгляд на его симпатичном фэйсе. Его тёмные глаза смотрят на меня пожирающе.

– Заманчиво! – искренне улыбаюсь я, в моменте ощущая себя в стихии звёздной бездны.

– Ты готова? – вырывает меня из коротких грёз Эмиль.

– К чему? – тупо спрашиваю.

– К полёту? – смеётся парень и резко выворачивает руль вправо, ловко уворачиваясь от мчащейся нам навстречу машины, водитель которой, видимо, не рассчитал расстояние и вздумал пойти на обгон.

Я инстинктивно обхватываю руками свой живот и ахаю в голос.

– На дорогу смотри! – с укором произношу я. – А то точно где-то на небе окажемся.

– Бл@ть, у@бок! – ругается Эмиль и обращается ко мне: – Ты в порядке?

– Чуть не родила, прикинь! – ёрничаю я.

– Да я всё время забываю, что ты у меня особенная, – снова тепло улыбается парень.

– Я не особенная, а просто беременная.

– Для меня особенная, – произносит небрежно, но чувственно.

– А права тоже можно купить? – задаю вопрос.

Меня интересует тема водительских прав для меня лично, но Эмиль, кажется, воспринимает это иначе.

– Ты что, реально думаешь, что я права купил? – произносит немного обиженно, будто я уличила его в неумении водить машину. – Разочарую, если скажу, что сам сдавал?

– Да, верю я, – бурчу под нос. – Я вообще-то, по поводу себя спрашивала про права.

– Значит так, запомни! – его строгий тон заставляет меня поёжиться. – Права покупать нельзя. Если бы меня кто-то попросил о такой услуге, я бы сразу отказал. Клянусь! Даже тебе. Это скорость и дорога, и мне здесь таких водятелов, типа, того, который в нас сейчас чуть не въехал, нах@й не надо. Сначала научись ездить, сдай на права, а потом го за руль и в общий поток.

Я притихаю, как мышь. Эмиль сразу замечает перемены.

– Солнце, прости, если был резок, – голос снова ласковый и завораживающий.

Сижу и слушаю этого парня, и не могу понять, кто он такой. Если он из состоятельной семьи, то ведёт себя совсем не так, как я представляю себе мажоров. Он такой открытый, но в то же время загадочный, и эта его непонятная прямолинейность просто сбивает с толку. С такой лёгкостью рассказывает о себе то, что другие бы скрывали. Ещё и кичится этим. Я теряюсь: где он врёт, а где говорит правду?

Он так легко меняет темы и быстро ориентируется в разговоре. Только что грустил о маме, и вот уже шутит про космос. Он говорит абсолютно серьёзно, а потом вставляет какую-нибудь шуточку. Как разобраться, где истина во всех этих противоречиях? Я не показываю ему свою подозрительность — пусть думает, что я всему верю. Посмотрим, что будет дальше.

Сворачиваем в элитный посёлок, который отделён магистралью от города. Насколько я знаю, лет тридцать назад здесь начали своё строительство богатые люди. Сейчас многие из этих домов имеют уставший вид, хотя сохранили свою помпезность. В этом местечке недавно поселилась моя Эля, с которой мы дружим с самого детского сада. Наши родители тоже тесно общаются между собой, и мы уже не раз бывали у них в гостях. Только я не помню точно, где их дом. Посёлок постоянно разрастается. Строятся новые многоквартирные пятиэтажки по современным модным проектам.

Эмиль уверенно рулит по нешироким улицам. Скорость небольшая, и я рассматриваю частные дома, которые мелькают за окном.

– А это мой дом, – вдруг произносит парень и сбрасывает скорость.

Машина движется совсем медленно, и у меня есть возможность по достоинству оценить это двухэтажное строение, на которое указывает парень.

Тут даже не надо быть экспертом, чтобы понять, что строение возвели совсем недавно. Всё буквально кричит о новизне: крыша, стены, окна, забор и плитка у ворот. Вокруг участка посажены молоденькие туи. Архитектура дома настолько современная, что сразу бросается в глаза, как сильно отличается этот дом от своих устаревших собратьев, стоящих рядом. Дизайн в строго выдержанном стиле. От него прям пышет вкусом и дороговизной.

– Может, в гости хочешь зайти? – вопрос застаёт меня врасплох.

Я резко разворачиваюсь к парню. Взгляд Эмиля одновременно серьёзный и насмешливый. В глазах мальчишеская непосредственность и хулиганский огонёк. Кринж! Такого я точно не ожидала, и уж тем более в гости на первом свидании, естественно, не собиралась. Тем более в моём положении. А тут ещё и целый дом! Ага, конечно! Щас! Откуда я знаю, что за этим забором? Зайду в дом, а там пятьдесят оттенков серого. Оно мне надо? Однозначно нет! Я же не самоубийца!

Наверное, все эти эмоции чётко отражаются на моём лице, потому что Эмиль не сводит с меня своего озорного взора, наслаждаясь моим растерянным видом. Его губы плотно сжаты, а глаза внимательно изучают и… ласкают своей тёмно-зелёной глубиной.

– Спасибо за приглашение! – с достоинством проговариваю я, взяв себя в руки. – Как-нибудь в другой раз, если ты не передумаешь!

Эмиль довольно хмыкает, будто ожидает от меня именно такой реакции.

– В другой, так в другой, – беспечно говорит он. – Я-то не передумаю.

Он нажимает на газ, и Рэндж Ровер ускоряет ход. Я успеваю заметить на противоположной стороне улицы цифру «43» на табличке, прикрепленной к стене дома. К слову сказать, тоже интересного и необычного дизайна. Пока проезжаем вдоль по улице, читаю её название. Не просто запоминаю, а записываю в телефон. Дома пригодится.

– Ну, куда ещё рванём? – задорно спрашивает парень. – Может к морю? Или в ресторан на ужин?

Вот прицепился с этим рестораном! Чувствую, что на сегодня мой мозг уже перегружен информацией. Мне требуется всё обдумать и разложить по полочкам. Эмиль окутал себя ореолом тайны. В чём подвох?

– Ой, я бы с удовольствием, – прикладываю руку ко лбу, изображая усталость. – Кажется, я утомилась за сегодня. Давно у меня не было такой длительной прогулки. Если честно, то мне бы пора отдохнуть. Это всё из-за беременности. Тяжеловато становится.

– Всё, я понял! – вид у Эмиля серьёзный и понимающий. – Базару ноль! Слово беременной – закон.

Парень ведёт машину размеренно, а меня уже клонит в сон.

– Слышь, – обращается ко мне Эмиль. – Я смотрю, у тебя уши проколоты, а почему сережки не носишь?

– А, это, – небрежно махаю рукой и понимаю, что Эмиль снова подмечает детали, притом совсем несущественные, на мой взгляд. – От простых серёжек воспаление начинается, а золотых у меня нет. Поэтому редко ношу серьги. Иногда только, чтобы дырки в ушах не заросли.

– Ясно, – парень будто принимает глубоко к сведению мой ответ.

Я не преследую никаких корыстных мотивов. Просто и честно отвечаю на поставленный вопрос.

– А ты ноги бреешь?

Кринж! Этот вопрос рывком выбрасывает меня из накатившей неги.

– Ты дурак?! – вскидываюсь я. – Что за дебильный вопрос?!

– Почему дебильный? Нормальный вопрос, – Эмиль даже не обращает внимания, что я обозвала его дураком. – Я же предупреждал, что могу спрашивать всё, что угодно.

На его лице снова сияет обезоруживающая улыбка, которая восстанавливает между нами баланс.

– Зачем тебе это знать? – искренне не понимаю.

– Просто. Интересно.

– Господи! – закатываю глаза. – Что тут может быть интересного?

Но красноречивое молчание Эмиля и его затаённая улыбка, хочешь-не хочешь, требуют от меня ответа.

– Сейчас нет, – говорю с лёгким вызовом.

– Почему? – не отстаёт парень.

Мне уже самой становится смешно. Он задаёт мне какой-то наиглупейший вопрос, который вообще не играет никакой роли и никаким боком не вписывается в нашу беседу, но при этом ждёт на него ответ.

– Что почему? – я начинаю вдруг смеяться. – Как, по-твоему, я это буду делать, если мне живот мешает?!

– Ах, ну да! – разливисто хохочет. – Я как-то даже не подумал об этом! Не учёл!

Мы вместе начинаем угарать с этой дурацкой темы.

Подъезжаем к моему дому. Заметив, что я собираюсь выйти, Эмиль быстро глушит двигатель и снова открывает мою дверь, подавая руку. Я аккуратно выхожу, пытаясь не оступиться, и смотрю ему в глаза.

– Ну, спасибо за день. Было… необычно, – говорю я, подыскивая подходящее слово.

– Необычно? – он театрально играет бровями. – Так себе комплимент. Но я и не ждал, что ты сразу бросишься мне на шею и позовёшь замуж.

Я цокаю языком и закатываю глаза. Этот клоун опять пытается меня веселить, пока мы идём до моего подъезда.

– Где ты только успел в себя поверить? Или ты привык, что девушки на первом свидании тебя замуж зовут?

– На первом редко, – парирует он мою шутку, – обычно на втором.

– Не дождёшься, – кокетливо выдаю я. – Я таких предложений не делаю. Никому.

– Не нужно. Я подожду. У меня всё равно времени много, – он говорит это с такой лёгкостью, что я понимаю, что продолжение обязательно последует.

– Ну… Тогда до встречи? – подвожу наше свидание к завершению.

– Обязательно, – он улыбается и нежно прикасается своей щекой к моей щеке.

Глава 29

Почти на пороге квартиры меня встречает Лика. Вернее, она сразу выходит в коридор, как только я открываю входную дверь.

– Ну, как прошло свидание? – интересуется девушка. – Я постоянно следила за тобой, чтобы этот чел тебя не увёз куда-нибудь. Он тебе понравился?

– Ну как сказать, – я неопределённо пожимаю плечами. – Главное, что он выше меня. Ну да… симпатичный, болтливый, немного странный и, кажется, богатый…

– С чего ты взяла, что богатый?

– Ну, во-первых, он приехал на новом Рэндж Ровере. Во, вторых, у него свой бизнес. В-третьих, он показал мне свой дом.

– Ты была у него дома? – изумляется Лика.

– Нет, мы просто подъехали, и он предложил зайти. Но я отказалась. Что, я больная идти в дом к парню, которого вижу первый раз?!

– И что за дом у него?

– О-о-о! – тяну восхищённо. – Там круто всё! Я улицу записала, а сам дом находится напротив 43-го дома.

Я скидываю Лике названия улицы, а сама иду в душ. Обожаю эту процедуру, особенно в хорошем настроении. А сейчас оно у меня именно такое. Я пока не определилась, насколько сильно мне понравился Эмиль, но, по крайней мере, он тот, кто берётся скрасить моё одиночество. Конечно, рассчитывать на что-то долгое и серьёзное лучше не стоит, чтобы потом не рыдать от разочарований. Я должна быть осторожной. Ведь вполне возможно, что Эмиль больше не появится в моей жизни, несмотря на его обещания.

– Лера! – зовёт меня Лика, когда я выхожу из душевой. – Посмотри, это здесь?

Я таращусь в монитор компа, но на гугловской карте этого дома пока нет. Он в процессе строительства.

– Да, это здесь. Я же говорю, что дом новый. Даже гугл ещё мимо не ездил.

– Прикольно, – восхищается Лика. – Надеюсь, это действительно его дом?

– А чей? – недоумеваю я. – Он вот так прямо указал на него и сказал, что это его дом.

– Ну, ладно, – отмахивается Лика. – А какой унего бизнес?

– Да фиг знает! Что-то с машинами связано. Говорил, что движки разбирает. Мы начали говорить, но как-то перескочили на другое. В следующий раз выясню.

Я будто не заморачиваюсь на тему Эмиля, но всё же мне не хочется, чтобы меня снова бросили. И, надо отдать должное этому парню, он вроде и не собирается сливаться.

«Прекрасных снов», – получаю от него вечернее смс.

«Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?» – радует меня Эмиль с утра новым сообщением.

Оказывается, я очень тоскую по таким вот милым вещам, как эти смски. Мне приятно, что обо мне кто-то заботится помимо родственников.

«Сегодня увидимся?» – это выглядит как приглашение на второе свидание.

Наверное, нет смысла сидеть дома в субботний день. Моя беременность и так затолкала меня в замкнутый круг, как в каменный глубокий мешок неуверенности и природной застенчивости. И мне пора выбираться оттуда любыми средствами, пусть даже при помощи этого странного Эмиля.

«Если у тебя есть такое желание, то я не против», – отвечаю в надежде, что он не включит заднюю.

«Я всё делаю только по желанию», «Когда за тобой заехать?», «Через час или раньше?»

Груда смс сыплется мне в качестве ответа. Я улыбаюсь, невольно прикусывая губу. Приятно. Чёрт, как же приятно, когда тобой интересуются.

«Через час норм», – соглашаюсь я.

«Отлично!», «Мне как раз минут тридцать или сорок до тебя ехать».

Интересно, он и в правду живёт в том крутом доме? Оттуда можно доехать до меня за двадцать минут. Или сейчас он не у себя дома, а в другом месте? Ладно, надеюсь, по ходу дела всё выяснится.

– Ты опять на свидание? – спрашивает Лика.

– Ага, - киваю, – а ты отслеживай меня.

– Естественно, – утвердительный тон девушки говорит о её беспокойстве за меня, – я не могу тебя бросить на произвол судьбы. Мы этого Эмиля совсем не знаем.

Через час я уже готова. Но всё равно задерживаюсь на пять минут. Выхожу из подъезда и вижу его, прислонившегося спиной к своему белому Рэндж Роверу. Надпись «Лох» уже исчезла. Эмиль приехал на той же тачке, только на этот раз одет совсем по-другому. Вместо джинсов скини и пиджака, как у офисного планктона, на нём простые серые спортивные штаны, толстовка и брендовая жилетка сверху. Так он выглядит ещё моложе своих двадцати четырёх лет и гораздо круче.

– Привет, — улыбается он. – Я уже думал, ты не выйдешь.

– Ну, я же сказала, что не против, – отвечаю кокетливо.

Эмиль открывает пассажирскую дверь и помогает забраться мне на сиденье. Как бысто я привыкаю к комфорту и заботе. Всего второй раз за мной приезжает парень на офигенно крутой машине, и я не дёргаю дверь сама, а жду, пока её для меня распахнёт Эмиль.

– Отлично! Сегодня будет круто, обещаю, – говорит он, заводя машину. – Я тут подумал, что мы так и не съездили к морю. Погода вайб, почему бы и нет? За одно и пообедаем там.

Он искоса смотрит на мою реакцию.

- И не говори про Макдак! – сразу предупреждает он. – Сегодня я решаю, где мы будем кушать! И забудь про внешний вид. Ты классно выглядишь!

Я цокаю и вздыхаю.

– Нет, ну, если ты захочешь в Макдональд, то мы обязательно заедем и туда, но только после рестика.

– Опять рестик… – жалобно скулю я. – Разве там, на море, что-то работает?

– Не переживай, – отмахивается он. – Я знаю одно место. Там есть ресторанчик, где готовят офигенные морепродукты, а ещё там есть веранда с видом на море. Посидим, поговорим, подышим морским воздухом. А потом можем прогуляться по берегу, если хочешь. Мы сегодня с тобой на одном стиле – спортивном. Так что, твои отмазки, что в спортивной одежде в ресторан не ходят, не прокатят.

– Ладно, убедил, – соглашаюсь я. – Мне нравится твоя идея.

– Убеждать – это моё кредо!

Мы едем по городу, слушаем музыку. Он включает современные треки, которые я не раз слышала, и которые нравятся почти всем. По дороге болтаем о чём-то несущественном, и мне кажется, что я знакома с Эмилем достаточно давно.

Мы подъезжаем к морю. Я знаю, что оно сразу за высокой дюной. Солнце ещё в зените, но на улице не очень жарко. Я чувствую запах соли и водорослей. Так свежо! Наверное, я слишком давно не была на побережье, поэтому жадно вдыхаю все ароматы сентябрьской погоды.

Ресторан, в который ведёт меня Эмиль, славится своими заоблачными ценами, поэтому до сего момента я лишь со стороны наблюдала, как его посетители наслаждаются едой и морским пейзажем. Даже не рвалась сюда. И вот я тут.

Зал ресторана практически пуст, заняты от силы пять столов. На веранде ветренно, поэтому будем обедать в закрытом помещении.

– Добрый день, – заискивающе щебечет хостес. – Вам предложить столик или выберете сами.

– Да, добрый, – небрежно бросает Эмиль девушке, но смотрит на меня.

Я окидываю взглядом помещение и останавливаюсь на местах у панорамного окна в самом дальнем конце зала.

– Давай туда, – жеманно указываю рукой направление.

– Мы выбрали, всё в порядке, – говорит Эмиль и тянет меня за руку.

Хостес семенит за нами, а я иду, чувствуя себя, как какая-то королева. Эмиль отодвигает стул, и я грациозно опускаюсь на него. Тут же подлетает официант.

– Добрый день, – приветствует нас мужчина и и кладёт перед нами меню. – Пожалуйста.

Эмиль окидывает его вполне добродушным взглядом, и тот без вопросов удаляется на почтительное расстояние.

Я вспоминаю мамины наставления, как нужно вести себя в ресторане, и выпрямляю спину. На столе только кисти рук. Зато Эмиль вообще не парится. Он расслабленно плюхается на стул. Ссутуливается и складывает локти на стол, подперев подбородок ладонью. Смотрит на меня с некоторым удивлением и мягкой такой насмешкой. Видимо, его забавляет мой вид.

– Я догадался, что ты умеешь вести себя в общественных местах, – произносит он одобрительно, но на губах играет улыбка.

Это не комплимент. Это наезд. И я это чую. Воспринимаю его слова, как явное оскорбление, и презрительно фыркаю.

– Послушай, – я чуть сощуриваю глаза, – вероятно, ты думаешь, если я из обычной семьи, то не знаю правил приличия? Или я не умею вилкой и ножом пользоваться? Если тебя так напрягает моё «простое происхождение», то какого чёрта ты меня сюда позвал?

Я откладываю в сторону меню и хочу подняться со стула, но Эмиль меняется в лице, тянется через стол и успевает схватить меня за руку. Всё это благодаря моей неповоротливости. Большой живот не позволяет делать резких движений. Мне приходится остаться на месте, чтобы сохранить достойный вид.

– Это была шутка, – оправдывается парень и умоляюще смотрит мне прямо в глаза.

– Тупая шутка, – почти шиплю я. – Мне такой юмор не заходит.

– Прости, я не подумал, – продолжает оправдываться парень. – Я всегда говорю, что первое приходит в голову. Иногда это полный бред. Как сейчас. Не обижайся, а?

– Так ты меня не обижай, и я не буду обижаться, – мой тон все ещё недовольный.

– Извини, – Эмиль виновато смотрит на меня. – Я же предупреждал, что я без тормозов. Ты останавливай меня, если буду борщить. Окей?

На его лице такое раскаяние, что мне даже жаль его становится. Моё сердце оттаивает. Я и правда готова помочь ему с этим.

– Ладно, – смягчаю тон, – На этот раз, так и быть, сделаю скидку.

Симпатичная мордашка Эмиля озаряется благодарной улыбкой. На щеках появляются продолговатые ямочки. В глазах тёплый блеск, будто его простила не я, а сам Бог.

– Слышь, – обращается ко мне парень, - тут дико вкусный борщ готовят. Ты любишь борщ?

– Да, я люблю борщ, но я не «слышь». У меня есть имя, – я снова дуюсь, потому что его «слышь» слишком режет мой слух.

– Прости, дурацкая привычка, – принимает к сведению мои слова. – Ну так, как насчёт борща?

– Хорошо, – согласно киваю и утыкаюсь в меню.

– Выбирай, что понравится, и на цены не смотри, – подсказывает Эмиль.

Бросаю на него многозначительный взгляд, а сама листаю меню и замечаю, что некоторые блюда стоят, как моя зарплата за полгода. Прикольно. Но Эмиль сказал не смотреть на цены. Ну ладно, прикинусь, что не смотрю. А в голове уже зреет план, как подколоть этого наглеца. Пробегаюсь глазами по циферкам и выхватываю самую большую. Отлично!

Медленно поднимаю голову от меню, смотрю на Эмиля с самым невинным видом и говорю:

– Эмиль, тут есть одно блюдо, которое я всегда хотела попробовать.

Его глаза загораются, он наклоняется ко мне.

– Какое? Заказывай! Всё, что хочешь.

Я снова смотрю в меню, делаю вид, что изучаю его внимательно, а потом с самым серьёзным лицом говорю:

– «Платиновая устрица». Стоит целое состояние, но, говорят, она того стоит. Ты же сказал не смотреть на цены?

Эмиль сначала смотрит на меня, потом на своё закрытое меню, потом снова на меня. Надо признаться, выдержка у него железная. Глазом не моргнёт. Но я-то заметила секундное замешательство на его физиономии, которое тут же превратилось в обворожительную улыбку.

– Ну, раз ты всегда хотела попробовать, – его голос звучит непринуждённо, но я чувствую, как напряжение витает в воздухе, – тогда заказывай. Твоё слово – закон, а своё я сдержу.

Эмиль выглядит так, будто он готов заплатить хоть за звезду с неба. Он слегка поднимает руку и делает лёгкий щелчок пальцами. Официант тут же возвышается около нашего столика.

Мне становится немного стыдно, но я решаю довести свой розыгрыш до конца. Я делаю глубокий вдох, готовясь произнести заветную фразу.

–Так, – Эмиль делает паузу, глядя в меню. – Нам, пожалуйста, два борща. Стейк прожарки медиум-рер с брокколи, салат из свежих овощей, два апельсиновых фреша и пла…

– Извините, – перебиваю я, обращаясь к официанту, – пожалуйста, салат «Цезарь» с креветками. И ещё, – я снова смотрю на Эмиля, который так и застыл в ожидании «Платиновой устрицы», – обычной воды. Это всё.

Лицо Эмиля меняется. Сначала на нём появляется растерянность, потом облегчение, а потом… заразительный смех. Он смеётся так громко, что на нас оборачиваются другие посетители. Я не могу сдержаться и тоже начинаю смеяться.

– Что-нибудь ещё? – уточняет официант.

– Кисло-сладкий соус и хлеб, только не чёрствый, а свежий, – заикаясь от смеха добавляет Эмиль.

Мы ржём до слёз, пока официант не уходит.

– Ты… – говорит Эмиль, вытирая слезу, – ты просто невероятная. Блин, ты меня подловила! Красава!

– А я представила, как ты будешь краснеть, когда официант принесёт счёт, – отвечаю я, всё ещё хихикая.

– Да ладно! – улыбается Эмиль. – С бабосами всё норм. Не думай, что мне пришлось бы продать машину, чтобы оплатить счёт.

– Так мне ещё не поздно передумать? – продолжаю юморить.

– Ща доприкалываешься! – предупреждает Эмиль. – Точно ведь закажу эту хрень, и попробуй только не съесть!

Я строю испуганную гримасу и кривляюсь.

– Тебе просто повезло, что я терпеть не могу устрицы. От одного вида этой слизи жутко тошнит, – поясняю я свой отказ от дорогого блюда.

– Я, кстати, тоже их ненавижу. Но креветки люблю. Когда родители заказывали устрицы, я постоянно морщился. А они: «Попробуй, это вкусно и полезно!» Попробовал, – хмыкает. – Чуть не сблеванул. Больше мне эту фигню не предлагали.

Он так живо делится своими воспоминаниями, что невозможно не поверить в их правдивость. И всё же что-то мне подсказывает, что что-то тут не так. Это дико настораживает. Я вполне допускаю, что он из состоятельной семьи, но не пойму, откуда у меня внутри возникают подозрения непонятно в чём.

Мы ждём свой заказ. Эмиль откинулся на спинку стула и ритмично щёлкает застёжкой браслета от часов.

– Почему ты нервничаешь? – интересуюсь.

Парень прекращает щёлкать и смотрит на часы.

– Ты куда-то спешишь? – спрашиваю.

– Нет, - обращает на меня свой прямой взгляд. – Просто засекаю время, за сколько принесут наш обед, – делает паузу. – А заодно проверяю, держится ли камень на часах.

– Какой камень? – я смотрю на его массивные наручные часы.

– Вот видишь, – он протягивает ко мне левую руку, – тут пять камушков. Это бриллианты. Недавно один выпал, и мне пришлось обращаться в мастерскую. Но не в нашу, а в швейцарскую, чтобы они мне вставили камень обратно. Заказал доставку с курьером и заплатил за всё почти штуку евро.

– Ни фига себе! – удивляюсь, кивая на часы. – Мне всегда казалось, что у дорогих часов ничего не должно отваливаться. Или это очередной твой купленный предмет? Как диплом?

Он снова смеётся. Его смех – это что-то. Разливистый, заразительный, он заполняет собой всё пространство, и я невольно ему вторю.

– Почти угадала! – он пожимает плечами. – Это подарок. От отца. Он всегда говорит: «Успешный мужчина должен выглядеть соответственно». А отец у меня, знаешь ли, человек слова. И стоимость этих часиков больше десяти косарей.

– И что, эти часы тебе успех приносят? – цепляю я его, вспоминая его рассуждения о дипломе.

– Ну, не сами по себе, конечно, – его взгляд становится чуть серьёзнее. – Это как визитная карточка. Люди видят, что ты в теме, что ты не просто так здесь. Это открывает двери. Сам по себе диплом – ничто, если ты не умеешь им пользоваться. А вот эти, – он легонько постукивает по циферблату, – они помогают тебе показать, что ты готов. Готов к игре.

Я молчу, переваривая его слова. Самоуверенно? Возможно. Но в его словах есть какая-то правда, с которой не поспоришь. Он так легко говорит о вещах, которые для меня практически недоступны.

Наш разговор прерывет официант. Мы замолкаем, пока мужчина в униформе расставляет перед нами блюда.

Я беру ложку и подвигаю к себе пиалу с борщом. Беззвучно втягиваю горячий бульон. Вкус обалденный. Мама тоже варит вкусный борщ, но этот ресторанный не хуже. Единственное, что я ненавижу – так это мясо в супе. Исподлобья смотрю на Эмиля. Он ковыряется в своей пиале с борщом и что-то оттуда выуживает. Я начинаю вынимать кусочки мяса. Сидим, как два идиота, и вылавливаем что-то в своих тарелках с едой.

– Почему ты не ешь мясо? – спрашивает Эмиль, глядя на кусочки мяса на салфетке. – Тебе необходимо его употреблять пищу. Особенно сейчас, в твоём положении.

– Я не люблю мясо в супе, – продолжаю старательно выкладывать нелюбимую еду на салфетку. – А ты чего таскаешь из борща?

– Картошку.

– Тебе не нравится картошка?

– Терпеть не могу ни в каком виде, – признаётся Эмиль.

– Даже жареную?

– Никакую, - он поднимает на меня взгляд. – Честно. До такой степени не люблю, что могу сразу определить, присутствует этот ингридиент или нет.

– Блин, странно. Впервые вижу человека, который не есть картошку. Особенно жареную или фри.

– Любуйся. Я эксклюзивчик, – усмехается Эмиль.

Мы обедаем в дорогом ресторане, и, кажется, что я никогда ещё не чувствовала себя такой свободной. Мне нравится, что мы можем быть самими собой, смеяться и дразнить друг друга. И это, наверное, стоит куда больше, чем любое блюдо в этом ресторане.

Эмиль расплачивается по счёту, и я без понятия, во сколько ему обошёлся наш обед. Да и не надо мне это знать. Это нормально, когда парень может позволить себе угощать девушку в дорогих заведениях.

Мы выходим на побережье и направляемся вдоль моря. Песок под ногами сырой, и по нему удобно идти в кроссовках. Ветер разогнал тучи и поднял волны. Шум прибоя заглушает наши голоса, поэтому какое-то время мы идём молча. Наверно, со стороны мы смотримся идеально, потому что встречные прохожие иногда улыбаются как-то по-доброму, глядя на нас.

– Расскажи, какой у тебя бизнес? – интересуюсь я.

– Я продаю машины, – беспечно бросает парень.

– У тебя собственный автосалон?

– Не совсем, – Эмиль переходит на ленивый тон. – У меня свой плац. Ну, знаешь, там, на окраине города. Как раз за твоим районом. Там же офис, фотостудия и небольшой автосервис.

– Да, знаю. Я не раз там проезжала мимо. Видела много отгороженных территорий, где выставлены машины на продажу.

– Всё правильно. Там много фирм, которые торгуют тачками. И моя в том числе.

– Прикольно. И часто покупают машины?

– По-разному. Летом больше. Зимой меньше.

– Ты прям сам продаёшь?

– Я вообще-то начальник, – снова смеётся Эмиль. – Для этого у меня есть продавцы. Но иногда мне самому приходится разговаривать с клиентами. Понимаешь, не все потянут, чтобы убедить клиента купить тачку. Тут тонкий подход нужен.

– А у тебя, значит, получается, – констатирую я.

– У меня, да! Я профи в этом!

Улыбаюсь, глядя на Эмиля. Этот парень — что-то с чем-то. И он мне даже начинает больше нравиться. Мне нравится его наглость, его дерзость, его уверенность. Он не боится быть собой. И это, реально, круто.

– И сколько у тебя людей в подчинении?

– Не очень много, – хмурится Эмиль. – Стараюсь оставлять самых толковых. Тех, кто в движках шарит и способен впарить любую тачку какому-нибудь лоху.

– Вы чё, людей разводите? – он не перестаёт меня удивлять.

– Ну да, приходится, – Эмиль произносит это так просто, словно разводить людей является для него нормой. – Это такой бизнес – или ты разведешь или тебя на@бут. У меня есть напарник. Так знаешь, как мы с ним познакомились?

– Расскажи.

Мы не спеша бредём к Рэндж Роверу, который белеет среди сосновых деревьев, дожидаясь нас на парковке. Эмиль снова открывает пассажирскую дверь и, аккуратно поддерживая меня под локоть, помогает мне устроится на сидении. Атмосфера такая, что, если бы был плед, то Эмиль бережно укрыл бы меня им. Я таю от его действий, ощущая себя действительно нужной и ценной.

Мне реально интересно послушать, чем дышит этот паренёк, который свалился на мою голову так неожиданно. Эмиль — загадочный, дерзкий, но в то же время такой внимательный. Он — словно яркий взрыв, который ворвался в мою монотонную жизнь.

– В общем, наклёвывалась крутая сделка. Но, чтобы она осуществилась, нужно было развести чуваков. И с этой целью я поехал на встречу. Я тогда не подозревал, что мы с Мироном не просто станем друзьями, а замутим общий бизнес. Кароч, я приехал на стрелку, чтобы развести Мирона. А он приехал, чтобы развести меня. Мы встретились, и как только посмотрели друг на друга, так сразу всё поняли. Побазарили, перетёрли… Знаешь, так бывает, что видишь чела и понимаешь, что это твоё. Между прочим, с тобой у меня такие же чувства.

– А Мирон откуда взялся? – перебиваю я Эмиля, потому что слушать про его чувства я пока не готова.

– Мирон! – Эмиль издаёт смешок. – Он ещё тот тип. Свалил с Украины за нехилые бабки, чтоб его тцкашники не замели, и обосновался тут. Он тоже в тачках прошаренный. Теперь вместе ведём бизнес.

– Он твой компаньон по фирме?

– Как бы да. Мы оба главные, но я всё же чуточку главнее. Фирма моя, и директор на ней тоже я. В единственном экземпляре.

– А почему не Мирон?

– Потому что он не резидент. Светиться не хочет. Но я прислушиваюсь к его мнению. Он дело говорит. И через парочку недель мне придётся в командировку смотаться на несколько дней.

– Куда? – я сникаю, потому что слово «командировка» выглядит как-то слишком подозрительно.

– На Украину.

– Ой! – восклицаю я, зная, что там опасно. – Зачем? Ты не боишься? Там же война!

– А чего бояться? – хмыкает парень. – Конечно, неприятно, когда прилёты начинаются. А так норм. Если суждено, то прячься, не прячься, а от судьбы не убежишь. Да и бабосы надо зарабатывать. Это всегда риск.

– И что ты там будешь делать?

– Поеду хохлов на@бывать! – начинает ржать Эмиль.

М-да… Меня почему-то коробит от этой фразочки. Звучит слишком нагло и беспринципно, цинично и оскорбительно. Но парня это вовсе не напрягает. Он преподносит это как какое-то развлечение, за которое он же сам получает деньги. Похоже, что о себе про «без тормозов», чести и совести, он абсолютно прав. Это опять отталкивает, а внутри поднимается волна неприязни и настороженности. То, что нравилось, начинает разочаровывать.

– В смысле? – я ничего не смыслю в таких делах.

– Тачки загонять на территорию Украины и продавать там. Я же числюсь волонтёром, – он изображает пальцами кавычки. – Вот, надо отметиться.

– Ты отсюда тачки везёшь туда и продаёшь? – уточняю.

– Ну да. Загружаем здесь на трал, и водитель везёт. Моё дело прибыть на место и проследить, чтобы водилы разгрузили машины, и потом по одной перегоняем через границу. Там тоже люди в моём подчинении, – гордо произносит Эмиль и добавляет: – Я просто умею зарабатывать и тратить деньги. Иначе, как я буду тебя баловать? И я точно не из тех, кто бросает беременных девушек.

Эмиль так смело рассказывает мне о своей работе, что я перестаю сомневаться в том, что это какой-то нечестный бизнес. Всё выглядит вполне законно. И в то же время я понимаю, что этот парень не так прост. Вероятно, он раскрывает только ту информацию, которая не сможет ему навредить. Но я и не собираюсь ставить ему палки в колёса. Сейчас такое время, что каждый зарабатывает, как умеет.

Рэндж Ровер останавливается прямо напротив подъезда, где, по сути, стоять нельзя, потому что это площадка для пожарных, скорых и полиции. Но больше свободных мест нет, поэтому Эмиль уверенно заруливает сюда. Я жду, когда он выйдет первый, чтобы открыть мне дверь. Это уже для меня база. Но парень не спешит выходить и что-то ищет в своём мужском кожаном клатче. Наконец в его руках оказывается маленькая фигурка в виде панды. Смешная такая… Чёрно-белая с большими глазами зверька.

– Это тебе, –Эмиль протягивает мне бархатную коробочку.

– Что это? –я подозрительно смотрю в его тёмно-зелёные глаза.

– Открой и посмотри, если интересно, – говорит спокойно и продолжает буравить меня своим тёплым настойчивым взглядом.

Я нащупываю защёлку и нажимаю на неё. Крышка откидывается, и я вижу внутри золотые серёжки-гвоздики. Небольшие… Но…

– Я не могу это принять, – заявляю я, захлопываю крышку и возвращаю Эмилю коробочку.

– Почему? – недоуменно спрашивает парень, будто это не золото, а какая-то мелочёвка.

– Потому что мы слишком мало знакомы для таких дорогих подарков, – кладу панду ему на колени.

– Пфф, - фыркает Эмиль. – Не вижу ничего такого.

– Зато я вижу, – продолжаю сопротивляться. – Всё, я пойду.

– Подожди, – резко произносит. – Мне ведь это вообще ничего не стоит. А тебе пригодится.

– Нет, я сказала, – отрезаю сразу.

– Окей, – в его голосе проскальзывает хитринка и никакой обиды.

Эмиль соскакивает со своего водительского места на асфальт, засовывает коробочку с серёжками себе в карман и направляется к моей двери. Обходительно и галантно помогает мне выбраться из машины и идёт со мной к подъезду. Всего несколько шагов, и мы на крыльце перед входом. Я достаю чип и прикладываю к электронному замку. Щелчок, и парень тянет дверь на себя. Я придерживаю её плечом.

– Ну всё, – вздыхаю я. – Пока!

Боже, какой у него внимательный взгляд! Он смотрит так, будто я сейчас испарюсь и исчезну из его жизни навсегда. А он не сможет пережить эту потерю. Мне становится неловко, но мне надо уйти домой. Мы не разрываем зрительный контакт несколько секунд. Я чувствую, как его руки трогают мою сумку. Его проворные пальцы открывают молнию и просовывают внутрь ту самую панду. Чёрт! Я хватаюсь за сумку… Но пока я копаюсь в поисках подарка, Эмиль уже стоит возле своей машины.

– До встречи, солнце!

Он довольный донельзя. Его белые зубы в два ряда сверкают в сумраке этого вечера, а глаза шкодливо сияют. Всё-таки он добился своего. Наверно, слишком глупо мне бежать к нему, чтобы отдать серьги обратно.

Эмиль садится за руль и задним ходом съезжает от подъезда. Я делаю прощальный взмах рукой и вижу его ответный жест.

Глава 30

Дома меня ждёт сюрприз… Открываю входную дверь и чуть не наступаю на маленький белый комочек. Неожиданно. Я сама пугаюсь прикосновения чего-то мягкого и тёплого к моей ноге. Но испуг меняется на приятное изумление, когда возле меня суетится крохотный щеночек белого померанского шпица.

– Что это? – восторженно кричу я и пробую нагнуться за малышом.

Но большой живот не даёт мне проделать это движение, поэтому я просто стою и любуюсь крохой. Тут же подходит Лика и подхватывает питомца на руки. Затем протягивает мне.

– Это чьё такое чудо? – беру щенка и прижимаюсь к нему щекой, потом приподнимаю и рассматриваю.

– Это мы с Игорем сегодня сделали себе подарок, – гордо произносит Лика. – Знакомься – это Принцип. А если коротко, то Принц.

– Привет, Принцип! – улыбаюсь я новому жильцу нашей квартиры и передаю обратно хозяйке.

– А у тебя как? – интересуется Лика. – Выглядишь счастливой.

– Ой, лучше не спрашивай! Вообще кринж! – я скептически поджимаю губы.

На лице Лики неподдельный интерес, тревога и удивление.

– Смотри, что мне подарил Эмиль! – извлекаю из недр сумочки панду.

– Ух ты! Прикольно! – девушка опускает щенка на пол, а я кладу на её ладонь чёрно-белую коробочку. – И что там?!

– Открой и увидишь!

Лика отыскивает защёлку и аккуратно нажимает на неё пальцем.

– Да ладно! – восклицает она, глядя на серёжки-гвоздики. – Обалдеть! Реально золотые?!

В её зелёных глазах неподдельное восхищение.

– Вроде да. Я не особо разбираюсь. Там бирка есть. Если ты в этом шаришь, то посмотри.

Лику уходит в гостиную, а я разуваюсь и прохожу следом. У девушки в руках увеличительное стекло, через которое она внимательно рассматривает этикетку.

– Ну да! – поднимает на меня свой изумрудный взор. – И как он обосновал свой подарок?

– Да никак, – фыркаю я. – Я вообще-то отказалась. Потому что это перебор: на втором свидании дарить золото. Но он всё обставил так ловко, что пока я отвлеклась, взял и засунул их мне в сумку. А сам сбежал.

-– В смысле сбежал? Куда? – недоумевает Лика.

– К машине! Я сначала хотела подойти к нему, чтобы вернуть подарок, но с моей неповоротливостью это просто невозможно сделать быстро. А он сел в свою тачку и свалил.

– Надеюсь, не насовсем свалил? – вскидывает брови девушка.

– А хрен его знает? – пожимаю плечами. – Сказал: «До встречи!»

– И что ты думаешь по поводу такого презента? – Лика крутит в руках бархатную коробочку.

– Не знаю даже, – задумываюсь. – Наверно, пусть пока полежит, а там видно будет. Может ещё вернуть придётся.

Да, я уже приняла решение, что серёжки от Эмиля вставлять в уши пока не буду. Пускай отлежатся на полочке. Ведь неизвестно, что и как у нас будет складываться далее.

Но всё идёт гладко. Весь воскресный день я снова провожу с Эмилем. Он развлекает меня историями из своей жизни и шутками. И, несмотря на то, что его истории, как и шутки, далеко не всегда смешные, а, скорее, грубоватые и циничные, я стараюсь быть благодарным слушателем.

Мы гуляем по морю и обедаем в ресторане. Не в том дорогущем и пафосном, а в другом, тоже престижном и недешевом. Итальянском. Я уже не парюсь насчёт внешнего вида и дресс-кода. По ходу, для Эмиля открываются все двери любых заведений. В принципе, нет как таковых ограничений для посещения ресторана днём. Хозяева заведений, похоже, рады любым посетителям. Хоть в лохмотьях заявись, лишь бы народ оставлял деньги.

– А почему ты серьги не надела? – вкрадчиво спрашивает Эмиль, глядя на мочки моих ушей.

– М-м-м, – думаю, как объяснить парню свои мысли. – Понимаешь, я как-то не готова ещё принять твой дорогой подарок. Обязывающий… Конечно, спасибо за серёжки, но мне надо время, чтобы осознать это всё. Но я всегда готова их тебе вернуть!

– Блин, ну ты чё?! Не такой и дорогой подарок! Я их подарил, потому что ты мне нравишься. И я хотел сделать тебе приятное. Всё! – он невинно разводит руками. – Без задних мыслей, без всяких там долговых обязательств. Просто от души. Я же сказал, что для меня это ваще ничего не стоит, отвечаю! В моей семье никогда не было какого-то особого отношения к деньгам, - он небрежно хмыкает. – Ну что такое деньги?! Обычные бумажки!

– Ну, для тебя, может, и так, а для меня это... – пытаюсь я подобрать слова, но он меня перебивает.

– Дэнги?! – кривляется парень. – Это же простая бумага. Сегодня они есть, завтра – нет. А твои эмоции – они настоящие. Я же вижу, как тебе зашло, когда ты их открыла. Вот это реальный кайф!

Он с широкой улыбкой смотрит на меня, и в его глазах загорается какой-то странный, азартный огонек. Я понимаю, что спорить бесполезно. Он живёт в другом мире, где золотые украшения — это всего лишь побрякушки.

Мы доедаем пасту, а в голове у меня вертится только одна мысль: как можно быть настолько беззаботным? Для меня деньги — это труд, это часы, потраченные на работе, это накопления на что-то важное, это стабильность, в конце-концов! А для него? Просто бумажки. Но я не хочу, чтобы он думал, что я меркантильная или что я встречаюсь с ним ради его денег… Это я сейчас нагло вру сама себе. Деньги мне, ох, как нужны! А ещё мне необходимо залатать ту дыру в моей душе, имя которой Данила. Возможно, Эмиль как раз поможет мне справиться с прошлым. Но я всё равно не согласна становиться простым приложением к его богатой жизни. А для этого нужно всё тщательно взвесить.

Если бы не моё интересное положение и предстоящие роды, я бы, несомненно, так бы замутила с этим парнем, что у нас с ним точно снесло бы крышу и вместе с ней все преграды. Ни о чём бы не задумывалась! Но сейчас всё иначе. Одинокая беременность и скорое рождение дочурки буквально воздвигают огромный барьер для новых отношений. Я слишком сильно обожглась, доверяя Данику, и слишком много от него натерпелась, чтобы снова так необдуманно броситься в бездонную пучину безбашенных связей. Я больше никогда не позволю хамского отношения к себе. Не разрешу обижать себя ни одному мужчине. И, конечно же, никому не дам в обиду своего ребёнка. Обстоятельства, в которых я вынашиваю своё дитя закаляют меня, делают сильнее и строже. Эмилю, наверно, просто не повезло. Он появился не в то время и не в том месте. А потому, так легко он меня не получит. Ему придётся доказывать своё искреннее отношение ко мне и предстоит пройти немало проверок на роль идеального мужчины. Мне страшно, что он не выдержит всех испытаний, но по-другому я не сдамся. Я должна быть уверена в человеке и его качествах, а не надеяться на то, что люди вдруг поменяются.

– Эх, – вздыхает Эмиль, когда вечером мы подъезжаем к моему дому. – Жаль, что выходные так быстро пролетели. Завтра понедельник, работы до х@я! А у тебя какие планы?

– Как бы есть, чем заняться. Мне надо задания выполнить. Я же всё-таки учусь на удалёнке. Там зависло несколько тем. Математика – это вообще трэш! Туплю по страшной силе. С гуманитарием как-то ещё можно разобраться... Погуглить и что-то накалякать. А вот математика… Капец какой-то! А ещё беременность на последнем месяце вырубает по полной. Башка совсем не варит. Сил ваще ни на что нет, а тут ещё эти домашки.

Эмиль внимательно слушает и хмурит свои чёрные брови. Он смотрит на меня, как будто сканирует мою голову, и вдруг улыбается.

– Ну, это же не проблема, – заявляет он, выходя из машины. Он обходит её и открывает мою дверь, протягивая руку. – Я могу помочь…

– Интересно, чем? – спрашиваю, выходя из машины. – Решишь за меня примеры и задачи? Хочешь сказать, что помнишь программу выпускного класса?

– Да не, ты чего? – хохочет он. – Из меня такой себе математик! Я в школу больше ходил, чтоб поприкалываться, а учёба – это так… Я же не об этом. У меня есть кореш, он прошаренный не только в математике. Он голова! Любую задачу решит. Как нефиг делать! Ты ему просто закинешь свои домашки, и он всё разрулит! – Эмиль уже листает контакты в своём телефоне и кому-то звонит.

– Здорово братан! – приветствует кого-то в трубке Эмиль. – Как дела? У меня тут к тебе темка одна нарисовалась…

Эмиль излагает суть моей проблемы, а я стою рядом и жду результата.

– Окей! – продолжает диалог Эмиль. – Без Б. Ты же меня знаешь! Сколько?

Кажется, речь зашла о деньгах. Мне это перестаёт нравится. Напрягаюсь.

– Ну лады! Давай я завтра тебя наберу и порешаем сразу. Ага! От души, братан! – Эмиль заканчивает разговор.

– Ну вот, – говорит он, убирая телефон. – С завтрашнего дня ты будешь отличницей! Чувак согласился помочь. Только ты мне обязательно завтра напомни. Вечно всё забываю. Ну, такая особенность во мне есть. С памятью ваще беда! Если не напомнить, всё по п@зде пойдёт. Постоянно нихрена в уме не держится. Давай где-то в районе часа спишемся или созвонимся, я с ним пересекусь, бабки отдам.

– Какие ещё бабки? – я в шоке. – Эмиль, ты чего, совсем спятил?!

– Всё будет ровно. Не парься, я же сказал, что всё разрулю. Оплачу твою учёбу. Он там немного бабла попросил, но это вообще копейки, отвечаю!

– Блин, мне неудобно, - чуть повышаю голос. – Давай я сама оплачу в таком случае!

– Да, перестань! – возражает Эмиль. – Ты, как маленькая! Я договаривался, я и максать* буду. За что, блин, ты будешь мучиться, если есть чел, который за тебя всё сделает, и ещё быстро и правильно. А твоё дело сейчас отдыхать и расслабляться. Тебе о бэбике надо думать, а не о заданиях.

– Но я же не какая-нибудь подзаборная нищенка, у которой вообще ни копья! – стою на своём. – Говори, сколько!

– Короче, – Эмиль кладёт руки мне на плечи и смотрит прямо в глаза. – Послушай сюда.

Взгляд парня пронзительный, глубокий, убеждающий… умоляющий довериться ему. А ладони, которыми он слегка сжимает мои плечи, такие тёплые и надёжные, что все мои доводы кажутся наивными и пустыми. Я теряюсь под его мягким и уверенным натиском и отвожу глаза.

– Это был мужской базар, и я за него отвечаю! Я взрослый человек, и я знаю, что делаю. Для тебя это будет внушительная сумма, а для меня фигня. Поверь, солнце! Просто чтобы ты не переживала. Для меня это вообще ни о чём, клянусь! Главное, чтобы тебе было спокойно.

Я смотрю на него и мешкаю с ответом. Он так легко решает мои проблемы, будто это какая-то игра. Но в то же время, его желание помочь… это что-то новенькое. Я стою, как вкопанная, а он снова обезоруживающе улыбается.

Получается, что он не просто хочет помочь. Он хочет показать мне, что я могу ему доверять, что он готов взять на себя часть моих проблем. И это не про деньги, а про его отношение ко мне. Я не знаю, как это всё закончится, но сейчас, в этот момент, я чувствую себя защищённой и нужной. И это ощущение мне нравится. Я медленно киваю, и он тут же обнимает меня.

– Ну вот и всё, – шепчет он, прижимая меня к себе. – Завтра всё будет тип-топ.

Вздыхаю и упираюсь лбом ему в грудь. Чувствую, как его подбородок ложится на мою макушку. Как же мне нужна опора. Неужели Эмиль – это тот самый парень, который вытащит меня из дерьма. Рано. Очень рано делать какие-то рассчёты...

– Блин, мы уже встречаемся третий раз, а ещё не целовались, – сквозь свои размышления слышу мужской голос.

– Ты дурак?! – я резко отстраняюсь от него.

– А что тут такого? – недоумевает парень.

– Как что? Всё! – кладу руки на свой живот. – Ты думаешь, мне сейчас до поцелуев? Я вообще не в том состоянии, чтобы об этом думать. Все мои мысли только о ребёнке и о предстоящих родах.

– Ну, окей! Понял. Не вопрос. Могу подождать.

Интересно, он обиделся или действительно понял меня? А, впрочем, какая разница! Сам виноват, если ему в голову лезет всякая хрень.

Из-за угла дома появляются Игорь с Ликой. Они выгуливали Принца, и сейчас щенок сидит у Лики за пазухой. Только белая мордашка торчит.

– Привет! – здороваюсь, когда они подходят близко.

– Привет, – дружно отвечают они, вежливо кивают Эмилю и скрываются в подъезде.

– А это что за додики?

Вопрос Эмиля звучит мало того, что небрежно, но и слишком неуважительно, чем глубоко задевает мои чувства и вызывает внутри меня волну гнева.

– Вообще-то – это мой брат и его девушка, – произношу я чётко и холодно, с укоризной, давая понять, что он перегнул.

Лёд в моём голосе также очевиден, как и удивление на его лице.

– Ну я же не знал! – оправдывается парень.

– И что? Это не повод хамить незнакомым людям! Ты вообще думаешь, что говоришь?! – я свирепею.

– Обычно да, но не всегда… Как сейчас, например. Иногда слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать, – он смотрит на меня провинившися взглядом. – Согласен, это было не айс. Глупо получилось. Но это не со зла, просто я такой. Я не хотел тебя ранить. Прости.

Эмиль извиняется, но я чувствую, как горькая капелька разочарования обжигает моё сердце. Его слова и взгляд выражают сожаление. Только я почему-то не ощущаю истинного раскаяния. М-да… Этот парень – крепкий орешек. И расколоть его будет не так просто.

– Спасибо, что поставила меня на место! – говорит с благодарностью. – Знаешь, мне порой очень этого не хватает. Я ведь далеко не идеальный. И никогда таким не был. Короче, пох@ист с детства. Мне почему-то всегда нравилось творить дичь, и было пофиг, что меня накажут. Мои выходки нереально бесили всех. Отец не раз лупил меня ремнём за всякую жесть, а мне фиолетово. Становилось смешно, и я просто начинал ржать. Никогда не плакал, всегда только ржал. Даже если было больно. Это бесило родаков ещё сильнее. А в подростковом возрасте утихомирить меня могла только мама. Когда я борщил через край, то она бросала на меня многозначительный взгляд, и я сразу такой: «Всё. Я понял. Шучу тупо». У мамы был офигенный взгляд… – парень грустно вздыхает. – Вот, ищу себе жену, похожую на мою мать. Которая сможет меня так строго взять и остановить.

Я смотрю на него, а в голове проносится мысль: «Жена, похожая на маму? Он что, ищет себе мамочку, которая будет его воспитывать? Я ему не нянька!»

Я могла бы сказать это вслух, но вместо этого делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Моё лицо остаётся спокойным, а внутри бушует негодование. Мне самой нужен спаситель, и я не хочу быть воспитательницей Эмиля. Я ищу партнёра, а не нерадивого ребёнка.

– Но я не твоя мама, – тихо, но твёрдо произношу я. – И я не буду тебя воспитывать. Если хочешь, чтобы я была рядом, научись отвечать за свои слова и поступки сам. Это твоя жизнь, и ты сам должен меняться.

– Ты сейчас не поняла, – в интонации проскальзывает настойчивость. – Я уже взрослый и самодостаточный мужчина. Я сам за себя. Перевоспитывать меня поздно. Но с тобой рядом я готов меняться. Потому что ты очень похожа на мою маму. Не внешне, а внутренне. Ты смотришь прям как она. Подсознательно все парни ищут девушек, похожих на мам.

От его слов моё сердце сжимается. В его глазах печаль, и этому парню, кажется до сих пор тяжело из-за той страшной утраты.

Я молчу. Как ему объяснить, что у меня самой сейчас так мало сил. Я на последнем месяце беременности, вся моя энергия и мысли направлены на ребёнка. Мне самой нужна поддержка, а не тот, кого нужно менять. И я точно не хочу, чтобы он видел во мне замену своей матери. Мне нужен мужчина, а не человек, который будет ждать от меня материнской заботы и поощрения.

– Я не сомневаюсь, что твоя мама была для тебя очень важным человеком, – наконец говорю я, стараясь смягчить голос. — И я уверена, что она была для тебя особенной. Но дело в том, что я сейчас едва справляюсь со своей жизнью, и я просто не могу взять на себя ответственность ещё и за тебя. Я это не вывезу.

– Знаешь... у меня никогда не было никого, кто бы так чётко и прямо говорил мне правду, – он отступает на полшага, будто моё замечание ударило его, и горько ухмыляется. – Ты права, я должен сам отвечать за свои слова. И за свои поступки тоже. И я овечаю. Но ты не должна брать за меня ответственность. Я сильный и сам справлюсь. И знаешь, что? Я буду рядом, чтобы поддержать тебя. Именно тебя. Я хочу быть для тебя надёжным фундаментом. Просто дай мне шанс!

Так, стоп! Наш разговор что-то повело не в то русло. Кринж! Пора хватать вёсла и выгребать из этой темы. Давать шанс после трёхдневного знакомства – это как-то странно, что ли. Слишком всё динамично и напористо у этого Эмиля.

Я не считаю себя какой-нибудь замарашкой и не отрицаю любовь с первого взгляда. Сама ведь втрескалась в Данилу на ровном месте. И до сих пор ещё чувствую привязанность, несмотря на его гнусные поступки. Но влюбиться в девушку с огромным животом… Что не так с этим парнем? Обычно молодые люди сторонятся любых знакомств с беременными. Никто не хочет нагружать себя такими траблами. А Эмилю будто всё равно на это. Он не боится ответственности, он ничего не боится… Но это тоже ненормально. Или он также одинок, как и я? Не в смысле большой семьи, а в плане отвергнутых чувств.

В голове кишат мысли и сплошные вопросы, на которые необходимо найти ответы. И пока ответов нет, я намерена определить Эмиля во френдзону, чтобы присмотреться к нему повнимательнее. А потом… Будет потом.

Я медленно поднимаю взгляд, смотря ему в лицо, а в мозгах будто щёлкает тумблер. Пора заканчивать этот вечер.

– Слушай, Эмиль, мне пора, – спокойно произношу я.

Его глаза удивлённо расширяются, а рука тянется ко мне.

– Что-то не так? – с тревогой в голосе спрашивает он и обхватывает моё запястье.

– Всё так. Просто... мои ножки не выдерживают долгого стояния, – я стараюсь улыбнуться. – Хроническая усталость на таком сроке – это норма.

Но в глубине души понимаю, что это не просто усталость. Это страх. Страх перед такой скоростью, страх перед его напором. Я не готова обсуждать такие темы.

Взгляд тёмно-зелёных глаз меняется. Напор исчезает, и его место занимает нежность, которую я уже когда-то видела. Это успокаивает. Он осторожно берёт мою руку и, легонько поглаживая большим пальцем, с беспокойством смотрит в мои глаза.

– Солнце, я не хотел тебя напугать. Прости. Просто я так давно не чувствовал этого. Когда ты рядом, я будто забываю обо всём. Я и правда думал, что всё нормально.

Его голос звучит искренне и так мягко, что я невольно расслабляюсь. Сейчас я вижу его таким растерянным и почти уязвимым. Он совсем не похож на того, кто только что говорил о своей силе.

– Всё нормально, – говорю убедительно.

Он медленно подносит мою ладонь к своим губам и целует её. От этого прикосновения у меня дух захватывает. Я задерживаю дыхание. Моё напряжение медленно уходит, а на его место приходит ощущение безопасности и покоя. За сегодняшний день спектр моих эмоций поменялся несколько раз, взбаламутив чувства. Столько противоречий…

– Хорошо. Я, кажется, понял, – говорит он тихо. – Не буду давить. Я просто буду рядом. Согласна?

Поджимаю губы и киваю. Он нежно обнимает меня, прижимая к себе. Целует в лоб. На этот раз никакой требовательности, а только проявление глубокой заботы и желание быть для меня защитой. Мне хочется, чтобы этот момент не заканчивался.

____________________________________________________________________

*максать – мест. сленг, обозначает «платить».

Глава 31

Пока поднимаюсь по лестнице, анализирую разговор с Эмилем. Он всё же какой-то непредсказуемый. Этот мальчик – как горючая смесь: не знаешь, когда сдетонирует. Хамство вкупе с заботой и вниманием плохо стыкуются в людях, но в Эмиле уживаются как родные.

А эта ещё одна уникальная способность, которая вдруг обнаружилась у парня… всё забывать… Очень мудро. И хитро. Под эту лавочку очень легко списывать все косяки. Чуть что – «ой, я забыл». Прикольно!

Не понимаю Эмиля, хоть убей! То называет незнакомых ему людей «додиками», то извиняется и вдруг начинает изливать душу. Но в то же время, его уязвимость, его мягкость по отношению ко мне меня очень сильно подкупают. Он будто другой человек в этот момент.

Я наконец добираюсь до двери своей квартиры, и вставляю ключ в замочную скважину. Конечно, я ни слова не скажу Игорю и Лике про «додиков», чтобы раньше времени не настраивать их против Эмиля. Хотя для себя я уже поставила галочку, каким беспардонным может быть мой новый знакомый.

Как ни странно, но дома первым начинает беседу брат:

– Валери-Бэрри! А этот чувак твой… он не местный, что ли?

– С чего ты взял? – искренне удивляюсь такому вопросу.

– Ну, у него тачка на иностранных номерах… Это же его белый Рэндж Ровер?

– Его, – киваю.

Надо же! Я вообще не обратила внимания на номерной знак. Даже на ум не пришло такое. Ну машина и машина. Вот что значит взгляд опытного водителя. Сразу на номера смотрит.

- Ты чего, реально не заметила? – Игорь хмурится.

– Не-а, - мотаю головой. – А это влияет на что-то? Или это преступление?

– По закону это не запрещено, если не угнанная. Просто странно немного. Чел местный, а тачка нет. Недавно купил?

– Блин, Игорёша! – меня уже утомляет этот разговор. – Откуда мне знать, почему так? И если в этом нет ничего криминального, то вообще, какая разница, какие номера у машины?!

– По большому счёту, никакой. Я просто поинтересовался, – хмыкает Игорь.

– Вообще- то Эмиль продаёт машины, – всё же проясняю я ситуацию.

– Перекуп, значит, – делает вывод брат. – Тогда всё понятно. Вряд ли бы на угнанной рассекал. Наверняка приобрёл для перепродажи.

– Он сказал, что это его машина, – настойчиво защищаю я Эмиля. – И чего ты к нему пристал?

– Я не пристал. Я делаю выводы, с кем ты познакомилась, – подводит итог Игорь. – И какую выгоду можно из этого извлечь.

– Тебе бы только выгоду извлекать! – фыркаю я.

– Должен же я понимать перспективы твоих знакомств. А то однажды ты уже притащила в дом отморозка, от которого толку, как с козла молока.

– Ты нормальный?! – наезжаю на брата. – Я тебе что, инвестиция какая-то, что ты собираешься с меня дивиденды иметь?

– Это ты сейчас красиво сказала, – брат надо мной намеренно прикалывается. – Уважаю! И, кстати, хорошая тема вложений…

– Да пошёл ты!.. Со своими вложениями!

Задумываюсь, что общего у моего брательника с Эмилем. А объединяет их чёрный юмор и циничные высказывания. В остальном они как небо и земля.

Я скрываюсь в своей комнате. Тут в одиночестве я могу погрузиться в свои думы. Моё настроение уже подпорчено. Ненавижу, когда кто-то вспоминает Данилу. Достаточно, что этот придурок до сих пор не покинул мою душу. Я всеми силами стараюсь вытравить его из своих мыслей и из сердца, но всё равно проклятая любовь плюс беременность делают своё чёрное дело. Да это и в принципе невозможно, потому что со мной на связи постоянно его мать. Она бабушка моего ребёнка, и это никуда не денется.

А Эмиль?.. Не знаю, что думать. С ним и классно, и опасно. Мои мысли путаются. Как мне относиться к нему? Он для меня – загадка. Мне нужно больше времени, чтобы вычислить этого парня, который ведёт себя порой, как штрих. Он реально хочет измениться? Или он просто играет? Ответов нет. Всё, что я знаю, это то, что он не похож на других парней, которых я встречала. Он не испугался моей беременности, не сбежал, а наоборот – хочет быть рядом. Возможно, он и правда тот, кто мне подходит? Я на перепутье. Или мне просто нужен тот, кто не будет усложнять мою и без того непростую жизнь? Справится ли Эмиль с этой ролью?

Всё делаю машинально: переодевание, душ, уютная постель, мягкая подушка и куча мыслей, которые наслаиваются одна на другую. У меня ещё нет коляски. Нужно заказать кое-какие вещи в интернет-магазине для себя и для Майи. Учёба висит тяжким грузом. Но с этим Эмиль обещал помочь. Правильно ли это? Сколько стоит такая услуга?..

Глаза закрываются, но, похоже, уснуть у меня не получится. Как только я нахожу для себя удобную позу, живот начинает ходить ходуном. То есть, пока я двигаюсь, ребёнок сладко спит. Но стоит мне расслабиться, как у дочурки начинается движуха.

Беру айфон и направляю камеру за свой живот. Тихонечко стучусь указательным пальцем к дочурке. И она откликается. Я записываю рилс, как плавно шевелится мой живот, и отправляю всем, кто постоянно со мной на связи. Эмиля пока в этом списке нет, а Данила вычеркнут.

Укладываюсь на бок и пробую провалиться в сон.

Просыпаюсь от ноющей боли в зубе. Вот же чёрт! Этот злосчастный зуб уже давно меня третирует – то заболит, то вдруг сам перестанет. Хочу верить, что это ложная тревога, и всё обойдётся.

В телефоне уже болтается весёлый стикер от Эмиля с добрым утром. Улыбаюсь.

За завтраком вместе с пищей перевариваю вчерашние темы. Чем больше думаю, тем сильнее сомневаюсь, правильно ли принимать помощь Эмиля, а точнее того его чувака. Вся надежда на то, что сработает уникальная способность парня всё забывать, и вопрос растворится сам по себе.

«Солнце, нужен доступ к твоей учёбе», – пишет Эмиль после полудня.

Не забыл. Ну ладно, пусть всё идёт своим чередом. Скидываю данные.

«Отлично!», «Чел посмотрел и сказал, что всё гут», «Ты, если что, контролируй!»

«Хорошо», «Спасибо тебе!»

Кажется, одной проблемой в моей жизни стало меньше. Сосредотачиваюсь на поисках коляски. Предложений полно, цены разные. Конечно, дешёвые, как правило, совсем ушатанные. Бесит, что со стороны Данилы вообще никакой помощи, хотя его мать обещала поддержку.

– Лика, как тебе такая коляска? Коричнево-бежевая… И для мальчиков, и для девочек подойдёт. Всего пятьдесят евро…

– Всего! – возмущается Лика. – Коляска вроде не плохая, но почему все расходы снова на тебе? Может, та семейка хоть на коляску раскошелится?

«Здравствуйте», – обращаюсь к Люде за помощью. – «Мне очень нужно сто евро, чтобы купить коляску. Я нашла в объявлениях более-менее подходящую».

«Здравствуй, Лера!», – получаю достаточно быстрый ответ. – «Сейчас очень сложное финансовое положение, а до зарплаты далеко. Поэтому пока деньгами помочь не могу».

Класс! Родня у моей дочери просто супер нищебродская!

«Спросите у Данилы», – настаиваю на своём.

Я, естественно, надеюсь, что Данила всё же проявит хоть чуточку участия в судьбе ребёнка. Но я, как всегда, ошибаюсь.

«Лера, но ты же знаешь, что Даник ещё не работает. Он ищет работу, и обязательно оплатит коляску, но позже».

Зачитываю Лике сообщение и вижу, как сверкают от злости её зелёные глаза.

– Значит так, – решительно заявляет она, – все эти отмазки уже изрядно поднадоели. Пришло время высказать всё, что накопилось. Иначе, ты вообще ни гроша не получишь на Майю. Дай телефон!

Протягиваю Лике свой айфон. Девушка тут же утыкается в дисплей и начинает набирать текст.

«Мне очень обидно. Мы же договаривались, что вы поможете. Я уже почти всё купила сама, вложила все свои деньги. И что теперь? Почему я должна справляться со всем одна? Мне тяжело. Я нашла самую оптимальную коляску для ребёнка, и цена приемлемая по сравнению с другими. Но мои деньги закончились! Мне нужна ваша помощь, а не пустые обещания. Снова мне самой решать вопрос с коляской? Я так больше не могу! Это издевательство надо мной! Прихожу к выводу, что у Майи будут родственники только с моей стороны!»

Вот прямо в таком виде и отсылаю это Люде. Ничего, пусть читает, не рассыпется! У меня, в конце концов, тоже есть чувства, и я вправе их проявить. Вижу, что моё сообщение прочитано, но ответ никто не печатает. Обиделась, наверное. Ну и пошли они все!

Принимаю решение купить именно эту коляку. Лика одобряет мой выбор, и мы вместе уговариваем Игоря забрать покупку до вечера.

«Чем занимаешься?» «Я соскучился!», – приходит от Эмиля.

«Сейчас поедем забирать коляску»

«С кем?»

«С братом».

«А чего мне не сказала?», «Могли бы вместе съездить», – будто обиделся.

«У тебя же работа…»

«Могу выделить время», «Для тебя».

«Спасибо! Но мы уже собрались», – культурно даю понять, что его чрезмерная забота пока неуместна.

Привозим домой коляску, и эта махина занимает почти весь коридор. В квартире сразу становится тесно. Но по-другому никак. Снимаю с коляски, всё, что отстёгивается, и отправляю в стирку.

Зуб, зараза, болит по нарастающей. Я-то надеялась, что до конца беременности о нём можно забыть. Но нет! Когда до родов остаётся чуть больше месяца, зуб даёт о себе знать. Терплю до последнего, пока от боли не появляются слёзы. Кажется, мне необходима помощь зубного врача. А это значит, что я должна звонить нашему семейному стоматологу. Уже вечер, но лучше я договорюсь на утро, а ночь как-нибудь переживу.

– Добрый вечер, доктор! Это Валерия Куприянова, – представляюсь я на всякий случай.

– Да, котик, слушаю тебя внимательно, – сразу же откликается женщина.

Мне нравится, что доктор всегда очень внимательна ко мне. Скорее всего, она и ко всем своим пациентам так относится, но меня знает с детства, поэтому называет ласково.

– У меня опять зуб, – жалуюсь я. – Тот самый…

– Я помню. Но ты же пока не родила?

– Нет. Ещё месяц примерно, – скулю от боли.

– Понимаешь, Лерочка, у меня всё равно нет анестезии для беременных, а обычную я не могу вколоть. Поэтому тебе лучше поехать в стоматологический центр. Там у них есть всё на все случаи жизни. Конечно, не дёшево, но в данном случае это единственный выход, – сочувственно объясняет доктор. – Ну, а когда родишь, то я уже смогу тебе помочь.

Я знаю, что сама виновата, потому что тянула время и не хотела лечить зубы. Тупо боялась. Но сейчас я готова на всё, чтобы только меня перестала мучить эта зубная боль.

– Игореш! – вою я. – Отвези меня, пожалуйста, в центр стоматологии, а то я сдохну скоро.

– Я тебя уже за коляской возил, - бурчит брат.

– Ну и что? – ною я. – У меня дико зуб болит! А беременным отказывать нельзя!

– А то что?

– Плохо будет!

– Кому?! Мне?! Даже не надейся! Я не суеверный! Попроси батю, – советует Игорь. – Он, по крайней мере, лучше в медицинских учреждениях ориентируется. Заодно и оплатит тебе всё.

Звоню отцу. Ему, конечно, ехать из другого города, но он мне не отказывает. И поздно вечером мы приезжаем в стоматологический центр. Там народищу столько, что, наверное, зубы болят у всей страны.

Мне повезло с папой, потому что он лично узнаёт всю информацию. А я уже плохо соображаю. В моей голове сплошная боль, а в глазах всё плывёт.

Смутно помню, как высидели очередь, и о чём беседовали. Папа развлекал меня, как мог, но тут у меня словно провалы в башке случились. Всё как в тумане. Я только вздрагиваю, когда меня приглашают в кабинет.

Из кабинета я выхожу измученная, но с утихающей болью. Даже ночной мир вокруг меня начинает оживать.

Поздним утром я не спешу вылезать из кровати. Голова просто раскалывается. Понятно! Я же всю ночь провела в зубных муках.

На телефон падают смски от Эмиля, а у меня такая апатия, что я только просматриваю всплывающие уведомления. Оказывается, я вчера написала ему, что мы с папой в стоматологии, но в упор этого не помню. А сегодня Эмиль активно интересуется, чем всё закончилось. И предлагает встретиться.

Нехорошо, наверное, игнорить парня, поэтому наговариваю голосовое и вкратце описываю ему своё состояние. А оно у меня не ахти! И не выспалась, и не спится, и в сон клонит, и кушать хочется. Брожу по комнате, как пьяная. Вроде и на улицу не мешало бы сходить.

«П@здец!» – всё в духе Эмиля, где он таким образом выражает свои эмоции. – «Солнце, ложись поспи!», «Хоть чуть-чуть», «Как-то».

«Ну, я не знаю тогда, во сколько проснусь».

«Ты куда-то хочешь?» – спрашивает Эмиль, готовый заехать за мной.

«Пока что я хочу, чтобы голова не болела».

«Как этому можно поспособствовать?» – хороший вопрос, но смайлик с широкой улыбкой здесь явно лишний, и это бесит.

«Да, лучше пойду посплю немножко», – отвечаю нейтрально.

«Давай», «Может на ужастик сходим?», «Если успеешь проснуться».

«Я напишу, когда проснусь».

«Давай, отдохни», – смайлик с сердечками выглядит мило.

Просыпаюсь я через три часа, но идти в кино я не горю желанием. Тем более, на ужастик. Мне всегда нравился этот жанр, но за прошедшие сутки я столько страхов натерпелась, что щекотать себе нервы не стоит.

Моя голова всё ещё слегка побаливает, но я уже хотя бы не плаваю в тумане. Я брожу по квартире, пытаясь собрать себя по частям, и натыкаюсь на своё отражение в зеркале. Что-то мне подсказывает, что это не я, а зомби-апокалипсис на минималках. Глаза мутные, волосы растрёпанные, а лицо... лучше промолчать. Эмилю я, конечно, напишу, но не сейчас. Мне нужно хотя бы придать себе человеческий вид, а потом уже думать о всяких там свиданиях. Я принимаю душ, и тёплая вода смывает остатки ночного кошмара. Снова смотрю в зеркало, и, о чудо, я начинаю себя узнавать. Натягиваю свободный спортивный костюм, иду на кухню, чтобы наконец-то нормально поесть.

В очередной раз благодарна Лике, что дома всегда есть покушать. Аппетит зверский.

«Я проснулась», - как и обещала, пишу Эмилю.

Он словно ждёт моего сообщения, потому что отвечает сразу.

«Всё хорошо?» «Встретимся?», «Я заеду», «В кино?»

«Спасибо, но давай не сегодня. Я не выдержу последний сеанс в кино».

«Можем не в кино», «А просто», «Покатаемся».

Смотрю на часы. Уже почти семь вечера, и мне очень лень одеваться и куда-то тащиться.

«Давай лучше не сегодня», – пишу я. - «Я не в форме. Может, завтра? Или послезавтра?»

«Не-не-не!», «Никаких послезавтра!», «Завтра я закончу работу пораньше и тебя украду!»

Я улыбаюсь, глядя на сообщение и ряд довольных смайликов. Такое мужское внимание всегда приятно.

На следующий день я уже полностью прихожу в себя, насколько это возможно в моём положении. Не могу сказать, что у меня прекрасное настроение, но, в целом, вполне пригодное для свидания.

К дому подъезжает чёрная БМВ. Точно такая же, как… Жесть! Я аж шарахаюсь, готовая сбежать обратно домой. Внутри всё заматывается в тугой узел. В голове взрываются миллионы искр, а перед глазами проносится тысяча кадров с воспоминаниями. В основном хорошими. Застываю на месте. Кажется, что время не просто остановилось, а помчалось вспять. Сердце то грохочет, то замирает. И успокаивается лишь тогда, когда из машины выходит… Эмиль.

Блин! Какой-то морок! Что за проклятие на мне с этими одинаковыми бэхами? И где мой белый Рэндж Ровер?

Эмиль направляется ко мне, и я делаю несколько шагов ему навстречу. Он заключает меня в объятия и целует в волосы. Как бы по-дружески, но не совсем. Это я держу дистанцию и не выпускаю его из френдзоны. А он, кажется, уже готов на большее.

– Привет! – улыбается парень, демонстрируя свои ровные белые зубы. – Ты стала ещё красивее!

– Спасибо! – я скромно опускаю голову.

На нём снова спортивки и жилетка. Это просто, но он выглядит невероятно. И пусть его красота для меня не на первом месте, но я уверена, что многие девушки мне позавидуют.

Чувствую, как мои пальцы оказывается в его тёплой ладони. Эмиль подводит меня к БМВ и открывает пассажирскую дверь. Я бросаю на него вопросительный взгляд прежде, чем начать устраиваться на сидении.

– Извини, я сегодня на рабочей машине, – оправдывается Эмиль. – Не стал забирать джип. Обычно по будням я на этой тачке…

– А Рэндж Ровер – это выходная машина, – заканчиваю я за него.

– Типа того, – ухмыляется Эмиль, и улыбка не сходит с его лица. – Можем заехать забрать.

Он произносит это настолько беспечно, что мне даже не хочется нагружать его лишними поездками. Наверняка ему потом нужно будет поменять машины обратно, чтобы поехать с утра на работу.

– Да мне и на этой неплохо, – я осматриваю салон, прежде чем опуститься на сидение.

Эмиль бережно поддерживает меня под локоть, а потом захлопывает дверцу и занимает своё водительское место.

– Здесь не очень чисто, – замечает он. – Тачка рабочая…

По сравнению с Рэндж Ровером салон, конечно, уставший, и запах другой – как в подержанных машинах. Но в целом всё убрано, и особой грязи не видно. Так, обычные потёртости, последствия эксплуатации транспортного средства.

Парень заводит двигатель, и я вижу, как его лицо становится серьёзным и сосредоточенным, словно он сел за штурвал космического корабля, а не за руль какой-то поюзанной бэхи. Его нога плавно надавливает на педаль газа, и машина быстро и послушно набирает скорость.

- Тачка огонь! – усмехается Эмиль. – Да, она не новая, но бл@, такая…офигенная! Я, когда покупал, уже был уверен в ней, а когда её пригнали… Ну это просто бомба! На ней и по городу, и на трассе плюс вайб!

Он так кайфует от своей тачки, что я даже на секунду забываю, что мы тут просто едем. Мне становится смешно, потому что он говорит о ней, как о живом существе. Он гладит руль, как будто это голова любимой собаки, и я понимаю, что он относится к этой машине с какой-то особенной теплотой.

А ещё я вижу рядом с собой размытый образ Данилы. У нас с ним тоже когда-то всё начиналось примерно так. И чем закончилось…

Ком подкатывает к горлу, я сглатываю его со слюной и пытаюсь думать о чём-то хорошем. Но всё хорошее осталось именно там, с Данилой. Впрочем, плохое тоже.

Переключаю взгляд и мысли на Эмиля. Его руки на руле лежат уверенно, пальцы — длинные и сильные — слегка сжимают кожаную оплётку. Он ведёт машину плавно, но с какой-то скрытой энергией, как будто знает все её секреты. Каждый поворот, каждое перестроение — всё отточено до мелочей. Он не лихачит, не дёргает руль, но скорость держит такую, что я понимаю: мы не просто едем, мы летим. В этот момент он полностью погружён в процесс, и я даже слегка отстраняюсь, чтобы не нарушить его концентрацию. Кажется, он не просто управляет машиной, а сливается с ней в одно целое.

У каждого человека есть свои маленькие сумасшествия. И я даже немного завидую ему. Его страсти, его любви к мелочам, к тому, что делает его счастливым. Я не знаю, что делает счастливой меня. Пока что я чувствую только усталость.

Но, глядя на него, на его сосредоточенный профиль, и мне становится спокойно. С ним я могу расслабиться и не думать о дороге.

– Ещё один фанат БМВ, – с сарказмом замечаю я.

– БМВ – лучшие! – произносит парень со страстной уверенностью, искоса глядя на меня.

– И что, даже Мерседесы отстой?! – ёрничаю я.

– Ну, что Мерсы? – он задумывается. – Каждому своё! Мне Мерсы не заходят. Также, как и Порше. А вот Рэндж Ровер – это тема!

– Порше не любишь? – хмурюсь я.

– Не-а, – мотает головой Эмиль. – Не моё. Беспонтовая тачка. В мире, где существуют Ламборгини и Феррари с их агрессивным, футуристичным дизайном, классический Порш слишком неприметный. Но… – он делает паузу, – любая машина, это… стиль жизни. Не понимаешь, пока не попробуешь.

– Наверное, – отвечаю неопределённо, потому что спорить о том, в чём я полный профан, глупо.

– Я бы так не говорил, если б через мои руки не прошло ох@енное количество тачек. Могу о любой марке лекции читать, – хвастается Эмиль.

Ни минуты не сомневаюсь в его ораторских способностях. Чесать языком – не мешки ворочать. А у этого парня язык подвешен очень даже хорошо. Мне хочется ответить что-то едкое, но я ловлю себя на мысли, что этот тип за словом в карман не полезет.

– А куда мы едем? – меняю тему разговора.

– А куда ты хочешь? – Эмиль отвлекается от дороги и смотрит на меня.

Его глаза блестят от азарта. Этот парень знает, чем привлечь внимание и как расположить к себе людей. Он на этом зарабатывает деньги.

– Никуда особо. Просто ты так целенаправленно рулишь…

– В ресторан или в Макдональдс? – задорно спрашивает парень. – Я вообще-то сегодня хотел тебе свою работу показать. Как раз сейчас рабочий день ещё не закончился. С Мироном познакомишься, если он ещё не свинтил из офиса.

– Макдональдс, – делаю выбор и добавляю. – Я пока не проголодалась, поэтому согласна познакомиться с твоей работой. И с Мироном.

Эмиль довольно усмехается, слегка тряхнув головой, и продолжает наш путь в потоке машин.

Он лихо залетает на просторную площадку перед каким-то ангаром. Резко тормозит, поднимая ворох пыли.

– Ну, пошли познакомлю тебя с главным, – шутит Эмиль.

Я чинно сижу и жду, пока он поможет мне выбраться из машины. Всё-таки из Рэндж Ровера выходить удобнее. Парень подаёт мне руку. Я ощущаю надёжную опору, хотя он проделывает это непринуждённо. Наверное, для него в порядке вещей такое отношение к девушкам.

Мы идём к ангару. Эмиль распахивает дверь, которая встроена в огромные ворота. Моему взору открывается внушительных размеров помещение, оборудованное в самую настоящую фотостудию для машин. Теперь я знаю, почему его инстаграм пестрит такими классными фотками. Фоновые шторы различных тонов и разные световые приспособления с прибамбасами для идеальных снимков и видеороликов и прочие приблуды делают своё дело.

– Обалдеть! – тихо и с восторгом произношу я. – Вот это да!

– Нравится? – гордо вскидывает голову Эмиль.

– Офигенно! – шепчу я.

– Это моя фотостудия. Я не хило вложился, пока сделал всё грамотно. Зато теперь реклама машин работает по полной.

Далее Эмиль ведёт меня в свой офис. В небольшом кабинете всего два стола. За одним сидит парень. Огромный такой. Как богатырь из русской сказки. Только борода не такая густая и стрижка короткая. А взгляд, как и у Эмиля – тёплый и доверительный.

– Знакомься. Это Мирон, – представляет мне великана Эмиль.

Мирон грузно поднимается со стула, словно вырастает из-под земли, и протягивает мне свою могучую руку. Моя ладонь просто тонет в его огромной лапищи.

– Я Лера, – смущённо улыбаюсь.

Парни перекидываются несколькими рабочими фразами, и мы с Эмилем едем в Макдональдс.

– Ну, как тебе Мирон? – спрашивает Эмиль.

– Прико-о-ольный, – тяну я. – И такой большой… Как скала.

- Прикинь, он женился недавно.

– Ну это же хорошо?! – произношу утвердительно-вопросительно.

– Это классно! – печально вздыхает парень.

– Ты чего-то не рад за товарища, – делаю вывод.

– Нет, почему? Я рад, – сникает Эмиль. – Ещё одного друга проводил в семейную жизнь. А сам вот…

Вспоминается наш недавний разговор о поисках жены. Для меня вопрос семьи тоже актуальный, но это не за первого же встречного выходить замуж.

– Будет и на твоей улице праздник, – подбадриваю.

Он поднимает на меня свой мягкий грустный взор. Смотрит так, будто сейчас скажет что-то важное и сокровенное. Но пока молчит, разглядывая эмоции на моём лице. А они, наверное, как на ладони – смятение, жажда стабильности, растерянность и неизвестность.

– Я реально ищу серьёзные отношения. Понимаешь, когда вокруг все друзья уже обзавелись семьями, я чувствую себя слишком одиноким. У многих уже есть дети. У Мирона, кстати, тоже скоро родится сын…

Это что? Очередной прозрачный намёк на отношения со мной? Я, конечно, не против… как будто… Но точно не сейчас и не так быстро.

– Ты не одинокий! У тебя есть отец, брат и сестра!

– Эх, – тяжело вздыхает Эмиль. – Это не совсем то. Брат погрузился в отношения с девушкой. А сеструха уже замужем. И у них сын. Мой племянник.

– О-о-о! – восхищаюсь я. – А покажи мне свою сестру! Она же есть в инстаграме? Как её зовут?

Эмиль берёт свой телефон. Листает и куда-то тыкает пальцем.

– Её зовут Ира, – он не отрывает глаз от дисплея.

Я прекрасно помню, сколько подписчиков у этого парня, поэтому не удивительно, что он не сразу находит среди них сестру.

– Ну вот, – он поворачивает свой айфон экраном ко мне.

Первым делом я обращаю внимание на ник этой девушки. Перед глазами мелькают её публикации, которые я не успеваю рассматривать, потому что запоминаю имя, чтобы потом зайти к ней на страницу и внимательно изучить её профиль.

– Здорово! – говорю я. – У тебя там столько подписчиков… Где ты их взял?

Эмиль пожимает плечами и хитро как-то улыбается.

– Сами нашлись. Я же предприниматель. У меня реклама, – уже говорит серьёзно.

– Я там у тебя видела Самвела… – не удерживаюсь я от любопытства. – Ты занимался у него в клубе?

– Да, мы с Самвелом хорошо знакомы. Но занимался я в другом клубе. С Самвелом нас связывают деловые отношения. Мы помогали ему, когда он открывал свой клуб. В своё время мы овердофига туда задонатили.

– Мы?

– Ну да. Я и мой отец.

В принципе ответ исчерпывающий. Едва ли стоит развивать эту тему дальше.

– Знаешь, – взгляд парня становится каким-то тёмным, – ты только не удивляйся, если тебе кто-то напишет или будет говорить про меня. Главное, не верь никому и лучше не отвечай! Если что, то спроси сначала у меня. Я всё объясню.

А вот это неожиданно! Этому типу есть что скрывать, оказывается! Он где-то конкретно наследил или жёстко накосячил. И, если до сего момента я не думала, что могу у кого-то спросить об Эмиле, то это предостережение сильно подстегнуло меня на поиск истины. Чувствую, как во мне пробуждается маленький Шерлок Холмс.

Глава 32

Я просто обязана копнуть глубже. Обязана узнать, что же он так тщательно скрывает. Держу телефон уже в руке и лихорадочно думаю, с чего начать. Кому написать? Может, стоит поискать его в соцсетях, посмотреть, с кем он общается. Я чувствую, что сейчас я на пороге какой-то тайны, и моя любознательность берёт верх над всякой осторожностью.

Опять листаю подписчиков Эмиля и его подписки, но там нет ни единой зацепки, чтобы продвинуться хоть на миллиметр в своём расследовании. Только Самвел. Но я чувствую, что обращаться к нему пока рановато.

Перед сном рассматриваю инсту сестры Эмиля, этой Иры. И, что странно, не нахожу у них с братом ничего общего во внешности. Никаких догадок по этому поводу у меня просто нет. Задавать этой девушке вопросы тоже как-то не комильфо. Снова тупик.

Аж голова снова разболелась. Бросаю это гиблое дело и скролю всё подряд. Отвлекает меня звонок Люды.

– Здравствуй, Лерочка! – её тон какой-то заискивающий, поэтому я настораживаюсь.

– Здравствуйте! – проявляю вежливость.

– Как твои дела? Как ты себя чувствуешь? – вопрос хоть и дежурный, но звучит заботливо.

– Ай, всё, как обычно! – небрежно бросаю я. – Живот растёт, Майя, как каратистка, пинается руками и ногами. Жду не дождусь, когда наконец родится…

– Не переживай! Дождёшься! – успокаивает меня Люда и переходит к основному, зачем звонит: – Лерочка, помнишь тот случай на стоянке?.. Ну, там Даник ещё кого-то побил…

Да уж! Такое не забывается. Сразу перед глазами всплывает избитое лицо водителя Ауди и окровавленные кулаки Данилы.

– А что? – отвечаю неопределённо.

– В общем, тот парень подал на Даника в суд и требует компенсацию восемь тысяч евро. Так вот я подумала, что ты можешь выступить свидетелем в суде и дать показания, что, например, тот водитель сам затеял драку. Только с Даником договоритесь, чтобы ваши слова сходились.

Ага, сейчас! Разбежалась! Когда же прекратятся эти просьбы вытаскивать Даню из всякого дерьма, которое он сам мутит? Однажды мне уже пришлось давать показания, и больше на эту авантюру я подписываться не собираюсь.

– И вы хотите, чтобы я, беременная, шла в суд и врала? – мой голос становится жёстким, как сталь. – Чтобы Даник, который не в состоянии отвечать за свои поступки, снова вышел сухим из воды? Он взрослый мужик, пусть сам разгребает.

Люда на том конце провода замолкает. Я представляю, как её лицо вытягивается, а глаза округляются от такого отпора. Она-то, наверное, ожидала моего кроткого согласия. Но я очень зла и больше не участвую в акциях по спасению чьей-то задницы. Хватит! А то, как коляску купить, так все сливаются, а как сыночку помочь, так давай, беременная Лера, вперёд!

– Лера, ты не понимаешь… – подолжает женщина жалобным тоном.

– Я всё прекрасно понимаю. Но нет. Я больше не играю в эти игры, – отрезаю я. – Мне надо к родам готовиться, а не испытывать стрессы из-за вашего сына. Восемь тысяч евро — это не моя проблема. Это его расплата за то, что он творит. И это ещё по-божески.

В воздухе повисает пауза. Я жду реакции. Люда выбирает молчаливое давление, но оно не работает.

– Я беременна, Люда! – уже, наверное, в сотый раз напоминаю я. – И это единственное, что меня сейчас волнует. У меня на руках скоро будет ребёнок, которого ваш Даник, скорее всего, знать не захочет. Так что, извините, но мне не до ваших разборок. Тем более, если учесть, что в момент конфликта я там не присутствовала, и ничего не видела. Зато там были другие люди, которые могут сказать, что меня там не было. И в результате мне предъявят дачу ложных показаний. А в тюрьму из-за вашего Даника я не пойду!

– Ясно, - зло сопит в трубку Люда. – Ладно, выкрутимся без тебя!

Разговор закончился на нехорошей ноте, оставив неприятный осадок.

Я опускаю лицо в ладони и тру глаза. Кажется, что семейство Данилы теперь будет преследовать меня пожизненно. Оно мне надо? Усмехаюсь про себя. Видимо, надо… Если только Эмиль не найдёт способ отвоевать меня у моих же собственных желаний.

Глажу свой живот. Майя. Моя Майя. Звучит как «моя» дважды. Это одна из причин, почему я выбрала такое имя. Это моя дочь и только моя. Кто станет её папой, я даже не предствляю. И будет ли вообще у моей дочери отец? Независимо от этого я точно знаю, что отныне я буду спасать только себя и своего ребёнка. И эта мысль куда дороже любых денег и всякой лжи. Маюня толкает меня в знак согласия, и мы сладко засыпаем.

Про звонок Люды я рассказываю только Лике, Игорю и Маше. Они надёжные, с ними я могу делиться своими секретами. Эти люди в теме и тоже принимают активное участие в моих негласных поисках правды об Эмиле. Только пока всё глухо. Общих знакомых так и не находится.

Утром на телефон приходит оповещение о новых письмах на сайте моей школы. Вижу, что мои выполненные задания приняты. У меня как-то совсем вылетело из головы обещание Эмиля сделать из меня отличницу. Но, кажется, не обманул. На всякий случай перепроверяю сообщения. Всё в полном ажуре.

– Эй, подруга! – кричит мне в трубку Машка. – Давай прошвырнёмся по магазинам, пока ещё руки от колясок свободны.

Обожаю свою Машенцию! Она вечно на позитиве и меня тащит за собой. С удовольствием принимаю предложение подруги погуляться. Мы встречаемся и потихоньку движемся к торговому центру.

Уже октябрь, и погода начинает соответствовать настоящей осени. На мне осенняя куртка, которая еле-еле сходится на моём животе. Если живот ещё увеличится, то я не смогу застегнуть молнию. Но из-за этого покупать себе новую одежду я пока не буду. Нужно поэкономить денежки.

Маша же и вовсе напоминает колобок на ножках. Её небольшой рост и живот, который больше моего, делают эту девушку смешной и милой. На ней надето широкое и динное мамино пальто, и Мария чувствует себя в нём очень комфортно.

– Слушай, мать, – обращается ко мне подруга, – ты уже что-то делала по домашке? Я вчера открыла, посмотрела, нифига не поняла и закрыла. Лень было тему читать. Ты разобралась?

Учёба – это последнее, о чём я вообще вспоминаю. Особенно теперь, когда больше не надо ломать голову над уроками. Даже Машке забыла рассказать, как мне подсобил Эмиль. Поэтому в ответ на её вопрос я раскрываю ей тайну, как можно стать прилежной ученицей на удалёнке.

Подруга сразу оживляется.

– Блин, Леркинс! – почти орёт она. – Я тоже так хочу, чтобы за меня кто-то все задания делал! Сколько это стоит?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я спрашивала, но Эмиль сказал, что это не моя проблема. Он сам проплатит.

– Вот чёрт, – Машка нервно покусывает свои пухлые губки. – А давай ты у него спросишь это для меня. Я серьёзно! Наверняка тому чуваку, который делает за тебя задания, лишние деньги не помешают. А уж Артура я уболтаю, чтобы проплатил мне эту услугу.

Естественно, я охотно соглашаюсь выяснить у Эмиля сумму, которая волнует и меня саму. Не желаю быть у кого-то в долгу. Тем более у парня. Неважно, насколько он богат. Просто из прошлых отношений я вынесла для себя одну простую истину: чем больше вкладывает в тебя парень, тем вероятнее впоследствии услышать от него: «Шлюха!»

– Кстати, – говорит Маша. – Я сегодня в инсте Иру чекнула, которую ты мне скинула. Мне кажется, что она вышла замуж за пацана, который ко мне когда-то подкатывал. Он не местный. Из другого города. Мы переписывались, но потом я его отшила. Мне показалось, что он хочет типа пристороить свою жопу в большом городе.

– Ну, в таком случае, ему очень свезло! – констатирую я. – У Эмиля богатый отец. Этой Ире квартиру подарил. Так что у пацана губа не дура. А, может, у него про Эмиля спросить?

– И как это будет выглядеть? – Машка театрально разводит руками. – Хочешь, чтоб он Эмилю доложил? Да и вряд ли он вообще меня помнит. Думаю, он после меня обработал немало других баб.

– Ну да, – бурчу я.

– Да и хрен с ним, – отмахивается подруга, – главно, что не ко мне присосался. Он реально странным мне показался.

Мой айфон брякает. Открываю смс от Эмиля:

«Привет, солнце!», «Как дела?», «Чем занята?»

«Привет!», «Я в ТЦ».

«Одна?» – выглядит, как контроль, и я настораживаюсь.

«Нет», «С подругой».

«Отлично!», «Выбрала себе что-то купить?»

Чувствую, как с моих плеч падает тяжесть, которую я, оказывается, ношу уже очень давно. Моё напряжение спадает и на душе появляется спокойствие. Я так привыкла к вечным приступам ревности Данилы, что и сейчас подсознательно готовлюсь к разборкам. Но последний вопрос Эмиля не содержит ни намёка на контроль. И это невероятно расслабляет. Я не чувствую себя виноватой или обязанной кому-то. Просто лёгкое, приятное общение. Это так... непривычно. Я улыбаюсь своему отражению в витрине магазина, и эта улыбка кажется настоящей. Не натянутой. Не вымученной.

«Нет, а что?»

«Да так, думал тебе бабосиков скинуть на то, что тебе понравится».

Вот же любитель навязывать свои деньги. Эта тема немного подбешивает.

«Пока ничего не нравится», «Спасибо», «Мы просто гуляем», «Как у тебя дела?»

«Да так, на работе», «Но уже мечтаю о выходных», «Мы же увидимся?» – Эмиль отвечает почти сразу и в его ответе слышится некоторая настойчивость.

«Увидимся», – пишу, чтобы не расстраивать парня.

– Это Эмиль? – Машенция отрывается от своего телефона и нагло заглядывает в мой.

– А кто ж ещё? – тяну иронично.

– И что пишет? В любви признаётся? – хихикает Машка.

– Нет, слава богу! – наигранно отшатываюсь от подруги. – Этого только не хватало!

Я вкратце излагаю суть нашей переписки.

– Знаешь, что? – подруга легонько толкает меня в плечо. – Тебе наконец-то повезло с парнем! Прости, что напоминаю, но он не чета какому-то там Даниле, который своей лютой ревностью тебя мог до истерики довести. А этот Эмиль и при бабках, и бизнес свой. Сам деньги предлагает. Значит, не жадный…

– И мутный, – раздражённо перебиваю Машку.

– Что есть, то есть, – вздыхает подруга. – Я тоже пытаюсь что-то нарыть, но без толку. Никаких точек соприкосновения.

-– Уж, да-а-а! – разочарованно тяну я. – Чтобы среди десяти тысяч… и никого?!

– Я тут намедни подумала, что большая часть из этих подписчиков фэйковая. Ну, не в смысле, что это не люди, а дело в том, что он купил себе этих подписчиков. Помнишь, был сайт, где за евро можно плюс-минус сто подпичиков как с куста к себе приклеить?

– Кстати, да! – мой мозг стрелой пронизывает эта догадка. – Мне он затирает, что это бизнес и реклама, а на самом деле банальная показуха!

– Я не думаю, что прям все купленные, но значительная часть точно, – рассуждает Машка.

Я разделяю мнение подруги. Котелок у неё, реально, варит! И это очень смахивает на Эмиля. Кто-то приобретёт себе скромно двести-триста подписчиков, но такой, как Эмиль, не станет мелочиться. Он сделает всё с размахом: зальёт десять евро (это ж для него не деньги) и получит десять тысяч аков себе в подписчики. Для хайпа самое то.

– И ещё я заметила, что у него на странице нет никаких признаков, что он в отношениях. Или был в отношениях. Обычно сохраняются фотки, рилсы или сторис, где есть какие-то люди. А у него всё только про себя любимого, – излагает свои мысли Маша. – Я не поверю, что такой упакованный красавчик до сих пор один. Да только за его крутой тачкой должна выстраиваться километровая очередь из баб. А он вдруг выбрал тебя! Беременную!

– И мне это странно, – поджимаю губы и гримасничаю. – Сначала я боялась, что он извращенец какой-нибудь. Но вроде нет. Даже, когда я отказалась целоваться, то он спокойно к этому отнёсся.

– А, может, он и правда влюбился? – Машка наклоняет голову и хитро прищуривается. – Ты же такая классная! А беременность – это временное явление.

– Не знаю, Маш, – хмурюсь я. – Мне кажется, тут кроется какой-то подвох. Чую, что в воздухе витает что-то невидимое, и оно точно есть!

– Да, погоди! – продолжает размышлять она. – А если представить, что он типа спасатель?! Ему нравится помогать людям... Для него важно ощущать себя нужным… Надоело тратиться на капризы девушек, и он решил реально помочь тем, у кого серьёзные трудности. Не зря же он в волонтёры подался?

– Кто?! – усмехаюсь. – Эмиль – и спасатель?! Не смеши! Я тебе, кажется, говорила, как он отзывается о своих волонтёрских делишках. Для него это способ бабла срубить.

– Я просто прикинула один из вариков, – хлопает ресницами Маша.

– Ну даже если это вдруг так, то дальше что? Разгребёт мои проблемы и побежит искать следующую, кто нуждается в помощи?

– Так твои проблемы могут и не заканчиваться… – Машка демонстративно выпячивает губы и косится в сторону.

– Ну, спасибо тебе, подружка, за такие пророчества!

– Всегда пожалуйста! – лыбится засранка. – Ну ладно, не обижайся!

Пропускаю мимо ушей юмор подруги.

– Не, вряд ли. Тут что-то другое, – отметаю я все предположения.

– Тогда почему бы тебе не спросить у него напрямую о его прошлых отношениях?

– Как-то неловко лезть в чужую жизнь, – отвечаю с сомнением.

– Что значит чужую? – насупливается подруга. – Он практически предлагает тебе сойтись с ним, а ты по что-то чужое! Нет уж! Тебе он задаёт любые вопросы и не стесняется. Так почему ты должна молчать?

Действительно! Почему я должна молчать? Спрошу, и посмотрю, что ответит. Будет новая пища для размышлений.

Мне не терпится. Я жду свидания с Эмилем. Мой азарт разгадать этот сложный ребус разгорается всё жарче.

С утра в субботу мы с братом едем к отцу в гости, пока его ненавистная для меня мадам куда-то свалила. Встреча с Эмилем заланирована на вторую половину дня.

Почти весь день я провожу на улице. Наблюдаю, как папа и Игорь разбирают старый сарай на дрова. Когда становится прохладно, просто слоняюсь по отцовским хоромам. Представляю, каково это – жить в собственном доме. Мне становится интересно, какой интерьер в доме у Эмиля. Фантазирую и стараюсь представить себя хозяйкой двухэтажного особняка. Получается не очень.

«Напиши, когда будешь дома», – подгоняет меня Эмиль. – «Заранее», «Буду выезжать к этому времени».

«Хорошо», «Сейчас уже выдвигаемся».

«Мне минут 35 ехать». «Может 40», – предупреждает.

«Окей», «Мы ещё в магазин заедем», «Поэтому через час буду дома».

«Понял», «Буду через час».

«Не спеши, я ещё переоденусь».

«Ладно», – в приложении хохочущий до слёз смайлик.

«Просто выгляжу уставшей», – зачем-то оправдываюсь или напрашиваюсь на комплимент.

«Отлично выглядишь!»

«Выгляжу, как беременная».

«Именно так и должна выглядеть богиня плодородия!» – отвечает Эмиль.

«Я не шучу», – пишу ему я.

«Я тоже», – парирует Эмиль.

Привожу себя в божеский вид, насколько это возможно, и выхожу из квартиры. В окно на лестничной клетке уже вижу любимый белый джип и скучающего парня, прислонившегося спиной к пассажирской двери, скрестив руки на груди.

Когда я появляюсь на крыльце подъезда, Эмиль удивлённо вскидывает свои чёрные брови и обращает на меня восхищённый взгляд. Легко отталкивается от машины и спешит мне навстречу. Когда подходит совсем близко ко мне, его глаза блестят, а на лице — тёплая улыбка.

– Ну что, красотка, теперь я точно готов тебя похитить! – шутит он.

– Я, конечно, польщена, но ты же помнишь, я не шучу, – отвечаю, улыбаясь.

Он смеётся, берёт мою руку и помогает мне сесть в машину, будто я фарфоровая кукла. Внутри салона пахнет дорогим мужским парфюмом. Вдыхаю и чувствую непривычную расслабленность. Мне нравится машина, мне нравится моё состояние и, в принципе, могло бы понравится всё остальное, если бы не этот несчастный подвох!

– В ресторан! – сходу заявляет парень, когда усаживается за руль. – Я голодный, как волк! Так что, возражения не принимаются!

Я лишь неопределённо пожимаю плечами. Эмиль настраивает музыку и интересуется, как я провела день. Мы мило беседуем, но я поджидаю момент, когда будет уместно начать допрос. Этот момент настаёт лишь тогда, когда мы уже сытые едем по трассе.

– Слушай, а у тебя были девушки? – спрашиваю я, пытаясь быть максимально небрежной, но моё сердце от волнения начинает колотиться.

– Были. А что? – спокойно отвечает Эмиль.

– Просто мне интересно. Ты такой необычный... – говорю я, а сама смотрю, как он отреагирует.

– В смысле? – он поворачивается ко мне и хитро улыбается.

– Ну, ты же знаешь, я – беременная. А ты – обеспеченный красавчик. Я просто не понимаю, почему ты выбрал меня?

Эмиль не сразу отвечает. Он паркуется на стоянке возле реки, глушит мотор и поворачивается ко мне всем телом.

– Ты думаешь, я ищу что-то конкретное? – начинает он. – Я не ищу себе кого-то, кто будет мне соответствовать по статусу. Мне это не нужно. Я ценю искренность. В людях, в жизни. А в тебе есть что-то особенное. Ты настоящая.

Парень смотрит мне прямо в глаза, и я тону в его взгляде, чувствуя, как краснеют щёки. Мне кажется, я впервые так смущаюсь.

– Пойдём прогуляемся, – предлагает он.

– Пойдём, – соглашаюсь.

Он помогает мне выбраться из машины, и мы, держась за руки, идём к реке. Останавливается у заграждения и опираемся на перила. Недолго смотрим вниз на тёмную гладь воды.

– Я знаю, что ты мне не веришь, – продолжает он и снова поворачивается ко мне, а я к нему. – Но это правда. Мне нравится, что ты такая, какая есть.

Эмиль своим объяснением сбивает меня с толку. Он словно увиливает от темы. Я теряюсь и не знаю, что ему ответить. Он говорит так убедительно, что я начинаю сомневаться в своих догадках. Может, и правда, нет никакого подвоха? Может, ему просто нравится помогать? Или он действительно в меня влюблён? Я не знаю, и от этого мне ещё больше хочется разгадать эту тайну. Набираю в лёгкие побольше воздуха и сосредотачиваюсь, чтобы перейти к главному.

– И как много у тебя было девушек? – выдыхаю я свой вопрос.

Если бы череп парня был прозрачным, то я, наверно, удивилась, насколько шустро зашевелились там извилины.

– Не много, – глядя мне прямо в глаза отвечает Эмиль. – Тебе всех перчислить?

Его обезоруживающая улыбка опять загоняет меня в угол. Но я не сдаюсь. Как-никак, а я готовилась к этому разговору.

– Ну, перечисли, – я не отвожу взгляд.

Эмиль довольно ухмыляется, тряхнув головой. И снова глаза в глаза. Вижу тёмно-зелёную радужку вокруг зрачков и ощущаю, как между нами будто искрит высокое напряжение. Замыкание, разряд… Мне нужно знать правду!

– Ну хорошо, – произносит мягко, но деловито, – у меня были отношения семь лет.

– Семь? – меня шокирует этот ответ.

Эмиль продолжает смотреть на меня, и на его лице появляется что-то болезненное. А я в уме отнимаю от двадцати четырёх семь. Получаю семнадцать.

– Вы с семнадцати лет были в отношениях? – уточняю.

– С шестнадцати, - корректирует Эмиль. – Уже больше года прошло, как мы разбежались.

– Так долго… – бормочу я. – Наверное, с самой школы?

– Да, – кивает парень. – Мы вместе учились, и наши родители дружили…

Он говорит с каким-то безразличием, граничащим с тоской.

– А почему разошлись? – продолжаю я. – Мне кажется, что за столько лет нужно было пожениться.

– Она хотела свадьбу, но я как чувствовал, что не время…

– Почему?

– Ты точно хочешь это знать? – на скулах парня заметно играют желваки, а взгляд томный и пронзительный, но в нём нет ни капли раздражения.

Вопрос щекочет мои нервы, но я не отступаю.

– Хочу, – говорю не совсем уверенно и киваю.

– Ну, окей! – он делает паузу. – Она мне изменила.

Я ахаю в голос, а лицо Эмиля остаётся беспристрастным. Но произносит он это так, словно та девушка умерла.

– Прости, тебе, наверное, неприятно об этом вспоминать, – стараюсь сгладить остроту момента.

– Мне пофиг, – усмехается с горчинкой. – Не имею привычки сожалеть о том, чего не жаль.

Фраза звучит и смешно, и грустно. Но на юмор как-то не тянет. Это не просто история. Это часть жизни парня, которую он прожил и переступил через неё.

– И где она сейчас? – срывается с моих губ очередной вопрос.

– Без понятия, –его рот кривится в улыбке. – Наверное, с тем же цыганом, с которым трахалась, и думала, что я не узнаю.

– Цыганом?! – этот факт повергает меня в шок ещё глубже.

– Ну да, она связалась с цыганом, – равнодушно пожимает плечами.

– Ты серьёзно?!

– Бывает, – хмыкает Эмиль. – Это был хороший урок. И теперь я знаю, чего не хочу в своей жизни.

Провести семь лет с человеком, который вдруг воткнул нож в спину. Реально жесть! Я проникаюсь сочувствием и благодарна, что он открывается мне.

– Ты сильно преживал? Долго?

– Да нет, - отвечает парень. – Я просто вычеркнул её из своей жизни.

– Вот так в момент?

– Ну да, а что? Зачем мне предатель?

– И она так спокойно ушла?

– Она вернулась через месяц. Поджидала у калитки, караулила. Стояла на пороге моего дома. Плакала. Пробовала извиняться. Хотела всё вернуть…

– И?

– Да нах@й мне это надо? – морщится Эмиль.

Кажется, Эмиль начинает нервничать, но тщательно это скрывает. Он накрывает ладонью мою руку. Понимаю, что на сегодня вопросов предостаточно. Мы ещё обязательно вернёмся к этому разговору, но позже… Мне ещё много чего интересно, но я сначала продумаю тактику, а потом постепенно буду копать дальше.

Мы продолжаем стоять у перил, молча глядя на тёмную воду. Воздух прохладный, но я чувствую тепло его руки, которая всё ещё нежно сжимает мою. Кажется, я наговорила лишнего, задавая так много вопросов, и теперь не знаю, как заполнить эту тишину. Мне немного стыдно за свою напористость, но я рада, что смогла заглянуть под самый край таинственной завесы. Для начала не плохо.

Я замечаю, как он вздыхает.

– Знаешь, ты первая, кому я рассказал об этом так подробно, – говорит он, не глядя на меня. – Обычно я просто отшучиваюсь.

Я смотрю на его профиль. Он выглядит таким сильным и уверенным, но этот разговор показал, что внутри он тоже переживает. Я даже чувствую прилив нежности. Хочется обнять его и сказать, что всё будет хорошо. Но я не знаю, правильно ли это.

– Ты замерзла? – Эмиль внезапно поворачивается ко мне.

– Немного, – признаюсь я.

– Так, всё! Хватит о грустном! – восклицает парень, и мы медленно идём обратно к машине. – Поехали в твой любимый Макдональдс! Будем поднимать твоё настроение, а то совсем нос повесила!

Эмиль знает, от чего я точно не откажусь, и смело пользуется этим. Мы больше не касаемся темы бывших. У парня снова находится масса приколов, которыми он может делиться бесконечно. Я слушаю, и даже улыбаюсь невпопад, потому что в голове сидит образ той девушки, которая повела себя довольно мерзко. Какая она? Кто? И почему так поступила? Я всё ещё под впечатлением. У нас Эмилем печальное прошлое. И это объединяет.

Рэндж Ровер удаётся припарковать лишь у соседнего дома, так как около моего приткнуться негде от слова «совсем». Снова уже знакомый мне ритуал: Эмиль выходит из машины первым и сразу быстрым шагом направляется к пассажирской двери. Как истинный джентльмен он открывает мою дверь, галантно протягивая руку. Машина высокая, а я в положении. Это вполне естественно, что мужчина заботится о моей безопасности, оберегая от малейших рисков. Я скромно улыбаюсь и подаю ему свою руку. Осторожно ставлю ногу на ступеньку и тут же оказываюсь в его объятиях. Он ловко закидывает мою руку себе на плечо, крепко обхватывает меня двумя руками в районе подмышек и плавно опускает на землю.

– Ты в порядке? – заботливо интересуется Эмиль, не размыкая рук.

Он смотрит в мои глаза, а я любуюсь его внешностью. Симпатяга всё-таки. И пахнет так вкусно… Наверно, многие девушки готовы на самые невероятные поступки, лишь бы такой клёвый чувак обратил на них своё внимание. Но сейчас я, беременная, нахожусь в его объятиях. Это просто нонсенс!!! Или кринж?

Я начинаю волноваться, и моя нервозность непроизвольно передаётся дочурке. Хоть она и у меня в животе, но, видимо, очень хорошо считывает любые перемены в моём настроении. Ощущаю приятные толчки внутри себя. Эмиль настораживается, потому что тоже чувствует, как во мне шевелится ребёнок.

– Да, я в порядке. Спасибо! – спешу поскорее свободиться из мужских объятий, чтобы не смущать парня происходящими в связи с этим в моём организме явлениями.

Эмиль нехотя разжимает кольцо своих рук.

– Пойдём, проведу тебя до подъезда, – утвердительно предлагает он.

Я не отказываюсь, и мы медленно пересекаем зелёную зону, ступая на выложенную крупной плиткой пешеходную дорожку вдоль дома.

– Тут вообще-то недалеко, – улыбаюсь я.

– А мне не трудно, – отзывается Эмиль. – Я чувствую ответственность за тебя, поэтому не оставлю ни на минуту, пока не буду убеждён, что тебе ничего не угрожает.

– Да что мне тут может угрожать? – недоумённо спрашиваю я. – Я эту местность за свои девятнадцать лет изучила от и до!

– Ты изучила, а я нет, поэтому давай ты будешь слушать меня, – с мягкой настойчивостью проговаривает Эмиль.

Мы подходим к моему подъезду и останавливаемся на крыльце. Вижу, что Эмиль собирается что-то у меня спросить.

– Ты так странно на меня смотришь…

Парень вдруг улыбается и, слегка тряхнув головой, мило ухмыляется.

– Когда мы сейчас стояли около машины, я почувствовал, как в твоём животе шевелится малыш, – медленно, словно раздумывая над каждым словом, произносит Эмиль.

– Я думала, ты ничего не заметил, – почти шепчу я и смущённо опускаю взгляд на свой огромный живот.

– Ещё как заметил, – Эмиль в отличие от меня абсолютно не смущается. – А можно я сделаю вот так?

Я не успеваю ничего ответить, как Эмиль прикладывает обе свои руки к моему животу и замирает.

Я инстинктивно накрываю его руки своими, и мы оба стоим в ожидании, когда малышке вздумается поменять позу или выставить ручку или ножку. Ждать долго не приходится, потому что на таком позднем сроке беременности шевеления происходят уже гораздо чаще и ощутимее. Особенно, если я не двигаюсь, а нахожусь в состоянии покоя.

– О! – тихо восторгается Эмиль. – Я это чувствую!

Меня окутывает блаженство от его мужского внимания. Не столько ко мне, сколько к моей пока не родившейся дочери. Даже не хочу, чтобы он убирал свои руки с моего живота, поэтому сильнее прижимаю к себе его тёплые ладони. Как же мне не хватало за всё время беременности именно такого мужского участия. Я остро нуждаюсь в этой опеке, как в глотке живительной влаги. Я прикрываю глаза, и мне становится горько от того, что руки, лежащие на моём животе, принадлежат не родному отцу ребёнка. Слёзы не замедляют свой выход. И это, естественно, не ускользает от проницательного взора Эмиля.

– Почему ты плачешь? – нахмурившись спрашивает он, убирая свои тёплые ладони с моего живота. – Я что-то сделал не так? Тебе больно? Что случилось, солнце?

Я поджимаю губы, чтобы не всхлипнуть, но Эмиль аккуратно указательным пальце приподнимает за подбородок моё лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Я неохотно поднимаю взгляд и встречаю неподдельную тревогу в его тёмно-зелёных глазах. Они требуют ответа.

– Ничего, – стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойнее, – просто гормоны разыгрались. Я, наверно, опять переутомилась, вот и происходит со мной всякая хрень.

– Я испугался за тебя!

Эмиль снова обхватывает меня своими крепкими руками и осторожно прижимает к себе. Одна его рука скользит вверх и накрывает мой висок, склоняя мою голову к его плечу. Он бережно гладит меня по волосам, и я в этот момент чувствую себя под надёжной защитой. Вроде всё прекрасно, но что-то внутри меня всё же бунтует. Вообще не понимаю своего состояния.

– Я, наверно, пойду. Уже поздно, – шепчу ему в плечо.

– Да, конечно, солнце. Тебе пора отдохнуть, – с этими словами я чувствую, как его губы скользят по моим волосам.

Он нежно целует меня в лоб. Получается очень мило и по-дружески. Я отстраняюсь от парня и набираю комбинацию цифр на панельке, что висит на уровне глаз на стене у входной двери. Раздаётся характерный короткий звук, и мы слышим щелчок открывшегося замка. Парень берётся за ручку и распахивает передо мной дверь.

– Пока, – немного виновато мямлю я.

– Пока! Я тебе завтра обязательно позвоню, и мы куда-нибудь съездим, – уверенно обещает Эмиль и добавляет: – И давай договоримся, если вдруг тебе что-то надо, ты звонишь мне сразу, независимо день или ночь.

Я послушно киваю головой и прохожу вглубь подъезда. На лестничной клетке автоматически срабатывает датчик света, и я вижу все ступеньки. Пока не слышу стука закрывшейся подъездной двери, а это значит, что Эмиль ещё не ушёл и ждёт, пока я войду в свою квартиру. Я открываю своим ключом дверь и оказываюсь дома. Захлопываю дверь посильнее, давая понять парню, что я на месте и со мной всё хорошо. Слышу очередной хлопок подъездной двери, что означает, что моя охрана снята. Хорошо, что окна нашей квартиры не выходят на сторону подъезда, и я у меня нет возможности выглянуть в окно и проводить взглядом удаляющийся от дома джип. И мне почему-то не до того. Сердце щемит навязчивая боль.

«Ну почему не этот мужчина отец моего ребёнка?» – зудит в голове непрошенная мысль.

Горечь, досада, отчаяние и обида на Даню накрывают меня полностью. Я на ходу скидываю обувь и куртку и мчусь в свою комнату. Падаю на бок и утыкаюсь лицом в подушку, которая уже видела мои самые горючие слёзы. Ничего с ней не случится, если ещё чуть-чуть потерпит мои рыдания.

Глава 33

Лежу неподвижно, уткнувшись носом в подушку. Тихонько всхлипываю. Слышу, как открывается дверь.

– Лер, с тобой всё хорошо? – шёпотом спрашивает Лика.

– Не знаю, – отрываю лицо от подушки.

Лика подходит и садится на край кровати.

– А чего ревёшь? – спрашивает девушка и подаёт мне салфетку.

– Не знаю, – шумно высмаркиваюсь.

Тут же прибегает Принцип. Он ещё слишком маленький, чтобы запрыгнуть на кровать, поэтому наскакивает на ноги своей хозяйки. Лика берёт щенка на руки и ставит на одеяло. Малыш сразу подбегает ко мне и пытается слизать остатки слёз с моих щёк. Я сдерживаю щенячий порыв, поглаживая мягкую белую шёрстку.

– Думала, ты хочешь поделиться. Но я не буду настаивать. Только спрошу: это из-за Эмиля?

– Нет, – уверенно мотаю головой. – С Эмилем как раз всё как-то гладко. Мне даже кажется, что я начинаю его понимать.

– Ясно, – вздыхает Лика. – Значит, опять из-за Данилы.

– Не совсем, – аккуратно протираю глаза, чтобы не повредить наращенные реснички. – У меня всё перемешалось. Даже не могу объяснить.

– А ты попробуй, – ласково предлагает Лика. – Я постараюсь понять. Возможно, вдвоём мы сможем лучше разобраться.

Я пересказываю разговор с Эмилем о его семилетних отношениях и о том, с какой нежностью он трогал мой живот и с трепетом ощущал шевеления ребёнка. В процессе моего повествования мы перемещаемся на кухню, где Лика заваривает свой любимый ароматный чай.

– В общем, я не знаю, что думать про Эмиля. И почему-то постоянно сравниваю его с Данилой, – заканчиваю я свои мысли. – Меня бесит, почему Даня не может так себя вести. Ведь он может быть очень чутким и нежным. Мне это известно.

– Раздолбай твой Данила! – Лика со стуком ставит передо мной чашку с чаем и печенье. – Он наркошник и алкаш. Эгоист до мозга костей и маменькин сынок. Любит только себя! А также знатный лодырь и бездельник. А ещё предатель. Тебе пора перестать о нём вспоминать. Бывших предателей не бывает!

Мне хочется, чтобы это всё было неправдой. Но увы! Всё именно так. И я вынуждена с этим согласиться. Аргументов для опровержения у меня нет. И, несмотря на массу негатива, я всё равно чего-то жду от Дани.

– Хочешь кушать? – заботливо интересуется девушка. – Давай, я разогрею полноценный ужин.

– Нет, спасибо! – отказываюсь я. – Меня Эмиль сначала покормил в ресторане, а потом в Макдональдс отвёз.

– Славный парень этот Эмиль. И с Данилой его сравнивать не стоит, – разумно изрекает Лика. – Местами странноватый. Правда я видела его всего один раз и то мельком, ну и на фотках в инсте. Но в целом, мне кажется, он не плохой.

– Только ссытся и глухой, – добавляю я, чтобы внести немного веселья в нашу беседу.

Тут же вспоминаю про «додиков». Вряд ли бы Лика так выгораживала Эмиля, если б знала тоже, что и я.

– Пока я вижу его только в качестве друга. Даже нет! Друг это кто-то близкий, с кем давно общаешься. А Эмиль… – я задумываюсь, потому что не могу подобрать определение этому парню.

– Нет, я серьёзно, – улыбается Лика. – Почему бы тебе не начать с ним встречаться, как с парнем, а не как с другом?

– Меня что-то тормозит, – выдвигаю свою версию. – Эмиль что-то не договаривает. Или скрывает. И в то же время стремится к отношениям. Меня это дико напрягает. Из-за этого я держу его на расстоянии. И это даже как будто не я, а моё внутреннее «я» не подпускает его ближе.

– Забавные у вас взаимоотношения, – цокает языком девушка. – Уже и мне становится интересно разобраться, что из себя на самом деле представляет этот загадочный принц. С одной стороны, он типа весь такой искренний и открытый. А с другой… с кучей секретов. Но он пережил смерть матери, а потом ещё измену девушки… Любого бы это бомбануло. Поэтому и странный. Или осторожничает.

– Ага, – иронично хмыкаю, – но это не мешает ему разводить людей.

– Да, точно, – соглашается Лика. – Не каждому подойдёт такая работа. Наверное, ты правильно делаешь, что прислушиваешься к себе. Если ты не чувствуешь, что готова сблизиться, то лучше повременить. Пусть проявит себя со всех сторон.

Общение с Ликой меня утешает и немного осаждает вспышки моих прошлых чувств. Заставляет открыть глаза и реально смотреть на вещи. За последнюю неделю я уже прокрутила в голове, как в мясорубке, триллион мыслей. Постоянно натыкаюсь на то, что хочу иметь два в одном: заботливое отношение Эмиля в оболочке Данилы.

Пожалуй, я бы уже полностью переключилась на Эмиля, если бы не этот грёбаный подвох, который завис и не даёт мне покоя. Он, словно стальной обруч, сжимает грудь, не позволяя поддаться импульсу. Я уже проходила через это. Слишком хорошо помню, как больно бывает после головокружительного взлёта. Этот иммунитет к боли, выработанный за последний год, теперь мой главный защитник. Я просто выбираю свой путь, а не бросаюсь в омут с головой. И это чувство, это ощущение силы, даёт мне неожиданное облегчение. Выдыхаю с надеждой, что я всё делаю правильно.

«Солнце, как ты?», «Успокоились гормоны?», «А то я волнуюсь» и вопросительный смайлик.

«Спасибо», «Я в порядке», «С Ликой пьём чай и болтаем».

«Надеюсь, обо мне?» и ржущий смайлик.

«Не зазнавайся», – ставлю строгий эмоджи.

«Хорошо», «Попробую уснуть», «А то уши сильно горят» и три хохочущих смайлика.

«Приятных сновидений», – пишу Эмилю и выхожу из сети.

Представляю краснющие лопоухие уши Эмиля и начинаю смеяться в голос.

– Ты чего? – удивляется Лика.

Показываю ей переписку, и мы заливаемся смехом вместе.

– Я что-то не припомню, чтобы ты так угарала от Даниных смсок! – подмечает Лика. – У Эмиля даже чувство юмора тебя цепляет.

– Иногда оно у него зашкаливает!

– Ну так прости ему эту маленькую слабость, – предлагает Лика.

– Посмотрим!

Моё настроение явно улучшается. Тёплая вода хлещет по моему телу острыми струйками и помогает справиться с негативными эмоциями. А Маюня быстренько напоминает о себе упрямыми толчками. Ну что ж, Эмиль, ты сам напросился на мои мысли. Значит, при следующей встрече придётся снова поднять тему бывших.

Мне уже кажется, что Эмиль заполняет собой всё пространство вокруг меня. Он использует любую возможность для встречи. Я не отказываюсь. Для меня это, пускай мизерный, но шанс вынырнуть из прошлого и не быть одной. Мне нравится кататься в его крутом джипе.

Мы колесим по загородным дорогам. Я смотрю в окошко на пробегающие мимо пейзажи и одиноко стоящие хутора. Замечаю, как начинает менять цвет листва. Унылая погода, унылое настроение… Времена года цикличны, а у меня сплошная зацикленность на том, кого давно пора забыть. Как же я хочу для себя счастья! Неважно какого – осеннего, зимнего, летнего или весеннего? Счастье – оно не может быть плохим. Это также очевидно, как и то, что у природы нет плохой погоды!

Еду с Эмилем. Внешне всё просто прекрасно. Но когда-то я была счастлива в машине Данилы. Тоска злобной крысой скребёт мою душу. До крови и мяса, выворачивая и вороша всё ещё не забытые до конца радостные моменты. Они как вспышки молний режут мой мозг.

– Я завтра уезжаю в командировку, – в голосе Эмиля сквозит какая-то неизбежность, словно он переселяется насовсем в другую страну.

– Я помню, ты говорил, – отвечаю на нейтральной ноте. – Надолго?

– Максимум на десять дней, – деловито говорит он. – Но постараюсь уложиться за неделю. Мне теперь есть, к кому возвращаться.

Снова намёк на отношения, который я стараюсь не замечать.

– Буду скучать, – добавляет Эмиль и искоса поглядывает на меня.

Я молча киваю.

– А ты? – ему просто не терпится вытянуть из меня какое-то признание.

– Постараюсь не скучать, – перехожу на кокетливый тон, уходя от щекотливой темы. – У меня на следующей неделе очередное узи. Посещение врача и ещё масса всяких мелочей по подготовке к родам.

– Ой, – произносит с сожалением, – а я так хотел пойти с тобой пойти на узи…

– Зачем? – удивляюсь я.

– Интересно же!

– Но это не какая-то экскурсия, – возражаю я.

– Ты права, это не экскурсия, но очень важный момент для тебя, в котором мне хотелось бы принять участие.

– Ну вот видишь, не судьба! – развожу руками. – Может, в другой раз получится.

– Уж я постараюсь подогнать свою командировку под твои дела, – искренне улыбается Эмиль, и я начинаю ощущать опору.

Его улыбка такая открытая и искренняя, что на мгновение я забываю о своей тоске. Я благодарна Эмилю, что он не требует от меня немедленных чувств. Его забота и желание быть рядом пробиваются сквозь мою броню. Может, я себя зря накручиваю про подвох?

– А где ты там живешь? На Украине, – начинаю потихоньку бурить скважину вглубь Эмиля.

– В гостинице, – как само собой разумеется отвечает парень. – Примерно в ста километрах от границы есть небольшой город. Обычно я там снимаю номер в отеле. Прикинь, там цены лимонадные! Хоть на месяц вселяйся, вообще по карману не бьёт!

Вижу, как оживился Эмиль, когда речь заходит о командировке.

– И чем ты там занимаешься? – спрашиваю с подозрением.

– Работаю! – снова такой тон, будто я уличаю его в чём-то скверном.

Я многозначительно замолкаю. Не хочет, пусть не рассказывает.

– Я же говорил, что машины через границу перегоняем! Забыла? – интонация смягчается.

– Помню, – ворчу я. – Но ты же не сутками этим занимаешься?

– Нет, конечно. У меня там своя команда. Раздаю им задания. Ищем покупателей. Толкаем тачки…

– Ясно. И что, там, правда, всё настолько дешево?

– Отвечаю! – задорно смеётся Эмиль. – Каждый день едим только в ресторанах. В магазинах всё стоит копейки. А ещё… – он на миг задумывается, но вдруг выпаливает: – Я просто угараю с хохлушек! Они там все такие голодные!!!

– В смысле? – настораживаюсь я.

– Да во всех смыслах! И жрать хотят и трахаться! Любую помани пальцем, и она сразу в койку прыгает. Никаких усилий прикладывать не надо!

– И часто ты пользуешься такими услугами? – спрашиваю с сарказмом.

Эмиль резко затыкается и лукаво смотрит на мою реакцию. Кринж! Он специально сболтнул лишнего или просто решил поделиться со мной впечатлениями?

– Кто? Я? – произносит немного обескураженно.

«Нет, блин! Я!» – хочу выкрикнуть, но прикусываю свой язычок.

– Ну ты что? – звучит как-то обиженно. – Мне-то это нафига? Особенно теперь, когда я с тобой познакомился.

– А раньше? – недоверчиво прищуриваюсь.

– Ну, было несколько раз. Так, по приколу, – нехотя признаётся Эмиль. – Но ты не думай, что я какой-то там ловелас. Я, между прочим, очень разборчив. И первых попавшихся не подбираю. Мне же иногда нужно расслабиться, – начинает оправдываться парень. – Я всё-таки мужчина. Свободный… Был. И ничего серьёзного с этими легкодоступными хохлушками у меня быть не может. А ты никак ревнуешь?!

Он наклоняет голову и буквально заглядывает мне в лицо, желая обнаружить утвердительный ответ. Я цокаю и закатываю глаза. А Эмиль начинает громко хохотать. Я уже не раз заметила, что он так всегда делает в тупиковых ситуациях. Разряжает обстановку своим красивым дьявольским смехом.

– Эмиль, – я намеренно делаю паузу, – а той своей девушке ты изменял? Ну, с которой у тебя семь лет были отношения…

– Никогда! – говорит абсолютно уверенно и серьёзно. – Меня всё устраивало.

– Тогда почему?.. Что её не устраивало? – наконец-то касаюсь темы бывших.

– Не знаю, – безразлично дёргает плечом, – наверное, приелась сытая жизнь. На экзотику потянуло.

Не могу разобрать, что именно испытывает Эмиль, отвечая на мой вопрос: злость, жалость, отчаяние или презрение. Но больше похоже на полное равнодушие.

– А как ее звали?

– Настя.

– Она тоже из обеспеченной семьи?

– Ну так себе. Её предки при деньгах, но мои круче. Она хотела свой бизнес, и я открыл ей ресторан. Но, когда она мне изменила, я всё быстренько закрыл обратно.

Эмиль паркует Рэндж Ровер, и мы выходим прогуляться по променаду вдоль реки.

– И где вы с ней жили? – продолжаю допрос.

– Сначала у неё. А потом я снял дом, и жили там.

– И что, вы так спокойно разошлись? Ты даже ей ничего не сказал? Просто лишил бизнеса?

– Ну почему же ничего? – усмехается парень. – Мы как раз поехали летом на Мальорку. Там я и высказал ей всё, что думаю.

– После измены вы ещё куда-то ездили отдыхать? – удивляюсь я.

– Так вышло, что мы всей толпой собирались в отпуск прошлым летом и купили билеты заранее. Забронировали отель. Пришлось и её брать с собой. Мы там круто чиллили… По барам, ресторанам, ночным клубам постоянно зависали. И как-то сидим вечером в баре, а там развлекательная программа, где стриптизёрши выступают. Одна на барной стойке танцевала… Я говорю Насте: «Ну давай тоже туда! Тебе там самое место!»

– Ка-а-пец! – тяну я. – Не думала, что ты можешь быть таким цинником.

– Да ладно! – криво ухмыляется Эмиль. – Я тогда её уже не любил. А за то, как она поступила, по праву заслуживает такого отношения.

– Всё равно жёстко ты с ней, – качаю головой. – А она что?

– Ничего. Молча проглотила.

– И вы сейчас не общаетесь?

– А зачем? – сдвигает свои чёрные брови Эмиль. – Мы не скандалили. Просто разбежались.

– А можешь мне её показать?

– Без проблем, – парень достаёт свой айфон.

Кажется, я продвигаюсь в своём расследовании. Это ещё не золотая жила, но хоть что-то, из чего можно сделать выводы.

– А ты любопытная, – усмехается Эмиль. – Или хочешь себя с ней сравнить?

– Почему сразу сравнить? – бормочу обиженно. – Просто интересно.

Если Эмиль нарочно пытается сказать мне что-то язвительное, чтобы я добровольно отказалась увидеть аккаунт его бывшей, то он сильно ошибается. Мне нужна информация, и я намерена её получить.

– Ну вот, смотри! – он разворачивает дисплей телефона.

Наклоняюсь к его плечу и жадно ловлю глазами публикации. А главное, запоминаю ник. Просто в восторге сама от себя. С началом беременности моя память скатилась до уровня рыбкиной. Но в ответственные моменты словно включается вспомогательный механизм и сканирует нужные данные. Лишь бы только мемори опять не подкачала, поэтому не перегружаюсь. Делаю равнодушный вид и отстраняюсь от просмотра.

– Ну, твоя душенька спокойна? – брови Эмиля взлетают вверх, а глаза смотрят с хитринкой.

– Абсолютно, – заверяю я парня.

– Ещё вопросы будут? – спрашивает с подозрительной усмешкой.

– А как же? – отвечаю манерно. – Естественно!

– Ну давай! Жги! – прикалывается Эмиль.

Стараюсь не обращать внимания на его хитрый взгляд, который, кажется, видит меня насквозь. Моё любопытство — опасная игра, но я не могу остановиться. Что-то внутри меня, словно подлая маленькая ищейка, требует всё больше деталей, чтобы собрать полный пазл. Или, возможно, просто убедиться, что всё не так, как кажется.

– Ну хорошо, – лаконично продолжаю я. – И что, за целый год ты не нашёл себе девушку?

– Хм, – снова усмехается парень, – я, конечно, не монах, но вот как-то не складываются отношения. Все зациклены на бабосах. Мне-то не жалко! Я могу оплать почти любой каприз, но, когда в глазах девушки мелькает долларовый счётчик, и она тупо раздвигает ноги, становится противно.

– Но есть же богатые девушки… – не унимаюсь я.

– Не спорю, есть, - охотно соглашается Эмиль. – Только им почему-то не нужны серьёзные отношения. Им тусить по кайфу!

- А ты пробовал?

– Само собой! – вижу озорные искры в этих тёмно-зелёных глазах. – Такой прикол недавно был… Знаешь клуб «Барбадос»? Считается одним из самых топовых в городе?

– Ну, слышала?

– Ты была там?

– Нет, – мотаю головой, – я вообще никогда не была в ночных клубах.

Губы Эмиля складываются в прямую полоску, глаза прищуриваются, и внимательно изучают моё лицо. Видимо, парень думает, что я вру.

– Реально что ли? – то ли восхищение, то ли уважение в вопросе.

– Реально, – смущённо опускаю взгляд.

– Ну и нех@й там ловить! – небрежно бросает он. – Ну, в общем, в этом клубешнике есть такая Даша, которая постоянно устраивает тематические вечеринки, конкурсы, короче, всякую развлекуху лепит. Её батя, кстати, владелец «Барбадоса». Ну я к ней подкатил. Она тоже не против. Замутили любовь. Так, по приколу… Вроде никто никому не обязан. Она деловая тёлка, вечно занята. Ну я тем временем ещё одну склеил. Диана, кажется. Мучу в обеими. И, бл@!.. Я же не знал, что они подруги! Тут Дашка как-то говорит: «Давай я к тебе в гости с подругой приеду!» Ну, я типа такой: «Окей!» И, е-моё! Приезжают обе. У меня шары на лоб! Я как давай ржать! И эти две угарают. Развели меня, суки!

Эмиль тетрально хватается за голову и изображает из себя жертву. Но мне это совсем не кажется смешным. Да, молодцы девушки, что развели парнишку, но какая-то неприятная картина складывается в моей голове. Предъявлять претензии Эмилю я не вправе. Это его жизнь, его прошлое. Конечно, он свободный парень и волен поступать по-своему.

– И что потом? – спрашиваю я, стараясь говорить ровно, но внутри всё сжимается от неприязни.

– А что потом? Мы поржали, пошли в клуб. Они меня, как бы, простили. Как-то так.

Он говорит это с такой небрежностью, будто это самая обычная история. Будто не было никакого унижения, никаких чувств. Только игра. Весьма дерьмовая, на мой взгляд. Вот, значит, как развлекается золотая молодёжь. Видимо, на моём лице отражаются не лучшие эмоции, потому что Эмиль тоже перестаёт улыбаться.

– Знаешь, как я называю таких тёлок?

– Как?

– Клубные дырки!

Я морщусь от такой пошлости.

– А как их ещё назвать, если у них на уме только трах и деньги? – говорит Эмиль, и его голос становится жёстче. – Они постоянно тусуются по ночам, спят с кем попало. По-твоему, это нормально? Мне на них пох. Многим из таких, если начинают выпендриваться я так и говорю прямо, довозя до дома: «Пошла вон, клубная дырка!»

Я снова морщусь. Мне неприятно это слышать. Я понимаю, что в этом мире есть разные люди, но его откровенность и пренебрежительное отношение к девушкам меня шокируют. В моей голове он был другим. Более... порядочным. Но, видимо, я снова ошибаюсь.

– Даже до дома подвозил, – иронизирую я, стараясь не выдать, как сильно меня это задевает. – А зачем тебе было спать с ними, если они такие, как ты говоришь?

– Ну а что? Я же не женился на них! – он пожимает плечами. – Мне было скучно. А тут девчонки, которые сами предлагают... И до дома мне не сложно их подкинуть. Я же не чёрт какой-то!

– Интересно, если я пойду в клуб, ты меня тоже назовёшь «клубной дыркой»? – хмурюсь я.

– Нет, – отрезает Эмиль. Он останавливается, поворачивается ко мне и смотрит в глаза. Взгляд у него серьёзный, без намёка на смех или издёвку. – Ты – это другое. Ты – особенная. Ты не такая, как они.

Его слова звучат так искренне, что я на секунду теряюсь. А какого ответа я ожидала? Какой парень в здравом уме ответит иначе? Положительный ответ однозначно станет крахом для зарождающихся отношений. Или он что, серьёзно? Он действительно видит разницу? А, может, это просто часть его игры? Моя голова начинает кружиться от всех этих мыслей.

– С чего ты взял, что я не такая? – спрашиваю я, и голос мой дрожит. – Ты же меня совсем не знаешь.

Эмиль протягивает руку и осторожно касается моей щеки.

– Знаю. Я вижу, как ты смотришь на мир. Ты не играешь, не притворяешься. Ты настоящая. Поэтому я сейчас здесь… с тобой.

Как же быстро он умеет перевоплощаться. Только что рядом со мной шёл конченный хам с полным отсутствием такта, и вдруг превратился в истинного романтика, способного на красивые слова и нежные жесты. Он смотрит на меня так, будто я единственная девушка во всём мире. Снова внутри микс из чувств. И, как как назло, приятные слова берут вверх.

Меня осеняет догадка! Он не притворяется. Просто в нём живут два разных человека – тот, кто защищается цинизмом, и тот, кто ищет что-то настоящее. Теперь я вижу не замену Даниле, не лекарство от одиночества, а отдельного человека. Человека, который готов ждать, быть рядом, и просто – быть.

Дома я щедро делюсь информацией с Ликой. Он всё же старше, и у неё может быть иной взгляд на поведение Эмиля.

– Меня совершенно не удивляет, что Эмиль шляется по клубам и снимает девочек. Не скажу, что это норма, конечно, но в его ситуации это вполне объяснимо. А вот зачем он обо всём этом треплется направо и налево, я искренне не понимаю. Он хочет выставить себя каким-то злобным грубияном или героем-любовником? Зачем ему это? Или у него биполярочка? – здраво рассуждает девушка. – И вообще, меня не покидают мысли о его доме. Никак не могу отделаться от предположения, что с этим домом что-то не так!

Лика снова обламывает всё моё позитивное восприятие. Неужели Эмиль обладает какими-то сверхспособностями, которые подчиняют меня ему? Особенно, когда парень находится рядом. Стоит нам расстаться, как ко мне возвращаются сомнения. Недаром в его взгляде таится что-то демоническое и порочное.

Мои мысли снова возвращаются к Даниле. Он никогда не говорил мне ничего подобного. Он был... понятным. Он был частью моего мира, пусть и разрушил его. А Эмиль — он другой. Он как дикое животное, которое то льнёт к тебе, то рычит, показывая клыки. Я не знаю, чего от него ждать.

– Ты только не паникуй! – Лика выставляет ладони впрёд, словно я сейчас начну истерить. – Это всего лишь мои мысли. Эмиль ведь не требует от тебя чего-то запретного?

– Нет, но, постоянно намекает на отношения. Меня это дико отпугивает. Возможно, это из-за беременности. Не знаю, – честно признаюсь Лике в своих опасениях. – Я уже для себя решила, что пока не рожу, с Эмилем даже целоваться не стану.

– Разумно, – кивает Лика. – Таким образом, у нас есть в запасе целый месяц, чтобы собрать данные. Наверняка что-то всплывёт.

Глава 34

Даже не верится, что Эмиль вдруг уехал из города. Не просто из города, а из страны. В другое государство. Через несколько границ. Его отсутствие, в принципе, не ощущается, потому что он постоянно на связи. Будто катается где-то рядышком по своим рабочим делам и написывает мне на айфон. Наверное, поэтому я не тоскую особо. Скучаю если только по моему любимому Макдональдсу, в который Эмиль меня мог отвезти в любой день, а теперь нужно ждать как минимум неделю, пока парень вернётся из своей командировки. Значит, устрою себе детокс от фастфуда.

Наконец-то я добираюсь до сайта, где планировала заказать вещи для себя и Майи. Из того, что мне отдали добрые люди, много чего не хватает. Интернет-магазин сам по себе не дорогой, но пока я складываю в корзину понравившиеся товары, набегает внушительная сумма. Снова выкидываю из корзины кое-что, а кое-что добавляю. Никак не могу определиться, без чего можно обойтись. Не то, чтобы у меня нет денег, а просто хочется сэкономить.

«Привет», «Как дела, солнце?» – отвлекают меня бряканьем мой телефон.

Мне реально нужно сделать паузу. Иначе мозг вскипает от бесконечных «плюс-минус».

«Привет», «Всё хорошо», «Как у тебя?» – пишу ответ.

Эмиль: «Я работаю», «Скоро поеду показывать тачку клиенту», «Если зачекиню сделку, то через пару дней могу возвращаться домой», «Соскучился уже без тебя».

Я: «А сколько тебе ехать до нашего города?»

Эмиль: «По времени или километражу?»

Я: «И то, и другое».

Эмиль: «Тысяча километров», «Это примерно двенадцать часов».

Я: «Ого, так долго!»

Эмиль: «Ну, на самолёте могу за два часа долететь».

Я: «Так лети».

Эмиль: «Не, нужно одну тачку обратно пригнать».

Я: «Ясно».

Эмиль: «А ты чем занимаешься?»

Я: «Готовлюсь к родам», «Вещи надо докупить», «Для мелкой».

Эмиль: «Скинь мне счёт», «Я оплачу».

Я: «Я лучше сама оплачу, ибо неловко».

Эмиль: «Всё норм», «Я тебя когда-то переучу», «Запомни мои слова».

Вот ведь переучиватель нашёлся. И такой же настырный! Мне, конечно, бальзамом на душу льются слова парня, но я не собираюсь давать ему повод потом упрекнуть меня в меркантильности.

Я: «Посмотрим».

Эмиль: «Ладно, скажи, что надо», «Для пупсика», «Сам закажу».

Я: «Нет, сама выберу», «Ну там двести-триста евро выйдет».

Эмиль: «Не обеднею».

Я: «А я немного обеднею, зато сама».

Вот и как это расценивать? Я же прекрасно помню его слова о девушках, которые хотят денег… Интересно, а кто-нибудь вообще видел таких, кому не нужны эти пресловутые деньги? Я, например, нет! Только перспектива затесаться в категорию тех расчётливо-продажных девиц, особенно в глазах Эмиля, меня совсем не прельщает. Но ведь он сам буквально пихает мне деньги в карманы. Не в прямом смысле, конечно, но, кажется, что может дойти и до такого. Чуть что: «Я оплачу». Вполне достаточно, что он угощает меня в дорогих ресторанах и регулярно балует чизиками. А поэтому буду покупать всё за свои кровные. А там будет видно.

Иду на очередное узи, а на телефон уже прилетают смски с просьбой сообщить о результатах. И это от Эмиля! От парня, который не имеет ни малейшего отношения к моему ребёнку! Вот бы Данила так интересовался дочерью! Но ему пофиг! Абсолютно наплевать, как протекает моя беременность. Ну, ничего… Если Люда будет в курсе, то наверняка доложит своему сыночку.

Узист – мужчина лет сорока, плавно водит по моему животу ультразвуковым датчиком и внимательно смотрит в монитор. Хмурится и делает какие-то пометки. Мне сразу становится тревожно. Наверное, у всех узистов такой мрачный и сосредоточенный вид, который страшит пациентов. Меня точно пугает. Ужасно боюсь услышать что-то плохое.

– Вот, смотрите, – доктор поворачивает ко мне изображение. – Это ваша дочь. Развитие в норме. Приблизительный срок родов по этим данным передвинем ещё на три дня.

Я таращусь в экран и с трудом понимаю, что я должна там увидеть. Всё расплывчатое и сопровождается булькающими звуками. В итоге получаю снимок головы ребёнка в моей утробе. Так понятнее.

Делаю фотку со снимка и отправляю всем своим. Теперь уже и Эмилю.

Первой отзванивается мама.

– Привет, дочь моя! – вижу мамино улыбающееся лицо по видеосвязи. – Что доктор сказал? Как растёт моя внучка?

– Привет, мамуль, – я поднимаю вверх большой палец. – Всё классно! Майя здорова! Только срок родов перенесли ещё на три дня вперёд. А мне уже так тяжело, что хотелось бы поскорее.

– Всему своё время. Я, в принципе, исходя из самого первого твоего узи, прикинула, что Майя должна родится в конце октября. Ну, или в самом начале ноября. Вообще, этот процесс непредсказуемый. Но лучше, наверное, опираться на современные методы. В любом случае, я купила билет на самолёт как раз на начало ноября. Очень надеюсь, что застану тебя дома, а потом уже поедем с тобой в роддом.

– Мам, - перехожу на жалобный тон. – А рожать – это больно?

Мама поджимает губы и медлит с ответом. Как подумаю о родах, так стадо мурашек по коже мчится. Я ведь уже начиталась в интернете всякого-разного. Многие ратуют за эпидуральную анестезию. Но это, кажется, платная услуга. А так все говорят про какую-то невероятную боль, которая быстро проходит. Всё равно страшно.

– Ну как тебе сказать… – задумывается мать. – Если скажу, что не больно, то точно совру. Да, дорогая, рожать – это больно. У всех это происходит по-разному. Но обычно это очень сильная боль, не похожая ни на что другое, что ты когда-либо чувствовала. У схваток есть начало и конец, а у родов есть совершенно волшебный финал. В тот самый момент, когда ты увидишь своего ребенка, боль уходит на второй план. Ради этого твой организм трудится, чтобы произвести на свет новую жизнь. И оно того стоит!

– Ну вот тебе было очень сильно больно? – не отстаю я с распроссами, потому что никак не пойму, к чему готовиться. – Расскажи!

– Да, мне было очень больно, – серьёзно говорит мама. – Когда схватки только начинаются, то всё не так страшно. Но потом они усиливаются, и наступает момент, когда кажется, что весь организм выворачивает наизнанку. А потом… Потом вообще всё смутно помнится. Конечно, самый пик наступает на родовом столе. Лично мне казалось, что не хватит сил, чтобы тужиться, и я просто умру. Хотелось на всё плюнуть и крикнуть: «Делайте, что хотите, потому что я больше не могу!» Но именно в этот момент всё заканчивалось рождением ребёнка. И уже через несколько минут, когда смотришь на милое сморщенное личико младенца, всё видится и вспоминается совсем под другим углом. Так что, не надо бояться, моя золотая! Как говорится, беременной не останешься, а всё остальное перемелется.

– Тебе легко говорить, – ворчу я. – А мне ещё предстоит эта пытка.

– Так, послушай меня, – мягко произносит мама. – Не нужно относится к этому, как к пытке. Ты должна усвоить, что это неизбежный процесс. Ты не первая и не последняя, кто рожает. Это та женская функция, которая предписана каждой женщине. И, поверь, это счастье! И большая беда тому, кто обделён этим.

– А если с эпидуралкой? – с надеждой спрашиваю.

– Знаешь, когда я рожала твоего брата, то моя акушерка мне сказала: «Зачем тебе анестезия? Это же позвоночник…святая святых! Ты и так справишься!» И я ей поверила. Было не просто, но, как видишь, я живая. А с тобой я приехала в роддом вообще за двадцать минут до родов. Мне снова не поставили этот укол, потому что он не успел бы подействовать. На сегодняшний день я не в курсе, делают эпидуралку всем бесплатно или только по показаниям. В моё время эта процедура стоила немалых денег.

– Ма-а-ам, – ною я. – Мне всё равно страшно!

– Всё будет хорошо. С тобой рядом будут компетентные люди. Твоё дело слушать доктора или акушерку. Правильно дышать, и вовремя тужится. Это поможет обойтись без разрывов.

– А как правильно дышать?

– Как собака. Часто-часто, пока схватка длится. Но тебе всё скажут, – уверяет родительница. – Ты должна взять в толк, что сильнейшие ощущения, длятся лишь короткое время в сравнении с целой жизнью. А потом ты получаешь самое большое счастье в своей судьбе. Если бы это было невыносимо, человечество бы просто перестало рожать.

– Ясно, что ничего не понятно, – делаю я своё заключение.

– Не волнуйся, дочь моя, я прилечу и тебе помогу, – обещает мать.

После разговора с мамой становится чуть спокойнее. Но всё равно ноги подкащиваются от волнения. Естественно, я хочу, чтобы рядом обязательно кто-то присутствовал. Лучше бы это был… Перед глазами самая заманчивая в мире картинка, как я лежу в светлой палате, а рядом стоит Данила. Он чуть взволнован, но смотрит на меня любящим взглядом. Сжимает мою руку, и вся моя боль растворяется в этом моменте. Вокруг суетятся врачи в унифоме… Все стараются облегчить мои страдания. Как в счастливой мелодраме… Но реальность далека от идеала. Аж дыхание перехватывает и что-то противно сжимается под рёбрами, покалывая в желудке. Жадно глотаю ртом воздух. Нет! Даже не буду думать о нём! Он скотина! Пусть лучше со мной будет моя мамочка!

Сосредотачиваюсь на ответах Эмилю. Неужели ему и правда интересно, что и как сказали мне на обследовании?

«Рожать почти в середине ноября», – пишу Эмилю.

«Жаль, лучше в октябре», хохочущий смайлик, «Как раз со мной в один день».

«Не получается так», – ставлю скромную улыбку.

А в этот момент снова думаю о Даниле. У них с Эмилем разница в дате рождения всего шесть дней. У Дани позже. А ведь Майя могла бы родиться в один день со своим отцом. Это было бы очень символично.

Спасает от навязчивых грёз звонок подруги.

– Чао, Леркинс! – голос, как обычно, бодрый. – Я тоже скоро пойду на узи. Интересно, кто из нас раньше родит?

– Посмотрим. Мне постоянно переносят срок всё дальше. Так и до самого Нового года буду ходить беременная, – шучу я.

– Ой, да ладно! Не кипишуй! Всё будет как надо! – не унывает Маша. – Послух, а ты спросила у Эмиля про учёбу? Сколько стоит? Или опять забыла?

Вот кринж! Учёба – это последнее, о чём я думаю за последнюю неделю. Я так усиленно взялась расследовать тайны этого Эмиля, что, естественно, выкинула из головы эту нудятинскую школу.

– Блин, Маш! Прости, – скулю виновато. – Совсем из башки вылетело! Но я спрошу. Он сейчас как раз на связи!

– Давай спрашивай! Я жду! – настоятельно требует Машенция.

Она замолкает на другом конце, а я строчу Эмилю.

«Скажи, пожалуйста, сколько ты заплатил тому челу, который за меня домашки делает?»

«Зачем тебе?» – прилетает в ответ.

«Надо», «Интересно».

Вместо сообщения Эмиль мне перезванивает.

– Маш, у меня вторая линия. Эмиль пробивается. Я тебе перезвоню!

Скидываю Машку и принимаю звонок Эмиля.

– Привет ещё раз! – его бархатистый голос звучит ласково. – Что это ты придумала насчёт твоих домашек? Зачем тебе эта инфа?

– Я своей Маше рассказала, – решаю признаться честно. – Она тоже так хочет и готова заплатить. Твоему человеку ведь лишние деньги не помешают?

– Ну, это сумма вообще-то… – не спешит разглашать свой секрет Эмиль.

– Так скажи, сколько, а Маша уже сама дальше будет думать, – настаиваю я.

Мне и самой интересно узнать эту дивную цифру, которая так легко решает мои проблемы со школой.

– Ну хорошо, – парень делает паузу. – Только обещай, что воспримешь это нормально.

– В смысле? – тут же настораживаюсь я. – А что не так?

– Обещаешь? – повторяет своё условие Эмиль.

– Ладно, обещаю, – стараюсь говорить уверенно.

Внутри всё напрягается, сердце бьётся через раз. Мне уже становится не по себе, но другого способа вытянуть из Эмиля ответ не получится.

– Пятьсот сорок евро, – чётко произносит он.

Кислород из лёгких куда-то испаряется, воздух становится густым и токсичным, а мозг рисует прямо перед носом три огромные цифры – пять, четыре и ноль. Ну лютый трэш!

– Сколько? – хрипло шепчу в трубку. – Ты нормальный?!

– Лера, – строго говорит Эмиль, – ты мне обещала… Тебе нельзя волноваться. Блин, лучше бы тебе вообще ничего не говорил! – выкрикивает с досадой. – Успокойся, пожалуйста! Прошу! Не я же устанавливаю эти тарифы!

Продолжаю попытки вдохнуть, но грудь словно жгутом перетянуло. Этот Эмиль точно кретин, если оплачивает такие суммы малознакомым девушкам. Или он подпольный миллиардер? Вот что с ним не так? Не верю я в сказки уже давно!

– Надеюсь это за весь год? – с трудом выдавливаю я из себя слова.

– Нет, за семестр, – поясняет парень.

– Ну, капец, ценники! – возмущаюсь я. – Обучение в университете стоит всего в два раза дороже. А тут дистант средней школы всего лишь!

– Перестань, солнце! – умоляет Эмиль. – Не смей нервничать. Я поэтому и не хотел говорить… Знал же, что ты расстроишься или не согласишься, чтобы я тебе помогал. Задания ведь выполняются?

– Вроде да, – мямлю я, обескураженная тем, что происходит в нашем мире.

– Это главное! А деньги – это бумажная х@йня!

«Бумажная х@йня!?! Он это серьёзно?! Да это финансовый шок! Всё вокруг затихает, и я слышу лишь дыхание Эмиля. Я прижимаю телефон к уху, потому что мне кажется, что наш разговор слишком громкий, и его сейчас услышат все прохожие. Хотя мы говорим тихо. Особенно я, почти потерявшая дар речи.

– Эмиль, ты вообще осознаешь, что ты несешь? – мой голос теперь не хриплый, а скорее ядовитый, как у гадюки. – Ты просто так выкинул больше пяти сотен евро за то, чтобы какой-то левый чувак делал мне контрольные?! Твой чел просто гребёт лопатой мои проблемы и превращает их в пачки наличности!

– Лера, послушай! – его тон становится более настойчивым, в нем слышится лёгкая нервозность. – Я же тебе сказал: я не считаю эти деньги. Это просто подарок! Перестань думать о ценах!

– Подарок?! – я чуть не визжу, понижая голос, чтобы не привлекать внимание людей на остановке. – Эмиль, ты меня почти не знаешь! Ты – не мой отец, не мой жених и даже не мой лучший друг! Откуда такая щедрость, объясни мне! Ты что, играешь в тайного Санту для всех беременных или у тебя какие-то... другие планы?

Я жду. Я знаю, что попала в точку. Любой нормальный парень уже бы слился, сказав, что «просто хотел помочь», но его молчание давит.

– Я тебя уже посвятил в свои планы, – отвечает он после долгой, как вечность, паузы. Его голос стал тише, глубже. – Я просто... хочу, чтобы ты была в порядке. И чтобы ты не напрягалась. У тебя сейчас другие задачи.

– А ты знаешь, что я ненавижу, когда меня считают идиоткой? – парирую я. – Просто подарок? Ты или владелец нефтяной вышки, или ты что-то скрываешь.

– Я обещал, что ты не будешь париться из-за домашек. Я это выполняю. Это всё, что ты должна знать. А мои деньги – это моя проблема.

– Нет, Эмиль! – я чувствую, как у меня начинает пульсировать висок. – Теперь это и моя проблема, потому что я не могу просто так принять такие деньги! Я просто обязана их тебе вернуть.

Я реально не знаю, как поступить. Правильно говорят, иногда лучше чего-то не знать, чем париться, не имея возможности что-то изменить. Зачем я вообще ввязалась в эту авантюру?

– Солнце! Ты должна себя беречь! – он говорит это с такой нежностью, что я потихоньку сдуваюсь. – Давай так. Тебе не надо мне ничего возвращать. И ничего доделывать. Просто забудь о сумме и думай о малышке. И... сделай мне одолжение.

– Какое? – подозрительно спрашиваю я.

– Перезвони своей Маше и скажи, что мой человек больше не берёт заказы. Договорились? И больше никаких нервов.

Я молчу. Он только что перекрыл Машке кислород, и сделал всё, чтобы я не чувствовала себя должницей. Этот парень... он гений или психопат?

– Ладно, – наконец, выдыхаю я. – Договорились. Только давай впредь без таких царских сюрпризов.

– Ну это будет видно! – хохочет Эмиль.

Я отключаюсь и смотрю на телефон. Пятьсот сорок евро! Что, чёрт возьми, мне теперь делать с этим золотым билетом в беззаботную беременность? И что он хочет взамен? Неужели он и правда просто хороший?

Надо срочно перезвонить Машке. Когда я ей назову цену, она точно выпадет в осадок. А, если не скажу, то она меня съест. Набираю Машку.

– Алло, ну что? – голос Маши пробивается сквозь трубку, резкий и нетерпеливый. – Что он сказал?! Я тут уже прикидываю, сколько раз в неделю буду ужинать лапшой «Доширак» ради светлого будущего!

Я глубоко вздыхаю. Как ей это сказать?

– Маш... в общем, ты, наверное, сядешь. Или ляжешь.

– Да не тяни ты кота за его... хвост! – она хихикает. – Стоха? Две? Ну, максимум, три, это же просто домашки.

Я прикрываю глаза.

– Пятьсот сорок, – выдыхаю я в трубку.

На другом конце повисает такая гробовая тишина, что я слышу, как у неё на фоне пикнул тостер.

– Ты... ты сейчас пошутила, да? – наконец, выдавливает она, и в её голосе нет ни капли веселья, только чистый, незамутненный шок. – Лера, я же про домашку, а не про покупку Эйфелевой башни!

– За семестр, – быстро поправляю я, стараясь говорить как можно более будничным тоном. – Пятьсот сорок евро за семестр.

– Пятьсот сорок евро?! Ты это сама видела? – теперь она орёт. – Да я за эти деньги сама напишу дипломную работу по квантовой физике! Ты вообще в курсе, сколько это?!

– Маш, прекрати, – прошу я. – Я же тебе говорила, он какой-то странный.

– Странный?! Он безумный! Он что, миллионер? Зачем он это делает?!

– Он сказал, что это «бумажная х@йня» и он просто не хочет, чтобы я волновалась, – цитирую я Эмиля, чувствуя себя полной идиоткой.

Маша снова замолкает, переваривая эту информацию.

– Ну, знаешь... – ее тон внезапно меняется с возмущенного на заинтересованный. – Если он считает пятьсот евро «бумажной х@йней», может, и правда стоит на него повнимательнее посмотреть?

– Маш! – возмущаюсь я. – Я ему не товар!

– Да ладно тебе! А вот его человек, который выполняет домашки... – в её голосе слышится хищная нотка. – У него еще есть свободное время? Может, я ему просто предложу... ну, евро сто? Чисто по-дружески?

– Нет, Маш, – отрезаю я, вспоминая, как Эмиль строго-настрого запретил. – Эмиль сказал, что его человек больше не берёт заказы.

– Ах ты ж жадина! – Маша разочарованно цыкает. – То есть он не просто миллиардер, он еще и эксклюзивный миллиардер?! Окей. Замяли. Но тебе, Леркинс, теперь придется расследовать, где у твоего загадочного благодетеля нефтяная скважина. Иначе я спать спокойно не смогу.

– Ты тоже в теме, – вздыхаю я. – Так что подключайся активнее к поискам.

– Отлично! Держи меня в курсе. И Лер, вот тебе мой совет: никогда не соглашайся на меньшее. Если уж платить за домашку, то только чтобы она была по цене бриллианта Тиффани. Пока!

Она бросает трубку, а я остаюсь стоять в ожидании автобуса. Да, Эмиль – это загадка не на сто рублей. И я не успокоюсь, пока не узнаю, что скрывается за его бархатным голосом и фантастической щедростью.

Я уже устала серфить по всяким форумами новостным сайтам. Пытаюсь пробить его по имени, по марке тачек, по мутным темам, связанным с перегонкой авто через границы. Ноль. Полный, жирный, круглый ноль. Абсолютное отсутствие цифрового следа. Жесть, как это бесит. Неужели, он реально один из тех, кто дёргаетза ниточки.

«Забейна расследование», – советует мне внутренний голос. – «Наслаждайся халявой».

«Халява может закончится плачевно», – возражает здравый смысл.

Да, наверное, мама права: всему своё время.

Проходит несколько дней, и командировка Эмиля наконец-то завершается.

«Привет, солнце!» – пишет Эмиль, обозначая свою радость множеством весёлых смайлов. – «Я разбудил тебя, наверно». «Прости». «Я уже выезжаю из Украины». «Тусуюсь на границе, скоро выпустят». «Потом сразу к тебе». «Жди!»

Сморю на часы. Время почти шесть утра.

«Жду», – отвечаю улыбкой и рассчитываю примерное время его приезда. – «Поздно приедешь?»

«Буду лететь на всех парах», «Обещаю».

«Давай осторожно».

«Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне».

Уже не в первый раз замечаю, как Эмиль готов зацепиться за любую букву, чтобы быстренько перевести разговор на тему наших отношений, которых пока и в помине нет. Но парень упорно навязывает мне эту мысль при каждом удобном случае.

«Я за себя беспокоюсь, чтобы не быть виноватой, если что-то, не дай бог, случится».

«Не гони волну, ничего не случится, и ты ни в чём не виновата».

Отвечаю румяным смайликом.

«Приеду голодный», «Предупреждаю», «Пойдём ужинать вместе».

«Хорошо», – соглашаюсь я. – «Буду готовиться». «Не отвлекайся от дороги».

«До встречи!», «Обнял».

У меня есть практически целый день на подготовку к ужину. Хотя, как я особо подготовлюсь? Гардероб ограничен. Макияж на месте. Голову надо помыть обязательно. И ещё, на что следует сделать упор – так это кушать поменьше в течении дня, чтобы за ужином больше влезло. Шутка!

Уже стемнело. Выхожу к подъезду после смски Эмиля. Он тут как тут. На рабочей БМВ. Выскакивает из тачки весь такой счастливый. Врубает обаяние на максимум. Подходит, обнимает так, будто мы целый год не виделись. Трётся своей гладковыбритой щекой о мою. «И когда успел побриться?» – мелькает мысль. Сто пудово домой заруливал, чтобы примарафетиться. Вдыхает аромат моих волос. А сам пахнет дорогим одеколоном, свежестью и немного солярой. Выглядит уставшим, но довольным.

– Погнали! – командует сам себе, усевшись за руль.

Приезжаем в реторан, где я ещё не была. Для нас уже зарезервирован столик. Оказывается, Эмиль в дороге подсуетился и сделал заказ заранее. Удивительный он тип.

Парень пододвигает мне стул, и я чопорно опускаю свою пятую точку на мягкое бархатное сиденье.

– Я сейчас, – вдруг бросает мне мой спутник и куда-то сбегает.

«Наверно, в туалет припёрло», – единственная мысль, которая приходит в мою голову.

Возвращается быстро. В его руке какой-то подарочный пакетик. Тёмно-бирюзовый. С белой ленточкой.

Ой-ёй-ёй. Это же Тиффани! Вспоминаю, как Машка на днях подколола меня этим брендом. Неужто Машенция напророчила мне бриллианты? В голове бардак, любопытство зашкаливает.

– Что это?– спрашиваю я, хмуро уставившись на пакет.

– Подарок, – улыбается Эмиль.

Я развязываю ленту. Внутри – маленькая коробочка. В ней – кольцо. Тонкое, с блестящим камнем. Красиво, чёрт возьми. По-королевски.

Я вынимаю кольцо. К нему прикреплена этикетка. Маленький белый ценникс латинскими буквами. Смотрю на ценник. Смотрю на кольцо. Смотрю на Эмиля. Цена, естественно, кем-то заботливо отрезана.

«Серебро 925 и цирконий».

Пауза. А где брюлики? Сравнительно недавно мы с Ликой высоко замахнулись, чтобы сделать подарок маме на юбилей. Рассматривали как раз Тиффани и Ко. И хорошо помню, как у меня глаза вылезли на лоб от их прайсов. Идею сразу пришлось отмести. Оказалось, что компания использует бриллианты и другие натуральные драгоценные камни в своих украшениях. Ювелирные изделия с имитацией бриллиантов не соответствуют их люксовому статусу.

– Спасибо… – кручу в руке колечко.

– Примерь, – Эмиль кивком головы указывает на кольцо.

Я послушно нанизываю вещичку на безымянный палец правой руки, не отрывая бирку. На левой руке я ношу золотое колечко с фианитом, переданное мне мамой по наследству. А на моей шее золотая цепочка. Тоже от мамы. К серебру я равнодушна. Это моветон – мешать серебро с золотом.

Чтобы не обидеть парня, я делаю вид, что любуюсь подарком. Но меня так и подмывает показать свою компетентность.

– Надо же! Угадал с размером! – хвалит сам себя Эмиль.

– С размером – да. Но это... палёнка? – говорю тихо.

Парень хмурится с непониманием.

– Не прямо палёнка, а серебро с цирконием. Но в фирменном кульке Тиффани, –поясняю.

– Серьёзно? – он удивлённо вскидывает брови. – Я его в фирменном магазине покупал! Три штуки за него забашлял!

– Три штуки? – переспрашиваю с ужасом. – Гривен?

– Ни х@я! Евриков! – обиженно восклицает он.

– В таком случае тебя жёстко развели! – выдаю ему свой вердикт. – Такой дорогой бренд никогда не будет портить свою репутацию не натуральными камнями.

– Нихрена, они ох@ели! – заводится Эмиль. – Я в следующий раз поеду разбираться!

– Успокойся, – я касаюсь кончиками пальцев его руки. – Это же настоящее серебро. Мне нравится. Ну, если ты будешь предъявлять продавцу претензии, то…

Я снимаю с пальца кольцо и аккуратно укладываю обратно в коробочку, а коробочку в пакетик. Протягиваю парню.

– Оставь себе! – уже благодушно произносит он. – Я найду способ как их нагнуть!

Мы больше не возвращаемся к ювелирной теме и полностью наслаждаемся ужином. Я вижу, как соловеют глаза Эмиля от усталости, но он держится. Ещё бы! Отмотать тысячу километров! Однозначно, человеку нужен отдых.

Эмиль отвозит меня домой. На этот раз мы прощаемся быстро.

– Позвоню завтра, как только отосплюсь! Прости! Сегодня уже запарился рулить!

Дома я вручаю свой подарок Лике.

– Ого! Тиффани! – девушка подозрительно улыбается и наигранно качает головой. – Посмотреть можно?

– Конечно, – махаю рукой и снимаю куртку. – Сказал, что три штуки евро заплатил за эту паль!

– Чё? Шутишь? – удивляется Лика. – Ну сейчас оценим.

Пока я переодеваюсь и мою руки, Лика тщательно изучает кольцо.

– Либо магаз палёный, либо он врёт! – делает своё экспертное заключение она.

– Но зачем? – взвываю я, закрывая ладонями лицо. – Он же отвалил пятьсот за мою домашку без вопросов! Если бы хотел понтоваться, купил бы мне бриллиант в кредит и сказал бы, что это настоящий! А тут серебро за космические деньги!

– Не знаю, что там у него в голове, но три тысячи это точно не стоит. За три штуки можно приличный брюль купить. А это… – Лика безнадёжно вздыхает, глядя на колечко. – Это эквивалентно такой сумме в гривнах. Так больше похоже на правду.

– Типа, он тестирует мою меркантильность? – догадываюсь я. – Дарит дорогую на вид вещь, чтобы понять, насколько я поведусь на бренд?

– Всё может быть! – согласно кивает девушка. – Или... он реально не разбирается в люксеи попал на развод мошенников. Но чувак, который ворочает тачками через границы, не может быть таким лохом!

Я лежу и пялюсь в потолок. Думала что-то прояснить, но вязну только глубже. И что мне теперь делать с этим подарком? Ладно, пусть стоит на полочке рядом с серёжками.

Глава 35

Через шторы пробивается дневной свет, и мои глаза постепенно открываются. Сквозь опущенные ресницы вижу что-то сине-зелёное. Блин! Псевдо-Тиффани! Точняк! Неужели я и правда на проверке у Эмиля? Что за дичь?! Я что, похожа на подопытного кролика?

Вот нафига мне это Тиффани? Хорошо! Предположим на минутку, что это настоящий бренд! И что? Такие вещи имеют вес там, где пипл действительно разбирается в дорогих штучках. Это как правило, закрытое общество, где элита на глаз определяет ценность вещи и размер каратов. В моём окружении едва ли кто-то из знакомых сможет отличить дорогую подделку от оригинала. Максимум такие, как я, могут шарить в сравнительно недорогих брендовых шмотках. Так что, даже если я напялю толстое золотое кольцо с бриллиантом и выйду на улицу, вряд ли кому-то из моего круга придёт в голову, что это что-то реально дорогое. Никто не поверит, и даже просто поржут, что я нацепила на палец кусок начищенного до блеска металла.

Брякает мобильник.

«Доброе утро, солнце?» «Ты как?»

«Доброе», – отвечаю на автомате. – «Норм», «Только проснулась».

Смотрю на аватарку и вспоминаю очаровательную белозубую улыбку. Вот кто вписался бы в любое общество от самого верха до самоых низов. Главное, подобрать соответствующий лук.

«Я тоже», «Прикинь» и ржущий смайлик.

Я заметила, что почти все свои сообщения Эмиль сопровождает этими дурацкими смайлами. Ну ладно, не суть!

И всё же я ошарашена и взволнована. Моё спокойствие беременной женщины, которое я так стараюсь сохранить, летит к чертям, когда я думаю об Эмиле. С одной стороны, его забота— моя защищённость. Он как стена, а не просто случайный знакомый. Он предлагает лёгкость в моей жизни, где раньше были сплошные траблы. Это так соблазнительно! Я могу просто выдохнуть и готовиться к родам, как он и говорит.

Но с другой стороны, ощущается какое-то негодование и подозрительность. За такой короткий срок он потратил неприлично много на меня. Это нелогично, это безумно, и это напрягает. Я не хочу быть зачислена в разряд тех, кого можно купить, а он буквально толкает меня туда своей щедростью. Я чувствую себя обязанной, а это самое ужасное чувство. Если бы только рестораны и Макдаки, то фиг с ним: накормить беременную – это святое! Но дорогие подарки и учёба!.. Как будто за всем этим скрывается огромный долговой чек, который он предъявит позже.

И как быть с переучиванием? Эмиль твёрдо намерен заставить меня принять тот факт, что финансовая сторона вопроса – это исключительно его прерогатива. Он, конечно, не подозревает, насколько я способная ученица в этой теме и готова усвоить этот материал намного быстрее, чем он думает. Да что говорить?! Я хоть сейчас готова сдать этот экзамен на отлично и с радостью переложить на его широкие плечи все свои расходы. Только что-то меня тормозит. Внутрений голос истошно вопит: «Рано!» И я не могу его не услышать.

А ведь в самом начале нашего с ним знакомства мне даже показалось, что между нами что-то искрануло. Но, нет. Только показалось! Перекрещиваюсь мысленно. Хотя был такой момент, но искорка получилась слишком слабой, чтобы зажёгся факел любви. Возможно, всему виной моя беременность, ограничивающая стремление к страсти.

Настоящая страсть требует голода, а у меня теперь в животе жилец, который съел весь мой аппетит к интригам и приключениям! Моё тело, как тюрьма для гормонов, постоянно сигналит: «Осторожно! Опасная зона!» О каком там факеле любви может идти речь, когда моё либидо тихо лежит в коме, а я сама чувствую себя раздувшимся, неуклюжим тираннозавром.

Тем не менее, я не спешу отшитвать этого парня. Если даже это клетка, то она пока не захлопнулась. И явной угрозы тоже пока не чувствую. Значит, у меня ещё есть время поизучать Эмиля.

Пальцы сами жмут на клавиши, а глаза пялятся в интернет. Мне интересно, что этот чел нарепостил. Последний репост такой: «А ведь правда… Если первым не писать людям и не навязываться, то можно обнаружить, что никому, в принципе, ты и не нужен». Судя по дате, это было как раз накануне нашего с ним знакомства. Видимо, он в чём-то или в ком-то сильно разочаровался и решил найти себе кого-то ещё. Почему-то подвернулась именно я.

Иногда я представляю, что мой жизненный путь, как булыжная мостовая, вымощен случайностями. Каждый булыжник – это отдельная случайность. Я иду по этой дороге, поскальзываясь и спотыкаясь. Падаю, но продолжаю путь. Вот только почему я вечно натыкаюсь на всякое дерьмо, а потом не могу очиститься? Я же согласна споткнуться, но только о счастливую случайность. Что ж, видимо, судьба у меня так себе.

И вот мы с Эмилем снова едем по городу под конец рабочего дня. Застреваем в пробках. Парень временами отвлекается на звонки по работе. Я уже привыкла слышать его разборки с подчинёнными. Он постоянно кроет их многоэтажным матом, размером с небоскрёб. Видимо, работяги так лучше понимают и не в обиде на своего начальника. Я, конечно, молчу, понимая, что это особенности мужского коллектива.

Всё бы ничего, но у меня снова начинает болеть зуб. Тот же или рядом, я не могу понять. Но пока ещё боль незначительная. То появится, то пропадёт. Поэтому я иногда морщусь, прикладывая руку к щеке.

– Что, опять зуб? – участливо интересуется Эмиль. – Ты же недавно лечила.

– Ну, да, – вздыхаю. – Напасть просто с этими зубами.

– Так, в чём проблема? – Эмиль хватается за свой айфон. – Сейчас позвоню в клинику и запишу тебя на приём к дантисту. И себя заодно.

– А себя зачем?

– На отбеливание, – поясняет парень таким тоном, будто без этой процедуры дальше жить невозможно.

На его звонок отвечают, и он уверенно называет наши данные.

– Ну вот, – он откладывает телефон, – запись только через две недели, к сожалению. До этого всё занято. Ты как? Дотянешь?

– Наверно, – пожимаю плечами. – Может к тому времени этот несчастный зуб сам пройдёт.

– Не, так не годится, – мотает головой парень. – Зубы надо лечить. Ты, главное, мне напомни хотя бы за день. А то я как всегда замотаюсь с работой и забуду нахрен.

Он называет мне дату и время. Записываю в заметки и ставлю напоминание.

– А в какую клинику ты нас записал?

– В нормальную, а не туда, где ничего сделать не могут, – Эмиль озвучивает название.

Я опять выпадаю в осадок, потому что это самая известная в стране стоматологическая клиника. И услуги там тоже самые-самые. Но это же Эмиль! У него всё должно быть на максималках.

– Зачем в такую дорогую? – спрашиваю почти шёпотом.

– Потому что! – восклицает Эмиль. – Или ты себя считаешь не на уровне, чтобы зачекать топовую клинику, и топишь за какой-то задрипанный подвал?

По коже пробегает морозец, и я нервно сглатываю. Я реально боюсь идти в эту престижную стоматологию, потому что мне кажется, что когда вылечат мой зуб, то сумма будет космической. Я не хочу брать деньги Эмиля. А ещё хуже… у меня нет уверенности, что за это не придётся платить мне самой. Не знаю, откуда у меня появилось это сомнение. Одно дело рестораны и та же учёба, где все договорённости проходят мимо меня, но медицина! Там счета выписывают индивидуально на конкретного пациента. И, если что, то долг повиснет на мне… О, Боже! Я даже не хочу думать об этом! И сейчас я уже молю Бога, чтобы Эмиль каким-нибудь дивным образом благополучно забыл про этот предстоящий визит.

– Там зачётная клиника, – продолжает парень. – Делают абсолютно всё: от обычной пломбы до имплантов, которые тебе забабахаютза один присест. Оборудование – топ, доктора – просто легенды в теме. Тебе не придётся париться с очередями или бояться, что что-то сделают криво. Они чисто работают на репутацию, так что качество – база.

– А брекеты тоже ставят? – интересуюсь я для поддержания разговора.

– Говорю, же: всё! И брекеты! Отвечаю! – убеждает меня Эмиль. – А ты брекеты хочешь?

Он бросает на меня подозрительный взгляд, словно собирается заглянуть в мой рот и оценить, насколько у меня кривые зубы. Они у меня, конечно, не кривые, но мне бы очень хотелось, чтобы они были идеальными, как у него.

– Ну, я бы не против кое-что исправить, – стараюсь сохранять нейтральный тон.

– Ой, бл@! – громко усмехается Эмиль. – У меня недавно такая тема вышла с брекетами! Я чуть не обделался! – он как-то злорадно хохочет. – Хочешь расскажу? Ты офигеешь! Клянусь!

Я с опаской поглядываю на развеселившегося парня, и, естественно, даже не представляю, что бы это могло быть.

– Ну, давай! – готовлюсь послушать этот рассказ.

– Кароч, – он снова усмехается, – тогда мне было не до рофлов, но сейчас, я конечно, угараю. Замутил как-то с одной чувихой. А у неё стояли брекеты. Ну мы приехали ко мне, всё чисто чики-пуки. Любовь морковь… Ну она такая сосёт, а я просто балдею. Так уже увлёкся… Держу её за волосы, насаживаю. Да, она там задыхается, а мне пофиг. Я уже на грани. И вдруг врубаюсь, что что-то стрёмное. Бл@! Открываю глаза, а у неё весь рот в кровищи. Такая вампирша! П@здец! Я такой весь в непонятках, вытаскиваю… и @бать!!! А это из моего члена кровища хлещет. Она, походу, зацепила брекетами и порвала уздечку, а я даже не вдуплил. Прикинь! Смотрю на свою кровь и чувствую, что у меня в глазах темнеет. Ну, кое-как собрался. Вызвал скорою… – Эмиль выдыхает, будто это произошло с ним только что. – Прикатили врачи. Суета. Меня в больничку… в общем, всё норм. Обошлось! А то я уж подумал…

– Жесть какая! – только и могу я выдавить, чувствуя, как моё лицо заливает краской, щёки горят, а к горлу подступает тошнота. – Ты серьёзно? Это же... больно, наверное, очень было? И как ты вообще... не почувствовал? Брекеты — это что, оружие массового поражения, что ли?

Я сижу, открыв рот – буквально. Не знаю, смеяться мне, ужаснуться или начать паниковать. Это самый дикий и криповый рассказ, который я слышала.

В голове же полный раздрай. Господи! Как он вообще может так запросторассказывать о том, что его так травмировало?! И почему он делится такой мерзостью со мной, беременной?! Это же полный неадекват! Я, конечно, хочу идеальные зубы, но теперь не знаю, как надену эти кровавые железяки! Бр-р-р. А он... он такой отбитый, но при этом умудрился всё разрулить. Ни один нормальный мужик не стал бы ржатьнад тем, как ему порвали пенис! Да и вряд ли вообще делился бы такими интимными подробностями. А этот! Он реально безбашенный.

– Ты вообще в норме? – я пытаюсь посмотреть на него серьёзно. – Я, конечно, угараюс твоего рассказа, но чё-то мне стрёмностало.

– В норме? – Эмиль откидывается на спинку сиденья, улыбаясь своей фирменной, обаятельной улыбкой. – Конечно, в норме. Я же не лох, чтобы кипешевать из-за какой-то фигни. Всё функционирует. Это жиза. Бывает. Зато теперь я на опыте!

Он пожимает плечами с таким видом, будто просто рассказал анекдот про кота.

– Короче, забей на этот треш. Слушай сюда: если ты хочешь топовые зубы, мы записываемся, и тебе ставят элайнеры. Это кастомная тема, невидимая, не травмирует никого. Сделаем тебе конфетку, и никаких кровавых драм, отвечаю. – Ты в теме?

– Послушай! Да, это всё классно, только ты, кажется, забыл, что я беременная. Поэтому давай отложим это всё на потом. Мне нужно родить, а потом ещё погрузиться в процесс материнства. Я же пока без понятия, что меня ждёт после родов. Вот когда адаптируюсь, тогда мы вернёмся к моим зубам. А сейчас – лишь бы этот чёртов зуб успокоился.

Приезжаю домой и первым делом звоню своей Машенции. У неё как раз стоят брекеты, поэтому ей эта история точно зайдёт.

– Леркинс, ты что – дура?! – Машка заливается от смеха.

– Причём тут я – дура? – обиженно возмущаюсь. – Это же не я придумала!

– Не, ты не дура! – тут же поправляет себя подруга. – Это он придурок, ты просто повелась на этот бред, Леркинс! – Машка всё ещё хихикает. – Ты что, реально думаешь, что брекеты — это лезвие? Они же абсолютно гладкие! Все эти замки, дуги – они специально сделаны, чтобы ничего не царапать и тем более не рвать! Мой ортодонт меня заколебал с этими инструкциями, что брекеты — это не опасно. Это же медицинская конструкция!

– Ну, Эмиль так убедительно рассказал...

– Он заливает тебе, Лер! Стопудово наплёл! Он что, олень, не почувствовал бы железо? Или он с брекетами никогда не целовался? Трэш! Или он реально не шарит, что брекеты тут ни при чём!

– Но... а как же кровь? Он сказал, что у него кровища хлестала!

– Ну да, конечно! Скорее всего, он просто жёстко перестарался и сам себе там что-то повредил! А теперь отмазывается, сваливая вину на бедную девчонку с брекетами. Он просто нашёл лёгкий способ хайпануть на этой истории, чтобы тебя впечатлитьи напугать.

– А у тебя... – я запинаюсь. – У тебя с партнёрами... проблем не было?

Машка громко вздыхает, как от бесконечной тупости.

– Лер, честно, ты серьёзно? У меня всё норм! Никто не пострадал, ничего не рвалось, никто не истекал кровью. Чисто никаких проблем. Это выдумки! Мои брекеты никуда не лезут и никого не трогают! Расслабься и не слушай этого трепача. Брекеты – это не конец света, это просто ровные зубы.

Да, кажется, Эмиль даже не допускает мысли, что только сам виноват в собственной неосторожности. Однако, эта кровавая история наводит меня на нехорошие размышления… Может он в сексе какой-то ненасытный монстр? Есть же такие, кому нравится жёсткий секс. Меня аж передёргивает от жути. Подсознательно я начинаю опасаться этого парня.

Впредь постараюсь быть умнее и тему секса обходить стороной. К счастью, Эмиль часто не акцентирует внимание на этой теме. Зато охотно делится со мной вопросами бизнеса. Но при этом не забывает строить планы на будущее. Со мной.

– Хочешь, тебе откроем какой-нибудь бизнес? – вдруг предлагает Эмиль.

– Зачем? – я поджимаю губы. – Я всё равно ничего в этом не смыслю.

– Так я тебя всему научу, – оживляется парень. – Ничего сложного, поверь! Главное, поймать фишку, а дальше всё, как по маслу. Вот чем ты хочешь заниматься?

Я тупо игнорю этот вопрос, потому что пока у меня нет ни малейшего представления, в какой сфере я могу себя реализовать. И почему-то мне не кажется, что ведение бизнеса – это очень просто. Я ведь слышала от отца, что заморочек всегда много. Да и мать отзывалась о бухгалтерских делах совсем не как о чём-то лёгком.

– И какая у тебя фишка? – спрашиваю парня.

– Ну, в любом бизнесе главное – грамотно залечить. Если знать, с чего начать, то с минимальными затратами энергии можно втюхать клиенту любую хрень.

– Ага, – скептически улыбаюсь, – вот у таких, как ты, народ и покупает ушатанные тачки. А ты и глазом не моргнёшь.

– Так в этом и суть коммерци, детка! Я же никому не навязываю, никого не заставляю. Народ сам приходит и чекает тачку. Я же не запрещаю им копаться в движке или сесть за руль. Я просто не обозначаю косяки. А если они сами их не секут, то это уже не мои проблемы.

– И что, претензии потом не предъявляют?

Эмиль слегка дёргает головой и хищно так усмехается.

– Бывает, – делает паузу. – Приходят и что-то требуют. Один чувак купил тачку. Я-то знал, что это говно. Но нах@я мне об этом ему говорить. Моё дело продать. Так он прибежал с предъявами. Угрожал с распальцовками.

– А ты что?

– А я стоял и угарал с него, – ржёт Эмиль. – В договоре чёрным по белому прописано, что товар обратно не принимается. Всё! Деньги заплатил, выехал за ворота, а там уже не моё дело, что ты с этой тачкой творишь. У меня купил на ходу, а дальше я не в ответе за её эксплуатацию. К тому же, вещь не новая. Никто не знает, когда техника даст сбой.

Он сейчас говорит о жёстком разводе людей так, будто это просто игра. Его принцип – «не на@бёшь – не проживёшь». И ведь он гордится этим. Ему по кайфу видеть, как кто-то прибегаетк нему с предъявами, а он спокойно и юридически ставит их на место.

Это уже не просто дерзость, это какой-то новый уровень цинизма. Мой мозг отказывается верить, что человек, который готов потратить на меня кучу бабла просто так, может быть настолько безжалостным и холодным к чужим проблемам. Эмиль и ухом не поведёт, если кто-то влетит на деньги из-за его говно-тачки. Он видит в людях только лохов и кошельки.

Я тупо залипаю, осознавая, что этот человек, который для меня сейчас стена и защита, сам строит стены из чужих неудач. Его фишка – это жёсткое кидалово. А что же будет, если ему вдруг надоест возиться со мной? Тогда я стану в один ряд с остальными, и буду очередной лохушкой для таких предпринимателей.

И он сейчас предлагает мневойти в его бизнес? Зачем? Чтобы я тоже научилась грамотно залечивать и спала спокойно после того, как кинула кого-то на деньги? Ох! Я не хочу быть частью этой схемы. Он, по ходу, криминальный гений... И я рядом с ним… Просто капец!

– Ну хорошо, – киваю понимающе. – А налоги?

Лицо Эмиля остаётся беспристрастным. Выражение его глаз – сама невинность.

– У меня на фирме всё гладко, – убедительно произносит парень. – Регулярно проворачиваем нехилые сделки. И, кстати, вся зарплата у нас официальная. Все налоги отчисляются. Чтоб никаких наездов со стороны налоговой. Я даже жену Мирона и тёщу устроил к себе. И у них тоже есть оправданный доход. Так что, если ты пока не готова вести свой бизнес, я тебя тоже могу устроить к себе на фирму. Всё официально. Будешь зарплату на карту получать. Разве не кайф?

– Эмиль, – я прищуриваюсь, недоверчиво глядя в его тёмные глаза. – Почему ты такой щедрый?

– Потому что для своей семьи и друзей я ничего не жалею. У нас такая договорённость, что мы во всём друг другу помогаем. Это база. Как иначе?

– Но, мы с тобой пока не семья… – тяну настороженно.

Его взгляд в момент вспыхивает, обжигая, но тут же становится ласковым.

– Я уверен, что у нас с тобой всё получится! И я, как мужчина, обязан обеспечивать свою семью. У всех моих друзей жёны или занимаются своим бизнесом, либо не работают вообще. И это нормально. Я, например, считаю, что для меня будет позором, если моя жена вдруг устроится на работу к кому-то. Я перестану чувствовать себя мужчиной, если не смогу её баловать.

Этот чел сейчас рисует мне нереально сказочную картину совместной жизни. Более чем уверена, что подавляющее число девушек мечтают именно о таком. Но этот шанс выпал конкретно мне. Почему? Мне трудно в это поверить. Эмиль словно всё уже решил за меня. Будто я уже согласна стать его женой, хотя никаких предложений мне ещё не поступало. Возможно, кольцо – это и был намёк на, типа, помолвку.

Э-э-э, нет! Я пока не готова дать своё согласие на то, о чём буду потом жалеть. Уж слишком всё сказочно. Бывает ли такое? Да и в моей личной жизни есть ещё незакрытые гештальты. Поэтому сейчас будет предпочтительнее соскочить с этой липкой темы.

Просто покорно опускаю глаза и делаю маленькую паузу.

– Мне бы со своей работой сначала разобраться, – тяжело вздыхаю я.

– Ты разве работаешь? – чёрные брови парня мгновенно взлетаю вверх.

– А как ты думаешь, откуда я ушла в декрет? – цокаю языком и закатываю глаза. - Естественно, что в данное время я не хожу на работу. У меня же больничный.

– И какая проблема? – интересуется он.

– Ай, – махаю рукой. – За пару месяцев до положенного мне больничного я устроилась в общепит собирать заказы для доставки. А потом сдёрнула в декрет, никого не предупредив. В общем, облапошила начальство. И теперь мне кажется, что, как только я приду подписывать бумаги, на меня обрушится шквал обвинений, что я поступила по-свински.

– Ах, ты, моя маленькая аферистка! – востоженно произносит Эмиль и нежно прижимает меня к себе. – Ты ж моя умница! Даже не ожидал!

Он смеётся, а я улыбаюсь, виновато поджав губы.

– Значит так! Ты об этом вообще не парься! – непринуждённо говорит парень. – Когда тебе надо будет туда идти, я пойду с тобой. Тебе даже ничего не надо будет говорить. Я всё скажу сам. Ты просто будешь стоять рядом. Я всё решу! Отвечаю. А если они будут наезжать, то придётся подключить юриста.

– Юриста? – тупо переспрашиваю, надеясь, что до такого дело не дойдёт.

– Ну да, – абсолютно серьёзно кивает Эмиль. – Мой отец предпочитает всё самое лучшее. И меня приучил. Поэтому в нашей семье самые топовые юристы, адвокаты, бухгалтера… Стопудовая надёжность. Так что, если вдруг понадобятся такие услуги, то смело обращайся!

От его слов мне становится спокойнее. Теперь со мной тот Эмиль, с которым я начинаю чувствовать уверенность и заботу. Мне нравится, когда он говорит так мягко, убаюкивая все мои тревоги. Моё внутреннее напряжение спадает. Приходит уют. И, поскольку тактильность у нас с ним минимальная, и пока он не форсирует события, меня как бы всё устраивает. Но полностью расслабляться всё равно рано.

Глава 36

Доктор говорит, что моя беременность протекает замечательно. Возможно, это и так, потому что чувствую я себя отлично, несмотря на быструю усталость. Временами мне кажется, что это никогда не закончится, и я буду вечно ходить с огромным животом. Но, как только я думаю, что осталось меньше месяца до финиша, откуда начнётся новый старт, под кожу закрадывается холодок. Сама не понимаю, чего я так боюсь – боли, осложнений, патологии или банальной неизвестности, которая неминуемо ждёт всех будущих мам.

А Эмиль со своими ребусами становится для меня практически спасением. Если бы он не появился в моей судьбе и не развлекал меня, то, наверное, я бы тупо зачахла от тоски. А так, за последние пару недель я почти всегда в тонусе. Мозговой штурм в поисках истины не даёт мне закиснуть.

Держу этого парня на расстоянии. Это потому что не понимаю, что он так тщательно прячет за своей чуткой и заботливой оболочкой. А он точно что-то прячет. Я чувствую. Хотя он всё такой же, как и в самый первый день нашей встречи – обходительный, услужливый, много болтает, прикалывается и тратится на меня. Я стараюсь сдерживать его щедрые порывы, но не хочу спугнуть своей подозрительностью. Приходится балансировать на тонкой грани дружбы, не давая ему лишнего, но и не убивая надежду на какие-либо отношения в будущем.

Всё же есть у беременности один несомненный плюс – любое поведение, настроение, оговорки – все странности можно спихнуть на своё состояние, не боясь показаться дурой. Именно этим я и пользуюсь, надёжно поместив Эмиля во френдзону. В принципе, на данном этапе этот парень для меня действительно не более, чем друг. Я не отрицаю, что в дальнейшем наши чувства перерастут в нечто большее, но прогнозы делать не стану. А вот Эмиль, кажется, придерживается иного мнения. Для него вполне очевидны далекоидущие планы на наши взаимоотношения.

Вот и сейчас, когда мы снова катаемся в его белом джипе, я ощущаю, как парень то и дело настойчиво окутывает меня своими тёмно-зелёными глазами, рассказывая очередную весёлую байку из своих похождений. Признаюсь, этот взгляд способен растворить любую мою осторожность. Наверное, как только я докопаюсь до сути его тайны и сложу все фрагменты воедино, я, наконец, смогу задуматься о большем, чем просто дружба. А пока — пусть будет так.

В этот ненастный осенний субботний вечер мы снова колесим по элитному посёлку, в котором живёт Эмиль. Я совершенно не ориентируюсь в этой местности в отличие от водителя, который знает тут каждый поворот и каждую кочку.

Но когда Рэндж Ровер слегка притормаживает, то безошибочно узнаю тот самый дом. Стильный и богатый. Сумерки уже сползли на город, и я вижу, что в некоторых окнах горит свет. В башке сразу триггер: кто в доме? Эмиль всегда чётко давал понять, что живёт один. Мысль трепыхается, как пойманная в сачок бабочка. Что сейчас будет? Что делать? Закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Как выкрутиться из ситуации?

– Мы идём к тебе в гости? – решаюсь я задать логичный вопрос, и мой голос предательски дрожит.

Эмиль не спешит отвечать, но и машину тоже не останавливает.

– А ты уже готова зайти в гости? – он с сарказмом отвечает вопросом на вопрос, заглядывая мне в лицо с шутовским видом.

Я тут же теряюсь и начинаю паниковать. От нервов слюна заполняет рот, и я еле успеваю её сглатывать. В моменте всплывает рассказ про брекеты и кровь. Блин! А вдруг он и правда извращенец какой-нибудь?! Ну кто меня тянул за язык? Крепко сжимаю кулаки, пытаясь сохранить самообладание. «Спокойно, Лера! Спокойно! Мы пока даже из машины не вышли. Ничего не происходит!», – твержу мысленно сама себе.

– Я вообще-то не напрашиваюсь… – напускаю показное безразличие и лёгкую обиду.

– Да, не в этом дело! – снова улыбается Эмиль, явно заметив мою нервозность.

– А в чём? – я не понимаю, к чему он клонит. – Ты разве не один там живёшь?

Опять натыкаюсь на внимательный взгляд парня. Такой мягкий… доверительный… Как он умеет.

– Один, – отвечает вполне серьёзно.

– А почему в доме горит свет, как будто там жизнь бурлит? – интересуюсь.

– Ай, – небрежно махает Эмиль. – Там сегодня тусовка.

– Ты шутишь? – изумляюсь я. – Тусовка… в твоём доме… И без тебя?

Он улыбается просто и открыто, окончательно сбивая меня с понталыку. Нет, это какая-то ерунда!

Эмиль плавно жмёт на тормоз. Рэндж Ровер замирает. А парень лишь подёргивает плечом и ухыляется.

– Там сегодня муж сестры празднует свою днюху, – бросает равнодушно.

– Да ладно! – продолжаю удивляться. – А сестра где? А гости?

– Тоже там, – он кивает на дом, который остался чуть позади.

– В смысле? – хмурюсь, потому что вообще не въезжаю в ситуэйшн. – А почему ты не на празднике. Это же твои родственники. И твой дом…

На лицо Эмиля ложится тень огорчения. Он немного морщится, словно не хочет посвящать меня в свои тайны. Но я требую ответа и, почти не моргая, таращусь в его тёмно-зелёные глаза, наполненные в данный момент грустью.

– Да, понимаешь, – медленно потирает указательным пальцем переносицу, – муж сестры меня терпеть не может. Поэтому я лучше проведу время с тобой, чем буду мозолить ему глаза своим присутствием и портить праздник.

Ну, кринж! То, что я сейчас услышала, взрывает в моей голове целый фейверк мыслей. Это какой-то сюр! Разве так бывает? Ну какой нормальный мужик будет организовывать свой праздник в доме ненавистного ему чувака? Неужели нет других мест в городе? Ведь, судя по всему, семейка не бедная и может позволить себе снять достойное помещение.

– Но это так странно, – рассуждаю тихо. – Ты серьёзно? Ты что, готов сдавать свой дом в аренду для тусовок? Или я чего-то не догоняю?

Я сдвигаю брови от напряжения. В моей голове никак не умещается такой расклад.

– Ну, сеструха попоросила, я не мог ей отказать, – оправдывается Эмиль и трогается с места. – Ей нравится мой дом.

– Так, подожди, – пытаюсь вникнуть, – это же днюха твоего зятя, а не сестры. Его мнение разве не учитывается?

– Ну, считай, что у меня такая странная семья... – как-то виновато произносит парень, словно извиняется за своих родственников.

Всё равно это звучит, как бред сивой кобылы. Дико и абсурдно!

Вдруг припоминаю, как Маша говорила про этого парнишку, который оказался мужем той самой Иры, что он хотел переехать жить из своего захолустья в большой город. Может и правда, парень – подкаблучник, а капризная сестра Эмиля диктует свои правила? Каких только придурков не встретишь в этой жизни!

– Кстати, - прерывает мои размышления Эмиль, – видела там на перекрёстке по диагонали от моего дома детский сад?

Инстинктивно оборачиваюсь назад, но мы уже отдалились от того места, поэтому ничего разглядеть не могу. Вроде там было какое-то учреждение, но я едва ли обратила на это внимание.

– Это был детский сад? – переспрашиваю.

– Эх, – восклицает Эмиль с таким негодованием, будто я пропустила мировую сенсацию, и сразу разворачивает тачку на следующем перекрёстке. – Это частный детский сад! Прикинь, рядом с домом!

Мы движемся в сторону того учреждения, как к какой-то редкой достопримечательности.

– И что? – недоумеваю я.

Мы снова презжаем мимо крутого дома, где проходит туса и отсутствует хозяин. Эмиль окидывает взглядом свой дом с каким-то сожалением, что ли. Но быстренько переключает своё и моё внимание на другой объект.

Он притормаживает у ворот, чтобы я могла получше рассмотреть многокорпусное слитное двухэтажное здание, построенное буквой «Г». Весьма длинное, на весь квартал. А потом мы сворачиваем на другую улицу, чтобы было видно детскую площадку, расположенную во дворе. Даже в сумерках я вижу, что это реально далеко не типовое дошкольное учреждение.

– Ну, зацени! – Эмиль опускает стекло и указывает рукой на вид из окна машины. – Это реально топовый сад в городе. А твоя Майя скоро родится. И она должна туда пойти. Точка. Никаких бюджетных госсадов, только лучший старт, прикинь? Он, конечно, дорогой — но это вообще не парит.

Я как-то обескураживающе уставляюсь на парня, который всё уже решил. За меня и моего ребёнка. Пока смутно представляю себе такую перспективу.

А Эмиль сверлит меня своим убедительным взором, словно гипнотизирует, настраивая на сиюминутное согласие.

– Я всегда знал, что мои дети будут ходить в элитные школы и сады. И никак иначе. Пусть с самого детства приобщаются к высшему обществу и вливаются туда. Это нужные связи и крутые возможности. И Майя, – он делает паузу, – Майю я готов считать своим ребёнком. Без всяких там «но». А теперь чекай: будет мега-удобножить в том доме, где садик через дорогу. Это же лайфхак!

Сижу, сжав кулаки и тупо уставившись в лобовое стекло. Перевариваю этот взрывной монолог, чувствуя, как ногти впиваются в мои ладони. Эмиль так мастерски переметнулся на другую тему. Я и опомниться не успела, как мы уже обсуждаем практически нашу семейную жизнь.

– Ты это о чём сейчас? – кошусь исподлобья.

– Да так, - усмехается, – ни о чём. Вруби логику! Разве плохо жить в своём доме? Атмосфера вайб. Сад рядом. Мелкую закинула, сама на расслабоне.

– Ты щас серьёзно? Ты предлагаешь мне переселиться в твой дом? – спрашиваю недоверчиво.

– А чё тут такого? – на полном серьёзе говорит парень. – Это же реально круто! Ну по факту, нафига в хруще скамиться, когда тут такой простор! А на хате твой брательник со своей чикулей пусть остаются. Им зачем гемор с мелкой?

– А тебя никак не смущает, что… – тушуюсь и даже не могу подобрать слова.

– Меня – нет! – с полуслова понимает меня Эмиль. – Я целыми днями в движе. Или в командировке. Если ты не готова пока к полноценным отношениям, то базару нет! Ты с Майей можешь спокойно чиллить в отдельной комнате. Приставать не буду! Обещаю! Дождусь, когда созреешь! Просто сделай этот мув!

Ну даёт Эмиль! Уже всё распланировал, пока я сижу тут в лютом ахере. Безусловно, предложение заманчивое. Более чем. Я и сама хочу всего самого лучшего для своего ребёнка. Да и для себя тоже не откажусь. Но!!! И столько же этих «но», что сразу не перечислить. А самое главное, что между нами пока ещё ничего не ясно. Только вот ощущение такое, что это я одна ни во что не врубаюсь. А для Эмиля всё предельно чётко – у нас с ним впереди светлое будущее! Вперёд и с песней!

Моё нетерпеливое сознание в самых ярких красках выдаёт мне рилс, как я на правах хозяйки этого роскошного дома гордо выхожу на крыльцо и томным взглядом обвожу мир вокруг себя, словно я вне конкуренции. Дочурка в крутом саду, а я дышу свободой! Нет, ну что сказать! Это чит-код, а не жизнь! Но в моменте орёт мой иннер-войс: «Стоп!» и резко крошит мои влажные мечты на атомы.

О чём это я?! Бесплатный сыр только в мышеловке! Ведь за всем этим следует самая настоящая семейная жизнь. С Эмилем. С парнем, которому я даже пока не позволила себя поцеловать!!! Трэш! Я же в сущности его толком не знаю, хотя мы встречаемся почти каждый день. И та мутная завеса, которую я почуяла изначально, никуда не делась. Она по-прежнему висит между нами. Всё, что мне известно – это лишь с его слов. Без всяких пруфов. Имею ли я право так безоглядно верить челу, который с лёгкостью разводит и кидает людей?!

А что, если он через месяц передумает? Что, если начнёт давить? Это его обещание «ждать» — это не свобода, это условная отсрочка. Я чувствую, что это просто его хитрый ход, чтобы загнать меня в свою жизнь.

Да, для меня это шанс вырваться из душной нищеты и дать Майе отличный старт. Но в то же время это и ловушка, где я стану жить по его правилам, в его «высшем обществе». Я не уверена, что готова к такому муву. И уж точно не готова, чтобы он вот так, с наскока, решил всё за меня.

– Это было бы круто, конечно! – наконец соглашаюсь я, чтобы от меня отстали.

– Респект! – он поднимает вверх большой палец.

Рожа у него довольная, как сто китайцев. А я хлопаю ресницами.

– Когда переезжаем? – вкрадчиво спрашивает Эмиль, уверенный, что с моей стороны всё без рофлов.

Демонстративно цокаю языком и лениво закатываю глаза.

– Только давай не будем бежать впереди паровоза, – чётко проговариваю я. – Я сейчас совсем не в том состоянии, чтобы резко всё менять. Как ты не понимаешь, что совсем скоро меня ждёт… Да, блин! – нервно выкрикиваю. – Я сама пока не знаю, что меня ждёт!

– Так, стопе, – благодушно произносит Эмиль. – Не нервничай! Тебе нельзя. Всё хорошо.

Он берёт мою руку и медленно подносит к своему лицу. Чувствую прикосновение его губ сначала к тыльной стороне ладони, потом к внутренней. Он перебирает мои хрупкие пальчики своими сильными мужскими.

– У тебя маник – огонь, – шепчет парень, целуя по отдельности каждую подушечку моих пальцев. – Просто топчик. Дай контакт мастера!

Я снова в растерянности. Этот тип опять соскочил с темы. Просто асс! Аккуратно высвобождаю свою руку и любуюсь маникюром, на который сходила позавчера. Ещё свеженький.

– У меня женский мастер по маникюру, – отвечаю кокетливо.

– Ну и что? – ничуть не смущается Эмиль. – Может мне мужской маник тоже замутит? Или ты думаешь, что мужчины не посещают подобные процедуры? Поверь, ещё как туда ходят, только боятся спалиться, чтобы их не захейтили за нетрадиционность.

– Я знаю, что есть мужской маникюр, – демонстрирую свои познания в бьюти-сфере. – Ты серьёзно хочешь на маникюр?

– Да шучу я! – начинает ржать он. – У меня есть свой мастер. Женщина. Только не ревнуй! – он предупредительно выставляет указательный палец. – Она уже в годах. Но так классно всё исполняет. После её процедуры руки как заново выросли! Топчик! Кстати, давно не был. Надо привести ногти в порядок. А то, как руководитель, я неважно выгляжу с такими руками.

Он наигранно поворачивает кисти рук и внимательно рассматривает их, словно выискивая изъяны. Я тоже смотрю на его пальцы. Они длинные, музыкальные. Но ногти, однозначно, требуют ухода. Если честно, то за всё время нашего знакомства я как-то не замечала гиперухоженности на руках парня. Руки, как руки. Обычные мужские. Иногда торчат заусеницы. Или забита грязь, которая, видимо, не отмывается после ремонта тачек. До холёных рук снобов или офисных клерков ему как до Луны на самокате.

Лика будто не сильно удивляется, когда я пересказываю ей, как прошло наше с Эмилем свидание. Она слушает очень внимательно. Её изумрудные глаза даже немного темнеют от явного недоверия к Эмилю.

- Что за дичь? – раздражённо говорит Лика. – Он несёт какую-то ересь и мечтает, чтоб ему поверили? Что за бред?

Она издаёт нервный смешок.

– Нет, ну это ж надо так войти в роль… – возмущается Лика. – Сплошное позёрство! И теперь мне ещё больше кажется, что это не его дом!

– А это вообще как-то можно проверить? – спрашиваю я, потому что девушка буквально заражает меня своими сомнениями.

– Сейчас попробуем узнать, – нараспев произносит Лика и утыкается в свой айфон.

Пока она пишет кому-то в личку, я раздумываю над ситуацией. Если вдруг выяснится, что тот крутой дом не принадлежит Эмилю, то я сначала буду долго смеяться, а потом смело назову этого шута горохового моральным уродом и пошлю нафиг.

Где-то в глубине души я очень не хочу, чтобы Эмиль оказался лгуном. Что-то я заколебалась от разочарований и интриг. Ну зачем ему врать о таких серьёзных вещах? Или я для него игрушка? Беременная Барби! Ха-ха! Офигеть, как весело!

Его ложь точно не сблизит нас, а наоборот оттолкнёт друг от друга. Меня дропнет от него однозначно. Я и так уже присматриваюсь к нему со всех сторон, а он, как читер, поворачивается только одной – той, которая смотрится выгоднее и сочнее. Выставляет напоказ своё бабло, прикрываясь им, как фиговым листочком. А я не смогу сделать шаг навстречу, пока не взгляну на все его стороны и грани.

– Ну вот, – прерывает мои думы Лика. – Я списалась со своим знакомым, и он сказал, что инфу о недвижке можно пробить за шесть евро. Это платная госуслуга.

– Блииин! – я корчу гримасу, растягивая губы в подобие улыбки из хоррора. – Меня жаба душит тратить бабки на парня. Пусть даже и шесть евро. Они у меня не лишние.

– Но там ещё нужен точный адрес, – добавляет Лика.

– Вот же чёрт! – ругаюсь сама на себя. – Адрес-то я не додумалась посмотреть!

Лика пожимает плечами и разводит руками.

– Или там не было таблички с номером дома? – пытаюсь вспомнить, что я там вообще видела, кроме света в окнах. – Или я просто не заметила, пока мне этот клоун мозги задуривал?

– В любом случае, пока не узнаем точный адрес, информацию не достанем, – делает вывод Лика.

Хоть у меня и свербит в одном месте от желания узнать правду, я не готова платить и не готова опять просить Эмиля кататься мимо этого дома. Это было бы палево. А ещё я не хочу играть по его правилам, которые он упорно навязывает. Однако, пока он в моей френдзоне, и мои правила тоже в силе.

Лика замечает мою растерянность и обнимает меня за плечи, так тепло. По-сестрински.

– Лер, не загоняйся! – успокаивает меня девушка брата. – Надо просто забить и ждать, пока он сам закосячит и спалится. А он точно спалится. Проколется на какой-нибудь ерунде. Такие, как он, долго не шифруются.

Выходные закончились, и самое время заглянуть в инсту к Ире – сестричке Эмиля, которая так бесцеремонно оккупировала его дом. Как правило, после шумных вечеринок все стараются поделиться вайбом. А лучший способ – это выложить на всеобщее обозрение фотки, паблики, сторис и рилсы.

И правда, на странице этой девушки появились новенькие сторис. Внимательно рассматриваю каждую из них. Действительно, эта Ируся делится какой-то недавней тусой. Никаких вопросов не вызывают её фотки с мужем и маленьким ребёнком. Тут всё ровно. А вот где трое девушек – она и двое помоложе – подпевают известному рэперу, тут требуется анализ. В руках у них наполненные бокалы. Атмосфера заряженная. На заднем фоне движуха. Наверно, гости. Кто-то шастает мимо, кто-то пританцовывает и машет в камеру. Где проходит сие событие, мне, естественно, неведомо. Интерьер мега современный. Вполне вероятно, что это в доме Эмиля. Или же это просторная квартира в новостройке. Удивляет подпись: «Систерс». Всматриваюсь и понимаю, что всех девушек что-то сильно объединяет. Даже роднит. У них словно одно лицо на троих. Черты один в один. Современные макияжи и бьюти процедуры, конечно, творят чудеса, делая девушек практчески близняшками, но тут другое. И эта подпись также подтверждает их родство.

Окей, смотрю далее. В следующей истории появляется младший брат, судя по обнимашкам. Мальчик вроде не так похож на своих сестёр, но общее у них точно имеется. А дальше ещё интереснее. Ко всем четверым присоединяются… мама и папа. Трэш! Я вижу там полноценную семью! И с какого боку там быть Эмилю? Как такое возможно, чтобы Ира была его сестрой, а о других ни слова? У этих детей есть свои родители. Но мама Эмиля умерла, а отец живёт с другой женщиной… Кто все эти люди? Снова головоломка, взрывающая голову.

Веду нешуточные раскопки. Вспахала и перебороздила весь интернет. Собираю обрывки информации из каких-то чужих аккаунтов, как несовпадающие пазлы из разных картинок. Имеют ли все эти люди к Эмилю реально хоть какое-то отношение? Не могу кому-то написать, боюсь выставить себя дурочкой. Вдруг кто-то передаст Эмилю, что им интересуется какая-то Лера. А вот создать себе резервный фэйковый акк – это вполне тема. Где-нибудь пригодится.

Глава 37

Сегодня встречаемся с Машей. Она предложила составить ей компанию для прогулки по магазинам. Жду её в условленном месте. Издалека вижу утиную походку. Как и у меня. Лыбится подруга во весь рот. Так, что брекеты отсвечивают. Наконец подходит. Мы протягиваем друг к другу руки, но крепко обняться, как недавно, не получается. Животы мешают. Даже если встать боком.

– Ну нифига себе, как мы раздулись, –смеётся Машка. – Необъятные просто! Обе!

Я закатываю глаза, но тоже не могу сдержать улыбки.

– Ага, ты говоришь раздулись, а я уже себя чувствую дирижаблем на последнем издыхании. Боюсь, если чихну, то улечу, – я легонько хлопаю себя по огромному животу. – Ладно, дирижабль припарковался. Как ты вообще? Готова покорять торговый центр и выслеживать скидки, или мы просто будем стоять тут и сравнивать наши габариты?

– Блин! Я чувствую себя гигантской черепахой, которая еле тащит свой панцирь, но которая готова к шопингу! И сегодня моя цель – детские отделы, – она поправляет свою сумку на плече. – Мне постоянно кажется, что я чего-то недокупила для мелкого. Уже такую сумищу собрала в роддом, а всё равно докладываю туда и докладываю. Еле застёгивается.

– Не поняла, ты в роддом собралась или на курорт на целый месяц? Зачем тебе столько всего.

– Чтобы было! – дует губки Машенция. – Не я же буду волочь эту сумку. На это есть Артур!

Я чувствую, как неприятно закололо внутри. Глупая зависть, что у Машки есть муж, пусть и неофициальный, а я по факту мать-одиночка. Я невольно опускаю глаза. Подруга-то не виновата в моих бедах. Но Маша замечает мою реакцию.

– Ой, прости, прости! – частит она. – Я не хотела тебя обидеть. В следующий раз буду думать, что ляпать.

– Да ладно, – рвано вздыхаю. – При чём тут ты? Я всё прекрасно понимаю. Ты не со зла. Я не обижаюсь!

– Так, Леркинс, – с наигранной строгостью говорит Маша. – Отставить сопли! Всё у тебя вайбово! Глянь, какого парня отхватила! Аж светишься изнутри. Это твой загадочный Эмиль так на тебя действует? Рассказывай! Я от тебя жду мега-новостей после ваших катаний в его белом джипе!

– Да я тебе уже всё по телефону рассказала…

– А теперь я хочу ещё раз послушать, – настаивает Мария. – Так что там с этим домом? Или он с приведениями?

– С призраками! – поддерживаю шутку.

– И он реально предлагает тебе переехать к нему? – у подруги от любопытства открывается рот.

– Ну, как бы, да, – хмурюсь я.

– Лер, – Машка изображает печаль, – а как же я? Ты будешь далеко. И как мы будем вместе гулять с колясками? А?!

– Ой, – отмахиваюсь я. – Да погоди ты причитать. Я ещё пока никуда не переселяюсь. До родов точно. И месяц после родов тоже, потому что прилетает мама. Она обещала, что первый месяц проведёт со мной. Поможет, подскажет, расскажет.

– Круто! – восторгается подруга. – А моей маме даже отпуск не дали. Будем с Артуром осваивать родительские обязанности. Ой! – осекается она и похлопывает себя пальцами по губам.

– Ну, прекрати уже! – начинаю немного раздражаться, что она снова акцентируется на моём одиночестве. – Это общепринятый факт, что я – мать-одиночка. Кто мог подумать, что Данила окажется таким мудаком, который просто сольётсяс горизонта. Всё! Тема закрыта.

На словах тема, конечно, закрыта. Но в моём сердце это отдаётся сплошной болью. Оно всё равно кровоточит. Я и сама не знаю, как остановить и заживить эти раны. Делаю всё возможное, чтобы забыть и вычеркнуть. Направляю всё внимание на Эмиля, которому хотя бы небезразлична моя судьба. Пусть скомканные, но мне пока нужны эти отношения. Держусь за них, чтобы не захлебнуться от отчаяния. Его тайны отвлекают. Но вот, если бы в словах и действиях Эмиля была реальная искренность, то я бы точно плюнула на Данилу и полностью переключилась бы на Эмиля. Но во всём этом кроется подвох. Я уверена!

Мы с подругой перемещаемся из одного магазинчика в другой. Обсуждаем детские вещи. Останавливаемся в кафеюшке на фудкорте, чтобы дать нашим ногам отдых. А после опять не спеша двигаемся по многолюдному проходу.

Эмиль, как всегда на связи. Он не устаёт слать мне всякие приколы и спрашивать, что я хочу себе купить и сколько денег мне на это нужно.

– Нет, но мне твой Эмиль чем-то нравится, – выдаёт Маша, глядя сколько смс мне приходит за минуту. – Я бы тоже так хотела, чтобы меня опекали. Может, ты всё-таки задумаешься о вашем совместном будущем?

Я бросаю на неё укоризненный взгляд.

– Ну…. Не сразу! Только, после того, как выяснишь, чей дом и чья родня, – она смешно выпячивает свои пухлые губки. – Раньше не-не-не! Не стоит! Пусть сначала всё объяснит по факту. С родственниками познакомит… Не, с места в карьер – низя!

– Маш, а ничего, если я его не люблю? – говорю устало и поджимаю губы.

– Знаешь что, Леркинс! Здесь уже не до «люблю - не люблю»! Сейчас остро стоит вопрос о твоём благополучии. Ну сама подумай: свой дом, забота, парень-красавчик, бабосики в достатке. Можно не работать! Имба просто! А любовь?.. Вспомни, как говорят: «стерпится-слюбится». Твой Данила, если честно, то и близко не стоит рядом с Эмилем. Нищета казанская и тупой отморозок.

– Ты просто не знаешь Эмиля, – парирую я. – Он тоже отморозок. И, может, ещё похлеще Данилы! Прикинь!

– Да все они отморозки! Думаешь мой Артур идеальный? – продолжает напирать Машенция.

– Он хотя бы тебя не бросил, – рычу я. – Работает, тебя любит…

– Вот! – почти выкрикивает Машка. – Вот оно: «любит»! Главное, что любит. А я разрешаю себя любить, – она гордо вскидывает подбородок, отбрасывая назад свои густые светлые волосы. – Кто тебе мешает принимать любовь Эмиля? Пусть любит себе на здоровье! А ты пользуйся!

– Посмотрим, – отвечаю неопределённо.

– Само собой, посмотрим! Я же не говорю, что прям завтра надо броситься в его объятия. У тебя ещё есть время. До Нового года точно. А пока включаем детективов и пробуем размотать эту мутную тему с его секретами.

– Лера! Маша! – слышим за спиной знакомый женский голос, который заставляет нас свернуть тему.

Оборачиваемся почти одновременно, как две неуклюжие клуши. Сквозь толпу людей, сталкиваясь и извиняясь, к нам пробивается Катя.

– Об Эмиле ни слова! – шиплю я одними губами.

– Мгм, – мычит Машка и медленно хлопает ресничищами в знак нашей солидарности.

– Ой, девчонки! Привет! Надо же, какя встреча! Сто лет вас не видела! – щебечет Катька, подлетая совсем близко.

Поскольку обнять нас не просто, она аккуратно гладит руками наши животы.

– Какие вы! – восторженно верещит девушка. – Недавно с Полинкой вспоминали вас. Даже гадали, родили вы или нет. Всё собирались списаться… Но вечно время… У вас же срок почти одинаковый. Когда вам рожать?

Катя поочерёдно смотрит то на меня, то на Машу. Я называю свой срок, Маша – свой. Получается четыре дня разница.

– Охренеть! Вот это вы подружки! Я буду дико ржать, если родите в один день!

Она становится между нами и обнимая нас за плечи, подталкивает идти вперёд. Потом берёт нас под руки.

– Интересно, если стоять между двумя беременными, можно загадывать желание? – она снова останавливается и задумывается.

– Да загадывай уже быстрее, – пихает её в бок Машка. – И пошли на улицу. А то я скоро задохнусь тут.

Выходим на свежий воздух. Я застёгиваю куртку, которая скоро треснет на мне по швам. Машка просто запахивает мамино широкое пальто.

– Как там Полинка? – интересуюсь я.

– Девки, это п@здец, а не Полинка! – глаза Кати блестят от того, что она наконец-то нашла свободные уши, куда сейчас сольёт все сплетни мира.

Мы с Машей переглядываемся.

– Прикиньте, эта дурында попёрлась на свидание к своему Илье. В тюрягу, – Катя переводит дух от азарта поделится инфой. – Короче, подцепила от него чесотку!

– Чего?! – переспрашиваем в один голос с Машей.

– Ну, блин, болезнь такая на коже, когда всё чешется, – сбивчиво объясняет Катька. – И эта хрень заразная!

– И что теперь? – хмуро спрашивает Маша.

– Что-что? – таращит глаза Катька. – Полинка вся покрылась какими-то красными прыщами или волдырями…

– Это вообще лечится? – настороженно задаю вопрос я. – Она же ещё и беременная! Ей когда рожать? Вроде у нас с ней два месяца разница.

– Лечится, – сникает Катька. – Только Полинка затихарилась и не идёт к врачу. Типа, само пройдёт. А там уже такое… – округляет глаза девушка, – смотреть страшно! Мне ваще стрёмно теперь с ней общаться! А рожать ей в январе.

«Никогда Полина умом не блистала», – думаю про себя, не решаясь высказаться вслух.

Зато Машка моя не заморачивается со своим мнением.

– Да она просто @банутая! – презрительно фыркает Машенция. – Аж я начинаю чесаться. Мне надо срочно руки помыть! Фу, блин!

– А у вас как с Ромкой, – переключаюсь на более приятную тему.

– У нас всё зашибись, - хвастливо отвечает Катя. – Весь сентябрь на аттракционах отпахали. Почти без выходных. Зато бабла подняли нехило. Я хоть айфон себе поменяла.

Катя вертит в руках новенький айфончик, гордо демонстрируя своё приобретение.

– Данилу видишь? – не удерживаюсь я от интересующего меня вопроса.

Машка кривит губы и косится на меня. Ей точно не заходит эта тема.

– А, Даник! – бросает Катя небрежно. – Заходит к нам, а то как же… Регулярно.

– И что у него нового? – не могу уже остаовиться я.

– Да так, особо ничего, – хмыкает Катя, но я чувствую, что она пытается что-то утаить. – Возится со своей тачкой. Иногда с парнями квасит…

Я смотрю на неё испытующе, и мы обе понимаем, о чём речь. Секунду назад инфа из Катьки сыпалась нон-стопом, как спам из чата, но теперь она резко стопит.

– Да он же опять с Соколовой мутит!

Я ощущаю резкий укол в груди. Соколова…. Не помню.

– Кто такая? – мой голос звучит ровно, но внутри всё дрожит. – Кто-то из запасного варика?

– Типа того! Одна из! – выплёвывает Катька. – Она же у него всегда была, когда он тебя динамил. Как только ты забеременела, он её запасным аэродромомсделал. А теперь она ему, видимо, на чилле, включает психолога, утешает, что он типа не готов и не при делах. А еще, прикинь, они там в хлам тусят! Говорят, они дуют и постоянно у неё вписка!

Машка возмущенно охает, но я уже не чувствую ничего, кроме обжигающего льда внутри. Но это было ожидаемо.

– А, понятно, – сухо произношу я и не скрываю, что мне больно. – Просто банальщина. Он просто нашёл себе тело для утешения, которое не будет задавать вопросов. Всё, как всегда. Ну и флаг ему в руки.

Зачем я встряла со своим вопросом? Разбередила всё еще больше. Но, если бы не спросила, то мучилась бы от неизвестности. А так хотя бы все мои подозрения подтвердились. Никогда Данила не был святошей и не собирается.

Как ни стараюсь делать вид, что мне пофиг на бывшего, хреново выходит. Мне категорически противопоказаны любые контакты с общими знакомыми и беседы о нём.

Внутренний тремор колбасит меня так, что я не соглашаюсь на свидание с Эмилем. Вру наглым образом о каких-то дебильных недомоганиях и типа иду спать. Но ничерта мне не спится. Перед глазами образ того мудилы, чьго ребенка я вынашиваю. И его Соколовой, которую я в упор не помню.

Мысли снова загоняют меня, как улитку, в тесную обитель одиночества и отчаяния. Нет, я должна выкарабкаться из этого состояния. Любыми средствами, любыми способами! Дыши, Лера! Дыши!

Через все «не хочу» и «лень» снова прусь на встречу с Эмилем. Он, конечно, отдушина для меня. Хотя в чём-то и душнила… Ничего, пусть шутит свои плоские шуточки, а я буду улыбаться, притворяясь, что мне смешно.

На айфоне высвечивается напоминание, что сегодня вечером у нас с Эмилем запись к зубному. Слава богу, что мой зуб редко напоминает о себе. И я очень надеюсь, что именно сегодня сработает уникальная способность Эмиля «всё забывать». Сама ни слова не скажу про это.

Близится время нашего приёма в крутой стоматологии, но Эмиль и ухом не ведёт. Он рулит по каким-то закоулкам, демонстриуя свой юмор. Я, типа, угараю. Нам безумно весело, нам никуда не надо, у нас всё пучком. Даже мне сейчас чудится, что мы влюблённая пара. Именно так ведут себя люди, когда у них от любви едет крыша. В общем, прикольно! Спектакль что надо! Но я нервно украдкой поглядываю на часы.

Рассказ Эмиля прерывает трель его айфона.

– Прости, – говорит мне Эмиль и принимает вызов.

Внутренне напрягаюсь и замираю.

– Да, – серьёзно отвечает парень абоненту. – Да, конечно. Мы скоро будем. Да, совсем близко. Уже подъезжаем. Спасибо!

Эмиль отключается и поворачиваяетя ко мне. На его лице виноватая улыбка. Тёмно-зелёные глаза смотрят с сожалением.

– Бл@! Мы же должны были идти к зубному! – досадливо тянет он. – Ну, п@здец память! И ты не напомнила…

– Да я и сама забыла напрочь. Зуб перестал болеть, вот из башки всё и улетучилось, – поджимаю губки. – В моём состоянии память – это рошкошь.

– А я вроде не беременный, но та же беда! – уже смеётся Эмиль.

– А зачем ты сказал, что мы сейчас приедем? – спрашиваю. – Мы же в другом конце города. А ты такой: «Мы уже подъезжаем».

– Да какая разница? – небрежно бросает Эмиль.

– Что значит какая? Люди будут ждать! – мне почему-то стыдно от его поступка.

– Ну подождут и пойдут себе домой, – хмыкает парень.

– Ну блин, ладно, ты наврал, – берусь отчитывать своего спутника. – Но сказал бы тогда, что, например, не успеваем. Простите…

– Да не хочу я ни перед кем извиняться! – хмыкает он. – Не приехали и не приехали! Забей!

– Ты нормальный?! – выплёскиваю своё возмущение. – Сам записывался, сам накосепорил, и теперь… забей!

– Ну хочешь, ща перезвоню им и извинюсь? – Эмиль уже берёт в руку айфон.

– Прекрати! – я протягиваю к нему свою руку, чтобы помешать сделать вызов. – Ты сказочный дебил! Ситуёвина и так кринжовая! А ты ведёшь себя, как придурок.

Эмиль корчит мину, как у провинившегося ребёнка. Я закатываю глаза. Господи! Лучше бы он даже не начинал эту стоматологическую эпопею.

– Ну прости, солнце, – он хмурит свои чёрные брови и смотрит таким невинным взглядом, что хочется простить все его пригрешения. – Я тебе обещаю, что больше так не буду.

– Ладно, прехали! – смягчаю я свой праведный гнев.

– Го в Макдак! – переключается на позитив парень. – Кстати, я, наверно, завтра-послезавтра в командировку свалю.

– Опять? – обиженно надуваю губки.

– Ну так уже время прошло. Пора дела делать!

– Понятно, – вздыхаю я театрально.

Кажется, Эмиль реально думает, что я расстроена. А я не стремлюсь его разубеждать. Мне даже нравится, что не только он выдающийся актёр. Я тоже кое на что способна.

– Я же ненадолго! Клянусь! Попробую за пять дней управиться. Это меньше недели, – убеждает меня Эмиль.

– Я всё прекрасно понимаю, – говорю размеренно. – Работа есть работа. Надо, значит, надо.

– Ты моё ясное понимающее солнышко… – он делает театральную паузу, будто хочет что-то добавить, но не решается.

Я мило улыбаюсь, скромно опуская реснички.

Немного удивляюсь, что Эмиль собирается на Украину аккурат накануне своего дня рождения. И праздновать (или не праздновать) он тоже будет там, судя по срокам пребывания. А как же родственники? Он говорил, что ему двадцать четыре года… Значит, должно исполниться двадцать пять. Как бы дата!

Но так даже лучше! Мне не придётся заморачиваться с подарком. Сложно придумать, чем его порадовать. У него же всё есть!

Но совесть меня подгрызает. Не хорошо оставлять без внимания такую знаменательную дату. И сам Эмиль уже столько на меня потратил, что некрасиво тупо игнорить его днюху. Порыскала в интернете и нашла аксессуар для его Рэндж Ровера, на который он как-то обратил внимание, когда мы проходили мимо маленького магазинчика. Помню, как он залип у витрины. Жаль, что в интернет-магазинах этот товар пока не доступен. Планирую съездить туда лично и приобрести вещичку. Она, конечно, не дешёвая, но и не слишком дорогая. Благо, деньги у меня пока есть.

Постоянно откладываю поездку. Очень неудобно туда добираться. С моим пузом дико лень прыгать по общественным транспортам. Ехать по времени получится долго. Ноги просто отказываются передвигаться без машины. Брата просить не буду. Ему Эмиль не очень нравится, и он начнёт артачится и ругать меня, что я буду тратить деньги на странного чувака, который и сам может себе всё купить.

Утром сочиняю поздравление. Не люблю писать всякую чушь, но приходится. Банальненько, но на большее не тяну. Честно!

«С днём рождения! Желаю любви и счастья! Эта дата должна запомниться только хорошим! Отметь с размахом! Пусть все планы реализуются, а путь будет максимально безопасным. Жду твоего возвращения!»

Цепляю поцелуйчик, всяких весёлых смайликов, тортиков, подарочков. Нахожу подходящий стикер и отправляю своё послание.

«Ого! Пасиб, Солнышко! Очень приятно!» Три поцелуйчика.

«Обязательно всё будет безопасно, я ж профессионал». Дурацкий ржущий смайл.

«Кароч, обожаю, целую! Совсем скоро назад! Жди!»

Сразу чувствуется, что настроение у именинника вайбовое. Наверно, круто чиллить будет. Но мне об этом лучше не знать. Вроде бы по барабану, но что-то ревностное всё равно пробивается, несмотря на фрэндзону.

За целый день я так и не нашла в себе сил отправиться за подарком. Отложила на потом. Зато Эмиль меня радовал своим виртуальным присутствием. Он и правда удивительный! Не пошёл тусить, а просидел весь вечер со мной на связи. Получился такой своеобразный праздник.

Мы с мамой переписываемся постоянно. Она регулярно интересуется моим здоровьем, предостерегает, наставляет. Я, естественно, слушаю, но едва ли беру в голову. Хреновая я дочь! Об Эмиле мать пока не в курсе. Не хочу её тревожить лишний раз. По началу не было смысла говорить о моём новом знакомом, так как никто не знал, насколько всё затянется. Но сейчас месяц, как мы общаемся с Эмилем, и по ходу он не собирается меня бросать. Нужно как-то подготовить мамулю, чтоб её не хватил кондратий от такого сюрпрайза. Верчу в голове и так и сяк. Наконец раскладываю перед собой всю ювелирку и решаюсь позвонить.

– Привет, моя золотая дочурка! – мама счастливо улыбается. – Ну, как у тебя?

– Всё нормуль, мам, только уже такая я огромная… Не представляю, как дотяну до родов.

– Дотянешь-дотянешь! Все дотягивали, и ты дотянешь! Отдыхай пока. Когда Майя родится, покой закончится.

– Я только этим и занимаюсь. Вот сейчас сижу и перебираю свои драгоценности, которые можно продать…

– И что там у тебя за сокровища? – живо интересуется мама.

Я направляю камеру на свои побрякушки. Естественно, там нет ничего ценного, кроме серёжек-гвоздиков, подаренных Эмилем, ну и сомнительное Тиффани. Остальное мишура-бижутерия. Золотое кольцо и цепочка от мамы – на мне. Эти вещи неприкосновенны и никакой продаже не подлежат.

– Ну, накопилось тут… – тяну я, перебирая мелочёвку. – Вот серебряная цепочка… Интересно, сколько за неё дадут? Или вот колечко от Пандоры. Но это фигня. Бренд уже не в теме. Нафиг никому не нужет. Есть Тиффани…

– Что за Тиффани? – хмурится мама.

– Ай, так, фигня, – я достаю кольцо и надеваю на палец, – тоже серебро с цирконием. Может кто-то и купит.

Родительница смотрит с подозрением. Снимаю Тиффани и беру в руки коробочку-панду и открываю её.

– Ну, вот есть золотые серёжки… – демнстрирую. – Вот их точно можно продать.

– Что за серёжки? – настораживается мама.

Наверно, если бы была возможность залеть рукой в дисплей, то она бы точно так и сделала.

– Подарили, – мой голос звучит интригующе, и я это знаю.

– Кто? – резкий вопрос от мамы.

Делаю паузу и жеманничаю.

– Парень, – стараюсь говорить непринуждённо, но волнуюсь, и получается плохо.

– Какой парень? – тихо, но с вызовом спрашивает она.

– Так, познакомилась…

Ой, батюшки! Кажется, сейчас будет что-то невероятное! Мама задерживает дыхание. Потом медленно выдыхает. Снова набирает в лёгкие воздуха.

– Так, Лера! Какой парень?! Где ты его взяла?! Что там у тебя происходит?! Что ему от тебя, беременной, понадобилось этому парню?! Куда ты опять вляпалась?! Давай по порядку! Быстро и чётко! – требует мать, но всё ещё сохраняет спокойствие.

Я немного расслабляюсь. Когда мама так чеканит вопросы, не впадая в панику, то с ней можно говорить вполне откровенно. Всё, что бы не случилось, она теперь воспримет адекватно. Но мне волнительно. Собираюсь с духом. И, блин! Не знаю, с чего начать! Ах, да! Лучше по порядку.

– Ну, в общем, я познакомилась с парнем. И он подарил мне золотые серёжки…

– Что?! – глаза матери округляются, лицо вытягивается. – Что за парень? И за какие заслуги он делает такие подарки? И как у тебя хватило ума принять это? Я же не раз тебе говорила, что не все презенты можно принимать?!

Ох! Опять нотации!

– Да, говорила, – соглашаюсь я. – Но, послушай! Там всё так получилось…

Я начинаю выкладывать исторю знакомства с Эмилем. Мама слушает предельно внимательно. Не перебивает. Вдумывается. Естественно, я говорю только те факты, которые вызовут меньше всего вопросов. Без всякой дичи. Но и этого хватит, чтобы мать завалила меня расспросами.

– Значит так, – мама запускает руку в волосы. – Вопрос первый: этот Эмиль русский?

– Да, - киваю утвердительно.

– Точно? А то имя у него больше на восточное походит: Эмиль – Шамиль…

– Мама, он русский! – встаю на защиту парня.

– Ладно, допустим. Второй вопрос: какая у него фамилия?

– Комаров.

– Отлично! – слышу, как она клацает по клаве. – Третий вопрос: где я могу на него посмотреть?

– В инстаграме.

– У меня нет инстаграма, – озадачивается родительница. – И фэйсбука тоже нет. Но я обзаведусь этим нехитрым хозяйством ради такого дела.

– Эмиль Комаров, – повторяет она, набирая что-то в своём ноутбуке. – Дурацкое сочетание имени и фамилии. Ну это не моё дело.

Она усердно что-то ищет.

– Этот? – мне на телефон падает фотка.

Открываю изображение. Пацан лет десяти-одинадцати, пухлый такой с каким-то военным дядькой на военной машине. Всматриваюсь и не могу понять. Мальчик очень отдалённо похож на Эмиля. Вероятнее всего, это и есть он. В детстве.

– Ну! – поторапливает мама. – Пока нашла только такую фотку. В одноклассниках. Эмиль Комаров. Двадцать два года. Кстати, вчера исполнилось. Сейчас ещё посмотрю. Тут и другие аккаунты есть.

– Похож, – бормочу я, уже сомневаясь, что это Эмиль. Возраст не тот. – Но Эмилю двадцать четыре. Ой, то есть уже двадцать пять.

– Опять двадцать пять, – мать укоризненно поджимает губы. – Я тебе говорю то, что вижу своими глазами. Вот открыла другие аккаунты. Всё тоже самое. Тот же мальчик, но на других фотках. И ему сейчас двадцать два года!

Кринж! Я смотрю на присланные скриншоты и охреневаю! Реально двацать два?

– Ну, что зависла? Или не признаёшь своего нового бойфренда? – она ждёт моей реакции.

– Ну, может, он неправильно дату поставил? Специально… – мычу что-то невнятное.

– Послушай! Я прекрасно знаю, что одноклассники – это сайт для пенсов, как вы любите выражаться. Но когда-то он был в топе. И там регистрировались многие. Некоторые по нескольку раз, потому что забывали пароль. Потом появился «В контакте». Вся молодёжь ринулась туда. А сейчас в моде – фэйс и инстаграм. А! И ТикТок до кучи…

Я бы могла добавить ещё пару-тройку соцсетей. Но молча перевариваю инфу.

– У твоего Эмиля целых семь аккаунтов. Три из них с фотками. Три пустые. И ещё один с фотками, но там ему сто четыре года. Понятно, что последний аккаунт он регистрировал лет в шестнадцать, когда хочется поприкалываться. Но на всех остальных его страницах год рождения и дата одинаковы. Ну сама подумай: если бы мальчишка лет десяти-двенадцати решил соврать про свой возраст, стал бы он его занижать? – мама делает паузу. – Врял ли! Завысить – да! Но тогда бы он поставил год рождения более ранний. И эта инфа совпала на сегодняшний день. Но она не совпадает. Сомневаюсь, что ребёнку пришло бы в голову вдруг стать на два-три года младше. Он же не хочет, чтоб над ним смеялись. Больше, чем уверена, что ему сейчас двадцать два!

Мне хочется крикнуть: «Мама, ты совсем не знаешь Эмиля! Ему вообще пофиг, что над ним ржут. Он сам может так прикалываться, что капец!» Но об этом лучше не надо. И в то же время в маминых словах есть резон. Вот, кто у меня прирождённый детектив! В момент вычислила косяк! То ли ещё будет…

– Мам, но как ты?.. – до меня доходит смысл доводов.

– Элементарно! Ты видела его документы? – снова напирает мать.

– Нет, как-то неловко спрашивать, – оправдываюсь я.

– Теперь будет повод заглянуть в доки! – она выставляет на меня два указательных пальца. – А мне теперь очень интересно, зачем он тебе соврал? Не важно, двадцать два или двадцать пять? Вопрос: зачем врать?

– Хорошо, я у него спрошу, – обещаю я.

– Обязательно! – успокайвается мама. – Теперь скажи, чем он занимается, если может себе позволить такие подарки?

– У него своя фирма. Он директор. Продаёт машины.

– Хрен не слаще редьки, – выдыхает она. – Ещё и перекуп. Тогда меня не удивляет, что финансово он в норме. А кто его родители? Не так просто новичку вклиниться в ряды автомобильного бизнеса. Его туда стопудово кто-то пристроил.

– Папа у него моряк, а мама… она умерла, – произношу скорбно.

– Ужас какой! – ахает мама. – А что случилось?

– Ой, мам, я не стала уточнять.

– Ну ладно. Это потом…

– Это ещё не всё, – перебиваю. – Он волонтёр на Украине.

– О, Боже! – восклицает мать. – Этого ещё не хватало. Туда-то он как попал?

– Не знаю, он числится волонтёром и продаёт машины там, – выкладываю я.

– Ах, вот оно что! – её голос звучит протяжно и приобретает стальные нотки. – Теперь ясно, откуда ветер дует. Значит так! Слушай сюда внимательно! Этот мальчик не так прост. И его следует опасаться. Общаться ты с ним можешь, но будь предельно осторожна и не вздумай пойти у него на поводу, если он вдруг начнёт просить тебя чем-то помочь. Куда-то сходить по его делам или что-то подписать. Даже если это вопрос жизни и смерти! Ты поняла меня?!

Я послушно киваю.

– Прилечу через две недели, и будем разбирать всё подробнее, – даёт наставления мама. – А пока скинь мне название его фирмы и его страницу в инстаграме. Я изучу, – она переводит дух. – И скажи, как обстоят дела с учёбой! Учебный год длится уже второй месяц! Какие результаты? Оценки?

– Всё отлично, мам, – заверяю я.

– Пришли-ка мне выписку оценок!

Да, легко! Ну вот ни разу не стыдно показать матери свои отметки. Она сейчас просто обалдеет, как я продвинулась в учёбе. Захожу в свой личный виртуальный кабинет, скачиваю журнал с отметками и отправляю маме. Краем глаза вижу, что в исходящих висят три подряд новых выполненных задания. Это странно, потому что так часто задания не поступают. А последние были совсем недавно, и все были приняты и оценены. А эти три ещё даже не приняты. Отметки о прочтении нет. То чувство, что что-то не так.

– Лерочка! У тебя девятка по математике! Как тебе удалось?! Ты наконец-то начала понимать предмет!

Пока мать восхищается моими достижениями, я открвываю исходящие…

Твою мать! Что я вижу!!! И это не трэш! Это… это лютый кринж! Нет – полный капец!

– Да, мам, я понимаю математику. Ну всё! У меня тут новые задания! Пойду решать! – отвечаю на автомате, стараясь скорее закончить нашу беседу, потому что перечитываю исходящие и не верю своим глазам.

Глава 38

Три подряд исходящих… Первое отправлено сегодня утром. Остальные – с интервалом в два часа. Как под копирку. Слово в слово, ничего лишнего: «Добрый день, уважаемая администрация школы! Хочу сообщить вам, что все задания вместо Валерии Куприяновой выполняет совсем другой человек. Подобная практика в корне противоречит правилам вашей школы! Данное обстоятельство идет вразрез с политикой честности и академической добросовестности и нарушает установленные школой требования».

Протираю глаза. Может, мне чудится эта жесть? Нет. Реально, кто-то, а, скорее всего, тот самый умный чел, знакомый Эмиля, решил вдруг мне нагадить. И конкретно так напакостить. Целенаправленно. Но за что?! Строчит систематично. Судя по времени, очень скоро появится четвёртое сообщение.

Хватаю свой макбук и мчусь к брату. Тот сидит за компом, сосредоточенный на своей работе. График у него свободный, поэтому трудится, когда ему удобно или когда реальная запара. Сейчас ему точно не до меня.

– Игореш! – трясу его за плечо.

– Валери-Бэрри, пять мин, – отмахивается он. – Отвали!

– Не могу, это срочно, – воплю я, подсовывая ему под нос свой гаджет.

– Ну что там у тебя? – раздражается Игорь. – Не видишь, я занят!

На нашу возню в комнату заходит Лика. Она, в отличие от Игоря, с интересом заглядывает в монитор.

– Ну нихрена себе! – восклицает девушка. – И кто это такой мастер кляуз?

Игорь наконец-то отвлекается от своей работы и внимательно читает анонимный донос.

– Я без понятия, кто! – вся на нервяке ору я. – Лучше скажите, что мне с этим делать?!

– Стирать! – резко выпаливает Лика. – Или уже поздно?

Я снова тыкаю на сообщения. Фух! Их пока никто не читал. Отметки о получении и прочтении нет. Наверное, в этой школе не спешат рассматривать электронные письма, если нет новых заданий. Кликаю на значок «удалить», и очищаю «отправленные» за сегодня.

– Проверь, которые до этого были отправлены, – рекомендует Игореха.

– Там вроде только выполненные задания были, – бормочу себе под нос, но проверяю на всякий пожарный. – Да, остальные – норма.

– И пароль быстро смени, – советует брат.

Меняю пароль для входа. Захожу снова, чтобы удостовериться, что всё подчистилось.

– Ох, Божечки! – сажусь на диван и кладу на колени макбук. – Неужели обошлось?

Меня всё ещё трясёт, как в лихорадке. Нервно притоптываю ногой. Ногти судорожно отбивают дробь по крышке компа. Чувствую, как внутри всё просто дребезжит от пережитого страха. Я чуть не вылетела из школы! Со скандалом!

– Так, успокойся, – садится рядом со мной Лика. – Будем надеется, что никто ничего не успел увидеть.

Она гладит меня по спине, и я начинаю дышать ровнее. Появляется способность анализировать.

– Блин! Я убью этого Эмиля! Пусть только явится со своей Украины! Я ему такое устрою, мало не покажется! – слова выплёвываю с дикой злостью и негодованием.

– А он-то причём? – спрашивает Лика. – Он заплатил, вот пусть и претензии предъявляет. Мало ли какие у них там тёрки между собой, – она замолкает и хмурится. – Или он не заплатил? Такое может быть?

– Чёрт! – ругаюсь я. – Если этот придурок не заплатил, и так подставил меня, то я точно его пошлю!

– Логично, – соглашается Лика. – Только для начала выясни, как такое могло произойти.

Возвращаюсь к себе в комнату. Злось ещё бурлит во мне, как кипяток в адском котле.

«Эмиль!», «Чё за хрень?», «Что за подстава?» – набираю я ему по горячим следам, пока не остыла.

В ответ получаю вопросительный смайлик и вопрос: «Что случилось, солнце?»

Вероятно, для него это тоже неожиданность. Но с этим надо что-то делать. Не оставлять же без внимания. Эмиль обязательно должен об этом знать.

«Твой чел, который выполняет задания, вчера и сегодня отправил три сообщения в администрацию школы, что за меня делают задания!»

«Да ладно?», «Не может быть!» – Эмиль, кажется, удивлён не меньше моего. – «Что там было?», «Пришли скрин».

«Ты думаешь, что я это с неба взяла?» – злюсь ещё сильнее. – «Это не рофл!» «Меня чуть не выперли с дистанта! С позором!», «Не могу тебе ничего прислать», «Я сразу всё удалила», «Чтоб не спалиться».

«Так, не нервничай», «Я скоро приеду и во всём разберусь», «Отвечаю».

«Когда ты приедешь?» – не знаю, зачем задаю этот вопрос, потому что никакой поспешности в этих разборках уже, в принципе, нет.

«Буду выезжать завтра поздно ночью», «или послезавтра утром», «как пойдёт», «постараюсь быстрее», «через три дня точно буду». «У тебя». «С тобой».

«Хорошо», – отвечаю сухо.

«Обнимаю», «Целую своё солнышко».

Надо же, как сразу запел. Соловьём заливается, чтобы только меня умаслить. Но ничего, прикатит, и я спрошу с него по полной программе. Или, может, не стоит поднимать эту тему? Главное, что доносы не дошли до адресата. И теперь больше никто ни при каких обстоятельствах не получит пароль от моего школьного аккаунта. Мне пофиг, какие деньги заплатил или не заплатил Эмиль. Я не просила. Если он лох, то может распрощаться с этой суммой. Хотя, как он выразился, для него это копейки. Но это уже не имеет никакого значения, потому что так подставляться повторно я не собираюсь, даже если он отстегнёт миллион. Пусть лучше включит свою уникальную способность всё забывать, и забьёт на мою школу. Сыта по горло такой его медвежьей услугой!

Только вот учиться мне снова предстоит самой. А это значит, что я опять скачусь по математике. Да и остальные предметы я не вывезу на отлично.

Утром по наставлению Лики снова проверяю свой виртуальный кабинет. Всё хорошо. Кажется, приколы закончились.

– Лера, какие у тебя на сегодня планы? – спрашивает девушка.

Я с кислой миной задерживаю свой взгляд на мокром оконном стекле. На улице уже существенно похолодало и зарядили дожди. Выходить совсем никуда не хочется. Каждый день думаю, что тяжесть моего живота достигла предела, но, видимо, ему ещё расти и расти. Как-то совсем не жалею, что не попёрлась за тридевять земель покупать Эмилю подарок. Днюха уже прошла, да и за такие проделки его товарищей он не заслуживает моего внимания.

– Никаких, – морщу нос. – Погода ваще не айс!

– Ну да, – соглашается Лики.

Она подходит к окну и тяжело вздыхает, гдяля на ненастную погоду.

– А давай тогда соберём сегодня детскую кроватку, – вдруг предлагает она.

– Сами? Вдвоём? – искренне удивляюсь я.

– А что тут такого? Это же не какая-нибудь гиперсложная конструкция. Справимся. Если что, Игоря подрядим. Хотя… – она хитро улыбается. – Твой брат бытовой инвалид. В компах шарит, как настоящий профи, а в быту нуждается в чутком руководстве.

Это правда! Игорешка у нас такой! Папа его многому учил, брал с собой на монтаж и демонтаж электрики и покладку кабеля. Игорь всё делал, но без особого энтузиазма. Не нравится ему этим заниматься. Вот программирование – это его!

– Ну, Игорёша не совсем профан… – мне немного обидно за брата.

– Я не говорю, что профан, – поясняет Лика. – Ему проще нанять кого-то и заплатить деньги, чем самому ковыряться. А здесь ничего особенного. Так что не будем отвлекать Игоря. Ты придержишь, а я соединю все элементы.

Лике нужно быть не филологом, а изобретателем. Похоже, у неё технический склад ума. Я не раз замечала, как она быстро соображает, что и как устроено.

Полдня пролетает незаметно, пока мы с Ликой колдуем над сборкой кроватки. Ни дать ни взять, – Лего для взрослых. Но мы успешно справляемся с этой задачей.

– Ой, тут не хватает двух креплений, – Лика тупо смотрит в пустой мешочек, где находились все шурупы и прочая мелочь. – Ну да, тут видно, что они были сломаны. Вон торчат огрызки из пазов.

– И что делать? – недоумеваю я.

Лика обходит кроватку по периметру и проверяет, насколько закрепились все стенки и днище. Легонько шевелит и раскачивает каждый бортик.

– Как будто порядок, – делает вывод девушка. – Вроде всё держится стабильно.

Я тоже следую её примеру и тихонько опираюсь на кроватку. Стоит прочно. Лика заносит детский матрасик и кладёт его в кроватку.

– Ну вот, – она потирает и отряхивает руки, – осталось застелить постельным бельём, и всё готово. Майя, добро пожаловать! – обращается девушка пока ещё к моему животу.

Миниатюрная крепость для младенца из светло серых реек, встала на своё место: вплотную к моей собственной кровати. И моя комната словно изменила свой масштаб. Преобразилась. Прям вижу, как меняется микроклимат моей обители. Исчезает ощущение легкомысленной свободы. Сюда неслышно, но уверенно закрадывается торжественная тишина и строгий порядок. Комната пахнет новизной и ожиданием, а не духами и кофе. И мне тут нравится.

Через два дня приезжает Эмиль. Уж не знаю, разбирался ли он с тем умным чуваком, но я просто туда больше не суюсь. Хватит мне попорченных нервов. Даже не напоминаю. Сам Эмиль тоже, по ходу, не парится.

Мне снова становится неловко, что я динамлю его днюху. Но, кажется, Эмилю на это пофиг. Он сам вручает мне подарки. В основном это детские вещи – бодики разных размеров, чепчики, костюмчики, пинетки.

– Вот, смотри, – он достаёт с заднего сиденья пакеты и вытаскивает оттуда милые маленькие одёжки.

Чтобы показать их мне, он держит их высоко, в узком пространстве между нами.

– Мне посоветовали в специализированном детском магазине. Сказали, что качество зачётное: всё хлопок, никакой синтетики. А у Майи должно быть всё качественное. И новое.

– Спасибо тебе, – умиляюсь я при виде этих крошечных вещичек.

Эмиль поворачивает голову, и близость его лица в полумраке салона ощущается физически. Он буквально обволакивает меня таким нежным взглядом, что я в моменте забываю, как дышать. У меня не хватает слов, чтобы выразить ему свою признательность. Он реально любит детей, поэтому я снова не верю, что этот парень может быть плохим человеком. Да, у него имеются недостатки, но в данную минуту я их просто не замечаю. На второй план уходят расспросы про его возраст.

Сейчас его присутствие заполняет тесное пространство салона рабочей бэхи ощущением надёжности. Я сижу, прижатая к спинке сиденья, окружённая его пакетами и его сосредоточенностью.

Свет уличного фонаря падает на крошечный, белоснежный бодик, и я невольно тянусь к нему пальцами. Аккуратно щупаю ткань.

Эмиль внимательно следит за моей реакцией. И наслаждается. Он не пользуется ситуацией. Вместо того чтобы приблизиться или коснуться меня, он склоняется над пакетами, возвращая одежду на место.

– Тут разные размеры, – деловито говорит он, переключаясь на практичность. – На первое время должно хватить, а потом я привезу ещё.

Мне хочется плакать от проявленной им заботы. Он печётся не столько обо мне, сколько о Майе, будто он её отец. Это приятно вдвойне. Втройне. И это рвёт моё сердце. Безжалостно. На части. Ведь всё, что сейчас делает Эмиль, должен делать совсем другой… Нет, надо срочно прекратить об этом думать, а то точно разревусь, как последняя дура.

– А вот здесь, – он открывет следующий пакет, – детская косметика. Масло, мыло, присыпка. В общем, я зашёл в аптеку и сказал, что мне надо всё для новорождённой дочки. Аптекарша на радостях насыпала мне всего. Так-то я не шарю пока в потребностях для мелких, но обещаю, что скоро буду знать, что и для чего!

Его забота проявляется в тысяче мелких, продуманных деталей. Он снимает с меня груз необходимости думать о мелочах. В эти волшебные секунды теснота машины превращается в защитную капсулу, где есть только я, он и тихое обещание нашего будущего.

Эти мои ощущения, видимо, передаются Майе, и она начинает подталкивать меня изнутри, словно соглашается на такого папочку. Я кладу руки на живот, молча отвечая малышке, что у нас всё будет прекрасно.

Эмиль замечает моё движение, его взгляд тут же скользит вниз, к моему животу, и становится ещё мягче. Он нежно касается моей руки – это единственный физический контакт, который он себе позволяет, – и тут же отдёргивает руку, словно боясь причинить неудобство.

– Она толкается? – спрашивает он полушёпотом, а в его голосе слышится смесь трепета и мальчишеского восторга. – Она меня слышит?

Я киваю, не в силах сдержать искреннюю улыбку. Его реакция вышибает из меня всю накопившуюся злость и подозрительность своей подлинностью. Он не просто покупает вещи. Он устанавливает связь со своей будущей дочерью.

– Конечно, слышит, – отвечаю я, и мой голос звучит непривычно тепло. – Кажется, ей нравятся твои подарки. И твой голос.

Парень замирает. Он сжимает и разжимает пальцы, глядя на мой живот с невероятным благоговением. Он готов стать отцом. И это осознание прошивает меня насквозь.

Он наклоняется вперед, достаёт из бардачка бутылку с водой и протягивает мне.

– Выпей. Тебе надо пить воду. И знаешь... – Он смотрит мне прямо в глаза, и в них нет ни тени смущения или осуждения. – Когда Майя родится, я хочу быть рядом. Неважно, как ты решишь, что между нами будет. Но я хочу помогать тебе, хочу быть рядом с ней. Мне не нужны статусы. Мне нужна возможность заботиться о вас обеих.

Его слова – не требование, а предложение опоры, которая мне так нужна. В темноте салона, под блеклым светом уличных фонарей, его искренность рушит барьеры моего недоверия. Я чувствую, как моё сердце, наконец, расслабляется и потихоньку открываетсянавстречу его, пусть и немного неуклюжей, но такой важной заботе.

Мы продолжаем встречаться и ужинать в ресторанах. Регулярно заскакиваем в Макдональдс.

– Ты такая классная! – восхищается мной Эмиль, лаская томным взглядом. – И такая прикольная!

– И в чём прикол? – дурашливо дуюсь я.

– Круглая такая, – он смеётся так искренне и так заразительно, что не могу не улыбнуться в ответ. – Как луна в зените!

– Ох, если бы ты знал, как уже надоело быть луной, – хнычу я наигранно. – Не знаю, как выдержу эти последние десять дней. Мои силы на исходе!

Я жалуюсь на свою усталость и ощущаю, что кульминационный момент уже где-то близко. Чувствую, что мой живот стал каким-то другим, он где-то не там, как было, словно поменял своё положение, деформировался.

– Всё будет чётко, не парься, – спокойно говоритЭмиль, и его голос звучит ультра-уверенно. –Тебе необходим изи-режим. Просто выдохни. Я буду на связи 24/7. Если что, сразу набираешь – и я рву когти. Мы справимся!

Он не разводит драму, он просто даёт гарантию. Сейчас он не парень, который ухаживает, он личный саппорт-менеджер в режиме экстрим.

– Вот увидишь, Майя родится, и ты будешь кайфовать. Это ваще другой левел. А пока... Ешь свой бургер, не тупи. Тебе сейчас нужен рес и много калорий.

– Ладно, уговорил, – говорю я, откусывая от своего бургера. – Но если ты мне скажешь, что я круглая, ещё раз, я обижусь по-настоящему.

Дожёвываю свой фастфуд, и мы выходим из Макдака. Сразу вливаемся в плотный, шумный поток вечернего променада внутри торгового центра. Тут царит хаос: никто не соблюдает правила правостороннего движения, и я постоянно напрягаюсь, чтобы не столкнуться с кем-то.

Эмиль мгновенно становится моим живым щитом. Он бдительно сканирует пространство, следит, чтобы никто меня не зацепил. Он на чеку: плавно уводит меня от любых столкновений, нежно обнимая за плечи. В этой толпе я чувствую себя в полной безопасности рядом с ним.

Мой взгляд выхватывает из толпы знакомую девушку. Беременная Полина со своей мамой идут прямо на нас. Мозг бьёт тревогу. Чесотка! Вспоминаю, как Катька описывала эту заразу. И знаю Полину, как она любит бросаться на шею с обнимашками. Но сейчас я просто обязана избежать лишней тактильности с ней.

Резко забегаю вперёд и встаю перед Эмилем лицом к лицу. От неожиданности он врезается в мой живот своим. В его глазах немой вопрос. Чёрные брови ползут вверх, выражая крайнее удивление.

– Слушай, – шепчу скороговоркой. – Видишь, там впереди нам навстречу идёт беременная девушка с мамой?

Эмиль, не поворачивая головы, переводит взгляд на людей. Внимательно всматривается поверх толпы. Благо, с его ростом это вообще не проблема.

– Та мелкая, что ли? – отвечает он тихо, сразу уловив серьезность момента. –Черноволосая, стрёмная такая? С пузом и в распахнутой куртке?

– Да-да-да! Это Полина. Моя давняя... знакомая. И её мама. И у Полины, кажется, чесотка… Я не хочу с ней встречаться.

Эмиль мгновенно каменеет. Его лицо – гремучая смесь отвращения и беспокойства. Он не задаёт лишних вопросов и не тратит время на уточнения.

Он решительно хватает меня за руку, разворачивает лицом к первой попавшейся витрине. Прижимается своей грудью к моей спине и обнимает сзади, складывая руки на моём животе поверх моих рук. Загораживает меня своим худощавым телом, закрывая от нежелательного контакта. Ощущаю себя в надёжном укрытии. Чувствую, как меня накрывает волной благодарности. Он ни разу не усомнился в моих словах и среагировал мгновенно, как настоящий герой. Спас меня от реальной возможности подцепить заразу. Какая-то фантастика.

– Ну у тебя и подружайки! – он со смешком выдыхает мне в затылок.

– Какие есть, – вздыхаю в ответ. – Полина – просто знакомая. Тусили вместе одно время. А мои подруги – это Маша, Ника и Алиса.

Эмиль делает вид, что изучает товары в витрине. По удачному совпадению это как раз детский магазин. Он жестикулирует пальцами, типа, советуется со мной.

– Ну, что купим нашей дочке? – шепчет мне на ухо парень. – Выбирай! Всё, что выберешь, я куплю! Обещаю!

Я рассматриваю детские игрушки, и мой выбор падает на мягкого мишку с кнопкой на пузе. Цена у мишки не маленькая – шестьдесят евро без одного цента. Обалдеть! Даже не представляю, кто это покупает за такие деньги. Но, в принципе, от этой игрушки есть польза: при включении она издаёт белый шум.

Но сейчас мы актёры в нашем мини-спектакле, и никто ничего покупать, естественно, не собирается. Поэтому я вживаюсь в роль.

– Нам просто необходим этот медведь! – тычу пальцем в витрину.

– Ну он же серый и невзрачный, – подыгрывает мне Эмиль. – Давай что-то яркое! Что б прям для девчули! – он указывает на розового слона. – Вот такого зверя!

Ценника я не вижу, но в отражении стекла наблюдаю, как мимо проходят Полина с мамой. Они на мгновение притормаживают у витрины детского магазина. Но передумывают и топают дальше.

– Нет, – мотаю головой. – Слон слишком большой, а у меня комната и так уже заставлена всем чем. Зато серый мишка очень актуален. Он включается и рычит, как белый шум.

– Чё? – не врубается парень. – Какой шум?

– Белый. Ну, такой звук, который дети слышат в утробе матери. А когда рождаются, то это помогает им быстрее заснуть, потому что напоминает знакомые звуки и создаёт привычную атмосферу, – объясняю я. – Фух, кажется, пронесло. Меня не заметили!

– Отлично, пошли покупать! – выпускает меня из объятий Эмиль и направляется прямиком в магазин.

В его глазах – победа и мягкое изумление.

– Ты нормальный?! – успеваю удержать его за руку. – Ты видел, сколько он стоит?!

– А тебе на ценники не пофиг? – парень сверлит меня взглядом. – Я же обещал!

– Не надо ничего покупать! – цежу я. – Это была импровизация!

Обречённо усмехается, но стоит на месте.

– Всё равно же куплю! – взгляд пронизывает своей убедительностью.

– В следующей жизни! – подкалываю я.

– Посмотрим! – слышу настойчивость в его голосе. – И слона розового куплю! Клянусь!

– Слон будет жить в твоём доме! В мой не влезет!

– Ты тоже будешь жить в моём доме, – произносит уверенно. – С Майей! И со слоном!

Опускаяю глаза. Пока никак не могу представить себя в том доме. Но дальше спорить не хочу. Молча направляемся к выходу и на парковку. В машине Эмиль включает музыку. Едем молча.

– Тебе нужно больше гулять, – говорит Эмиль, когда мы стоим у моей подъездной двери. – Свежий воздух.

– Мне лень, – признаюсь я честно, привалившись к стене.

Он усмехается и улыбается своей обезоруживающей улыбкой, наклоняется, чтобы поправить мне шарф на шее, и его пальцы на мгновение задевают мою щеку. Ток, едва ощутимый, но безошибочный, пробегает по телу. Я теряюсь в собственных ощущениях. Неужели я способна снова влюбиться? Или опять гормоны буянят?

– Завтра я заеду за тобой пораньше. Поедем на море. И пререкаться со мной сейчас бессмысленно, – в его глазах вспыхивают озорные искорки.

На это предожение сдаюсь без боя. Потому что рядом с ним я чувствую, что могу себе позволить быть слабой, ленивой, круглой — и всё равно оставаться… важной для него. Это очень смахивает на истинное счастье, если бы не мой внутренний голос со своими предостережениями. Но пока я просто принимаю его мужскую заботу и ухаживания как самое необходимое лекарство. Чего скрывать: мне приятно, когда мы сидим в кафеюшке или в ресторане, и он аккуратно отодвигает мой стул, если я хочу встать или сесть, следит, чтобы я не несла ничего тяжёлого, и всегда предлагает руку, когда мы переходим дорогу. Не хочу думать, что это иллюзия. Хочу реальность.

Прощание всегда заканчивается его долгим, тёплым взглядом и словами заботы, а не поцелуем. И эта сдержанность, эта безупречная тактичность, говорят мне о нём больше, чем самые страстные признания. Он ждёт. И это даёт мне время поверить в то, что всё будет хорошо.

Дома в ночной темноте лишь яркость дисплея подсвечивает детскую кроватку. Совсем скоро там займёт место моя дочурка. И пока мне не спится, и я думаю, как бы развивался наш с Эмилем роман, если бы не моя беременность. Сейчас всё, как в замедленном темпе. Он уважает моё состояние и мои границы, и именно это делает его почти идеальным кандидатом на роль моего личного счастливого финала. Кандидат, претендент… Но как быть с его косяками и неадекватным поведением? Опять меня накрывает это странное ощущение долбанного подвоха. И что интересно, оно куда-то испаряется, когда рядом со мной такой чуткий и заботливый Эмиль, без своих закидонов и тупых шуток. Но стоит мне остаться наедине со своими мыслями, как в подкорку заползает подвох.

Время близится к двум часам ночи, а я всё прикидываю в уме, смогу ли я довериться Эмилю. Спрашиваю у Майи, как она смотрит на такую перспективу. Мы разговариваем. Малышка двигается очень активно, будто слышит меня. Я предлагаю ей успокоиться и поспать. Поворачиваюсь на бок и чувствую, как подо мной расползается что-то тёплое и сырое.

Все мысли вразлёт! Подскакиваю на кровати. Сажусь. Мокрое пятно на простыне увеличивается. Ой, мамочки! Кажется, началось!

Глава 39

Пока ничего не болит. Скорую вызывать боюсь. Я же не какая-нибудь старушенция с сердечным приступом, чтобы меня с мигалками везли в больницу. Да и роддом у меня вообще не ассоциируется с больницей. Это какое-то иное учреждение особого назначания. Медицинского. Медленно, но стабильно накатывет паника. Снова чувствую лужицу под собой. Нет! Надо действовать!

Иду в спальню к брату. Там тишина. Ну правильно, в такое время суток нормальные люди видят десятый сон. А у меня как всегда трэшняк.

– Игореш, – шепчу тихонько, приоткрыв дверь.

В ответ сплошное сопение.

– Игореш, – усиливаю громкость.

– А? Чего тебе? Валери-Бэрри? – бормочет сонно братишка и протирает глаза.

– У меня воды отошли, – сообщаю вполголоса. – Наверное.

– Что?! – Игорь резко подскакивает на кровати.

– Реально что ли? – вслед за ним приподнимается Лика. – Я думала, что мне это снится. Тебе же рано ещё рожать.

– Да, хрен знает, – говорю уже в полный голос, – только всё равно творится что-то неладное.

– Так, – встревоженно говорит Лика. – Раз такое дело, то надо срочно ехать в роддом.

– Я боюсь одна, – пищу еле слышно.

Игорь встаёт и идёт в ванную.

– Я быстро умываюсь, и мы едем, – босает он, проходя мимо меня.

Он скрывается за дверью, и я слышу звук льющейся из крана воды.

-– А может ещё подождать? – спрашиваю неуверенно, стараясь оттянуть момент.

– Ты нормальная?! – восклицает Лика. – У тебя воды отошли, а ты думаешь, что это шутки?! Не хватало ещё, чтобы начала рожать здесь, дома! И что мы все тогда будем делать?! Тебе необходимо быть под квалифицированным наблюдением. Так что, давай не дури, и собирайся!

Ликины слова доходят до моего сознания, но руки и ноги начинают трястись. На полусогнутых тащусь в свою комнату и начинаю сборы. Хорошо, что сумка в роддом уже собрана. Проверяю ещё раз содержимое. Всё на месте.

– Ну, ты готова? – в дверях комнаты стоит Игорь и нервно вертит в руках ключ от машины, звеня брелоком.

– Может подождать? – предпринимаю я последнюю попытку отсрочить неизбежное.

– Значит так, Лера! – буквально командует Лика. – Или мы тебя везём, или я сейчас вызываю скорою, и пусть они тебя забирают!

– Еду с вами, – бурчу в ответ.

– Игорь, бери её тревожный чемоданик и иди заводить машину, – распоряжается девушка. – А мы следом!

Я тяжело вздыхаю, но слушаюсь. В машине меня колбасит ни то от холода, ни то от страха. Отправляю сообщение: «Отошли воды, еду в роддом». В адресатах: мама, папа, Юля, подруги, Люда и Эмиль.

Брат останавливает машину у шлагбаума.

– Посиди тут, – обращается он к Лике, – а я Леру доведу до приёмного.

Глубокая ночь. Игорь несёт мою сумку, а я иду рядом. Еле иду. От страха подгибаются колени. Дверь в приёмный покой закрыта, но Игорешка уверенно жмёт на звонок.

Ждём недолго. В дверном проёме появляется женщина средних лет. Поверх униформы наброшена куртка. Она окидывает нас профессиональным взглядом.

– Доброй ночи, – здоровается Игорь.

Больше он ничего не успевает сказать, потому что инициативу перехватывает женщина.

– Здравствуйте, – деловито произносит она, раскрывая дверь шире и пропуская меня во внутрь.

Я переступаю порог в помещение. Игорь тоже делает шаг за мной.

– У вас семейные роды? – интересуется женщина.

– Нет, – отвечаю я, пока Игореха хлопает глазами.

– Тогда только вы, – она строго смотрит на меня, – а муж пусть ждёт!

Ну, конечно, только ведь мужья привозят своих беременных жён в роддом. О том, что это может быть брат, никому в голову не придёт. Ни я, ни Игорь не разочаровываем работницу роддома. Пусть лучше думает, что у меня есть муж, чем примет меня за брошенную дурочку.

Игорь протягивает мою сумку. Я забираю ношу и молча киваю.

– Ну всё, я пошёл! Держись, Валери-Бэрри! Сразу пиши! – даёт он мне последние наставления и удаляется.

А я остаюсь тут…

– Проходите сюда, – взгляд женщины становится добрее, а голос мягче.

Я прохожу и усаживаюсь на стул около стола для посетителей. Подаю ей паспорт свой и родовой. Она быстро изучает документы, а после куда-то звонит по внутреннему телефону. Из короткого разговора понятно, что она сообщает о вновь прибывшей. Обо мне.

Далее она заводит на меня какую-то карту. Задаёт вопросы. Стандартные. Но меня удивляет, когда она спрашивает:

– Если кто-нибудь будет звонить и интересоваться по поводу вас, всем отвечать или есть кто-то, кому бы вы не желали давать информацию?

– А так можно?

– Конечно! Мы соблюдаем конфидециальность, – кивает она, – вы можете ограничить число лиц пофамильно, и оператор выдаст информацию только тем, кого вы укажете.

– Всем, – отвечаю я.

Не вижу смысла создавать чёрный список. Да и вряд ли кто-то будет звонить сюда. Все будут ждать известий от меня лично.

В кабинет заходит медсестра. Женщина отдаёт ей заполненные документы, и та жестом показывает мне следовать за ней. Поднимаюсь со стула и ощущаю странное покалывание. Морщусь, поддерживая живот. Топаю за медсестрой. В отделение.

Мне помогают переодеться уже две медсестрички или санитарки. Не знаю точно, кто они. С ними интереснее, они пробуют меня заболтать и отвлечь. Но в итоге оставляют одну. Снова меня охватывает ледяной страх. Эти странные покалывания становятся чаще и интенсивнее. Наверно, всё-таки схватки. Одно дело читать об этом в интернете и слушать кого-то, и совсем другое, когда это касается лично. А касается уже настолько лично, что я стараюсь выбрать позу, чтоб меня не беспокоили неприятные ощущения. Беру телефон, пытаюсь отвлечься. Но почему-то ничего не спасает. Отбрасываю айфон. Сознание паникует и затуманивается. Ко мне в палату регулярно заглядывают и интересуются моим состоянием. Бесят. Лучше бы реально помогли. Хоть чем-то! Наконец приносят огромный надувной мяч.

– Вот, – говорит медсестра, – попробуй сесть на него. Покачайся. Это немного облегчит схватки.

Я с радостью усаживаюсь на эту штуку, в надежде на облегчение. Но увы, легче становится на пару секунд. А потом всё начинает болеть ещё сильнее.

Теряю счёт времени. Не пойму, оно остановилось или уже убежало далеко вперёд. Только часы на стене подсказывают, что ночь пока не закончилась.

А дальше… происходит что-то невероятное. Мой живот стягивает и распирает одновременно. Корчусь от боли, но живот не позволяет согнуться пополам. Я рычу, стону, кряхчу, вою, скулю. Издаю, наверно, все звуки мира, когда меня просто разрывает изнутри что-то мощное. До моих ушей доносится дикий вопль. Божечки! Неужели это мой собственный крик? Я могу так орать? Или это моё подсознание так вопит. Я уже ничего не соображаю. Чувствую себя эпицентром одной сплошной боли. Где-то всплывают мамины слова: дышать, как собака и слушать врачей. Что тут можно слушать, если уши ничего не слышат, кроме собственного ора!

Как в тумане ковыляю за какими-то людьми. Мне помогают забраться на стол. В голове муть, перед глазами пелена, через которую пробивается свет от ламп.

– Дыши! – слышу чей-то голос, потом: – Тужься!

Так повторяется снова и снова. Что-то делаю, что-то игнорю. Всё, что я сейчас хочу – это избавиться от того, кто загнал меня в эти муки ада. Мне необходимо выдавить из себя причину этих диких страданий. Или я сдохну, и гори оно всё синим пламенем!

Не знаю, сколько длится этот кромешный ад, но в себя я прихожу от того, что вдруг всё внезапно прекращается, а тишину в родильном зале разрезает пронзительный детский крик. Пока ничего не вижу, только слышу, как плачет ребёнок. Что-то влажное и тёплое ложится на мой живот. И теперь я понимаю, что это моя новорождённая дочь.

«Ну вот мы с тобой и встретились, моя малышка!» – произношу мысленно и накрываю ладонью крошечную спинку.

– У вас девочка, – сообщает чей-то голос. – Родилась в шесть тридцать утра. Вес три килограмма и сто граммов. Рост пятьдесят сантиметров.

Меня охватывает чувство облегчения. Вздыхаю с вымученной улыбкой. И тут же обуревает чувство тревоги. Ведь это только начало. А сколько всего ещё предстоит. Но пока я лежу на этом столе, наверно, можно чуток расслабиться.

Поворачиваю голову. Вокруг суетится медперсонал. Ребёнка забирают, что-то с ней делают. Я наблюдаю, повернув голову, но практически ничего не вижу. Медсёстры загораживают весь обзор. Малюсенькую, одетую в детский слип, дочурку подносят ко мне.

– Ну вот, мамочка, – говорит молоденькая медсестричка, – будем учится кушать. Повернись на бок.

Я выполняю указание, и мне в руки вкладывают малышку так, чтобы её ротик оказался на уровне моей груди. Младенец вроде захватывает мой сосок, но почему-то выплёвывает.

– Пробуем ещё, – произносит настойчивее и приговаривает: – Ну, давай, маленькая, давай! Надо кушать, чтобы расти.

Всё повторяется.

– Она не берёт грудь! – констатирует девушка.

– Что за капризы? – подходит другая, которая постарше и, видимо, поопытнее.

Снова пробует приложить ребёнка к моей груди. Майя упорно сопротивляется. Так несколько раз. Толку ноль.

– Ну что ж, – итожит та, которая мне показалась опытней, – придётся сцеживаться и кормить из соски.

Меня привозят в двухместную палату. Малышку помещают в прозрачный кювет на колёсах, а я с трудом слезаю с каталки и устраиваюсь на кровати. Пока второе место свободно, и мы тут только с Майей.

– Ребёнка мы покормили. Вы, мамочка, можете поспать. Я зайду позже, – говорит мне уже совсем другая медсестра, в возрасте.

Сколько их тут? К кому обращаться, если что? С этими мыслями меня тупо вырубает после всех передряг и бессонной ночи.

Просыпаюсь от какого-то пищащего звука. Открываю глаза и не въезжаю, где нахожусь. Обстановка совершенно чужая, а рядом… плачет ребёнок. В специальной кроватке. Память услужливо воспроизводит события минувшей ночи. Неужто всё было в реале? А кажется дурным сном. Трогаю живот, который вдруг исчез. Нет больше раздутого шара, а только мягкая складка, как мешок у кенгуру. Значит, точно не сон. И я больше не беременная.

Сажусь на кровати и тут же вскакиваю. Сидеть невозможно. Только стоять или лежать могу. Смотрю на кроху, которая заливается плачем, и не знаю, что делать. Хорошо, что приходит медсестра, которую я видела последней. Снова пробую кормить грудью под её чутким руководством. Даже что-то получается. Но чуть-чуть.

Медсестра убегает и возвращается со смесью и приспособлением для подогрева.

– Раз всё так плохо, молоко сцеживай. Молокоотсос есть?

Киваю, потому что эту штуковину я прихватила с собой.

– Сначала корми своим молоком, а только потом смесью, если ей мало будет. А то накричит грыжу, – учит она.

Потом объясняет, сколько и как пользоваться подогревом.

– Одна бутылка смеси от роддома. До завтра должно хватить. Так что попроси, чтобы тебе привезли свою, так как у нас лимит.

Ну вот и начались первые сложности. Но мне пока нравится это новое ощущение, что теперь у меня есть дочка. На всю жизнь. Оглядываюсь в поисках телефона. Но его нигде нет. Маленькой моей сумки тоже нет. Укутываю Майю и оставляю в кроватке. Скрючившись иду к медсёстрам на пост.

– Здравствуйте, скажите, а где мой телефон?

– Как фамилия?

Называю фамилию, и девушка ищет меня в списке.

– Все ваши ценные вещи хранятся у нас в сейфе. Перед родами вы всё сдали. Сейчас принесу и верну вам под расписку.

Смутно припоминаю, что был какой-то разговор про сейф. Видимо, мне было ни до того. В тот момент я бы отдала все сокровища земли, лишь бы избавиться от той вселенской боли.

– Скажите, пожалуйста, я могу узнать, звонил ли кто-нибудь узнать информацию обо мне?

– Да, конечно, – девушка просматривает что-то в компе. – Вот, вами интересовались два человека. Они представились: сестра Юлия и Эмиль Комаров.

– Спа-а-а-сибо, – тяну от удивления.

Ладно, Юля звонила. Тут ясно. Но Эмиль! Это очень неожиданно и чертовски приятно.

В айфоне много непрочитанных и пропущенных. От всех, кроме Данилы. А что я хотела? Мы ведь не общаемся больше.

От мамы поздравление с рождением дочери и просьба прислать фотку мелкой и перезвонить, как будет возможность. Наверняка, ей Юля уже сообщила.

Но сейчас я смотрю на спящую кроху и пока не могу понять, на кого она похожа. Хочу, чтобы была копия меня. Но, кажется, как раз моего там ничего нет. А жаль!

Отправляю фотку бабушкам и деду. Им можно, они не сглазят.

Первая отписывается баба Люда.

«Лера, поздравляю тебя!» «Девочка такая маленькая», «Страшненькая пока, конечно!»

Кринж! Как это – «страшненькая»? Да, я вижу, что фото не самое удачное. Личико сморщенное с красными пятнышками, глазки заплывшие. Но это не значит, что кто-то может обызывать мою дочь! Я сильно возмущаюсь, и уже не желаю даже говорить с этой бабкой. Иначе взорвусь и наговорю ерунды. А ведь это её сын причастен к внешности внучки. Получите и распишитесь!

Я появляюсь в сети, и мой айфон сразу оживает. Ника и Алиса уже звонят по видеосвязи. В техникуме как раз перемена между парами, и девочки сразу используют возможность. Это надо видеть их лица в мониторе! У них глаза вылазят из орбит, что всё произошло так стремительно.

Пока болтаю с подругами, всплывает сообщение от Данилы. Сворачивю болтовню, и читаю:

«Поздравляю, я рад за тебя и за девочку!»

Я просто в шоке… Даже не за дочку, а за девочку. Придурок! Как будто и не его ребёнок!

«Спасибо», – пишу в ответ. – «Посмотреть не хочешь?» «В реале», «Можешь приехать».

«Пока не знаю», «Машина сломана».

«Автобусы ходят», «Как хочешь!»

Меня снова гложет обида. Родному папаше до одного места! Но я храню надежду, что отцовские чувства проснутся, и Даник всё же соизволит навестить нас в роддоме. Это немного согревает душу.

От мамы комментарий под фоткой: «Жемчужинка сладенькая!»

За короткий промежуток времени меня так выбесили Люда и её сынок, что я сижу сердитая с ощущением ненужности и с уродливым ребёнком. Сейчас взвою.

«Страшненькая пока что», – отвечаю маме и ставлю нахмуренный смайл.

Если ещё и мама подтвердит неказитость Майи, то я в конец раскисну. И так глаза уже на мокром месте.

«Красавица она!», – получаю ответ. – «Нельзя плохо о детках отзываться», «Человечек родился четыре часа назад!», «Мало кто рождается с модельной внешностью», «Но все они хорошенькие».

«Да, главное, здоровые родились», – успокаиваюсь понемногу, мамины смс навевают позитив.

Маюня опять начинает копошиться в одеялке. Настраиваю камеру, чтобы запечатлеть первые часы жизни. Малышка смешно морщится и чихает. Я смеюсь в голос и отправляю маме наш первый чих.

«Будь здорова, внученька!» – прилетает ответ. – «Вы уже много умеете, даже чихать».

Но всё моё веселье исчезает, когда кроха начинает плакать. Меня накрывает тревога. Я ведь не знаю, почему она плачет.

Кормить, мыть, менять памперс, держать в тепле. Мечусь в заботах. Пока всё выходит кое-как. Но я очень стараюсь. Чертовски хочу спать, поэтому укладываю малышку рядом. Вместе нам с ней хорошо.

Поспать невозможно. Боюсь придавить дочурку. Когда она согревается, перекладываю в колыбель. Телефон ставлю на беззвучку и погружаюсь в сон.

Сплю урывками. Постоянно снуют врачи и медсёстры. Приносят обед. Всё диетическое. Непривычное. Но я ем через силу, чтобы не быть голодной. Мне бы бургер из Макдака! И чего-нибудь сладенького.

Игорь, Юля и Лика появляются в моей палате одновременно. Они сюсюкают около колыбельки. Умиляются, когда племяшка просыпается и морщится. Юля берёт её на ручки. Любуется. Потом передаёт Лике. Я понимаю, что у Юли есть опыт, как-никак она сама мама. Но как получается у Лики так уверенно держать новорождённого ребёнка?! У этой девушки, кажется, вообще всё получается.

– Так, дядя Игорь, – обращается к брату Юля, – теперь твоя очередь.

Лика подносит ему Майю.

– О, может, не надо! – испуганно шепчет Игорь и неумело подставляет руки.

Юля поправляет положение его рук, а Лика вкладывает свёрток с ребёнком. Игореха сидит ровно, как кол проглотил. Боится шевельнуться.

– Отлично выглядишь! Тебе подходит, – улыбается сестра.

– Сейчас запечатлим этот исторический момент! Улыбочку! – командует Лика и делает несколько снимков.

Устраиваем быструю фотосессию, пока Маюня окончательно не проснулась.

– Ну, что? – спрашивает Лика. – Данила хоть поинтересовался?

– Ага, – скептически киваю и зачитываю нашу переписку.

– Тоже мне, горе-папаша! – хмыкает Лика. – А Эмиль звонил?

– Да, но я пока не разговаривала с ним. Только ответила, что напишу, как смогу. Он кстати, сюда звонил утром.

– Я знаю, – хитро улыбается Лика. – Звонил или заезжал… Именно от него мы с Игорем и узнали, что ты родила.

– В смысле? – мои глаза округляются.

– Он меня в инсте нашёл. Сначала написал, потом голосовые прислал, – Лика открывает приложение, чтобы прослушать. – Без мата он, конечно, никак не мог… Но я только писала ему. Вот смотри!

«Привет, Лера дома? Всё хорошо?» – первое смс пришло в полвосьмого утра.

«Привет! Лера в роддоме», – отвечает ему Лика.

Потом получасовой перерыв между сообщениями. А дальше восторженные голосовые:

– Я уже всё узнал! Она родила в шесть тридцать! Я уже спокоен, всё хорошо! Ай, п@здец, рад!

«А ты откуда знаешь?» – интересуется у Эмиля Лика.

– Мне сказали, что родила! Можешь тоже радоваться! Не знаю, правда это или нет, но я приехал в роддом, залетел туда на таких, нах@й, щах... И мне говорят, что она родила! Всё за@бись! Девочка! Всё в порядке! У меня просто связи в роддоме есть. Все родители медики… Ну, не все, а большая часть! И у меня есть подвязки в роддоме. Я туда залетел к начальнику этого роддома… Говорю ему: «Бл@ть, родной мой, скажи нах@й, Валерия Куприянова бл@ть должна была приехать…» Он мне такой: «Да родила уже в шесть тридцать!» Вот видишь, я первый узнал! – всё это почти скороговоркой и с таким щенячьим восторгом, будто раскрыл важную тайну первый, а теперь раздувается от гордости за себя любимого.

«Странно, что она даже не написала нам», – сомневается Лика в словах парня.

– Она пока никому не отвечает, – произносит он с важным видом.

На этом короткая беседа заканчивается. Мы переглядываемся.

– Что-то этого Эмиля несёт не по-детски, – неодобрительно высказывается Юля. – Он всегда так разговаривает?

– С незнакомыми? – добавляет Лика.

– Ну, вот он такой странный, – пожимаю плечами.

– Хочет крутым казаться, – иронично подмечает сестра. – Наговорил там воз и маленькую тележку: «правда или неправда». Так, если ты узнавал по знакомству, как это может быть неправдой?! А мат – это от переполняющих эмоций?!

– Ну да, – подхватывает иронию Лика. – А у него предки – медики?!

– Хз, – ворчу я. – Первый раз слышу. Никогда он мне об этом не говорил.

– А «начальник роддома», вообще звучит, как «начальник тюрьмы», – вставляет свою циничную шуточку Игореха. – В роддоме вроде бы главврач…

Мы все дружно улыбаемся. Этот Эмиль… нелепый сгусток энергии, который просто не знает, куда себя деть от радости, и поэтому начинает нести какую-то ахинею про свои подвязки. Выглядит, как подросток, который раздул свой маленький подвиг до масштабов спецоперации и никак не может перестать хвастаться.

– У него, кажется, вообще отсутствует фильтр между мозгом и языком, – подытоживает Юля. – Эмоции через край, и всё это вываливается в таком виде.

– Ну, этот зато интересуется, переживает… Не то что некоторые, – критически замечает Лика.

– Ладно, – вздыхает Юля. – Если тебя, Лера не напрягает Эмиль, то пусть пока будет. Только намекни ему, чтобы выражался нормально. У тебя всё-таки ребёнок, который должен расти в приличной семье.

Маюня кряхтит всё чаще и наконец подаёт голос.

– Нам, наверное, пора. Хватит духоту наводить. И Майе время кушать, – завершает визит Юля. – Если что, мы на связи. Звони, спрашивай! Всегда поможем!

Мои гости уходят, и я снова остаюсь с дитём один на один. Разогреваю смесь и сцеживаю молоко. Майя кушает плохо, наверно, поэтому часто просыпается. А мне за целый день так и не удалось толком прилечь. Только и делаю, что кормёжкой занимаюсь. Еда заканчивается. А я никому не сказала, чтобы привезли. Вот балда!

Но это повод написать Даниле.

«Ты приедешь?» – уповаю на положительный ответ. – «Мне нужна смесь для ребёнка!»

Стою, потому что сидеть больно, и пялюсь в телефон. Смотрю, Даня печатает ответ. Боюсь, вздохнуть.

«Извини, сегодня никак не смогу». «Может завтра». «Сегодня надо помочь родителям».

Сердце падает куда-то в пропасть. Что?! Каким родтелям?! Что он несёт?! Ещё один клоун! Да его мать будет скакать от радости, если сынок поедет ко мне в роддом! Откажется от любой помощи. А этот дебил просто ищет отмазку. Ну и хрен с тобой, Данила! Вытираю слёзы, глядя в окно на сырую осень. Тупо провожаю взглядом прохожик, перепрыгивающих лужи, и машины, из-под колёс которых летят брызги во все стороны. Смотрю на пожелтевшую листву, тихо падающую на землю. Густно.

Остаётся Эмиль. Этот странный парень с подвохом. Кто же он? И кем станет для нас с Майей? Как долго мне удастся держать его во френдзоне? Сегодня он опять начудил со своими голосовыми. Внёс ещё больше сумятицы в свою загадочную личность. Как мне его понять?

«Привет!» – пишу Эмилю. – «Я более-менее в норме. Ребёнок тоже».

«Могу навестить?» – в ту же секунду прилетает ответ, будто парень мечтал об этом смс.

«Можешь», – ставлю краснощёкий смайлик. – «Только не пугайся».

«Чего?» – вопросительный смайл.

«Моего вида», – поясняю.

«Понял», ржущий смайл. «Не буду тебя бояться», – и ещё один такой же. – «Бросаю работу и еду», «Что купить?»

«Я хочу чего-то сладкого и сок», «Это не обязательно», «Купи это», «Две штуки».

Фоткаю бутылочку со смесью и отправляю Эмилю.

«Что это?»

«Заменитель материнского молока», «Моего мало».

«Понял», «Скоро буду», – опять дурацкий смайл и поцелуйчик.

Иду в душ. Умываюсь фрагментально. Одной рукой. Во второй – катетер. Мочить лучше не буду.

Проходит час. За окном быстро темнеет. А меня снова клонит в сон.

Дверь в палату тихонько приоткрывается, и в проёме показывается короткостриженная голова Эмиля. Он мгновенно выхватывает меня своим очаровательным взглядом, а на губах сияет скромная обворожительная улыбка.

Он толкаяет дверь и смело преступает порог с огромным букетом насыщенных розовых роз. Примерно, штук пятьдесят где-то. Это просто невероятно! Мне никто никогда не дарил столько цветов! Восторженное «Ах!» застревает где-то в горле, а я сама замираю от неожиданности. Сказка сказочная!

– Это тебе! Поздравляю! – парень вручает мне цветы и нежно обнимает, трётся своей щекой о мою. – Ну, как ты? Живая?

– Да-а-а, – тяну я всё ещё под впечатлением от шикарного букета.

Стебли через ткань рукава царапают мне предплечье и колят ладони. Кладу на кровать, потому что букет слишком большой, чтобы уместиться где-то ещё.

Эмиль разворачивается к незакрытой двери. Заносит пакеты, которые он временно оставил в коридоре, и пластиковую упаковку куполообразной формы, наполненную маленькими пирожными, сложенными лесенкой по кругу. Она перевязана красной лентой и пышный бант сверху. Нереально красиво…

– Я решил купить свежевыжатый сок. Нех@й синтетику пить, – достаёт из пакетов сок в бутылках и ставит мне на тумбочку.

Ошарашенно смотрю на его действия. Он всё делает уверенно. Озирается по сторонам.

– Холодильник есть? – спрашивает серьёзно.

– Да, – часто киваю.

– То, что будешь пить, оставь у себя, а остальное – туда, – распоряжается Эмиль.

Я не успеваю вставить слово, да и резко шевелиться тоже пока боюсь. Беру одну бутылку с соком и пытаюсь открыть. Пробка туго затянута. Эмиль тут же забирает бутылку из моих рук и откручивает крышку. Протягивает мне. Другие четыре бутылки убирает в холодильник. Туда же распределяет несколько упаковок детского питания.

– Зачем так много? – удивляюсь.

– Чтобы было, – улыбается парень. – Что такое две бутылочки? Их продают по четыре. В машине ещё есть. После тебя заскочу к твоим, оставлю у тебя дома.

Я ставлю бутылку с соком на подоконник и прижимаю руки к груди от переполняющих меня чувств.

– А пирожные? – я указывааю на праздничную упаковку. – Я столько не съем.

– Поделишься с медсёстрами, – хохочет он. – Они будут счастливы. Отвечаю!

Мы стоим в паре шагов друг от друга. Эмиль несколько секунд смотрит в мои глаза. Потом переводит взгляд на мой отвисший живот, который виднеется даже под одеждой. Я стесняюсь и инстинктивно закрываю его руками.

– Что? – смущённо ворчу.

– Ничего, – веселится Эмиль. – Ты так сразу похудела. Непривычно просто. Покажи мелкую.

Я делаю шаг к детской кроватке и аккуратно отодвигаю краешек одеялка. Майя мирно спит. Эмиль вглядывается в лицо малышки, слегка наклоняя голову то вправо, то влево.

– Какая она прикольная, – произносит шёпотом. – Первый раз вижу такую мелкую.

Он любуется моей дочерью, а моё сердечко сжимается от того, как он смотрит. Его глаза излучают такое тепло, что им можно без отопления нагреть целую комнату. В моменте представляю на его месте Данилу. Печалька!

– Слушай, она вообще чёткая, мелкая такая. Реально, прикол. – он бережно, прямо кончиком пальца, касается маленькой ручки. – Офигеть. Твой клонинг, да?

– Не знаю, – встаю рядом с ним. – Пока рано говорить.

– А подержать дашь? – спрашивает Эмиль по-мальчишески, будто это какая-то крутая игрушка.

– Дам. Только когда проснётся. А то сейчас разбудим, и что я потом с ней буду делать, – улыбаюсь в ответ.

– Не вопрос, – с какой-то хитринкой смотрит на меня парень. – Я не тороплюсь.

Опускаю глаза. Отхожу от колыбельки. Вспоминаю про цветы.

– Эмиль, – обращаюсь к парню.

Он резко попорачивает голову и наши взгляды снова пересекаются. Сердце ёкает от этих тёмно-зелёных искр. Прочищаю горло хриплым покашливанием.

– Цветы надо бы в воду… – намекаю я.

– Без базару, – с полуслова понимает меня парень. – Пять мин.

Эмиль выходит из палаты. Класс! Он избавляет меня от лишних проблем.

Возвращается с… ведром. Стоит в дверном проёме такой растерянный. И ржёт беззвучно. В одной руке это дурацкое синее пластмассовое ведро с водой, а другой прикрывает рот, чтобы его заразительный смех не вылетел наружу.

Он ставит цветы в ведро и расправляет равномерно. Розы благоухают нежным ароматом.

Мы стоим у окна. Я рассказываю, что со мной приключилось ночью. Почему-то не испытываю ни капли стыда. Сейчас я беседую с другом.

Майя начинает кряхтеть. Мы оборачиваемся почти одновременно. Подходим к кроватке. Я беру маленький свёрток на руки. У меня это уже интуитивно. Мне не страшно держать на руках свою дочь.

– Готов? – спрашиваю лукаво.

– Ты серьёзно? – мило улыбается Эмиль.

– Ну ты же хотел подержать, – делаю паузу. – Или испугался?

– Кто я? – включает браваду.

– Нет, я, – иронизирую.

– Я готов!

Он вытягивает вперёд обе руки. Также неуклюже, как и мой брат несколько часов назад. Я осторожно перекладываю младенца в сильные мужские руки, которые в данный момент слегка дрожат. Придерживаю. Поправляю.

– Голову обязательно держи, чтоб она не её запрокинула, – подстраховываю головку Майи.

Отпускаю, но не отхожу. Эмиль стоит, как вкопанный.

– Бл@-а-а! – восторгается он. – Это что-то с чем-то! Это такое… Бл@, я не могу…

В этих рваных фразах нет ни насмешки, ни цинизма, ни дебильных шуток. Голос срывается, и мне кажется, что я сейчас увижу слёзы в этих тёмно-зелёных глазах. Он опускает голову. Его взгляд прикован к лицу младенца. Я впервые вижу его настолько сосредоточенным и таким тихим. Он нервно сглатывает, сдерживая эмоции, и возвращает мне ребёнка. Отворачивается, но я замечаю, как тыльная сторона ладони смахивает влагу с глаз. А когда снова поворачивается ко мне, то я встречаю его знакомый проницательный взор.

– Это было круто! – мотает головой. – Завтра приеду, повторим. Надо закрепить навык обращения с детьми.

Глава 40

Эмиль уходит, оставляя за собой аромат своего парфюма, смешанный с запахом роз, гору еды и полное ощущение, что в моей жизни только что начался новый этап.

Фоткаю на айфон весь этот дивный натюрморт – цветы и пирожные. Потом как-нибудь залью это великолепие в соцсети. Заодно делаю несколько снимков малютки. Особенно классно получаются крошечные пяточки младенца в чёрно-белом формате. Пухлые ножки, памперс, спинка, ручки – всё видно, но дальше всё чуть смазано. Суть понятна. Очень эстетично. И художественно. Это можно прямо сейчас выложить на всеобщее обозрение. Пусть Маюня собирает лайки с самого первого дня своей жизни.

Кормлю, мою, переодеваю, укачиваю. Перед тем, как лечь в постель, снова подхожу к окну. Утыкаюсь лбом в холодное стекло. Как же всё сложно и просто одновременно. В моей голове стучат две мысли, как колёса поезда: Данила и Эмиль… Сегодня я столкнулась с ледяным равнодушием отца своего ребёнка, завуалированным в жалкие отмазки. Зато в это время ко мне мчится парень, с которым у меня никогда не было отношений, парень, которого я держу во френдзоне, парень, который не постеснялся обзвонить роддом, чтобы узнать о моих родах. Данила – это разочарование. Эмиль – это действие.

Я чувствую этот контраст: один должен был приехать, но нашёл причину, чтобы не ехать, другой – вообще ничего не должен, но бросает всё и мчится. В эту секунду этот странный, хамоватый, но такой быстрый Эмиль с его восторженными голосовыми сообщениями выглядит в моих глазах гораздо более надёжным, чем балбес-папаша Данила.

Смотрю на себя в стекле. Даже в этом ночном отражении я бледная, с мешками под глазами, в ночнушке... «Не буду тебя бояться», – вспоминаю я его сообщение и невольно улыбаюсь. Он, наверное, ожидал увидеть меня в лучшем виде, а увидел то, что увидел. После такого потрясения я вообще ещё неплохо держусь. Но, кажется, что именно ему я могу позволить увидеть себя настоящей, измученной, но спасённой после родов. Если есть мозги и адекватное восприятие, то не осудит. А если ему нужна неписанная красота, то нам с ним не по пути.

Чекаю профиль Эмиля в Тик Токе. Его последний репост: «Девушка должна пахнуть доверием, а духи я ей сам куплю». Круто, конечно! Но в то же время сразу вопрос: «У него проблемы с доверием?» К чему бы это?

Ночь проходит в непривычной суете. Малышка часто просыпается и плачет. Я её кормлю как получается, и мы снова проваливаемся в сон на какое-то время.

Утром приносят завтрак, и я, как ни странно, с удовольствием уплетаю овсяную кашу с маслом и хлебом. Не могу устоять перед соблазном слопать пирожные. Достаю пластиковую упаковку и развязываю бант. Разные виды пирожек сложены рядками. Выбираю несколько, а остальные равномерно распределяю, чтобы не нарушать целостность.

Маше сегодня нужно на какой-то специальный анализ в роддом. Однозначно, заглянет ко мне. Так что будем совмещать полезное с приятным.

Кроме медсестры нас навещает доктор. Женщина-педиатр осматривает Майю. Той не нравится, что её трогают. Кричит. Возмущается.

– Девочка в порядке, – сообщает доктор. – Ещё взвесим, и скорее всего через день отпустим.

– Как отпустим, – недоумеваю я. – Домой?

– Конечно, – улыбается она. – Мы здесь здоровых больше трёх дней не задерживаем. Девочка хорошо кушает. Немного потеряла в весе, но это норма для младенцев. Дома наберёте. Питание у вас хорошее, – она показывает на бутылочку со смесью. Если нет аллергии, то кормите имеено этой смеью. Ну лучше – своим молоком.

– А что мне можно кушать?

– Вам? – она снова мило улыбается. – В период лактации кормящей матери нужно исключить из своего рациона: алкоголь, газированные напитки, фастфуд, полуфабрикаты, копчености, острые и жареные блюда. В остальном, если не наблюдается аллергии, то можно всего понемногу.

Педиатр уходит, а я мысленно перечисляю, что мне нельзя употреблять в пищу. А как же мой любимый Макдак? Не думаю, что случится что-то скверное, если я съем один бургер. Если не съем, то умру от изобилия слюны.

Даже не представляю, чтобы я делала без Эмиля… Что он купил? Сладкое и сок. То, что нужно моему утомлённому телу. Детское питание. Он не задаёт лишних вопросов, не вздыхает о своих делах, он просто выполняет миссию. Чужую миссию. Но всё выглядит так, что он просто безумно рад этой возможности.

«Привет, солнце!», «Как вы?», «Прошла ночь, а я уже скучаю по вам обоим», – приходят смс от Эмиля.

«Привет!», «Нам весело тут», «Мелкая концерты иногда даёт», – пишу ответ.

«Прикольно!», «Я сегодня после работы заеду» и дурацкий ржущий смайлик.

«Хорошо», «Ко мне сегодня Маша заскочит».

«Отлично!», «Значит, скучать не будете», «Что тебе привезти?»

«Бургер из Макдака, картошку фри и колу», – отвечаю, не раздумывая.

«А тебе можно?»

Этот вопрос меня удивляет. Парню двадцать… Чёрт! Так сколько же ему лет на самом деле? Я же так и не выяснила. И не знаю, как спросить. Ладно, пока это не столь существенно. Но вопросы он задаёт в тему. Даже я об этом как-то не подумала.

«Можно», – отвечаю. – «По чуть-чуть всего можно».

«А мелкой что нужно?»

«Пока ничего», «Всё есть».

«Тогда до встречи!», «Если что-то понадобится, сразу пиши», «Обнял». И смайлик-поцелуйчик.

В палату заходит Машка! Мы смотрим друг на друга буквально полсекунды и с тихим визгом бросаемся друг другу в объятия. Теперь нам проще обниматься. Минус один большой живот.

– Блин, Леркинс! – гундосит Машенция. – Ну как так?! Ты уже отстрелялась?! Меня слабо было подождать?!

Я прикладываю палец к губам, и мы хохочем, зажимая рты ладонями.

– А это кто?.. – поражённо шипит Маша, указывая на роскошный букет.

– А ты как думаешь?

– Ой, уже точно не Данила! – кривится Машка. – У этого дебила ни денег, ни ума не хватит на такое!

– И не говори, – жалуюсь я. – Вчера предложила ему приехать посмотреть на дочь, так он мне какую-то фигню залил в уши, что ему надо родителям помогать! Прикинь!

– А я слышала, что он вчера напился, и с друзьями в клубешник попёрся, – сообщает мне подруга. – Артур, кстати, узнал откуда-то.

– Вот же урод! – я поджимаю губы от боли, которая пронзает сердце насквозь.

– Леркинс, – Маша обхватывает меня за шею, – ну что ты так грузишься из-за дебила? Его уже ничто не исправит. Забей! Вон у тебя теперь какой ухажёр есть!

Она с хитрой улыбкой подходит к розовому букету и проводит рукой поверх цветов.

– Я аж завидую! – произносит так театрально, закатывая глаза.

Невозможно не улыбнуться.

– Ладно, – вдруг переключается подруга. – Мелкую-то покажи!

Подходим к кроватке. Майя, наверное, чувствует, что разговор о ней, и начинает шебуршать в своём коконе.

– Ща проснётся и устроит тут веселуху, – предвижу я поведение ребёнка.

– Ну и пусть! Я как раз её на ручки возьму, – тут же находит Маша пользу для себя.

Кому-кому, а Маше я не боюсь доверить ребёнка. У неё есть опыт. Не раз нянчила племянника. Я готовлю смесь и сцеживаю молоко, пока Мария не даёт мелкой разораться, качая на руках. Всем, кто мне звонит и пишет, я отвечаю, что занята и обещаю перезвонить.

– На кого похожа? – сердито спрашиваю я.

– Мне кажется… – подруга морщит нос в сомнениях и не спешит со своим мнением.

Но я-то понимаю, почему она так мнётся.

– Да говори уже! – не выдерживаю заминку.

– Твоего тут очень мало, – виновато произносит она.

– Ясно, – шиплю злобно. – Как мучится и рожать, так мамам, а как внешность, так папина!

– Ты давай рассказывай всё подробно, как отмучилась! А то по телефону и по смс ваще толком ничего не понять, – требует Машка. – Мне тоже скоро сюда ехать, а я как лохушка.

– Знаешь, всё как в тумане, но это не значит, что и у тебя так будет… Главное, приготовь сумку.

– У меня уже целых две готовы! – заливается смехом подруга.

Я пускаюсь в детальный рассказ о всех прелестях процесса, которые только могу вспомнить. Обсуждаем. Маша задаёт вопросы. Мусолим тему достаточно долго.

Мне приносят обед. Я достаю пирожные и сок.

– Будешь? – предлагаю подруге разделить со мной трапезу.

– Пироженки и сок – да. А вот это, – она тычет пальцем в еду и морщит носик, – только попробую, чтобы знать, чем меня тут травить будут.

– Три дня можно выдержать, – заверяю я её.

– Тебя послезавтра уже выпишут? – быстро подсчитывает Маша.

– Ну да, – киваю.

– Так это надо отметить! Такой торжественный момент! Я приеду! И моя мама тоже хотела навестить тебя, но она эти дни на работе. А послезавтра у неё выходной! Она обязательно приедет со мной! – подруга уже планирует мою выписку. – Ника с Алисой тоже не пропустят событие.

– Праздник так себе, – хмурюсь я. – Вроде как папа должен забирать ребёнка. Ему же по традиции вручают новорождённого при выписке?

– Ну да, – сникает Машка. – А пусть Эмилю вручат! Персоналу какая разница, кто отец.

– Персоналу – никакой, а для меня большая!

– Лер! – начинает уговаритвать меня она. – Ну глянь, как парень расстарался. Вон какой вайб тебе замутил. Может и папашей побыть временно.

– Не надо мне временно, – ворчу я.

– Окей! На постоянку, – не унимается Машка.

– Маш, - произношу умоляюще, – ну вы все заладили: Эмиль, Эмиль! Мы с ним знакомы всего месяц, а он уже столько накосячил!

– Ну и сделал тоже много! – старается переубедить она.

– Ну что он такого сделал? – я развожу руками. – Ну по ресторанам меня возил, развлекал, золотые серёжки подарил, вещи для Майи. И всё! Это называется – скрасил моё одиночество и немного помог материально.

– Вчера приехал к тебе… – Мария хмурит брови.

– Да! И сегодня обещал. Ну, а непонятки с домом, какая-то сестра, отец-моряк, семилетние отношения, обещанный зубной! – перечисляю я. – А с учёбой!!! Это ваще капец! Плюс этот лютый кринж с брекетами! Я уже боюсь, что он в сексе монстр! Бррр… Вчера Лике про каких-то медиков наплёл! Зачем? Что со всем этим делать?! Как разгребать?! Когда?! И, в конце концов, сколько ему лет: двадцать два или двадцать пять?

– Спросить напрямую, – предлагает Машка.

– Напрямую? – делаю паузу. – А знаешь, что он вчера репостнул?

– Нет, конечно, – мотает головой она.

– «Девушка должна пахнуть доверием, а духи я ей сам куплю», – я открываю эту публикацию. – И это про доверие. Если я начну его пытать, то он он стопудово поймёт, что я что-то заподозрила. А мне пока не нужны конфликты и споры. Вот поэтому он у меня во френдзоне. А я делаю вид, что всему верю. Да, чувствую, как он старается вывести меня на отношения. Любыми путями. А я не готова. Ну вот, хоть режь меня, я не знаю почему?! Может, дело в Даниле?

Моя диафрагма дрожит на вдохе и на выдохе. Настроение по шкале в минус.

– Конечно, Леркинс, тебе виднее, как быть с Эмилем. Просто я очень-очень хочу, чтобы ты была счастливой, – Машка демонстрирует мне свои сжатые кулаки. –Эмиль – это как вариант. А Данила… это прочерк, – зло добавляет она.

– Ага, – горько усмехаюсь и киваю на Майю, – прочерк, который оставил росчерк!

Машка поджимает губы и согласно качает головой.

– Я ещё завтра попробую написать Даниле и его мамаше и пригласить на выписку, – зреет в моей голове план. – Я обязана использовать эту возможность. Вот когда я увижу, что Дане реально пофиг на дочь, тогда начну думать в другом направлении.

– Ну ты, мать, упёртая! – негодующе тянет подруга. – Ладно, пробуй! Только не нервничай! А то молоко перегорает от нервов! А мне пора.

Она тяжело поднимается с кровати, поддерживая живот. Обнимает меня тепло и искренне, как настоящая подруга. Я складываю в прозрачный кулёк несколько пирожных.

– Вот, возьми, – протягиваю ей. – Дома угостишь маму и Артура. За Майю!

– Спасибо, роднулька! Будь на связи!

Теперь у меня есть немного времени, чтобы ответить на звонки и сообщения. Устраиваюсь стоя у окна лицом к улице и набираю сообщения Люде. Маме звоню. Выслушиваю уйму советов от неё. Параллельно смотрю, как моя чёрно-белая публикация с детскими пяточками стремительно набирает лайки. Всё это мило.

До прихода Эмиля я должна обязательно сцедиться. Этот процес пока не для его глаз. Заканчиваю эту муторную процедуру при помощи механического молокоотсоса. Кто-то сказал, что с электрическим всё быстрее и качественнее. Надо подумать, где взять.

Кто-то тихонько стучится в дверь. Иду открывать. Сегодня я уже двигаюсь живее. Или привыкла к боли, или боль проходит. Распахиваю дверь. На пороге, как всегда ослепительный, стоит Эмиль. А в руках – огромный пакет из Мака. Запахи! О, эти запахи свободы! И картошки фри!

– Та-дам! – объявляет о себе парень.

Я отступаю на несколько шагов.

– Я тут твою мечту принёс! – он заходит, ставит пакет на тумбочку и начинает извлекать содержимое. – Всё, как ты просила: чизбургер, большая порция фри. Вместо колы – молочный коктейль... – делает оговорку. – Это полезнее! И специальный сюрприз.

Он достаёт большой бумажный стаканчик с коктейлем, в крышке которого вместо трубочки торчит крошечная детская соска. Ну как тут не улыбнуться? Иногда он умеет рассмешить.

– Ну ты приколист! – смеюсь я. – Где-ты это раздобыл?

– Места надо знать! – отвечает с мнимой важностью и сразу спрашивает: – Как ты? Как мелкая?

– Нормально, – вздыхаю устало и закатываю глаза. – Пока живые. Не представляю, как я буду дома справляться.

– Я руки помою, а потом к мелкой.

Он скрывается в санузле, а я принимаюсь потрошить упаковку. Как же я обожаю эту еду!

– Послушай, – Эмиль вытирает руки салфеткой, – а если тебе няню нанять? Хорошая идея?

– М-м-м, – отрицательно мотаю головой с полным ртом.

– Почему? – удивляется он. – Мне кажется это норма.

– Какая нахрен няня? – возражаю я, проглотив кусок бургера. – Через неделю уже мама прилетает. Она мне няню не простит. И няня денег стоит!

– Опять ты про эти деньги?.. – смотрит на меня с какой-то обидой.

– Так! Эмиль! – прерываю я его. – Не надо пока никаких нянь. У меня дома есть брат и Лика. Надеюсь, они помогут.

– Ну, окей, – вроде успокаивается он. – Вот переедешь ко мне, я тебя спрашивать не буду, а просто устрою кастинг из нянь. Будем вместе выбирать!

Ну, блин, юморист! Он реально думает, что я перееду к нему? Хорошо, что у меня в данную минуту рот занят, и я могу просто промолчать на этот счёт. Поэтому только неопределённо пожимаю плечами, как бы соглашаюсь.

– А когда ей кушать?

– Как проснётся, так и буду кормить.

– Я дождусь, – предупреждает он, вызывая у меня улыбку.

Эмиль подходит к колыбельке и отодвигает краешек пелёнки. Любуется моей Майей. Он склоняется ниже, почти касаясь крошечного лба губами, но останавливается. Боится разбудить или спугнуть это чудо. Сейчас в нём светится что-то такое тёплое и искреннее, и я едва сдерживаю слезы умиления. Сердце трепещет и замирает. Нереально трогательный момент. Даже хочется остановить время и наслаждаться этой картинкой вечно.

– Она… она такая маленькая, – шепчет он, и голос его срывается на непривычной хрипоте. – Никак не могу привыкнуть…

– Ага, – отвечаю я так же тихо. – Не поверишь, но я тоже.

– А этот вообще в курсе, что он пропустил? – презрительно спрашивает Эмиль и сверлит меня острым взглядом.

Даже не уточняю, кто такой «этот». Понятно и так. Пика вонзается в сердце. От упоминания Данилы настроение падает. Эмиль, кажется, чувствует это. Он отходит от колыбели, снова смотрит на меня и на букет роз.

– Написал, что рад за меня и за девочку, – стараюсь говорить безразлично.

Эмиль презрительно хмыкает. На его лицо наползает неприязнь. Сжимает челюсти.

– Долбо@б, – выплёвывает снисходительно.

Я только киваю, отому что в горле уже стоит ком. Мои гости сегодня как сговорились мучить меня этой темой.

– Слушай, ты вообще не парься. Тот чувак... он, ну, такое. Короче, не твой уровень. А ты молодец. Столько всего, и вот, лежит, спит. Ты просто огонь, реально.

Эта своеобразная поддержка, хоть и грубоватая, как-то по-новому отзывается в душе. Может быть, потому, что в ней нет лицемерия, только искреннее мужское пренебрежение к тому, кто слился.

– Спасибо, – выдавливаю я, чувствуя, как ком в горле рассасывается.

Эмиль подходит ближе, берет мою руку, всё ещё липкую от соуса и крошек, и пожимает её. Большим пальцем вытирает уголок моего рта, где осталась капля кетчупа.

– Я правда переживаю за тебя… – он замолкает, подбирая слово.

Но тут раздается короткий, требовательный писк. Майя.

– Кажется, кто-то проголодался, – шепчу я, освобождаясвою руку и чувствуя, как быстро бьется сердце.

– Окей, – Эмиль отступает, но не отводит взгляда. – Корми принцессу.

Я бегу в душевую мыть руки и слышу, как Майя с писка переходит на крик. Потом затихает. Возращаюсь в палату, вытирая на ходу руки и вижу, что малышка на руках у Эмиля. А он прижимает её к себе и, покачивая, шепчет:

– Ну что ты расплакалась? Сейчас мама придёт…

От неожиданности роняю полотенце. Быстро поднимаю и швыряю на кровать. Эмиль поднимает на меня свои тёмные глаза.

– Я справился! – радуется он.

– Только голову держи, ради Бога! – снова предупреждаю я.

– Да я понял уже. Держу! – он демонстрирует свои навыки.

Наверное, из него получился бы отличный отец. Вздыхаю. Забираю у него малышку и приступаю к кормлению. Всё это время Эмиль сидит рядом и внимательно наблюдает, как Маюня жадно причмокивает, поглощая из бутылочки моё молоко.

– Я видел твою публикацию, – вдруг говорит Эмиль. – А можешь перекинуть мне эту фотку? Я тоже поставлю у себя.

– Зачем? – изумлённо вскидываю брови.

– Ну так, прикольно! Я тащусь от всего этого, – он обводит рукой пространство палаты.

– Давай, меня сначала выпишут, а потом ты будешь выставлять на своём аке.

– А когда тебя выписывают? – интересуется парень.

– Послезавтра.

– Офигеть, как быстро! – удивляется парень и замолкает.

Он сосредотачивается на каких-то своих мыслях. Чёрные брови шевелятся, словно вторят извилинам в его голове.

– О чём думаешь? – отвлекаю я его.

– Боюсь, что у меня не получится встретить тебя. Прости! – с какой-то досадой произносит он. – Завтра вечером – без б. А днём дико проблематично. Клиенты и покупатели… Их бы подвинул. Но у меня сделка у нотариуса как раз послезавтра в час дня. Но, в принципе, – он что-то прикидывает в уме, – если ты подождёшь… Тебя есть кому забрать? Или я буду что-то думать?

– Не надо ничего думать. Занимайся своими делами. У меня брат на машине. Они с Ликой точно приедут.

Говорю это легко и понимаю, что всё складывается очень удачно. Если всё-таки Данила соизволит явиться, то Эмиль будет как бы не в кассу. И тогда, зная Даню, вся выписка может превратиться во что-то наподобие дуэли. А оно нам с Майей надо?

– А, ну тогда ладно, - выдыхает Эмиль.

– А что у нотариуса, если не секрет?

Мне же интересны любые факты, вот и расспрашиваю.

– Не секрет, – улыбается весь такой довольный. – Я сегодня ездил смотреть одну хату. Зачётная. И сразу договорился оформить договор купли-продажи. Сразу с нотариусом своим добазарился, чтоб хата мимо не ушла.

– А зачем тебе квартира? У тебя целый дом есть!

– Квартиры я покупаю, чтобы сдавать. Это правильные вложения. Делаю ремонт и потом получаю доход каждый месяц. Вот уже третья квартира будет работать на меня.

– Понятно.

Это всё, что я могу ответить. Мне до таких высот не добраться. А у Эмиля железная предпринимательская хватка. Но при таком отце, лучших юристах и бухгалтерах это не удивительно. Грех упускать возможности.

Провожаю Эмиля со странными ощущениями. Пытаюсь понять себя. Чего же я хочу? Кто для меня Эмиль? Первое приходит на ум, что Эмиль – это материальная составляющая. Я очень благодарна ему, но не испытываю и малой доли тех жарких чувств, что полыхали во мне к Даниле. Сейчас, конечно, всё притупилось, но стоит назвать его имя, как пульс срывается на спринт. В идеале было бы соединить этих двух парней в одно целое. Но это не фантастическое кино. И мне нужно делать выбор.

День перед выпиской проходит в особой атмосфере. Мечусь по палате, скаладывая в сумку всё, что уже не пригодится сегодня. Разговариваю с мамой. Пишу Лике, чтобы обязательно взяла мне мой любимый розовый трикотажный костюм, в который я мечтаю облачится. Также мне нужна косметика, чтобы сделать фэйс посвежее. Всё-таки, как я уже узнала, внизу нас будет ждать фотограф, который непременно сделает несколько снимков, даже если я не стану их оплачивать. Но я оплачу. И самое главное, что мне нужно каким-то образом заставить Данилу приехать ко мне в роддом. Хотя бы на выписку. Возможно, мы с ним сразу оформим свидетельство о рождении, если он вдруг изъявит желания признать Майю своей дочерью.

«Привет!», «Родителям помог?», «Машину отремонтировал?»

Мои сообщения остаются непрочитанными. Звоню его матери.

– Здравствуйте» – начинаю через чур лестно.

– Ой, Лерочка! Как хорошо, что ты позвонила. У меня как раз перерыв. Включи видео, я хоть так на внучку погляжу! – тараторит Люда.

– А завтра вы работаете? – я переключаюсь на видеосвязь. – Могли бы приехать и посмотреть на внучку в реале. Меня завтра выписывают.

– Как? Уже завтра? – не вижу выражения её лица, потому что камеру направила на Маюню. – Нет, я выходная.

– Я написала Данику, но он пока не отвечает, – прощупываю почву.

– Он, наверно, куда-то по делам поехал. Не знаю точно, всю неделю в гараже просидел со своей БМВ. Вроде сделал, – докладывает Люда.

– Так, может, вы приедете на выписку?

– Я поговорю с Даником. Я бы с удовольствием вместе с ним на машине приехала. А на общественном транспорте из нашей глуши так сложно добраться. Автобусы ходят раз в два часа. Ехать долго и с пересадками. И что? Я приеду на пятнадцать минут, а потом ещё полдня буду домой добираться? Ты не обижайся, пойми меня правильно.

– Я всё понимаю, – заверяю серьёзно. – Я просто предложила. Потом могли бы ко мне поехать и отметить такое событие.

– Лерочка, дорогая, если завтра не получится, то я на днях к тебе сама обязательно приеду. До твоего района удобнее доехать, чем до центра.

– Хорошо, до завтрашнего утра ещё есть время что-то решить.

Мы прощаемся с бабой Людой, а я закрываю глаза и мысленно молюсь, чтобы Данила опять не слился.

«Привет! Чего хотела?» – наконец-то получаю смс от Данилы.

«Да всё то же», «Думала, может, надумал приехать посмотреть на дочь».

«Сегодня нет».

Сердце замедляется. Дышать трудно.

«Твоя мама хочет приехать на выписку», «Завтра», «Ты не мог бы её привезти?» – делаю последнюю попытку заманить папашу.

«У меня завтра дела», «Если успею, то приеду».

Надо же, какие все деловые! И именно в самый ответственный момент. Ну ладно, Эмиль! Я не очень-то его и жду. Он и так каждый вечер меня развлекает. И его становится слишком много в моей жизни. Но этот? Какие у него могут быть неотложные дела? У безработного? Остаётся только надеятся, что божье провидение мне во всём поможет.

Глава 41

Игорь с Ликой приезжают пораньше, чтобы я успела собраться и прихорошиться.

– Лера, как у тебя так получилось, что уехала с одной сумкой, а уезжаешь с двумя? – смеётся Лика. – Как будто не ребёнка рожала, а все три дня шопилась с безлимиткой по крутым бутикам.

– Лучше бы с безлимиткой по бутикам, – ворчу я, наводя по-быстрому марафет. – Сама не врубаюсь, откуда столько? Одни памперсы вон сколько места занимают. Детское питание, что Эмиль навёз, не оставлять же здесь! Грязная одежда, полотенце. Не знаю, как это всё в одну сумку дома вместилось! Теперь не лезет!

Ну вот, последние штрихи, и я готова. Остаётся собрать мелкую. Выбираю самую нарядную одежду. Это ведь и её праздник тоже. Поэтому не важно, что сверху будет обычный розовый комбез с ушками, путь и под комбезом тоже всё будет самое лучшее.

Я беру на руки Майю. Игорь навешивает на себя сумки, а Лике достаётся огромный букет колючих роз. Они, как ни странно, ещё не завяли окончательно.

– Ну и тяжеленные же эти цветы! – сокрушается Лика. – Их, по-хорошему бы перебрать, выкинуть негодные.

– Если тяжело, могу с тобой поменяться! – слышим голос Игоря. – У меня, по ходу, полегче поклажа.

Оборачиваемся посмотреть, как Игореха волочёт сумки. Смех пробирает, когда брательник, передразнивая нас, тоже давит натужную лыбу. Приколист!

– Не-не, – мотает головой Лика, и её густые волосы падают на лицо. – Мы всё правильно распределили!

Настроение плюс вайб. Как бы не испортилось на выходе.

– Я отнесу сумки в машину! – говорит Игорь. – Ща буду взад!

В специальной комнате для выписки ещё раз осматривают мелкую. Я подписываю все бумаги, оплачиваю палату по минимальному тарифу. Тут мне повезло, что за все дни так никого и не подселили. Второго орущего ребёнка в палате я бы не выдержала.

– Кому передадим новорождённую? – спрашивает медсестра, застёгивая молнию детского комбинезона.

Мы с Ликой переглядываемся.

– Я пойду выйду и посмотрю, – шепчет мне девушка.

Начинаю нервничать. Я дала человеку последний шанс одуматься, опомниться, но он и его умудряется просирать. Конечно, в моей интерпретации последний шанс выглядит, как последнее китайское предупреждение, но тем не менее… Неужели всё так запущено? Неужели небеса не сжалятся надо мной? Чем я прогневала всех этих богов? «Я-то понятно, – усмехаюсь про себя. – Но в чём повинна эта кроха? Или ей придётся отдуваться за все мои прегрешения?» Лучше об этом не думать! Нервы готовы лопнуть от напряжения, как натянутые струны. Жду вердикт.

– Там уже следующая пара на выписку пришла, – намекает работница роддома, чтобы мы поскорее убирались отсюда.

– Две минутки, – прошу умоляюще.

Вбегают запыхавшиеся Лика и Игорь. У брата руки свободны, а Лика так и стоит с этим офигительным букетом. Она медленно мотает головой. Отрицательно. Её большие изумрудные глаза выражают сожаление, губы поджаты. Где моё сердце? Я его не чувствую больше. Я вообще ничего не чувствую. Так, наверное, умирают. Стою, безвольно повесив руки вдоль туловища. Сама не замечаю, как сутулюсь. Внутри всё скукоживается, высыхает до состояния потескавшейся земли в лютую жару. Без дождя. Без влаги. Слёз у меня тоже нет, как ни странно.

Между тем, работница роддома с наилучшими пожеланиями вручает Майю моему брату. Он не совсем рубит фишку.

– Давай бери уже, – толкает его в бок Лика.

Игорь подставляет руки и неуклюже выносит ребёнка в коридор. Тупо выхожу следом. Потерянная, бормочу напоследок: «До свидания».

– Так, Валери-Бэрри! Очнись – возле меня стоит брат с малышкой на руках.

Я поднимаю на него глаза и вздыхаю.

– Ну может кто-нибудь заберёт у меня Майю, пока я не уронил ребёнка!

Что-то щёлкает в моей голове. Я не одна! У меня есть родные люди. И есть самое дорогое на всём белом свете – Майя! Она моё счастье! Она моё всё! Забираю из рук брата малышку, поправляю шапочку, что сползла на один глазик, и уверенно иду вперёд.

Подскакивает фотограф. Не раздумывая соглашаюсь на фотосессию. На улице небо голубое, как летом. Даже немного жарко становится, когда яркое солнце одаривает нас своими лучами. Я в последний раз озираюсь по сторонам. Ищу знакомую бэху и знакомые лица. Меня встречают Маша с мамой и Ника с Алисой. Не вижу деда, который мой отец. Видимо, тоже дела, и не смог приехать. У всех в руках цветы и подарки. Немного горько на душе, но мне нужно сгрести себя воедино и перестать ждать того, что не существует!

После фотосессии едем ко мне домой. Лика с Игорем отлично подготовились. Стол накрыт.

Майя сладко спит, и я, не раздевая, а лишь расстегнув комбез, укладываю её в детскую кроватку. Пусть спит, а уменя есть время побыть с близкими мне людьми. Они действительно очень рады за меня. А уж как рад-радёхонек Принцип! Ему достаётся львиная доля всего внимания. Девчонки его не выпускают из рук: тискают, гладят, играются. Ненадолго присоединяю к нашей компании свою маму онлайн, установив айфон так, чтоб ей был виден весь наш коллектив. Машина мама говорит тост, вспоминает, как сама нянчила детей, и уповает на то, что когда родится внук, то все навыки снова вернутся.

Время пролетает, как вихрь. И вот уже новый член семьи выдвигает свои требования. Естественно, что за разговорами я забыла сцедить молоко. Оставляю гостей и скрываюсь в своей комнате. Пытаюсь дать грудь естественным способом. Малая вертит головой в поисках источника питания, хватает и выплёвывает. Начинает орать в истерике. Придётся кормить только смесью.

В гостиной все хотят проникнуться процессом кормления, но это дело я доверяю Машиной маме. Считаю, что это справедливо. Ведь она среди нас самая старшая и в отличие от подруг неизвестно, когда ещё будет у нас в гостях.

Звёздность Принца мгновенно угасает, и это почётное место по праву занимает моя Майя. Сытый ребёнок – это просто прелесть. Малютка засыпает на руках, даже не ведая о том, что сегодня она звезда вселенского масштаба. Все без исключения по очереди держат её на руках. А ей хоть бы хны!

Ещё не очень поздно, но гости начинают расходиться по домам. В моём айфоне лишь сообщения от Эмиля. Сегодня он меня не достаёт, потому что знает, что у меня дома организовано скромное торжество.

Наступает тишина, когда мы провожаем Нику с Алисой. Я с дочкой на руках возвращаюсь в свою комнату и укладываю малышку в кроватку, бережно укрывая мягким пледом, который Лика связала в подарок специально для Майи.

Обвожу взглядом комнату, и мне кажется, что я давно тут не была. Брат с Ликой (естественно по её инициативе) навели здесь порядок, развесили воздушные шары и установили нехитрую инсталляцию, которая приветствует меня и Майю. Атмосфера праздника так и витает в этих стенах.

Слышу рядом какой-то странный скрип. Поворачиваюсь на этот шум. Прямо на моих глазах днище кроватки начинает перекашиваться, а ребёнок скатываться в зазор, что образовался между решёткой и днищем. Видимо, у меня безотказно срабатывает материнский инстинкт, потому что в мгновение ока я наклоняюсь и подхватываю ребёнка, не давая ей провалиться в щель и упасть на пол. С хрустом ломаются крепления, и деревянная доска громыхает о пол. Меня начинает трясти от осознания того, что могло случиться. Из глаз непроизвольно льются слёзы.

На звуки прибегает Лика.

– Лера, что это было? – с тревогой спрашивает она.

Я крепко прижимаю к себе дочурку и киваю на аварийное состояние кровати.

– Блин, – чуть не плачет Лика. – Это я виновата. Нужно было попросить Игоря на шурупы всё прикрутить. А я понадеялась, что вес ребёнка выдержат крепления без двух недостающих. Вот же я бестолочь!

Передаю девушке Майю, чтобы вытереть глаза, и с какой-то безнадёгой смотрю на детскую кроватку с провалившимся дном. Потом беру айфон и фоткаю событие. Отправляю всем.

Лика зовёт Игоря, которому предстоит устранить поломку. Хоть девушка и назвала его бытовым инвалидом, но всё же брат у меня мужчина, и кое-что умеет. Он приносит ящик с инструментами и принимается за ремонт.

В ответ на моё послание летят сожаления. Тут же перезванивает Эмиль.

– Солнце, это что? – участливо интересуется он.

– Кроватка накрылась, – бубню в ответ. – Мы с Ликой её собирали, но она бэушная. Там чего-то не хватало. Вроде стабильно стояла, но сегодня я несколько раз положила и взяла оттуда Майю, и всё сломалось.

– Чем я могу помочь?

– Да, ни чем, – грустно вздыхаю. – Брат уже чинит. Надеюсь, будет держаться.

– Ну, это не дело! Давай лучше новую закажем, – предлагает Эмиль. – Сделают на заказ. Я так себе в дом всю мебель заказываю.

– Нет, – отказываюсь от предложения, – во-первых по заказу долго ждать. Во-вторых, дорого. Да, и в Икее есть нормальные кроватки. Можно сразу купить. Но сейчас Игорь эту отремонтирует. Думаю, что будет норм.

– Какой там норм?! – возмущается парень. – Как вообще можно пользованные вещи покупать ребёнку?

– Вот так, – отвечаю мрачно.

– Я понял! – принимает Эмиль для себя какое-то решение. – Скоро перезвоню! Жди!

Он отключает связь, а я остаюсь в полном недоумении. Ибо даже не представляю, что могут означать его слова и чего ждать.

Игорь прикручивает последний шуруп.

– Ну, кажется, всё закрепил, – он берётся за бортики и качает кроватку.

Наклоняется и пробует продавить дно.

– Можете пользоваться, – итожит брат, укладывая матрасик.

– Спасибо, – благодарю его, но не решаюсь положить туда мелкую.

Внутри меня остался какой-то страх.

– Ну, клади, не бойся, – подгоняет Игорешка.

– А давай… – я оглядываюсь по сторонам. – Давай сначала Принца туда посадим. Пусть он там попрыгает. Если не провалится, значит всё надёжно.

– Он слишком лёгкий по сравнению с Майей. Но, если это тебя убедит, то… Принцип, ну-ка иди сюда! – зовёт брат питомца, подхватывает и опускает в детскую кровать.

Белый шпиц резвится и пробует выбраться между реек. Под ним ничего не проваливается. Застилаю бельём и на свой страх и риск кладу Майю на законное спальное место. Ну, как будто порядок!

Спустя час с лишним приходит сообщение от Эмиля. Если честно, то уже и забыла о нашем с ним разговоре.

«Дверь открой», – пишет он.

«Какую», – искренне удивляюсь.

«Входную», – ставит свой дежурный ржущий смайл.

Подхожу к двери и смотрю в глазок. Точно Эмиль там. И что-то большое. Открываю.

– Привет, – говорит парень, готовый улыбнуться во весь рот. – Шире открывай! Я боялся разбудить мелкую, поэтому не звонил в звонок.

Он заносит в коридор картонную упаковку. Я рассматриваю рисунок на ней. Логотип Икеи, а внутри новая детская кроватка.

– Там были серые, коричневые и белые. Я подумал, что белая будет в тему. Куда поставить?

Я теряю дар речи, оглядывая захламлённый коридор. Одна коляска занимает почти всё пространство. Эмиль прислоняет упаковку к стене, где видит свободное место.

– Ты нормальный?! – тихо восклицаю я. – Зачем?!

– Что значит «зачем»? – он серьёзно смотрит мне в лицо. – Или ты считаешь, что Майя должна мучиться в какой-то отстойной кровати, которая сломалась раз, сломается и второй?!

– Нет, но…

– Никаких таких «но», – обрубает парень. – Есть, кто соберёт? Или я могу сейчас сам всё собрать.

Он будто не спрашивает, а настойчиво предлагает свои услуги. Но я пока не готова впустить его в дом. Он и так уже просочился в коридор. Сначала дождусь маму, и пусть она решает, как близко можно подпустить Эмиля к нашему жилищу.

– Брат соберёт, – как-то зомбированно произношу. – А куда я старую кровать дену?

– Так давай разберём старую, и соберём новую. Старую я сразу отнесу на помойку!

Эмиль абсолютно уверен в своих действиях. И мне не даёт усомниться. Именно сейчас на моё счастье подаёт голос Майя. Я растерянно смотрю на гостя. И, видимо, он понимает, что ему пора. По лицу скользит тень обиды. Наверное, он и правда хотел помочь. Реально так. А я, получается, не хочу принимать его помощь.

– Эмиль, – смотрю виновато, – ты и так уже много сделал. Игорь соберёт. Правда. А сейчас мне надо к ребёнку.

– Ну окей, – кивает он с пониманием. – Я тогда пойду. А ты пиши или звони, если потребуется помощь.

– Хорошо, – провожаю гостя. – Я тебе пришлю фотку готовой кроватки.

– Давай! – он нежно обнимает меня и целует в макушку.

Закрываю за ним дверь и мчусь к дочке. Я ещё не привыкла к своему новому состоянию. В роддоме, кажется, было попроще. А в собственной квартире не знаю, за что хвататься.

– Я реально это вижу? – заглядывает ко мне Лика, но ясно, что речь идёт о то, что теперь занимает место у нас в коридоре.

– У тебя не глюки! – говорю нараспев, чтобы не напугать малышку.

- Это Эмиль привёз? – округляет она глаза.

Я киваю несколько раз утвердительно.

– Он что добрый эльф? Или всемогущий волшебник?

Пожимаю плечами, но мне безумно приятно, что парень не оставил без внимания мою проблему и решил её таким вот неординарным способом. И это снова про деньги! Неужели и правда, что он их не считает?!

– Так давай соберём! – с энтузиазмом шепчет девушка. – Я всё организую. Игорь будет соединять детали под моим чутким руководством.

Вечер выдаётся весёлый. Игорь бубнит что-то типа: «Задолбали со своими кроватями!» Но при этом терпеливо следует указаниям своей девушки.

Примерно в полночь я отправляю Эмилю результат его искренней заботы.

«Ну супер!» – быстро откликается он. – «Теперь я спокоен за безопасность Майи!»

В ближайшие дни у меня совсем нет времени, чтобы встретиться с Эмилем. Гулять с малюткой пока не рекомендуют, поэтому сижу дома. Адаптируюсь. Сутки проходят как в тумане. Никак не могу приспособиться вовремя кормить, переодевать, менять памперсы. Мне вообще кажется, что Майя стала плакать намного больше. Ну вот чего ей не хватает?! За эти два дня я так замоталась, что хочется куда-нибудь сбежать.

«Можешь выйти на пятнадцать минут?» – спрашивает Эмиль.

«Прямо сейчас?»

«Могу подождать», – отвечает парень. – «Я возле твоего дома». «Соскучился без вас».

Для меня это отличный шанс для побега. Из четырёх стен, которые безбожно давят. Одеваю Майю и собираюсь выйти.

– А ты куда? – останавливает меня в дверях Лика.

– Эмиль приехал, – бросаю на ходу. – Просил нас выйти!

– А нафига Майю с собой берёшь? Она совсем маленькая. Ей нельзя на улицу, – осуждающе напоминает мне девушка.

– Мы в машине посидим! – отвечаю я и выскальзываю за дверь.

Сегодня воскресенье, поэтому белый Рэндж Ровер недалеко от подъезда меня совсем не удивляет.

Эмиль сразу же спрыгивает со своего места и идёт нам навстречу. Он обнимает меня, по-дружески чмокает в висок и заглядывает под капюшон комбинезона малышки. Помогает забраться в машину. Я сразу ощущаю запах Макдака. Ну, естественно, Эмиль знает, чем меня выманить из дома!

– Это тебе! – счастливо улыбается парень.

Он держит прямо передо мной заветный бумажный пакет. Запахи так и бьют в нос.

– Тут будешь хавать или домой возьмёшь? – хитро так пялится.

– Здесь и сейчас, – принимаю я решение.

– Ну тогда давай мне мелкую, и приступай!

Я передаю Майю Эмилю. Он в моменте меняется. Становится максимально серьёзным. Ответственность переполняет. Ну чем не отец?

Пока наслаждаюсь любимым фастфудом, Эмиль бережно покачивает Майю. Он с такой любовью смотрит на мою дочь, что мне уже начинает чудиться, будто мы настоящая семья. Остаётся только уладить формальности. Есть во всём этом что-то притягательное, тёплое и уютное. Даже мои мысли о косяках парня оседают на дно моего подсознания и уже не тревожат так сильно.

Мы немного беседуем. В основном я жалуюсь на усталость и недосыпание. Прерывает наш диалог Майя. Ей пока не объяснить, что я не хочу домой и что мне нужен отдых. Релакс, отдушина.

– Может надо покатать её в машине, чтоб она успокоилась? – предлагает парень.

– Я не знаю, – жалобно скулю. – Она постоянно хочет кушать? Не понимаю, куда в неё лезет?! Я уже задолбалась её кормить. Если начала концерт, то не угомонится, пока соску не получит. Так что нам пора!

– Да, конечно! – Эмиль открывает свою дверь, чтобы помочь мне с ребёнком выбраться из его роскошного джипа.

В его глазах сожаление, когда он провожает нас до подъезда. Он обхватывает меня и Майю своими надёжными руками, и мы стоим так несколько секунд. Дольше не получается. Маюня капризничает.

– Лера! Разве так можно?! – встречает меня Лика. – На целых полчаса застряла!

– И что с того? – огрызаюсь я. – Мне теперь выйти никуда нельзя?

– Нельзя! – укоризненно выговаривает мне она. – Ты не одна, а с маленьким ребёнком! Зачем тереться по машинам с новорождённой?

– Это мой ребёнок и я сама буду решать, где, с кем и когда мне, как ты выражаешься, тереться! – отвечаю на эмоциях, потому тон девушки просто бесит.

Демонстративно удаляюсь в свою комнату, многозначительно захлопывая за собой дверь. Всё! Разговор окончен! Никто мне больше не будет указывать! Задолбали со своими наставлениями! Лика, видимо, тоже почуяла мой настрой, и больше не суётся ко мне со своими советами.

Ночью ребёнок орёт через каждые два часа. Моё терпение на пределе. Мне хочется плакать. Плакать и спать! Лишь под утро Майя наконец даёт мне три часа на сон.

Глаза открываются сами. В комнате тишина, никто не пищит. И какого я проснулась? Аж злость разбирает! Но раз уж мой сон всё равно нарушен, то я просто обязана глянуть на младенца. «Проверю, и дальше задрыхну», – мелькает мысль. Но если б всё было так просто! На лице малышки замечаю какую-то аномалию. Включаю свет и ахаю! Глаз малютки покраснел, заплыл и распух до невероятных размеров. Сон в момент испаряется, а внутри нарастает тремор. Фоткаю. Снимок делаю не в самом удачном ракурсе. Но сейчас не до эстетики. Мне нужно срочно выяснить, что это такое. Рассылаю всем с вопросом: «Что это может быть?»

Конечно же, фотография получилась не то что страшная. Она ужасающая! И этот детский глаз выглядит как у монстра в самом убойном хорроре. Если бы мне кто-то прислал такое, то я бы точно офигела от кошмара!

Народ реагирует почти одновременно. Все выражают жуткие эмоции.

– Что случилось?! – почти кричит мне в трубку Эмиль.

– Я не знаю, – мой голос дрожит.

– Значит так! – принимает он решение. – Я выезжаю за вами! Пока добираюсь по этим еб@чим пробкам, узнай куда обращаться! Я откладываю все дела, и мы едем туда, куда скажешь! Понятно?!

– Да, – киваю я, хотя собеседнику это не видно.

– Гудану, когда буду рядом! Сразу выходи!

Эмиль отключает вызов, а я в панике мечусь по комнате, чтобы собрать ребёнка. Хотя даже не знаю, куда нужно её везти. Звонит мама. Ставлю на громкую связь.

– Если это не травма, то, скорее всего, детский конъюктивит, – выдвигает свою гипотезу она. – Майя нигде не ударилась ненароком?

– Нет! В шесть утра всё было нормально, а в девять – вот это! И что мне делать?

– Ехать в детскую больницу! – уверенно говорит мама. – Можешь ещё с Юлей посоветоваться. Возможно, она лучше меня знает, что в такой ситуации предпринять. Мои сведения могут быть устаревшими. Только обязательно возьми с собой документы!

– Какие? – мой мозг уже отказывается соображать. – У Майи даже документов ещё нет!

– Справку из роддома и свой паспорт. А что ты ещё возьмёшь? И держи меня в курсе. Я буду на связи постоянно.

Юля советует обратиться к семейному врачу. Звоню своему семейному на сотовый. Но никто не отвечает. Другого доктора у нас нет. Тогда старшая сестра рекомендует ехать к дежурным педиатрам и скидывает адрес смс-кой.

Пока зашнуровываю кроссы, Лика качает на руках Майю.

– Вот, Лера, вечно ты никого не слушаешь! – тон Лики такой укоризненный, что мне хочется поскорее сбежать от нравоучений. – Сказано же, что на улицу рано! Теперь лечить придётся!

– Разберёмся как-нибудь! – бросаю недовольно.

Майю укладываю в автокресло и спускаюсь вниз. Эмиль уже спешит мне навстречу. Забирает люльку с ребёнком и закрепляет ремнями безопасности на заднем сидении. Я усаживаюсь рядом с дочкой. Теперь придётся всегда ездить тут, а не на переднем сидении.

Парень устанавливает навигатор и мы пробираемся через весь город по пробкам к дежурным педиатрам. Но те всё же направляют нас в детскую больницу.

– Вот, надо было маму слушать! – говорит Эмиль, аккуратно выруливая со стоянки. – Она на опыте. Лучше знает.

– Вот только не начинай! – пресекаю я его советы. – Все такие умные задним числом!

– Всё, – он выставляет вперёд ладони, но смотрит за дорогой. – Молчу! Молчу!

Заезжаем на территорию детской больницы прямо под открытый шлагбаум, ищем на территории приёмное отделение.

В приёмном много детей. Очередь. Подходим к регистратуре. Автолюлька у Эмиля, а я отдаю документы и объясняю ситуацию. Парень, как каменная глыба, неподвижно стоит рядом. Он напряжён. Его проницательный взгляд сейчас очень холодный. Такой, что если вдруг откажут или заставят сидеть в очереди, то заморозит тут всех. Просто превратит в льдышку.

– Вас сейчас вызовут, – любезно сообщает оператор. – Таких маленьких принимают вне очереди.

Ждём примерно пять минут, а потом следуем за медсестрой, которая препровождает нас в кабинет. Офтальмолог – женщина бальзаковского возраста, с добродушным лицом. Она внимательно осматривает распухший глаз малютки.

– Обычный конъюктивит, – ставит диагноз. – Сейчас промоем и закапаем.

Медсестра готовит лекарства и подаёт врачу.

– Так, папочка, – ласково обращается доктор к Эмилю, – поверните немного голову девочки и подержите так, чтобы она не дёрнулась.

Эмиль послушно выполняет указания. И ему по ходу это в кайф! А меня будто и не существует в этом кабинете.

– Теперь второй глазик тоже промоем, – сопровождает свои действия словами, которые снова адресованы Эмилю. – Вот на эту сторону. У вас, папочка, всё прекрасно получается.

Я стою и хлопаю глазами. Бесспорно, Эмиль очень органично вписывается в обстановку. Никто даже не усомнится, что он вовсе не отец. Аж какая-то ревность скребётся внутри. А врач всё: «Папочка, подержите! Папочка возьмите! Папочка то! Папочка это!»

– Можете одевать ребёнка, – женщина отходит к своему рабочему столу.

Эмиль бросает на меня шаловливый взгляд и начинает застёгивать кнопки. Получается криво. Я помогаю. Пока одеваю Майю, доктор выписывает рецепты.

– У родителей какое зрение? – спрашивает она у нас. – Мамочка?!

– Нормальное, – отвечаю.

– А у вас, папочка?

– Единица, – уверенно говорит Эмиль.

– Папочка, подойдите, пожалуйста! – мягко говорит она и Эмиль делает шаг в её сторону. – Рецепт будет в электронном виде.

Женщина растолковывает в подробностях, в какой последовательности применять препараты, и параллельно что-то записывает. Я на руках с ребёнком становлюсь рядом.

– Всё запомнили, папочка? – уточняет доктор.

– Да, конечно! – важно кивает Эмиль

– Вот выписка, отдадите семейному врачу, – отдаёт она Эмилю в руки какие-то бумаги. – А это памятка, как принимать лекарства. На всякий случай. С завтрашнего дня можно гулять с малышкой, но, желательно, не больше часа. С глазом всё будет хорошо, главное, следуйте указаниям и соблюдайте дозировку! Вы замечательные любящие родители! Вашей девочке очень повезло!

Прощаемся и выходим из кабинета. Я несу Майю, а Эмиль автокресло и все документы. На его лице играет самодовольная улыбка, а сам парень просто раздувается от гордости и светится от счастья. Мне всё это как-то необычно, и в то же время почему-то надёжно.

Глава 42

Солнце слепит глаза, когда мы выходим из больницы. Пока были у доктора, на улице здорово распогодилось. Точно, как и в день моей выписки из роддома. Мы оба щуримся от этого яркого света. Усаживаемся в рабочую БМВ. Эмиль закрепляет автокресло.

– Наверно, сначала в аптеку? – нахмурив чёрные брови, спрашивает парень, пока возится с ремнями безопасности.

– Ага, – киваю, – здесь, кстати, недалеко аптека, где моя старшая сестра работает. Вон там, – я указываю пальцем в направлении домов. – Прямо по улице.

– Базару ноль!

Эмиль занимает своё водительское место.

– Погнали! – достаёт из бардачка солнечные очки и надевает их.

Проезжаем пару кварталов, и он лихо подруливает к самому входу аптеки. Останавливается аккурат напротив дверей. Сквозь витрину уже вижу Юлю за прилавком. Автокресло оставляю, забираю только ребёнка. Эмиль идёт рядом. Открывает мне дверь и заходит следом. Других покупателей, кроме нас, пока нет.

– Здравствуйте! – предельно вежливо говорит Эмиль, не снимая очков.

– Добрый день, – отвечает ему Юля и приветствует меня: – Привет, Леркинс!

– У нас рецепт на глазные капли, – парень кладёт на прилавок всё, что выдала ему врач.

Юля внимательно рассматривает записи и что-то набирает в рабочем компьютере. Вряд ли ей нужен мой документ. Она и без того знает мои личные данные.

– Да, есть рецепт по твоим данным, – улыбается она. – Так интересно выписан. В строке «кому» указано просто «девочка».

Юля отворачивается к стеллажам со множеством выдвижных ящичков в нижней части. Безошибочно находит нужный препарат и выбивает чек. Эмиль достаёт купюру и небрежно швыряет на прилавок. Старшая сестра незаметно косится на меня и отсчитывает сдачу. Чувствую, что ей этот жест не слишком понравился. Складывает лекарства в маленький кулёчек, захлопывает кассу и выходит из-за прилавка. Направляется ко нам с Майей. По пути бросает взгляд на улицу.

– Вообще-то, тут парковаться запрещено, – как бы между прочим замечает она.

– Мы же быстро, и у нас маленький ребёнок, – сразу реагирует Эмиль.

– Это не имеет значения, – строго говорит сестра, – тут нет парковки. Это пешеходная дорожка. А машина мешает людям и загораживает вход в аптеку.

– Извините, я больше так не буду, – не двигаясь с места, по-детски извиняется парень.

– Ну, показывай, что у вас там стряслось? – Юля рассматривает лицо племянницы. – Кажется, уже лучше. Не так страшно, как на фотке, что ты прислала.

– Да, – соглашаюсь, – на фотке ваще жесть. Сейчас опухоль немного спала, и краснота уменьшилась.

– Не волнуйся, скоро пройдёт, – успокаивает меня сестра.

Пока мы беседуем, Эмиль терпеливо стоит в сторонке. Так и не сняв очки, скроллит в телефоне и мельком поглядывает на меня. По его виду трудно считать эмоции. Вроде бы просто стоит. Ни раздражения, ни нервозности. Абсолютное спокойствие и железная выдержка. В помещение заходит очередной покупатель.

– Ну всё, мне пора работать, – шепчет Юля.

Она обнимает нас с Майей и возвращается на своё рабочее место. А мы с Эмилем покидаем аптеку.

– Куда дальше? – спрашивает Эмиль, запуская движок.

Я пожимаю плечами.

– Может в ЗАГС? – он сидит вполоборота ко мне.

– Зачем? – я реально не понимаю вопроса.

– Мелкую регать, – улыбается он, но через тёмные стёкла очков я не вижу его глаз. – А то, что это такое – ты уже который день дома, а у неё официально даже имени нет. А ты что подумала? Что заявление подавать на бракосочетание? – и ржёт своим саркастическим смехом.

– Придурок! – фыркаю и закатываю глаза.

– Ну, так как? Погнали?! – ещё больше веселится Эмиль.

– Мелкую зарегистрируем, – уточняю цель.

– Да ладно, это был прикол! – и снова поворачивается ко мне весь такой серьёзный, видимо, понимает, что сморозил глупость. – Хотя, можем и подать. Я не против! А свадьбу сыграем пятого мая двадцать пятого года. Как раз за полгода успеем подготовиться! И дата зачётная! Круто же!

– Эмиль, ты просто больной! – даю понять, что его шутки не в тему.

– Почему сразу больной? – обижается парень. – Я что, по-твоему, не могу жениться?

– Ну прекрати уже это дурацкий стёб! – осаживаю я его. – Сейчас вообще не до свадьбы!

– Ничего! Дойдёт и до этого! – не сдаётся он.

Я просто молчу, пока мы едем до ЗАГСа. У меня в планах было задумано другое. Я же хотела пригласить Данилу на эту регистрацию и решить на месте, записывать его отцом или нет.

Пока стоим в пробках, пишу Дане:

«Привет! Ты сегодня занят?»

Гипнотизирую глазами айфон, лишь бы моё сообщение было прочитано. Оно не просто прочитано, я вижу, что печатается ответ.

«За@бала, бл@ть!», «Для тебя я сегодня занят!», «И завтра тоже», «И всегда!»

Зашибись, прилетело! Обидно до слёз. Стопудово, со вчерашнего не проспался! Ну и хрен с тобой, золотая рыбка! Обойдёмся с Майей без твоего участия!

На дверях ЗАГСа висит объявление. Оказывается, со времён пандемии это учреждение по-прежнему принимает посетителей по предварительной записи. Однако, для новорождённых имеется исключение – их принимают сразу.

– Не передумала? – усмехается Эмиль.

– Нет! – не знаю, что именно он имеет в виду, но произношу твёрдо, глядя ему в лицо.

– Ну, окей! А, может, всё-таки меня в отцы запишешь? – зачем-то переспрашивает.

– Вот, когда женишься, тогда и запишу, – язвлю я.

Он жмёт на кнопку звонка, и мы ждём, пока к нам выйдет работник ЗАГСа. Наконец дверь открывается, и, видя нас с малюткой, женщина запускает нас вовнутрь. Кажется, что я была здесь совсем недавно на свадьбе мамы и Эдика, но прошло уже два года! Два таких долгих и таких быстрых года, которые так резко изменили всё в моей жизни.

– Добрый день! – здоровается Эмиль, сдвигая свои солнечные очки на макушку. – Нам ребёнка зарегистрировать…

– Да, пожалуйста, проходите, – женщина указывает в сторону длинного коридора и называет номер кабинета. – Там всё оформят.

– А, чтобы подать заявление на свадьбу, то к кому обращаться? – спрашивает Эмиль, повергая меня в полный шок.

– Для этого вам нужно сначала записаться по телефону, который указан в объявлении на входе, – она стучит ногтем по стеклянной двери с обратной стороны, где приклеена бумажка с информацией.

– Всё понятно, спасибо большое!

Эмиль включает своё обаяние, а я уже боюсь, что он начнёт уговаривать принять заявление у нас сегодня. Но я выдыхаю, когда парень больше не задаёт лишних вопросов, и мы топаем к кабинету, где регистрируют новорождённых.

В кабинете оператор просит предъявить справку из роддома, наши паспорта и свидетельство о браке, если таковое имеется. Также выдаёт анкету, в которой нужно указать все данные. Я подаю свои документы и сажусь заполнять анкету. Слава Богу, Эмиль только держит автокресло и не пытается достать свою ИД карту. Женщина-оператор поглядывает на него с подозрением. Но сначала вписывает мои данные, хотя графа «отец» стоит первой. Я диктую ей имя и фамилию моей дочери.

– Всё, – говорю я, отвечая на её немой вопрос.

– А что, вы отца не будете вписывать в свидетельство о рождении? – всё-таки она озвучивает этот вопрос.

– Нет, – отвечаю однозначно.

Женщина вскидывает недоумённый взгляд на Эмиля. Это же надо видеть её вытянувшееся лицо! Я еле сдерживаю смех, а Эмиль, как ни в чём ни бывало, встречает её взгляд холодным безразличием. Типа, не твоё дело! Она снова утыкается в монитор, отстукивая что-то на клавиатуре. Через несколько минут из принтера выползает лист.

– Пожалуйста, ваше свидетельство о рождении! – она протягивает мне документ, котором запись в графе «отец» отсутствует.

Выходим на улицу, и Эмиль фоткает информацию. Складываю губы трубочкой и отвожу взгляд. Вздыхаю.

– Слышь! – обращается ко мне парень. – А давай ты меня с мелкой сфоткаешь. Прямо тут, у ЗАГСа. Погода вайбовая. Отличный кадр будет на память.

– Я тебе «не слышь»! – напоминаю, что мне неприятно такое обращение.

– Прости, я забыл! – смотрит виновато.

– Тренируй память! – ехидничаю я.

Перекладыва Майю ему на руки, и он принимает позу. Его самоуверенное, даже немного циничное выражение лица смягчается. Я настраиваю айфон и делаю несколько снимков. Просматриваю и скидываю ему в мессенджер.

Кадры получились действительно удачные. Я сама любуюсь этими фотками. Особенно одной, наверное, самой классной. И чувственной, где высокий и широкоплечий Эмиль, стоит, держа Майю, одетую в розовый комбез, обеими руками у себя на груди. Его тёмные спортивные брюки и черная толстовка под темно-серым жилетом выглядят стильно. Массивные часы на запястье, солнечные очки на макушке, серьезное выражение лица… Будто он не просто держит ребенка, а держит весь мир в руках. Майя при этом такая малюсенькая на его фоне, её розовая одёжка – единственное светлое, нежно-контрастное пятно. Он смотрит на крошечное личико малышки с такой любовью, что это едва ли оставит кого-то равнодушным. В его взгляде какая-то тихая, совершенно неожиданная нежность, почти благоговение. Словно он впервые осознает, насколько она мала, насколько беспомощнаи, соответственно, насколько важна. На его губах играет лёгкая, почти неуловимая улыбка – не саркастическая, а усталая и глубокая, как будто он вспоминает что-то очень личное и сокровенное.

Эмиль не решается высвободить хотя бы одну руку, чтобы не потревожить девочку. Стоит и не двигается, оберегая её сон. Этот парень сейчас выглядит искренним и незащищённым, потому что его слабость в его же руках. Я на мгновение забываю о его приколах и дурацких шутках. В этот момент он просто отец, пусть и незаписанный.

Забираю у него дочурку, и мы идём к машине.

– Солнце, я сегодня ещё не завтракал. У меня предложение?

– Какое? – спрашиваю настороженно.

– Поехали в рестик. А то скоро обед, а мы голодные, – смотрит на меня умоляюще.

– Ну, хорошо, – даю согласие, потому что тоже в желудке начинает урчать при упоминании о еде. – Только надо домой за питанием заехать, а то скоро кое-кто закатит такой концерт… А у меня с собой только вода в детской бутылочке.

– Так, давай, го в ближайший магаз или в аптеку. Купим питание, – сразу находит выход из положения Эмиль. – В рестике разогреют.

Мы едем в супермаркет, и я сразу направляюсь в детский отдел. Эмиль берёт сразу четыре упаковки и кладёт в тележку.

– Одной хватит, – останавливаю я его порыв.

– Мы что, из-за одной бутылки сюда прикатили? – в его глазах озорной блеск. – Покупать, так сразу партию! А ты себе, что хочешь?

Он одной рукой катит тележку, а другой держит мою руку. Мы проходим мимо фруктов, и я чувствую, как мой рот наполняется слюной при виде черники и малины. Ну никак не могу удержаться, хотя знаю, что это не дешёвые товары.

– А можно чернику? – спрашиваю смущённо.

– Лера, ну что ты, как не родная! Всё можно! – восклицает он.

Ну всё, так всё! Сам напросился! Беру чернику и малину, два авокадо, ещё каких-то фруктов. Вишнёвые пирожные со сливками, конфеты и чипсы.

– Это всё? – переспрашивает с юмором, наклонив голову чуть набок. – Как-то маловато!

– Достаточно, – говорю уверенно.

– Го в кассу! – весело отвечает Эмиль, слегка подпрыгивая на месте.

– Чего скачешь? – тихо шиплю. – Выглядишь глупо!

– А мне пофиг! – наклоняется ко мне и тоже шепчет на ухо. – Когда ты рядом, то мне хочется веселиться и дурачится. И ложил я на общественное мнение!

Цокаю и закатываю глаза. Расплачиваться идём в специальную детскую кассу. Это так непривычно, но именно сейчас нас принимают за полноценную семью.

Снова по пробкам пробираемся до ресторана. Майя начинает копошиться. Чувствую, сейчас подаст голос. Но пока только кряхтит. Вижу, что Эмиль немного нервничает за рулём. Видимо, ему не очень хочется слушать требовательный плач младенца.

– Майя, потерпи, пожалуйста! – умоляюще тянет он.

Почти уложились вовремя. При входе в ресторан малая уже разошлась вовсю. Я сажусь за столик и качаю её, но это не помогает. Она рефлекторно своим маленьким ротиком ищет грудь или соску. Сую ей пустышку. Майя замолкает на пару секунд и выплёвывает эту дрянь. Между тем Эмиль хватает детскую смесь и мчится куда-то в сторону кухни. Прибегает с подогретым питанием и с серьёзной миной.

– Ох, – дышит так, будто бежал стометровку. – Ну она даёт! Такая мелкая, а уже всех загоняла!

Наступает затишье, когда Майя получает еду.

– Ты что будешь? – интересуется Эмиль, листая меню.

Он перечисляет блюда, а я выбираю и кормлю дочку. Парень делает заказ. Эмиль берёт свой телефон и что-то рассматривает. Скорее всего, фотки, которые я ему скинула.

– Ты не против, если я залью в сторис вот эту? – он поворачивает свой айфон дисплеем ко мне и показывает ту же фотку, которая и мне понравилась больше всего.

– В принципе, не против! Только тебе-то это зачем?

– Так, по приколу! – небрежно ухмыляется. – Мы же с тобой вместе, так почему я не могу выложить фотку?

– Тебя же возненавидят все твои фанатки! – подкалываю парня, у которого почти десять тысяч подписчиков.

– Мне на них фиолетово! Пусть гадают, что у меня и как!

Уже через полминуты в его инсте появляется новая история, которая сопровождается песней: «Были бы крылья». Слова из этой песни бегущей строкой проплывают по низу фотографии: «Были бы крылья, а небо найдётся…». Получается очень проникновенно и трепетно. Подписота обомлеет от такого.

Майя, насытившись, потихоньку засыпает. Её больной глазик уже выглядит намного здоровее.

– Вот кому кайфово! – улыбается Эмиль. – Поела и спать! Красава!

Перекладываю ребёнка в люльку, которая стоит рядом на стуле. Покачиваю слегка. Между тем, захожу в свою инсту и лайкаю сторис Эмиля.

– Дай-ка глянуть, чё там в ЗАГСе выдали! – вдруг просит Эмиль.

Достаю документ и протягиваю парню. Он тщательно изучает свидетельство о рождении, и на его лице появляется какое-то странное выражение. Рот кривится в ухмылке.

– А хочешь, скажу тебе кое-что жизненное? – делает паузу, играя жевлаками.

– Что?

– Вот, если бы ты записала меня отцом, то я мог бы подать на тебя в суд за обман и получить моральную компенсацию! Прикинь! – вскидывает свои чёрные брови.

Я в шоке от услышанного. Зачем он мне вообще это говорит?

– В смысле?! – тяну медленно в полном недоумении. – Это было бы с твоего согласия!!!

– Неважно, – хмыкает с улыбочкой и продолжает твёрдо и уверенно: – Я бы сделал ДНК-тест, который сто процентов показал бы, что я не являюсь отцом этого ребёнка. А это значит, что ты ввела меня в заблуждение, и что этот ребёнок не от меня. И был бы полностью прав!

– Но!.. – я хватаю ртом воздух от такого наглого заявления. – Ты серьёзно?! Ты реально бы так сделал?!

– С тобой нет, – абсолютно спокойно говорит он и мотает головой. – Это я просто рассказал тебе варик, как можно срубить бабла с какой-нибудь лохушки.

– Я что, по-твоему, лохушка?! – возмущаюсь конкретно и уже готова выскочить из-за стола. – Ты вообще офигел?!

Он только победно улыбается, чем бесит меня ещё сильнее. Но устраивать балаган в ресторане совсем не комильфо. Вот и сижу, как дура. Надо же! Он это озвучил для моего же блага. Благодетель грёбанный!

– Какая же ты лохушка?! Ты же не записала меня отцом! – в его интонаци что-то типа уважения.

Наверное, мне следует принять это за комплимент, но всё равно как-то сомнительно.

– Ну, всё! Хватит! – я пытаюсь выхватить из его рук свидетельство о рождении, но он отводит руку, и я не дотягиваюсь. – Верни документ!

– Ты не дослушала, – лицо серьёзное, а в глазах бесы пляшут.

Напрягаюсь, как натянутая струна и готовлюсь слушать дальше. А ведь и, правда, можно так попасть, если повестись на чьи-то благие обещания. Сколько на белом свете прохиндеев, которые втираются в доверие к тем, кто нуждается в помощи и поддержке, а эти гады нагло пользуются беззащитным состоянием людей и извлекают свою выгоду. Тем более таким вот Эмилям выиграть суд – раз плюнуть, если у них в семье лучшие адвокаты и юристы.

– Вот увидишь, что когда-нибудь вот здесь, – он тычет пальцем в пустую графу, – будет записано «Эмиль Комаров». А вот тут, – перемещается ниже в графу «мать», – «Валерия Комарова». И, конечно же, – указывает на верхнюю надпись, – «Майя Комарова». Вся наша банда в сборе! Как тебе расклад?

И опять, как обухом по башке! Только что преподал мне урок типичного мошенничества, а теперь топит за целостность семьи.

Жестом руки и суровым взглядом требую вернуть документ. Отдаёт. Забираю свидетельство и прячу в сумку.

– Слышь, Комаров! – возвращаю ему его же «слышь». – Ты сейчас втираешь мне две взаимоисключающие темы. Сначала – про бабки и лохушек, а потом – про семью? Ну это кринж! Ты сам понял, что несёшь?

– Я-то понял! – отвечает он, не сбавляя ни градуса своей уверенности. – Просто предупредил тебя! Показал, как жизнь устроена! Такая сейчас схема у многих работает! Но мы с тобой на другом уровне!

Его наглость просто зашкаливает! Он пытается продать мне дерьмов красивой обёртке, прикрываясь своей мнимой крутостью. Нет, чувак, так дело не пойдёт! Сначала ты меня пугаешь, а потом сразу делаешь предложение – это не любовь! Это треш! И ты на данном этапе только трешовый мужик. Однако посылать тебя я пока не стану, авось пригодишься.

Официант прерывает наш спор, расставляя заказанные блюда. Мы приступаем к еде, и больше не возвращаемся к щекотливой теме.

Айфон Эмиля постоянно вспыхивает уведомлениями. Как пить дать, его подписота уже смакует известие.

Доедаем десерт.

– Много лайков накидали? – интересуюсь я.

– Ща гляну, –берёт телефон и открывает свою публикацию. – Ох@еть! Уже больше сотни за полчача.

– Тебя любят и за тебя радуются, – комментирую я такой успех.

– Во, бл@! – он хмурится и кривит рот, внимательно что-то читая. – А это что за х@йня?!

– Что там?! – мне хочется перегнуться через стол и заглянуть в его телефон.

– Это кажется твой бывший х@й вылез!

Парень даёт мне свой телефон, чтобы я подтвердила или опровергла его догадку. Я на раз узнаю аву со знакомого ака. Эмиль не ошибся. Это именно Данила написал ему в личку: «Не смущает ничего чужого ребёнка выставлять?» И как только вычислил нас? Скорее всего, по моим лайкосам. Значит, отслеживает придурок!

– Да, это он, – киваю утвердительно и спрашиваю упавшим голосом: – И что будем делать?

– Ничего, – хмыкает довольный Эмиль. – Ща ему отвечу!

Он принимается живо набирать текст.

– Ну вот, готово! – он отправляет ответ.

– И что ты ему написал? – меня дико распирает от желания узнать это. – Покажешь?

– На, смотри! – Эмиль пододвигает мне свой айфон.

Читаю про себя: «Слушай ты сюда собака сутулая. Для этого ребёнка ты сделал ровным счётом НИХ@Я и не твоё дело что я выставляю и когда. Всё что ты можешь делать это смотреть за моими историями и плакать в подушку. А если у тебя есть какие-то проблемы ты можешь оставить их при себе. И перед тем как писать незнакомым людям ты подумай 10 раз чем тебе это в конце обернётся. Удачи в жизни.»

Вот так незатейливо и понятно. С минимальными знаками препинания. Мне даже понравилось! Только, по ходу, на этом переписка не закончилась, потому что Данила опять что-то прислал Эмилю.

Я покачиваю люльку и наблюдаю, с каким азартом Эмиль строчит сообщения. Только мне пока ничего не показывает. Между делом оставляет наличные на ресторанном столе, и мы выходим на свежий воздух. Он всё так и не отрывается от своего айфона. А меня разбирает такое любопытство, что я готова выхватить его телефон, чтобы узнать подробности. Но кто ж мне позволит.

– Прости, – нахмуренно произносит Эмиль. – Мне нужно сделать один важный звонок.

Он отходит на несколько шагов, а я ставлю автокресло на капот машины. Эмиль явно что-то выясняет и внимательно выслушивает. После удовлетворённо кивает головой и подходит ко мне, обнимает и целует в висок. Я смотрю на него вопросительно.

– Всё окей! Ща разрулим, – бросает небрежно.

– Так что случилось? – очень хочется выяснить, о чём шла речь.

– Забей! – издаёт хриплый смешок.

– Что значит «забей», если это напрямую связано со мной? – не отстаю я.

– Зачем тебе в это вмешиваться?

– Я не собираюсь вмешиваться. Просто хочу знать, что от тебя хотел Данила.

В ответ Эмиль громко хохочет. А я насупленно пялюсь на него.

– Да что может хотеть этот упырь? – отсмеявшись, говорит он. – Угрожал мне переломать пальцы. Приплёл Тима Непобедимого. Обещал меня покалечить… Я сделал один звонок. Думаю, порешаем мирно.

О, Боже! Я зажмуриваю глаза и мотаю головой. Какой, нахрен, Тим. Он-то каким боком тут? У Дани совсем беда с головой, что ли? Что он задумал? Зачем ему всё это?

Эмилю на телефон снова приходит сообщение. Переписка возобновляется.

– А это теперь что? – морщится Эмиль и показывает мне текст.

От Данилы: «Окей, братан, без б. Сорямба!» «Только предупреждаю, что эта тёлка – шлюха! Любит бегать к бывшим». Так, без обид». «Чтоб ты знал на будущее». «Не веришь, спроси у Тима». «Он подтвердит».

Вот же скотиной был, скотиной и остался! Лишь бы говна на вентилятор накинуть.

– И что ты на это скажешь? – хмурится Эмиль.

Он мне предлагает оправдываться? Серьёзно? Интересно, что он хочет услышать?

– Ну, если ты ждёшь моих оправданий, то напрасно, – гордо вскидываю голову. – Это моё прошлое, о котором я тебе рассказала ещё в самый первый день. Так что ты всё прекрасно знаешь. Или с памятью проблемы?

– Если честно, то я не сильно вникал тогда в твой рассказ. Так, поверхностно, – сознаётся парень. – Кто ж знал, что это додик поднимет тему. Наверно, пришло время, послушать твою версию более внимательно.

Вот, чёрт! Мне совсем не в кайф снова перемалывать эту болезненную тему, но какое-то чувство подсказывает, что моё молчание сработает против меня.

– Ну ладно, – набираю в лёгкие побольше воздуха. – Если тебя интересует конкретно моя точка зрения, то дело было так: до этого я встречалась с Тимом, и наши отношения скатились вникуда. Они как бы ещё не закончились, но и продолжать не было смысла. Я не знала, как лучше поставить точку и выйти из подвешенного состояния. Данила подвернулся совершенно случайно. Ну, он как бы мне и понравился, и не очень. Короче, на что-то с ним я в тот момент не рассчитывала. Хотя бы потому, что ещё не знала, как решится с Тимом. Но Данила так охренел, что набросился на меня с поцелуем. Что там было у него на уме, я ваще не в курсе. Буквально на следующий день я поехала к Тиму и, в общем, послала его. По стечению обстоятельств, Данила стал свидетелем этой сцены и почему-то втемяшил себе в башку, что я от него сбежала к бывшему. Но это в корне не так, поскольку Даня мне не предлагал встречаться, а единственный сорванный поцелуй – это ещё не повод считать меня своей собственностью. Мы тогда с Данилой на этой почве крупно поругались сразу на первом свидании. Я, например, не считаю, что сделала что-то из ряда вон. Наоборот, я сначала вышла из отношений с Тимом и только тогда согласилась на свидание с Данилой. Я понятно объяснила?

– Более чем! – кивает Эмиль. – Я принимаю твою сторону. Верю тебе! Нет желания верить им, – он тычет пальцем в экран айфона. – Но, если ты когда-нибудь так сделаешь, в смысле сбежишь к бывшему, то мне придётся поверить им.

Его лицо беспристрастно, но глаза сканируют, типа проверяя на ложь. Но я всё пояснила честно и надеюсь, он понял меня.

– Окей, – выражение лица приобретает мягкие черты, а на щеках появляются продолговатые ямочки. – Замяли тему. Теперь куда?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Домой, наверное. Мелкой надо памперс поменять. И она скоро снова кушать запросит.

Чувствую, как при упоминании о кормлении в груди начинается своеобразное покалывание. Мне просто необходимо сцедить молоко. Но такими откровениями я не делюсь с Эмилем.

– Ну, погнали! – Эмиль берёт автолюльку и устанавливает её на сидении. – Заброшу тебя, а сам метнусь в офис и малёха поработаю. А то расслабился чего-то.

Он, как всегда, открывает мне дверь, и я усаживаюсь на своё место, а он идёт на своё. Сейчас за рулём прежний Эмиль. Юморной и болтливый, заботливый и внимательный. Словно за эти полдня, проведённых вместе, не произошло ничего необычного.

– Завтра вечером чё делаешь? – убавляет громкость рэпа и смеётся. – Если, конечно, опять с утра какой-нибудь ахтунг не случится…

– Да, что я могу теперь планировать? – говорю грустно. – Все мои планы теперь корректирует один человек.

– Да, это точно, – соглашается парень. – Если этому человеку что-то надо, то хрен откажешь.

– И ещё: через два дня прилетает моя мама, – сообщаю я известие.

– Прикольно! – улыбается он. – А хочешь, мы вместе её встретим?

– Ты готов познакомиться с моей мамой? – искренне удивляюсь.

– А что тут такого? – бросает на меня взгляд из зеркала заднего вида. – Я ей понравлюсь! Обещаю!

– Как знать! – остужаю я его уверенность. – Моя мама, конечно, классная, но я не всегда могу предвидеть её реакцию. Я лучше сперва у неё спрошу.

Глава 43

Ну вот я и дома. Но не знаю, с чего начать. Из роддома меня выписали три дня назад, а мне кажется, что уже прошла целая вечность, что я пашу год без выходных. Столько событий, и всё крутится вокруг Майи. Даже сложно представить, что такой маленький человек может взбаламутить всех.

Пока ещё ребёнок спит, я мою руки и сцеживаю молоко. Механический молокоотсос сильно замедляет скорость и качество процесса. Но мне он достался бесплатно от каких-то Юлиных знакомых. А где взять электрический? Кое-как справляюсь с этой задачей с подручными средствами. Как-то странно болит живот при сцеживании, словно вот-вот начнутся схватки. Сгибаюсь пополам, постепенно сильная боль затихает, но слабая тянущая остаётся. Надо бы выяснить, с чем это связано.

Задаю вопрос гуглу. Обнадёживает, что не я единственная страдаю такими симптомами. Читаю ответы, и большинство уверяют, что такое вполне допустимо и зависит от индивидуальных особенностей организма. Ну конечно, мой организм по-другому не может! Он слишком особенный! Так и норовит доконать меня! Не успеваю дочитать все отзывы, как дочурка напоминает о себе.

Держу на руках и кормлю своим молоком из соски. Любуюсь девчушкой. Глаз уже не такой заплывший, но всё равно воспалённый. Вечером закапаю. Малышка засыпает за едой, и я перекладываю её в кроватку. Теперь больше не опасаюсь, что что-то сломается. Конечно, я благодарна Эмилю! За то, что он сделал для нас с Майей за такой короткий срок, я уже должна гореть желанием создать с ним полноценную семью. К этому имеются все предпосылки. Но что же меня так сдерживает внутренне? По всему видно, что он изо всех сил стремится помочь. Ему приятно радовать меня. Вот и сейчас, не успели мы расстаться, как он снова на связи. Я всегда стараюсь найти несколько секунд, чтобы ответить на его смс. Он не выпускает меня из зоны своего внимания. И порой это давит, словно он покушается на мою свободу.

Дисплей айфона высвечивает звонок от старшей сестры. Принимаю вызов.

– Привет! У меня перерыв. Звоню спросить, как глаз у племяшки? – первым делом интересуется Юля.

– Так себе, но улучшился, – отвечаю я. – Но ты же не только поэтому звонишь?

– Не только, - усмехается она. – Тебе, наверно, интересно, моё мнение о твоём парне?

– Естественно! Не зря же мы именно в твою аптеку заехали. Что скажешь?

– Эх, Лера! – тяжело вздыхает сестричка. – Конечно, ярлыки вешать рано, но что-то с ним не так. Во-первых, мне очень не понравилось, что он не снял очки в помещение. И они у него обычные солнечные, даже не «хамелеоны». Скорее всего, он прячет глаза. Во-вторых, я почувствовала какую-то нервозность с его стороны.

– Но он вроде спокойно себя вёл, – вставляю своё мнение.

– Даже слишком спокойно, я бы сказала, – продолжает Юля. – Но внутренне, мне кажется, что он был дико напряжён. Это можно списать на то, что он всё же с твоей родной сестрой общается, а не просто с аптекарем. Тогда реально понять его волнение. Но, все эти жесты с выбрасыванием денег на прилавок и излишняя деловитость очень наводят на размышления. Когда-то я знавала двух таких персонажей, которых мне очень напоминает твой Эмиль. Внешность-то у них разная, хотя те тоже высокие и стройные. Но их всех объединяет стиль поведения. Какой-то неоднозначный, дёрганый. Но самое главное, что те парни были знатными сказочниками. С одним я, кстати, довольно долго встречалась. А второй просто знакомый. Они сочиняли на ходу любые байки. И так правдоподобно это у них получалось, что я постоянно велась на тот бред, сочувствовала, старалась помочь. Даже, как последняя дура, кредит взяла. Хорошо, что не большой. Сама и расплатилась с первой зарплаты. Это стало мне наукой. В общем, те типы врали напропалую буквально всем. А в результате сидели в долгах и шкерились от тех, кому должны. Вот Эмиль по типажу точь-в-точь как они. Так что ты, систер, не торопись. Присмотрись повнимательнее.

– Вот же блин! – восклицаю с досадой. – Значит, не мне одной мерещится что-то не то! Но пока Эмиль не просит у меня денег. Наоборот, всё сам покупает. Даже обижается, если я собираюсь сама оплатить.

– Я не говорю, что ты должна его бросать! Я тоже человек и могу ошибаться. Дай-то Бог, чтобы с твоим Эмилем был полный порядок, и он оказался тем, кем себя изображает. Я просто хотела сказать тебе своё мнение по горячим следам. Пусть ещё мама с ним познакомится, тогда дополнительно сделаем выводы. А главное, не спеши вступать с ним в отношения. Помурыжь его подольше. Моя коллега, кстати, подглядывала из-за стеллажей, а, когда вы ушли, вообще назвала Эмиля лютым криминалом.

– Я тебя услышала! – произношу задумчиво. – Юль, сколько стоит электрический молокоотсос? А то я с этим уже задолбалась сцеживаться.

– Как я тебя понимаю! Сама когда-то намучилась, пока электрический не купила. Но я его потом продала. Кто ж знал, что тебе пригодится через несколько лет? Так-то эта штука порядка девяноста евросов стоит, если новый. Пользованные дешевле раза в два. Погугли! А я дальше трудиться!

– Спасибо, что поделилась мнением!

Я прощаюсь с сестрой и чувствую, как меня клонит в сон. Утыкаюсь головой в подушку и проваливаюсь в небытие.

Просыпаюсь от дикого визга младенца. Не сразу соображаю, где я, и что происходит. Рядом уже стоит Лика и вынимает из кроватки Майю.

– Она давно орёт? – испуганно спрашиваю, протирая глаза.

– Нет, – мотает головой Лика и пытается успокоить малую. – Она как-то внезапно закричала, и я сразу примчалась.

– Может, что-то приснилось? – хмурюсь я. – Или опять жрать хочет?

– Скорее второе! Давай, готовь еду!

Принимаю сидячую позу. Швы ещё дают о себе знать, и в животе зудящая боль. Ладонями тру лицо. И это только начало, а меня уже всё достало. Тупо хочу выспаться, а не подскакивать, как ужаленная. Но что-то мне подсказывает, что такое чувство, как покой, мне даже во сне больше никогда не приснится.

– Ле-е-ера! – настойчиво тянет Лика. – Иди уже за смесью, или что-то делай! Я же не могу её постоянно трясти! У неё так все мозги вылетят.

Пошатываясь, иду на кухню. Включаю подогрев бутылочки. Пока готовится еда, забираю у Лики мелкую и меняю памперс. Майя так заходится в крике, что у меня уши закладывает и стучит в висках.

– Наверно, надо держать подогрев круглосуточно включённым, чтобы еда всегда была под рукой, а не ждать, пока дойдёт до нужной температуры, – предлагает вариант Лика.

– Угу, – киваю согласно.

– Можно я покормлю? – несмело спрашивает Лика, держа наготове бутылочку.

– Ой, корми сколько хочешь! – махаю я рукой и отправляюсь на кухню, чтобы поставить в разогрев следующую порцию детской смеси.

Остаток дня превращается в сплошной кошмар, потому что Майя практически не спит. А я ума не приложу, чего она хочет. Сколько можно вливать смесь в этот крошечный организм? Она теперь всё срыгивает.

Заворачиваю Майю в Ликин мягкий плед и хожу по квартире с ребёнком на руках. Лишь в таких условиях мелкая засыпает. Иногда меня сменяет Лика. А я снова ищу в интернете ответы на вопросы, от чего дети плачут. Самая популяная причина – это колики. Вроде для них ещё рано, но чем чёрт не шутит. Жаль, что младенцы не умеют говорить. Как их мамы понимают?

О! Мама! У меня же есть моя мама, которая может подсказать! Я сегодня так вымоталась, что совсем забыла написать ей и Люде, что проблема с глазом решается. Но теперь появилась новая беда с животиком. Люде пишу сообщение, а маме звоню по видеосвязи.

– Привет мам! Я сегодня так устала, – жалуюсь на своё состояние. – Майя постоянно плачет, а у меня живот болит, как будто ещё одного пора рожать.

– Ох, – мама хмурит брови. – Деткам свойственно плакать, а родителям нужно как-то распознавать причину. Возможно, у неё действительно живот болит. Ты чем её кормила?

– Своим молоком и смесью.

– А сама что кушала?

Я перечисляю то, что нам с Эмилем подавали в ресторане.

– Ты с едой аккуратно. Никогда не знаешь, какой ингредиент окажется неподходящим для малютки. Поэтому сразу много всего в свой рацион не включай. Попробуй что-то новое, потом покорми своим молоком. Тогда увидишь реакцию и будешь знать, как реагирует ребёнок. Тут терпение надо. В первую очередь нужно думать о малышке, а потом уже о себе. А со своим животом лучше обратись к гинекологу.

– А ты тоже так с нами справлялась?

– Конечно, – улыбается она. – Всякое было: и крики, и бессонные ночи. Сейчас вспоминаю с улыбкой, а тогда казалось, что нет большего наказания, чем вскакивать по ночам. Но спустя годы, я понимаю, что дети – это великое счастье. Корю себя, что порой злилась и ругалась. Но вы у меня всё равно лучшие! Люблю вас! Вот совсем скоро прилечу, и будем вместе с тобой учиться находить выход из положения.

Нет! Никогда я так думать не буду! Это реально наказание, а никакое не счастье!

– Лучше бы ты уже была здесь! – почти реву я. – Мне кажется, что всё это происходит не со мной.

– Это нормальное состояние, пока ты не привыкла. Майе ещё и недели не исполнилось, а ты уже хочешь, чтоб всё шло по накатанному.

– Мам, а можно мы тебя с Эмилем встретим?

– То есть? – вопросительно щурится она.

– Ну, он сегодня, пока мы с ним по больницам и ЗАГСам ездили, сам предложил тебя из аэропорта забрать.

– Хм, – ухмыляется мамуля. – Какой славный мальчик! Мне не принципиально, кто меня встретит, потому что после самолёта у меня будет мечта поскорее добраться до дома. Думала, Игорь встретит. Но, раз этот молодой человек изъявил желание познакомиться со мной таким образом, то я не против.

– Он сказал, что понравится тебе, – выдыхаю я.

– Лишь бы он тебе нравился! В первую очередь! – отвечает мать. – Он много для тебя делает, в отличие от... – мама морщится, и сразу видно, что она не хочет произносить известное имя. – Поэтому пока у меня нет оснований особо придираться к нему. Но вот вид его «перекупной» деятельности и мнимое волонтёрство вызывают серьёзные опасения. Не всё так просто. Тема военного конфликта очень скользкая. И всеми делами там заправляют отнюдь не двадцатидвухлетние юноши, а суровые седые дяди. И Эмиля туда тоже кто-то пристороил. Поэтому никуда не спешим! Всему своё время! Я, кстати, тут порылась «в контакте»…

Мама загадочно водит глазами вправо-влево, а я настораживаюсь. Естественно, что, посвятив маму в некоторые сомнительные дела Эмиля, я заранее установила планку для парня. И это уже повод для моей родительницы проявлять бдительность. Даже боюсь представить, что она сказала, если бы узнала о подставе с учёбой и прочих нелицеприятных сторонах этого персонажа. Пусть пока её заботят лишь эти два существенных момента.

– У твоего Эмиля там три аккаунта. Один закрытый, другой как бы не его, потому что совершенно чужие фотки, кроме одной, где он в третий или четвёртый класс идёт. И ещё одна страничка, что будет поинтереснее. Там прилично фотографий, а к ним очень любопытные комментарии. Так вот, я обратила внимание на даты и имена тех, кто участвовал в обсуждениях, и сделала вывод, что у Эмиля шесть лет назад были отношения с девушкой Инессой. Они встречались больше года, судя по датам в комментариях. А после расстались. Причина мне, конечно, неизвестна, но что-то мне подсказывает, что для этой Инессы это было весьма трагично. На тот момент она даже зарегистрировала ещё один свой аккаунт, где вписала себя Инессой Комаровой. И там у неё в друзьях единственный Эмиль Комаров. Это всё в купе и говорит о том, что отношения у них были вполне серьёзные для их шестнадцати-семнадцати лет. Ну и на этом тема закончилась.

– А что сейчас с этой Инессой? – мама так ярко описала ситуацию, что во мне тут же зажёгся огонь расследования.

– Судя по соцсетям, с Эмилем они разбежались окончательно. Каждый пошёл своей дорогой. На данный момент у той девушки есть муж и недавно родилась дочка.

– Как символично, – бубню, как заворожённая.

– Ну, а тебе самой-то как? Нравится этот парень?

– Не знаю, сложно понять. Я просто боюсь, что в итоге, как обычно, окажусь «шлюхой», из-за того, что принимаю его помощь.

– Но ты уже прилично помощи приняла от него. И не удивительно, что он захочет что-то взамен. Этот волонтёр не про благотворительность, скорее всего.

– Я всё понимаю, – мой голос звучит удручённо.

– Тогда спрошу по-другому: если бы Эмиль вдруг исчез из твоей жизни, ты бы расстороилась?

– Да! – выпаливаю, но задумываюсь над собственным утверждением и добавляю: – потому что никто не будет мне еду покупать и помогать!

– Ты же мой золотой потребитель! – ласково, но с укоризной говорит мама и улыбается. – А ты можешь его просто обнять? Тебе не противно?

– Нет, не противно, – я вспоминаю, как нежно умеет обнимать Эмиль, не переходя границы дозволенного.

– Ну, это уже хорошо!

Мама просит показать ей внучку, и я охотно выполняю просьбу. Но Майя снова начинает капризничать.

– Всё, мам, – я корчу кислую мину, – мне нужно что-то с ней делать. Давай, до связи!

Прощаюсь с мамой и погружаюсь в материнство. Ох, и тяжкое это бремя, оказывается. А тут ещё матушка подкинула пищу для размышлений по поводу этой Инессы. Теперь вообще ничего не сходится. Эмиль говорил, что с шестнадцати лет у него была Настя. И… Стоп! Если ему реально не двадцать четыре, а двадцать два, то с Настей, по ходу, он мутил с четырнадцати! Полный трэш! И каким боком тут затесалась Инесса? Какая-то абсурдная наладка получается.

Подключаю Лику, и она тоже просматривает «В контакте» профиль Эмиля. Ну да! Инесса! Интернет чётко хранит инфу. Тогда каким боком Настя?

– А был ли мальчик? – с сарказмом изрекает Лика крылатое выражение.

– Да, хрен поймёшь, кто там был! – раздражаюсь я.

Снова возвращаемся к изначальному вопросу: зачем обманывать? Мне-то, в сущности, по барабану, как её звали – Настя или Инесса. Но тут налицо нестыковка во всём!

– Или он сам уже так запутался в своих барышнях, что не помнит, кто был и когда? – Лика смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Но Инесса точно ведь была! Вот она! И вот даты! – девушка тычет пальцем в экран. – И действительно Эмилю двадцать два года! Или об этом он тоже благополучно предпочитает не помнить?

– Вот же козёл! – зло шиплю я. – Нафига ему сочинять?!

– По ходу, это риторический вопрос, – негодующе вздыхает Лика.

Ночь проходит в ритме какого-то жуткого аврала. Я без конца вздрагиваю от регулярных писков Майи: то покакала, то кушать, то просто плачет. Я уже не понимаю, где спала или вообще глаз не сомкнула. Меня вырубает, но детский крик вынуждает что-то предпринимать. Смотрю на орущего ребёнка, и мне просто хочется заткнуть ей рот. Наверно, я настолько вымотана, что зажимаю ладонью детский ротик, а сама закрываю глаза в надежде отключиться хоть на секунду. Но Майя вдруг начинает активно вертеть головой и задыхаться. О, господи! Что я творю?! Боже, дай мне сил выстоять эту ночь! Моё помутнённое сознание всё же вырывается из оцепенения. Рука, ставшая вдруг ледяной и чужой, дергается с такой силой, что отскакивает от маленького, вибрирующего рта Майи. Этот резкий, животный жест выбивает меня из ступора.

Секунда. Вечность. Мой мозг, до этого затуманенный от недосыпа, включает форсаж. Это уже не материнский рефлекс, а аварийная система выживания. Я хватаю малышку, прижимаю к себе, трясу. Она молчит. Прислушиваюсь. Видимо, мы обе в шоке.

– Дыши, девочка! Дыши, ты меня поняла?! – шепотом ору я ей в ухо, не замечая, как мой собственный голос звучит как скрежет ржавой петли.

Майя делает вдох, и её крик, который только что был угрозой моего рассудка, теперь становится звуком победы. Она снова кричит, а я в моменте понимаю, что чуть не переступила грань.

– Я больше так не буду, – еле слышно мямлю то ли дочери, то ли себе, а по щекам струятся горькие слёзы. – Никогда! Прости меня!

Это не просто усталость, это адреналиновый коктейль из любви и отчаяния. Сон испаряется. И вот я уже прежняя Лера. Я мать! Я должна! Возвращается самообладание. Похоже, что это самая дерзкая, грязная и настоящая правда о материнстве и одиночестве, о которой не пишут в глянцевых журналах. Да, мне нужна помощь! Мне нужен муж, а Майе – отец. Тот, кому можно сказать: «Твоя очередь, я больше не могу». Но у нас никого нет. Мы только вдвоём. Призрачный Эмиль пока не в счёт.

Через небольшую щель между шторами луч рассвета прорезает комнату, как лезвием. Утреннее ноябрьское солнышко проникает в помещение, делая пылинки в воздухе похожими на хаотично плывущие блёстки. Спросонья я пока не могу определить, был ли это ночной кошмар или истинная явь, которая сотворила со мной злую шутку. Нет, такого больше не повторится. Ни за что. Теперь я обязана держать своё сознание в узде, а язык за зубами. Потому что меня за такое запросто могут закрыть в психушке, а Маюню упекут в детский дом. Как ни странно, но сейчас крик младенца я воспринимаю спокойнее. Хотя надрывается Майя похлеще, чем ночью.

Меня даже не раздражает звонок бабы Люды.

– Доброе утро, Лерочка! – вкрадчиво начинает она. – Я вчера получила твоё сообщение, но не стала перезванивать, чтобы лишний раз не беспокоить. Как ваши дела? Как ночь прошла? Глазик гноится? Ой, слышу, как кричит Майя!

– Здравствуйте! – отвечаю упадническим тоном. – Ночь прошла в режиме варфаламеевской. Я не знаю, что мне делать. Она постоянно плачет, ножки поджимает, будто спазмы в животе. Я почитала в интернете, что это колики. По всем признакам.

– Рановато для коликов, – сомневается бабушка. – Хотя сейчас дети другие. Всё может быть. Я куплю лекарство и попрошу Даника, чтобы он тебе привёз. Эспумизан должен помочь. Это не дело, если маленькая так мучается.

Неведомая сила подбрасывает моё сердце, как на батуте. Дыхание сбивается.

– Когда он привезёт? – тихо спрашиваю, словно боюсь спугнуть инициативу.

– Ну, я не знаю… Как у него время будет, – говорит Люда. – Спишитесь или созвонитесь. Не маленькие!

Конечно, не маленькие, но от мысли про занятого Данилу почему-то разбирает смех. Это нервное.

Отчитываюсь своей маме о своём плачевном состоянии. Она рекомендует выйти на прогулку с Майей, потому что младенцы хорошо спят на свежем воздухе. Да я готова хоть в ад спуститься, лишь бы мой ребёнок угомонился. Мне реально жалко Майю, но не понимаю, что у неё болит. Уже выкладывала на животик, массажировала, гладила, только действует всё очень недолго.

Звоню Маше и предлагаю составить мне компанию на первой прогулке с коляской. Подруга охотно соглашается.

Эмилю докладываю о своих планах. Он весь в работе, но про меня не забывает.

Подготавливаю коляску, одеваю Майю, собираюсь сама.

– Игореш! – обращаюсь к брату. – Снеси вниз коляску!

Брат отрывается от своей работы и тащит по лестнице к подъезду коляску. Оставляет её на крыльце и снова бежит за комп. Я аккуратно укладываю Майю, которая в момент перестала плакать, как только я застегнула на ней комбинезон. Укрываю пледом и сверху натягиваю защитный чехол. Толкаю коляску, покачивая, и спешу на встречу с подругой. Маюнины глазки закрываются, и кажется, что крохе в кайф прогулка. Коляска едет тяжело, скрипит, как несмазанная телега, сопротивляется и виляет, доставляя мне неудобства. Ну, а что с неё взять, с пользованной и приобретённой почти задарма. Придётся приспосабливаться.

Мы с Машкой при виде друг друга сияем, как две звезды, встретившиеся во Вселенной. Обнимаемся по традиции.

– Капец, Маш, прикинь, купила коляску, а она как таратайка. По ходу, мне говно втюхали. Почему я такая невезучая? – жалуюсь подруге.

Маша отходит на полметра и внимательно осматривает это поюзанное чудо на колёсах.

– А колёса накачать не пробовала? – улыбается, сверкая брекетами, Машка. – Ты же на ободах практически едешь.

Я наклоняюсь, заглядываю под коляску и щупаю двумя пальцами шины. Они легко продавливаются под моим нажатием. Первая прогулка, и сразу квест – это про меня!

– Бли-и-ин! И чё делать? Как накачать? – тяну я и насупленно жду ответа от подруги.

– Давай до автозаправки доберёмся, там же есть насос, чтобы машинам качать колёса.

– А ты умеешь? – хмурюсь я.

– Я? – Машка округляет глаза. – Я – нет! Но как-то люди это делают? А мы чё, не люди?

– Иногда мне кажется, что мы инопланетяне! – юморю я.

Подруга посмеивается, и мы топаем до ближайшей заправки. Это недалеко. Находим за углом небольшого здания приблуду, которая должна решить нашу проблему. Я открываю дверцу и вытягиваю шланг с пимпой на конце. Приседаю и стараюсь присоединить к колясочному ниппелю. Тыркаю и так, и сяк, но то чувство, когда одна конструкция не совместима с другой.

– Попробуй накрутить, – руководит подруга.

Она стоит рядом и командует. Нагнуться не в состоянии из-за последнего срока беременности, вот и даёт мне указания стоя.

– Нет, Маш, – отрицательно мотаю головой, глядя на подругу снизу вверх, – никак не вставляется.

– Странно, но я где-то слышала, что всё должно подходить. Или я что-то путаю? – поджимает свои пухлые губы Машенция.

Я делаю последнюю попытку насадить пимпу на ниппель, но не лезет, хоть ты тресни!

– Может, проще велосипедный насос купить? – подкидывает идею подруга. – Го в тц, там дешманский магаз!

Мы медленно плетёмся до торгового центра. Маша такая круглая, будто тыкву проглотила. Походка утиная.

– Хорошо тебе, – делает передышку подруга. – А я еле двигаюсь. У меня ведь сегодня срок рожать, но Давиду, кажется, и там не плохо.

Маша кладёт руку на свой огромный живот.

– Ага, так хорошо, что закачаешься! – с ехидством выдаю я. – Знаешь, как это «хорошо» мне сегодня орало всю ночь!

– Да, ладно! – отмахивается Машка. – Уж лучше пусть в кроватке орёт, чем всю ночь в животе ворочается!

– Как по мне, так в животе спокойнее. Только это спокойствие всё равно когда-то заканчивается.

В отделе дешёвых товаров находим велосипедный насос. Один евро – это фигня по сравнению с мировой революцией. Сейчас главное поставить коляску на нормальные полноценные колёса.

Отходим к скамейкам, которые установлены в помещении, и я сразу распаковываю покупку. Вкручиваю в отверстие короткий шланг и нахлобучиваю на ниппель коляски. Но ничего не нахлабучивется. Слишком маленький.

– Кринж! – поднимаюсь во весь рост и мои руки безвольно свисают вдоль туловища.

Таращимся с Машкой друг на друга, словно это поможет решить проблему. Чувствую, как вибрирует мой айфон.

«Как гуляется?» – интересуется Эмиль со своим дебильным ржущим смайлом.

«Никак!» – ставлю злобный смайлик.

«Что случилось, солнце?» – тут же летит вопрос.

«Не могу колёса накачать», «У коляски».

«На заправке пробовала?»

«А как же!», «Не получилось» – растерянный смайлик. – «Что делать?»

«А ты где?»

«В тц недалеко от дома» – должен понять, где это.

«Иди на заправку», «Ща подскочу», – обещает Эмиль.

«Хорошо».

– Потопали обратно, – со вздохом говорю я. – Ща Эмиль подъедет.

– Блин, Леркинс! – тихонько хлопает в ладоши Маша. – Наконец-то я на него посмотрю в реале!

– Тебя только это волнует! – фыркаю я.

– Ну мне же любопытно! – шипит подруга.

Возвращаемся на заправку и ждём Эмиля.

– Он точно приедет? – уже сомневается Маша после десятиминутного ожидания.

– Должен, – я настроена позитивно.

Бордовый бус мастерски паркуется на стояночное место. Я задумчиво смотрю в широкое лобовое стекло, и вдруг узнаю Эмиля. Странно, что не на бэхе. Как всегда – элегантный, хоть и в обычных спортивках и жилетке, он грациозно спрыгивает с высокой подножки на землю. Его рот расплывается в широкой улыбке при виде меня растерянной и вцепившейся в ручку коляски. Уверенной походкой приближается ко мне, абсолютно игнорируя Машу. Обнимает, едва касаясь губами моих волос, и только тогда вежливо кивает Маше. Она отвечает ему таким же сдержанным жестом. Потом немного откидывает крышу коляски и заглядывает под неё. Несколько секунд умилённо смотрит на спящую Майю.

– Ну, в чём беда? – он поправляет крышу и осматривает сдувшиеся колёса.

– Ну вот, – я указываю рукой на проблему.

– Разве это проблема? – смеётся он. – Кати сюда.

Эмиль идёт к тому самому агрегату, который накачивает автомобильные колёса.

– Ставь ближе, – он достаёт змеевидный тонкий шланг и присаживается на корточки.

Я располагаю коляску так, чтобы ему было удобно дотянуться до колеса. Без всяких заморочек Эмиль что-то откручивает и присоединяет конец шланга к ниппелю. Нажимает какую-то кнопку. Слышен звук поступающего в шины воздуха. Парень ловко перемещается вокруг коляски, проделывая эту короткую процедуру с каждым колесом.

– И с этим не справились? – слышу его голос, полный снисходительной нежности.

– Издеваешься? – дуюсь я. – Я первый раз с этим сталкиваюсь.

– Я научу, но потом, – он снова заглядывает в коляску. – А сейчас мне надо ехать. Дел невпроворот. Я позвоню. Будь на связи!

Обнимет меня и нежно гладит по плечу. Также легко запрыгивает в свой бус и трогается с места, махнув рукой.

– И это всё? – Маша наклоняет голову в бок и с удивлением смотрит на меня. – Это что было? Волшебный эльф?

– Да, он такой, – я сама немного обескуражена этой лёгкостью. – В этом весь Эмиль.

– Не, Леркинс, – с восхищением произносит Маша, – это реально твой чел! Я в шоке!

– Да уймись уже! – возражаю подруге. – Или про его косяки ты уже не помнишь?

– Ой! – отмахивается Машенция. – Разгребём его косяки как-нибудь!

– Сам пусть разгребает, – ворчу я. – А вчера мне мать ещё ребус подкинула с его страницами «В контакте». С какой-то Инессой он мутил, а мне про Настю пел!

– Да?! – подруга театрально разивает рот. – А вот я вчера зашла на его «Тик Ток». Он зарепостил: «Вы когда-нибудь хотели, чтобы вам пришло сообщение со словами: «Давай всё вернём? Я не могу тебя забыть!»?»

– Даже так? – сдвигаю брови. – Интересненько! От кого это он хочет получить такое смс?

– Может и не от кого, – предполагает Маша. – Ну бывает же, что просто публикация зашла чуваку.

– Ничего не бывает просто! – соплю я. – Вон, сегодня мама Даника обещала, что её сынок мне лекарство привезёт.

– Ты серьёзно? – улыбается Машка. – И что ты думаешь? Ты покажешь ему Майю?

Моё настроение понижается. Предстоящая встреча с Данилой, которая, в принципе, может и не состояться, заставляет меня изрядно нервничать.

Глава 44

День ещё не закончился, но эта первая короткая прогулка запомнится мне надолго. Только мы отошли от заправки, как у коляски начало отваливаться одно колесо.

– Что ж сегодня за день-то такой?! – сжимаю ладонями виски, потому что голова реально трещит от бессонной ночи.

Делаю видео колеса, выписывающего восьмёрищу, и отправляю Эмилю. Парень сразу перезванивает.

– Лер, мне опять подъехать? – чувствую его растерянность. – Я просто уже далеко уехал по делам, но могу развернуться…

– Не, не надо, – отказываюсь. – Я хотела спросить, как мне самой починить.

– Бл@ть, Лера! Я лучше новую коляску куплю! – уже злится он. – Там в колесе есть такая штучка-закрепка. Посмотри, она, наверно, вылезла. Её просто нужно затолкнуть обратно.

Я внимательно рассматриваю механизм колеса.

– Сравни с другим, которое нормальное, – советует Маша.

Да, точно! Какая-то штука, типа из проволоки, так и хочет выпасть. Шевелю её и надавливаю. Раздаётся щелчок, и закрепка проваливается в пазы. Держится там прочно. Маша пробует катить коляску. Аллилуя! Я справилась сама!

– Всё! – радостно кричу в трубку Эмилю. – Кажется, получилось!

– Ну, слава богу, – облегчённо вздыхает он. – Давай я тебя вечером наберу. Сейчас много работы.

Вот и погуляли! Вместо того, чтобы спокойно походить по набережной, мы, как угорелые носились с коляской в поисках насоса и торчали на заправке, нюхая бензик, в ожидании помощи. А теперь уже и домой пора.

– Маш, ты как? – интересуюсь я у подруги. – Не сильно устала?

– Ой, как будто сама не помнишь, что значит двигаться на последнем сроке, – хмыкает она.

– А что доктор говорит? Ты же перехаживаешь?

– Говорит, что если до конца недели не разрожусь, то в понедельник в роддом на стимуляцию. В общем, у меня все предпосылки, что Давид родится одиннадцатого ноября, – разводит руками Мащенция. – А так, буду ждать и прислушиваться.

Мы расстаёмся с Машей на нашем месте, как в детстве. Расходимся, каждая в свою сторону. Около подъезда звоню брату и прошу поднять коляску на этаж, а сама беру на руки дочку и топаю до квартиры.

Гулять с Майей мне, в принципе, понравилось. Это какое-то новое чувство, когда катишь коляску с собственным ребёнком, и тебя переполняют эмоции от того, что ты теперь Мама. Кажется, что все вокруг смотрят на тебя другими глазами, с восхищением и лёгкой завистью.

Оказавшись дома, я снова погружаюсь в уже знакомую рутину. Памперсы, переодевание кормление, сцеживание. И так по кругу.

Отвлекает сообщение. От Данилы.

«Через час буду около твоего подъезда», «Напишу, выйдешь».

Внутри меня проносится смерч, закручивая внутренности в свою воронку. Сердце нещадно громыхает, проламывая рёбра. Я просто не верю, что совсем скоро произойдёт то, о чём я молила Бога. Мысли переплетаются, как верёвки. Скручиваются, бегут, виляют и тормозят.

– Лика, можешь, пожалуйста, повозиться с Майей? Я быстренько в душ…

– Да, без проблем, – охотно соглашается девушка брата.

Я скрываюсь в ванной, где сразу ныряю в под душ. Я должна предстать перед демоном из прошлого в лучшем виде. Просто необходимо привести себя в какое-то подобие порядка, чтобы не выглядеть зачуханной мамашкой. Чистые волосы и приятный запах тела – это база!

Час пролетает, как одна минута. Досушиваю волосы феном. Собираю Майюню. Не хочу упускать шанс знакомства отца и дочери, даже если это будет единственная встреча в их жизнях.

– Ты куда с ребёнком на ночь глядя? – хмурится Лика. – Я могу посдеть с Майей. Зачем её таскать лишний раз?

– Я с Даником встретиться! – бросаю фразу, которая должна обрубить все дальнейшие расспросы и наставления.

– Тем более, – не успокаивается Лика, – этому дебилу вообще нефиг смотреть на ребёнка. У него была возможность. И не одна. Так что переребьётся.

Я настырно гну свою линию. Молча продолжаю одевать малютку. Мне необходимо сосредоточится на Даниле, а не на Ликином нытье. Время зашкаливает, и я начинаю беспокоится, что Даня нас не дождётся. Ну, тогда он точно конченый, если не понимает, что лекарство нужно его новорождённой дочке.

Перед выходом из квартиры делаю глубокий вдох и выдох. Спускаюсь по лестнице аккуратно. Открываю подъездную дверь… Он стоит со скучающим видом, скрестив руки на груди и опершись спиной на тонкую трубу, которая когда-то служила фонарным столбом. Сейчас срабатывает датчик движения, и свет загорается автоматически. Яркая вспышка освещает силуэт парня. Я чувствую, как холодеет живот, и в нём усиливается боль. Прикусываю губу и внимательно разглядываю Данилу.

Он ничуть не изменился, и это меня бесит. Тот же небрежно-идеальный стиль. Тёмные спортивные брюки, белые кроссовки, серая толстовка. Рукава небрежно закатаны. Короткая стрижка. Капризные безвольные губы. Острые глаза. Он выглядит немного потерянным или, скорее, безразличным. Видимо, его совершенно не тронула драма, которую он оставил после себя. Но всё же в моих глазах он красив. И это его самое раздражающее оружие.

– Привет! – стараюсь быть максимально сдержанной.

– Привет! – отвечает спокойно.

Этот такой знакомый хриплый бас прокатывается по мне оглушительным эхом. Меня всё ещё потряхивает не то от его близости, не то от погоды и ситуации. Ноябрьский вечерний ветерок обдаёт пронизывающей прохладой. Я инстинктивно поправляю капюшон, закрывая личико Майи от холода. Данила, сузив глаза, следит за моими действиями. Я чувствую, как его взгляд скользит по мне, пробирая до костей. Резко поднимаю голову, и наши взгляды скрещиваются в секундном поединке.

Данила сдаётся первым. Его рука лезет в карман толстовки, откуда он извлекает небольшую упаковку с лекарством.

– Вот, мать передала, – протягивает мне лекарство.

Я прячу коробочку в карман своих спортивок. Наступает неловкая пауза. Наверно, нам есть, что сказать друг другу, но мои слова застряли где-то в горле, и я не решаюсь произнести ничего, кроме тихого банального «спасибо».

– Ну чё? Как сама? – нарушает молчание Данила.

– Нормально, – пожимаю плечами. – Справляюсь потихоньку. Выбора нет.

– Ясно, – кивает понимающе.

Что он вообще может понимать, если не испытал и доли тех забот, которые обрушились на меня за последнюю неделю. Откуда ему знать, каково это пережить роды, терпеть боль, которая до сих пор преследует меня, и ухаживать за младенцем, когда хочется тупо вырубиться. Ухмыляюсь.

– А ты как? – задаю аналогичный вопрос.

– Да чёт как-то, – небрежно бросает, – жиза.

– Работаешь? – спрашиваю для поддержания диалога.

– Пока нет, но собираюсь. Резюме уже скинул. Жду фидбека.

– А-а-а! – тяну я, припоминая, что устройство на работу длится уже почти год. – Надеюсь, тебя возьмут на хорошее место.

– Посмотрим, – морщится он. – Зато я курить бросил.

– Да ладно?! – недоверчиво смотрю на него, наклонив голову набок. – А бухать не бросил?

– Не-а, – кривит губы. – Коксом балуюсь иногда чисто по приколу. Но лучше косячок забить.

– И это ты называешь «бросил курить»? – ехидничаю я.

– Ну, типа, сиги бросил, –усмехается Данила, отталкиваясь от столба. – Сижки – это кринж, а травка – это вайб. Что ты такая душная?

– Кринж! – закатываю глаза. – Ничего не меняется…

– Ладно, забей, – хрипит он. – Я же не конченый нарик!

– Очень надеюсь, – скептически киваю, поджав губы.

Данила вздыхает. Он делает ещё один, неуверенный шаг.

– Погоди. А как... как прошёл этот... движ с родами? – он наконец решается, и в его голосе проскальзывает что-то похожее на искренность, а не на пофигизм. – Без приколов спрашиваю.

– Жесть. Это был полный ад, если честно, – я не собираюсь мягчить. – Не буду грузить тебя подробностями, но было больно, пипец.

– Блин, сорян. Ты красава, что вывезла.

Он смотрит на капюшон, который я держу у подбородка. Там мирно спит Майя.

– Слушай... А можно? – Данила кивает на свёрток. – Ну, типа... просто чекнуть. Разрешишь?

– Чекнуть? – я приподнимаю бровь. – Ты серьёзно? Ну, смотри, конечно. Это же всё-таки твоя дочь. Я, между прочим, думала, что ты в роддом приедешь. А ты всё морозился.

– Да бухали мы с корешами, – произносит с досадой.

– Всё, как обычно, – язвлю я.

Аккуратно одной рукой немного отгибаю ткань, чтобы он мог увидеть Майю. Кроха тихо посапывает. Данила пристально изучает лицо дочурки, словно сравнивает, на кого она похожа. Смотрит на ребёнка. Я вижу, как какое-то движение проскальзывает по его лицу: что-то похожее на любопытство, смешанное с шоком.

– Мать говорила, что малая на меня похожа, – не отрывая взгляда от малышки, хрипло шепчет он.

– Пока трудно определить, но что-то общее точно есть.

– Ну да, – соглашается. – Подрастёт – увидим.

– А как насчёт подержать? – хитро прищуриваюсь.

– Блин! – внезапно парень отступает на шаг. – Стрёмно как-то… Но…

Данила медленно вытягивает руки. Он выглядит растерянным. Ему реально страшно держать что-то настолько хрупкое. Его большие кисти, обычно небрежно засунутые в карманы, теперь дрожат. Я бережно перекладываю спящий свёрт в его руки, чуть согнутые в локтях.

– Голову держи обязательно, – поправляю положение его рук.

Он держит свою дочь. Неуклюже. Её крошечная голова лежит у него на предплечье, а маленькая ручка, непроизвольно сжавшись, упирается ему в грудь. Данила замирает, словно окаменев. Он смотрит на неё, и я вижу, как на его лице медленно проступает что-то новое, глубокое. Не только страх или паника, но и... изумление или восхищение.

– Вот это да... Она... такая мелкая, – шепчет он, наклоняясь к Майе.

Майя, вероятно, что-то чувствует, потому что начинает вертеть головой в попытке проснуться. Открывает глазки. Но её взгляд пока неосознанный и мутный, и она старается сфокусировать его на мужском лице.

– Бл@! Я х@ею! – нешелохнувшись, произносит Данила. – Она меня видит?

– Наверно, – мой рот невольно расплывается в улыбке.

– У неё твой взгляд. Реально!

– Или твой, – намекаю на внешнее сходство дочери с отцом, которое для меня очевидно.

– Майя...Звучит кайфово, – его палец осторожно касается крошечного кулачка.

Он держит дочь так, словно она может рассыпаться. И пока он стоит, освещённый внезапно вспыхнувшим датчиком света, я вижу это.

В моменте нить родства накладывает свои стежки, сшивая две судьбы. Сейчас это как тонкая, почти невидимая паутинка, которую легко разорвать, но она уже есть. Это связь, которая обязательно оставит свой отпечаток, как клеймо.

– Ну всё, – Данила хочет отдать мне ребёнка. – Она как пушинка! Я боюсь её раздавить или уронить.

Я смело забираю из его рук Майю. Крепко прижимаю к себе, чтобы не замёрзла.

– Ну, мы пойдём… – несмело произношу я.

– Окей! Только я хотел узнать… – он запинается.

Чувствую, что вопрос будет не из приятных. Воздух между нами сгущается, превращаясь в плотную пелену тумана. Мне даже трудно вдохнуть.

– Этот… твой новый… кадр… – Данила морщится, подбирая слова.

– Тебя что-то не устраивает? – ощетиниваюсь я.

– Да нет, – снова морщится. – У вас с ним серьёзно?

Его вопрос меня бесит. Подвисаю. Я сама не могу разобраться, что у нас с Эмилем. И отчитываться о своей личной жизни Даниле, из-за которого, по сути, и появился этот Эмиль, я не обязана. Даня и сейчас стоит тут и что-то вынюхивает вместо того, чтобы сказать нормальным русским языком, что мы ему нужны. Но это всего лишь моё желание услышать такие слова, а Данилу волнует что-то другое. Рвения помочь нам с Майей я точно у него не наблюдаю.

– А тебе не пофиг? – цежу я.

– Значит, всё-таки нашла замену, – презрительно кривится Даня.

– Я нашла помощь, – интонация получается какой-то обречённой, – которую ты мне, кстати, обеспечить не счёл нужным.

– Я не думал, что… – он замолкает, не находя слов.

– Что? Что ты будешь нужен? Ты был нужен, когда я была на третьем месяце. А теперь… – Я делаю паузу, оглядывая его с ног до головы. – А теперь ты просто курьер по доставке лекарств для ребёнка!

Сама удивляюсь, как мне хватает сил говорить. Звуки как-то складываются в слова. Скомканно. Но, кажется, мной руководит внутреннее ощущение, что ждать от Данилы активного участия не стоит. Не вижу смысла продолжать разговор, потому что, ступив на эту скользкую тему, мы просто поругаемся ещё сильнее, и я ещё больше расстроюсь. А у меня молоко… Не хочу, чтобы перегорало.

– Всё, Данила! – решаю я завершить наше короткое свидание. – Майе нельзя долго находится на холоде, и ей пора кушать.

Я делаю шаг назад, поворачиваясь к двери. Душная атмосфера давит. Бросаю напоследок ещё раз свой взгляд на Данилу. Задерживаюсь на мгновение.

– Короче, давай! – он потирает затылок, возвращаясь к своему чилл-образу. – Я понял! Сорямба! Если чё, – он неловко кивает на Майю, – маякуй!

– Пока!

Я быстро захожу в подъезд, крепко прижимая дочь. Дверь захлопывается. Слышно, как датчик гасит свет, погружая вход в темноту. Всё, этот момент позади. Я продержалась и выжила, как ни странно.

В квартире тепло и тихо. Укладываю Майю в кроватку и укрываю мягким пледом. Очень надеюсь, что дочь даст мне хотя бы пять минут провести в одиночестве на кухне за чашкой чая. Стараясь не шуметь, и направляюсь на кухню и включаю чайник. Он шумит, а уже слышу детский писк.

На кухне появляется Лика.

– Ну как? – спокойно спрашивает она. – Поговорили?

– Ну да, - киваю. – Даже мелкую подержал на руках.

– И всё?

– А что ещё, если его только мои отношения с мужиками интересуют? – злобно пыхчу я.

Всё-таки встреча с Данилой, которая должна была быть просто передачей лекарств, вытянула из меня все силы. Он ушёл, оставив после себя лишь едкий запах туалетной воды и горький осадок. Всё. Точка. Я не собираюсь больше вариться в этих ощущениях.

– Лик, – смотрю умоляюще. – Я так хочу просто попить чай и ни о чём не думать. Пять мин. Покачай Майю. Я допью чай и приготовлю ей смесь.

Лика с удовольствием нянчит младенца. Ей нравится с ней возится. Она находит разные ухищрения, чтобы Майя переставала кричать хотя бы ненадолго.

Я только успеваю сделать первый обжигающий глоток чая, когда на экране телефона высвечивается знакомое имя. Эмиль.

«Как ты, солнце?», «С мамой говорила?», «Едем встречать?»

Надо же, не забыл. А то ведь жаловался на свою короткую память.

«Она согласна», – набираю ответ. – «Всё по высшему разряду: белый джип, все дела?»

Вместо смс звонок.

– Солнце, а твоя мама не обидится, если мы её не на Рэндж Ровере встретим, а на бэхе?

Хорошо, что я маме не наобещала встречу высокопоставленных лиц. Хотя про Рэндж Ровер упоминала и не раз, нахваливала крутую машину Эмиля. И теперь сама почему-то чувствую разочарование.

– А почему не на джипе? – спрашиваю обиженно.

– Солнце, рабочий день! Мне туда-сюда по пробкам перегонять тачки не в кайф. Я предлагаю сразу после прилёта пригласить твою маму в ресторан. Посидим, познакомимся там. Как тебе тема?

Я замолкаю, раздумывая на тему ресторана. Вряд ли моя мама вот так – прямо с корабля на бал. Эмиль, кажется, воспринимает мою паузу, как обиду.

– Ну хорошо! Я возьму Рэндж Ровер! – старается угодить он мне. – Если для тебя это так важно…

– Не парься по поводу тачки! На бэхе тоже нормуль! – перебиваю я его. – Просто ресторан будет лишним. Я знаю свою маму. Она наверняка прилетит в спортивках. Какой ей ресторан?

– Фигня какая?! – довольно восклицает он. – Так я тоже в спортивках буду! Не проблема!

– Послушай, давай я с ней ещё раз переговорю на всякий случай, но для неё главное, чтобы мы её забрали из аэропорта. И я не могу с тобой долго болтать. Там Лика мелкую качает. Пора кормить ребёнка.

– Окей! Не отвлекаю! Напиши, как освободишься!

Легко сказать – «освободишься»! Свобода для меня теперь – непозволительная роскошь!

Но я всё равно звоню маме, чтобы уточнить детали прилёта.

– Привет, мам! Ну, мы тебя встретим! С Эмилем, – подтверждаю я наши с ним намерения. – Он предлагает тебя сразу в ресторан отвезти… Но я сказала, что ты, наверное, не согласишься…

– Боже мой, ребёнок ты, ребёнок! – с улыбкой говорит мама. – Ну какой ресторан?! Я даже не знаю, как буду чувствовать себя после перелёта. Мало ли голова разболится. Ресторан – это, конечно, здорово, но к нему надо подготовиться. Да и с малышкой… в ресторан…

– Ну, я примерно так и сказала Эмилю. А если мы за тобой не на Рэндж Ровере приедем, а на обычной рабочей его БМВ, ты не обидишься? – настораживаюсь я.

– Рэндж Ровер… БМВ… – задумчиво проговаривает мама. – Знаешь, мне хоть на Запорожце, лишь бы скорее попасть домой!

– На чё-о-о-м? – тяну удивлённо, потому что впервые слышу такое название.

– Ни на чём! – отрезает она. – БМВ вполне подойдёт!

Ну вот, с мамой проблем не возникло. Она у меня бывает капризная, но только в меру. Когда дело касается серьёзных вещей, то мама очень практична.

В день маминого прилёта я сообщаю Эмилю, что самолёт вылетел из Франкфурта, и через два с половиной часа моя родительница приземлится в местном аэропорту. Парень приезжает за мной, чтобы по-царски подготовиться к встрече. Сначала мы едем за цветами. Не хочу ждать в машине, поэтому Эмиль отстёгивает автопереноску, и мы вместе идём в магазин. Выбор цветов какой-то скудный сегодня. Эмиль ходит между вазонами и обычными вёдрами со срезанными цветами и, потирая подбородок, сосредотачивается на выборе букета. А я держу переноску и разглядываю мягкие игрушки. Вздрагиваю от шёпота прямо в ухо:

– Тебе нравится? – Эмиль обнимает меня одной рукой.

– Вот этот заяц, – я показываю на смешного длинноухого пушистого зайца и виновато улыбаюсь, – он такой прикольный…

Парень поворачивается к девушке продавцу, которая упаковывает два букета цветов.

– Вот этого зайца тоже посчитайте!

– Зачем? – я поджимаю губы.

– Тебе нравится, значит, берём! А цветы я попросил завернуть в прозрачную плёнку. Не люблю готовые букеты, потому что их делают из несвежих цветов, – поясняет он и нежно смотрит мне прямо в глаза.

Эмиль сегодня какой-то не такой. Его дерзость куда-то испарилась. Он серьёзен и напряжён. Нетороплив и рассудителен. Ведёт себя так, словно боится сделать неверный шаг. Тщательно выверяет каждое своё действие. Вот и сейчас залип на мне чересчур долго.

– Карта или наличные? – возвращает нас в реальность продавец.

Эмиль резко отворачивается, будто настороженный зверь, который чует опасность, но сразу расслабляется.

– Наличные, – бросает с некоторым высокомерием и достаёт деньги.

Забирает с прилавка два букета, а зайца вручает мне.

– Спасибо! – благодарю за спонтанный подарок и прижимаю игрушку к груди.

На лице Эмиля играет довольная улыбка, как будто верх радости заключается в том, чтоб делать мне подарки. Мне нравится такой Эмиль. Сейчас это мои искренние чувства.

Возвращаемся к машине. Но по пути Эмиль оступается и роняет один из букетов прямо в лужу.

– Вот чёрт! – чертыхается он, подхватывая цветы. – Что-то я сегодня какой-то несобранный!

– Волнуешься? – подкалываю его.

– Есть малёха, – сознаётся он, улыбаясь.

И сейчас эта улыбка сногсшибательная. Такакя невинная, и в то же время хитрющая.

Он отряхивет упаковку, на которую уже налипли капли грязи, и с кислой миной пялится на цветы.

– Бл@ть, – снова ругается он. – Что делать?

Открывает багажник и достаёт рулон бумажных полотенец. Усердно оттирает прозрачную плёнку почти до идеального состояния.

– Фух, – нервно дёргает головой. – Кажется, не придётся бежать за новым букетом.

Я лишь криво усмехаюсь. Неужели предстоящее знакомство с моей мамой так особенно действует на этого бесстрашного Эмиля?

– Время ещё есть, – он закатывает рукав толстовки до локтя, обнажая широкое запястье, и смотрит на свои массивные часы с тёмным циферблатом. Стрелки, похоже, инкрустированные, ярко блестят под солнечным светом. – Го в Макдак?

В жизни ещё не было такого, чтобы я отказалась от Макдональдса. Я уверенно киваю головой в знак согласия.

В аэропорт приезжаем примерно за полчаса до указанного времени приземления самолёта. Эмиль останавливает машину напротив дверей на верхней проезжей дорожке, предназначенной для высадки пассажиров, которые прибывают на посадку. Двигатель не глушит.

– Здесь долго стоять нельзя, но, если к нам подойдут менты с претензиями, то сделаем кружок и вернёмся снова, - поясняет парень. – Да и пока движок работает, к нам без предъяв. И мелкой нужно тепло, поэтому пусть печка работает.

Мне, собственно, без разницы, где мы будем ждать маму. Лишь бы уже скорее пролетели эти считанные минуты.

– Спит? – поворачивается ко мне Эмиль и заглядывает в переноску.

– На удивление спокойная с утра. Поела и дрыхнет, – радуюсь я, что Маюня такая паинька. – Не приведи господи, истерику устроит. Она не любит долго стоять на месте.

– Будем надеяться, что не устроит, – улыбается парень. – Ой, чего-то я реально на измене… Аж в туалет захотел.

Смотрю на него, не сдерживая улыбки. Он сейчас такой потешный в своём беспокойстве. Чувствуется, что ему самому чуждо такое состояние.

– Не, ну кринж! Я не помню, чтоб меня так колбасило…

Я заливаюсь тихим смехом. Видеть смущённого Эмиля это и вправду очень весело. Видимо, моя мама умеет нагнать страху.

– Чё лыбишься? – начинает хохотать Эмиль. – Можно подумать, ты будешь спокойной, когда мы поедем в гости к моему отцу!

– Ты реально собираешься познакомить меня со своим папой? – хмурюсь я.

– Ну да, – с самым серьёзным видом отвечает парень. – А что здесь такого?

– Ничего, – складываю губки трубочкой. – Просто… я девушка с ребёнком… А ты… Твоему папе может не зайти такое знакомство.

– Да, забей! – его подвижные чёрные брови взлетают вверх. – Мой папа так любит детей, ты даже не представляешь! Вот поедем к нему, сама убедишься. Он Майю из рук не выпустит. Будет сюсюкать, играть с ней. Он дико обожает мелких. Отвечаю! И он будет только рад, если я наконец женюсь!

Какое громкое заявление! Я сразу представляю его отца властным состоятельным мужчиной, на фоне которого я, скорее всего, буду смотреться жалко. Мне, конечно, интересно познакомиться с ним, но ужасно страшно. Наверно, я буду также себя ощущать в моменте, как сейчас Эмиль.

Глава 45

Мой айфон жужжит, и на дисплее высвечивается звонок от мамы.

– Ну и где вы?! – с ходу наезжает она.

– В смысле? – меня обескураживает такое начало. – А ты уже прилетела?

– Я-то прилетела, но почему-то никого не вижу!

Эмиль чувствует, что что-то идёт не так и таращится на меня широко раскрытыми глазами. Потом его брови сходятся на переносице в недоумении. Играет мимикой.

– А где твоя мама? – одними губами задаёт вопрос.

– А ты где? – спрашиваю у мамы и включаю громкую связь.

– Я там, откуда выходят все прилетевшие. Тут толпа встречающих, но тебя среди них почему-то нет.

– Э-э-э, – смотрю на Эмиля и не знаю, что ответить.

– Я внизу около большой парковки, а вот вы где? – допытывается она.

– Скажи, что сейчас подъедем, – испуганно шепчет Эмиль и трогается с места.

– А мы тут – наверху, но сейчас вниз подъедем.

Вижу, как Эмиль сосредоточенно следит за дорогой, выворачивая на перекрёсток. Он непривычно напряжён. Нервничает однако.

– Так, может, мне проще подняться наверх? – уже спокойнее говорит мама.

– Поздно уже, – с досадой мямлит Эмиль себе под нос, но, кажется, его отлично слышно.

– Ладно, – обречённо вздыхает мама, – жду вас внизу.

Она отключает звонок.

– Что-то мы круто лоханулись? – нервно цедит парень.

– Почему? – я реально не понимаю, что не так.

– Надо было ждать внизу, – поясняет он, но мне это ни о чём не говорит, – а теперь целый круг нарезать, потому что по-другому не проехать.

– Ой, а у нас же цветы в багажнике, – вдруг вспоминаю я. – Может достать?

– На этом участке остановки запрещены. Даже места нет, где можно было бы встать. Обочина закрыта, – напряжённо говорит Эмиль. – Видишь, везде сплошная, а сзади полно машин. Тормознём – получим в зад! Так что поедем до упора, а цветы маме потом отдашь. Скажешь, что от меня. Я один букет для тебя купил, а другой для мамы.

– Блин, точно лоханулись. Ещё и цветы в луже искупали, – усмехаюсь.

– Но об этом не надо упоминать, – настоятельно рекомендует он. – Я их отчистил.

Бэха тормозит перед шлагбаумом. Эмиль что-то нажимает на специально установленном автомате, и оттуда вылезает чек.

– Ну вот, пятнадцать минут парковка бесплатная, – он кладёт талон на переднюю панель.

Шлагбаум поднимается, а я уже вижу, как мама, точно определив нашу БМВ, переходит дорогу к полосе, по которой мы сейчас движемся.

– Вон, мама нас уже ждёт! – сообщаю я Эмилю, указывая на женщину в удлиненном сером пальто.

Вижу, как он нервно сглатывает и невольно выпрямляется в струнку на своем водительском месте. Напрягает скулы, но при этом старается напустить на себя расслабленный вид. А выглядит, будто шест проглотил. Меня начинает разбирать смех. Это совсем другой Эмиль. Никакой спеси и дерзости. Сплошная порядочность и идеальная выправка.

Мама стоит на узком тротуаре. Волосы, уложенные в причёску, чуть растрёпаны ветром. Серое длинное пальто придаёт строгости, несмотря на улыбку, которая играет на её лице. А массивные чёрные ботинки, модная женская сумка под цвет пальто и рюкзак, который выполнял функцию ручной клади, добавляют стиля и современности, независимо от возраста. Я горжусь своей мамой, за то, что она умеет выглядеть достойно.

Эмиль плавно останавливает машину так, чтобы пассажирская дверь оказалась прямо напротив мамы. Ей предстоит ехать на переднем сиденье рядом с водителем, потому что сзади тесно из-за детского автокресла.

Я выскакиваю из машины и бросаюсь на шею мамуле. Мы обнимаемся. От неё так вкусно пахнет какими-то дорогими духами и чем-то очень родным.

– Бли-и-ин! – верещу я, сжимая её в объятиях и чувствуя родные руки на своих плечах. – Наконец-то!

– Ты совсем повзрослела, – говорит мама сквозь слёзы и выпускает меня из объятий. – Тут долго стоять нельзя, так что поехали. Дома наговоримся.

Я забираю у неё рюкзак и забираюсь с ним на заднее сиденье, а мама устраивается на пассажирском.

– Добрый день, – вежливо здоровается она и с небольшой паузой добавляет: – Эмиль?! Я мама Леры.

– Да, добрый день! – слегка кивает парень, сохраняя олимпийское спокойствие и проявляя стократную вежливость. – Мне очень приятно с Вами познакомиться.

– Взаимно, – добродушно отзывается мама.

Сейчас вид у Эмиля такой чинный, как у нанятого водителя. Даже больше похож на таксиста бизнес-класса, потому что полностью сконцентрирован на дороге и не обращает внимания на наше с мамой щебетание. Не хватает только костюма с галстуком.

Мама поворачивается ко мне и разглядывает малышку. Рассказывает, как прошёл полет и интересуется всем, что касается Майи. Атмосфера в салоне сдержанная. Мы с мамой разговариваем вполголоса, чтобы не разбудить Майю и не выглядеть базарными бабками.

Эмиль ведёт машину размеренно и плавно, легко и непринуждённо. Никаких резких перестроений, никакой бравады. Знает, что в данный момент любое лихачество не уместно. Всё исполняет предельно чисто, как он умеет. Мне даже непривычно находится в такой правильной и интеллигентной обстановке.

Наша машина едет по средней полосе, опережая тех, что справа.

– О! – вдруг нарушает своё молчание Эмиль. – А вот и мой папа!

Говорит он негромко, как бы между прочим вставляет фразу, указывая на шикарный Мерс премиум-класса, который двигается чуть впереди по крайней левой полосе. Кринж! Мы с мамой замолкаем, обращая свои взоры налево на тот самый чёрный Мерин. В глаза бросается номерной знак с четырьмя девятками и двумя буквами «А», что говорит о неприлично высоком социальном статусе владельца машины.

Эмиль прибавляет газу, обгоняя Мерседес, а я стараюсь разглядеть того, кто за рулём крутой иномарки. Но что-то увидеть невозможно из-за скорости и стёкол, в которых отражаются солнечные блики. Вижу, что мама тоже пытается рассмотреть водителя Мерса. Вряд ли и ей это удаётся, потому что Эмиль уже встраивается перед папиным Мерседесом и подмигивает ему аварийками. Потом быстро что-то набирает в своём айфоне.

– Написал папе: «Привет»! – он улыбается и кладёт телефон на место.

В этой, казалось бы, невинной улыбке снова сквозит его прежняя дерзость, которую он опять прячет, сосредотачиваясь на дороге.

– Символично! – тихо замечает мама.

Теперь, зная уже кое-что об Эмиле, пусть и с его слов, мне становится намного понятнее, насколько толстый слой отделяет уровни наших семей. Моя – самая обычная среднестатистическая. А тот чел, который в данный момент управляет чёрным Мерсом последней модели – как минимум глава могущественного клана, к которому простым смертным запрещено даже приближаться. Внутри скребётся что-то скверное и паническое. Не прошло и получаса, как Эмиль говорил о своём отце, а тут вдруг такой нежданчик на шоссе. И это лишь подтверждает мои подозрения, что мужчина за рулём люксового Мерседеса может позволить себе не просто купить дорогую вещь, а заполучить то, что недоступно большинству миллионеров. Это не просто деньги. Это сильное влияние. И как меня примут в том элитном кругу родственники Эмиля, если я не соответствую их статусу? Я же буду там как инородное тело, как ошибка в их безупречном коде. Статус Эмиля — это гравитация, которая притягивает, но его окружение — это чёрная дыра, которая меня проглотит.

Мама замечает моё замешательство и многозначительным взглядом даёт понять, чтобы я спокойно отнеслась к произошедшему. «Спокойно. Не паникуй. Ничего не случилось». Ага, не случилось! Просто я только что осознала, насколько глубокая пропасть отделяет меня от парня, с которым, возможно, мне придётся сблизиться. А так… да! Ничего особенного!

Вздыхаю обречённо. Ну не вываливаться же нам теперь из окон бэхи, проявляя чрезмерное любопытство! Засыпать парня какими-то вопросами тоже не комильфо. Мы же не деревенщина какая-то, чтобы, брызгая слюной, набросится на Эмиля с допросом о его родителях, будто они инопланетяне. Поэтому, не проявляя больше никаких особых эмоций, мы с мамой возвращаемся к прежней теме.

Наш тихий диалог прерывает трель Эмилевского айфона. Мы вежливо ставим наш разговор на паузу, чтобы парень мог спокойно ответить на звонок.

– Да, Комаров! –по-деловому принимает вызов Эмиль. – Слушаю!

Я чуть не прыскаю со смеха! Такого делового Эмиля я точно ещё не видела. По его фразам понятно, что звонят ему по работе. Он договоривается с клиентом и переносит какую-то встречу на более поздний срок. Отключает связь.

– Я тебя сегодня ждал в десять, – презрительно бормочет Эмиль, обращаясь к тому самому клиенту, который его уже, естественно, уже не слышит. – Теперь будешь ждать, когда мне будет удобно!

Скривив ухмылку, закрепляет свой айфон на передней панели. Но следующий звонок снова заставляет парня взяться за телефон. Ничего не поделаешь – бизнес.

На этот раз его отвлекают подчинённые. Это сразу ясно по строгой начальственной интонации парня. Эмиль внимательно выслушивает оппонента.

– А где Мирон? – хмурится Эмиль.

Терпеливо ждём, пока Эмиль разрулит проблему, и невольно слушаем только его голос.

– Как нету? Почему уехал? Ну это беда! Как можно никого не предупредить?!

Вздыхает негодующе, мотает головой.

– А второй где? Вас вообще ни на минуту нельзя оставлять одних! Сколько раз говорил, чтобы в офисе всегда кто-то был! Беда мне с вами! – мягко выговаривает он.

Сколько раз я была свидетелем таких рабочих моментов, и вечно Эмиль кроет благим матом своих работников за всякие нарушения и косяки. Но сейчас грозный начальник вдруг превратился в снисходительного и доброго.

– В общем, найди Мирона и скажи, чтоб мне перезвонил! – тон Эмиля, как у лояльного руководителя.

– Что значит, отключен? – видимо, это про телефон Мирона. – Он не может быть дома! Ну беда просто! Бе-да! – спокойно повторяет Эмиль. – Ну ты меня понял! Да, я скоро буду!

Отключает связь, возвращая мобильник на место. Тихонько цокает и сдвигает чёрные брови, потирая переносицу.

– Простите! – извиняется он. – Работа!

– Ничего страшного, – понимающе отвечает ему мама.

Как-то незаметно мы начинаем обсуждение моей взрослости и необходимости закончить школу. Матушка снова зятягивает песнь про учёбу и ответственность. Меня это подбешивает, посколько сразу припоминается подстава с удалёнкой. Но маме пока ни слова, ни полслова. И, надеюсь, Эмиль тоже не станет ворошить тот трэш.

– Мам, я всё прекрасно понимаю! Не обязательно мне постоянно талдычить об этом! Я уже не какая-то малолетка, у которой ветер в голове! Это вы все думаете, что я всё такая же…– рьяно оправдываюсь я, и так хочется вставит какое-нибудь словцо, чтобы наверняка выразить весь смысл. И я выпаливаю: – Расп@здяйка!

– Фейспалм! – коротко произносит мать, опустив голову и приложив ладонь ко лбу.

Эмиль еле сдерживает свой гомерический смех, деликатно отвернув улыбающуюся физиономию к окну. Я вижу, как дрожат уголки его губ и играют желваки на скулах. Эта ситуация его точно забавляет. В салоне воцаряется пауза.

– Лера! – наконец строго обращается ко мне мама. – Ну вот как тебя можно считать взрослой, если ты позволяешь себе такое? Я не раз тебе говорила, что сквернословие – это признак слабости ума и характера. Это же очевидно, что тебе не достаёт лексикона, чтобы заменить всякую нецензурщину приемлемым литературным словом. А посему тебе необходимо заниматься самообразованием и учитья культуре! Больше читать, и, конечно же, получить аттестат.

Закатываю глаза от этого выговора.

– Обсудим это позже, – закрывает тему мать, чтобы не вплетать Эмиля в семейные разборки, и переключается на виды за окном.

Мы уже в нашем районе. Ещё два поворота, и будем дома.

– Ну вот, вижу родные места, – комментирует мама знакомые улицы и дома. – А вот этот дом ещё больше покрылся сыростью.

Она указывает на жилой комплекс, построенный около пятнадцати лет назад.

– Так неудачно стоит это здание. Наверно, в квартирах уже плесень по стенам ползёт. Северная сторона. Солнца очень мало, и ещё огромные деревья напротив создают дополнительную тень, – отмечает родительница.

– А у меня как раз в этом доме квартира, – поддерживает мамин монолог Эмиль.

– Прямо вот в этом? – оживлённо интересуется она. – Или всё-таки в другом корпусе? На южной стороне, где больше солнечного света?

– Да, там, дальше, – махает рукой он. – В глубине. В другом корпусе.

– Ну и как там? Тепло? Уютно? Это ведь уже современный дизайн. Новостройка, так сказать…

– Ой, я не знаю, – чуть смущённо произносит Эмиль. – Я там не бываю. Квартиру сдаю. Жильцы вроде не жалуются.

Мама больше не задаёт вопросов, но знаю, что выводы свои делает. А Эмиль, по ходу, уже освоился и готов к полноценной беседе. Зато я снова офигеваю: сколько раз мы тут проезжали, но я не разу не слышала от Эмиля, что у него здесь есть квартира.

Паркуемся перед входом в наш подъезд. Выходим. Эмиль первый. Бежит открыть мамину дверь и помочь ей выйти. Мне приходится впервые выбираться самой. Ничего не поделаешь, сегодня мама в приоритете.

Я подаю ей рюкзак, а сама достаю из багажника два букета роз, пушистого зайца и сумку. Эмиль стоит напротив мамы. Его взгляд пристальный и изучающий.

– Может, вам помочь? – участливо предлагает свои услуги. – Ну, например, занести автолюльку. Мне не сложно.

Он смотрит моей маме прямо в глаза своим фирменным взглядом, где прочитать истинные намерения практически невозможно. Но всё же от него исходит импульс сделать что-то важное. Эдакая угодливость, но не присмыкание. Искреннее желание быть полезным, не требуя ничего взамен. Сейчас Эмиль – это воплощение верха галантности.

Мама тоже не отводит глаз от его лица несколько секунд, выдерживая пронзительный взгляд. Потом оборачивается ко мне, оценивая обстановку. Мои обе руки заняты. У неё самой тоже сумка и рюкзак. Как бы можно всё перехватить в одну руку, в другую взять переноску с Майей и дотащить худо-бедно до квартиры. Но зачем мучиться, если есть Эмиль, который готов помочь?! Глупо отказываться.

– Э-э-э… – осматривается она. – Да, было бы замечательно, если бы ты немного помог нам со всем этим.

– Да-да, мне не трудно! – преданно кивает Эмиль.

Я усмехаюсь про себя его готовности быть нужным. Сейчас он демонстрирует свои лучшие качества. Знает же, жулик, как себя преподать!

– Наконец-то родные пенаты, – глубоко вдыхает мама запах родной квартиры.

Эмиль стоит молча и ждёт, когда я заберу у него переноску с ребёнком. Отношу Майю в комнату и оставляю там.

– Эмиль, – обращаетмя мама к парню, пока – Останешься на чай или кофе? Давай, может, посидим немного…

– Большое спасибо, – вежливо отвечает Эмиль, – я с удовольствием приму Ваше приглашение, но, к сожалению, не сегодня. Мне на работу нужно.

Он бросает взгляд на свои наручные часы.

– Лера, я позвоню после работы, – обращается ко мне.

Я подхожу попрощаться, и мы обнимаемся. По-дружески. Эмиль касается губами моих волос, абсолютно не стесняясь маминого присутствия. Это он даёт понять, что наши отношения имеют перспективу. Мама, естественно, всё замечает, но воспринимает совершенно спокойно.

– Хорошо, – соглашается она, – тогда в ближайшие дни я буду рада видеть тебя у нас в гостях. Скорее всего, на выходных что-то организуем. Лера сообщит тебе, и мы непременно подкорректируем время, чтобы всем было удобно.

– Да, конечно, – кивает Эмиль. – Я буду рад встрече!

Он покидает нашу квартиру, и мы остаёмся наедине с мамой. Майя пока не в счёт, а Игоря нет дома.

– Фу, – театрально морщу нос и махаю кистью руки перед своим лицом, – ванильное амбре на всю хату! Как вы ещё тут не расшакркались друг перед другом, как вельможи в королевском дворце?

– Правила приличия никто не отменял, – улыбается мама. – Всё, как положено: моё дело пригласить, его – отказаться. И он, между прочим, очень даже в курсе этикета.

– Ага, прям средневековьем повеяло, – ворчу я.

– Сейчас переоденусь и помою руки, а потом пойду к Майе, – озвучивает мама свои дальнейшие действия. – А ты тоже, давай, переодевайся и ставь чайник. Надо что-то перекусить.

– Не переживай, Игорёшка затарил холодильник под завязку!

– А он, кстати, где?

– Без понятия, – пожимаю плечами. – С Принципом гуляет, наверно. Или с Ликой где-нибудь. По любасу, скоро явится.

Мама облачается в свой любимый спортивный костюм и выглядит совсем по-домашнему. Она стоит у люльки и любуется спящей малышкой. Распахивает полы детского комбинезона.

– Красавица, жемчужинка маленькая. Освобожу тебя немножко, чтобы жарко не было, – умиляется она. – Ладно, пусть спит, пойдём на кухню.

На столе чай и приготовленные на скорую руку бутерброды. Мы, как и в старые добрые времена сидим за столом в гостиной. Словно и не было этого тяжёлого и насыщенного года. Мама теперь рядом, и это вселяет уверенность в завтрашнем дне.

– Мам, ну как тебе Эмиль? – мне хочется поскорее услышать её мнение.

– Эмиль, – она чётко произносит имя. – Ну, Эмиль, как Эмиль.

– Он тебе понравился? – поторапливаю я.

– Ну, то что он изобразил сегодня – это не может не понравиться. Всё было просто экселенс с его стороны. Так вышколено, так вылизано, так гладко, что страшно поскользнуться. Когда только увидела его за рулём, то подумала, что ему не больше шестнадцати лет. Совсем мальчишка. Ещё так вжался в кресло… Буквально слился с ним. Но потом, услышав, его речь, убедилась, что он постарше. Вполне тянет на свои двадцать два, а может и старше. Я его, конечно, понимаю. Ему необходимо произвести первое впечатление на мать своей девушки. Будем считать, что у него получилось. Он, действительно, вёл себя идеально. И всё же у меня есть претензии…

– Какие? – настораживаюсь я, ведь всё было ровно.

– Я очень разочаровалась, когда вышла из зоны аэропорта и не обнаружила вас среди встречающих. Наверно, я нафантазировала себе, что увижу тебя с букетом в руках, а рядом Эмиля с Майей в люльке. И меня это сбило с толку. Вроде бы парень обеспеченный, значит, заплатить за стоянку в состоянии. И должен знать, где и как встречают прилетающих в аэропорт. А вы почему-то ждали меня там, где высаживают тех, кто регистрируется на рейс.

– Ой, мам, но мы же не знали… И вот этот букет специально для тебя Эмиль купил.

– Да, видимо, мои требования оказались слегка завышенными. Но это не мой минус.

– И Эмиль так волновался! Ты не представляешь!

Я с восторгом пересказываю маме, как он выбирал цветы, как уронил их в лужу, очищал, как просил не говорить об этом, как захотел в туалет от переживаний. Мы обе смеёмся, потому что вся эта суета вызывает именно эти эмоции.

– Всё правильно, – говорит мама. – Он и должен был волноваться. Это нормально. Было бы хуже, если бы он включил голую самоуверенность и поставил бы себя на одну ступень со мной. А так он прекрасно всё исполнил. Он был сдержан и воспитан. То, как он разговаривал с клиентом и подчинёнными, показало, что он отличный руководитель и бизнесмен. Он просчитал, что я это оценю. И он прав. Только что-то мне подсказывает, что с тобой-то он другой.

– Ой, – я демонстративно втягиваю щёки и закатываю глаза. – Ещё, насколько другой! Это он при тебе: «Беда. Ах, беда! Да, беда!» – передразниваю Эмиля. – А вообще он так разговаривает!..

– Не сомневаюсь! – ничуть не удивляется мама. – Он наглый и дерзкий. Небось ещё и матом кроет, как сапожник. Учитывая, что он типа волонтёр, да ещё и перекуп, то там всё жёстко. Этот мальчик слишком хитёр. Умеет пускать пыль в глаза. Я со своей стороны сделала всё, чтобы он почувствовал, что был безупречен в своём исполнении. Пусть думает, что сыграл свою роль блестяще.

– Так ты тоже почувствовала, что что-то не так?! – вкрадчиво спрашиваю, потому что мне показалось, что маму вообще-то всё устроило.

– Лерочка, мне уже далеко не двадцать лет и не даже не сорок, – печально вздыхает она. – Конечно же, мне всё ещё очень хочется верить в добрую светлую сказку о принце на белом коне. Но жизненный опыт научил меня быть осторожной. Одно слово «перекуп» – это уже тревожный сигнал. Далеко не каждый человек сможет, честно глядя в глаза, впаривать людям машины, которые вот-вот развалятся. Когда-то один такой ушлый молодой и кравивый, с обаятельной улыбочкой, также продал нам машину и ни на цент не сбросил цену, убеждая, что это исправное авто. Он любезно помог нам зарегистрировать её, пройти техосмотр, получить новые номера и даже пригнал по месту назначения. Типа безвозмездно. Такой он добрый человек! А в итоге что?

– Что? – изумлённо раскрываю глаза. – Ты про ваш чёрный джип, который сломался?

– Да, именно про него. В итоге на следующий день выяснилось, что неисправна коробка передач, но проявляется это только, когда двигатель прогреется. Ясное дело, что хитрожопый перекуп был в курсе, поэтому и ездил без нас. На прогретой машине сразу ощутилась неисправность. Через месяц случайно заметили, что распредвал в таком состоянии, что движок может заклинить. В результате вложили ещё кругленькую сумму в ремонт, пока довели транспорт до ума. Теперь вот опять нужно ремонтировать. Эх! А покупать другую подержанную машину я уже боюсь, поскольку снова иметь дело с перекупами мне не хочется. Очень редко, кто продаёт приличные машины. Обычно все эти развалюхи на ладан дышат.

– А, может, Эмиля попросить… – предлагаю вариант, чтобы помочь родителям.

– Так! Стоп! – тормозит меня мама. – Давай-ка не будем нагружать Эмиля своими проблемами. Вполне достаточно, что он помогает тебе. Мы с Эдиком – взрослые люди, и как-нибудь найдём выход из положения. А к Эмилю ещё нужно присмотреться. Сегодняшние совпадения с его отцом и квартирой в нашем районе тоже навевают определённые сомнения. Но Эмилю лучше думать, что мы верим ему безоговорочно. Это его расслабит, и он где-нибудь проколется.

– О! Мне Лика примерно также сказала! – вспоминаю я слова девушки брата.

– Значит, Лика не глупая, – делает вывод мама. – Надеюсь, Игорю с ней повезло!

– Блин, Майя проснулась! – слышу первые признаки плача ребёнка. – Жаль, не успели договорить.

– Ничего, – мама поднимается со своего места, – ещё всё успеется.

Она почти бежит на крик внучки. Я за ней. Вижу, как она замирает около люльки, не решаясь взять малышку на руки. В моменте мне кажется, что мама боится новых ощущений. Но это всего лишь видимость.

– Дашь понянчить? – лукаво спрашивает она, будто это игра в дочки-матери.

– Конечно! – я только рада переложить на кого-то часть забот.

– Тогда я её переодену, помою, поменяю памперс, а ты готовься к кормлению, – распоряжается мама. – Молоко в груди есть?

– Надо сцедить. Майя не берёт грудь!

– Кто тебе такое сказал?

– В роддоме… медсёстры.

– Не надо ничего сцеживать! Будем учиться брать грудь! – принимает решение мама. – Сцедить ещё успеешь. А вот прямо из маминой сиси самое полезное молочко: стерильное и нужной температуры. Так что готовь грудь. Но предупреждаю: будет неприятно и даже больно!

Душа устремляется в пятки от этого предупреждения. Я поражаюсь маминой уверенности. Она так хватко принимается за дело. Неужели за девятнадцать лет не забыла, как обращаться с младенцами?

Точно, не забыла! И мне есть, чему поучиться. По крайней мере, как держать ребёнка, чтобы помыть попу под краном – это тоже надо уметь. Я вечно боюсь, что Майя выскользнет из моих рук, поэтому пользуюсь влажными салфетками. Мама же отметает салфетки и показывает, как правильно перехватитиь малышку под мышкой за плечико, чтобы не уронить.

– Салфетки оставь для поликлиники, – рекомендует она. – Дома есть вода и мыло. Посмотри, как Маюне нравится умываться. Притихает и наслаждается. Обычно дети любят воду.

Вытирает, одевает. Присыпка, памперсы. Будто не я мама, а она. Майя кричит и сопротивляется, но бабушка ненадолго берёт её на руки и поднимает вверх. Потом плавно опускает. И так несколько раз. Девчушка успокаивается.

– Релакс. Релакс, – нараспев приговаривает мама, качая внучку. – Сейчас полетаем и продолжим одеваться, а потом будем кушать.

Ну просто волшебно! Я постоянно трясу ребёнка, чтобы она перестала орать, а тут, оказывается, все просто – полетали и тишина. Ненадолго, естественно, но эффективнее, чем тупо трясти.

– Так, – командует мама, – садись и занимай удобную позу. Освобождай грудь!

Выполняю всё чётко. Беру Майю на руки, а мама направляет её голову к моему соску. Малышка ищет, открывает ротик, но никак не может присосаться.

– Не привыкла, – хмурится мама. – Тоже нервничает. Но надо научить.

Минут десять уходит на то, пока заветный источник питания не оказался в захвате маленького рта. Но чего мне это стоило! От боли, которая пронзает моё тело насквозь, искры сыпятся из глаз. Спустя пару минут начает отпускать, и я чувствую, как убывает молоко из моей груди.

– Это не так просто, – шепчет мама. – Вам обеим нужно приспособиться и наладить процесс кормления. Не сразу всё устаканиться, зато потом еда всегда будет с собой! И теперь мы знаем, что грудь она берёт, а медсёстры заблуждались. Вы кушайте, а я пойду займусь делами.

В тишине слышу, как сладко причмокивает Майя, поедая натуральную пищу. А ещё думаю о том, что приехала бабушка, и сразу всё расставила по местам. Мне так не хватало мамы рядом. Впереди целый месяц, чтобы перенять её бесценный опыт. Это так много, и так мало.

Глава 46

Вечером за ужином создаём семейный совет, как лучше организовать знакомство с Эмилем. Мама с Маюней на руках, Игорь и я сидим за столом, а Юля с нами на связи по видео.

– Я думаю, что не стоит затягивать. Нужно уже пригласить парня к нам, пообщаться, ну а после будет видно, что он за человек, – на правах главы семьи выдвигает своё предложение мать. – Если в эту субботу? Юль, ты как? Собиралась же приехать!

– Я стопудово за! – Юля поднимает вверх большие пальцы обеих рук. – Специально освободила субботу, чтобы вас навестить. Я соскучилась по маме, а внучка по бабушке! А то потом снова работа, у мелкой детский сад. Сплошная рутина – уборка, готовка… А так мы с мелкой погостим у вас, заодно получше присмотрюсь к Эмилю.

– Отлично! Что скажете? – обращается к нам с Игорем мама.

– Мне-то пофиг, – ворчу я. – Я всегда на месте.

– Эй, пипл! – вставляет слово брат. – У меня планы на выходные.

– Игореш, а твоя Лика вообще собирается знакомится с мамой? – поддеваю я его.

– Э-э-э… – он тянет время, протирая салфеткой очки. – Тут, понимаешь ли, дело такое… Лика вроде не против познакомиться, но пока не созрела. Наш батя наплёл ей про нашу матушку всякой дичи, и Лика реально боится. Ей надо собраться с духом.

– Кого она боится?! – выразительно фыркаю и закатываю глаза. – Нашу маму? Ну кринж!

– Кринж не кринж, а она девушка скромная, – защищает Лику брат.

– А я, значит, монстр! – невозмутимо пожимает плечами мама. – Ничего не буду говорить в своё оправдание. В принципе, Игореш, мы можем и без вас с Ликой посидеть с Эмилем. А Лика пусть зреет. Может и многовато будет два знакомства в один день.

– Без б, – соглашается Игорь. – Сразу скажу, что этому Эмилю я пока не доверял бы. Это сугубо моё личное мнение.

– Принято, – улыбается мама. – Обязательно учту.

Обговорив время и меню для предстоящего ужина, мне поручено пригласить в гости Эмиля. Я не горю желанием принимать участие в этих посиделках, но понимаю, что это необходимо, чтобы моя семья определилась в отношении моего друга. Сам Эмиль может думать всё, что угодно, но с моей стороны у нас с ним исключительно фрэндзона, как бы он не старался протаранить возведённую мной стену. К тому же пока все мои родственники настроены скептически.

Не хочу отвлекать парня от его дел, поэтому ничего не пишу и жду от него обещанного звонка. Меня не парит его молчание. Я почему-то уверена, что он обязательно позвонит. И я не ошибаюсь.

– Ну, привет, – голос Эмиля звучит как-то неестественно.

Я настораживаюсь. Его хриплый тон меня тревожит. Что это? Ощущение такое, что я разговариваю с пьяным человеком. Но Эмиль не пьёт! Вообще не понимаю, что происходит.

– Привет! – тихо отвечаю.

Повисает пауза. Лишь слышу неравномерное дыхание в телефоне.

– Эмиль? – обращаюсь к нему. – Что у тебя с голосом?

– Да так, ничего.

– Но… – я не знаю, что думать. – Погоди… Ты что, выпил? Ты же не пьёшь!

Хмурюсь в сомнениях и реально не могу найти причину. И он ещё молчит.

– Не хотел тебе говорить, но больше некому, – рвано хрипит парень. – У меня отец умер.

– А-а-а-х! – глотаю ртом воздух, ошарашенная этой жуткой новостью, и выдавливаю также хрипло: – Когда?

– Сегодня, – отвечает вяло.

В моей голове проносится сумасшедший вихрь мыслей. Перед глазами крутой Мерс, за рулём которого хозяин жизни… Всего несколько часов назад тот чел преспокойненько управлял машиной, и вдруг так – раз, и его не стало. Сюр полнейший! Неужели авария?

– А что случилось? – осторожно спрашиваю.

– Тромб отрвался, – всё та же мрачная интонация. – Вот так.

– Блин, – меня охватывает холодный страх, и я мямлю первое, что приходит на ум. – Прости… Я не знала…

– Да ладно, – тяжело вздыхает Эмиль. – Это ты прости, что гружу тебя своими траблами.

– Нет, всё нормально! – восклицаю я. – Ну, то есть ненормально, конечно. Это ужасно! Но ты правильно сделал, что поделился со мной. Я вообще в шоке!

– Давай, я тебя чуть позже наберу. А то вторая линия у меня.

– Да, без проблем. Звони в любое время! Я буду ждать!

Плетусь к маме на кухню, где она возится с посудомойкой. Ноги ватные. Вроде это же не у меня кто-то умер, а всё равно на сердце осела тяжесть.

– Мам, а что нужно говорить, если кто-то умер?

– Кто умер? – она резко отрывается от дел и уставляется на меня.

Делаю несколько вдохов и выдохов. Господи, невозможно поверить в такое.

– У Эмиля папа умер, – сообщаю скорбную весть.

На мамином лице меняется весь спектр эмоций. Она выпрямляется во весь рост. Потом подходит к обеденному столу и присаживается на стул. Конечно, это ошеломительное известие и её вгоняет в ступор.

– Так, подожди, – она выставляет ладони впрерёд, словно отвергает услышанное. – Ты хочешь сказать, что тот, кого нам сегодня так и не удалось увидеть, то бишь, отец Эмиля, он умер?

– Ну да, – киваю в недоумении. – Вот, мне только что позвонил Эмиль. У него такой упавший голос… И он сказал, что у него папа умер.

– О, Боже, – мотает головой мама. – Не может быть! Это какая-то ошибка…

– Ну, нет! – я трясу телефоном. – Мне же не послышалось! У него тромб какой-то там отрвался…

– Тромб? – морщится она. – Да, я знаю, такое бывает. Тогда это мгновенная смерть. О, Боженьки! Какой кошмар! Как всё это невовремя. Господи, что я несу?! Бедный мальчик! Он же теперь круглый сирота! Маму потерял сравнительно недавно, а теперь и отца не стало. Как же трудно поверить в это!

– Ну он же не мог так пошутить? В смысле Эмиль! – кажется мой первый шок уже прошёл, и я возвращаюсь в прежнее своё состояние.

– Пошутитить? – хмурит брови мать. – Такими вещами не шутят! Или он способен на такое?.. Твой Эмиль.

– Да фиг знает, – корчу злобную гримасу. – У него иногда о-о-очень тупые шутки!

– Так, ладно, – мама берёт себя в руки, – случилось то, что случилось. Так не хочется, чтобы кто-то умирал… Лучше бы это было неправдой. А с другой стороны, если у этого парня такие приколы, то с ним надо расставаться. И чем скорее, тем лучше. Это совсем не смешно. В любом случае ситуация критическая.

– Так, а что мне ему сказать? – возвращаюсь я к первоначальному вопросу. – Что говорят в таких случаях?

– Выражают соболезнованя, спрашивают, чем помочь. Говорят слова поддержки, – печально перечисляет она. – Но всё это общепринятые фразы, потому что нужно как-то реагировать. К сожалению, это та боль, которую неизбежно придётся пережить. И у каждого она своя, – горько так взыхает. – Что-то я расстроилась… Наверно, нужно отменить субботнюю встречу. Спроси, конечно. Может, ему, наоборот, захочется отвлечься. Хотя не представляю, что вообще способно отвлечь от такой беды. Сужу по себе – мне бы было не до гостей, это точно.

От всего этого и в нашем доме поселяется атмосфера скорби. Мы с мамой ходим как потерянные, как будто ищем способ повернуть время вспять. Игорь реагирует более сдержанно. Разбредаемся по своим комнатам. Да уж, ситуёвина паршивая.

Подсознательно жду звонка от Эмиля. Чувствую, что сейчас он остро нуждается в поддержке. Из меня, конечно, утешитель так себе, но я буду стараться. Перезванивает. Разговор у нас грустный, повсюду сквозит боль утраты.

– Эмиль, – произношу сочувственно, – если тебе нужна моя помощь, или помощь моей семьи, то ты смело обращайся. Я не знаю, чем можно помочь, но ты, главное, не молчи. Говори!

– Да, тут дело такое, – колеблется он, – я тебе кое-что недосказал.

– Что? – мои нервы натягиваются, как струны, потому что мне страшно услышать ещё что-то более ужасное.

– Умер мой родной отец. Биологический, – уже как-то безлико выдаёт парень.

– А-а-а, – слова застревают, зато накатывает смутное облегчение. – А тот, кого мы сегодня видели по пути из аэропорта, кто он?

– Это мой отчим, – сознаётся Эмиль. – Но я его называю папой. Я, кажется, уже говорил тебе, что отец не тот, кто заделал, а тот, кто воспитал.

С меня сваливается панцирь этой дурацкой скорби. Чувствую, как скорлупа, которая сковала меня целиком, теперь хрустит и отваливается крупными кусками, высвобождая моё тело и сознание из заточения тупой боли. Ситуация начинает вырисовываться иначе.

– Но ты мне никогда не говорил, что у тебя есть отчим, – в моих словах лёгкий упрёк.

– Потому что я считаю его родным, – констатирует он. – А кровный папаша бросил нас мамой, когда я был совсем мелкий. А потом, когда мне стукнуло шестнадцать, вдруг всплыл. Извиняться пробовал. Но мне на него было пофиг. Просто послал нах@й и никому никогда об этом не говорил. Ты первая узнала, потому что я тебе доверяю. А вообще это наша семейная тайна.

– Тайна? – выдыхаю.

Я искренне удивлена, что в этом может заключаться какая-то тайна. Мне бы в голову не пришло держать в секрете, что мамин Эдик тоже мой отчим. Не понимаю, зачем?! Таких семей полным-полно. Но, видимо, семья Эмиля со своими принципами и странностями. В моменте я ощущаю себя очень близкой этому парню. Он тоже рос с отчимом. А ещё мне льстит его доверие. Я словно вливаюсь в круг его семьи. Помаленьку. Очень зыбко.

– Но ты ведь всё равно расстроен?

– Да, есть немного, – его голос приобретает уверенность. – Но, если ты заметила, то отчима я называю «папа», а этого – «отец». Чуешь разницу? Больше всего меня парит мысль, что я его так и не простил. А он, бл@ть, взял и умер, сука! И мне никто не сказал, что он уже десять дней лежит в больничке. Бабушка с дедушкой даже знали, что он отъедет именно сегодня, и всё равно скрывали до последнего… А теперь... такая вот х@йня!

В моей голове снова сумбур. До меня никак не доходит, как можно умолчать о трагедии. Но ещё больше не въезжаю, как можно знать точную дату смерти. Ерунда какая-то!

– Жаль, конечно, – произношу грустно. – Но теперь уже ничего не изменить, к сожалению. Наверно, это рок. А когда похороны?

– Хз, – его голос уже стабилен, – завтра поеду оформлять все эти бумажки. Дам денег на похороны и поминки, а сам не пойду.

– Почему?

– Не хочу, – отрезает он, но поясняет: – После похорон матери я дал себе слово, что больше никогда не буду присутствовать на таких мероприятиях. Было дико стрёмно.

– Ясно, – принимаю его позицию. – Не знаю, уместно ли, но мама хочет организовать скромный ужин в эту субботу и сказала пригласить тебя. Ты как? Если откажешься, то я пойму. И мама тоже.

– Не вопрос, буду. Всё равно планировал в субботу с тобой потусить, – слышу знакомую ухмылку.

Заканчиваем разговор, и меня накрывает волна дикого недоумения. Подсознание нашёптывает то ли подвох, то ли ещё какую-то муть.

Нужно срочно трубить маме отбой тревоге. Нахожу её на кухне. Она сидит, опершись локтями о стол. Нахмуренный вид говорит о переживаниях.

– Мам, короче, это был трэш, – начинаю я, усаживаясь на стул напротив. – Он мне тут такое рассказал…

Мама поднимает на меня обречённый взгляд.

– Чем ещё порадуешь? – обессиленно выдыхает она.

– В общем, не тот папа умер, – я морщусь, пытаясь собрать мысли.

– В смысле? – её взгляд оживает.

– Прикол в том, что это был отчим! Ну, тот тот мужик из Мерса. Эмиль его папой зовёт. А умер биологический батя, который их бросил в детстве.

Мама медленно откидывается на спинку стула, а я посвящаю её в семейные тайны парня, естественно, взяв слово не распространяться об этом.

– Фух! – потирает пальцами виски. – Даже как-то отпустило. Но никакого прикола я здесь не вижу. Просто Эмиль такую драму развёл изначально. Это, однозначно, горе, но, как выяснилось, для него не самое горькое.

– Как бы так! – восклицаю я, разводя руками. – Блин! Мутная тема, да?

– Мутней некуда! – чеканит мама, стукнув ладонью по столу. – Он тебя что, на прочность проверял? Или ему просто хотелось нагнать жути? Странно как-то. Знаешь, не хочу думать плохо, но это выглядит так, будто он наслаждается этим вниманием и скорбью вокруг себя.

– Ну, я тоже подумала, что как-то это всё… слишком! – признаюсь я. – Он мне сказал, что это их семейный секрет. Что у него есть отчим. И что я первая узнала, потому что он мне доверяет.

– Бред! – мама качает головой. – Какой секрет в отчиме? Это бредятина. Но знаешь, что меня напрягает? То, что он сначала тебя напугал до предела новостью о смерти папы, а потом выдал, что это не тот. У меня, конечно, отлегло, но осадок остался.

– И у меня осадочек. Словно он какую-то игру ведёт, – бормочу я, глядя в пустоту.

– Ладно, главное, что в субботу он будет в строю. Посмотрим на него вживую, – говорит мама, поднимаясь. – Но ты, детка, будь на чеку. Эта вся история – прям какой-то тёмный лес.

Очень тёмный. И очень дремучий. Капец! Джунгли непроходимые! Встаю и иду в комнату. Вроде всё прояснилось, но почему-то стало только страннее. Хотя есть тут и маленький плюсик. Становится понятнее, почему Эмиль так спокойно готов согласиться на удочерение Майи. Он когда-то сам оказался в таком положении, вырос с неродным отцом, поэтому его самого не пугает статус отчима. А тот чувак, который сегодня умер, вообще малозначим для парня. Как-то так.

Остаётся дождаться субботы. Не просто для свидания, а чтобы дальше разбираться, что вообще происходит в голове у этого Эмиля.

Всю пятницу мы с мамой проводим сначала в торговом центре, а после на кухне. Маюня с нами. Её коляска служит отличным транспортом для перевозки продуктов из магазина до дома. Вместительная корзина внизу выполняет свои функции.

– Мам, я забыла тебе сказать, что Эмиль не ест картошку, – сообщаю, когда вижу, что она явно набирает всё для оливье.

– Совсем? – удивляется, держа в руке банку с зелёным горошком.

– Абсолютно! Не терпит ни в каком виде! – заверяю я.

– Час от часу не легче, – вздыхает и качает головой.

Я только поджимаю губы.

– Ну, это он не ест, а мы с удовольствием, – пожимает плечами и бросает банку в тележку. – Может назовёшь его предпочтения?

– Да вроде всё ест, кроме этой чёртовой картохи!

– Будут блюда и без картошки, – хмыкает мама. – Не знаю, что подают на ужин в его семье, но у нас своя семья, поэтому как-то особо подстраиваться не будем. Может, у них там королевские креветки и устрицы, а ещё чёрная икра в качестве гарнира три раза в день. Я не собираюсь гнаться за кем-то. Тем более, когда мои финансы имеют свойство заканчиваться.

Уж да! Всё снова упирается в деньги. В эти пресловутые бабки! Ловлю себя на мысли, как же хорошо быть богатым. И если Эмиль мне в этом поспособствует, то я уже почти готова на отношения. Только бы выяснить, что же он за фрукт. А пока жёсткая френдзона! Карантин на два-три месяца железно!

– Ма-ам! – тормошу её за рукав. – А норм будет, если я сама торт испеку?

– Ты умеешь? – улыбается мамуля.

– Обычную шарлотку запросто могу замутить, – хвастаюсь.

– Замечательно! – охотно соглашается она. – Тогда с тебя торт!

Мы уже заканчиваем оплату в кассе самообслуживания, когда у меня пиликает айфон. Сообщение от Данилы! Вот чёрт, совсем невовремя! Сердце предательски подскакивает, разгоняя кровь. Аж в ушах шумит. Открываю и читаю текст:

«Завтра приеду. Пойдём гулять с коляской!»

Перечитываю и не врубаюсь, что за приказной тон. Кто он вообще такой, чтобы так беспардонно заявлять о себе? И где он был, когда я в нём так нуждалась, что готова была утопиться и повеситься одновременно?! Во мне закипает злость. Но приятная такая злость. Мстительная. Не зря же мой папа как-то сказал, что всколыхнуться у Дани отцовские чувства, как только возьмёт дочь на руки. Именно так и происходит.

Только вот, как бы мне самой не хотелось этой встречи, завтра у меня день занят. Целиком и полностью.

– Блин! – не сдерживаюсь я.

– Что там? – мама тут же напрягается.

– Данила! – шиплю я, показывая ей экран. – Хочет, чтобы завтра я пошла с ним гулять. И с Майей.

Мама гневно выдыхает.

– Вот же наглец! – возмущается она. – Он что, решил, что имеет право? Он тебе не муж, а тот, кто бросил тебя на призвол судьбы! Ты ему что, обязана?

– Нет, конечно! Но он же... биологический отец! – бормочу я.

– К чёрту его биологию! Кинул – всё, поезд ушёл! Ответь ему, чтобы раз и навсегда забыл к вам с Майей дорогу. Иначе так и будет подкатывать и компостировать тебе мозги, – раздражённо шипит мать.

Я прикусываю губу. Мама, конечно, права на все сто, но она не догадывается о моих глубоко скрытых чувствах, с которыми я безуспешно пытаюсь бороться. Сама же прекрасно понимаю, что Данила – это токсик, от которого нужно держаться подальше. Но частичка меня... тупая и романтичная, наверное... мечтает о невозможном. Однако, пока у меня есть Эмиль, Даниле покажу фигу.

«Я завтра занята», – строчу короткий и понятный ответ.

Но это для меня он понятный, а Данила, кажется жёстко тупит.

«Интересно чем?» – чую, как веет похабным ехидством.

«Не важно», – мне хочется быть сдержанной.

«Я отец ребёнка и имею право видеть», «Так что, будь добра, выделить час для прогулки».

Меня начинает штормить. А этот чел ничего не попутал, чтобы выдвигать требования?

«Повторяю», «Завтра день занят», – дублирую предыдущий ответ.

«Со своим новым @барем встречаешься?»

Так, ну это уже перебор! Лютое хамство я терпеть не собираюсь и кидаю абонента в чс. Но уверена, что Данила не успокоится и напишет мне в другом мессенджере. И, естественно, это происходит, но позже, когда я уже дома и кормлю Майю.

«Ты ох@ела, девочка», «Я подам в суд на отцовство!»

Эта угроза звучит смешно, но меня жутко нервирует. Даже чувствую, как застывает молоко в груди. Если и дальше будет продолжаться эта нервотрёпка, то моё молоко окончательно исчезнет. Как я ни стараюсь разогнать это молоко, его всё равно мало.

«Сморю, прошаренный», – ставлю ехидный смайлик. – «Денег сначала заработай!» – и снова в блок.

Сколько раз я уже блокировала и разблокировала Данилу… Прекрасно себя знаю, что через две недели я достану этот контакт из чс и буду снова тупо ждать, когда он напишет.

Заветная суббота начинается с детского крика. Я уже уяснила, что выходных в этой жизни у меня ещё долго не будет. Каждый день в режиме нон-стоп.

– Лерочка, тебе грех жаловаться на малышку, если ты спишь ночью больше четырёх часов, – успокаивает меня мама. – У других детки просыпаются через каждые полчаса. У тебя Маюня настоящее сокровище.

– Я бы, наверно, сдохла! Не представляю, как эти мамы ещё живы! – ворчу я.

– Не ворчи, – укоризненно говорит она. – Не гневи, Бога! Лучше скажи «спасибо» за такую замечательную кроху.

– Спаси-и-и-ибо! – иронизирую я.

– Сейчас я всё приготовлю для ужина и пойду гулять с Майей. А ты займись тортом!

Что-то мне уже совсем не хочется заниматься выпечкой. С удовольствием бы повалялась на кровати, скроля в телефоне. Чёрт же меня дёрнул за язык с этой шарлоткой!

Быстро готовлю тесто и задвигаю в духовку. Выставляю таймер и сама на боковую. Как-то пропустила уведомление от Эмиля. А там… фотки с разбитой бэхой. Его любимой. И комментарий: «Попал в аварию». Ну это не Эмиль, а сто рублей убытка! И как его угораздило?

«Сам как?» – спрашиваю парня, которому чего-то не везёт в последнее время.

«Я норм», «Капот в хлам», «Но я её соберу», «Сам лично», «Будет конфетка», «Отвечаю!» И ряд ржущих смайлов.

Эмиль словно на вайбе. Вроде вчера у него умер отец, а сегодня он прикалывается, как ни в чём не бывало. Трэш! Рассматриваю фотки, где он одной рукой держит погнутый номерной знак на фоне помятого капота и оторванного бампера. Как он умудрился влететь?

«Не смешно», – леплю грустный смалик. – «Ты вечером приедешь?»

«100%», – однозначный ответ. – «Ща Мирон подрулит с эвакуатором», «Погрузим бедолагу», «Оттащим в сервис».

Вскоре в его инсте красуются сторис, где он с растерянным и глупым видом стоит рядом с разбитой БМВ и лыбится. Наверно, попросил Мирона сфоткать.

Приезжает Юля с племяшкой, и мы накрываем на стол. Мама предпочитает нянчиться с внучками. Укладывает спать Майю и присоединяется к нам. Привлекает старшую внучку к нашей общей суете.

«Я на месте», – сообщает Эмиль. – «Открывай дверь!»

Впускаю парня в квартиру. Его руки заняты. Вижу внушительный букет роз и какую-то коробку.

– Держи, – он суёт мне в руки коробку. – Это тебе. А где мама?

– На кухне, – указываю кивком головы.

Парень уверенно направляется по узкому корридору, но мама уже выходит навстречу.

– Это Вам, – с сияющей улыбкой Эмиль вручает женщине цветы.

Мама принимает огромный букет.

– Большое спасибо, – благодарит она и тихонько добавляет: – Прими мои соболезнования.

Я внимательно наблюдаю за Эмилем. Его чёрные брови взмывают вверх в немом вопросе и искреннем удивлении. Глаза округляюся. Вот это поворот. Кажется, что парень напрочь запамятовал о случившемся.

– Прости, но мне Лера сказала, что у тебя отец умер… – поясняет свои слова мама.

– А, ну да, – тень скорби мгновенно ложится на лицо парня, глаза в пол. – Да, спасибо!

– Ты держись! Всё образуется! – мама кладёт руку на его плечо в знак поддержки.

Эмиль послушно кивает и поворачивается ко мне. Я как раз рассматриваю свой презент. Это тот самый медведь из детского магазина, которого мы обсуждали, когда Эмиль прятал меня от чесоточной Полины. Игрушка дорогая по моим меркам, но она дышит, как живая, и издаёт белый шум. Я уже и забыла про этого серого мишку с белым брюхом, но как о нём вспомнил Эмиль с его-то дырявой памятью? Странно, но внутри разливается что-то тёплое и очень приятное.

– Ты ненормальный! – изумлённо выдыхаю. – Зачем?!

Я нежно обнимаю парня, прижимаясь щекой к его гладковыбритой коже. Он обхватывает меня своими сильными руками и вжимает в себя. Держит так крепко, будто никогда уже не выпустит.

– Ну ты же хотела, – шепчет мне на ухо так интимно и целует в щёку. – А я обещал. И я выполняю свои обещания.

Запах его дорогого парфюма щекочет ноздри. От мужких рук пышет жаром, который опаляет каждый мой нерв. Мы так и стоим в узком корридоре, обнявшись, застыв в колдовском моменте.

– А того розового слона кто-то купил, – грустно сообщает Эмиль. – Но, если где-то увижу такого, то обязательно куплю и поселю у себя в доме.

Сцена наших обнимашек затягивается, и я начинаю вертеться. Парень нехотя разжимает кольцо своих рук, выпуская меня на волю.

– Проходите и рассаживайтесь, – слышу мамин голос.

Ужин проходит без напряга. Инициативу берёт Юля. Она у нас разговорчивая. У неё есть вопросы, касательно машин. Оказывается, что было покушение на угон их новенькой Шкоды. Она расспрашивает Эмиля, как специалиста, а он охотно отвечает на все вопросы моей сестры. Объясняет профессионально, обращая внимания на мелочи и детали. Никагого сленга и уж, тем более, мата. Всё лаконично, членораздельно, грамотно.

Постепенно беседа перетекает на тему посторойки или покупки частных домов. Здесь парень тоже хорошо подкован и чётко отстаивает свою точку зрения. Делает расклад по строительству, основываясь на собственном прошлогоднем опыте. Мы с мамой лишь сторонние наблюдатели, но всех это устраивает. Старшая внучка регулярно отвлекает своими играми.

– Почему ты ничего не ешь? – спрашиваю у парня, глядя в его почти пустую тарелку.

– Спасибо, я покушал дома, – отвечает он.

Не представляю, когда он столько успел за сегодня: попасть в аварию, эвакуировать бэху в автосервис, заехать домой… Цепочкой тянется вопрос, кто ему готовит еду. Потом забежать в магазин за цветами и подарком… Метеор какой-то.

– Кто же в гости сытым ходит? – шутит мама. – Ну тогда чай или кофе? Ты же не откажешься от шарлотки? Лера сама пекла.

– Мне чай, если можно, – предельно вежливо говорит парень. – Обязательно попробую тортик, – лукаво подмигивает мне и, наклонясь к самому уху, шепчет: – Надеюсь, ты подмешала туда что-то приворотное?

– Придурок! – смеясь, отталкиваю его от себя. – Не хочешь, не ешь!

– Что-то не так? – оборачивается к нам мама.

Эмиль скромно улыбается, явно довольный своей подколкой, а мне надо что-то сказать на это.

– Он думает, что я хочу его отравить! – выпаливаю я. – Шутка!

– Ох, юмористы! – добродушно вздыхает мама и расставляет на столе чашки с чаем.

– Завтра едем на море, – напоминает Эмиль о своих планах потусить со мной. – И Майю возьмём. Кстати, она скоро проснётся? А то я так не увижу её сегодня.

– Скоро, скоро, – мама бросает взгляд на настенные часы. – Я, между прочим, завтра тоже в гости еду. В ту сторону.

– О, ты к тёте Наташе собралась? – изображаю удивление. – А на чём поедешь?

– Пока не знаю. Общественный транспорт, наверное, – пожимает плечами мама. – Или Игоря попрошу.

Насколько я помню, то добираться до туда муторно. Автобус ходит редко. Мы, как правило, всегда приезжали в гости на своей машине.

– Может подбросим мамулю? – толкаю Эмиля локтем в бок.

– Конечно, – серьёзно отвечает парень. – Как скажешь.

В этот момент он как-то неудачно поворачивается и задевает локтем чашку. Она опрокидывается, заливая стол. Горячий чай льётся по краю прямо на мои ноги. Я подскакиваю. Мама охает и хватает салфетки, промокая ими стол. Юля отодвигает посуду. Эмиль тоже поднимается, чтобы не намочить джинсы.

– Извините, – виновато бормочет он. – Я случайно.

Я громко и зло соплю, поджав губы. Сморю в его хитрые глаза, а в них переливается беззвучный смех и скачут бесы. Кажется, что парень специально устроил этот мини-аврал, чтобы не пробовать мой торт и завершить смотрины. Ну жулик, он и есть жулик.

– Вот и Майя проснулась, – сообщаю я, расслышав сквозь все оханья и аханья детский плач.

Направляюсь к дочке. Эмиль идёт следом. Я не возражаю. За нами бежит племяшка. Маюня заливается пронзительным криком. Любопытная двоюродная сестричка тоже с интересом разглядывает малютку.

– Можно я подержу? – спрашивает Эмиль.

Сейчас его взгляд сосредоточенный и серьёзный. Под моим чутким контролем он вытаскивает младенца из кроватки. Я помогаю ему, поддерживая головку. Как же мило они смотрятся вместе.

– Тише, тише, – качает кроху Эмиль, пока я готовлю чистый памперс.

Племяшка переминается с ноги на ногу в нетерпении дотронуться до своей сестрёнки.

– Посмотри, это твоя сестричка, – разговаривает с Майей, наклоняется, показывая Юлиной дочке младенца. – Подрастёшь, и будете вместе играться.

Маюня будто прислушивается к его ровному бархатистому голосу. Замолкает, качаясь в его сильных руках. Кажется, что счастье – вот оно, тут, совсем рядом. Мне просто нужно перестать загоняться, и всё будет чудесно. Но как закрыть глаза на проделки этого плутоватого парня? Почему у меня нет гарантий, что он сможет стать достойным отцом для моей дочери? И где их взять – эти гарантии? Ведь без них я не имею права рисковать нашей судьбой.

Глава 47

В комнату заглядывает Юля. Её лицо расплывается в скромной улыбке, когда она смотрит на Эмиля. Он, действительно, сейчас воплощение отцовской нежности. Сестра застывает на пороге и слегка кивает мне, пожимая плечами в какой-то нерешительности. Я повторяю её жест.

– Ну, что хулиганка, – ласково обращается Юля к своей дочке. – Нам, кажется, пора домой!

– Хррр, – угрюмо рычит племяшка и демонстративно уходит в коридор.

Дочь у Юли послушная, но со своим детским гонором. Наверно, меня ждёт примерно такое же через лет пять. Забавно.

– Эмиль, я вот ещё что хотела спросить… – переключает внимание сестра на парня. – У тебя охранная сигнализация в доме от какой фирмы?

Он резко поднимает голову, в упор глядя на мою сестру.

– Эворит, – отвечает он. – В принципе, у меня подключена система «умный дом». Всё с видеонаблюдением. Единственный недостаток, как по мне, – когда я вечером прихожу домой, мне на телефон лавиной обрушиваются сообщения. Приходится прерывать разговор с Лерой минут на пять-десять.

– Не самый страшный недостаток, – делает для себя вывод сестра. – Кстати, отличная идея с «умным домом». Спасибо за рекомендацию.

– Обращайся! – самодовольно усмехается Эмиль. – Всегда рад помочь.

Юля подходит к парню, чтобы взглянуть на Майю. Даёт ей свой указательный палец, и та инстинктивно сжимает его в своей крохотной ладошке.

– Ладненько, Лер, нам пора, – с грустинкой говорит мне сестра. – Созвонимся.

Сестра с племянницей уходят, и в квартире становится тише.

– Я тоже, наверно, пойду, – сообщает Эмиль.

Я киваю.

В его тёмных глазах смесь грусти и желания отстаться. Но я не останавливаю. Он всего лишь гость, которому надо и честь знать. Забираю у него дочурку, а он, печально вздохнув, идёт обуваться. Провожаю его. Он обнимает нас с Майей со всей теплотой, как самых родных.

– Завтра примерно в два часа заеду, – обещает он. – Предварительно позвоню.

Чувствую некоторое облегчение, хотя впереди сплошной напряг с этим кормлением. Хорошо, что мама всегда рядом. Подсказывает и направляет.

Солнечный свет заливает подоконник, рисуя на полу четкий прямоугольник. Пока Майя спит, я сижу на кухне, пью остывший тминный чай, который мне настоятельно рекомендует мама для увеличения количества молока. Смотрю в окно, хотя вижу там только отражение своего усталого лица. Кажется, ночь и утро промчались относительно мирно: всего три кормления, две смены подгузников и один победоносный крик в честь нового дня. А чувствую себя, словно прошла половину марафона, хотя на часах ещё нет и двух.

Внезапно мой телефон оживает на столе. Дисплей мигает, и на нём высвечивается знакомое имя: Эмиль. Я хватаю его, сердцебиение учащается. Он пунктуален, как швейцарские часы, — обещал же позвонить перед приездом. Я чувствую, как лёгкая, но упрямая волна нервного возбуждения прокатывается по телу. Но настроение у меня сегодня не айс. Хмурое.

Нажимаю кнопку ответа, и его голос мгновенно заполняет тишину кухни.

– Привет. Ты готова? Я через полчаса буду. Маму надо везти?

– Да, мы собираемся. Маму до супермаркета подбросим, который на окраине. Она там с подругой встретится, а мы дальше поедем. А ты на чём сегодня?

– На Ровере! – с гордостью отвечает он. – Выходной же! А бэха... – Эмиль на секунду замолкает, и я слышу легкий, чуть самодовольный вздох. – Сейчас на ресте. Я же вчера её ушатал немного, теперь сам буду лечить у себя в сервисе.

Ну, да! Расквасил весь перед… Но сейчас это называется «ушатал немного».

– Понятно. Значит, сегодня у нас будет лакшери-тур на Ровере? – подкалываю я его.

– А то! Чисто на стиле за вами заеду. Ждите.

– Ждём. До встречи!

Отключаю вызов и иду к маме в комнату. Сейчас главное – собрать Майю и предупредить маму. Нас ждет выходной.

– Ма, ты готова?

– Само собой, – она поднимается с кресла, изрекая поговорку: – Нищему собраться – только подпоясаться. А что, Эмиль уже близко?

– Полчаса отвёл нам на сборы!

– Ну, тогда надо поторапливаться. Майя как? Еду для неё приготовила?

– Нет ещё. Ща сделаю.

Утром Маюня высосала из двух грудей всё молоко, а прибывает оно непростительно медленно. Иду на кухню, чтобы разлить по бутылочкам детскую смесь. Надеюсь, где разогреть, Эмиль позаботится. Ведь так уже бывало.

Перед самым выходом прошу брата спустить вниз коляску.

– А во сколько вы обратно будете? – интересуется он.

– Без понятия, – втягиваю голову в плечи.

– Я тоже, – вторит мне мама. – Возможно, я позвоню тебе, чтобы ты меня забрал меня из гостей, – говорит она Игорю.

– Без проблем. – отмахивается он. – Только звони заранее. И, кстати, во вторник Лика приедет ближе к вечеру. Будете знакомиться.

– Прекрасно! – улыбается мама. – Давно пора.

– Да, мам, – вдруг вспоминает брат. – Если Эмиль на Рэндж Ровере будет, ты у него спроси, почему у него номера иностранные.

– Даже так? – мама вскидывает брови. – Как интересно. Обязательно узнаю.

Она берёт спящую Майю и выходит из квартиры. А мы с Игорем возимся с коляской.

Только оказываюсь у подъезда, как снова звонит Эмиль.

– Слышь!.. – его бесячее «слышь» режет по ушам.

– Бл@ть, задолбал со своим «слышь»! – грубо обрываю я его на полуслове.

В ответ слышу громкий дьявольский смех, который раздражает ещё больше. Мне же сейчас перехочется вообще куда-то ехать.

– Фу, ну что за грубости?! – с притворной неприязнью тянет Эмиль, резко перестав смеяться. – Женственней надо быть! Женственней!

А это ещё что за рекомендации?! Гневно вздыхаю.

– Ты офигел?! – ору в трубку. – Я, кажется, предупреждала, что мне твоё «слышь» не заходит.

– Солнце, чего ты заводишься? – уже переходит на виноватый тон. – Ну, дурацкая привычка. Прости! Я хотел спросить, у вас там места около дома есть?

– Да, у соседнего подъезда свободно.

– Окей, подрулю!

– Всё хорошо? – спрашивает меня мама. – Чего ты такая злая? Аж лицо перекошенное.

Наверное, до неё донеслась часть моих возмущений.

– Ничего! – ворчу я. – Этот Эмиль мне, видите ли, заявляет: «Будь женственней!» Совсем офигел!

– Ну почему сразу офигел? – с иронией говорит мать. – Ты так резко высказываешься… Как мужик… А ты же девушка. И мама. Надо быть мягче.

– С кем? – хмурюсь злобно. – С Эмилем?! Пусть за собой следит! Ты просто не слышала, как он высказывается.

– Ох, надеюсь, что не услышу! – вздыхает она. – По крайней мере, вчера из него за весь вечер ни одного худого слова не выскочило. Значит, он себя умеет очень хорошо контролировать. Но ты имеешь право делать ему замечания по поводу его высказываний. Только тебе самой не нужно уподобляться ему и грубить. Парни, между прочим, чтобы они там не говорили, уважают женственность. Так что, имей это ввиду.

Рэндж Ровер заворачивает прямо к подъезду. Этот джип, как ярко-белое чужеродное существо посреди простеньких автомобилей, теснящихся около пятиэтажек. Наши обсуждения прекращаются. Мама бросает взгляд на номер машины. Теперь и я вижу, что номер не местный.

Эмиль, как обычно, весь такой аккуратный и уверенный в себе, легко спрыгивает со ступеньки джипа.

– Добрый день! – чётко и учтиво здоровается он с моей мамой и подходит, чтобы глянуть на Маюню.

– Здравствуй, Эмиль! – произносит мама подчёркнуто вежливо.

Мне бросает кроткое: «Привет!», сопровождаемое объятием и нежным поцелуем в щёку. Принимаю, как должное. Он подхватывает коляску, складывает её и размещает в багажнике. Я с Майей устраиваюсь сзади, а мама рядом с Эмилем.

Мама беглым взглядом оценивает интерьер салона. Придраться не к чему. Всё такое новенькое, что страшно прикоснуться.

Не успеваем разговориться, как телефон Эмиля бренчит входящим вызовом. Ему звонит бабушка. Соблюдаем тишину, слушая в одностороннем порядке только парня.

– Да, бабуля, – интонация любящего внука очаровывает, – я посмотрю. Нет, у меня в машине не мог оказаться твой пульт от телевизора.

Их беседа застревает на одном месте, пока Эмиль клятвенно не обещает вернуть ей этот пульт.

– А зачем ты сама собирала листья? – мягко выговаривает он. – Я же тебе сказал, что приеду и сам всё соберу.

– Сколько? – удивляется он. – Четырнадцать мешков? Одна? Нет, ну ты, конечно, молодец! А о своём здоровье ты подумала? А если давление подскочит? Ну, хорошо, хорошо, – не хочет противоречить бубушке. – Только, пожалуйста, ляг и отдохни сначала.

Слушаю, как Эмиль разговаривает по телефону, и невольно улыбаюсь. Он сейчас совсем другой. Не тот самоуверенный парень, который ушатал бэху, а какой-то очень... домашний. Он терпеливо слушает про пульт и мягко, но строго ругает за листья. Это идеальный баланс: авторитет внука, который хочет позаботиться, и нежность. Эта черта не хило цепляет.

Всё это характеризует парня, как не просто хорошего внука, а человека с глубоким чувством ответственности. Вывод напрашивается сам собой: в его семье воспитанию уделяется особое внимание. Но откуда тогда берутся дебильные шутки и ярко выраженное порой хамство? Где он нахватался всего этого? И зачем? А ещё он говорил, что в детстве его лупили ремнём. Интересно, у кого там такие методы? Как-то всё двойственно и опять непонятно.

Парень вставляет телефон в держатель и чуть усмехается.

– Эмиль, – отвлекает его мама.

– Да, я слушаю, – резкий поворот головы, и снова сосредотачивется на дороге.

– Я заметила, что у тебя машина на иностранных номерах. Почему так?

– А, это! – интонация непринуждённая. – Для удобства! Не нужно платить налоги в нашей стране. И если попадаешь на радар, то штрафы никто не присылает. Техосмотр не обязательно проходить. Освобождает от массы заморочек.

– А ты часто нарушаешь что-то? – хмурится мама.

– Нет! Что вы! – оправдывается парень. – Иногда бывают всякие эксцессы. А так, я езжу аккуратно.

– Я заметила, – благосклонно произносит мать. – А как тебе удалось получить номерные знаки в другом государстве?

– Ой, ну в этом нет ничего сложного, – с готовностью отвечает Эмиль. – Просто приехали в дорожный депатамент той страны и зарегистрировали машину.

– Что, вот так просто пришли и сказали, что хотим получить у вас номера? – уточняет мама.

– Ну да! – подтверждает уверенным кивком.

– А документы? – продолжает сомневаться она.

– Паспорт свой и всё!

– То есть, ты хочешь сказать, что если мы на своей машине приедем туда, то нам тоже выдадут номера? – в её голосе сквозит неприкрытое сомнение.

– Конечно, никаких проблем! – заверяет парень. – И сразу столько плюсов: ни налогов тебе, ни штрафов.

– Мгм, – задумчиво мычит мама. – Надо будет провернуть такую аферу. Очень интересный ход.

– Это не афера! – возражает Эмиль.

– Ну хорошо, – мама берёт тайм-аут. – Давай сделаем так: когда мы отремонтируем свою машину в Германии и приедем на ней сюда, то ты посвятишь нас во все тонкости, как получить номера в другой стране. А то, нам тоже надоело платить высокие налоги.

Вот это да! С каких это пор моя правильная мама вдруг готова подписаться на такую авантюру? Для меня это сюрприз! Если таким способом, как говорит Эмиль, реально можно обойти лишние расходы, то, наверно, стоит использовать эту возможность. Но об этом я поговорю с мамой потом. Наедине. Без Эмиля.

– Без проблем! – охотно соглашается парень. – Могу даже с вами съездить и всё организовать.

– Замечательно, – закрывает тему она. – Так и сделаем. Главное с ремонтом разобраться.

– А что у вас с машиной? – кажется Эмиль сам рад немного отклониться от темы.

– Коробка передач накрылась. Нужно заменить. Мыремонтировали её семь лет назад, но, видно, пришло время для полной замены. Но пока не нашли, где купить.

– На сайтах есть, – подсказывает он.

– Мы смотрели, – печально вздыхает мать. – Вернее, мужчины мои смотрели, искали, но там всё не то. Не подходит нам. Я-то в технике не разбираюсь, поэтому слушаю, что муж и его сын говорят.

– А как сломалась? – интересуется парень.

– Обычно. Отъехали четыреста километров от нашего городка, и машина встала в аварийный режим. Борт-компьютер выдаёт ошибку в коробке передач. Ну мы кое-как на маленькой скорости еле доехали обратно. Почти девять часов мучились в дороге.

– А какая у вас машина? – включает Эмиль деловой подход.

Мама называет марку автомобиля, год выпуска и прочие параметры, которые интересуют Эмиля. Он тут же берёт свой айфон и набирает кому-то. Спрашивает о наличие детали. Потом звонит в другое место с этим же вопросом.

– Нет, пока таких коробок нет, к сожалению, – сочувственно говорит он.

– Так, Эмиль, – мамин голос приобретает лёгкую строгость. – Сегодня воскресенье, и не стоит загружать себя и других рабочими моментами. Не нужно беспокоиться об этом, мы сами что-нибудь придумаем.

– Что Вы! Мне совсем не трудно узнать! Дел-то на полминуты!

– Спасибо, что пытаешься помочь! Но давай пока это отложим.

– Как скажете, – охотно соглашается Эмиль.

Высаживаем маму на парковке торгового центра. Мы почему-то мешкаем, выбирая, каким маршрутом нам добраться до побережья и куда заехать перекусить. Вдруг рядом паркуется машина, из которой выходят родители Эли, моей подружки со времён детского сада. Самой Эли нет, но её мама меня сразу узнаёт. Я открываю дверцу и выхожу навстречу тёте Жанне.

– Боже мой, Лера, какая неожиданная встреча! – женщина обнимает меня по-матерински. – Поздравляю! Ты теперь мама!

– Спасибо! А где Эля?

– Она сегодня тусит с друзьями, – отвечает женщина. – А можно глянуть на малышку хоть одним глазком?

Я понимаю любопытство взрослых и, как ни странно, никогда не отказываю, если кто-то хорошо знакомый изъявляет желание увидеть Маюню. А тётя Жанна сама работает с детьми. Она врач-реабилитолог в детской поликлинике. Так что никаких сглазов я не боюсь.

– Хорошенька малышка, – умиляется она. – Я уже говорила твоей маме, что Майя родилась, как по учебнику – рост и вес соответствуют в идеале.

– А мама, кстати, в этом магазине! – сообщаю я.

– Да ладно! – у тёти Жанны просто восторженный вид. – Так давай её найдём там! – она бросает взгляд на Эмиля. – Ой, прости, вы, наверное, спешите, а я вас задерживаю.

– Ничего страшного. Я сейчас наберу маму, чтобы знать в каком она отделе, и там встретимся.

Я не спрашиваю Эмиля, хочет ли он идти в торговый центр. Отстёгиваю ремни в автокресле и беру на руки дочь. Сейчас мы идём именно туда. И Эмилю совсем не обязательно знать о моих скрытых намерениях, которые заключаются в том, чтобы как можно больше моих знакомых увидели этого парня. Я готова демонстрировать его, как диковинную зверушку с другой планеты всем подряд. Авось, кто-то признает в нём что-то особенное, угадает породу и происхождение.

Эмиль без всяких возражений тоже выходит из машины, вежливо здоровается с родителями Эли и направляется с нами в магазин.

Маму с тётей Наташей мы находим очень быстро в отделе холодных закусок. Мне приятно видеть, как удивляются взрослые такой спонтанной встрече. Они обнимаются, приветствуя друг друга, и чуть ли не подпрыгивают от радости, как дети.

Мы с Майей принимаем минимальное участие в этой суете. Эмиль стоит чуть поодаль. Он серьёзен и беспристрастен. На лице никаких лишних эмоций. Вид отстранённый. Он просто ждёт меня, ковыряясь в своём айфоне. Оставляю взрослых с их болтовнёй и подхожу к парню. Он в миг отрывается от телефона.

– Всё? Можем дальше ехать? – шкпчет с добродушной улыбкой, смешливо вскидывая чёрные брови и играя ими.

Кажется, он не обиделся. Или не подал вида, что его напрягают такие ситуации. В принципе, его поведение очень тактичное. Он вежливо кивает всем, прощаясь, и мы топаем обратно к машине.

– Твой любимый Макдак, – кивает на знакомое заведение. – Будешь?

Интересно, когда я отказывалась от бургеров? Не откажусь и сейчас. Покупаем через макдрайв. Легко и быстро. По пути жадно жую фастфуд.

– Эй, – прикалывается Эмиль, глядя на меня в зеркало заднего вида. – Оставь место для нормальной еды!

– Не волнуйся! У меня сегодня гуд аппетит! – выставляю вверх большой палец.

Мы идём по центральной пешеходной улице морского курорта. Людей всё ещё много, несмотря на ноябрь. Эмиль гордо катит коляску, а я, запрятав кисти рук в рукава, иду рядом. Уверена, что окружающие воспринимают нас, как счастливую семейную пару. Особенно вайбово, когда девушки пялятся на Эмиля, а потом опускают глазаи и печально вздыхают, потому что этот красавчик уже занят. От этого моя самооценка держится на должном уровне.

Какой-то совершенно незнакомый мне парень, идущий нам навстречу, резко тормозит, поравнявшись с Эмилем.

– Опа! Здорово, братан! – гундосит незнакомец, протягивая руку для приветствия. – Да, ладно! Ты уже определился?! Мои поздравления, бро! – и мне тоже кивает.

Парни жмут друг другу руки, а я настороженно наблюдаю за ними, как охотник за дичью.

– Да, вот так! – улыбается в ответ Эмиль, глядя на спящую в коляске Майю. – Спасибо, братан!

– Ну чё, как жизнь? Как оно вообще? – интересуется незнакомец. – Слышал, ты на Мирона теперь работаешь.

Капец! Это я удачно уши оттопырила. Хочется подойти на шаг ближе, но сдерживаюсь, чтобы Эмиль не заподозрил моего любопытства. Но Эмиль – парень не промах. Он сразу просекает, что тема не для моих ушей. Скулы напряжены, и появляется хитрый прищур. Он игнорит вопрос того чувака и поворачивается ко мне.

– Солнце! – улыбка ослепительная, голос ласковый, а в глазах твёрдое намерение сбагрить меня подальше, и я это нутром чую. – Ты совсем замёрзнешь, если будешь стоять на месте. Иди потихоньку с коляской вперёд. Я щас догоню. Мне надо с челом перетереть.

Это, конечно, облом. Логично, что нет никаких оснований тупо стоять на месте. Беру у Эмиля коляску и послушно выполняю его просьбу. Отхожу на несколько метров, и уже не слышу, что отвечает Эмиль. Зато слышу его громогласного собеседника: «А тебе ща скоко лет?»

На этом всё! Снова ребус из-за одной единственной случайной фразы – «на Мирона теперь работаешь». А как же фирма Эмиля? Офис? Фотостудия? Чьё это? Ведь всё выглядело до этого момента так, что Эмиль главный в этой схеме. Однако, некоторым личностям известно горазда больше, чем мне.

– Ну, как ты? Не успела соскучиться? – подлетает ко мне сзади Эмиль и обнимает за талию. – Извини, но мне надо было пару слов наедине сказать этому челу. Ты не обижаешься?

Его сильные руки лежат на моей талии, и не собираются её отпускать, пока парень не получит ответ.

– А должна? – хмурюсь обиженно.

– Солнце, это был мужской базар, – виновато говорит он и кладёт свою руку поверх моей. – Блин, у тебя руки ледяные! Перчатки есть?

– Не-а, – отрицательно мотаю головой.

Эмиль осматривается по сторонам.

– Пошли! – хватается за ручку коляски и направляясь к магазину.

Он открывает дверь, и помогает мне поднять на ступеньки коляску. В помещении тепло. Горят электрические свечи. А мохнатые шарфы, шапки, варежки и перчатки добавляют уюта и комфорта. Эмиль подходит к прилавку и внимательно рассматривает товар. Потом останавливает взгляд на продавщице.

– Скажите, у вас есть специальные варежки для колясок? – спрашивает уверенно.

Девушка-продавец сразу понимает, о чём речь, и выкладывает на прилавок большие варежки из искусственного меха.

– Выбирайте! – предлагает она.

– Солнце, выбирай! – подключает меня Эмиль. – Я себе возьму чёрные. А тебе какие?

– Бежевые!

Две пары варежек продавец упаковывает, а остальные убирает. Эмиль достаёт наличку и расплачивается.

Когда руки в тепле, то гулять намного приятнее. Но это всё равно не спасает от осеннего холода, который пробирается под одежду, особенно, когда стоишь на берегу моря у самой воды.

– Ему тепло, – показываю пальцем на смешного мопса, который резвится на песке.

– Ну да, – часто кивает Эмиль. – Они мега шерстяные. Зато летом для них кабзда! Жарко бедолагам. У меня дома такой.

– Что? – на моём лице неподдельное удивление. – Ты никогда не говорил, что у тебя дома есть собака.

– Это не существенно, – хмыкает он. – Теперь и кот есть.

– В смысле?

– Ну, от отца достался. Никто не хотел забирать, а я взял. Хочешь фотки покажу?

– Давай!

Эмиль листает айфон и выбирает там фотки мопса и кота. Опять я ничего не понимаю. Сразу не сказал, а теперь хвастается.

– А у меня на котов аллергия, – мямлю обречённо. – Не могу долго находится в помещении. Глаза дико слезятся, чихать начинаю и кашлять.

– У меня такая же х@йня! Но это яванский кот. Он гипоаллергенный.

– Прикольно!

– Ладнно, го в рестик, а то ты скоро посинеешь от холода, – обхватывет меня за талию и прижимает к себе. – Так теплее?

В ресторане кормим Майю, и она снова вырубается. А мы уже так нагулялись, что готовы ехать домой.

– Мож, маму по пути захватим? – предлагаю я Эмилю. – Всё равно мимо едем.

– Базару ноль! Звони!

Я набираю номер, но абонент, наверно, не слышит. Не удивительно – когда мама в гостях, то телефон ей не нужен. Хорошо, что есть номер тёти Наташи, которая передаёт трубку маме.

– Да, конечно, мы уже наобщались. Завтра Наташе на работу, поэтому с удовольствием поеду с вами домой, – отвечает мама.

– Только, Лерочка, – слышу снова голос тёти Наташи. – Вы обязательно зайдёте, и я вас напою чаем. У нас ещё торт остался. И я очень хочу понянчить малышку.

Ставлю Эмиля перед фактом, что придётся задержаться у маминой подруги. Ничего. Соглашается.

Заходим в гостиную моего любимого дома. Нас встречают радушно. Тётя Наташа, она такая эмоциональная, суетится вокруг детского автокресла, тихонько приговаривая:

– Ох, какая миленькая! Я даже не верю, что в нашем доме такая маленькая и такая важная гостья! Можно на ручки взять?

Я освобождаю ребёнка от ремней, и передаю женщине. Она подходит к своему мужу:

– Лёш, посмотри! Ну разве это не настоящее счастье?

Мужчина тоже улыбается, глядя на кроху.

– Лерочка, а можно я Коле тоже покажу? – эта привычка спрашивать разрешения немного бесит. – Он там наверху со своей девушкой.

– Конечно, можно, – отвечаю однозначно. – А я хоть на Колю посмотрю.

Хозяйка дома смеётся, потому что с Колей мы знакомы с самого детства, но в последнее время я редко бываю в гостях, а, когда приезжаю, с каждым разом Коля становится всё выше, больше и взрослее.

Она передаёт мне дочурку, а сама бегом бежит к лестнице, и кричит шёпотом:

– Коля, Алёнка! Лера приехала с Майей! Спускайтесь посмотреть и поздороваться!

Эмиль стоит почти посреди зала. В руках телефон, голова опущена, но его глаза внимательно изучают помещение.

Буквально через минуту спускается молодёжь. Я знакомлюсь с Колиной Алёнкой и по-дружески обнимаюсь с Колей. Естественно, все любуются Майей, а тётя Наташа уже зовёт всех к столу.

После недолгого чаепития, мы всё же собираемся домой. Тётя Наташа не хочет нас отпускать, но понимает, что это обычная необходимость. Она не перестаёт расспрашивать о ребёнке: как кушает, как спит, как я справляюсь, и кто мне помогает. Я увлекаюсь темой, и даже не задумываюсь над очередным вопросом:

– А папа? Папа видел малышку? Он приезжал?

До меня поздно доходит смысл, что речь идёт о моём папе, то бишь, о дедушке. Ведь в моей голове существует единственный папа – отец Майи.

– Да, – киваю уверенно, – он заезжал. Я выносила Майю к подъезду. Он подержал её немного на руках и всё.

Звенящая тишина повисает в воздухе. Мама чуть ли не ахает, а Эмиль, как ворон, делает резкий поворот головы в мою сторону. Чёрт, я проболталась! Как глупо вышло! Я же не хотела, чтобы он знал об этом. И вот так… Я вижу, как его глаза темнеют до черноты. Искрят. Холодный прицел его взгляда готов выстрелить в упор. Прямо в цель. Застываю в моменте. Становится трудно дышать. Но это длится доли секунды, потому что лицо Эмиля вдруг озаряется обезоруживающей улыбкой. Фух! Выдыхаю. Кажется, он спокойно воспринял это, и мне можно расслабиться.

Глава 48

Рэндж Ровер набирает скорость, выезжая на трассу. Дорога относительно свободная, и лишь свет фар от встречных машин немного слепит глаза. Тихая музыка в стиле ретро спокоино льётся из динамиков. Я бы, конечно, заменила на что-то современное, но Эмиль, похоже, старается угодить моей маме. «Ещё бы «Белые розы» врубил», – усмехаюсь про себя.

– Музыка норм? Или поменять? – спрашивает он, словно слышит мои мысли.

– Всё отлично, пусть играет, – не привередничает мама. – Если хочешь, включи что-то на свой вкус. Я не против.

– Не, – вертит головой парень. – Мой вкус иногда может шокировать.

Естественно, мама выпадет в осадок, если Эмиль врубит матершинный рэп. Лучше не надо!

– Значит, оставь то, что есть, – ни на чём не настаивает мать.

– А я их знаю, – вдруг выдаёт Эмиль.

Мама с изумлением поворачивается к нему:

– Кого?

– Ну, тех, у кого мы только что были. В смысле их сына и его девушку, – поясняет он.

– В который раз убеждаюсь в тесноте нашего мира, – философски говорит мама. – И где ты с ними познакомился?

Я навостряю уши. Сегодня день неожиданных встреч. Никогда бы не подумала, что Коля вдруг будет знаком с Эмилем. Хотя... В любом случае, нам светит новая возможность поживиться информацией.

– Мы с Колей в одной футбольной секции занимались. А Алёнка когда-то встречалась с моим другом. Но они меня не узнали, пока я им не напомнил.

– Значит, вы не зря заехали сегодня за мной, – держит нейтральный тон мама. – А как вы на море погуляли? Холодно было?

– Блин, – вступаю в разговор, – такая холодрыга, что мы чуть не околели. Особенно на пляже. А так прикольно погуляли, пофоткались немного, в рестике посидели…

– А Маюня спала всё это время? – расспрашивает она про внучку.

– Да, дрыхла, как убитая. Только в ресторане мы её покормили, и она снова в спячку впала. Вот бы ночью так спала. А то опять устроит концерт.

Мы обсуждаем нелёгкую жизнь молодых мамочек. Я вспоминаю, что завтра Маше предстоят принудительные роды, если за ночь она не разродится естественным путём.

– Если Маша завтра родит, то мне надо будет обязательно к ней съездить. Она же была у меня. Сможешь меня отвезти? – обращаюсь к Эмилю.

– Завтра проблематично. Мне же БМВ нужно в проядок привести. На это целый день уйдёт. Или два, если не больше. Только бус остаётся. Согласна на бусе прокатиться? – хитро улыбается он.

– Без разницы. Лишь бы не на лоховозках. С двумя пересадками долго, – моментально соглашаюсь.

– Ну, окей! Созвонимся. Подкину, – не отказывается Эмиль.

– А чего ты сам будешь ремонтировать? У тебя же работники в сервисе есть для этого, – намекаю я, что негоже руководителю заниматься чёрной работой.

– Это дело чести, – ничуть не смущается Эмиль. – БМВ рабочая машина. Как бы общая. А накосячил на ней я. Сам и исправлю. Зачем людей напрягать? У них и без того работы хватает.

– Как же ты так невнимательно?.. – сокрушается мама. – Тебе нужно больше отдыхать. А то работаешь много, и события подкашивают… Утомление налицо.

– Так я не виноват в той аварии! – обиженным тоном восклицает парень. – Там женщина за рулём была. Прямо передо мной влезла без поворотников и не глядя.

– Обычно виноват тот, кто врезается, – рассуждает мама. – Нужно соблюдать дистанцию.

– Так я соблюдал! – защищается Эмиль. – Но, когда она тормознула ещё перед моей мордой. Там реально без вариантов было.

– А полиция что сказала? – допрашивает парня мать.

– Сказала, что не я не виноват. Мы нормально договорились! – убеждает её он.

– Договорились? – мама прищуривает взгляд.

– Ну да, – важно кивает Эмиль. – Я сказал, как было. Гайцы поняли. Так что там всё чётко! Всё чисто!

Я отвлекаюсь от разговора, когда мне звонит Полина. Ей рожать через два-три месяца, и она взяла моду консультироваться со мной по поводу любой мелочи. Коротко отвечаю ей, и ссылаясь на неудобства говорить, обещаю перезвонить позже.

– Маша звонила? – спрашивает мама.

– Нет, Полина. У неё опять там что-то в животе не так. Если честно, то задолбала уже со своей мнительностью.

– А, Полина – это та девочка, с которой тебя как-то Эдик видел? – уточняет мама.

Вспоминаю, что, действительно, было такое, когда мы с Полиной случайно встретились около дома, а мамин муж проходил мимо. Естественно, он обо всём доложил маме.

– Да, она.

– Я её, кажется, видела у тебя в Инстаграмме. Тёмненькая такая. Симпатичная, – выражает свое мнение мама насчёт Полины.

– Это кто симпатичный? – возражает Эмиль. – Чесотка что ли? Да она же страшная!

С того момента, когда Эмиль в торговом центре прятал меня от Полины, он дал ей прозвище Чесотка. А сейчас такое чувство, будто его задело, что моя мама посчитала мою подругу красивее меня, и ему невмоготу промолчать. Смотрю на растерянное мамино лицо.

– Ну, не знаю-не знаю, – осторожно говорит она. – Я лично её не видела, но муж сказал, что симпатичная девочка. А я ему верю.

– У Вашего мужа плохой вкус! – пафосно заявляет Эмиль.

Ну, кринж! Вижу, как расширяются мамины глаза, а потом она хмурит брови в недоумении. Кажется, кто-то переборщил… Мамина грудь вздымается от глубокого вдоха. Потом выдох.

– Не оскорбляй моего мужа! – чётко и холодно чеканит она.

– Я не оскорблял! – испуганно выпаливает он.

Как интересно наблюдать те редкие моменты, когда самообладание Эмиля даёт сбой. Он становится таким уязвимым, словно его заперли в клетке.

– Ну как же? Ты только что сказал, что у моего мужа плохой вкус!.. – степенно указывает она на бестактность парня.

– Нет, что Вы! – извиняющимся тоном частит Эмиль. – Я совсем не это имел ввиду! Что касается Вас, то у Вашего мужа идеальный вкус!

Мама отворачивается, к окну, гордо вскинув подбородок, чтобы Эмиль не видел выражение её лица. Поджимает губы, сдерживая смех. Вроде должна обидеться, а ей весело. В паузе напускает на себя важность.

– Хорошо, Эмиль! – подчёркивает интонацией имя, поворачивая голову. – Я приму твой комплимент, и очень надеюсь, что он искренний.

– Конечно, искренний! – уже спокойнее оправдывается он. – Я просто не подумал и не так выразился.

– Ладно, проехали, – снисходительно говорит она. – Просто в следующий раз думай!

Мы как раз уже возле дома. Площадка перед подъездом свободна. Эмиль заруливает туда и выскакивает из машины. Маме подаёт руку, как королеве. Потом помогает мне выбраться из джипа и отстёгивает автокресло. Я хочу забрать у него переноску с ребёнком, но он не даёт.

– Сначала, я занесу Майю, а потром вернусь за коляской, – настаивает он.

Дома сразу начинается лёгкая суета – переодеться, помыть руки, рассегнуть комбез, чтобы малышка не вспотела. Всё нужно делать быстро, пока дитё не проснулось.

Эмиль заносит верхнюю часть коляски и бежит за колёсами. Коридор узкий, и я отодвигаю верх коляски, чтобы освободить место для колёс.

– Что ты делаешь? – шипит Эмиль, глядя, как я волоку люльку от коляски по полу. – Зачем ты поднимаешь тяжёлое? Тебе нельзя.

– Ну, я… чтоб быстрее было, – мямлю в ответ, тронутая его заботой.

– На это есть я, – отвечает строго, устанавливая люльку на колёса.

– Спасибо тебе! – шепчу искренне, с лёгкой виноватой улыбкой, потому что чувствую себя неловко из-за его строгого тона, но ценю внимание.

Эмиль выпрямляется и смотрит на меня с укоризной, но без злости. Его брови слегка нахмурены, глаза окутывают нежностью и теплом.

– Иди сюда, – он протягивает руку, и я делаю шаг к нему.

Мы оказываемся слишком близко друг к другу. Мама в комнате уже возится с малышкой. Он обхватывает мои запясться, зажимая кисти рук в своих ладонях.

– Опять руки холодные, – говорит тихо.

Подносит к губам, и согревает своим дыханием. Поглаживает. Горячий воздух распространяется по всему телу, обжигает не только снаружи, но и внутри.

– У тебя сегодня ручки обветрились, – замечает он сухую кожу, проводя по ней пальцами. – Так не годится. Я тебе привезу хороший крем. И обязательно надевай варежки, когда выходишь гулять с коляской. Хорошо?

Я молча киваю и утыкаюсь любом в его плечо, готовая прослезиться. Меня накрывает горячей волной его чуткости и заботы. Не верится, что этот парень умеет хамить людям, что он что-то скрывает и порой может быть дерзким и грубым. В такие моменты он другой. В нём преобладает что-то максимально нежное и ранимое. Хочется думать, что это та его суть, которую он тщательно прячет от всех.

– Ладно, солнце, я погнал, – он касается губами моей щеки. – Будь на связи, пожалуйста!

Он просовывает голову в дверь комнаты и тихонько говорит маме: «До свидания!» Уходит, оставляя запах приятный парфюма и свои нераскрытые тайны.

Майя уже переодета. Пока молчит на руках у бабушки, но скоро запросит еду. Моя грудь налилась и покалывает. Живот неприятно тянет.

– Мам, а у тебя тоже живот болел после родов, как при начальных схватках?

– Нет, не примомню такого. Застой молока был, а живот не беспокоил. А у тебя сильно болит? Может, к гинекологу записаться? Вдруг воспаление…

– Пока терпимо. И мне в роддоме сказали обращаться к ним, если что не так. Там бесплатно проверят.

– Ну смотри сама, – строго хмурится мать. – Что тебе Эмиль скзал про Данилу?

– В смысле? – удивляюсь я.

– Ну, вид унего был так себе, когда ты сказала, что Данила держал ребёнка.

– Разве? – вспоминаю реакцию Эмиля. – Да, он вроде нормально к этому отнёсся.

– Не-е, дочь моя, – медленно мотает головой мама. – Я внимательно за ним наблюдала. И в его короткой усмешке было всё, кроме безразличия. Горькая обида, негодование, разочарование, лёгкое презрение, какая-то обречённость, досада…

– Мне тоже так показалось сначала… – тяну я, сомневаясь в своей уверенности. – Но он мне ни слова не сказал!

– Значит, скажет! – твёрдо говорит она. – Готовь оправдательную речь, если не хочешь ссоры!

– Ну, нет! Если сразу не предъявил, то чего ему возвращаться к этой теме?

– Поверь мне, девочка! Он это так не оставит! Это задело его за что-то живое.

– И что мне ему ответить, если спросит?

– Что-то максимально приближённое к правде. Например, что мать Данилы передала лекарство и слёзно просила показать ему Майю. А ты не смогла отказать, потому что… – мама задумывается. – Потому что она очень этого хотела, а возражать родственнице ты не стала. Она же бабушка всё-таки!

Опять какие-то заморочки! Ну почему я должна оправдываться? Просто надеюсь, что Эмиль тупо забудет об этом недоразумении.

– Ма, а ты не хочешь спросить у тёти Наташи, что Коля знает про Эмиля?

– Ох, я уже и забыла! – качает ога головой. – Но пока ещё не поздно, сейчас наберу её и отправлю на разведку. Ей тоже будет интересно. А ты марш кормить ребёнка!

Кормлю малышку и тихо вою, когда она присасывается к груди. Первые секунды еле терплю боль. Но потом проходит. Лишь бы мелкая ела без перерывов.

На айфон приходит сообщение от Эмиля:

«Я дома», «Вы уже спите?»

«Кушаем», – набираю одной рукой.

«Ок», «Твоя мама на меня не сильно обиделась?» – беспокоится за свою репутацию парень.

«Это был кринж!», «Давай позже, когда докормлю».

«Я извинился».

Маюня засыпает, и я погружаюсь в переписку.

«Всё равно кринж!» – ставлю смеющиеся смайлы.

«Ну, я же правда не это имел в виду». Просто запарился». «Я, если честно, не понимаю, как ей Чесотка может нравиться». «Страшная же реально!»

«Ну ты и выдал!» «Но ты мастер выкручиваться, конечно!»

«Я не выкручивался. «Твоя мама золото». Очень деликатная женщина». А вот не сказать мне, что ты виделась с Данилой – это реально кринж!»

Оказывается, мама снова права. А вот я паршиво разбираюсь в людях. Хорошо, что есть заранее подготовленная оправдательная версия. Меня, конечно, никто слёзно не просил ни о чём, но для Эмиля это будет в самый раз. Он ведь тоже что-то недоговаривает. Излагаю свою позицию.

«И, если честно, то я бы и не вспомнила об этом», – добавляю для правдивости.

Вижу, что Эмиль набирет текст. Обычно он пишет коротко, а тут… Наконец приходит целая петиция:

«Значит так, давай договоримся, что если ещё когда-нибудь этот упырь вздумает к тебе приблизиться, то ты сразу говоришь мне. Если он чего-то не вкуривает, то я делаю звонок, и он отправляется мести улицы принудительно. Если не поможет, я делаю второй звонок, и он едет в обезьянник на пятнадцать суток. Дальше, если не прокатит, делаю третий звонок, и он улетает на кичу на пару лет. А насчёт его мамаши, если она будет лезть в нашу жизнь, то у неё появятся жёсткие траблы, и она завязнет в таких кредитах, из которых не выплывет до конца жизни». «Я могу такое устроить», «Это не трудно». «И, если они не отвалят, то так и сделаю». «Отвечаю. «Согласна?»

По позвоночнику стекает лёд. Становится не по себе. Меня передёргивает. Наверное, именно так и должен мужчина отстаивать свои интересы и защищать свою семью или отношения. И всё же это жёстко. Очень. Сурово и беспощадно. Так, словно Даниле и его матери уже выненсен безапеляционный приговор.

«Да», – отвечаю я на это ультимативное заявление, чтобы не разжигать вражду и не провоцировать ссору.

«Замётано». «Базару ноль». «Завтра звони или пиши, если тебе куда-то надо».

«Хорошо», «У меня мелкая проснулась», – вру я, потому что мне нужно срочно обсудить это с мамой.

«Давай, солнце», «До связи», «Меня, кажется, вырубает».

«Приятных снов», – заканчиваю беседу, хотя на часах всего лишь девять вечера.

Мама хлопочет на кухне. Завлышав мои шаги, оборачивается.

– Покушали? Спит? Всё в порядке? – улыбается она.

– Почти, – отвечаю с иронией.

– Что-то случилось?

Киваю головой, поджимая губы.

– С Эмилем поссорилась?

Это, наверно, первое, что волнует родительницу.

– Ну, мы чуть не поссорились. Он всё-таки наехал на меня. Ты была права.

– Как это «наехал»?

– Ну, наехал он мягко. А когда я ему изложила оправдательную версию, то его ответ меня озадачил. Я, конечно, согласилась… С Эмилем. Но…

Я зачитываю сообщение. Мама внимательно слушает. Вижу, как мрачнеет её лицо. Она обдумывает услышанное.

– Знаешь, что? – присаживается за стол. – В чём-то твой Эмиль, конечно, прав. Особенно относительно Данилы. Этого бездельника не мешало бы проучить хорошенько. А вот по поводу Люды… Мне не нравится тон Эмиля. Всё-таки Люда – взрослая женщина. И такому юнцу, как Эмиль, не следует кидать угрозы в её адрес. Она мать. И бабушка. К тому же, она понятия не имеет, каким образом ты устраиваешь свою личную жизнь. Она тебе не препятствует ни в чём. А Эмиль проявляет вопиющее неуважение и абсолютную чёрствость. К женщине. К матери, пускай и чужой. Для меня он, конечно, ещё ребёнок, хоть и мнит себя прожжёным мужчиной. И то, что он мне сегодня заливал про иностранные номера – это полная чушь!

– То есть, ты не поверила ему? – снова удивляюсь, как ловко мама может прикинуться овечкой.

– Как можно повестись на эту ахинею? – её тон совершенно спокойный. – Возможно, Эмиль считает меня престарелой курицей, которая мало в чём соображает, но я прекрасно знаю, что просто приехать в дорожный департамент какой-либо страны и по щучьему велению и нашему хотению зарегистрировать машину не получится, если мы не резиденты той страны. Никто с бухты барахты не выдаст никакие номера. Для этого нужно иметь документы, которые подтверждают право нахождения на территории государства: внж или какие-то другие основания. Ну, например, вести там бизнес.

Я вникаю в суть. Естественно, маме я верю больше, чем болтуну-Эмилю.

– Так что, не знаю, зачем он вешает мне эту лапшу, и как намерен выкручиваться, если я его попрошу помочь в такой афере. Но его счастье, что я не буду этого делать.

– А тётя Наташа уже что-то узнала?

– Жду звонка, – мама крутит в руке свой телефон. – И про этот белый джип тоже всё мутно. Вряд ли он принадлежит Эмилю по документам. Скорее всего, эта машина пригнана для дальнейшей продажи и в лучшем случае числится на его фирме. Она не снята с учёта в сдругой стране. И, если Эмиль главный в своей конторе, то, в принципе, он может воспользоваться любой машиной. Покататься на ней, а потом продать. Я же не в курсе, как перекупы ведут дела. Как вариант, могу предположить, что у некоторых есть какие-нибудь левые номера и даже угнанные тачки.

Я обескуражена мамиными познаниями. Неужели можно вот так легко ворочать делами. У всех под носом.

– Имей ввиду, что твой Эмиль – не простой мальчик. Он не будет посвящать тебя во все махинации. Но это его способ зарабатывать деньги. И, вероятно, эти деньги у него имеются. Делай выводы!

Мамин мобильник взрывается мелодией. Высвечивается имя Наталья. Я подвигаюсь ближе к маме, а она включает видеосвязь.

– Так, – деловито начинает тётя Наташа. – Ну, многого я не выяснила. Сначала дети вообще не хотели колоться, но я надавила. Сказала, что это не шутки, и Леру мы должны оградить от любых неприятностей. В общем, Коля занимался футболом. Это было уже больше пяти лет назад. Эмиля он практически не знает. Но вспомнил, что на тот момент Эмиль связался с каким-то мальчиком из неблагополучной семьи. И эти двое вели себя на тренировках, как полные придурки. Кидались камнями, ставили подножки… Короче, срывали занятия и ржали, как дебилы. Как сказал Коля: «С таким бы я точно дружить не стал». Но потом у Эмиля в семье что-то произошло… Какая-то трагедия. И он изменился.

– Как изменился? – сдвигает брови мама. – Ну, с трагедий, это как бы ясно. Это с его мамой связано. И никто не знает, что конкретно случилось?

– Не-а, из моих точно никто не знает, – отрицательно мотает головой тётя Наташа. – Я тоже спросила, как изменился. Коля сказал, что Эмиль стал более замкнутым. Начал зацикливаться на семье. Но сама понимаешь, Коле тогда было шестнадцать. Что он там мог особо анализировать!

– А Алёнка?

– Алёнка… да, она пересекалась с Эмилем, как с общим знакомым. В компании. Но редко. Тоже ничего особенного сказать не может. Но этим или прошлым летом (она, к сожалению, даже не помнит) случайно оказалась свидетельницей, как из машины Эмиля выскочила девушка вся в слезах и убежала. Она рыдала, а он просто поехал дальше. Но Алёнка очень просила не передавать это Эмилю!

– Упаси боже! – мама предупредительно жестикулирует ладонью. – Мы сами волнуемся, как бы наше расследование не вышло за рамки секретности. Не хватало ещё, чтобы Эмиль об этом узнал! Выставим себя в дурном свете. Алёнка может быть абсолютно спокойна и уверена в конфидециальности. Не в наших интересах трепаться направо и налево.

– Ну это, в принципе всё! – разводит руками тётя Наташа.

– М-да, – итожит мать. – Не густо.

– Я вот тоже всё думаю, где ещё можно что-то узнать. Сейчас уже и знакомых-то не осталось в органах. Все новенькие, молодые. Старики на пенсию ушли, – печально вздыхает она, хотя явно готова плотно подключиться к расследованию. – Но я тут вот о чём подумала… – хмурится женщина. – Так-то с виду он парень интересный, воспитанный, симпатичный. Естественно, перерос уже тот период детства, когда тянет хулиганить. Однако, нельзя терять бдительность. Сколько случаев, когда парни сначала все такие милые… устраивают феерическое сахарное шоу… А потом, когда уже вступают в серьёзные отношения, начинается жёсткий абьюз. Так сразу всему верить опасно! Поэтому, ты, Лерочка, смотри внимательно с такими.

– Ага, знать бы, где упадёшь… – тяжело вздыхает мама. – Но и на этом спасибо! Если ещё что-то выяснишь, то мы рады любой информации. Любым мелочам.

Прощаемся с тётей Наташей и продолжаем тупо пялится в погасший монитор.

– Лер, – мама нарушает наше молчание, – а вообще, Эмиль к тебе как относится?

– В смысле? – бормочу я. – Нормально.

– Ну, он тебя не обижает? Или вдруг обзывает? Ты не чувствуешь давления?

– Мам, ты чего?! – меня реально удивляет этот вопрос. – Если он себе что-то такое позволит, я его сразу пошлю! Мне хватило одного придурка! Единственное, что меня бесит – это дурацкое «слышь». Но это так, – я махаю рукой, – мои личные капризы! И он старается исправиться, всегда извиняется. Ну, матом он разговаривает… Но сейчас у молодёжи это не считается чем-то из ряда вон.

– Молодёжь, конечно, уже другая. Но я бы на твоём месте пресекала его ненормативную лексику. У тебя Майя растёт. И, ей нужна здоровая атмосфера. Знаешь, как быстро дети впитывают все гадости? Вот пойдёт в детский сад и как сказанёт там по матушке, ты же первая будешь краснеть за своего ребёнка. И респекта твоей семье это не прибавит.

Мне становится душно. Мамуля может бесконечно рассуждать на тему воспитания. Я это слышала уже миллион раз. И слушать всё по новой совсем не горю желанием. К тому же она не на моём месте.

– Ма-а-а! – переключаю тему. – А можно Эмиль будет ко мне приезжать после работы?

– Почему нет? – согласно пожимает плечами. – Конечно, пусть приходит. Будем знакомиться ближе. И если его не смущает наша скромная квартира, то всегда пожалуйста! Только наведи порядок в своей комнате. Твоя неряшливость не делает тебе чести. Тем более, если Эмиль привык к пространству и чистоте. Хотя, как знать, что так у него в доме творится. Не зовёт в гости?

– Пока нет. И слава богу!

– Смотрю, ты не очень-то настроена на отношения…

– Мам, я пока не знаю. Мне точно не до отношений. То живот болит, то зуб ноет. Это молоко, которое не прибавляется… Майя плачет. Я нифига не высыпаюсь! И сама же видишь, какой Эмиль.

– К Эмилю будем присматриваться! Я пока его не совсем понимаю. Идеальных людей не бывает. И, кстати, завтра позвоню знакомой, чтобы пробила его фирму. У неё подписка, как у действующего бухгалтера, с полным доступом. А то государственный регистр платный. Думаю, по старой дружбе, она скинет мне информацию.

Глава 49

В комнате тихо и спокойно. Смотрю, как размеренно поднимается и опускается белое пузико игрушечного мягкого мишки. Он равномерно дышит рядом с Майей, создавая белым шумом волшебную ауру. Маюня посапывает в такт. Идиллия. Но это ещё не ночной сон. Ближе к полуночи она проснётся на кормление. И лишь после уснёт до раннего утра. Если мне повезёт поспать шесть часов, то это будет отлично.

Экран телефона загорается входящим сообщением. Конечно же, Эмиль.

«Мне не спится», «А тебе?»

«Я бы с удовольствием задрыхла, но впереди ещё одно кормление», «А ты чего?», «Вроде вырубался».

«Нервы, наверно».

«Да ладно!», «Ты всегда спокоен, как удав».

«Если это не касается тебя».

«А что я?»

«Да так», «Переживаю, что тебе один у@бок покоя не даст», «Готов сделать так, чтобы его закрыли».

«Ты слишком близко принимаешь к сердцу», «Ничего не произошло».

«Однако, ты мне ничего не сказала».

«Я просто не придала этому значения», «И забыла», «Давай уже прекратим это».

«Как ты не понимаешь», «Я не хочу, чтобы у нас были секреты друг от друга».

«Это не секреты», «Ты очень бурно реагируешь», «И мать Даника тут ни при чём», «Давай не будем это обсуждать», «А то поссоримся».

«А как я должен реагировать, если ты видишься с бывшим, а я даже не в теме?», «Лера, и смотри, чтобы не получилось так, что ни тебе, ни нам!»

Искренне не понимаю, что хочет услышать от меня Эмиль. Кажется, я доходчиво изложила всю ситуацию и даже согласилась с его ультиматумом. Или я должна поклясться на крови, что больше не увижусь с отцом своего ребёнка? Не собираюсь ничего обещать. Но ему, похоже, по приколу донимать меня. А вдруг тётя Наташа права насчёт абьюза, и это его первые признаки? Тогда это необходимо пресечь в корне. Со мной такое не прокатит. Я никого не блокирую, а просто замолкаю.

«Ну, подумай своей головой!» – прилетает через полминуты.

Кринж! Ну, вообще оборзел! Игнорит моё желание прекратить тему. Это уже слишком. Я чувствую, как вскипаю. Он не просто злится. Он меня унижает. Он предполагает, что моя голова вообще не способна думать.

Спокойно скролить не получается, потому что уведомления льются сплошным потоком. Только успеваю читать:

«Что это значит?», «Ты обиделась?», «Да перестань, я не хотел тебя обидеть. Просто... накипело», «Это касается нас, понимаешь?», «Ну что за детский сад?» «Ответь мне, пожалуйста», «Я звоню».

Кажется, Эмиль врубился, что ляпнул, не подумав. Ну и ладно. Пусть помучается. Мне плевать на его нервы и на его бессонницу.

Экран мигает, и я слышу, как в тишине комнаты, несмотря на отключенный звук, вибрирует мой айфон. Я не беру принципиально. Только пишу ответ:

«Я пошла думать своей головой!»

Нажимаю «Отправить» и тут же перевожу телефон в режим «Не беспокоить». Не могу я сейчас это слушать. Мне надо успокоиться, покормить Майю и не разнести в клочья наш чат.

Пока занимаюсь ребёнком, телефон светится десятками уведомлений. Я знаю, что Эмиль там. Он переживает. Он злится. Он, наверное, уже успел пожалеть о своих словах. Или, наоборот, уже нашёл новый повод для обиды.

Наконец, я не выдерживаю. Медленно беру телефон и смотрю на экран. Пятнадцать пропущенных от Эмиля. И смс:

«Прости. Я идиот. Я просто не могу спокойно думать, когда речь идет о нём» «Я реально боюсь. Ты и Майя – это то, что сейчас у меня есть. Не отталкивай меня», «Я приеду завтра вечером. Поговорим спокойно, обещаю. Только... не молчи, пожалуйста».

В его последнем сообщении нет ни ярости, ни угроз. Только... уязвимость. Это обезоруживает. Он, такой самоуверенный и жёсткий, признаёт, что боится. И, как бы я ни злилась на его методы, я не могу не признать, что он здесь, рядом, в то время как Данила... Данила… Достаю его контакт из чс. Просто – потому что.

Новая неделя начинается не только с воплями Майи, но и с пожеланиями доброго утра от Эмиля. И в каком месте оно доброе? Но за ночь я кое-как оттаяла. Не резон мне ссорится с парнем, который может заткнуть мою финансовую брешь. Поэтому отвечаю ему и накрываю голову подушкой, чтобы спрятаться от реальности.

– Доброе утро, мои сладкие!

Мама – это моё спасение. Не лень же ей с утра пораньше бежать на крики внучки. Она вытаскивает Майю из кроватки, сначала качает вверх-вниз, чтоб та успокоилать, а после выкладывает на пеленальный столик.

– Ну что ты расплакалась, моя жемчужинка? – ласково приговаривает она младенцу.

Естественно, внучке до одного места на бабушкины уговоры. Снова в крик.

– Так, Лера! – это уже мне. – Давай-ка, еду готовь, пока я её мою и переодеваю.

Хочешь-не хочешь, а надо вставать. Недавно эта проглотка высосала всё молоко из двух грудей, а оно так и не прибыло в должном количестве. Теперь придётся смесь готовить.

– Сначала пусть грудь берёт, – распоряжается мама. – А то обленилась с бутылочками. Там легко идёт, а из груди-то поработать надо, чтобы еду раздобыть. А когда вам к доктору?

– В смысле? Кому? К какому? – я реально не въезжаю.

– Ну, как? – удивляется мать. – Когда рождается ребёнок, то он обязательно должен наблюдаться у педиатра. Майя у кого зарегистрирована?

– У моей семейной врачихи. Наверно.

– Наверно?

– Ну, я, когда ходила к ней беременная, то предупредила, что Майя тоже у нее будет.

– Так, подожди! – хмурится мама. – Она вообще в курсе, что ты родила.

– Я не знаю.

– Ох, ребёнок ты ребёнок! Тебе необходимо официально к ней записаться. На словах никто ничего не вспомнит. Это раньше было: как только приезжаешь из роддома, то чуть ли не у двери уже дежурит доктор или медсестра. Новорождённым надо пупок обработать, да и вообще определить состояние малыша. Витамин Д выписать, потому что теперь только по рецепту выдают. А потом каждый месяц ходить на приём, чтобы рос и вес контролировать. И, конечно же, взять направление к хирургу, невропатологу, глазному. Так что, звони в кабинет и спрашивай, как всё правильно оформить. А то девчушке почти две недели, а доктор её даже не видела.

Блин! Не было печали, так ещё гемор привалил с врачами разбираться. Наверное, на моём лице отображатся все мысли, потому что мать добавляет:

– Лерочка, ты теперь мама! Маюня сама не запишется и не сходит никуда. Это всё отныне твоя забота. Даже не моя! Включайся в процесс!

Пока дозваниваюсь до медсестры, параллельно общаюсь с Эмилем.

«Солнце, я сейчас буду перебирать бэху». «Это так выглядит в моменте».

Он присылает мне видос с раскуроченной БМВ, сам глупо хохочет в камеру:

– После пришлю, что успею сделать. Часа четыре буду занят. Руки будут грязные, так что прости, если не смогу ответить!

«Ясно», «Я тоже пока занята».

«Чем?»

«А чем ты думаешь?»

«Головой», – и ржущий до слёз смайл.

Приколист хренов. Опять начинает меня раздражать.

«Вот и думай дальше!» – прикрепляю дразнящийся смайлик.

«Извини», «А серьёзно?»

«К врачу буду записываться».

«Ты заболела?»

Не успеваю ответить на сообщение, как он перезванивает.

– Солнце, что случилось? Или с мелкой что-то? – слышу неподдельную тревогу в голосе.

Объясняю суть.

– А, ну тогда лан! – выдыхает облегчённо. – А то я уж подумал, что опять в больничку надо…

– Сплюнь!

– Тьфу, тьфу, тьфу! Окей, я наберу, когда основное закончу! Обнял!

Вот так-то лучше. А то взял моду стебаться по поводу и без. Внутри растекается какое-то успокоение от того, что кто-то за тебя переживает. Чтобы я делала без этого сумасбродного парня? А так, хоть кому-то небезразлична.

В качестве прогулки идём с мамой и с Майей в поликлинику. Там я заполняю анкету, чтобы поставить на учёт ребёнка. Мне сразу назначают дату приёма.

От Маши приходит сообщение, что она уже в роддоме и начался процесс стимуляции родов. Она пока веселится. На что я усмехаюсь.

«Ага, ржи, пока можешь», «Потом в подробностях расскажешь, как было весело», – отвечаю ей со смеющимися эмоджи.

«Жди результата!», «Ты первая узнаешь после моих родственников!»

«Артур с тобой?» – спрашиваю на всякий случай.

«Само собой», «А куда ему деваться?» «Сидит тут, как миленький!»

«Тогда я за тебя спокойна!»

Киноплёнка памяти прокручивается, как на повторе. Палата в роддоме, гости, выписка. Но нет того, кто просто обязан там быть. Укол в сердце отдаётся резкой болью в животе. Прижимаю ладонь к больному месту. Этот Данила… Он как навязчивая грёза, которая всплывает в мыслях при первом удобном случае.

Мама замечает мои движения.

– Живот болит?

Киваю в ответ.

– Очень сильно?

– Да, как обычно, – отвечаю. – Я почти привыкла.

– Не нужно привыкать, а нужно провериться. А пока иди домой. Полежи спокойно, а я погуляю с коляской.

Мама остаётся на улице гулять с мелкой, а я иду домой. Надеюсь, у меня есть пара часов для себя любимой.

Вся расстроенная сижу в телефоне. Мажу пальцем по экрану. Смотрю, кто и что выкладывает. У Данилы пусто. Зато Эмиль только и собирает лайки и комменты. Выставил рилс, где он катает коляску. Такой важный весь. Аж бесит. Оба бесят. Эти парни, как два оголённых провода замыкаются в моих мыслях и искрят. Вот какого чёрта Эмиль влез в мою жизнь. Без него я бы не проецировала на Данилу… свою надежду. А вчера ещё и тётя Наташа подкинула дровишек в топку с этим сахарным шоу и абьюзом.

Ближе к вечеру прилетают победные смс от Машки:

«Отстрелялась». «Чуть не сдохла». «Давид 5100 и 55 см».

«Поздравляю», – набираю в ответ. – «Ну, как ощущения?», – сопровождаю толпой разномастных смайлов. – «Завтра приеду».

На улице давно стемнело. Уныло смотрю на тусклые фонари, освещающие пешеходную дорожку. Людей совсем мало. В доме напротив почти во всех окнах горит свет. Там живут люди… со своими проблемами. Возможно, у кого-то дела обстоят ещё хуже моего! Как ни странно, но эта мысль, действительно, успокаивает.

Скоро придёт Эмиль. Предчувствую серьёзный разговор с ним после вчерашней размолвки. Но пока не представляю, куда это нас приведёт. Код от подъездной двери я ему скинула, и теперь он беспрепятственно доберётся до моей квартиры.

Звонок в дверь. Малыш Принцип заливается писклявым лаем, встречая гостя. Открываю дверь и не вижу ничего, кроме шикарных белых бутонов роз. Их так много, что я застываю от дикого восторга и вдыхаю этот божественный аромат.

– Можно войти? – раздаётся голос из-за букета и показывается виноватая рожица Эмиля.

– Да, конечно! – я отступаю на пару шагов назад, едва не придавив щенка.

– Ну, держи! – парень вручает мне тяжеленный букет.

Растерянно стою с цветами и единственной мыслью в голове, куда пристроить это неприлично большое количество роз. На помощь приходит мама.

– Или разделить на части и поставить в разные вазы. Или только в ведро, – со знанием дела говорит она.

– Здравствуйте! – тут же здоровается Эмиль.

– Добрый вечер, Эмиль! – интеллигентно произносит мать, акцентируя имя.

– Ведро! – выбираю я вариант, чтобы не делить эту красоту.

В моей комнате и так тесно, а ведро с букетом занимает почти всё оставшееся пространство. Но нельзя не отметить, что выглядит это офигенно круто. Потом обязательно сфоткаю и залью в сторис.

Мы усаживаемся на двухместный диванчик. Маюня спит, поэтому говорить нужно тихо.

– Ну, ты мне вчера, конечно, устроила… – шепчет Эмиль. – Я уж думал, всё пропало. Не делай так больше, солнце!

– А ты не указывай, как мне думать, – обиженно поджимаю губы.

– Ладно, не буду, – говорит, будто делает одолжение. – Просто я считаю, что есть глупые люди, а есть тупые. Так вот Данила – он реально тупой, как бык. Я это сразу понял, когда с ним переписывались. И мне не нравится, что он будет крутиться вокруг тебя, лишь потому, что ты теперь со мной.

Опускаю глаза, не зная, как реагировать. Эмиль кладёт руку на спинку дивана за моей спиной. Касается пальцами моего плеча.

– Лера, как ты не понимаешь, что мне не нужно, чтобы ты оправдывалась или чего-то боялась мне сказать. Мне не надо, чтобы ты, например, там, ровно резала картошку или что-то там делала. Я не собираюсь обзывать тебя или оскорблять! И не стану проверять твой телефон или запрещать тебе что-то. Не обижу в отличие от некоторых. Я взрослый, самостоятельный и самодостаточный мужчина. Я всё могу сделать сам. Без проблем приготовлю себе еду. Мне только нужно, чтобы ты была сама собой, чтобы была рядом, чтобы мы доверяли друг другу. А об остальном я уж как-то позабочусь.

Звучит громко и многообещающе. Так, будто мы пара в глубоких отношениях. Но это совсем не так. Не знаю, что там возомнил себе Эмиль, но у меня накопилась масса вопросов, которые нужно бы прояснить. А я никак не могу найти подходящий момент. Но, кажется, кое-что я смогу узнать сегодня.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю резко и чётко, глядя ему прямо в глаза.

От неожиданности его чёрные брови взлетают вверх, а на губы растягиваются в вопросительной улыбке. Ну и дурацкий же у него сейчас видок.

– Двадцать четыре, – отвечает также с улыбкой. – А что?

– Ну тебе же меньше! – сверлю его взглядом.

– С чего ты взяла? – усмехается, прищурив глаза.

– С того! – подбираю нейтральный ответ, чтобы не выдавать, как это выяснилось.

Сощуриваюсь тоже и, склонив голову набок, жду.

– Ну, ладно, – нехотя сдаётся он. – Мне двадцать два.

Я, естественно, уже знаю об этом, но не подаю вида.

– Покажи документы, – прошу настойчиво, чтобы раз и навсегда покончить с этим вопросом.

Он поднимается и идёт за своей сумкой. Достаёт водительские права и протягивает мне. Внимательно смотрю даты и убеждаюсь, что мама была права.

– А нафига говорить, что тебе двадцать четыре? – возвращаю документ.

– Ну так, по приколу, – с виноватой усмешкой качает головой. – А что, не похоже разве? Всегда думал, что девочки ведутся на более старших парней.

– Помогает? – язвлю я. – Только я тебе не все девочки!

– Да, я уже это понял, – сникает Эмиль. – Прости. Очень жалею, что так сказал.

– Может ты ещё что-то не так сказал? – чувствую, как инициатива переходит на мою сторону.

– Всё то! – чуть повышает голос.

– И про семью, и про дом… – продолжаю допрос.

– Послушай, ну что я лох какой-то? Как я буду выглядеть, если скажу, что у меня это есть, а потом выясниться, что ничего нет?

– Логично, – соглашаюсь, но всё равно ощущается, что кто-то ловко увильнул от допроса.

– Знаешь, я вот как с тобой познакомился, так после работы сразу домой еду. Раньше мог мотануть куда-то или в клубешнике зависнуть… А сейчас тупо прусь домой. Ничего больше не интересует, кроме вас с мелкой.

Наши взгляды встречаются. От его признания веет искренностью, которая разжигает во мне внутренний огонь. Пока слабый, но он греет моё сердце.

Эмиль поворачивается к комоду, где стоят несколько фотографий. Почти на всех я совсем мелкая, на некоторых с бабушкой. И лишь одна, где мы с Машей. Пробегает взглядом, но останавливается именно на ней.

– А это кто? – он берёт в руки рамку и рассматривает изображение.

На самом деле фотка вайбовая. Мне она дико нравится. Там не видно лиц, потому что они полностью закрыты волосами, как на затылке. И получается, что мы идём вперёд, потому что колени и грудь чётко это выдают, а наши головы повёрнуты на сто восемьдесят градусов. Неестественно, но прикольно.

– Я и Маша!

Он улыбается и ставит фотку на место.

– Ой, совсем забыла тебе сказать: Маша сегодня родила!

– Здорово! Поздравь от меня!

– Ок, передам ей! Кстати, я завтра собираюсь к ней в роддом, мож подкинешь? – с надеждой бросаю на него жалостливый взгляд.

– Без проблем! Только скажи, во сколько, чтобы я скорректировал время, – охотно соглашается Эмиль. – И беху я пока не доделал, на бусе поедем.

– Хоть в ступе! – шучу я, обрадованная, что не придётся трястись в общественном транспорте. – А по времени: ну… где-то с одинадцати и до четырёх дня.

Майя начинает кряхтеть. Эмиль делает шаг к кроватке и смотрит на малютку.

– Не думал, что смогу соскучиться, – нежно смотрит, как просыпается кроха.

– Ну всё! – я закатываю глаза. – Покой закончился!

– Да, нормуль всё, – парень выглядит счастливым. – Не всегда же ей спать.

– Ой, – ворчу я, вытаскивая дочь из кроватки. – Лучше бы спала, чем вот это всё!

Выкладываю дитё на пеленальный столик, и комната в миг заполняется плачем младенца.

– Помощь требуется? – заглядывает в дверь мама.

– Ну, если ты хочешь, – отступаю от пеленального столика, – то пожалуйста!

– С удовольствием! – мама занимает моё место и берёт внучку на руки. – Ну что опять раскричалась? Мама кашу не приготовила?

Понимаю, что это камень в мой огород. Майя не унимается и плачет. Мама повторяет ритуал с полётом. Малышка затихает, пока летает.

– Топ бабуля! – шепчет мне на ухо Эмиль, внимательно наблюдая за мамиными действиями.

– А купаться когда будем? – спрашивает мама нараспев. – Каждый день нам нужны водные процедуры.

– Может завтра? – что-то мне сегодня совсем не хочется этим заниматься.

– Никаких завтра! – строго смотрит она. – Я иду готовить ванну, а ты готовь Маюню. И сделай гостю чай!

– Я не буду чай! Я просто подожду тебя тут, – деликатно отказывается Эмиль.

Он стоит рядом, кажется, всем своим нутром впитывает процесс приготовления к купанию.

Раздев Майю, я прикрываю её полотенцем и несу маме. Она кладёт малышку в ванночку на специальную подставку, которую тоже очень кстати привёз мне Эмиль, и, зачёрпывая ладонью воду, поливает на плечики ребёнка.

– Лер, я сама тут справлюсь, а ты еду ей сделай. Пока купается, молчит, но потом такой ор поднимет.

Бегу на кухню и включаю подогрев. Потом в комнату, где хранятся запечатанные бутылочки с готовой смесью. Смеси у нас пока достаточно. Эмиль снабдил нас примерно на месяц.

– Долго подогревать? – слышу за спиной мужской голос и дёргаюсь.

– Блин, напугал! – рычу.

– Прости, – улыбается он. – Мне просто интересно, как всё происходит…

– Вот, выставляю температуру и жду, – развожу руками. – Может, всё-таки чай?

– Нет, спасибо, – мотает головой. – Я перед тем, как ехать к тебе, заскочил домой, там поужинал.

Мелькает мысль, кто же там его кормит. Но удерживаюсь, чтобы задать вопрос. Чувствую – не время ещё.

– Еда готова?! – перекрикивает Майю мама. – А то нам уже невтерпёжь!

Капаю несколько капель детского питания на внутреннюю часть предплечья и для верности прикладываю бутылочку к щеке.

– Да, готово! – кричу в ответ.

Майя орёт так пронзительно, что мне хочется заткнуть уши. А Эмиль только скромно улыбается. Ему, кажется, в кайф эта суета. Он старается не мешаться под ногами, но при этом запомнить всё по максимуму.

Мама уходит, деликатно оставляя нас одних.

– Можно мне её покормить? – спрашивает неуверенно, чем вызывает в очередной раз моё изумление.

Его руки немного дрожат, но постепенно обретают уверенность.

– Ты справляешься лучше, чем я в первый раз, – тихо говорю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы от умиления и облегчения.

Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах светится нежность, которую я регулярно замечаю, и которая снова вселяет в меня уверенность в этом парне.

– Она – наша, – просто отвечает он. – Я уже решил, что одну комнату в доме сделаю детской. Для неё.

Слово «наша» разливается мёдом внутри и кружит голову так, что я едва не теряю равновесия. А вот про комнату в доме… Мозг почему-то не воспринимает.

Когда содержимое бутылочки заканчивается, и младенец погружается в сон, я аккуратно забираю Майю из мужских рук и перекладываю в кровать.

– У меня тоже сейчас глаза захлопнуться, – я опускаю веки, ощущая усталость.

Эмиль понимает всё верно.

– Я, пожалуй, пойду! Уже поздно! – говорит он, поднимаясь с места. – Завтра позвоню и отвезу тебя к твоей Маше.

– Спасибо за розы! – улыбаюсь, глядя на гигантский букет.

– Это от души! – обнимает меня парень.

Утром слышу какие-то звуки в коридоре. Вот почему, когда можно хоть чуточку поспать, обязательно кто-нибудь разбудит? В этом доме покой даже присниться не может!

Сонная выползаю на шорохи. Мама помогает раздеться старшей внучке.

– Привет, племяшка! – вяло тяну я и машу ей рукой. – Что за форс мажор?

– У них в детском саду трубу прорвало, и воды нет, – объясняет мама. – Юле на работу надо. Будем выручать.

– А я сегодня к Маше собиралась, – запускаю руку в волосы. – А как ты с ними двумя справишься?

– Так у меня помощница есть, – смеётся мама, обнимая старшую внучку. – Покачает серстрёнку. Потом на детскую площадку сходим. А ближе к вечеру Лика приедет знакомиться. Весело будет сегодня у нас.

Мама даже не спрашивает, когда я вернусь от Маши. Она просто остаётся с внучками.

– Ма, что я буду делать, когда ты уедешь? – ною я. – И когда ты ещё приедешь?

– Планируем на католическое Рождество и Новый год. Но это если машину починим. Билеты на самолёт ужасно дорогие на праздники. Я уже жалею, что купила обратный билет. Надо было на два или три месяца сразу прилетать!

– Бл-и-ин! – хнычу. – А может, ну его нафиг – этот обратный билет? Вдруг не успеете починить машину?

– Никто этого не знает. Но Эдик с сыном уже нашли знакомых в автосервисе, так что осталось раздобыть коробку, чтобы поменять. В это всё упирается, – мама легонько дотрагивается до моего носа. – Не вешай нос! Всё будет так, как должно быть!

Эмиль приезжает на своём рабочем бусе. Между прочим, тоже на иностранных номерах. Я теперь научилась смотреть на номерные знаки. Без его помощи я точно не смогу забраться на сидение, поэтому парень подсаживает меня на место.

– Так высоко! – восхищаюсь я видом через лобовое стекло. – Только залезать неудобно.

– Ну, прости! – небрежно бросает он. – Не смог всего предусмотреть.

– А где Рэндж Ровер? На нём же удобнее, чем на этом, – тычу пальцем в сиденье.

– Во дворе стоит, – отвечает уверенно. – Не буду же я на нём всякий хлам возить, чтобы салон загадить! Для этого бус есть!

Ну да, я как-то не подумала о рабочих моментах. Зато вспомнила о маме.

– Эмиль, а ты больше ни у кого не спрашивал про коробку?

– Какую? – сдвигает брови.

– Ну, для моей мамы, – напоминаю я. – Для их машины.

– А! Честно говоря, забыл, – говорит виновато и улыбается. – Но я узнаю.

– Постарайся, – корчу просящую мину. – Я так хочу, чтобы мама на Новый год приехала. Она и с Майей посидит, если что…

– Я тебя услышал, солнце. Сделаю всё, что в моих силах.

Он высаживает меня около роддома.

– А обратно заберёшь? – спрашиваю.

– Ой, не знаю, где я буду. Но ты позвони. Если что, я тебе такси вызову.

Как приятно иметь дело с таким парнем. Не ноет, а просто делает. Я не испытываю к нему глубоких чувств. Но благодарность переполняет. Только чем буду его благодарить, страшно даже подумать. Ну, не могу я распахнуть настежь эту дверь души и сердца. Как ни стараюсь, не получается. Дверь натужно скрипит и сопротивляется. Появляется лишь узкая щёлочка, в которую никто не в силах протиснуться.

У Маши в палате тишина, которую нарушаю я своим появлением. Обнимаемся полноценно. Животы больше не мешают. Сразу иду смотреть на Давида.

– Ого! – изумляюсь я, глядя на карапуза. – Он такой огромный по сравнению с Майей! Щекастый такой! А волосы какие длинные! Не то что у моей мелкой! И на Артура дико похож!

– Артур вчера, как увидел мелкого, аж заплакал. Я офигела! Не ожидала даже! – рассказывает Маша. – Я так расчувствовалась, что разревелась с ним на пару.

– Почему-то у мужиков часто такая реакция, – вспоминаю, как Эмиль тоже тайком смахнул слезу. – У Эмиля было что-то подобное, но он сдержался. А вот брательник воспринял спокойно.

– Когда свой родится, тоже слезу пустит, – уверяет Маша.

Машенция пересказывает в подробностях весь вчерашний день. Обсуждаем, делимся. После техникума Ника с Алисой тоже приходят навестить Машу. Сижу с ними некоторое время. Но, как только стрелки переводятся на меня, а точнее на наши с Эмилем недоотношения, то я тупо ливаю. Подружки все в один голос нахваливают Эмиля, хотя знают о нём лишь с моих слов. Они видят внешнюю оболочку и не придают особого значения его косякам. А мои внутренние чувства отодвигают на второй план. Ну и чего зря сотрясать воздух и строить призрачные планы? Пусть лучше Машку развлекают.

Пишу сообщение Эмилю, с вопросом, где он. Перезванивает.

– Солнце, я далеко, но сейчас тебе такси закажу!

Стою на трамвайной остановке. Трамваи подходят битком набитые. Не представляю, как я выстою в такой давке, да ещё со своим животом, который постоянно тянет. Конечно, такси – это отличный вариант. Жду. Вместо сообщения о такси опять звонит Эмиль:

– Прости, я опять люто туплю, ну просто п@здец! Не могу тебе тачку заказать. На карте — ноль! Реально пусто!

Я просто зависаю на секунду, не веря своим ушам. Это что, розыгрыш?

– Ты шутишь?

– Ну, бл@! – восклицает с досадой. – Сам в ауте! Могу через час тебя забрать. Посиди пока у своей Машки. Или возьми такси, я вечером тебе бабки отдам.

– Ладно, – шиплю я. – Разберусь сама как-нибудь!

Отключаю вызов. Мои нервы сейчас просто в хлам. Живот сводит, ноги гудят от ожидания, а он мне сообщает, что на нуле. Всё, что грело душу, в момент остывает. Сначала кинул мне спасательный круг, а потом выдернул его. Капец просто! В моих глазах из состоятельного парня он превращается в очередного балабола. Хорошо, что у меня на карте пока ещё есть деньги. Открываю приложение и вызываю такси.

Глава 50

Дома чувствую аромат салатов и жареного мяса. Также слышу переливчатый смех Лики и голос старшей сестры. Прохожу в гостиную. Там все в сборе. Племяшка собирает Лего. Майя на руках у мамы, а Лика, Юля и Игорь наворачивают обед.

Атмосфера семейная. Значит, знакомство мамы с Ликой прошло успешно. И зря девушка брата так мандражировала от предстоящей встречи. Я же её предупреждала, что наша мама совсем не монстр.

– Валери-Бэрри! – Игорь машет вилкой. – Посадка здесь.

Присоединяюсь к их компании.

– Как там Маша? – спрашивает мама.

– Стрессанула, естественно! Но сейчас всё хорошо. И Давид у неё чуть ли не в два раза больше Майи! – делюсь свежими впечатлениями.

– Майя – девочка. Ей положено быть миниатюрной! – мама целует малышку. – Тебя Эмиль привез обратно?

– Ага, щас! – закатываю глаза, развеивая её надежды. – У него денег на карте не оказалось… Пришлось самой платить за такси!

– Что за трэш? – цокает языком Юля. – Он, помнится, строил из себя супер-обеспеченного золотого мальчика.

– Вот-вот, – поддакивает Лика. – Даже интересно.

– Ну, всякое случается, когда в обороте большие деньги, – мама в нейтралитете. – Может не зашли на счёт…

– Я сразу говорил, что ему стрёмно доверять! – напоминает Игорь.

– Ну, хорошо, – все замолкают, когда мама берёт слово. – Раз уж мы сейчас тут все вместе, давайте подумаем, что может быть надо богатому парню от нашей Леры? Какой смысл ему помогать ей? Он реально влюбился или всё же существуют корыстные мотивы? Какие?

– Например, – первым высказывается Игорь, – допустим, у него есть какие-либо траблы, которые он сможет решить, если у него будет семья с маленьким ребёнком. Ну, типа, послабления или освобождение от налогов. Или штрафы могут снять. На крайняк, в тюрягу не посадят…

– Ну ты загнул! – тяну я, не желая думать в таких масштабах.

– Это я просто накинул, как варик. Вместо любви, – иронизирует брат. – Желательно пробить его по этим каналам.

– Сейчас всё под жёстким грифом секретности, к сожалению, – говорит мама. – Это личная жизнь граждан, которая находится под охраной государства. Все наши каналы – это соцсети, слухи и собственные домыслы. Мы, как в калейдоскопе, прокручиваем осколки информации, и она складываются каждый раз в новые узоры. А объективных ответов, как не было, так и нет.

– А про фирму что? – вскидываю взгляд на маму.

– Моя знакомая на больничном. А все пароли у неё в рабочем компе в офисе. Как выйдет на работу, сразу посмотрит, – отчитывается мать.

– А я, когда разговаривала с ним, об угонах и о доме, то заметила одну особенность, – вдумчиво рассуждает Юля. – Он, когда ведёт диалог, смотрит прямо в глаза. Не отводит взгляда ни на секунду. Будто гипнотизирует. Ну прям скважину в тебе бурит и вместе с тем прикидывает, сколько ещё лжи можно залить в уши собеседника. Типа, измеряет, как в пробирке, достаточно или добавить до краёв. Чтобы клиент повёлся, и переборщить нельзя, и недолить тоже плохо. Должно быть точно, как в аптеке. Так что, Лера, ты не торопись. Хорошо бы его ещё подержать на расстоянии с полгодика…

– Да, лёгко! – отмахиваюсь я, потому что такая отсрочка меня устраивает более чем.

– А мне вообще кажется, что тот дом не его, – добавляет сомнений Лика.

Итак, моё окружение разделилось на два лагеря. В одном – подружки, которые обеими руками за Эмиля. Им главное, чтоб лаве текло, а в остальном – стерпиться-слюбиться. В другом – родня, включая Лику. Эти хоть и желают для меня безбедной жизни, но, и тупо выдать меня замуж за мутного типа, они не готовы. Сама я пока балансирую на грани. Мне бы гармонии – и деньги нужны дозарезу, и любви обоюдной хочется.

Зато Эмиль, кажется, вообще не парится. После того, как моя мама включила ему зелёный свет в нашу квартиру, для него стало абсолютной нормой приезжать ко мне после работы. И всё идёт к тому, что он в этом видит наше неминуемое сближение.

И с Маей он обращается, как с родной. Мне нравится смотреть, как он укладывает кроху к себе на грудь и прикрывает широкой ладонью её спинку. Она засыпает, и он поглаживает её по головке. Они могут так по часу лежать на моей кровати. У них свой уютный мирок. Я даже делаю несколько фотографий и видео, чтобы запечатлеть эти трогательные моменты.

Маюня подаёт первые сигналы, что приближается время кормления. В ответ на её кряхтение в моей груди начинается своеобразное покалывание.

– Нам пора кушать! – объявляю я Эмилю.

– Кушайте, – соглашается он и улыбается с обожанием.

Забираю дочурку с его груди. Эмиль поднимается и тут же присаживается рядом. Он с умилением смотрит на Майю. Она губки сложила, ротиком двигает – ищет еду. У младенцев это всегда смешно: хотят есть, но ещё не понимают, что надо повернуть голову в нужную сторону.

– Она такая классная, – шёпотом произносит Эмиль и нежно проводит указательным пальцем по детской щеке.

Ребенок мгновенно реагирует и, шире открывая рот, пытается ухватить мужской палец. Но Эмиль не даёт ей это сделать.

– Не дразни ребёнка! – я немного отворачиваюсь в сторону. – Она и без того голодная. Сейчас раскричится.

Малютка словно слышит мои слова и начинает недовольно плакать, обиженная тем, что её обманули с едой.

Раздеваю её, меняю подгузник, несу в ванную – Эмиль хвостиком за мной. После умывания она совсем недовольна – ей холодно, она требует тепла и молока. Я начинаю готовиться к кормлению.

Кормление – процесс интимный. Присутствие третьего допускается, но этот третий должен быть… ну, близким. А вот разрешить Эмилю просто пялиться я пока не могу.

– Отвернись! – тихо, но настойчиво велю я, доставая грудь.

– Что, я сисек не видел, что ли? – не желая отводить взгляд с ноткой обиды произносит Эмиль.

– Моих не видел! – отвечаю с укоризной и добавляю: – И вообще, сейчас это не сиськи, а источник питания!

Эмиль ухмыляется и неохотно пересаживается на диван. Майя хватает грудь – и первые секунды, как всегда, адские. Малышка – маленькая, но дёсна стальные. Боль делает из меня каменную статую. Слёзы выступают сами. Вырывается сдавленный стон.

– Что с тобой? – парень поворачивается за звук.

– Больно-о-о-о! – тихонько вою я, запрокидывая голову вверх.

– Серьёзно? – не верит он.

Мимикой и свободной рукой транслирую парню все свои эмоции с просьбой заткнуться.

– Окей, – выставляет ладони вперёд. – Можно я пока фотки с твоего айфона к себе перекину?

Я согласно киваю. Пусть занимается чем угодно, лишь бы отстал от на нас время кормления.

Маюня насытилась и снова уснула. Я запахиваю на себе одежду и укладываю дочку в её кокон в кроватке. Эмиль опять рядом. Включаю мишку с белым шумом.

Светодиодная лента, приклеенная по периметру потолка, освещает наши лица. Парень обнимает меня за плечо и прижимает к себе. Мы стоим несколько секунд в тишине. Я смотрю на дочь, и чувствую, что Эмиль хочет что-то сказать. Он поглядывает то на меня, то на малышку.

– Ты красивая, – шепчет мне в волосы. – Только не запускаяй себя! Если нужны деньги на ногти, ресницы, брови, то я дам, сколько надо.

– Спасибо, но у меня свои есть, – вежливо отказываюсь, чтобы не показаться алчной.

– Ну, окей! – хитро прищуривается. – Подожду, пока твои закончатся.

– Долго ждать придётся, – парирую я.

– Поверь, я дождусь, – уверяет меня он. – И знаешь, даже если наши берега не сойдутся, и мы не будем вместе, я всё равно буду тебе помогать.

– Зачем ты обещаешь то, чего не выполнишь? Зачем тебе это?

– Ты плохо меня знаешь, – его голос слишком уверенный.

– Это точно, – отвечаю двусмысленно, но, кажется, Эмиль не обращает на это внимание.

Я отстраняюсь от него и усаживаюсь на диван, поджимая под себя одну ногу. Парень садится рядом и снова обнимает. Кладу голову на его плечо.

Меня гнетёт неопределённость, которая витает в воздухе. Я устала качаться на волнах эмоций, которые меняются слишком часто. И я не знаю, как прекратить эту бесконечную качку. Она порой выворачивает меня наизнанку. Хочу стабильности, а не чего-то зыбкого под ногами. Эмиль, Эмиль! Кто же ты?

– Лер, – ощущаю его дыхание совсем близко, – роди мне сына…

Я замираю от его просьбы, потому что в данный момент она абсурдна. И вообще, я пока даже и близко не задумывалась о подобном. Однако, его слова цепляют меня. Глубоко. Эмиль, горячий, живой, крепкий рядом. Он соскальзывает с дивана и присаживается у моих ног. Его руки на моих коленях такие уверенные, будто он знает, что делает. А вот я – нет.

Эти слова падают на меня тяжёлым, но тёплым грузом, от которого внутри сразу всё путается. В голове — как будто много дверей открываются одновременно, и я не успеваю даже в одну заглянуть.

Как он это сказал… без пафоса, без выпендрёжа, тихо, почти шёпотом. Будто это не просьба, а мечта, которую он боится озвучить громче.

Несмотря на здравый смысл, внутри что-то откликается. Маленькая, глупая, но такая сильная мысль: а что, если?.. Ещё одного. Его.

Мне хочется тряхнуть головой, чтобы сбросить этот морок. Сглатываю, приходя в себя.

– Прикалываешься? Прямо сейчас? – впяливаю в него взгляд.

– Можно и прямо сейчас… начать, – слышу прежнего Эмиля с его шутливой интонацией.

– Ты дурак? – опускаю вторую ногу на пол и поднимаюсь во весь рост.

Парень снова садится на диван. А я стою напротив, опершись попой на комод.

– А чё тут такого? – смотрит пристально.

– Ничего, – шиплю недовольно. – У тебя все мысли в одну сторону.

– В нормальную сторону, между прочим, – выгибает свои чёрные брови. – Во-первых, это нормас, что люди рожают детей. А, во-вторых, я мужчина, который готов создать семью. И моё предложение вполне серьёзное. Естественно, не прямо сию минуту. Это был прикол про «сейчас». Но… – он делает паузу. – Когда переедешь ко мне и… Через годика два, например…

– Эмиль, – вздыхаю. – Я пока даже не представляю, что буду делать одна с ребёнком в твоём доме. Здесь у меня всё рядом – магазины, аптеки… Машка вот родила. С ней гулять будем. А там? Никого. Поликлиника в конце-концов…

– Я могу тебя отвозить, куда захочешь! Или на такси будешь ездить в свою поликлинику.

– Интересно, когда ты собираешься меня возить, если тебя до самого вечера не бывает дома? А твои командировки неделями?

– Когда вы с Майей поселитесь у меня в доме, то мой график работы поменяется. Отвечаю! После пяти вечера или раньше я с вами, как настоящий отец семейства. С командировками тоже решу.

– Ну, хорошо, – я уже полностью отошла от шока. – А если родится не сын, а дочка?

– Значит, будет вас у меня трое. Буду всех своих девчонок баловать.

Задумаюсь над его предложением. Заманчиво всё это. Семья с двумя детьми. Достаток. Свой дом в престижном месте. Белый джип… Конечно, при таком раскладе я готова родить ему сына через пару лет.

– Правда? – грустно улыбаюсь. – Почему бы и нет? Только пока тут мама, я никуда не переезжаю!

– Добро! Топ-бабуля, кстати, тоже может жить у нас, когда прилетать будет.

После полуночи Эмиль уезжает от меня к себе домой, оставляя меня наедине с моими мыслями. Они жужжат, как пчёлы. Навязчиво и громко.

Когда приходит сообщение с пожеланиями спокойной ночи от Эмиля, я замечаю существенные изменения в своём айфоне. Теперь его контакт записан не «Эмиль», а «Любимый». Вот, значит, как! Это такой своеобразный способ зафиксировать свой статус. Он не стал говорить это вслух, он закрепил это в телефоне. Ну что ж! теперь буду получать смс от Любимого.

Ночью мне снится что-то про детей, как я не могу выбрать имя для сына. А он – совсем младенец, но уже сам себе придумал имя, но не может озвучить и плачет.

Естественно, это всего лишь сон, из которого меня выводит крик Майи. Кормлю грудью, чтобы уснуть ещё на чуть-чуть рядом с ней на моей кровати. И так начинается наш следующий день.

В комнату заглядывает мама, когда Майя снова требует еду.

– Доброе утро! Она давно кушала?

– Недавно. Только мне кажется, что она мало поела. Опять надо кормить.

Мама забирает внучку, чтобы переодеть и умыть. А я иду готовить смесь.

– Как дела с Эмилем? – интересуется она, занимаясь Маюней.

– Да, так себе, – усмехаюсь. – Хочет, чтобы я ему сына родила и к нему переехала.

– Прямо сейчас? – округляет глаза мама.

Я начинаю хохотать.

– Вот я точно также спросила! – давлюсь от смеха. – Ну нет, конечно. Через два-три года.

– Хм, – хмыкает мать. – Интересно, в качестве кого он предлагает тебе переехать в его дом: подруги, любовницы, уборщицы, содержанки?..

– Вообще-то он свадьбу предлагал сыграть пятого мая, – вспоминаю то расплывчатое предложение. – Типа дата прикольная.

– Но официального предложения ведь не поступало? И что ты сама об этом думаешь?

– Я не знаю, – перехожу на серьёзный тон. – Перспектива привлекательная, но…

– Сомневаешься?

Киваю часто.

– В нём или в себе?

– В нас! Мам, я ведь не люблю Эмиля! И не знаю, смогу ли полюбить! – признаюсь честно в первую очередь сама себе.

– Любовь… – качает головой мама. – Любовь – это прекрасно! Только она, как правило, испаряется, если её не подпитывать. Изречение: «С милым рай в шалаше» – оно несколько ошибочно, потому что этот рай очень быстро превращается в ад, если вы постоянно голодные и нет средств к существованию. Зато благодарность человеку, который оберегает и защищает тебя с ребёнком, вполне способна перерасти в любовь. Но это тоже не факт. Если нет «химии», то тут уж ничем не помочь.

Она тяжело вздыхает и продолжает:

– Я не могу тебе сказать: «Строй отношения с Эмилем!» Если он тот, за кого себя выдаёт, то я бы рекомендовала попробовать. На словах он, конечно, убедителен. Но эти его проколы...

Смотрю, как мама делает малышке лёгкий массаж.

– Посмотри! – мягко говорит она, указывая взглядом на Майю. – Это твоя дочь. И ты в первую очередь должна думать о ней. В чём-то даже жертвовать собой. Сейчас она совсем кроха, и у неё минимальные запросы. Но она будет расти. И её запросы тоже. Все претензии, соответственно, будут к тебе. Вспомни себя, как ты просила то кроссовки «Адидас», то «Найк». Как тебе нужны были брендовые вещи, и ты отказывалась надевать то, что попроще! И это нужно покупать ежесезонно, ребёнок из всего быстро вырастает. Как это заложить в бюджет? А айфон!!! Это вообще отдельная тема! И теперь подумай, сможешь ли ты удовлетворить потребности Майи? Ты сама совсем недавно истерила из-за того, что тебе что-то надо! И вот эта кроха, скорее всего, будет делать то же самое. А ты, как мама, будешь злиться, потому что сможешь дать своему ребенку только необходимый минимум. Хорошо, если всё вывезешь одна.

Её слова бьют по моим слабым местам. Но он не щадит меня.

– Знаешь, мне лично, как маме, всегда хотелось, чтобы мои дети были не хуже других одеты, чтобы у них тоже были айфоны и всякая модная лабуда. В наши дни – это вопрос репутации. Да, я считаю, что это неправильно! Но, тем не менее, общество диктует свои правила. Одной харизмы и креатива недостаточно, чтобы лидировать. Это подкрепляется внешним видом. Особенно в подростковом возрасте. И ни один родитель не хочет, чтобы его ребёнок оказался изгоем! Поэтому, ты очень хорошо подумай. Время ещё есть. Пока мы не разберёмся, кто этот Эмиль.

Смотрю, как мама управляется с малышкой, и не представляю, что моя дочь когда-то станет подростком. Мне кажется это настолько далёким, что к тому времени моя жизнь обязательно наладится в личном и материальном плане. С Эмилем или без – пока под большим вопросом. Но на сегодняшний день он тот, кто спасает меня от финансового краха.

– И ещё, – в маминых глазах тревога. – Если ты ни при каких обстоятельствах не собираешься связывать свою жизнь с Эмилем, а лишь используешь его в качестве кошелька, то лучше прекращай с ним отношения побыстрее. Ни к чему хорошему это не приведёт. Сама же говорила, что не хочешь оказаться шлюхой! Я ничего не придумываю! Это твои слова!

– Да, помню я! Но пока ничего не решила, – чувствую, что начинаю свирепеть. – Я же не прошу у него денег или покупать себе что-то дорогое. Хотя он сам постоянно норовит мне их всунуть. Я отказываюсь. И принимаю только то, что нужно Майе. Ну и сладости всякие. Никто не заставляет его тратить бабло в таком количестве. А маникюр и ресницы я делаю за свои кровные. Так что пусть свои предъявы засунет в одно место!

– Но он же делает это всё с дальним прицелом…

– Это понятно! Ну вот посмотрим, кто он на самом деле. Тогда, возможно, я поменяю своё отношение к нему.

– Хорошо, – сдаётся мама. – Только будь очень осторожна.

Пока мама гуляет с коляской, я ищу в контактах у Эмиля Мирона. Имя, в принципе, редкое. Нахожу какого-то Мирона. Единственная фотка очень нечёткая, смазанная. Вдалеке кто-то похож на того здоровяка, которого я видела в офисе у Эмиля. Указанный город проживания явно не в нашей стране, а в той, чьи номера машин висят на Рэндж Ровере и на бусике. Когда, я сообщаю об этом маме, то она, естественно, связывает эти факты воедино. Но опять мы всё притягиваем за уши.

В инсте Эмиля красуются сторис, где у него на груди спит моя дочурка. Парень просто мастер красивых публикаций. Столько романтики вливает в каждый свой видос, что хочешь не хочешь, а проникнешься чувствами. Всегда песня по теме. А тут ещё и статус: «Быть мужем и отцом – это круто!»

Показываю это маме и ставлю лайк. Тут же прилетаем смс от Эмиля:

«Нравится?»

«Ага», – ставлю улыбчивый смайлик.

«Что именно?» – уточняет он.

«В смысле?» – не понимаю вопроса.

«Статус или я?» – поясняет.

– Ну что за бредовая провокация? – жалуюсь маме.

– Доброе слово и кошке приятно! – скептически произносит мама. – Хочется мальчику услышать что-то милое. Ну потешь его самолюбиие. Скажи, что нравится и то, и это.

«И то, и другое», – отправляю Эмилю.

«А, может, уже скажешь, что влюбилась?»

Трэш! Закрываю лицо руками.

– Что там? – тревожится мама.

Озвучиваю ситуацию.

– И что мне ответить? – я правда в растерянности.

– Напиши просто: «Не дави на меня!» – хмурится она. – Следует понимать, что по его рассчётам ты уже должна в него влюбиться по уши! То есть, всё, что он делает, это ради того, чтобы влюбить тебя в себя!!! Неужели это его цель? Как вы там говорите: кринж? Мне ещё пришла в голову мысль, что он этими фотками кошмарит свою бывшую или кого-то из них.

Отправляю ответ по маминому совету. Снова получаю дурацкие смайлы.

Про бывшую тоже вполне реально. По-любому, он таким образом заявляет во всеуслышанье, что у него теперь есть семья и ребёнок. Но ведь это всё сплошной фейк! Кому адресована эта игра на публику?

И, видимо, не только бывшие Эмиля просматривают его обновлённый профиль. Кроме них кошмарится ещё кое-кто другой. Такой вывод я делаю, когда мне падает сообщение от Данилы:

«Ну, привет! Мы, кажется, про@бали свой шанс. Уверен, что мы любим друг друга, но уже никогда не сможем быть вместе. Потому что у меня другая, а у тебя другой. Но мы можем просто встретиться, побазарить за жизнь. Нас объединяет ребёнок. Что скажешь?»

Проснулся, блин! Или обкурился? Он не предлагает что-то конкретное. Отрицает возможность быть вместе, но в то же время пытается помешать мне устроить личную жизнь. А сам, как ни в чём не бывало, живёт с какой-то тёлкой и не скрывает этого! Моё сердце рвётся на части. Но через боль, через любовь, через все прошлые чувства… С этим надо покончить! Слёзы стекают по щекам, но я упорно пишу:

«Нам незачем встречаться. Вообще. Забудь мой номер и забудь меня. Я встретила достойного человека, с которым собираюсь строить семью. У нас с тобой нет общих тем. Не мешай мне жить моей жизнью.»

«Ты не сможешь без меня!» – читаю как проклятье.

Что он творит? Этот Данила! Однажды он почти уничтожил меня. Я не знаю, как рушатся другие миры, но помню, что мой рушился медленно, со зверской жестокостью, вытягивая из меня каждую жилку, каждый нерв. С неимоверной болью, со стонами внутри и стенаниями по ночам. И вот сейчас, когда я всё ещё продолжаю собирать себя по кусочкам, он снова врывается и безжалостно топчет моё право на личную жизнь, воскрешает болезненные сожаления. Заставляет страдать о нём. И всё это вместо того, чтобы просто сделать меня счастливой.

Глава 51

Моё тело наливается тяжестью. Мозг раскалывается и ломит кости. Ноги не хотят слушаться. Глаза режет от света, а голова не отрывается от подушки. Слабость как у тряпичной куклы. Неужели это моя реакция на Данилу? Да ну! Отметаю мистику и беру градусник.

Через положенных десять минут вытаскиваю и слежу за серебристой ртутной полоской, которая кажется бесконечной. Заканчивается на 38,9. Результат налицо, а причина неизвестна.

– Горло болит? – спрашивает мама.

Глотаю и откашливаюсь, чтобы почувствовать симптомы.

– Не, – мотаю головой.

– А насморк?

Шмыгаю носом, высмаркиваюсь. Нос дышит нормально.

– Тоже нет, – жмурюсь и падаю на подушку.

– А живот как?

– Как всегда, – бурчу я. – Будто опять схватки.

– Та-а-ак, – мама напрягает мысли. – Бессимптомный вирус? – произносит вслух. – Чем лечить? Кормить при такой температуре нельзя.

Я лежу трупом, не в силах пошевелиться.

– Что же делать? Что же делать? – меряет ногами комнату мать. – Юле позвоню. Фармацевт нам может что-то подсказать. И надо проверить живот. Обязательно. Хотя бы для того, чтобы исключить воспаление.

Юля даёт какие-то советы и рекомендует лекарства, которые разрешены в период лактации. Мама одевает Майю и бежит с коляской в аптеку.

Вроде становится легче, но через два часа температура снова подскакивает ещё выше.

Эмилю пишу, чтобы не приезжал. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии или заразился вирусом. Но отговорить не получается. Спрашивает, что нужно купить. Даже если я говорю, что у нас всё есть, он никогда не приезжает с пустыми руками. Стандартный набор для меня из любимых пирожек и свежевыжатого сока и небольшой презент в виде конфет или цветов для мамы – это база.

– Ну что, бацилла ходячая? – улыбается он, когда заходит в квартиру, и обнимает меня.

– Еле ходячая, – уточняю я и отстраняюсь. – Ещё не хватало, чтобы ты подцепил эту заразу.

– Да чилл! Меня микробы боятся, я антивирус по жизни!

Температуру я более-менее сбила, поэтому могу передвигаться. Он выгружает на кухонный стол соки, ягоды, разные фрукты, включая лимон и набор шоколадок.

– Будешь лечиться! – настоятельно поднимает вверх указательный палец.

– Спасибо! – благодарю вяло.

Ягоды я обожаю, поэтому уплетаю в момент. Даже становится лучше. Но живот, скотина, так и стягивает. Морщусь от спазмов.

– Так, что за кринж с тобой? – участливо задаёт вопрос. – Может, в больничку?

– Хорошо бы живот проверить, – заходит на кухню мама. – Не нравится мне эта температура. Так хотя бы методом исключения будем действовать.

– Если только в роддом, – мямлю я, готовая на всё, чтобы только избавиться от недуга. – По крайней мере, там меня бесплатно примут. Сказали, в течение месяца можно обращаться круглосуточно.

– Заплатим, если надо будет! Го! – короткий кивок в сторону двери. – Погнали прямо сейчас!

Пока едем в машине, меня укачивает. Глаза слипаются. Но в голове вдруг звучат голосовые Эмиля для Лики тогда, в день родов… о том, как у него в роддоме всё схвачено. Почему-то в данный момент он об этом молчит. По ходу, сам нифига не помнит. Но я не в состоянии что-то спрашивать, обсуждать или спорить. Просто ставлю для себя очередную галочку, что в день рождения Майи это был обычный эмилевский фарс.

В приёмном пусто. Дежурная медсестра приглашает меня пройти с ней, а Эмиль остаётся ждать.

Мне трудно соображать. Тупо переставляю ноги. На часы не смотрю. Делаю, что говорят: раздеваюсь и одеваюсь, ложусь, сажусь и встаю. В итоге сосредотачиваюсь на вердикте врача, что воспаления нет, а боли в животе не опасны, потому что напрямую связаны с лактацией. Но присутствует лактостаз. И от этого поднимается температура. Совет врача: кормить чаще и сцеживать, чтобы разработать грудь.

Радует, что выяснили причину, но очень огорчает, что нет лекарства, чтобы раз и навсегда покончить с этим долбанным лактостазом.

Выхожу в приёмную… Не совсем понимаю, что происходит. Или у меня от температуры глюки начались? Эмиль сладко спит, свернувшись калачиком на нескольких стульях. Бросаю взгляд на дежурную. Она с улыбкой пожимает плечами. Мне становится очень стыдно за… сказать бы «своего парня», но язык не поворачивается. Ну ладно – «за друга». Ну и друзья у меня! Капец!

– Ты охренел?! – шиплю я и толкаю его коленом в спину.

Эмиль, просыпаясь, глубоко вздыхает и лениво поворачивается, чуть не падая со стульев.

– Охренел, спрашиваю? – тихонько рявкаю.

– Бл@ть! Что-о-о?! – протягивает недовольно и, кажется, сам спросонья, не въезжает, где он.

– Блин! Разлёгся тут! Ты меня позоришь! – продолжаю шипеть гадюкой.

– Блин, я чё, вырубился? – моргает своими длинными ресницами. – Ох@еть!

– Выглядишь, как алкаш! – ворчу я.

– Да пофиг! Кто меня тут шарит?! И я, между прочим, не алкаш! – обижается он. – Подумаешь, уснул! Это типа проблема, что ли?

Цокаю и закатываю глаза. Как же я могла забыть, что для этого чудака, что естественно, то не безобразно.

Эмиль провожает меня до дверей квартиры и благополучно сдаёт маме. Я не позволяю ему остаться, мотивируя тем, что он должен нормально выспаться. Мы оба сегодня не в форме.

За время нашего отсутствия мама успела искупать Майю, покормить и уложить спать. Теперь она озадачена, как вылечить меня.

К моему искреннему удивлению и полному недоумению матушка приносит мне обычные капустные листья и велит приложить их к груди на всю ночь.

– Это магический ритуал? Они что, заговорённые? Или волшебные? – смотрю недоверчиво.

– Давай, без разговоров! Это старый бабушкин метод!

Строю дебильную гримасу, но послушно обматываю ими грудь. Лютый холод обжигает разгорячённую кожу. Но, если это реально поможет, то я согласна потерпеть.

– Что за дичь деревенская? – я пищу от дискомфорта.

– Завтра увидишь результат. Спокойной ночи!

Утром уже чувствую себя сносно. Температура нормализовалась. Капустные листья скукожились, но результат превзошёл сам себя. А когда мама приносит мне электрический молокоотсос, который она купила, не раздумывая, то жизнь вообще налаживается.

Я снова могу нормально двигаться, думать, дышать. Эмиль уже осведомился о моём здоровье и скоро приедет.

Точно знаю, что нарушу данное обещание ничего не скрывать. Но он не должен знать о моей переписке с Данилой. Так лучше для всех.

– Солнце, не хочешь прошвырнуться по магазинам? – спрашивает Эмиль, вручая мне букет шикарных роз.

– Зачем?

– За твоими сладостями. А то я тут потупил и пролетел поворот на парковку торгового центра и впадлу было разворачиваться, – играет бровями. – Топ-бабуля посидит с мелкой?

Конечно, бабушка посидит с внучкой! Она безоговорочно отпускает меня с Эмилем хоть на край света, потому что считает, что нам нужно притираться друг к другу. А мне за радость свалить из дома и не слушать детский плач.

Выходим на улицу, но я не вижу ни буса, ни знакомой бэхи. Эмиль, взяв меня за руку, уверенно движется к какой-то машине. Тоже БМВ. Не новая, но другая. Номера местные.

– Чё за тачка? – интересуюсь, когда он открывает мне пассажирскую дверь.

– Купил, – голос довольный, – надо обкатать.

– А ты не забыл про коробку для мамы? – напоминаю свою просьбу.

– Нет. Но мне нужен номер коробки. Скажи маме, пусть её муж посмотрит. Там, снизу если смотреть, по идее, виден этот номер.

Я незамедлительно пишу маме. На что получаю выговор, потому что она упорно не хочет втягивать Эмиля в свои проблемы. Но мне по барабану. Если он может помочь, то пускай впрягается.

В торговом центре, как всегда шумно и многолюдно, несмотря на будний день. А точнее, уже близится вечер.

– Ненавижу ходить по шмоточным магазинам! – выразительно жестикулирует руками Эмиль и корчит рожи.

– Так чё приехали? – недоумеваю я.

– Вообще-то мне новая куртка нужна. Эта уже лейм! Хочу, чтобы ты помогла выбрать.

– Без проблем! – радуюсь я. – Обожаю шопиться. Интересно, а как ты тогда покупаешь вещи?

– По интернету обычно. Ну, типа футболки, так я заказываю сразу штук десять разного цвета. А потом только меняю. А вот куртец, штаны… Без примерки брать стрёмно!

Идём в один из дорогих бутиков. Там собраны разные крутые бренды. Дешевле четыреста евро верхнюю одежду не найти.

Эмиль, примерив две куртки, которые вроде бы понравились, всё равно их бракует. Зато мне предлагает купить белое пальто от Хуго. Но его бракую я. Мало того, что полштуки надо отдать, так оно ещё и не садится на мои плечи идеально. Впервые чувствую облегчение, что мне не подходит дорогая вещь. Внутреннее табу вопит: «Никаких дорогих подарков!»

– Вот скажи мне, как я буду одна ходит по магазинам, чтобы купить себе вещи, если тебя это так напрягает? – спрашиваю, когда сидим в небольшом ресторанчике на фудкорте.

– Аж триггерит от примерок, – дёргает плечами парень. – Могу выдержать, но не долго. А ты со своими чикулями можешь хоть весь день зависать на шопинге. Баблом тебя заправлю, и вперёд! Скупай всё, что зайдёт!

Разыгравшееся воображение щедро рисует красочные рилсы, как я с девчонками тусуюсь по бутикам. В руках масса брендовых пакетов, а в кошельке безлимитка. Странно, что Эмиль так спокойно может отпустить меня куда-то с подругами. Я-то привыкла, что Данила постоянно ставил запреты, ревновал, контролировал. И денег от него я не видела.

– Ты сейчас серьёзно? – смотрю недоверчиво. – Просто так дашь денег и отпустишь с подругами?

– А что тебя так удивляет? Ты же не с любовником встречаешься, а с подружками! Или у меня должен быть повод для ревности?

– Не-не-не! – мотаю головой. – А, если мне понадобится твоё мнение по поводу какой-нибудь вещички?

– Фотку скинешь, я заценю, – отвечает настолько просто, словно я спросила, сколько будет два плюс два.

У него находятся ответы на все мои вопросы. И, самое главное, что меня эти ответы очень устраивают. Накатывает какая-то лёгкость и чувство свободы в отношениях. Остаётся лишь сделать шаг за ту грань, где начнётся наша совместная жизнь.

В гипермаркете затариваемся сладостями и соком. Эмиль кладёт в тележку упаковку детского питания.

– Мы ещё то не съели! – возражаю.

– Ничего страшного! Пусть лучше будет с запасом, чем вдруг не хватит, – смотрит на меня так, что все мои протесты отклоняются.

Дома выгружает продукты на стол. Мама с улыбкой наблюдает за нами.

– А почему вы покупаете именно такое питание? У него же срок годности меньше, чем у сухой смеси?

– Потому что это изи. Сразу наливаешь и подогреваешь, – выражает свою точку зрения Эмиль.

– Ничего сложного нет в приготовлении сухой смеси, – высказывает мнение мама. – Засыпаешь нужное количество мерной ложкой в бутылочку и добавляешь теплой воды. Питание готово. По составу оно всё одинаковое. В дорогу удобно взять термос с водой и не нужно искать, где разогреть. И по цене в полтора раза дешевле.

– Спасибо, что подсказали! Я понял, – послушно кивает головой парень.

– Борщ будете? – спрашивает мама.

– Нет, спасибо! Мы только что покушали, – вежливо отказывается он.

– Ох! – вздыхает она. – Зачем ходить по ресторанам, если можно есть домашнюю пищу? Эмиль, вот чем ты питаешься весь день, пока на работе?

– Так, перекусами. Мне норм. Я живу один, мне много не нужно. Дома только ночью появляюсь.

– А как же твои животные целый день? Их же кормить нужно и выгуливать? – мамин тон становится подозрительным.

– У них там всё оборудовано. Самонаполняющиеся миски установлены, – уверенно говорит он. – У меня полностью система «умный дом» подключена.

– Как хорошо, что современные технологии так далеко шагнули, – улыбается мама, но я вижу сомнение на её лице.

Мы уходим в мою комнату, где спит Майя. Безмятежность вечера расслабляет. Сегодня царит какое-то особое умиротворение. Мы располагаемся на моей кровати валетом. Чисто по-дружески. Я кидаю Эмилю под голову мягкие игрушки. Сама ложусь на подушку.

– Слушай, что я тут подумал… – полушёпотом говорит Эмиль, но глаза горят озорным блеском.

– И что? – отвечаю лениво.

– Когда Майя немного окрепнет, мы все вместе полетим на Тенерифе, – он заявляет это так, будто мы отправимся на другую планету.

– А я там была, – реагирую спокойно.

– Да-а? – тянет Эмиль с разочарованием.

– Правда, давно. Мне тогда было десять лет. С родителями летали. Кое-что помню. Ещё бы слетала, – вздыхаю мечтательно.

– Так, не вопрос! – парень снова на позитиве. – Разгребу свои дела, куплю билеты и го к морю! И топ-бабулю возьмём. Она там нам с мелкой поможет.

– К океану, – поправляю я его.

– В смысле?

– Там не море, а океан, если что! – умничаю я.

– Да пох! Главное тепло, пляж и голубое небо!

– А что ты разгребать собрался? Или опять на Украину надо?

– Надо, – обречённо кивает. – Не могу пока уехать. На следующей неделе суд по бизнесу. Без моего присутствия затянут ещё на год.

– Всё настолько плохо? – хмурюсь я.

– Да, забей! Всё разрулится. Это же бизнес! Правда у меня ещё есть пробации, – горько усмехается. – Трижды надо отработать. Или две недели в тюрячке посидеть.

– Ты шутишь? – часто моргаю, ошарашенная услышанным.

– Ну да, – снова усмехается. – Первый раз отвалил бабла одному чуваку, чтобы за меня отработал, так его, бл@ть, спалили. Теперь пасти будут. А у меня дела каждый день! Когда улицы мести? Или в тюряге время убивать?

– Ой, блин! – начинаю хохотать я. – Представила тебя в жилетке и с метлой в руках!

– Них@я не дождутся! – смеётся вместе со мной. – Эмиль Комаров по-любому найдёт способ съехать!

– И как ты собираешься отмазаться?

– Это же административка! В тюрьму заранее записываться надо! Типа, сам выбираешь время, и чтобы там места были. Таких, как я, там тьма? И всем не терпится отсидеть побыстрее и забыть.

– Реально что ли? В тюрьму очередь? – округляю глаза.

– Это же не зона, как для реальных зэков! Там всё на лайте! Сидят мелкие правонарушители. Типа, кто без прав гоняет или с промилями попал.

– А ты с чем попал? – углубляюсь в суть.

– Однажды грубо нарушил, – отвечает неопределённо. – Да, сам затупил. С ментами стал спорить. Они накидали санкций. Ну и ещё пару раз было.

– А что твои юристы? Не могут отмазать? – вспоминаю, как он хвастал связями. – Ты же говорил, они крутые.

– Я чё, лошара? Они серьёзные люди. Нахрена их грузить мелочью? Сам разрулю! – отмахивается он. – Кароч, забей! Мои траблы к тебе отношения не имеют.

– Ну, хорошо. Я всё равно в этом нифига не секу.

– Тебе и не нужно забивать свою хорошенькую головку всякой фигнёй. Тебе о мелкой надо думать. Я, кстати, заметил, что у вас одноразовые пелёнки заканчиваются…

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на комод, где лежит почти пустая упаковка.

– Ага. Я уже и забыла.

– А памперсы?

– Ну, есть ещё немного.

– Окей! Всё куплю.

– Как хорошо, что у тебя есть уникальная способность всё подмечать, – улыбаюсь признательно.

– Да, есть малёха! – чувствую, как раздувается от похвалы. – Так-то мне напоминать не надо. Я сам вижу, когда вещь надо заменить. А тут… – он обводит рукой по воздуху, – тут для меня новая тема. Но я уже въезжаю.

Когда просыпается Майя, вечер перестаёт быть томным. Всё по кругу. Эмиль укачивает малышку. Я перенимаю эстафету.

– Я решил, что малой нужна качалка! – твёрдо заявляет он.

– У нас есть! – отвечаю. – В гостиной стоит. Фирмы «Чикко». Только она в ней тоже плохо спит. Только пока качается.

– У тебя ручная. А я предлагаю электрическую! Вот такую! – он поворачивает ко мне дисплей телефона. – За двести пятьдесят евриков, думаю, ок будет. Я отзывы почитал. Её воткнул в розетку, выставил режим и гуд! По крайней мере, я очень надеюсь, что это поможет.

– А куда ставить? – я бросаю взгляд на пространство комнаты, часть которого занимают розы.

– Придумаем! Главное, руки будут свободны! – продвигает свою идею. – Ну, или перезжаем ко мне. Там точно место найдётся! Кароч, я заказываю!

Опять эта тема переезда и дорогих покупок, натягивает мои нервы, как струны.

– Как хочешь! – сдаюсь я.

Дверь в комнату приоткрыта, но мама всё равно деликатно стучиться.

– Справляетесь? – вполголоса спрашивает.

– Ага, – киваю.

– Кушать хотите? – интересуется.

У меня сразу пробуждается зверский аппетит. Так хочется именно лососины. Аж слюнки текут. Мама сегодня как раз купила свежий кусочек и засолила.

– Мам, а лососина уже готова?

– Конечно, – улыбается она.

– А можешь порезать? – прошу я. – Мы сейчас мелкую уложим и придём на кухню.

Мамуля подготавливает нам поздний ужин. На столе отдельно нарезана красная рыба, отдельно лук и хлеб.

– Чай сами сделаете, – бросает она и уходит к себе.

– Спасибо! – кричу ей вслед.

– Го на кухню, – заговорщицки зову Эмиля.

Парень у меня дома при маме ведёт себя настолько скромно, что временами аж бесит. Не поверю, что Эмиль – и вдруг стесняется. Точно не про него.

Разливаю чай по кружкам, и мы принимаемся лепить себе бутерброды.

– Блин, – улыбается он, – первый раз в полночь ем лососину. За исключением Нового года, конечно. Чтоб вот так – просто на кухне…

– Ничего особенного, – уминаю бутер, – если чего-то хочется, то какая разница, день или ночь. Или потолстеть боишься?

– Не знаю, не думал. Ты смотри, себе не испорти фигуру! – и ржёт довольный.

– Не переживай! Мне бы добрать в весе, а то вроде родила, и опять худею.

– Я тебя всякую готов любить! – заявляет он, от чего я чуть ли не давлюсь хлебом и откашливаюсь.

Я не знаю, что ответить, и тушуюсь под его проникающим мягким взглядом и ангельской улыбкой. Это неожданно. Пауза рвёт воздух.

– Не начинай! – смотрю строго.

– Что-о-о? – тянет с возражением. – Я теперь и влюбиться не могу?

– Можешь, – отвечаю настороженно и ощущаю тупик.

Но меня спасает от развития щекотливой темы скрежет ключа в двери. Это вернулся брат. Они с Ликой были на каком-то концерте.

– Приветствую! – кричит шёпотом из коридора.

– Ну как концерт? – интересуюсь я.

Игорь заходит на кухню, сияет.

– Чистый кайф! Она раздала стиля на все сто, вайб просто космический, – отвечает Игорь.

– А кто качал-то? – спрашивает Эмиль.

– Монеточка! – его тон не оставляет сомнений, что это был лучший концерт.

– Везёт же некоторым! – фыркаю я из зависти.

– Окей! Обязательно сходим, – обнимает меня парень, бросает взгляд на свои наручные часы и встаёт из-за стола. – Мне пора!

– Оу, Эмиль, — останавливает его Игорь. — Хорошо, что ты тут. Есть тема.

– Давай! – вскидывает брови.

– Я тут тачку одну присмотрел. Ребята вроде норм, у них ещё Ютуб-канал есть. Хочу свой мусорник слить и взять что-то живое. Не впадлу в субботу со мной сгонять? Ты же шаришь.

– Без б, бро! – охотно соглашается Эмиль и обращается ко мне: – В субботу в центре города лазерное шоу будет. Посмотрим тачку, и потом сразу заберу тебя с мелкой и поедем тусить.

Парни договориваются о времени, и я провожаю Эмиля.

Наверно, мы слишком громко разговариваем, потому что в коридоре появляется мама. Проходим на кухню. Вот такая у нас шибанутая полуночная семейка.

– Ма, ты чего? – поворачиваюсь к ней. – Я думала, ты уже спишь.

– Не спится что-то, – присаживается за стол. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, как будто и не было никакой температуры, – убираю со стола грязную посуду.

– Эмиль так долго засиживается у нас… – устало говорит она.

– И что?

– Не совсем это прилично.

– Ну ма-а-ам! Это устаревшие правила. А что, Игореше с Ликой можно?!

– Эй! Валери-Бэрри! Не переводи стрелки! – возмущается брат, собирая себе из остатков бутерброды.

– Ну, ладно, современная вы молодёжь! – безнадёжно махает рукой. – Ты всё-таки решил тот Лексус купить? – это вопрос к Игорю.

– Ну да! – кивает брат. – Этот старый Мерс из автосервисов не вылазит. Пора менять.

– Игореш, – задумчиво произносит мама. – Может, что-нибудь другое? Подкопи денег, купишь поновее. Отзывы об этих Лексусах не очень. И Юля тоже говорит, что у её коллеги такой Лексус, так она с ним замучилась. Никому не рекомендует такую машину. А ты упёрся, как баран!

– Я Эмиля запряг. Послушаю, что скажет.

– Брать перекупа с собой, чтобы купить машину… Такое себе! – мама скептически поджимает губы.

– Разберусь! Не ковыряйте мне мозг! – бросает Игореха и сбегает в свою комнату с бутербродами.

– А у тебя что интересного? – смотрит на меня она.

Пересказываю маме, как провели с Эмилем время.

– Да уж! Парень-загадка. Так-то, гляжу на него – вроде приятный молодой человек. Заботливый. Галантный. С тобой, как с писаной торбой носится. Недосыпает. Всегда на связи. Но от него веет опасностью.

– В смысле? – настораживаюсь.

– Не в смысле, что он маньяк-убийца, – успокаивает мама. – Ненадёжность какая-то присутствует. Он всё делает вскользь. Всё-то у него на мази. Бесстрашно идёт к цели. Фанатично, я бы сказала.

– Разве это плохо? – хмурюсь.

– Он, как ребёнок: схватил игрушку – поигрался. Надоела – бросил, – она делает паузу и кривит рот. – Вроде ищет серьёзных отношений. И такое чувство, что очень хочет влюбиться, но у него это не получается. Словно какая-то опция неисправна. Я тут грешным делом подумала: нарцис или психопат? А может это последствия травмы после смерти мамы? Или просто недолюбленное дитя? К сожалению, я не психо-доктор, чтобы ставить диагнозы.

– Так в чём опасность? – задаю главный вопрос.

– В его двойственности. Понимаешь, такой, как он, может даже жениться. Так, по приколу! А на следующий день подать на развод. Ну, это я так, для примера. Никто не знает, что там ретроградит в его голове.

– Я пока не собираюсь замуж!

– С этим точно не надо торопиться! И вообще, любые отношения – это большой труд. Обоюдный. Ко всему надо подходить рационально, – она тяжело вздыхает. – Вот и мне предаётся эта двойственность: я как бы и не против этого парня, но и сказать тебе, что он потенциальный кандидат в спутники жизни, тоже не могу. Все эти: съехать», «соскочить», «слиться»… Как-то нестабильно.

Я задумываюсь над её словами. У меня самой нет объяснения нашим с ним отношениям. Я же вечно начеку, когда мы находимся в непосредственной близости, и явно ощущается его желание поцеловать меня совсем не по-дружески. Уворачиваюсь, выскальзываю из его рук под разными надуманными предлогами. Предвижу такое сближение заранее и предотвращаю в самом начале. Таким образом я успешно удерживаю френдзону, а он потихоньку её штурмует. Пока на минималках. Терпеливо и размеренно. Какой у него план? Или он уже всё решил за нас двоих? Его сегодняшнее косвенное признание в любви снова сбивает с толку.

– О-па-сен! – мама тихонько ударяет по столу чайной ложечкой, как судейским молотком. – И зачем ты его тормошишь с этой коробкой? Я же просила не втягивать его в наши дела.

– Я хочу, как лучше! Хочу, чтобы вы на Новый год приехали! – капризно дую губы. – А он пусть делает, раз обещал!

– Ой, чует моё сердце, что ждёт нас какая-то лажа. Молю Бога, чтобы он благополучно забыл или не нашёл эту злосчастную коробку, – складывает руки в умоляющем жесте.

– Ну почему?! – искренне не понимаю я отказа в помощи.

– Потому что у меня дурное предчувствие, – говорит строго. – И эти миски собачьи… самонаполняющиеся.

– По ходу, кто-то в «Майнкафт» в детстве переиграл! – усмехаюсь.

– Да, кто его знает! Пойдём-ка спать, ребёнок! А то скоро нам Майя задаст жару!

Глава 52

В субботу брат возвращается домой без Эмиля.

– Ну, что там с Лексусом? – спрашивает мама, а я стою рядом.

– Эмиль сказал, что за такие бабки норм тачка, – в его голосе слышится лёгкая неуверенность. – Мне вообще показалось, что Эмиль не так уж и разбирается в этом. Задавал тому чуваку вопросы странные. В некоторых моментах мне даже становилось неудобно, что я притащил какго-то некомпетентного чела. А потом Эмиль попросил у меня ссылку на Ютуб-канал.

– Ворон ворону глаз не выклюет, – делает вывод мать. – Они оба перекупы. Видят и чувствуют друг друга насквозь. Каждый ведёт свою игру. В любом случае, их объединяет сфера бизнеса. А она очень обширна. Не исключено, что им ещё предстоит пересечься. Как правило, все участники стараются сосуществовать мирно. Без конфронтаций. Обходить острые углы. Так что, Эмилю не выгодно отговаривать тебя от покупки машины априори. Он же не хочет, чтобы тот чувак затаил на него обиду. Если бы Эмиль был на его месте, то был бы благодарен, за то, что кто-то помог ему сбагрить очередную развалюху. А ты, Игореш, для Эмиля пока, мягко говоря, никто. А с тем челом они в одной упряжке.

– Я уже решил, что куплю эту тачку. В понедельник забашляю и перепишем.

– Тебе виднее, – печально произносит мама.

– А где Эмиль? – интересуюсь я.

– Позже приедет, – небрежно бросает брат. – Ему по каким-то делам надо.

Открываю дверь и ахаю от удивления. Эмиль стоит на пороге с огромными пакетами. Ставит на пол в коридоре пять упаковок памперсов, упаковку одноразовых пелёнок и десять банок сухой детской смеси. Ну и так, по мелочи – тортик, сок, конфеты.

– Ты сумасшедший! – проговариваю медленно в полной растерянности.

Меня переполняет восторг и изумление. Если это перевести в денежный эквивалент, то в сумме получится около трёхсот евро. Для меня цифра космическая. Чтобы вот так за один раз оставить в магазине столько бабла… А тот букет из, наверно, ста роз! Каждый цветок не меньше еврика… Офигеть! Сколько же денег у этого безбашенного парня. Неужели он реально готов тратиться на нас с Майей?

– Я нормальный, – говорит серьёзно, но вижу, как ему нравится тот эффект, что он произвёл. – Уеду в командировку и буду уверен, что у тебя всё есть.

Ситуация такова, что у меня нет ни единой возможности отказаться от всего этого. Это же не золото и не что-то эксклюзивное, а то, что просто необходимо моему ребёнку. Ребёнку!

– Ты готова? – улыбается мило. – Мелкую собрала?

– Почти! – скрываюсь в своей комнате, чтобы быстро переодеться.

Мы загружаем в Рэндж Ровер коляску и устанавливаем люльку. Маюня уже закрывает глаза.

– Давай покатаемся, пока светло, – предлагает парень. – А как начнёт темнеть, поедем в центр. Как раз лазерное шоу будет в самом разгаре.

Охотно соглашаюсь. Обожаю этот белый джип. Утопаю в мягком сиденье, а мир снаружи вдруг становится меньше, тише и послушнее.

Я ощущаю себя в нём дерзко и защищённо одновременно. Будто мне можно всё. Будто никакие чужие взгляды, разговоры, прошлые ошибки не имеют значения, пока мы катимся по дороге. Снаружи город живёт своей суетой, а внутри – отдельная вселенная, где время замедляется и подчиняется нам.

– В этом доме у меня квартира, – парень указывает пальцем на пятиэтажку. – Жильцы съехали, засрали всё! Нужно обновить интерьер, ремонт новенький замутить. На следующей неделе найму мастеров.

– Как ты всё успеваешь? Машины, квартиры, командировки, дом, кошка с собакой…

«И мы с Майей», – хочу добавить, но молчу, чтобы не занижать наш вес во всей этой цепочке. Мы по определению должны находиться на верхушке этой пирамиды.

– Кручусь-верчусь! – усмехается гордо. – Ты же хочешь, чтобы у нас всё было?!

Естественно, я киваю. Только его уверенность почему-то не передаётся мне. Снова то чувство, что слишком пафосно. Как из параллельной вселенной, которую можно видеть, но нельзя войти.

Едем знакомой дорогой. Я знаю: скоро будет поворот в посёлок, где живёт Данила, и вместе с этим знанием накатывает тихая, незваная грусть. Почему-то вспоминается Чип. Каким он стал? Он уже не мой, но любовь к нему никуда не делась. Это я его предала – а собаки, в отличие от людей, умеют быть верными. Интересно, узнал бы он меня по запаху, если бы мы встретились? Говорят, они помнят всю жизнь. Хотя, наверное, после того, что я сделала, справедливее было бы покусать меня. Заслужила.

– Чего приуныла? – строит мне гримасу в зеркале заднего вида.

– Сказала про твоих животных, и подумала про Чипа. Скучаю по нему.

– Не вопрос! Поехали – заберём! – вполне серьёзно предлагает Эмиль.

– Это как?

– Ну вот так! Приходишь и говоришь, хочу обратно свою собаку! В чём проблема? Хочешь, я договорюсь. Уверен, что отдадут!

Мне бы столько уверенности! Не представляю, как можно заявиться к незнакомым людям и что-то потребовать. Но для Эмиля, видимо, не существует преград. Наверно, мама права, что он фанатик. Безбашенный фанатик.

– И куда я его поселю? В квартире Принцип теперь живёт. Вдруг Чип его загрызёт.

– Ко мне поселим. Пусть по территории бегает. Дом охраняет, – находит вариант Эмиль.

– Нет, – мотаю головой. – Не стоит травмировать психику пса. Он уже там привык.

– Ну смотри сама… – хмыкает парень.

Он сворачивет на повороте, который сразу за посёлком, и останавливает Рэндж Ровер у какого-то комплекса. Глушит движок.

– Лер, – смотрит на меня преданно. – Можно я Мирону мелкую покажу?

– Ну, хорошо, давай покажем, – я не вижу причин для отказа.

– Нет, ты не поняла. Мирон сейчас в бане с мужиками. Я же не могу тебя туда привести. Они там голые. Засмущаются… А я быстро. Зайду в предбанник, Мирон глянет, и обратно.

– Ну ладно, – даю согласие, как под гипнозом.

Он освобождает Майю от ремней безопасности и берёт на руки. Девочка безмятежно спит, а Эмиль с нежностью смотрит на её личико.

– Сейчас, красавица, познакомлю тебя с моим лучшим другом, – приговаривает он и захлопывает дверь.

Дверь закрывается слишком громко. И сразу становится тихо – пугающе, неправильно тихо. Я остаюсь одна в машине, и это одиночество вдруг давит со всех сторон. Воздух кажется плотным, будто его стало меньше. Я смотрю ему вслед – как он уходит, уверенный, спокойный, с Майей на руках, – и внутри что-то обрывается.

Это мой ребёнок. Мой!

Мысль бьёт в голову резко, болезненно. Сердце начинает колотиться быстрее, чем нужно, быстрее, чем можно объяснить разумом. Материнская тревога поднимается мгновенно, как сирена. Как инстинкт, которому плевать на доводы и логику.

Мне кажется, что я должна выйти. Догнать. Вернуть её себе на руки. В голове вспыхивают дурацкие, нелепые картинки: а вдруг споткнётся, а вдруг кто-то чужой возьмёт, а вдруг…

Я сжимаю пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони. Пытаюсь сидеть спокойно, быть адекватной. «Это же Эмиль. Он не допустит, чтобы с малышкой случилось что-то плохое», – успокаиваю сама себя. Но внутри – паника. Первобытная. Животная. Будто у меня отняли часть меня самой и унесли за пределы моего поля зрения.

Я смотрю на дорогу, на двери комплекса, на каждую секунду, которая тянется невыносимо долго. И понимаю: пока её нет рядом, пока я не слышу её дыхание и не чувствую её вес – я не целая. Я в этой душной машине, как тигрица в клетке, у которой забрали дитя. Дышу глубоко. Рвано. Не свожу дикого взгляда с двери, за которой сейчас находится мой ребёнок.

Задерживаю дыхание, готовая выскочить и бежать туда. И пофиг, что там голые мужики. Переживут как-нибудь. Я нет дела до их членов.

Но тут дверь бани открывается, и выходит довольный Эмиль. На руках всё также бережно держит Маюню.

Роняю лицо в ладони. Растираю щёки, глаза. Прошло, наверное, не больше трёх минут, которые для меня вылились в бесконечность, когда я осознала, что значит, страх за ребёнка и страх без ребёнка.

Расслабляюсь и выхожу им навстречу. С вымученной улыбкой.

– Все мужики просто в ах@е! – сообщает Эмиль, светясь от счастья. – Они обомлели от такой мелкой. У Мирона тоже скоро родится сын. Я не долго?

– Нет, всё нормально! – сохраняю самообладание.

– Тогда погнали в центр! – Эмиль заводит мотор. – Как раз пока доедем, пока найдём парковку, совсем стемнеет.

Я смотрю на дорогу. Середина ноября, а уже на лобовое стекло падают крупные хлопья снега. Стеклоочистители сметают их. По краям трассы обочина побелела. Зима подаёт свои первые признаки.

В центре города какая-то нереальная магия. Мы бросаем машину на парковке и выкатываемся с коляской в старый город. Сегодня госпраздник, и администрация явно решила выжать из этого максимум: гирлянды на домах и деревьях, мягкий свет, первый снег падает лениво и аккуратно, будто по сценарию. Всё вокруг выглядит так, словно я провалилась в добрую сказку, где никто никуда не спешит.

На газонах и тротуарах встречаются герои мультфильмов: то замирают, то вдруг оживают, машут руками, крутят головами, вызывая восторг у детей и улыбки у взрослых. Город дышит праздником. И мы втроём в этот ритм вписываемся неожиданно гармонично. Как будто так и должно быть.

Мы много фоткаемся. Щёлкаем кадры, записываем короткие видосы – контент сам себя не сделает. Эмиль всё время рядом с коляской, важный, сосредоточенный, будто реально отец года. Я делаю очередное фото и, не отрываясь от экрана, спрашиваю:

– Опять в инсту зальёшь?

– Ага, — довольно кивает. – Пусть полюбуются. Завидовать тоже полезно.

– Кто именно? – прищуриваюсь.

– Да вообще все, – чуть повышает голос. – Я не шифруюсь. Это ты морозишься, чтобы мы вместе не светились.

И это правда. Мне не хочется, чтобы подписота видела нас рядом. Внутри сидит какое-то упрямое чувство: рано. Не надо. Пусть пока будет загадкой, с кем тусит Эмиль и откуда у него ребёнок.

– Я просто нефотогеничная, – тяну театрально.

– Да ладно, – фыркает он. – Я твои рилсы видел. Там вообще огонь. Я залип, не оторваться.

– Ну конечно, – усмехаюсь. – Сначала тысяча дублей и миллион фоток, а в итоге – две нормальные.

– Дубль раз, дубль два, мотор! – ржёт он.

– Типа того, – развожу руками.

Он вдруг оживляется:

– Слушай, прикол. Мой батя увидел фотки в инсте, где мелкая у меня на груди спит. И знаешь, что выдал?

– Что?

– Что это мой ребёнок.

– Но это же неправда!

– Полуправда, – смотрит серьёзно, с этим своим многозначительным выражением.

– Так объясни ему.

– Да объяснил, – отмахивается. – Только он нифига не поверил. Решил, что я где-то накосячил, заделал ребёнка, а теперь типа решил быть мужиком и признать. Прикинь сюжет.

– Прикидываю, – вытягиваю губы. – А переубедить?

– Пробовал, – смеётся. – Бесполезно. Он упёрся. Говорит, надо с тобой познакомиться.

Меня будто током прошивает. Я вообще не представляю себя в доме его отца – влиятельного, уверенного, на дорогом Мерсе. Наверное, буду выглядеть как Золушка, которую случайно занесло в чужой дворец: неуместно и неуверенно.

– И-и-и? – тяну, уже чувствуя подвох.

– Поедем и познакомишься, – пожимает плечами так, будто речь о кофе. – У него скоро днюха. Там вся родня соберётся. Мы тоже в списке.

Блин! Хрен редьки не слаще. Ещё мне не хватало оказаться на семейных смотринах под софитами чужих ожиданий.

В голове сразу рисуется картинка: огромный дом, холодный, как музей, выверенные улыбки, оценивающие взгляды. Родственники, которые задают вопросы так, что любой ответ звучит как оправдание. И я — за длинным столом, с ребёнком на руках, с чужой фамилией и ощущением, что я тут случайно и не по адресу.

Меня сжимает изнутри. Я не его жена. Я вообще непонятно кто в этой схеме – временная, с прошлым и багажом, который не спрячешь ни под каким идеальным образом.

И его отец… человек, привыкший, что мир живёт по его правилам. Как я буду выглядеть рядом с ним? Нелепо? Жалко? Под подозрением?

– Ну и когда планируется этот светский выход? – спрашиваю как можно спокойнее.

– Да скоро, – уклончиво отвечает.

– Это секрет? – настаиваю, потому что хочу конкретики.

– Не прям секрет, – играет бровями. – Я скажу заранее, не кипишуй. Подготовимся.

От этой неопределённости у меня внутри мелкая дрожь. Быть экспонатом на чужом празднике жизни я точно не готова.

– Тебе не кажется, что идея так себе? – пробую съехать. – Всё внимание должно быть на имениннике. А выйдет, что часть внимания уйдёт на меня и Майю. Странно как-то.

– Батя у меня нормальный, – ухмыляется Эмиль. – Он всё считает.

Мы подходим к машине. Эмиль складывает коляску и просит сделать ещё одну фотку – с Майей на фоне Рэндж Ровера. Ну да, парни и тачки — классика.

Дома оставляем Майю. Мама зовёт на ужин, но мы отказываемся, потому что спешим на салют. В этот раз его решили запускать не на набережной, а сразу в трёх точках. Мы выбираем побережье: там темнее небо, ярче вспышки и море рядом. Шумное, живое.

Не знаю, какая часть населения и что выбрала, но на побережье чудовищное столпотворение. Рестораны переполнены. Настроение – вайб. Идём в супермаркет.

Сразу у входа стоят огромные корзины с всякой мелочёвкой. Брелоки, подвески, мягкие игрушки на любой вкус. Эмиль тут же зависает у той, где навалены плюшевые звери. Выуживает оттуда игрушечного щенка – лупоглазого, нелепого, максимально смешного – и крутит его в руках. Я невольно улыбаюсь, но иду дальше: у меня дома этих мягких созданий и так перебор – от мала до велика.

– Гав-гав-гав! – он внезапно выскакивает сзади и тычет мне щенком в спину, будто тот нападает.

Дёргаюсь.

– Блин, ты что, больной?! Ты меня напугал!

Говорю это громче, чем планировала. Несколько человек тут же оборачиваются.

– Да ла-а-адно, ну сорян, – тянет он, делая максимально виноватые глаза.

– На нас пялятся! – дуюсь я.

– И чё? – ухмыляется, криво хмуря брови.

– Да ничего! Ты себя как клоун ведёшь! – бурчу, скрестив руки.

– А что я сделаю, если ты на меня так действуешь, что меня прям распирает? – лыбится. — Хочется прыгать от радости, прикинь.

– Блин, ты не в цирке, и я не зритель, – снова одёргиваю. – Угомонись уже.

– Принял, осознал, каюсь, – кривляется он, сжимая в ладонях плюшевого щенка, будто это святыня.

Я шумно выдыхаю, закатываю глаза и ухожу вперёд, подальше от витрин и чужих взглядов. Меня реально бесит его дурашливость. А ему хоть бы что – сияет, как будто выиграл в лотерею.

Мы шатаемся между стеллажами с напитками. Эмиль хватает бутылку воды, тут же откручивает крышку и делает несколько глотков – демонстративно, с видом «мне можно».

– Будешь? – суёт бутылку мне.

Я мотаю головой. Пить не хочется. В принципе, я не вижу трагедии в том, чтобы открыть воду в магазине и потом её оплатить. Но дальше происходит что-то странное.

Он закручивает крышку, ставит бутылку обратно на полку и, как ни в чём не бывало, хватает меня за руку и тащит дальше.

Кринж. Чистейший.

– Это сейчас что было? – я вырываю руку. – Ты вообще в адеквате? Зачем ты так сделал?

– В смысле? – тянет он с искренним удивлением. – Попил и поставил. Чё такого?

– А если это кто-то купит? – шиплю я.

– Ну пусть глазами пользуются, – пожимает плечами, будто читает лекцию о жизни.

– Но ты же испортил товар!

– Да эта вода стоит копейки, – отмахивается он. – Никто не разорится. Или мне теперь её выкупать, что ли?

– Да! Именно! – отрезаю я.

– Окей, босс, – ухмыляется.

Мы возвращаемся к стеллажу. Початая бутылка всё ещё стоит на месте, как свидетель его выходки. Он берёт её, и мы идём на кассу, оплачиваем.

– И чё мне теперь с ней делать? – крутит бутылку в руке. – Я ж её уже попил.

– В машину отнесём, – решаю я.

Он усмехается, но не спорит. Молча закидывает бутылку на заднее сиденье.

Мы выходим к морю – и Эмиль внезапно решает, что законы гравитации для меня сегодня не работают. В следующую секунду я уже у него на плече, вверх ногами, как трофей. Воздух выбивает из лёгких, мир переворачивается, а он несётся по пляжу, будто у него под ногами не песок, а взлётная полоса.

Я болтаюсь, как мешок с картошкой, и это унизительно до бешенства. Ноги где-то в небе, голова гудит, внутри всё крутится. Я терпеть не могу это чувство — ненавидела его ещё со школы, с этих идиотских упражнений на физре, где тебя ставят вниз головой и делают вид, что так и надо.

Я луплю его кулаками по спине, требую немедленно поставить меня на землю. Голова кружится, а мозги сейчас реально вытекут через уши.

Он останавливается резко, но аккуратно. Ставит меня на песок, как будто ничего не было. И вот тут начинается самое опасное.

Мы слишком близко. Катастрофически близко. Я всегда держу дистанцию — это мой щит, моя территория. А сейчас он просто взял и обошёл все мои правила.

Его руки скользят по моим плечам, уверенно, без суеты. Он перехватывает мои запястья и заводит руки назад, фиксируя. Не больно – но надёжно. Я чувствую его дыхание у себя на лице, тёплое, медленное, слишком личное. Он наклоняется, и я понимаю – ещё секунда, и это случится.

Нет. Не могу заставить себя с ним поцеловаться, хоть мне и любопытно узнать, как он это делает. Представляю себе, что страстно.

Но на подкорке моего сознания словно вбит восклицательный знак — яркий, мигающий, дорожный. Он орёт об опасности, даже если разум шепчет про интерес и любопытство. Я резко отворачиваю голову в сторону и одновременно подаюсь вперёд, упираясь лбом ему в грудь. Не нежно. Жёстко. Достаточно, чтобы сбить момент. Его хватка слабеет на долю секунды – и мне этого хватает. Я выдёргиваю руки и делаю шаг назад.

Сердце колотится, дыхание сбито, внутри адреналин. Я смотрю на него снизу вверх – дерзко, упрямо, без извинений. Я не убегаю. Но и не сдаюсь. Это моя граница. И я только что напомнила, где она проходит.

– Ну окей, – он усмехается. – Значит, играем в недотрогу. Я терпеливый, если что. Отвечаю.

И на этом всё. Никакой обиды, никакого давления. Он просто достаёт жвачку, закидывает её в рот и идёт вперёд, будто ничего не случилось. Мы шагаем рядом по смешанному со снегом песку к месту, где вот-вот рванёт салют. Впереди уже слышны голоса, смех, музыка. Эмиль болтает о чём-то отвлечённом, кивает на огни, шутит – легко, как обычно. Ни тени раздражения. Будто мой отказ не ударил, не задел, не оставил следа.

На ходу выплёвывает жвачку. Легко поддевает её носком кроссовка – как мячик. Я не успеваю ничего сказать. Жвачка описывает нелепую дугу и улетает в сторону. Через секунду она мягко шлёпается на светлое пальто какой-то женщины впереди нас.

К счастью, та ничего не чувствует. Даже не оборачивается. Зато я ощущаю знакомую волну раздражения.

– Ты серьёзно сейчас? – цокаю. – Ты вообще думаешь иногда?

– Да расслабься, – кривится он. – Она ж лёгкая, как пух.

– Это не оправдание, – бурчу я. – Ты ведёшь себя, как неадерталец.

Он только усмехается и снова шагает вперёд, будто мой упрёк – просто фоновый шум.

Салют начинается резко. Небо взрывается цветами, толпа восторженно ахает, кто-то аплодирует. Мы следим за залпами, но невольно поворачиваем голову, когда одна из петард отделяется и летит явно не по заданной траектории. Всё происходит в доли секунды, но я это вижу, как в замедленном кино. На моих глазах петарда попадает в мужчину.

Вздрагиваю и смотрю туда, откуда раздаётся шум. Сердце ухает вниз. Мы с Эмилем замираем, таращимся в одну точку, но ничего не видим – вокруг мгновенно собирается толпа, плотная, гудящая, тревожная. Кто-то зовёт скорую, кто-то снимает на телефон. Воздух становится тяжёлым, липким.

– Пойдём отсюда, – тихо говорит Эмиль и берёт меня за локоть.

Я киваю. Смотреть дальше невозможно.

Мы уходим в сторону ресторана неподалёку. Там тепло, шумно, пахнет едой и вином – слишком резко после всего, что только что произошло. Мы садимся за столик, я всё ещё не до конца прихожу в себя.

И тут Эмиль, как ни в чём не бывало, лезет в карман куртки и достаёт… того самого игрушечного щенка. Лупоглазого, смешного.

– Ты это… – я смотрю на него с недоверием. – Ты что, украл его?

Он ухмыляется, вертит игрушку в руках.

– Ну так получилось. Засунул в карман, пока ты мне мозг @бала с этой водой. Я же не виноват, что он не пропищал на выходе.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Сегодняшний день слишком перенасыщен эмоциями.

Открываю глаза и смотрю на Эмиля. Он сидит напротив, вертит в руках плюшевого щенка, будто тот – трофей, и наблюдает за мной исподтишка. Не оправдывается. Не извиняется. Просто ждёт.

– Ты понимаешь, что иногда ты ведёшь себя… невыносимо? – говорю спокойно, без наезда.

– Понимаю, — кивает он. – Но ты же всё ещё здесь.

И в этом, к сожалению, он прав. Я злюсь. Мне стыдно за него в магазинах и на улицах. Меня выбешивает его безалаберность, его уверенность, его ощущение, что мир ему должен.

Но вместе с этим он тот, кто несёт моего ребёнка так, будто это самое ценное, что у него есть. Тот, кто покупает не украшения, а памперсы и смесь. Тот, кто отпускает меня, когда я ставлю границу, и не давит, не мстит, не обижается. Он невозможный. Раздражающий. Безбашенный. Но я не готова его послать.

Глава 53

Этот немного неудачный поход на салют, в принципе, не особо как-то повлиял на наши дальнейшие отношения. Они так и остались в стадии недоотношений. Будто время застыло на месте. Хотя стрелки часов и наматывают круги по циферблату, сама ситуация тупо пробуксовывает.

Эмиль как всегда в своём репертуаре. Но ко мне пока не приближается физически. В том самом смысле, который мне очень не нравится. Зато фантазирует на полную катушку. Наверное, решил подкатить ко мне с другой стороны.

– Прикинь, я купил в спальню трёхметровую кровать. В ширину. Там ох@енный сексодром получится! Кувыркаться можно как угодно, и не бояться, что свалишься на пол. Почти всю комнату занимает.

Я только хмыкаю и делаю вид, что меня это вообще не задевает. Хотя внутри, конечно, привычно дёргается – смесь неловкости и усталости. Эмиль, как всегда, говорит так, будто между нами уже всё решено, подписано и закреплено.

– Сексодром, значит, – я строю глупую гримасу. – Инструкция в комплекте или всё по наитию?

Он смеётся, явно довольный, что попал в цель. Ему вообще нужна любая реакция – даже ироничная. Особенно ироничная: он почему-то считывает её как флирт.

– Да ладно тебе, – говорит он. – Я просто делюсь. Мечтать же не запрещено.

Вот именно – он мечтает. Легко, широко, не стесняясь. В его голове мы уже где-то вместе живём, спорим по пустякам, миримся, валяемся на этой трёхметровой кровати. Он всё уже придумал – расставил, назвал, одобрил.

– А вот представь себе такую ситуацию: мы с тобой занимаемся любовью, а за окном гроза. Вспышки молний… Громовые раскаты сотрясают землю. Малышка Майя просыпается, ей страшно. Она бежит к нам в спальню. А мы так увлечены друг другом, что вообще не видим и не слышим, как на пороге комнаты появляется наша дочь. Она смотрит на нас непонимающими удивлёнными глазами… Наверно, испугалась ещё больше. И что мы будем делать?

Я живо прокручиваю это кино у себя в голове: двое взрослых в полной панике барахтаются на широченной кровати, путаются в простынях и судорожно хватают первое, что попадается под руку. Суета, неловкость, глупый хаос. И огромные детские глаза, которые вообще не должны это видеть и не понимают, что происходит.

Но, к моему огромному облегчению, герои этого сомнительного спектакля – не мы. И ребёнок из его фантазии – тоже не из моей реальности. Это даёт мне возможность не напрягаться и просто поддерживать разговор, не включаясь эмоционально.

– У тебя, конечно, кинотеатр без выходных, – говорю я, усмехаясь. – Полный метр, семейная драма, спецэффекты, гроза, кастинг уже проведён.

Эмиль оживляется, думая, что я зашла на его территорию.

– Я просто представляю, – пожимает он плечами. – Ну а что?

– Соглашусь, что ситуация – треш! Но, видимо, родителям нужно как-то предохраняться от таких казусов, – иронизирую я.

Мы будто на ходу придумываем правила для игры под названием «семья», даже не решив, хотим ли вообще в неё играть. Всё зыбко, призрачно, собрано из фантазий и красивых слов. Как у детей, которые ещё ничего не умеют, но уже уверены, что во взрослой жизни можно просто взять и купить всё, что захочется. Фантазии Эмиля заходят так далеко, что мне становится не по себе: он уже живёт в вымышленной реальности, где всё сложилось, а я там – по умолчанию.

– Предохраняться! – ржёт от души. – Это да! Иногда необходимо!

– Но, по-моему, нам ещё очень рано об этом думать. Майе всего месяц. Она ходить начнёт только через год.

– Ну я так, по приколу! – он смешливо играет бровями.

– Да, поняла я! У тебя этих приколов дофига, – хмыкаю в ответ.

– Ну да, – как-то горько усмехается он, огорчённый, что я упорно избегаю темы близости.

Сейчас между нами полметра воздуха и целая пропасть недосказанности. А его приколы – это прямой намёк на его желания. Я смотрю на него и думаю, как странно: человек может быть так уверен в том, чего ещё даже не началось. И, кажется, эта уверенность греет его сильнее, чем любая реальная близость. А я всё так же остаюсь в настоящем – в жёсткой френдзоне.

– Послушай, Лер, – вдруг совершенно серьёзно произносит он. – Мне очень нужна твоя помощь…

Обычно он называет меня «Солнце», но в данный момент я слышу своё имя. Настораживаюсь. На его лице читается откровенная просьба.

– И… – тяну в нерешительности, – что же от меня требуется?

– Ничего особенного, – опять беспечный тон. – Я хочу на тебя переписать машину.

– Зачем? – искренне удивляюсь.

– Ну так, – он мнётся. – Я тебе говорил, что у меня суды по бизнесу…

– И чё?

– Ну, как бы… Надо на время, чтобы на мне тачка не числилась. Кому-то левому я не могу её продать. А тебе доверяю. Ты же меня не кинешь? – хитро прищуривается.

– Я, типа, на кидалу смахиваю? – напускаю мнимую обиду.

– Нет, конечно, – мотает головой. – Но, если присмотреться… Ты же не глупая и не тупая…

– А какая? – бросаю на него недоверчиво-вопросительный взгляд.

– Любимая, – ласково шепчет он и зажимает мои пальцы в своей ладни.

– Не подлизывайся! – произношу с игривой строгостью и отворачиваюсь.

– Не, ну я серьёзно! – умоляющий взгляд прямо в глаза. – Я через неделю перепишу её обратно. А если захочешь, можешь оставить себе.

– Зачем мне машина, если у меня всё равно нет прав, – констатирую я.

– Значит, точно не кинешь! – радостно заключает он. – Давай завтра всё оформим.

– Ну ладно! Придётся спасать твою тонущую задницу! – смеюсь я. – И какая машина станет моей собственностью?

– Беха! – гордо отвечает парень. – Ну та, которую я собрал заново. Я разве не скидывал тебе фотку?

Молча отрицательно мотаю головой с такой миной, будто меня незаслуженно лишили приза.

– Окей! Ща! – он копается в своём телефоне. – На, лови!

Да, действительно та БМВ уже практически в норме, только обшарпанная.

– Осталось покрасить капот и крылья, – поясняет Эмиль. – И она твоя!

В общем-то, я не против помочь. Так-то я ничего не теряю, а, наоборот, приобретаю. Он же не просит меня отдать ему что-то. Зато мне предлагает машину. Я, естественно, не собираюсь его кидать. Но, в случае чего, я всегда смогу продать эту тачку.

Мама собирается куда-то по своим делам, поэтому Маюню мы с Эмилем берём с собой. Я не озвучиваю мамуле цель поездки, чтобы не нервировать её лишний раз. Она обязательно увидит в этом какой-нибудь негатив. А так – спокойненько сделаем дело, и у всех нервы будут в порядке.

Эмиль стоит на пороге моей комнаты, пока я одеваю Майю. В коридор выходит мама. Эмиль резко оборачивается на шорох.

– Здравствуйте! – учтиво произносит он с улыбкой.

– Добрый день, Эмиль! – подчёркнуто вежливо отвечает она.

– Ой, а Вы знаете, Ваша коробка уже у меня в офисе! – сообщает он радостную новость.

Мама в моменте замирает на секунду. Её взгляд внимательно скользит по улыбающемуся лицу парня. Вероятно, эта новость радостная больше для самого Эмиля, чем для моей мамочки. Похоже, эта новость радует Эмиля куда больше, чем её.

– Да-а-а? – настороженно протягивает она.

– Да, – уверенно трясёт короткостриженной головой. – Сегодня привезли. С раздаткой сразу. Она такая тяжеленная. Весит, наверно, килограммов сто двадцать. Мы с Мироном еле затащили эту бандурину в офис. Теперь остаётся определиться, как быть дальше: или доставлять к вам в Германию, или лучше вашу машину привезти сюда.

– В Германию, – отвечает мать. – Сюда машину везти хлопотно.

– Что Вы! – восклицает Эмиль. – Это вообще ерунда. У меня трал регулярно ездит в Германию за машинами, и я без проблем оставлю одно место для Вашей машинки. Трал заберёт.

– Нет, – мотает головой мама. – Лучше коробку к нам. Я, конечно, поинтересуюсь у мужа, но почему-то уверена, что он скажет именно так.

– Да, конечно, – со знанием дела говорит Эмиль и явно гордится своими знаниями. – И сложности могут возникнуть, если номер коробки не совпадёт.

– В смысле – не совпадёт? – хмурится мама. – Мы же тебе прислали номер!

– Я-то по номеру подбирал. Но мало ли что у вас сейчас стоит. Вы же отдавали машину в ремонт. Вполне возможно, что вам там просто заменили коробку, прошили – и всё. А не ремонтировали.

– Это как? – ещё больше настораживается мать. – Мы ведь по рекомендации отдавали машину в автосервис. Там мастер, именно по коробкам, сказал, что перебрал, кое-что заменил в самой коробке и установили обратно. Я-то поверхностно в этом смыслю, но общая суть понятна.

– Вы так неосмотрительно верите всему, что Вам говорят, – назидательно произносит Эмиль. – Я довольно давно в этом бизнесе и точно могу сказать, что Вам такого могут наговорить, лишь бы содрать денег, а на самом деле взять и тупо заменить деталь. Так же проще.

Мама смотрит на него немного обескураженно.

– Нет, ну как-то мне не хочется думать, что нас надули, – задумчиво проговаривает она. – Человек там был серьёзный. Всю свою работу описал в подробностях…

– Я вам, говорю, – настойчиво повторяет парень. – Такое сплошь и рядом. Вы просто очень доверяете людям. Даже не представляете, какие они бывают.

– Всякие бывают, согласна, – я улавливаю подозрительную интонацию, но, кажется, Эмиль этого не замечает. – Сейчас бесполезно обсуждать, как там было семь лет назад. Но после ремонта машина ездила без нареканий. Наверно, это главное.

– Ну, смотрите сами, – предупредительным тоном говорит парень. – А у вас там есть автосервис и мастер, который произведёт замену? Ещё нужна специальная компьютерная программа, чтобы прошить коробку после установки. Здесь у меня всё на месте. Поменяют без проблем.

– Мои ребята договорились с кем-то. Они ведь знают, что нужно. А тебе спасибо, большое! Ты и так уже много делаешь. Сколько я тебе должна? – её тон смягчается.

– Да бросьте! – махает небрежно рукой. – Ничего не надо! Мне это ничего не стоило.

– Ну, знаешь ли… – уже более непринуждённо говорит она. – Неважно, что это стоило тебе, но я знаю, что эта деталь недешёвая. И мы готовы её оплатить.

– Перестаньте! – отмахивается Эмиль. – У нас не принято брать деньги со своих. Вон, Мирон в этот раз везёт две машины – для жены и для тёщи. Это всё за счёт фирмы. Так что и с вас я денег не возьму!

Вижу, что мама ищет решение проблемы. Она сжимает губы и окидывает парня недоверчивым взглядом, который пока ещё незнаком Эмилю, но отлично известен мне.

– Ну, хорошо, – говорит смиренно. – Оставим пока этот вопрос открытым. А далее, посмотрим. Мой муж очень не любит быть в долгу.

– Да всё будет нормуль! – заверяет Эмиль.

Я укладываю ребёнка в переноску и передаю ему. Он аккуратно спускается по лестнице с ценным грузом. Отправляемся в дорожный департамент.

Талончик на очередь Эмиль берёт специальный. Тот, у которого есть преимущество для людей с маленькими детьми и для беременных. Мы отлично вписываемся в эту категорию и проходим почти без очереди.

Эмиль заполняет какие-то бумаги и подаёт в окошко оператору наши паспорта. Та внимательно сверяет данные и выписывает счёт, который нужно оплатить для окончательного оформления сделки. Эмиль вытаскивает карту и вставляет в терминал. Что-то не срабатывает. Он пробует ещё раз.

– У вас на счету недостаточно средств, – подсказывает оператор.

– Вот чёрт! – тихо чертыхается Эмиль и лезет в сумку за кошельком.

Он сосредоточенно копается, но не может ничего найти. Затем шарит руками по своим карманам.

– Бл@ть! – снова вырывается у него. – Я всю наличку в офисе оставил. Специально же достал из сейфа и выложил на видное место, чтобы не забыть. А потом коробка приехала, и всё нах@й вылетело из головы. Говорю же, память у меня х@ёвая! А Мирон, бл@ть, всё бабло спустил на свои две тачки для жены и для тёщи. Не мог, сука, подождать!

Эмиль всё это говорит, то ли сам себе, то ли мне, то ли оператору. Но ясно одно, что денег у него нет. Я тупо слушаю его тираду. Как поступить в этой ситуации я-то точно не в курсе. Никогда ничего подобного не оформляла, поэтому с меня взятки гладки.

– Солнце, – обращается ко мне Эмиль жалобным тоном, – скинь, пожалуйста, мне на карту эти несчастные шестьдесят восемь евро, а я тебе налом верну.

Мне совсем не хочется расставаться с деньгами, но ситуация требует незамедлительного решения. Верю, что Эмиль рассчитается, поэтому перевожу ему сумму. Он оплачивает сделку. И вуаля! Я теперь владелица его любимой бэхи!

У Эмиля на сегодня запланированы ещё какие-то дела, поэтому он отвозит меня домой и обещает обязательно приехать вечером.

Ближе к вечеру домой возвращается мама.

– Как дела, мои золотые? Всё хорошо? – с порога интересуется она.

– Да, мам, все отлично! – отвечаю.

– А я вот с новостями, – заинтригованно говорит она, снимая пуховик. – Я была у знакомой и кое-что узнала про фирму Эмиля.

– Да ладно! – восторженно шепчу я. – Рассказывай скорее!

Мы проходим в гостиную и садимся за стол.

– Эта фирма действительно принадлежит Эмилю. Он открыл её в прошлом году, как раз в день своего рождения. Типа, сделал себе подарок, – усмехается мама. – Он единоличный собственник. Никаких работников там не числится, кроме самого Эмиля. Он и пахарь, он и жнец, и на дуде игрец. Как-то так.

Я, затаив дыхание, жду продолжения.

– И всё это очень подозрительно, – многозначительно кивает она. – На этой фирме не ведётся никакой отчётности. Баланс за прошлый год не сдан. И, судя по всему, эта фирмочка на жирном карандаше у налоговой. Ощущение, что юзают эту фирму по полной: заключают договора, как от юридического лица, проводят деньги. И суммы приличные. Но всё это безконтрольно.

Я абсолютный профан в таких делах, поэтому тупо задаю вопрос:

– И что это значит?

– Это значит, что когда налоговая доберётся до этой липовой конторы, то члену правления, то есть Эмилю Комарову, придётся отвечать своим имуществом. А, возможно, и уголовную статью применят. Но на бабки это чел точно попал.

– Ой! – спохватываюсь я. – Он ведь как раз про суд говорил.

Дальше вовремя прикусываю язык, чтобы не проболтаться про сегодняшнюю сделку. В голове начинают проясняться причины переоформления машины. Вероятно, Эмиль скидывает с себя всё, что может быть конфисковано. И от этой мысли становится как-то не очень.

– Я помню. Ты поставила меня в известность, – голос у мамы спокойный. – Но, хорошо, что мы не имеем к этому отношения. Я вообще не понимаю, как его мудрый отчим мог надоумить пасынка на такую жесть. Совсем неблагоразумно. Это в лихие девяностые ушлые дядьки открывали фирмы на бомжей и на украденные у честных граждан паспорта. Но здесь я вижу два варианта: или нет никакого отчима, и Эмиль по собственной инициативе замутил свой бизнес, не задумываясь о последствиях, либо это какая-то очень сложная схема по отмывке денег. В любом случае, нам следует держаться на расстоянии от всей этой кухни.

Легко сказать: «держаться на расстоянии». Я, кажется, уже одной ногой вляпалась в это дерьмо. Чувствую себя конченой идиоткой, за то, что не послушала маму, когда она просила не ввязываться в дела Эмиля.

– Есть ещё один интересный факт, – между тем продолжает она. – Когда Эмиль открывал фирму, то в заявлении указал адрес проживания.

– Ну нифига себе! – восклицаю я. – Мы теперь точно знаем, где он живёт!

– Не обольщайся! – обламывает меня мать. – Тут тоже всё мутно.

Она называет адрес и открывает свой ноутбук.

– Да, он указал адрес. Но! Неизвестно, прописан он там или просто проживает. И проживает ли вообще. Потому что это какая-то заброшка в отдалённом районе «Голодный край». Старый деревянный дом с чердаком, разделённый на три квартиры. Конкретную квартиру Эмиль не указывал. И каким боком он вообще там притёрся, никому неизвестно. Земля этого участка и дом находятся в собственности какой-то сороколетней Татьяны, которая давно живёт в Америке. Так что это вполне может быть фиктивный адрес. А твой Эмиль – ещё тот мутный тип. Конкретный пофигист, – делает заключение матушка. – Поэтому я и не доверяю его обещаниям прислать коробку.

– Кринж! – я хватаюсь за голову. – Получается, что тот дом не его. И квартиры, которые он якобы сдаёт, тоже не принадлежат ему.

– Об этом мне неведомо, – разводит она руками. – Скорее всего, если это у него и имеется, то записано на других людей.

Вот это поворот! Этот парень нехило шифруется. Хорошо бы подключить его геолокацию, чтобы точно отследить, где он бывает.

– И где ты находишь таких отморозков? – печально вздыхает мама. – Один краше другого! Только Данила – простой, как лапоть, обычный гопник. А Эмиль – продуманный решала. Оба отбитые на всю голову, безответственные. Только один лодырь по жизни, и сидит на шее родителей. А у другого, похоже, не у кого сидеть на шее, но ему подвернулась золотая волонтёрская жила. Хотя, если бы Данилу кто-то пристороил также, то и он не отказался бы подзаработать. Кому война, а кому – мать родна!

– И что мне делать? – хмуро спрашиваю.

– Жить! – позитивно изрекает мамуля. – И, конечно же, не вестись на лестные слова Эмиля. Ведь пока вообще не понятно: что за отчим, которого никто не видел, что за сестра, у которой свои родители, и что за дом, в котором никто не был! На следующей неделе поеду в гости к твоей Эле и заодно заеду глянуть на тот дом. Надо незамыленным глазом оценить обстановку.

После ужина мы располагаемся за столом в гостиной, чтобы поиграть в настольную игру. Это всё Лика! Девушка брата обожает настольные игры и нас подсадила. А угол комнаты заполняется разноцветными картонными коробками с разными настолками. Их там уже целых четыре штуки. Я тоже ничего не имею против такого времяпрепровождения. Мы дружно пристрастились к Какассону и с азартом создаём себе города, реки, дороги. А потом посчитываем количество очков.

Майя спит в напольной качалке, пока мы увлечены игрой. Даже мама сегодня с нами.

Звонок в дверь. Вот и Эмиль явился.

– Давай, раздевайся, и го к нам! – командую я, забирая у него пакет с вкусняшками.

Эмиль пока не разделяет наших пристрастий, но не подаёт вида. Вскользь намекнул, что это не его тема. Так его никто не заставляет играть. Может просто смотреть.

Он проходит к столу и здоровается со всеми. Любезно приглашаем его присоединиться, но он неопределённо мотает головой. Осматривается.

– А где?.. – подразумевает Майю и смотрит на маму.

Они понимают друг друга, почти без слов. Мама бросает взгляд на качалку. Эмиль присаживается на корточки и аккуратно приподнимает уголок Ликиного волшебного пледа, под которым Майя засыпает очень быстро. С нежной улыбкой он всматривается в лицо малютки.

Сейчас этот парень настолько милый, что у меня снова просыпаются добрые чувства. В такие моменты он выглядит совсем другим — спокойным, тёплым, почти домашним. Не тем Эмилем, который давит фантазиями, мутит схемы и говорит слишком много лишнего, а каким-то простым и настоящим. Я ловлю себя на том, что смотрю на него дольше, чем нужно, и внутри неприятно щёлкает: вот именно так и возникают сомнения.

Теперь я понимаю мамочек, которые тянутся к мужчинам, умеющим быть бережными с их детьми. Это подкупает сильнее любых слов, сильнее обещаний и даже сильнее здравого смысла. Наверное, самое заветное желание любой матери – видеть своего ребёнка в безопасности и счастливым, рядом с тем, кто не причинит боли. И именно поэтому мне становится тревожно: потому что я уже не уверена, где заканчивается его искренняя нежность и начинается опасная иллюзия, в которую так легко поверить.

Глава 54

Когда мы снова остаёмся вдвоём, я жду от Эмиля кэш – шестьдесят восемь евро. Мне отчаянно хочется верить, что он правда забыл. Что просто закрутился, отвлёкся, не придал значения. Но тогда почему мне так чертовски неловко поднимать эту тему?

Я ненавижу разговоры о деньгах. Особенно – когда приходится напоминать. Но сейчас выбора нет.

– Эмиль, – стараюсь выглядеть максимально спокойно, – а как у тебя вообще с налом?

– В смысле? – он искренне вскидывает брови.

Это удивление бьёт меня под дых, но я упрямо иду дальше:

– Ну ты же обещал вернуть мне наличкой то, что я заплатила за машину.

– А-а-а, ну да! – он хлопает себя по лбу, будто только что проснулся. – Блин, солнце, сорян! Я сегодня так запарился… Эти долбаные траблы с судами, ты не представляешь. Прикинь, мне надо оправдать триста восемьдесят штук дохода. Если нет, то налоговая тупо отжимает дом.

Мои жалкие шестьдесят восемь евро в ту же секунду растворяются на фоне этой цифры. Триста. Восемьдесят. Тысяч.

Чёрт. А как же мои деньги. И как теперь выглядеть не последней крысой?

– Ты сейчас серьёзно?.. – у меня реально округляются глаза. – У тебя могут забрать дом?

– Да не, я это не допущу, – он медленно качает головой, напуская трагизма. – А то где мы с тобой жить будем, а?

В его тёмных глазах отражается печаль. Но за этой печалью я отчётливо вижу ожидание. Он будто требует от меня поддержки, сочувствия, гарантий. Боится, что вместе с домом потеряет и меня.

Наверное, в этот момент я должна броситься ему на шею и поклясться, что буду любить его хоть под мостом и без гроша за душой. Но нет. Я к такому точно не готова.

– Ты прикалываешься? – бросаю с нервной усмешкой.

– Отвечаю, — кивает он. – Сегодня суд вынес приговор. У меня десять дней, чтобы разгрести эту жесть.

– Ну это вообще кринж… – я поджимаю губы. – Влипнуть на такие бабки – это жесть-жесть.

– Лаве – х@йня, – отмахивается он. – Главное – дом вытащить.

– Ну, уверена, ты найдёшь выход, – подбадриваю как могу.

– Не сомневайся, – он снова улыбается своей фирменной улыбкой. – И не из такой жопы вылезали.

Как только за ним закрывается дверь, я сразу лечу к маме.

– Ма, а что значит оправдать доход на триста восемьдесят тысяч? – выпаливаю с порога.

Она поднимает на меня тяжёлый, внимательный взгляд.

– Ты это сейчас о чём?

Я пересказываю историю Эмиля.

– А-а-а, – она всплёскивает руками. – Ну вот, кажется, началось. А как он хотел? Пустить всё на самотёк и выйти сухим из воды? Так не работает. Теперь ему придётся объяснять происхождение этих денег. Любой доход облагается налогом. Есть, конечно, исключения – наследство, например. Если докажет, что сумма не облагается налогом, то выкрутится.

– А если нет?

– Заплатит двадцать процентов.

Я хватаю телефон и вбиваю цифры в калькулятор.

– Блин… – тяну я. – Это ж семьдесят шесть тысяч!

– Если оправдает часть суммы – будет меньше, – спокойно пожимает плечами мама.

Но мысль о моих деньгах не отпускает. Жаба душит адски.

– Ма… – осторожно начинаю. – А как ты считаешь: если парень занял у девушки деньги и не возвращает, ему вообще стоит напоминать?

– Одолжи денег – наживи врага, – мгновенно реагирует она. – Колись. Кому и сколько?

Она меня читает с одного взгляда. Теперь требует уточнений. А мне нужно как-то извернуться, чтобы не ляпнуть про машину.

– Эмилю… – бурчу я. – Он по машине платил, а на карте не хватило. Я скинула. Он обещал отдать налом… но, походу, забыл. Я уже напоминала. Постоянно – неудобно.

– Плохо, – скептически кривит губы мама.

– Что плохо?

– Всё плохо. И что дала в долг, и что он не отдаёт. Это грубая необязательность. Может, для него сумма и копейки, но долг – есть долг. Напомни ещё раз.

– Я не хочу… – произношу плаксиво. – У него сейчас и так проблемы.

– Тогда не жди денег обратно.

– И что делать?

Мама задумывается.

– Отнесись практично. Посчитай, сколько он на тебя потратил. Питание, памперсы – это не копейки. Вычти эти шестьдесят восемь евро. Считай, что это компенсация. И подарок на день рождения ты ему не делала – вот и оформи мысленно как презент. Но прецедент запомни.

Это слабое утешение для меня. Я киваю, делая вид, что принимаю её логику, но внутри всё равно гадко. Как будто напоминание о долге автоматически делает меня мелочной или корыстной.

Я прокручиваю в голове мамины слова снова и снова. «Грубая необязательность». Звучит жёстко. И слишком точно. Я не закрываю этот вопрос, но откладываю на неопределённый срок.

Его звонок на следующий день меня не удивляет. Я уже привыкла быть с ним на связи.

– Привет, солнце! Как вы там? – голос бодрый, слишком бодрый.

– Мы норм. А у тебя что?

– У меня вообще топ! Сегодня к папе ездил. Всё порешали. Скидываемся по двадцать пять штук – и дом остаётся мой.

– Класс! – искренне радуюсь. – Крутой у тебя папа.

Снова всплывает мысль о знакомстве с его отцом. Значит, отчим всё-таки есть! Или опять какой-то подвох? Зачем отчиму сначала создавать эти финансовые траблы с фирмой, а потом вкладывать туда тысячи? Или это Эмиль такой бестолковый? Опять в моих выводах что-то не бьётся.

– Ну а как! – гордо заявляет он. – Я всегда могу на него опереться.

Я завидую. Белой завистью. Кому-то в жизни подстелили матрас, а кому-то – бетон.

– Повезло тебе! А то я уже испугалась, что из-за этих проблем ты и коробку не сможешь маме переслать, – ненавязчиво намекаю на его обещание.

– О, бл@… – он резко оживляется. – Хорошо, что напомнила! Мне нужен точный адрес в Германии. Срочно. До четверга. Буду логистику составлять.

– Ну хорошо! – ощущаю себя в деле. – Я сегодня же попрошу, чтобы она скинула адрес.

– Окей! Жду!

Выдыхаю с облегчением, потому что дело с ремонтом родительской машины успешно продвигается, и есть все предпосылки, что Новый год мы встретим всей семьёй.

До назначенного срока ещё сутки, но мама у меня исполнительная и ответственная. Она сразу же связывается со своим мужем и скидывает мне на телефон не просто точный адрес, а с приложением на карте. Все координаты, чтобы даже самый тупой навигатор не заблудился.

Я тут же пересылаю всё Эмилю. Сообщение в режиме прочитано. Через пару минут прилетает ответ:

«Спроси у мамы, смогут ли они забрать коробку во Франкфурте?»

Я снова лечу к маме.

– Ма, Эмиль спрашивает, сможете ли вы забрать коробку во Франкфурте?

Она смотрит на меня так, будто я только что предложила ей добровольно поехать за хлебом на Камчатку.