Отравляя разум одержимого бесплатное чтение
Глава 1
Юн.
Руины. Амфитеатр.
Кто-нибудь…
Просто, пусть хоть кто-то скажет мне: жив ли я?! Дышу ли?! Потому что я ни хрена не чувствовал ничего, кроме боли. Огромной, нескончаемой, всепоглощающей боли. Дерьмово было признаваться самому себе, но раз больно – значит всё-таки жив.
Если бы только можно было взять немного времени взаймы у прошлого, возможно, я все бы исправил. Она бы никогда меня не встретила на своем пути, а я не превратил бы ее жизнь в ад. Но главное – моя Ния была бы жива…
Last Resort (Reimagined) – Falling In Reverse
Я очнулся первым.
Хотелось бы хоть на секунду поверить, что все это было моим самым страшным кошмаром.
Но ее больше нет.
Ко мне вдруг лихорадочно стали возвращаться последние секунды перед тем, как я отключился.
Ее забрали.
Но для чего?
Все эти мысли вынудили отодвинуть немного решение уйти вслед за ней. Мне необходимо было знать, для чего этим дикарям понадобилось забирать ее тело.
Это все было похоже на грёбаный эффект бабочки, а я долбаный ублюдок, запустивший этот необратимый процесс. Я зацепился за маленькую Нию, как за спасительный глоток свежего воздуха и не смог оставить ее в покое, только потому, что отчаянно нуждался в ней. А теперь она была мертва. Мой маленький любимный ангел исчез, его у меня забрали.
Из мыслительного водоворота вырвал хриплый голос Крэя.
– Юн… Черт… Что это было?
Я молчал, позволяя ему прийти в себя и самому ответить на этот вопрос. Спустя минуту, он округлил глаза, окончательно вернувшись в суровую реальность:
– Где она? Где ее тело?
– Они забрали.
– Виаллийцы?
– Хорош задавать тупые вопросы, Крэй.
Я попытался встать, но Крэй вцепился в меня и не позволил этого сделать:
– Куда собрался, Кэсидо?!
– Тебе забыл доложить! Отвали на хрен!
– Я обещал ей, что с тобой ничего не случится.
– А тебя не смущает то, что ее тело исчезло?! Я найду их, кем бы они ни были и заберу ее.
– Кто, они?!
– А ты не видел?!
– Только газ, а дальше пустота…
– Ладно. По хрен. Я найду их.
Он посмотрел на меня как на идиота.
– Юн… Я понимаю…
– Ой, заткнись лучше. Знаю, к чему ты тут клонишь. Но меня не глюкануло. Я знаю, ЧТО видел! Но даже если мне не веришь, Ния тогда по-твоему в воздухе растворилась?! Ты и сам знаешь, что она была особенной. Сама ее жизнь была другой. С чего ты решил, что ее смерть будет обычной?
– Хорошо, ладно. Допустим. Но ты сам говорил, что там тонна ловушек…
– Похер. Если ее тело у них… – я заткнулся.
Тело…
У меня все ещё не было ощущения, что она покинула этот мир. Я не мог просто думать о ней в таком ключе. Сначала я должен вырвать ее из лап дикарей и… Попрощаться с ней как полагается, а затем уйти вместе с ней. Но я не позволю им забрать ее. Крэй снова стал задавать свои кретинско-идиотские вопросы:
– Но, зачем они ее забрали?
– Это я и собираюсь выяснить в ближайшее время.
– Я тоже обещал ей… – он за каким-то хером заткнулся. – Слушай, надо все обдумать.
– Уже обдумал.
– Послушай… – он казался растерянным, – я тоже потерял ее.... Но мы должны… Ради нее… Нужно решить, что с кланом. Нам нужна будет помощь.
– В жопу кланы. В жопу Эзарию и вас всех. Я верну ее и попрощаюсь нормально. И ты тоже иди на хер, Вариус, со своими советами и вопросами.
– Юн, ты прекрасно знаешь, что из Виаллии никто никогда не возвращался. И Нию не вернуть… А если они забрали ее, чтоб похоронить в своих традициях, то…
Я перебил его:
– Значит, я либо вернусь с ней, либо не вернусь вообще. Я должен ее найти, выяснить все и попрощаться как положено!
Каждая мышца моего тела и лица задрожала и задергалась в какой-то собственной агонии, будто меня воткнули мордой прямо в битое стекло, а затем бросили в огонь. И лучше бы именно это происходило со мной физически. Но не так, как сейчас. Сейчас было больнее стократно. И во всем виноват я сам. Если честно, мне даже Вана винить не хотелось. Никого. Только себя.
Вдохнуть и выдохнуть у меня получалось с трудом. Я будто заново учился этим простым навыкам, постоянно сбиваясь с биологического ритма, вроде бы предусмотренного природой.
Не успел Крэй привести снова свои тупорылые доводы, а я встать с колен, как меня буквально снес Янсон и повалил на землю. Он стал наносить техничные удары по моему лицу, но я и не думал сопротивляться. Может, физическая боль хоть немного заглушит душевную.
Хотя, это маловероятно.
В глазах темнело.
Но удары резко прекратились, потому что Крэй оттащил Янсона от меня.
– Оставь его, сказал! – прорычал Вариус, пытаясь удержать разъяренного синги драконов. – Дияр!
– Уйди, Вар! Я убью его!!! Это он во всем виноват!
– Ния так решила! А раз она отдала свою жизнь за него, то никто из нас не имеет права отбирать ее!
Но Янсон не унимался и, глядя мне прямо в глаза, продолжил свои обвинения:
– Во всем, что с ней произошло виноват ты! Каждый раз, находясь рядом с ней, ты тянул ее в хренову бездну! А теперь она мертва, долбаный ты ублюдок!
Его слова, с которыми я был вполне согласен, теперь не имели уже никакого значения. Ния отдала свою жизнь.
Постепенно, все бойцы, райдеры и стритрейсеры, что оказались неподалеку, стали приходить в себя и подтягиваться ближе. И когда собрались все, включая Исидо Нори, Крэй взял на себя право рассказать о последних минутах жизни Нии и о виаллийцах.
Ко мне подошёл мой очкастый друг и, протянув ладонь, крепко сжал мою руку и помог подняться на ноги.
Вариус еле сдерживал слезы, рассказывая все подробности, а вокруг стояла поразительная тишина.
Пока гребаные виаллийцы не явились сюда, разрушив Инби, большинство из нас уже привыкли считать их не более чем сказочными персонажами.
Крэй также поведал о необычных особенностях Нии и о том, что она, скорее всего, сама была виаллийкой и поэтому ее забрали. Эту новость все на удивление приняли спокойно. Хотя, какое это имело теперь значение?
После того, как Вариус закончил, все стали постепенно разъезжаться. Нори предложил поехать с нему. Джей настаивал, чтоб я поехал с ним домой. Но я не находил себе нигде больше места. В этом мире, уж точно.
Я тихо обратился к единственному другу, которому доверял:
– Отвези меня в Виридис. В твой дом у озера.
– Но… Там, скорее всего, все разрушено и… Я не могу тебя оставить…
– Не надо со мной нянчиться. Мне нужно подумать. Не переживай, ничего я с собой не сделаю, пока не узнаю, куда они ее утащили и где похоронили. Так что хорош нагнетать.
– Тебе нужно прийти в себя.
– Я и собираюсь. Просто в одиночку.
– Это как-то…
– Джей-Джей, послушай, у меня нет ни сил ни желания спорить с тобой. Просто отвези меня туда, сделай как я прошу и оставь.
Он тяжело вздохнул, осторожно положил ладонь мне на плечо и наконец согласился.
– Ладно. Поехали.
Когда мы приехали на место, домик у озера было не узнать: окна выбиты, стены покосились, а крыша оказалась завалена деревьями и местами пробита черепица. Но, войдя внутрь, я обнаружил, что все не так уж плохо. Его вполне можно было восстановить при желании… Но для меня и так сойдёт.
Убедив ещё раз друга в том, что я ничего себе не сделаю, отправил его домой. Ему нужен был отдых. С другой стороны, вряд ли у кого-то из нас вообще получится сомкнуть глаза, пока организм сам себя не вырубит.
Наконец-то я остался один.
Войдя в спальню и открыв шкаф, я обнаружил аккуратно сложенные вещи Нии, которые так и лежали здесь. Мы всё оставили тогда в этом доме, в надежде, что получится сюда ещё вернуться Ее любимые простые белые майки на бретельках, джинсы и спортивный костюм, который она надевала, когда мы завтракали в тот уикенд, и от которого все ещё исходил слабый аромат жасмина.
И вот тут меня окончательно накрыло.
Свою способность лить слезы я утратил в пятнадцать лет. Я не проронил ни одной слезы за все эти чёртовы… Уже девять лет. Не сделал этого, когда Ния лежала на асфальте, после того как ее сбила Джу, хотя боль сжигала все внутри. Когда ранил ее, хотя до сих пор душа рвалась в клочья, когда ее похитили, когда мы были вынуждены расстаться несколько раз. Но сейчас… Когда осталась только боль, что-то незримое будто выталкивало чёртову солёную воду из моих глаз. Никогда, ни в какой момент своей жизни я не рыдал так отчаянно, так безнадежно, так дико.
WALKING SHADOW – BORN FOR GREATNESS
Я готов был отдать что угодно, включая свою грешную мрачную душу, лишь бы ещё хоть раз коснуться ее и заглянуть в ее невозможно прекрасные, чистые как небо, глаза, которые когда-то так легко вернули мне волю к жизни.
Но кому сдалась моя грязная душа?
Кроме нее… Пожалуй ей одной и нужна была…
Ния как-то сказала, что она словно яд для меня. Но совсем не она была ядом. Не ее любовь ко мне, а я. Изначально именно я толкнул ее на свой путь и свою дорогу, по которой беззастенчиво предложил идти вместе, а она поверила. Снова и снова погружалась в мою темную бездну с головой, отдавая себя полностью, свои чувства, эмоции, тело… Это все было МОИМ, а теперь у меня нет НИЧЕГО. Именно моя любовь стала ядом для нее, я оказался токсичным гадом, который отравил ее жизнь и не смог уберечь от самого себя.
Вернувшись в гостиную, я уселся у очага и просто смотрел на камин, вспоминая наши минуты и часы, проведенные вместе.
Не сомкнув глаз, я и не заметил, как наступило утро.
Без нее.
Rain – Sleep Token
Джей приехал к вечеру, что-то говорил, спрашивал, но я будто его не слышал. Затем он уехал, а я снова, словно призрак бродил вокруг леса.
Я не спал почти трое суток, пока меня не вырубило где-то на тропинке между пирсом и домиком Джея. Мне казалось, что пока я не засну, не наступит то завтра, в котором нет ее.
Но оно наступило. Я проснулся, а Нии больше нет со мной и сколько бы раз не зажмуривал глаза, не ударял себя по морде, это не было сном. Все произошло по-настоящему. А я ощущал себя кем угодно, только не прежним.
Вечером снова приехал Фрейли с оглушающей новостью и если б я не валялся овощем на диване в гостиной, то непременно упал бы.
– Юн… В общем, тут… Вар, Чен и… Мы все… Через три дня устраиваем прощание с Нией у нее на базе…
Я вскочил на ноги от услышанного. Меня настолько это взбесило, что я даже выругаться нормально не смог.
– Какого хрена, Джей?
– Послушай, нам всем тяжело. Для каждого из нас это огромная утрата. Для всех она была другом… Но мы просто обязаны проститься с ней как положено. И ты…
– Я не буду участвовать в этом пиздеце.
Фрейли вздохнул и уже развернулся, чтоб молча уйти, когда я вдруг крикнул ему вслед:
– Ее кроссач. Он нужен мне. Привези сегодня, если тебе не сложно.
Друг только коротко кивнул в ответ и вышел за порог. Умом я понимал, что это прощание было необходимо больше для них, чем для нее. Дань традициям и все такое… Но я не собирался прощаться с ней вот так. Не понимая, где ее похоронили. Для начала, сделаю все невозможное, для того, чтоб попасть в Виаллию и все выяснить, а потом попрощаюсь с ней. Пусть хоть убивают. Но я умру только рядом с моим маленьким мото-ангелом.
Вар.
Фиросс/мотобаза.
Я и не помнил, в какой момент оказался в квартире у Амира в ту ночь. Он и Филлип в основном молчали, изредка предлагая воды и пытаясь уложить меня поспать, хоть пару часов.
Но как я мог просто лечь спать, когда не стало моего самого родного человека в жизни?
Как смириться с этим?
Как не нарушить последнюю клятву, данную ей?
Сколько я протяну, не сойдя с ума от самого осознания, что не увижу больше ее улыбки и не услышу голоса?
На следующий день, когда мне позвонил Янсон, одна единственная мысль плотно укоренилась в моей голове.
Мы должны попрощаться с ней как положено.
Это было необходимо всем: друзьям, знакомым, райдерам и просто тем, кто ее знал.
Я не замечал, как проходили дни в подготовке к прощанию на базе, пока Чен не сказал, что уже сегодня.
Все райдеры собрались на площадке перед огромными экранами. На куртках, рубашках и футболках каждого из нас, слева на груди красовалась нашивка в виде голубого пламени в память о ней – идея Дияра, которую все поддержали.
Руки и голос дрожали. Не представляя, как произнести все то, что подготовил, все же взял микрофон.
Амир и Филл стояли позади меня, справа Чен с Вейроной и Дияр, Джей Фрейли приехал и привез Эмму с Энти и встали также неподалеку от нас.
Даже глава Дэлун почтил своим присутствием, но… Как я не уговаривал Кэсидо, его не было видно в поле зрения. И я не винил его. Каждый из нас переносит эту невосполнимую утрату по-своему.
В воздухе повисла звенящая и давящая тишина, все ждали, пока я проглочу этот долбаный ком в горле и начну говорить. Амир положил свою руку мне на плечо, немного сжимая. Его поддержка оказалась бесценна. Если бы не он, я бы просто сошел с ума. И, хотя, я оказался первым, кто убеждал всех, что это прощание необходимо ее мото-семье, теперь понимал, что никаких моральных сил на это у нас не осталось.
Чен вывел на экраны подготовленные кадры с Нией, под тот трек, который я заранее подготовил и мой дрожащий голос все же зазвучал в микрофоне:
– Нам никогда не удастся заменить этого человека никем и ничем в наших сердцах. Уверен, что наша маленькая неистовая Фурия оставила свой яркий след в душе каждого из нас.... Эта потеря… Утрата… Которую ничем не восполнить… – на экранах появилось видео с ее восемнадцатилетия, где счастливая Ния откусывала кусочек праздничного торта.
В горле запекло, я запнулся и взглянул на экран, где продолжилась нарезка из самых ярких моментов с ней, что мне удалось найти. Мы с Нией дурачились в "Фурии" и прыгали как сумасшедшие, обнявшись. Еще один из потрясающих дней. Я провел большим и указательным пальцем по глазам, зажав их у переносицы, заранее поймав грёбаные слёзы, которые вот-вот должны были сорваться вниз и скатиться по щекам. Но я должен был найти силы и продолжить:
– Эта песня… – я сделал глубокий вдох, – малышка-Ни… Она любила почему-то засыпать под нее, когда была помладше. У этой невероятной девушки всегда был такой потрясающий музыкальный вкус. Она буквально не расставалась со своими любимыми песнями, засыпая и просыпаясь с ними. Теперь у этого трека совсем другое значение. Я тоже решил для себя, что она просто заснула… – слёзы снова не дали мне договорить.
SLEEP – POETS OF THE FALL
Возможно, я обманывал сам себя, но мне и правда было легче думать, что она просто уснула. Где-то далеко. Не здесь. Не в Эзарии. Эта патрия не достойна ее. Этот мир не достоин. Душа этой малышки слишком яркая и светлая для всего этого. Внезапно райдеры стали громко аплодировать, глядя на экран, я тоже повернулся к нему. Наш маленький мото-ангел взлетал с трамплина и исполнял свои самые головокружительные трюки, будто это все было только вчера. Собранный ролик почти подошел к концу и я должен был продолжить… Но звуки моторов мощных машин просто взорвали воздух. Несколько десятков стритрейсеров мчались прямиком к нам на площадку. Я бросил вопросительный взгляд на Амира, но он только пожал плечами. Если не он их пригласил… То…
Жестом я дал команду Чену нажать на паузу пока. Визжа покрышками, один за одним, гонщики резко тормозили и выходили из своих машин, образуя ещё один полукруг перед экраном. Викар Гудрэт подошёл ко мне. После того, как они присоединились к нам в тот роковой день, чтобы помочь спасти Нию, мое уважение к нему немного выросло.
Ему подходила роль лидера. Всегда серьезный и рассудительный, он мог одним взглядом дать понять, что не стоило с ним спорить.
Викар потянул руку к микрофону, я не стал сопротивляться:
– Мы приехали почтить память этой девушки вместе с вами. Ния Райс была не просто отличной гонщицей и прекрасной спортсменкой. Но ещё и сильной духом эзарийкой, которая всегда шла напролом и не сдавалась. Ее яркие победы и рекорды, неуёмное сердце – пример и мотивация для каждого. И мы здесь, чтобы сказать о том, что она навечно останется в наших сердцах и в сердце самой Эзарии.
Викар отдал микрофон и сделал шаг в сторону, оставшись в паре шагов от меня. Я кивнул Чену и он снова включил видео, а я попытался закончить то, что начал:
– Эта малышка умела брать от жизни все. Она горела своим любимым увлечением так, что позавидовали бы самые яркие звёзды в ночном небе. Наша чемпионка никогда не сдавалась. А если и падала, то снова поднималась и начинала сначала. Так было не только с гонками и трюками. Никому не нужно рассказывать, насколько она дорожила каждым из нас. Ее огромного светлого сердца хватало, чтобы услышать, понять, поддержать каждого, кто в этом нуждался. При этом, не требуя ничего взамен. А если нужно, то и по морде влепить могла. Ния всегда говорила о том, что ни за что не променяет свою насыщенную и яркую жизнь ни на одну другую. Что, те несколько секунд в прыжке или на запредельной скорости, дороже любой самой долгой жизни. И она оправдывала каждое свое слово и действие такими же яркими поступками. как она сама… – видео завершилось и на экране появилось фото, где малышка Ния обнимала свою любимую zэдку, а ее лицо озаряла самая прекрасная улыбка на свете.
Я смотрел на эту счастливую и совершенную в этом мире девушку и слова больше не смогли собраться в моем горле в предложения. Внутри все адски горело и пекло. В этот раз я не успел сдержать поток солёной воды из глаз и отвернулся.
The loneliest – Maneskin
Рони рыдала, крепко прижавшись к груди Чена. Джей хлопнул меня по плечу в знак поддержки, но сам еле сдерживал слезы.
Эм сжимала рубашку брата, обнимая его. И только сейчас, окатив взглядом трибуны, я увидел на них одинокий темный силуэт Кэсидо. Он сидел чуть согнувшись, широко расставив ноги, облокачивая оба локтя о колени, сложив руки в замок перед собой. Выражения его лица отсюда было не разглядеть, но он даже не шевелился. Я почти был уверен, что он пристально следил за тем, что здесь происходило.
Когда он успел приехать?! Был ли здесь с самого начала?! Или только появился? Это не важно. Главное, что нашел в себе силы это сделать. Ему было в миллион раз сложнее, чем каждому из нас. Я не смел винить его. Это был выбор Нии. Она посчитала и поставила его жизнь выше своей. И я должен был принять этот выбор. Моя ненависть ни одному из нас ничего бы не принесла. Уверен, он сам себя корил не раз за все это время, хотя по сути, он не виноват в случившемся.
Я отвёл наконец взгляд. Мне нужно было найти силы закончить.
– Знаю… Возможно, то что я скажу дальше не все воспримут нормально, а может это кого-то шокирует или вы решите, что я сошел с ума. И каждое из этих утверждений будет долей правды. Но на правах человека, который знал малышку-Ни дольше всех. Я хочу сказать о том, насколько она была уникальной и непредсказуемой в своих неожиданных, дерзких поступках. Если она отдыхала, то делала это так, будто это самая последняя вечеринка в ее жизни, если летела по треку, то стрелку спидометра трясло в красной зоне, если взлетала на трамплине, то каждый из нас будто парил в невесомости вместе с ней. А если любила.... – я сглотнул и снова глянул в сторону трибун. Юн все ещё сидел там и прекрасно все слышал. И мне не нужно было объяснять, кому были адресованы эти слова. – Любила без остатка, сгорая словно самая яркая комета, до последнего слова, вдоха… Маленькая Ния просто не умела по-другому. Ее чистое горячее сердце всегда билось для кого-то из нас. Она часто забывала о самой себе… – я сделал глубокий вдох и сморгнул слёзы, понимая, что меня унесло не в ту сторону.
Я был далеко не единственным, кто не сдерживал свои эмоции. Больше не было сил. Нужно выдохнуть всем:
– Малышка Ни не обрадовалась бы нашим кислым лицам, если бы сейчас это всё видела… А поэтому… – я кивнул Чену и он вывел на экран все видео Нии с ее соревнований и гонок,, под ее самые любимые тяжелые и драйвовые треки. – Поэтому. подтираем слёзы и сопли, друзья, и простимся с ней так, как она сама бы этого хотела! Под ревущие звуки движков ваших мотоциклов и тачек, под ее любимую музыку! Пусть этот вечер плавно перерастет в самую ахренительную ночь с морем алкоголя, вкусных закусок и ваших самых ярких воспоминаний о ней! Все, что для этого нужно ждёт вас по всему периметру базы! Отдыхайте и веселитесь так, как никогда раньше не могли бы себе позволить!
Я натянул корявую улыбку на лицо, чтоб снова не позволить слезам скатиться. Чен перехватил инициативу, забрав у меня микрофон:
– И не в обиду прибывшим стритрейсерам, я хотел бы закончить ее любимым выражением и лозунгом нашего мотоклуба.
Мы окинули взглядом райдеров и они поняли все без слов:
– Жизнь слишком коротка, чтобы тащиться на четырех колесах!!! – каждый райдер прокричал эту фразу вместе с нами.
Отовсюду послышалась самая печальная из всех фраз, что только доводилось слышать мотоциклистам: “Вечного сезона”.
Чен прибавил громкость у аппаратуры, движки райдеров взревели. Стритрейсеры тоже запрыгнули в свои тачки и ударили по газам. Похоже, мои слова на них подействовали как нужно. Никто не уехал. Каждый гонщик, взвизгивая покрышками, совершенно их не щадя, вырисовывал незамысловатые узоры на асфальтном покрытии площадки, будто соревнуясь, кто из них оставит самый красивый рисунок от протектора на память. Я тихо бросил Чену:
– Сейчас вернусь…
– Давай.
Я направился в сторону трибун, где Кэсидо поднялся со своего одинокого кресла, явно собираясь покинуть базу, так и не сказав ни слова.
Он стал ни живым, ни мертвым, будто призраком, застрявшим между двумя мирами, не в силах пустить себе пулю в лоб, потому что последней клятвой Ние было продолжать жить. Мне, наверное, впервые за все время, что я знал этого засранца стало по-настоящему жаль его. И я понимал его чувства, потому как испытывал то же самое. Смерть Нии унесла не только ее, она забрала с собой наши жизни. Просто мы все ещё дышали, говорили, нехотя ели и как-то продолжали существовать в этом мире.
Юн.
Мотобаза.
Я не собирался никуда ехать. Это было неправильно. Все мое нутро кричало о том, что так не должно быть. Ни хрена мне было не понятно, почему Вар настаивал на прощании с Нией, после того, что я ему сказал. Никто из нас не имел понятия, для чего дикари-виаллийцы ее забрали. Ее тело. Но это неважно. И пока я не разберусь с этим, ни о каком прощании не могло быть и речи. Это само по себе какое-то надругательство над ее памятью. Я не желал принимать участия в этом. Но как всегда последовал своим иррациональным мыслям, сел верхом на кроссач Нии и рванул на базу. Я проскочил ворота в момент, когда все райдеры толпами въезжали на территорию мотобызы. Но они проехали прямо к центру площадки, а я свернул к трибунам и оставил мот за ними. Мне не особо хотелось, чтоб меня заметили, но и прятаться сильно не стал. Прошел на третий или четвертый ряд трибун и рандомно определил себе кресло. На всех огромных экранах, расставленных по периметру, появилось видео, где моя малышка в окружении своих друзей в клубе откусывала кусочек торта и смеялась. Дыра в сердце в этот момент стала ещё шире, хотя она и так занимала там все пространство.
И вот теперь я понял, что приехать сюда – было предельно хуевой идеей. Но тем не менее, я старался услышать каждое слово Вариуса. Мое внимание привлекла песня, которая звучала на всю базу и то, что Крэй говорил о треке и малышке Ни?! Она никогда не рассказывала о том, что Вар ее так называл… А, может, просто не успела… Что ж. Песня полетела в мой сегодняшний плейлист. Ее значение теперь действительно менялось, и как ювелирно подметил Вар, у Нии был потрясающий музыкальный вкус и слух. И пела она прекрасно, хотя всегда стеснялась этого. Я сжимал содранные кисти рук от моих вспышек гнева и бессилия, до боли, не обращая ни малейшего внимания на то, как без моего разрешения и воли по щеке скатилась слеза, а за ней ещё одна, абсолютно такая же. Я был согласен со всем, что сейчас говорил Вариус Крэй. Кроме одной, пожалуй самой основной и значительной детали – они прощались с НЕЙ, а я – НЕТ!
Речь Вара прервал рев моторов и визг шин, раздающийся на въезде к площадке. Десятки машин, не снижая скорости. ворвались на базу, заполоняя разномастными гоночными тачками все свободное пространство.
Викар. Странный тип. Ни разу с ним не пересекался. Но признаться был удивлен, что они вообще сюда явились. Хотя, чему я поражался?! Эта девушка умела завоевывать сердца, как только появлялась на горизонте.
Ния…
Моя маленькая Фурия.
Я не мог оторвать глаз от экранов, где сейчас транслировались ее поразительные, фантастические трюки. Вот, ей вручают кубок, она здесь совсем малышка, лет четырнадцать от силы… А вот, она уже снова мчит по круговому треку, к своей победе, но уже постарше. Мелкая дрожь пробивала все тело, а внутри все пекло и горело. В голове проносились один за одним самые яркие моменты с ней.
Моя Ния.
Она для каждого была разной. Но такой любимой, неуловимой, неистовой маленькой Фурией она останется абсолютно для всех. Последнее ее фото, в обнимку с мотоциклом, с чистой, искренней и такой счастливой улыбкой просто ударило под дых. Мне претило, что она больше не сделает ни одного такого фото, не выругается на меня за то, что усадил свой зад на ее мотоцикл, не смутится, краснея от моих пошлых и не всегда уместных шуток и сомнительных комплиментов, не закусит нижнюю губу, не поцелует жадно в губы, не заключит в свои ледяные, но такие обжигающие объятия....
Я с силой зажал глаза пальцами, наклонив голову.
Когда я был пленником в катакомбах Дрэгун в свои пятнадцать и от меня буквально отрезали и отрывали по кусочку тела, мне было не так больно как сейчас. А самое ужасное, что эта боль только нарастала с каждым днем. И никто на свете не способен был ее заглушить. Я бы с великим удовольствием обменял сейчас ту физическую боль на эту, лишь бы знать, что она жива… На всех экранах так и застыла ее фотография, где она улыбалась, обнимая свой любимый Кавасаки ZX-12, которого тоже не стало. Она до безумия обожала своих железных друзей. В голове пролетали моменты, когда она переживала за разбитый мотоцикл сильнее, чем за себя и свои ушибы и ссадины.
Вариус продолжил свою пламенную речь и на экранах вновь появилась Ния с ее безумными и великолепными трюками. Заиграли ее любимые песни, которые я почти выучил наизусть, включая ее флэшку каждый день. Ей бы понравился этот анархичный бардак, который сейчас творился на ее площадке. Я поднялся с места, когда понял, что Вар направился ко мне. На разговоры не было никакого желания. Я почти добрался до мота за трибунами, когда он все же настиг меня:
– Уже уезжаешь?! Может останешься?
– Не собираюсь принимать участие в этой вакханалии.
– По-прежнему считаешь, что я не прав?!
– Кто я такой, чтобы так считать?! Хорошей тусовки, Крэй! Мне пора.
Он схватил меня за плечо:
– Останься, Юн. Ния была бы рада…
Я резко выдернул руку. Вот это он зря сейчас.
– Ты понятия не имеешь, чему она была бы рада!
– Тебе нужно…
Я перебил его. Жёстко. И схватил его за ворот рубашки.
– Не тебе говорить мне о том, что нужно, а что нет. Ты даже не пытаешься ее найти. Только ноешь здесь, со всеми остальными. Смотреть противно!
Он резко дёрнул руками, высвобождаясь из моей хватки.
– Так чего тогда приехал?! Просто посмотреть?!
– Приехал ещё раз убедиться, насколько я прав. И когда я ее найду…
Я не стал договаривать, перекинул ногу через кроссач и завел его.
– Кэсидо.. Стой. Ты все ещё собираешься отправиться в Виаллию?
– А тебе какое дело?! Ты вроде отказался от этой затеи.
– Да. Но я передумал. Завтра утром я еду с тобой…
– И что же заставило тебя передумать?!
– Не важно. Но я не хочу думать о том, что ты в итоге окажешься прав.
– Сам справлюсь. Джею – привет!
Дёрнув ручку газа, я пулей вылетел обратно в Виридис.
В полуразваленном деревянном домике рушить было и так уже нечего, кроме моих воспоминаний.
Так что каждое утро я обходил дом вокруг, возвращаясь к одному и тому же огромному дереву, для необходимого мне ритуала. Оно здесь конечно не причем, так же как и все остальное, что попадалось мне под руку раньше. Медленно ускоряясь я наносил кулаками удары по нему, сдирая костяшки на кистях своих рук до крови. Я намеренно предпочитал физическую боль душевной. Не сильно, но иногда помогало. Останавливался я только тогда, когда руки ныли от боли, а по нладоням текла кровь, и только эта боль, хоть ненадолго сдерживала меня, позволяя понять, что я все ещё жив.
Все ещё пытаясь ее найти, я не имел права погасить в себе эту надежду.
Я снова терял себя, только на этот раз это было в миллион раз больнее, меня будто разрывало изнутри, а я стоял и смотрел на это со стороны, не в силах помочь сам себе.
Ния…
Ния…
НИЯ…
НИИИИИИЯЯЯЯЯЯ…
НИИИИИИИИИИИЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!
Ее имя до болезненной хрипоты срывалось с моих губ.
Иногда, когда совсем отчаивался, я просто стоял посреди леса между Эзарией и Виаллией и орал как ненормальный, пока горло не начинало болеть и не появлялся хриплый кашель.
Мне до одурения не хватало моей маленькой самой яркой кометы в жизни. Каждую ночь я в бреду кричал ее имя, все ещё надеясь, что произнесу его, увидев ее снова.
Плюхнувшись задом на зелёную траву, я вытер тыльной стороной ладони капельки, стекающие по лбу, подбирающиеся к глазам и шумно выдохнул воздух через нос.
Глаз почти зажил. На мне вообще все затягивалось быстро. Но уродливый шрам на все лицо, напоминал о том бессилии, в котором я потерял самое дорогое.
Я всматривался в свое отражение в зеркале и откровенно не понимал, кто из нас реальнее. В серебристой глади отражался кто угодно, только не я прежний.
Ненадолго я выпустил пар. Но этого не достаточно. Это только начало дня.
Вот уже третий день, как я брал мотоцикл и мчался через густые заросли к Виаллии. К моему удивлению, я не обнаружил никаких ловушек, никаких взрывов, ничего, что могло бы помешать мне гнать вперед. Я подумал, что, либо Исидо успел позаботиться об этом, либо сами дикари убрали все за ненадобностью. Но все было безрезультатно, до вчерашнего дня.
Я на полном ходу врезался в какое-то невидимое силовое поле и меня отбросило вместе с мотоциклом на несколько метров. Когда очнулся, попытался снова приблизиться, но меня ожидал тот же самый исход.
Так я выяснил, почему никто не находил Виаллию и почему ловушки не особо и были нужны, если Виаллию защищал такой барьер. Она была скрыта за ним. А мне предстояло решить головоломку, как попасть за его пределы.
Нырнув в озеро, освежив свое тело, я тут же прыгнул на мот Нии и снова мчался до барьера, в который все упиралось. По пути продумывая варианты, как проникнуть внутрь.
Вернувшись, снова и снова прокручивал все ее голосовые сообщения в своем телефоне. А ее флэшку с музыкой постоянно включал через ноут, когда находился в доме. На ней находилась небольшая папка с надписью "Юн", в которой Ния бережно хранила все песни, которые были связаны с нашими общими воспоминаниями. Я без труда узнал трек, который она мне напевала, глядя на звездопад в ночь Эосса, песню, которую она почти шептала мне на ухо, когда мы танцевали на крыше Скайхолл, мелодию, которую она мурлыкала себе под нос, лёжа в ванной, в моих объятьях в горах Дэй Су. Это все было словно вчера. А сегодня ее не было рядом. Сегодня меня окружала только моя тьма и эти воспоминания, которые она мне оставила. Эта малышка даже сейчас не переставала меня удивлять. Боги, как мне ее не хватало. Я никогда в жизни не чувствовал себя хуже чем сейчас, меня гложило то, что я не смог сдержать свое слово, не выполнил ни одного своего обещания перед ней, а она… Она ничего мне не обещала, но сделала то, чего я не смог, подарила мне жизнь. И эта жизнь мне к черту не сдалась без нее, но я пообещал… Хоть что-то я должен был осуществить. Волочить свою жалкую жизнь без нее – это было пожалуй самым безжалостным и тяжёлым наказанием.
Я изматывал свое тело за день так, чтобы сил оставалось только на то, чтобы рухнуть на пол у камина и вырубиться, обеспечив себе жалкое подобие сна и хоть ненадолго избавиться от боли, которая парализовывала меня день за днём.
Джей приезжал ко мне каждый день, привозил еду и кое-какие вещи, уговаривая вернуться. Но здесь, в этом разбитом и разрушенном доме, я оказался на своем месте.
С каждым днём я все чаще ловил себя на мысли, что света, которым меня наполняла НИЯ, становилось все меньше… Я готов был душу продать, только за то, чтобы во мне оставалась хоть какая-то светлая частичка. Иначе я снова стану просто хладнокровным монстром, которым был до нее.
Только ее присутствие в моей жизни придавало мне хоть какое-то равновесие. Теперь же меня штормило то в одну, то в другую сторону, как канатоходца без страховки над бездонной пропастью – один шаг и я нарушу последнее обещание данное ей. Ее имя, как навязчивая идея, кружилось бесконечно в моей голове, даже когда я пытался не думать о ней, все равно не мог.
Сегодня ночью я вдруг обнаружил у себя удивительную способность, когда собирался разжечь камин, но все спички оказались отсыревшими. Я уже собирался смириться с этим, но вдруг, вокруг пальцев на правой руке заструился черный дым, а затем показался маленький, но яркий огонь. Я сразу же вспомнил о Ние. Только вот мой огонь был совершенно обычным. Ярко-оранжевым и не обжигающе-холодным, а напротив, горячим.
Я разжег камин, буквально по щелчку пальцев, затем отправился на кухню, откопал в ящике пачку сигарет и попытался подкурить все тем же способом. И, черт, у меня получилось.
Но у меня не было сил удивляться чему-либо. Я просто принял это, как данность.
Выйдя на небольшую террасу, я в очередной раз наткнулся на куст жасмина, который всем своим видом будто бросал мне вызов и очередное испытание на прочность.
В сумерках цветки как раз распустились и их аромат заполнил все вокруг, напоминая о ней.
Это бледно-зеленое чудовище с мелкими белыми цветками расцветало по ночам и распространяло свой аромат жасмина на весь дом. ЕЕ аромат.
За то время, что я здесь, несколько раз его вышвыривал в окно и бросал об стены, а на следущий день ехал за новым горшком и собирал все обратно, поливая водой, ожидая, что эта хреновина будет расти и дальше как ни в чем не бывало. И она росла. Вопреки всему.
Оказалось, ночной эзарийский жасмин – тоже очень живучая скотина. Однажды даже проснулся в обнимку с этим зелёным кустом. Не скажу, что мне было легче от того, что это растение мне напоминало Нию и запах ее любимых духов. Но я будто чувствовал ее присутствие и иногда это немного успокаивало. Так что в какой-то момент я просто перестал его швырять об стены, ну либо просто задолбался пересаживать обратно. А, может, боялся, что однажды оно просто психанет и перестанет делать вид, что ему всё равно, что его постоянно кидают по дому и вся земля постоянно высыпается из горшка. Ну или я окончательно сошел с ума. Тоже вариант.
Бесячий все же куст.
БЕСЯЧИЙ.
Я сдавил веки большим и указательным пальцем. Это слишком больно. Когда любая мысль, запах, предмет, музыка напоминала о ней.
Кажется, я успел вырубиться, прямо здесь на полу, когда вдруг услышал голос своего очкастого друга.
Oblivion – Palaye Royale
– Ну как ты тут?
Я поднялся на ноги, потирая недельную щетину на лице.
– Как тебе сказать… Курю какую-то дрянь, сплю на полу у камина, просыпаюсь с эрекцией на куст жасмина и пугаю своими криками лесных зверюшек. В целом, неплохо.
– Ох… Юн.
– Говори по делу Джей-Джей.
– А без дела я уже не могу приехать к другу?
Я только хмыкнул на это и поплелся на кухню. Фрейли, видимо, воспринял это как положительный ответ и уселся за стол. Я поспешил разочаровать его:
– Накормить мне тебя тоже нечем. Уж прости.
– Не страшно. Тогда накормлю я тебя.
Упрямый наглый айтишник стал доставать из рюкзака контейнеры с едой в таком количестве, что я невольно усмехнулся. Этим можно было накормить небольшой отряд мичиди.
Пока он накрывал на стол, я подкурил очередную сигарету, затянулся и выпустил серое облако дыма вверх.
– Ты не курил никогда.
Он будто хотел удивить меня этим фактом.
– Когда-то же надо было попробовать.
Я не стал рассказывать ему о своих открывшихся способностях. Да и в основном это он рассказывал, как Орус погружался все больше в хаос, в отсутствии Дрэгун, какие планы были у Нори. Но ничего из этого меня больше не волновало.
– Юн, насчёт Виаллии… Может, не стоит?
– Я найду ее, ясно? Найду. Попрощаюсь как положено, скажу все, что не успел. А потом сдохну. Потому что это, похоже, единственное, что мне удастся сделать ПРАВИЛЬНО в этой жизни.
– Все. Ладно. Не трогаем эту тему.
Мы просидели около часа, вышли на порог и я прикурил ещё одну сигарету. И вроде не так уж плохо было все, но запах у них настолько стремный, что самому иногда тошно становилось. Джей уже сделал несколько шагов от меня, как я окликнул его:
– Слушай, одна просьба все-таки есть, Джей-Джей. А раздобудь мне вот эту хрень со вкусом шоколада. – я покрутил сигарету между пальцами и взглядом проводил очередное облачко дыма.
– Нет проблем. Может ещё что-то?
– Нет. Это все.
Когда Джей уехал, я так и остался стоять посередине дома и тупо пялился на огонь в камине, а потом мой взгляд упал на стену, в которой отражалась моя тень от огня. Она слегка вибрировала и дрожала в такт языкам пламени в очаге. И я наконец осознал, что без нее весь мой мир превратился в бесцветный, а сам я стал словно тенью на этой стене, безликой, безэмоциональной, безмолвной.
Страх остаться навсегда одинокой тенью разрастался как стихийный огонь, который невозможно было остановить ничем. Я готов был принять на себя что угодно, справиться с любыми пытками, лишь бы хоть кто-то дал мне намек на то, что я снова увижу ее. Я растерял все краски своей жизни и все минимально необходимые действия для существования делал просто на автопилоте. Что-то ел, спал где получится, потому что не мог уснуть, пока организм сам не вырубал свет в моей голове, принимал душ, когда понимал, что все звери в Виридисе паковали свои вещи и собирались сбежать от запаха исходящего от их человеческого соседа.
Месть. Вот к чему я снова вернулся и за что ухватился. Это то, что у меня однажды получилось. Только крепко вцепившись в это слово я мог бы попытаться сдержать свое последнее обещание перед ней.
Нет, я прекрасно понимал, что все вокруг беспокоились за то, чтоб мою башню не сорвало окончательно. Но пытаться вернуть меня в прежнее состояние – все равно что чиркать мокрыми спичками по коробку. Невозможно и бесполезно. Поэтому я просто надеялся, что они рано или поздно от меня отстанут. Ну или сделаю так, что они меня возненавидят, тогда им придется отвалить. Однажды я уже привык к ненависти, осуждению и одиночеству, значит этот фокус должен сработать и в этот раз.
Только огромная обжигающая дыра в сердце напоминала мне о том, что я все ещё жив.
И…
Малышка, прошу, перестань мне сниться… Это невыносимо.... Видеть тебя во сне и не сметь коснуться…
Глава 2
Джей.
Фиросс.
Спустя месяц после смерти Нии, каждый из нас окончательно осознал, что как прежде уже не будет.
Орус погряз в анархии, столицу буквально раздирали на части все, кому не лень за право обладать такой огромной территорией.
Те, кто не состоял никогда в кланах, либо пытались примкнуть к нейтральным, либо создать подобие клана, но выходило, мягко говоря, хреново. Все эти попытки контролировались главами кланов, оставшихся на плаву.
После взрыва Инби, никто уже не скрывал имен, не прятал лиц и действовать главы старались сообща.
Казалось, уже никто не вспоминал о виаллийцах и о разрушенной Стене. Нам ведь всегда были ближе собственные войны. К этому мы и вернулись.
Клана Дрэгун по сути больше не существовало, а Вариусу, Дияру и Чену лучше всего было залечь на дно, так как синги драконов все ещё оставались первыми претендентами на главенство, а значит, и первыми, за чьей головой станут охотиться абсолютно все. Но ни одного из синги перспектива стать новым главой драконов не интересовало вовсе.
Исидо Нори позаботился обо всех, кто оказался изгнан Сианом из Оруса, выделил комнаты в нашей резиденции, либо небольшие дома и квартиры. Вара приютил на время Амир, Чен пропадал на мото базе, взяв в свои руки ее развитие, там же чаще всего и ночевал. Ширу успешно реализовал одну из идей Нии и спустя месяц со смерти Ним, открыл мото-школу для детей и подростков, выделив для этой цели небольшую территорию, а со средствами помог Исидо.
Дияр Янсон, напротив, пропадал в нейтральном доте и занимался ночным клубом Нии. Иногда я наведывался в “Фурию”, чтобы пропустить бокал, другой и послушать музыку. Дияр был не особо разговорчив. Да и о чем мы могли говорить? Нам всем ее очень не хватало.
Вместе с ней будто исчезла сама надежда на будущее. На что-то светлое…
Нори предложил каждому бойцу Дрэгун принести клятву илекти и пополнить ряды Дэлун. Многие из ребят согласились. Потому что возвращаться в столицу, от которой по сути остались одни руины, никому особо не хотелось. Эзария захлебывалась и тонула в крови, дыму и пепле. Казалось, на плаву держался только наш глава. И самым спокойным ареалом, не считая нейтральных дотов, оказался теперь именно Фиросс.
Мародерство, вандализм, убийства – вот нынешняя участь некогда процветающего Оруса. Разруха, безнадёга и хаос – неизбежность, которая, словно мрачным густым туманом, окутала столицу.
После того, как Юн сам себя заточил в Виридисе, правой рукой главы пришлось стать мне. Я чаще появлялся в резиденции, возобновил тренировки в группе подготовки бойцов, ежедневно пропадал в тире и как мог разрывался между заданиями главы и дру́гом, который как никогда нуждался в моей поддержке и помощи, хотя упрямо это отрицал.
У Нори было не меньше притязаний на территорию Оруса и он периодически организовывал спецотряды, для того чтоб показать свою силу. Многие бойцы не возвращались с таких заданий.
Исидо в очередной раз за этот день вызвал к себе:
– Проходи, Джей, присаживайся.
Я поклонился, но он поднялся с кресла и взмахнув рукой предупредил мои протокольные речи:
– Давай без этого. Сейчас не те времена.
– Конечно. Чем могу быть полезен?
– Я сегодня хочу прокатиться вместе с тобой к нашему Юну. Составишь компанию?
– Он же…
– Знаю, не хочет никого видеть и возвращаться в клан. Но я хочу попросить о другом. Возможно, это его отвлечет хоть немного.
Выбора у меня особо не было, поэтому я просто кивнул и спустя несколько минут мы уже направлялись в Виридис. Юн, к нашему удивлению, оказался дома, и даже довольно приветливо улыбнулся, когда нас увидел.
Глава тепло, по-отцовски обнял его, а затем начал издалека, рассказая о разрухе и полной анархии в Орусе, о делах клана, о бойцах Дрэгун, которые приняли клятву. После, снова обхватил плечи Кэсидо и тихо продолжил:
– Мне очень нужна твоя помощь…
Юн вдруг поднялся со стула и нахмурился.
– Я вам уже говорил, что в делах клана больше не участвую.
– Всего одна просьба. Мне нужно, чтобы опытный боец возглавил операцию. Столицу нужно спасать, пока от нее хоть что-то осталось…
– Какое вам дело до столицы?
– Орус – это и ее наследие тоже, Юн…
– Вот только не надо прикрываться ее именем и говорить мне о наследии!
Исидо вскинул руки и поспешил поправить себя, но по напряженному лицу Юна, стало понятно, что мой друг сильно злился.
– Нет, ни в коем случае, но… Мы должны попытаться. Орусу нужен новый глава. Будь то мы или драконы, не важно. Столица – наш якорь. Без нее мы навсегда погрязнем в войне.
Юн издал какой-то странный утробный звук, похожий на рычание.
– Мне. Нет. Дела. До войн кланов.
Он отчеканил каждое слово, так, что ни предложений, ни возражений больше ни у кого не осталось.
Нори только лишь тяжело вздохнул в ответ и направился к выходу.
Мой упрямый друг сильно потерял в весе за этот месяц, а под глазами залегли темные круги. Но он не растерял своей особой обаятельности и даже ужасный шрам, рассекающий почти всю левую часть лица, не испортил его природной красоты. Но вслух я сказал совсем другое:
– Судя по твоему виду, ты решил обратно в обезьяну превратиться?!
– Иди на хер, Джей-Джей.
– Мгм, только после того, как ты немного на человека станешь похож.
– А ты не смотри и все будет хорошо.
Ясно. Тут пока бесполезно бороться и я зашёл с другой стороны:
– Знаю, Кэсидо, шел бы я на хер в хреналионный раз, но… Ты ешь хоть раз в день и спи иногда. – я хлопнул его по плечу и он просто кивнул. – Ладно, завтра загляну.
– Погоди. – он так тихо произнес это, что я подумал, мне показалось. – Я долго думал. И, в общем, решил купить у тебя этот дом. Вечером переведу тебе все, что у меня осталось на счету.
Нет, не показалось. Мой друг либо окончательно сошел с ума, либо охренел в конец. Он как чёртово привидение, душа которого застряла между мирами, не в состоянии покинуть этот мир и остаться в нем тоже не в силах. Только он застрял где-то на середине между Эзарией и Виаллией. Я обернулся и сделал два шага в его сторону.
– Хочешь жить тут, живи. Но этот дом ни хрена теперь не стоит. Это развалины.
– Не важно.
– Все. Я понял. Сохраню твои сбережения, до тех пор, пока у тебя не появятся снова мозги.
– Ой, все, Джей-Джей. Жди вечером перевод.
– Поешь. Я серьезно. У тебя, из-за отсутствия глюкозы в организме, голова перестала соображать.
Он лишь хмыкнул, а я не стал больше лечить его нотациями и отправился в машину, где уже заждался глава.
На обратном пути мне пришла в голову, отнюдь не гениальная, но настолько навязчивая идея, что я как из автомата выдал главе:
– Господин Нори, позвольте мне возглавить завтрашнюю операцию. Я хорошо знаком со всеми задачами и… Хочу помочь.
– Джей… – он окинул меня растерянным взглядом, – было бы неплохо, конечно, но ты уверен, что справишься? Там будет жарко. Ты хороший айтишник, но у тебя совсем нет боевого опыта.
Мое самолюбие даже как-то задели эти слова и я поспешил накинуть последний оставшийся аргумент в пользу своего глупейшего решения:
– Зато организовать бойцов могу не хуже вашего Кэсидо. К тому же, если все сделать грамотно, можно сохранить жизни всем бойцам и вернуться с задания в полном составе.
– Что ж… Если ты и впрямь желаешь помочь, отговаривать не стану. Давай посмотрим, готов ли ты. Можешь собрать отряд и распределить задачи. Доверяю тебе полностью.
– Я не подведу, господин Нори.
Что-то было в его словах о том, что это и ее наследие тоже. Ния всегда была самоотверженной: когда спасала Юна, понимая, что может пострадать сама, когда бросала вызов чертовой Джу, когда взлетала с трамплинов, когда после взрыва Инби еле стояла перед главами всех четырех кланов, а ее голос дрожал…
Даже тогда она шла только вперёд, со всей смелостью и храбростью, которой любой из нас мог только позавидовать, с огромной надеждой на лучшее будущее. Не для себя, для нас всех…
Я чувствовал себя отрезанным от чего-то важного. Каждый из близких Нии делал то, что почтило бы память о ней. А я словно завис между Фироссом и Виридисом, не понимая, чем и как мог помочь и что сделать, чтобы и на моем сердце стало чуть легче. Так что, это задание главы, будто знак свыше о том, что вот он – мой шанс.
Владения клана Дрэгун, без преувеличения, разобрали по кирпичику, оставив от них те же руины из груды камней и стекла, которые встречались теперь на любой из улиц столицы. А в самой резиденции, как нам доложили кваэры, засели бойцы из отряда сопротивления, сформированного когда-то Сианом. Собственно, никто из нас и не был удивлен. Те ублюдки, которые выжили в схватке у Амфитеатра, те, кому удалось сбежать, сначала затихли, а теперь собрались в кучку крыс, которые решили, что они теперь будут править Орусом.
Нашей задачей было добить их. Уничтожить полностью. Но учитывая их количество, нас ожидала тяжелая битва.
Возможно, кто-то и задавался вопросом: “Для чего нам разрушенный Орус, если в Фироссе было вполне спокойно?”. Да только вот так мы и пришли к тому, что сейчас творилось в Эзарии. Каждый клан выстраивал границы вокруг своей территории, закрываясь от остального мира.
И только лишь однажды Ния попыталась изменить это. Но не успела. Ей не суждено было увидеть Эзарию без войн. И если я хотя бы на немного смогу помочь приблизить то будущее, о котором она мечтала, значит не зря вообще существую.
Командным голосом я не обладал. Но, к счастью, и без этого бойцы меня услышали и поняли свои задачи. Я спокойно изложил план действий и мы отправились в столицу.
Признаться честно, когда пересекли границы Оруса, я не узнал ни одной улицы, ни одного района. Машины и мотоциклы больше не носились по дорогам в бесконечном потоке. Из-за дыма и пыли над ареалом стоял смог. Полуразрушенные дома и здания, некогда построенные по самым современным технологиям, сейчас выглядели одинаково: серо-черной грудой камней и металла и стекол.
Но самой ужасной и гнетущей была тишина.
Столица будто вымерла.
От этого ползли мурашки по всему телу.
Я тихо, испугавшись своего же голоса, отдал приказ в гарнитуру:
– Действуем по плану. Добираемся до резиденции Дрэгун и ликвидируем всех, кто находится внутри. Пленные не нужны. Приказ главы.
Услышав короткие положительные ответы, мы медленно двинулись вперёд. Передвижение на машинах было невозможным. Дороги тоже оказались частично разрушены. Автомобили, мотоциклы и прочая техника на километры вперед стояли брошенными прямо посередине трассы.
Удручающая и гнетущая картина, казалось, никак не могла быть реальностью.
Но была.
У нас ушло больше часа на то, чтоб пешим ходом добраться до резиденции драконов. А когда добрались, стараясь бесшумно рассредоточиться по всей территории, я ужаснулся от вида выбитых окон, дверей и тонны камней вокруг. От здания остался каркас, и то не весь, и стены. Я засмотрелся на руины вокруг себя и вздрогнул, когда послышались первые выстрелы.
Тяжело дыша, я прижался к шершавой стене у дверного проема. В гарнитуре четко прозвучала команда одного из мичиди:
– Прикройте кто-нибудь господина Фрейли.
Шизануться. На что я подписался?
Я – гребаная серая мышь, которая способна лишь стучать по клавиатуре, а не стрелять в людей, пусть и врагов. Мне вдруг стало противно от самого себя и осознания всего этого.
Тоже мне, герой.
Но куда уж теперь было отступать. Покрепче сжав пистолет в правой руке, я тихими короткими шагами стал передвигаться вглубь здания. Выстрелы не прекращались. Наши опытные бойцы хорошо знали свое дело. И я по-детски наивно надеялся, что никто из них не пострадает.
Совсем рядом отрикошетило пару пуль, я запаниковал и сделал два шага назад, так и не успев открыть огонь. На меня почти в упор смотрел враг, а я все пятился назад в каком-то оцепенении. Кто-то из моих бойцов сделал грязную работу за меня и пристрелил драконьего бойца. И только я обрадовался, как пол под ногами провалился, а я рухнул вместе с ним на нижний этаж. Я вроде был в сознании, но не чувствовал ничего. А потом в глазах потемнело.
Чен.
Мотобаза.
Нейтральный дот.
Ко мне все ещё подходили некоторые райдеры и стритрейсеры и задавали вопросы о Ние, а я все также спокойно на них отвечал. О ее особенностях, о том, что она виаллийка и о последних минутах ее жизни.
Если бы не Рони, я бы просто сошел с ума от осознания, что лишился чего-то дорогого и не смог защитить.
Я направил все свое время на развитие базы, стараясь постепенно воплотить все идеи малышки Райс в жизнь.
В первый же день, после того как мы простились с ней, я кинул клич в чат о том, что скоро откроется обучение для юных будущих мото-спортсменов и мне нужна помощь с организацией и пару ребят, готовых стать инструкторами. Откликнулись почти все. И я не был удивлен этому. После смерти, Ния стала чуть ли не идолом, легендой и многие хотели стать как она. В том числе девчонки, совсем юные, которые приезжали на базу, глядя на это все горящими глазами. Когда-то малышка Ния смотрела почти также.
Поток учеников в мотошколе не заканчивался. Все хотели тренироваться именно здесь. Где родилась та самая легенда. На каждой площадке, в мастерской, в боксах и зонах отдыха были установлены видеоэкраны, где беспрерывно транслировались все лучшие трюки Нии и ее интервью, а также бесконечно красивый рекламный ролик от Кавасаки, где малышка буквально сияла в белой экипировке с крыльями ангела.
Видеть ее на этих экранах, но знать, что больше не смогу поговорить с ней – это невыносимо больно. Но мне хотелось, чтобы никто не забывал о том, чем она пожертвовала ради нас всех. И я собирался поддерживать это каждый чертов день.
Вар и Дияр не появлялись здесь уже месяц. Ровно с того дня, как мы попрощались здесь с Нией. Ди пытался удержать на плаву ночной клуб, за что я был ему благодарен. А Вариус, просто пропал в Фироссе, изредка отвечая на мои звонки. Эйрик и Рун, напротив, помогали здесь на базе и пытались как могли максимально загрузить себя делами, чтоб избавить от мыслей о том, что мы все не справились и подвели ее. Пару тысяч крепких бойцов, мужчин, не смогли уберечь одну хрупкую девчонку…
Рони легонько обняла меня за плечи, вырвав из мрачного водоворота мыслей:
– Чен…
– Да. Я в порядке. Давай закончим с бумажками и ещё раз пройдемся с идеей по площадке для стритрейсеров.
– Может, нам стоит пригласить Викара и обсудить с ним пару моментов.
– Ты как всегда права. – я прижал ее ладонь к своим губам и поцеловал.
Стритрейсеры все чаще приезжали на базу до совместных ночных гонок, общались с райдерами и… Казалось, вся многолетняя вражда куда-то испарилась. Мы вполне ладили и даже помогали друг другу, будто образуя свой собственный клан. Только он больше походил на огромную семью. И это тоже произошло благодаря ей.
Я притянул Вейрону к себе, усадив на колени.
– Мы должны ещё кое-что обсудить.
– Знаю… – она уткнулась носом мне в грудь.
Когда я поднимал эту тему, ей становилось страшно. Но мы с Джеем нашли отличную возможность, чтобы раз и навсегда выдернуть Рони из змеиного клана. Этот план айтишный друг придумал для Нии с Юном… Но они так и не успели им воспользоваться. Поэтому Вейрона упиралась и переживала. Она часто плакала, а я понятия не имел, как ее успокоить, потому что сам не знал, как совладать с эмоциями. Но настаивал на том, что это необходимо.
– Нельзя затягивать.
– Знаю.
– Тогда. Я сегодня же позвоню ублюдку Райли и…
Рони нежно обхватила мою ладонь и взволнованно взглянула мне в глаза.
– А если… Ничего не получится?
– Никаких "если". У нас все получится. Я хочу для тебя спокойной жизни без принадлежности к кланам.
Я уже присмотрел небольшой дом на окраине Фиросса. И хотя, Исидо Нори предлагал мне клан, покровительство и жилье, я отказался. Тем не менее, он здорово помогал финансово каждому из нас, в том числе перевел огромную сумму на счёт базы, для осуществления многих проектов. Вот уж было удивительно.
Мне хотелось навсегда уйти от кланов, войн и всего остального. Янсон поступил точно также. Но многие парни, напротив, были рады присоединиться к Дэлун.
Наш разговор прервали две девушки, которые скромно переминались с ноги на ногу у входа в бокс.
– Простите, где мы можем увидеть Чена Ширу?
– Это я.
– Мы насчёт тренировок и инструктора. Оплачивать вам?
– Да.
Звонок Викара отвлек меня и Рони, хлопнув меня по плечу, прошептала на ухо:
– Я приму оплату и все расскажу, иди.
– Спасибо, милая.
Она мне здорово помогала на самом деле. И, даже учитывая все произошедшее, войны, потерю столицы… Я был сейчас счастливее, чем когда-либо. Да, эти мысли казались эгоистичными. Но я наконец занимался любимым делом, а рядом находился родной человек, который во всем поддерживал. О таком я и мечтать не мог.
Разговор с Гудрэтом не продлился дольше минуты, я пригласил его приехать на базу и все обсудить здесь, а затем отправиться на ночные гонки и отвлечься. Эоерат и Райхисс будто и вовсе не коснулись глобальные перемены. Ни падение Инби, ни разрушенная столица не повлияли на насыщенную ночную жизнь этих ареалов.
Го Иричи прекрасно справлялся со своими задачами и защищал нейтральные территории как мог.
Вернувшись в бокс, я обнаружил открыто улыбающихся девушек, которые рассматривали кроссовые мотоциклы.
Представительниц женского пола с каждым днём всё больше появлялось на базе, изъявляя желание стать хотя бы немного похожей на нее.
Поздними вечерами, когда все разъезжались по домам, мы с Вейроной позволяли себе устроить небольшой дрифт на площадке.
А ночевали мы прямо в кабинете на диване.
Викар явился в назначенное время с несколькими стритрейсерами и мы обсудили все нюансы совместного проекта. Площадки, трассы, отдельные боксы для них. Каждый собирался вложиться в это.
А затем мы сели по машинам и отправились немного снять усталость и напряжение на ночных гонках.
Только вот былой радости это не приносило.
Неужели когда-нибудь это ноющее чувство отпустит и станет хоть немного легче?
Райли Плант особ