Империя Млечного Пути. Книга 1. Разведчик бесплатное чтение

Пролог

«Загадки космоса влекут меня штурмовать небеса!

И вот стою я у роковых врат, мой разум готов к открытиям».

ОЕМ «Катюша»

Такого мьюта Юрий раньше не видел. Огромная тварь цвета кипяченого молока неторопливо водила из стороны в сторону вытянутой безглазой мордой, словно демонстрируя полную треугольных зубов пасть. Крупные ноздри рывками втягивали воздух, уши-перепонки чуть заметно подрагивали, улавливая малейший звук вокруг. На лишенной растительности шкуре, от груди и до самой холки, тянулись застарелые шрамы, длинные и рваные.

Мьют издал тонкий, совсем не вяжущийся с его массивной фигурой свист и застыл, расправив похожие на барабаны уши. Спустя пару секунд дернул головой, с пугающей грацией развернулся и практически бесшумно скрылся за густым пологом ядовитого плюща.

Когда тонкие стебли прекратили качаться, разведчик позволил себе дышать глубже. Медленно поднял руку, стер с лицевого стекла липкие обрывки паутины. Отрегулировал сбитый падением фокус ночного видения.

Вокруг была дремучая сельва, влажная и топкая. От мягкой, податливой земли исходил густой дух тления, воздух казался вязким и холодным, как пот больного горячкой. Хилые деревца, покрытые плоскими грибами-паразитами и лишайником, льнули друг к другу, заваливаясь и превращаясь в гнилой ковер.

Юрий поднял голову, постарался разглядеть сквозь болтающиеся обрывки бородатого мха ту дыру, сквозь которую провалился. Тщетно, слишком высоко, «зрение» старого шлема не добивало.

Интересно, что в его ситуации лучше – свернуть себе шею при ударе о землю или быть сожранным живьем?

Он выбрался из склизкого объятия раздавленного куста-хватуна, смягчившего падение. Размазал по серой ткани комбинезона бурую кашицу из сердцевины и тягучего сока, стараясь, чтобы субстанция не попала на кожу. В нос ударил горький запах, но Юрий того и добивался. Удовлетворившись своей работой, он перехватил за ручку болтающийся на темляке длинный нож, прикинул направление и пошел вперед, сгорбившись и стараясь как можно меньше шуметь.

Если дело дойдет до драки, мьют не оставит Юрию шансов, собьет головой на землю и разорвет. Не самая приятная и быстрая смерть. Но это не повод забиться в угол и пустить слезу, нет уж. Будет драка – будем драться.

Перегной глушил шаги, слабо чавкал под весом человека. Разросшиеся между деревьями кусты-хватуны лениво тянули к проходящему мимо Юрию извивающиеся сучья, но тот не обращал на них внимания – усыпляющий сок не мог проникнуть сквозь плотную ткань одежды.

Мьют должен быть где-то рядом. Это его охотничья территория и глупо надеяться, что он так запросто отстанет. Эти твари с каждым годом становились все сообразительнее, их уже не обманешь старыми уловками.

Перешагнув узкую прогалину с застоялой водой, разведчик уперся в плотную стену колючих лиан. Их толстые, с руку взрослого человека, узловатые стебли переплетались и уходили вверх, теряясь в темноте.

Будь Юрий на верхних ярусах, он, наверное, попробовал бы взобраться по лианам к спасительному пролому. Длинные шипы, конечно, причинили бы некоторое неудобство, но он привык не обращать на подобное внимание.

Однако здесь, внизу, шум от трущихся друг о друга стеблей и сдержанное, но все же недостаточно тихое дыхание человека вмиг привлечет мьютов со всей округи. И тогда как бы быстро он не карабкался, его достанут.

Хруст сломанной ветки заставил Юрия присесть и затаиться, вглядываясь в серо-бело-зеленый мир. Судя по пропадающим цветам, аккумулятор шлема почти сел, а значит, через пару часов он ослепнет, не способный видеть в кромешной темноте. И фонарик как назло не работает.

Второй аккумулятор от «ночного глаза» остался лежать в рюкзаке возле пролома. Глупо получилось, сам виноват. Незачем было делать тот еще один шаг, совсем незачем. Ведь сразу было понятно, что пол скрипит неспроста, да еще и этот привкус ржавого металла во рту… Что ж, хорошо если рюкзак нашли товарищи. Нашли рюкзак, увидели пролом и поняли что случилось. Помочь они никак не помогут, но хотя бы рюкзак и припасы не пропадут.

Хруст повторился, но чуть дальше. Кто-то тяжелый уходил прочь, ломая телом сухостой. Тот самый мьют? Или уже другой?

Следовало поискать другой путь наверх. Лестницу или шахту, да даже лаз, не важно. Они где-то есть, должны быть. Нужно просто понять структуру уровня.

Нужна привязка к местности, знакомый маркер!

Это уже походило на план. Осталось только найти хоть какой-то ориентир.

Разведчик решительно двинулся вдоль стены.

Сельва жила своей странной жизнью. Что-то копошилось во мху, что-то ползало между ядовитыми листьями, что-то вздыхало в затопленных низинах. Пару раз Юрию казалось, что он слышит свист мьюта. Пару раз ему виделся мелькнувший в полумраке силуэт чудовища. Липкий хвост лианы чуть не сорвал маску, вцепившись в стекло, плотную ткань комбинезона лизали плотоядные цветы.

Ориентир нашелся случайно. Сначала Юрий прошел мимо, но вернулся проверить, за что же именно зацепился его взгляд. Отодвинул рукой мясистые листья, оголяя серо-коричневую фактуру стены.

«Компрессорная» – гласил наполовину скрытый махровой ржавчиной указатель.

Разведчик прекрасно представил себе то, что должен увидеть – большую пещеру с мертвыми машинами и толстыми трубами, уходящими в бездонные подземные пустоты. Там влажно и жарко, там живут щелчки-водомерки.

Но еще там есть «Аварийный выход». Его шанс на спасение.

Мир на мгновение потух, но тут же вновь вспыхнул, словно испугавшись накатившей черноты. Юрий скосил взгляд на показатель заряда батареи маски – тот мигал тонкой красной полоской. Аккумулятор умирал слишком быстро.

Несмотря на то, что Юрий теперь представлял примерную схему уровня, он чуть не прошел мимо входа в компрессорную, густо заросший сиреневыми плющом. Перед черным провалом, в траве, лежала широкая бедренная кость какого-то животного. На посеревшей поверхности выделялись тонкие зарубки, словно кто-то неаккуратно срезал с нее плоть.

Впрочем, откуда такая неуверенность? С кости действительно срезали плоть. Обладатели этих ножей сейчас встретят человека в компрессорной. Быть может, следует как-то…

Тонкий свист раздался прямо за спиной и Юрий, не раздумывая, прыгнул вперед. Рубанул лианы, прорвался сквозь тугую преграду, поскользнулся на влажных камнях, но устоял. За спиной трещали ветки и разлетались ошметки мха – это мьют ломился следом, шутя преодолевая все препятствия. Он почуял добычу и теперь не собирался ее упускать.

Практически севший «глаз» не позволял видеть дальше нескольких метров, но Юрий и без того понял насколько огромна пещера. Перед глазами мелькали зеленые росчерки стеблей, все остальное заливала чернота, словно не было больше ничего вокруг – только бесконечное затопленное поле, бегущий человек и склонившаяся над ним пустота.

Это было бы слишком хорошо, в реальности по пятам неслось бледное чудовище, взрывающее мощными лапами водную поверхность. Юрий уже слышал победное клокотание твари.

Препятствие выросло перед носом так внезапно, что разведчик еле успел затормозить. Вовремя заметил невысокий край похожего на высокий ящик камня, ухватился, рывком забросил тело вверх. Сдирая с поверхности махровый лишайник и обнажая гладкую металлическую поверхность, залез на один из старых механизмов. Еле успел подняться на ноги, как мьют налетел всей массой на его убежище. Раздался оглушительный лязг, с кожуха машины полетело все, что успело нарасти за долгие годы. Чудовище заскребло когтями у самых ног разведчика, подтягиваясь. Юрий полоснул ножом по лапам, ощущая, как лезвие с трудом режет толстую шкуру. Мьют зашипел, его лишенная глаз голова рванулась вперед и треугольные зубы чуть не отхватили человеку кисть. В ответ разведчик ударил чудовище ножом по морде. Сталь звякнул о лобную кость, не причинив существу видимого вреда.

Воздух вдруг наполнился сухими щелчками, затрепетала трава. Человек и мьют почти одновременно повернулись на звук.

Водомерки появились разом, словно по команде. Их сплющенные с обеих сторон тела стремительно скользили над водой на длинных тонких лапах, покрытых острыми, словно лезвия, отростками. Жвалы жуков дробно стучали друг о друга, порождая те самые рассерженные щелчки.

Водомерки бесстрашно атаковали во много раз превосходящего их по размеру и массе мьюта. На помощь первой волне уже неслись новые насекомые.

Мьют закружился на месте, отбиваясь лапами, с хрустом разрывая хитиновые тельца зубами. Удары водомерок вряд ли могли убить его, но причинить боль, повредить уши и нос – запросто.

Вот он, шанс оторваться от преследователя!

Батареи «ночного глаза» едва хватало на то, чтобы пробить темноту на пару метров, но Юрий раньше уже бывал в компрессорных. Он помнил, что похожие на высокие металлические шкафы механизмы всегда стояли в ряд по несколько штук. И если постараться, то по ним можно прыгать.

В голове всплыл голос старого наставника, монотонный и раздражающий: «Прыгай, Юра, прыгай. Прыжок – это одна вторая полета. Твой духовник полетел – и ты у меня полетишь!».

Разведчик попытался разглядеть действительно ли рядом есть еще один выступ, но не смог. Тогда он покачался на ногах, собираясь с силами, и прыгнул.

Приземление оказалось не из приятных – поверхность соседнего «шкафа» была дальше, чем он предполагал. Вместо того, чтобы приземлиться на ноги, ударился о жесткий край грудью, приложился о стенку коленями. Однако успел ухватиться и теперь залезал на вершину, помогая себе ногами.

Должно быть, мьют разгадал его маневр. Он заревел, в два прыжка вырвался из шевелящейся массы жуков и вновь оказался прямо под человеком. Его безглазая морда молотом ударила в «шкаф» и тот заходил ходуном. Исполосованный водомерками зверь отклонился на своих мощных лапах и вновь приложился тяжелым лбом о дребезжащую стену. Потом еще. И еще раз. Потом прыгнул всей массой, разбрасывая выступившую из пасти пену.

Кожух старого механизма завибрировал, не выдержав такого напора. Конструкция жалобно заскрипела, что-то звонко лопнуло у основания. С оглушительным скрежетом «шкаф» повалился на бок.

Юрий в последний момент успел оттолкнуться от ломающейся опоры и прыгнуть. Пролетел несколько метров, размахивая руками и ногами, в фонтане брызг приземлился в зловонную воду. Вскочил и развернулся к мьюту, готовясь к драке.

Индикатор батареи последний раз мигнул красным, и Юрий ослеп, беспомощно вглядываясь во вдруг наступившую темноту.

– Как же, твою мать, вовремя, – только и смог прошептать человек.

Его накрыл оглушительный стрекот, по одежде захлестали острые лезвия, перебираясь с ног на спину и плечи. Разведчик принялся топтать и отмахиваться, яростно сопя. Где-то рядом ревел и посвистывал, стараясь определить местоположение человека, мьют.

Следующие секунды превратились для Юрия в яростную схватку. Он давил и рубил жесткие тельца, беззвучно терпя уколы и порезы. Пусть водомерки и были размером с кошку, но двигались куда быстрее, набрасывались, вгрызались и умело орудовали своими лапками-лезвиями. То и дело налетал мьют, сбивая с ног и клацая зубами прямо возле лица. Но, судя по всему, его тоже донимали жуки, он не мог сосредоточиться на охоте. Между хрустом хитина, собственным дыханием и шумом плещущейся воды разведчик слышал, как огромная туша проносится мимо. В такие моменты приходилось с головой уходить под воду, скрываясь от локаторов чудовища.

В какой-то момент показалось, что водомерок стало меньше, и Юрий сделал попытку прорваться. Все это время он пытался отслеживать свои перемещения, старался держаться ближе к механизмам. Где-то там, возле них, спасение.

По спине будто ударили ломом. Удар сбил человека с ног, приложил обо что-то жесткое. Победно взревел мьют, возле головы сползшего под воду разведчика гулко плюхнуло. Боль пронзило плечо – тварь в очередной раз достигла цели.

Юрий закричал, выпрыгивая из воды. Извернулся и всем телом бросился на мьюта, вкладывая в каждый удар длинного ножа все свои стремительно тающие силы. Смирившийся с неизбежным, он старался дорого продавать свою жизнь. Не важна была боль, не важен страх – лишь ярость, которая обрушивала острую сталь на невидимую, а оттого кажущуюся огромной тушу врага.

Время сжалось до тонкой дрожащей струны, разделяющей бытие и забвение. Готовая лопнуть в любой момент, она тянула ноту до самого конца.

И мьют дрогнул. Он попытался сбросить с себя обезумевшую добычу, мотал головой и рассекал воздух когтями. Не сразу, но у зверя получилось придавить трепыхающегося человека к земле. Коротким движением попытался откусить тому лицо.

Разведчик в последний момент изловчился и успел всунуть в пасть лезвие ножа, скрежеща металлом по зубам. Заорал в слепую морду и, отжав ее от себя, встал на колени.

Мьют попятился. Разведчик не дал ему возможности придти в себя. Не обращая внимания на щелкающих под ногами водомерок, он вырвал нож и нанес новый удар. Лезвие раскроило шкуру мьюта и погрузилось глубоко в плечо зверя. Чудовище зашипело и отпрыгнуло, роняя хлопья пены из пасти. Из длинных ран тягучими струями вытекала бурая жидкость, а одно из ушей-барабанов болталось рваными лохмотьями.

Мьют припал на передние лапы, заревел, развернулся и бросился прочь.

Не успел Юрий осознать, что же именно произошло, как под потолком возник зеленый, кажущийся нестерпимо ярким светляком величиной с кулак, что-то тонкое захлестнуло грудь и сильный рывок вознес разведчика к темным небесам.

* * *

Из прямоугольного окна был виден край ажурной металлопластиковой арки с надписью «Рекреационные залы». Арка вздымалась настолько высоко, что, казалось, упиралась в яркое голубое небо. Когда-то маленький Юрий Гарин мечтал, что заберется на самый ее верх и сможет оттуда потрогать звезды, загорающиеся по ночам. Он тогда даже выучил кажущееся длинным для семилетнего мальчика число – пятнадцать тысяч сто двадцать три. Ровно такое количество звезд освещало Землю.

Сейчас звезд стало почти вдвое меньше. Они стали часто ломаться и перегорать. Заменить их было нечем, а чинить похожие на огромные стеклянные колеса устройства никто не умел. Кое-где не горели уже целые участки и днем на людей, вместо небесной синевы, взирали черные проплешины мрака. Ночью это не так сильно бросалось в глаза, но все с тревогой ожидали дня, когда погаснет последняя звезда, превратив Землю в подобие Изнанки.

Юрий любил свою небольшую комнату. Из его окна было видно чистое, без черных клякс небо, а ночью мерцали звезды. И несмотря на куриную ферму прямо возле дома с ее вечным кудахтаньем и петушиными криками, оно того стоило.

Приглушенно хлопнула входная дверь и по коридору дробью застучали обутые в сандалии ножки. Разведчик торопливо завозился, приподнимаясь на кровати, облокотился замотанной бинтами спиной о подушку. Успел пригладить торчащий клок волос, прежде чем дверь комнаты распахнулась, и внутрь ворвался пушистый бесенок.

– Дядя Юра! – звонко закричала шестилетняя девочка в простеньком льняном платье и бесцеремонно вскарабкалась на кровать. – Вот!

Сунула в лицо мужчине сшитую из лоскутов куклу с глазами-пуговицами и горбом-рюкзаком за спиной.

– Это – ты! – со смехом заявила племянница, мотая торчащими в разные стороны русыми кудрями.

– Похож, – улыбнулся мужчина, отстраняясь, чтобы лучше разглядеть игрушку. – А почему у меня так уши торчат?

– Потому, что так мама сшила!

– Валентина! – раздался строгий мужской голос и на пороге появился отец девочки. – А ну слезь с кровати!

– Пусть сидит, – разрешил Юрий, поднимая глаза на вошедшего. – Здравствуй, Леша.

– Здравствуй, брат.

Алексей Гарин был почти точной копией Юрия, разве что выглядел старше и грузнее. Такое же скуластое лицо с упрямым подбородком, такой же вечно нахмуренный изгиб бровей, такие же серые глаза. Такая же манера горбиться, словно в ожидании драки.

Все в братьях выдавало их «одно-родность» – прямое зачатие от отца и матери, до того они походили друг на друга несмотря на почти что пятилетнюю разницу в возрасте. Однако это впечатление было всего лишь плодом чудесного совпадения.

– Как себя чувствуешь? – глаза Алексея пробежали по повязкам разведчика. – Как плечо?

– Хорошо, – ответил Юра, с улыбкой наблюдая за племянницей. – И плечо почти разработалось. Сергей творит чудеса. Думаю, меня пора выписывать.

– Сам скажи.

– Он меня не слушает.

– И правильно делает.

– Смотри, дядя Юра, ты космонавт! – обратила на себя внимание Валя, рассекая тряпичным родственником воздух комнаты. – Ты улетел с Родины!

– Я – молодец, – откликнулся Юра, улыбнувшись девочке. Потом подался вперед и доверительным тоном сказал брату.

– Леша, я думаю, что нашел путь на капитанский мостик.

Алексей присел на плетеное кресло, положив ногу на ногу. Залез в карман комбинезона, вытащил маленькую плитку спрессованного табака и бросил себе в рот, слегка поморщившись от горечи. Сказал, рассеянно наблюдая за дочкой.

– Ты стал слишком далеко забираться, брат. И с каждым разом вытаскивать тебя все труднее и труднее. Большая удача, что Нил со Стасем успели тебя спасти.

– Я – разведчик, – напомнил Юра. – Это моя работа.

– Твоя работа – искать необходимые Земле вещи, – покачал головой Леша. – А ты вместо того, чтобы методично прочесывать ближайшие уровни, прешь напролом вглубь Изнанки, подвергая опасности себя и ребят.

– Я нашел химическое хранилище.

– Верно. Только вокруг кишмя кишат мьюты и подобраться к нему нет возможности.

– Это пока.

– Согласен, – вновь кивнул Алексей. – Только нам результаты разведки нужны сейчас, а не в отдаленной перспективе.

Юра хмыкнул, откинулся на подушку. Он был в корне не согласен с братом. Что может быть важнее, пульта управления на капитанском мостике?

Тем временем Валентине надоело играть с куклой и она принялась разглядывать коллекцию принесенных из Изнанки артефактов древности, лежащих на полках высокого и узкого стеллажа. Она даже встала на цыпочки, чтобы лучше разглядеть старинные пуговицы, поломанные механические часы, неработающие средства связи, настоящий, пусть и немного обгрызенный, грифельный карандаш. Особенно девочку заинтересовала круглая жестяная коробочка с выцветшим рисунком пляшущих в забавном хороводе зверюшек. Валентина протянула руку, чтобы взять и рассмотреть ее поближе, но в последний момент замерла и повернула голову к дяде, вопросительно вскинув брови.

– Бери, не бойся, – разрешил Юрий, улыбаясь. – Только открывай осторожно.

Валя аккуратно взяла коробочку и стало слышно, как внутри что-то зашелестело, пересыпаясь. Девочка уселась на край кровати и принялась с интересом рассматривать рисунок. Спросила:

– Это мьюты?

– Нет, это животные с Родины, – Юрий принялся показывать пальцем. – Вон тот, серого цвета, волк. Эта, с пушистым хвостом – лиса. А вон, с колючками на спине, енот… Хотя, я могу что-то путать.

Валя обхватила пальцами крышку и попыталась снять. Та не поддалась. Тогда девочка напряглась, заелозила, надула щеки от натуги.

Коробка открылась с легким выдохом и в разные стороны разлетелись разноцветные, похожие на бабочек, бумажки. Воздух наполнился запахом сладкой ванили и еще чем-то неуловимо приятным.

– Ой! – только и смогла сказать Валя, наблюдая, как фантики от давно съеденных конфет покрывали ее колени, одеяло и пол.

– Говорили же, осторожнее, – с укором сказал Алексей дочери.

– Ерунда, – отмахнулся разведчик.

– А что это? – спросила девочка.

– Это фантики, – попытался объяснить Юрий. – Обертки от конфет.

– От конфет? А кто их собрал?

Валя подняла одну бумажку и повертела перед глазами. С удовольствием понюхала.

– Не знаю, – честно признался Юрий. – Наверное, такая же девочка как ты, только это было очень давно.

– Вкусно пахнут, – девочка принялась собирать фантики обратно, тщательно разглядывая и обнюхивая каждую обертку. Мужчины некоторое время наблюдали за ней, думая каждый о своем.

– Таких сейчас больше не делают, – с плохо скрываемым сожалением произнес Юрий.

– Жаль, – тихо откликнулась племянница.

Разведчик подобрал ноги, чтобы Вале было удобнее сидеть, перевел взгляд на брата. Тот словно этого и ждал.

– Авдеев решил временно свернуть дальнюю разведку, – сказал Алексей. – Основные силы нужны на нижних ярусах.

– Опять на месте топтаться? – хмуро заметил Юра. – Что на это сказал Кизим?

Брат с досадой махнул рукой, словно ответ был очевиден.

– Конечно, он против, – понял его Юра. – Без дальней разведки мы обречены.

– Мы обречены без медикаментов, без запчастей для генераторов и многого другого. – Алексей чуть повысил голос, придавая словам убедительности. – Все чаще выходят из строя самые необходимые механизмы и узлы, а чинить их все сложнее. Полина на днях сказала, что почва практически выдохлась, а значит, скоро упадут урожаи. Не хватает фильтров, не хватает соли, бумаги, да много чего. Наши запасы практически истощились за столько лет. Необходимо предпринимать радикальные меры.

– Оставлять попытки продвинуться вглубь Изнанки и начать окапываться – это не те меры, которые стоит принимать. На исследованных уровнях слишком сыро, там все гниет или уже сгнило. Нам наоборот, необходимо поднажать и отбить у Изнанки новые территории. Там, – Юра указал рукой за окно. – Там мы найдем и медикаменты, и запчасти, и соль с бумагой. А если доберемся до мостика, то, наконец, сможем завершить то, ради чего мы здесь.

Алексей поджал губы и вздохнул, как он делал всегда, когда считал, что брат опять не понимает простых истин. Сказал мягко и спокойно, как ребенку.

– Юра, порой мне кажется, что мостик – это всего лишь миф, красивая сказка. Как и космос за этими стенами, как и Родина, которая ждет нас где-то там, в другом мире. А иногда я и вовсе думаю, что вряд ли есть еще что-то, кроме нашего умирающего неба, наших ржавеющих металлических сводов и многослойных уровней Изнанки по ту сторону шлюза.

Он посмотрел на дочь, которая собрала в кучу все фантики и с упоением вдыхала ароматы неизвестного ей мира.

– А мне нужно заботиться о Вальке, – с каким-то упрямством произнес Алексей. – И о Полине. Нас тут и так мало осталось, чтобы гибнуть в поисках глупой сказки.

Юра хотел было в сердцах возразить, задавить аргументами, высмеять эти нелепые страхи, но промолчал, увидев в глазах Алексея неподдельную тревогу. И вместо едких замечаний сказал почти ласково:

– У нас не получится сидеть здесь вечно, Леша. Изнанка наступает, уплотняется. Ходить в разведку становится труднее. Появляется все больше новых мьютов и они уже не те тупые создания, что были десять, двадцать лет назад. Они учатся. Поэтому, рано или поздно, но нам все равно придется выходить в неизвестность. А не нам, так нашим детям. Подумай об этом.

Брат горько усмехнулся. По нему можно было понять, что он не ждет от будущего ничего хорошего.

Когда он вдруг стал таким? Это же был Лешка Гарин, мечтатель и сорвиголова. Именно он притащил Юрку к Волкову, в кружок юных разведчиков. Именно он без конца рассказывал истории о бесстрашных предках-космонавтах, про Аварию и про бескрайний Космос за границей мира. Где теперь тот парень? Куда все это делось?

– Ладно, – решил сменить тему Юра. – Поживем – увидим. Как только Сергей разрешит вернуться к работе, так переговорю и с Волковым, и с Авдеевым. Посмотрим, какие они предложат варианты.

– Я как раз по поводу работы… Валя, собирай все, что раскидала, пора за мамой идти!

– Что по поводу работы? – переспросил Юрий.

– Сергей сказал, что тебе придется восстанавливаться еще какое-то время, пока не окрепнут мышцы и сухожилия. Так что в разведку тебе пока рано. Зная, как ты изнываешь от безделья, хочу попросить тебя провести несколько уроков в школе.

Разведчик удивленно поднял брови.

– Уроки в школе? – переспросил он. – Да ну, какой из меня учитель.

– Это ненадолго, на пару недель, пока Ирина не вернется. Детям будет полезно пообщаться с кем-то, кто ходил в Изнанку.

«Уж не затем ли, чтобы увидели насколько там опасно?» – чуть было не съехидничал Юрий, но промолчал, а Алексей, приняв его молчание за согласие, удовлетворенно произнес:

– В общем, материалы я тебе принесу, почитаешь. Ничего для себя нового не откроешь, но память освежить нужно. Ладно, пора нам… Валентина, идем! Все, брат, выздоравливай. Я завтра зайду.

Он подождал, пока племянница чмокнет дядю в щеку, помахал на прощание рукой.

Когда родственники ушли, Юрий еще какое-то время глядел на глянцевую поверхность двери, обдумывая слова брата. Хорошо, если Алексей рассуждал о свертывании глубинных разведок в Изнанку как обыватель, а не как советник Штаба. Потому что в противном случае становилось понятно, что именно будет предметом споров на ближайшем заседании Штаба. Пока что Авдееву из технического корпуса противостоят Кизим с научниками и Волков, командир разведчиков. Только вот чью сторону примут представители промышленного, аграрного и медицинского корпусов? Или те же военные, которым все труднее и труднее сдерживать атаки мьютов? В любом случае, нужно быстрее поправляться и завершать начатое.

Ну а пока, что же, можно и учителем поработать.

* * *

– Настал час, когда человечество, наконец, осознало масштабы надвигающейся катастрофы. Энергетический кризис, перенаселение, ухудшающаяся экология и социальные потрясения – вот плата за безрассудство и легкомыслие. Люди засиделись в своей колыбели, она стала слишком мала и теперь разваливалась на куски.

Трескучий голос из динамиков был наполнен тревогой и скорбью. Под его аккомпанемент на электронной доске кружилось изображение висящего в черной пустоте голубого шара с простым орнаментом континентов. Сейчас Юрий знал, что это всего лишь компьютерная графика, но в свое время, когда им впервые демонстрировали эту запись на уроке Родины, он изо всех сил старался рассмотреть под пеленой облаков людей.

Мужчина перевел взгляд с экрана в класс, где мерцающий свет выхватывал из полумрака лица детей. На некоторых читался испуг, на некоторых – любопытство. Были и те, кто откровенно скучал. Должно быть, они уже видели эту запись. Либо же… Либо такое оно, новое поколение.

Заиграла бравурная музыка, Юрий вновь повернул голову к экрану. Начиналась его любимая часть.

Голос диктора изменился, стал торжественным и волнующим.

– … И тогда было принято решение послать экспедиции на поиски новых миров, способных дать приют человечеству.

На экране от планеты в разные стороны начали разлетаться маленькие, похожие на продолговатые бобы космические корабли. Камера уцепилась за один, стала стремительно приближаться, еще и еще, пока тот не заполнил собой все пространство. Пролетела над серой стальной поверхностью, выхватывая сегменты обшивки. Нырнула под корпус и воспарила прямо под ярким синим небом из тысяч ламп. Под которым, среди зеленых рекреационных полей, медицинский бараков и технический верфей, деловито сновали по своим делам кажущиеся крохотными люди.

– Ковчеги, корабли поколений, флагманы колонизации, бесстрашные покорители звездных просторов! – прогремел голос. – Достойные продолжатели славных традиций первых героев-космонавтов!

По экрану фоном поплыли знакомые каждому лица духовных покровителей, чьими именами называли детей – облаченные в громоздкие скафандры Терешкова и Леонов, строгие Армстронг и Титов. Последним выплыло изображение ослепительно улыбающегося Гагарина.

– Именно вам выпала эта светлая и важная миссия! Именно вы – надежда человечества!

Картинка вновь сменилась. Теперь с экрана в класс смотрели добрые глаза пожилой женщины, заботливые и понимающие. Глаза любящей матери.

Камера отъехала назад. Стало видно, что волосы женщины убраны под косынку, одета она в простое платье и прижимает к груди трепещущий под несильным ветерком платочек. А за ее спиной, до горизонта, расстилается бескрайнее поле с желто-белыми цветами.

– Теперь вы – наши герои! Вы – наш последний шанс на выживание! Вы шагнете за горизонты пространства! Отыщите новый дом и водрузите над ним знамя несгибаемого человеческого духа!

Экран потемнел, но последним штрихом его пересекла надпись, продублированная голосом диктора:

– И помните: Земля всегда будет ждать своих детей.

Когда зажегся свет, по классу пролетел возбужденный шепот. Под гомон голосов Юрий вернулся за свой стол и окинул взглядом учеников.

Их было чуть больше дюжины, почти вдвое меньше, чем когда-то в классе Юрия. Все возрастом от десяти до двенадцати лет. Четверо отличались болезненной бледностью и худобой, двое из них периодически пользовались ингаляторами. Остальные, в целом, вполне крепкие и здоровые дети, но с каждым поколением их становилось все меньше и меньше. Все же, как ни пытался Штаб требовать соблюдения деторождения от генетически разных родителей, полностью избегать кровосмешений не получалось.

Юрий поднял руку, призывая к тишине. Дети нехотя, но подчинились.

– Наш корабль стартовал вторым, – разведчик взял в руки легкий макет ковчега из папье-маше и поднял его повыше, чтобы было видно всем детям. – В полет отправились самые лучшие, самые достойные представители Родины и мы являемся их прямыми потомками. Наш корабль необычайно огромен, внутри он разделен на многоуровневые палубы, заполненные всем необходимым для длительного полета. Мы должны были найти пригодную для жизни планету и основать на ней колонию, после чего послать сигнал на Родину. Но потом… Кто скажет, что случилось потом?

Поднялось сразу несколько рук. Еще бы, вопрос из простейших.

Юрий указал на худого мальчика, сидящего за второй партой.

– Петр.

– Случилась Авария! – выкрикнул мальчик.

– Правильно, – кивнул Юрий. – А кто скажет, сколько лет назад это произошло?

Рук оказалось значительно меньше.

Гарин выбрал для ответа полную девочку в очках.

– Да, Надя, пожалуйста.

– Двести пятьдесят три года назад, – без сомнения отчеканила ученица.

– Верно, – Юрий вновь взял в руку макет, указал на него пальцем. – Двести пятьдесят три года назад произошла Авария, разделившая наш корабль на две половины – на Землю и на Изнанку.

Юрий попеременно коснулся двух сторон макета.

– На Земле живем мы, люди. Так вышло, что у нас осталась большая, кормовая часть корабля. Здесь расположены склады и мастерские, медицинские блоки и зоны с живой природой. Благодаря этому мы все существуем.

Гарин положил макет на стол и уперся руками о столешницу.

– Изнанку населяют мьюты, – он обвел взглядом класс. – Мутировавшие животные и растения. Как вы знаете, Изнанка начинается по ту сторону главного шлюза и там всегда царит полная темнота.

– Мьюты страшные? – пискнул кто-то несмело.

– Некоторые мьюты очень опасны и хитры, – не стал врать разведчик. – Они представляют большую опасность для всех, кто идет в Изнанку. Именно поэтому у нас есть разведчики, которых специально готовят к работе по ту сторону шлюза.

– А зачем туда ходить, если там опасно? – задал вопрос рыжеволосый мальчик в куртке «на вырост».

– Дурак что ли? – повернулась к нему девочка в очках и возмущенно покрутила пальцем у виска. – Там же запчасти!

– Тихо, – успокоил школьников Гарин. – Надежда верно подметила, что разведчики приносят из Изнанки необходимые нам детали для машин и аппаратуры, ткани, консервы, медикаменты и другие полезные предметы. Это позволяет нам экономить запасы, многие из которых, увы, невосполнимы. Но есть и еще одна причина, которая толкает нас на ту сторону шлюза.

Он сделал многозначительную паузу, прошелся вдоль стола.

– Вы же помните, о чем говорилось в фильме? – он ткнул себе за спину пальцем, на потухший экран. – Про то, зачем мы здесь и какая перед нами стоит задача? Мы должны найти новый дом для оставшихся на Родине людей. На нас надеются, в нас верят. Нас ждут. Но мы пока не можем выполнить свою миссию по той причине, что наш корабль остался без управления, которое осуществлялось с капитанского мостика. А мостик, как вы знаете, остался там, в глубине Изнанки. И добраться до капитанской рубки нам до сих пор не удалось.

Дети вновь зашушукались, возбужденно обмениваясь репликами.

– А мой папа сказал, что все это ерунда, – с вызовом произнес мальчик по имени Рид, кажущийся на первый взгляд самым старшим в классе. – Он сказал, что Родина и космос – это сказки, чтобы дурачить мозги простым людям.

– Мне папа рассказывал, что наша Земля – это и есть весь мир, – поддакнула девочка в комбинезоне. – Кроме нее ничего другого нет.

Тут дети сами затихли, внимательно глядя на своего учителя.

Юрий снисходительно улыбнулся и покачал головой.

– Наш корабль, как бы он велик не был, всего лишь маленькая песчинка в огромном космосе, полным звезд и планет. Об этом написано в книгах предков, об этом говорят фильмы и данные из инфоцентра…

– А вы сами видели космос? – Рид непочтительно перебил учителя, хитро прищурившись.

– Нет, не видел…

– Так я и знал! – хлопнул ладонью по столу маленький оппонент Гарина. Жест вышел уж слишком взрослый, явно подсмотренный у родителя.

– Дело не в этом, – терпеливо возразил Юрий. – Есть разные документы и научные труды. Их, правда, сохранилось немного, но мы из поколения в поколение передаем друг другу эти знания. К тому же, у нас есть люк, через который можно выйти в космос. Сейчас он тщательно опечатан…

– Ага! – воскликнул мальчик, словно вновь поймал его на лжи.

– Но нам известно, что люди жить в космосе не могут, – не обращая внимания на возглас, продолжил Гарин. – Там нет воздуха. Для выхода нужны специальные костюмы, которых у нас нет. Именно поэтому люк запечатали, дабы туда не полезли любопытные.

– Так может, за люком и нет ничего! – подали голос с задних парт, подхватывая навязанную спорщиками игру. – Может, и капитанского пульта управления никакого нет!

Юрий понял, что увязает в глупом и бессмысленном диспуте. Он никогда не стремился быть учителем и сейчас не имел никакого желания спорить с детьми. Когда он впервые вошел в класс неделю назад, то сразу же завладел вниманием учеников. Еще бы, не каждый день им вел уроки настоящий разведчик. Да и сам по себе Гарин выглядел довольно колоритно – крепко сбитый, широкоплечий, на руках и мускулистой шее – белые линии застарелых шрамов. Из-под низко опущенных бровей смотрели холодные серые глаза. Голову венчал короткий ежик светлых волос. Иногда ворот свободной рубашки топорщился, и дети могли разглядеть медицинскую повязку на плече, лежащую поверх какой-то раны. Впрочем, что это именно за рана ученики додумывали сами – Юрий, несмотря на все просьбы, отказался комментировать.

Возможно, работай Гарин в школе дольше, то смог бы убедить этих испорченных взрослым скепсисом ребят, смог бы зажечь в них искру здорового авантюризма, смог бы объяснить всю важность возложенной на них миссии.

Но сейчас… Сейчас мысли Юрия были заняты другим. Более важным, как он считал.

– Послушайте меня, – сказал он своим привычным холодным голосом, который вмиг пресек все разговоры в классе. – Вам, в отличие от ваших родителей, еще свойственно обычное детское любопытство. Пользуйтесь этим, находите ответы на вопросы. Исследуйте все вокруг себя. И тогда, рано или поздно, вы поймете, кто из нас был прав. До тех пор мои слова – единственная доступная вам истина. На этом прервем наш урок до завтра. Всем спасибо и до свидания.

Разведчик опустил взгляд на наручные часы и поморщился. Он не любил опаздывать.

* * *

Нил встретил Юрия возле уходящей к небесам стены технической мастерской. Старый разведчик кивком головы поприветствовал Гарина и зашагал рядом, заложив жилистые руки за спину. На нем был затертый комбинезон с нашитыми карманами и петлями, на поясе в чехле висел традиционный длинный нож разведчиков.

– Спасибо, что вытащили, – поблагодарил товарища Юрий.

– Не за что, – прохрипел Нил.

Его шею пересекал уродливый шрам, оставленный несколько лет назад зубами мьюта. С тех пор голос Нила стал похож на скрежет старого механизма, шестеренки которого покрывал песок.

– Как вы меня нашли? – Юрий посмотрел на сухопарого разведчика.

– Стась наткнулся на твой рюкзак возле пролома, – кадык Нила дернулся среди рубцов. – Остальное случайность.

– Не случайность, – Юрий кивнул проходящему мимо знакомому из научного корпуса. – Ты знал, что я буду искать ориентиры. Мы слишком давно с тобой работаем, чтобы понять ход мыслей друг друга.

Нил промолчал, лишь слегка улыбнулся.

Они свернули в узкий проулок под решетчатыми техническими мостками. Прошлепали по небольшой луже, вытекающей из залатанной трубы. Рядом возился чумазый работяга с ремонтным чемоданчиком.

Проулок кончился и мужчины вышли к приземистому трехэтажному зданию «Корпуса разведки», украшенному по периметру широкими кадками с низкорослыми вишневыми деревьями. Напротив входа, в центре ухоженного газона, высилась металлическая стела, похожая на готовую к запуску ракету. На ней, опускаясь к самой земле, располагались узкие таблички с именами разведчиков и датами их гибели.

От небольшой группы молодых людей отделился стройный черноволосый парень с живым улыбчивым лицом и быстрым шагом направимся навстречу Юрию и Нилу. Молодежь, с которой он только что беседовал, проводила парня взглядом, увидела приближающегося Гарина и их глаза красноречиво заблестели.

– Разболтал уже, – пробурчал Юрий.

– Привет! – помахал, приблизившись, парень. – Опаздываете.

– Здравствуй, Стась, – Гарин ответил на приветствие. – Чего ты опять про меня насочинял?

– Чего сразу «насочинял»? – Стась изобразил обиженную невинность. – Я говорю только правду.

– Он все уши прожужжал о твоей схватке с мьютом, – пояснил Нил.

– Почему нет? – искренне удивился Стась. – Не каждый сможет выйти победителем из схватки с такой громадой.

– Я его не победил, – Юрию стало неловко под откровенно изучающими взглядами.

– Ты остался жив, – резонно заметил парень. – Это уже немало.

Нил криво ухмыльнулся, по-своему соглашаясь с товарищем. Юрий лишь терпеливо вздохнул.

Они прошли мимо затихшей молодежи. Стась тайком, как он думал, показал им пальцем на мрачного Юрия и уважительно покачал головой. Гарин еле сдержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

В холле корпуса разведки было прохладно, еле слышно гудели под потолком вентиляторы системы воздухоочистки. На серых пластиковых панелях, из которых собирали практически все жилые и административные здания Земли, яркими пятнами выделялись цветные репродукции видов далекой Родины, стенды с фотографиями и информационными листами.

За полукруглым столом, закрытый монитором старенького компьютера, сгорбился дежурный с красной нарукавной повязкой. Он поднял глаза на вошедших и торопливо выпрямил спину, придав лицу сосредоточенный вид. Желто-серый комбинезон выдавал в нем курсанта.

– Здравствуйте, Юрий Алексеевич, – дежурный приподнялся, когда троица подошла ближе. – Как ваше здоровье?

– Здравствуй, – Гарин не знал имени молодого разведчика. – Здоровье хорошо, спасибо. Совещание уже идет?

– Да, уже двадцать минут как.

– А я говорил, что опаздываем, – громким шепотом напомнил Стась.

– Где? – спросил у дежурного Юрий, пропустив слова парня мимо ушей. – У Волкова?

– Нет, в конференц-зале.

Гарин кивнул, принимая информацию, и пошагал в сторону двойной двери, ведущей во внутренние помещения. Нил и Стась последовали за ним.

Когда-то здание корпуса казалось Юрию огромным. Он долго не мог понять как на трех этажах, пусть и с подземным уровнем, помещались учебные классы, спортивный зал, кабинеты командиров и оружейная мастерская. Во внутреннем дворе располагался небольшой садик со скамеечками и декоративным фонтанчиком.

Это сейчас, при взгляде узкие закольцованные коридоры и на ютящиеся вплотную друг к другу помещения становились видны истинные, довольно небольшие размеры корпуса. Когда-то это здание именовалось «Блоком физической и психологической разрядки», служило для занятий спортом и медитаций летящих на ковчеге людей. Потом случилась Авария и первые разведчики организовали здесь свой штаб.

– Юра, – Стась догнал Гарина и пошагал рядом. – Ты можешь поговорить с моим братом?

– А в чем дело?

– Да они решили ребенка заводить, а Пашка не хочет идти в криохранилище. Говорит, что хотят сами зачать, без чужих «головастиков». Ему, видите ли, хочется быть с ребенком «одно-родным».

Юрий хмыкнул. Не новая проблема.

Когда ковчеги отправляли к далеким мирам, то каждый оборудовали довольно обширными банками спермы – криохранилищами. Это должно было спасти генофонд лучших представителей человечества, а также уберечь будущих колонистов от неминуемого кровосмешения.

На Земле многие семьи прибегали к искусственному оплодотворению замороженными «головастиками» из криохранилища, заводя «вне-родных» детей. В корпусе медицины даже был целый информаторий, в котором каждый желающий мог проследить свое родство, чтобы не допустить опасного смешения генов.

Однако время от времени находись мужчины, которые болезненно воспринимали перспективу воспитания ребенка, зачатого не от них. Они либо не воспринимали всерьез проблемы, связанные с возможным инцестом, либо были слишком самовлюбленными.

– Хорошо, поговорю, – согласился помочь Юрий. – Ты мне только скажи, когда он дома будет.

Они прошли мимо приоткрытой двери зала ножевого боя. Внутри, на полу из упругой резины, тренировались будущие разведчики. Они пока еще неумело наскакивали друг на друга, сжимая в руках учебные ножи, пытаясь повторить то, чему их обучал инструктор Эрик Бу. Сам преподаватель, невысокого роста мужчина с обезображенным шрамами лицом, упражнялся в дальнем углу с манекеном. Его движения были плавными и стремительными, а напор таким мощным, что насаженная на стальную трубу деревянная чушка с торчащими в разные стороны «ногами» и «руками» гнулась в разные стороны и с шумом прокручивалась вокруг своей оси. Мелькающий нож рисовал вокруг инструктора отливающие сталью полосы, от стука металла о дерево в воздухе стоял непрерывный гул.

Гарин никогда не мог в совершенстве овладеть премудростью боя на ножах. Призванные выжить в окружении быстрых и опасных мьютов, разведчики старались подражать, а то и превосходить своих противников. Они делали ставку на скорость и точность ударов, на быстроту движений и частоту смены векторов атаки.

Юрию, с его габаритами, было трудно держать нужный темп. Он, конечно, старался соответствовать званию одного из лучших учеников старого Эрика, но все больше и больше полагался на сильные и разрушительные удары, чем на легкие, но частые уколы.

Мужчины поднялись на третий этаж, прошли мимо окрашенного в красный тамбура, за которым располагались кабинеты командования корпуса, и остановились возле конференц-зала. Из-за непрозрачного пластика доносились приглушенные голоса, среди которых Юрий безошибочно узнал густой бас Волкова.

Гарин коротко постучался костяшкой пальца и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь, входя внутрь.

– Здравствуйте. Разрешите присутствовать? – Юрий остановился на пороге и окинул взглядом зал.

В полупустом зале с рядами стульев и выключенным экраном-проектором расположились три человека.

Опершись рукой о лекторский стол, возвышался над всеми Владислав Волков. Рано поседевший командир корпуса разведки, несмотря на свой достойный возраст, по-прежнему обладал могучей фигурой. В своем простом черном комбинезоне с серебристой командирской звездой на плече он словно олицетворял собой те качества, которые заставляли мальчишек записываться в разведчики – смелость, стойкость и целеустремленность.

Напротив него, положив ногу на ногу, сидел хрупкого телосложения Леонид Кизим, глава научного корпуса. Близкий друг Волкова, он являл собой полную противоположность разведчику – худой, с острыми чертами лица и плавными движениями. На длинном носу восседали круглые очки в тонкой оправе.

Третьим, к вящему удивлению Юрия, был Роберт Криппен, помощник коменданта технического корпуса. Гарин несколько раз видел его в Штабе, где Роберт и еще несколько человек из команды Авдеева отстаивали интересы техников. Этот полноватый мужчина всегда выглядел добродушным и приветливым, хотя, судя по тому, что о нем говорили, человек он был жесткий и принципиальный.

– Наконец-то, – покачал головой Волков, хмурясь. – Опаздываете.

– У меня были уроки, – ответил Гарин. – Я не мог уйти раньше.

Нил и Стась промолчали, давая понять, что они не могли явиться без товарища.

– Хорошо, проходите, – не стал развивать тему командир разведчиков и указал на свободные места. – Как себя чувствуешь, Юра?

– Отлично. Готов к работе.

– Это радует, – искренне улыбнулся Волков. – Присаживайтесь.

После обмена рукопожатиями, мужчины устроились в мягких креслах и замерли, готовые слушать.

– Итак, – командир разведчиков откашлялся, – Мы здесь обсуждали ваши доклады по крайнему походу в Изнанку. И, прежде, чем начнем задавать возникшие вопросы, я попрошу вас рассказать все еще раз. Чтобы, так сказать, из первых уст.

Гарин был готов к этому, потому еще утром постарался восстановить в памяти события тех дней, усердно выуживая показавшиеся важными детали. Он кивнул командиру, вытащил листы с записями и начал свой рассказ. В нужные моменты его дополняли Нил и Стась, повествуя о своих похождениях.

Собравшиеся слушали, не перебивая, внимательно. Кизим изредка делал пометки в блокноте, хмуря лоб, а Волков задумчиво вертел в пальцах старинную монету, с которой никогда не расставался. Лишь Криппен казался чуть отстраненным, но Юрий был уверен, что техник прислушивается ко всему сказанному.

Рассказ вышел не очень долгим. По сути, из двухдневного похода заслуживающими внимание оказались лишь три вещи – найденная подсобка с хорошо сохранившимися бухтами толстого электрокабеля, новый вид мьюта и та самая дверь, из-за которой Юрий провалился на нижний уровень.

– Что ж, спасибо, – поблагодарил Волков, когда Гарин закончил. – Кратко, четко и по делу.

Командир убрал монету в нагрудный карман и, сложив руки на груди, обратился к коллегам:

– Ну, какие были вопросы? Леонид?

– Да, спасибо, – Кизим поправил очки и поднял глаза на Гарина. – Юра, можно поподробнее об этом новом мьюте. Почему ты решил, что он новый, а не просто более крупная особь?

– Уж поверьте, на мьютов я насмотрелся, – заверил ученого разведчик. – Даже если та тварь, что я встретил, не новый вид, то уж точно более крупная и сообразительная. У нее совсем иные повадки, совсем иные методы охоты. И морда отличается от других – совсем нет глазных впадин, одна сплошная кость. И шкура, как я понял, стала намного толще. Мой нож еле справлялся.

Леонид хмыкнул, а Волков удивленно цокнул зубом – уж он-то знал о боевых качествах Гарина. И если тот не смог прирезать чудовище, то значит, мьюты действительно научились наращивать дополнительную броню.

– Звучит тревожно, – признался ученый. – Но почему ты решил, что он – часть вида, а не одиночная жертва мутации?

– На том уровне вообще заметны повсеместно прогрессирующие изменения, – уверенно ответил Юрий. – Поэтому я склонен полагать, что та тварь – лишь одна из многих. Более того, я уверен, что на нижних уровнях зреет новое поколение мьютов, которое скоро начнет представлять реальную угрозу для Земли.

– Это плохо, – вздохнул Кизим, закрывая блокнот.

– Леонид, – вставил Волков. – Помнишь, я говорил тебе об участившихся нападениях на разведчиков? Фауна и флора Изнанки с каждым годом все агрессивнее и агрессивнее

– Я помню, – ученый поднял глаза на Владислава. – И меня настораживают такие темпы развития Изнанки. Она словно готовится выдавливать нас отсюда всеми доступными силами. А та информацию, что принес Юрий, доказывает насколько мы не готовы к этому, насколько постыдно мы отстаем в исследованиях.

Волков понимающе кивнул и Кизим продолжил, вновь повернувшись к Гарину.

– Сможешь завтра придти к моим топографам и еще раз повторить свой маршрут? Нам надо выяснить, что именно является причиной столь форсированной мутации.

– Без проблем, – уверил ученого разведчик.

– Спасибо. Там еще поговорим, – Кизим откинулся на спинку кресла, давая понять, что свою часть он закончил.

Дальше вопросы задавал Волков, и они больше касались пунктов задания – как добраться до подсобки с кабелями, зарос ли восточный выход в одичавший дендрарий, не отступила ли вода из затопленных туннелей. Разведчики отвечали, а Юрий все ждал того самого вопроса, который не давал ему спокойно спать вот уже несколько дней. Возможно, командир не хотел раскрывать все карты в присутствии молчащего в соседнем кресле представителя корпуса техников? Тогда зачем позвали Криппена на совещание?

Когда он уже решил, что вопросы иссякли и беседа подошла к концу, Волков, по своему обыкновению шагающий во время совещаний взад-вперед по залу, остановился напротив него.

– А теперь, Юра, расскажи нам про ту самую дверь, которая так всполошила здесь кое-кого.

От Гарина не скрылся чуть насмешливый взгляд, который Волков бросил в сторону Криппена.

– Дверь, – собираясь с мыслями, повторил Гарин. – После того, как мы вылезли из шахты коммуникации, я чисто случайно забрался в разрушенный зал… Влад, я могу на карте показать, где именно!

– Покажешь, – заверил его Волков. – Так что за дверь?

– На самом деле там две двери, – Юрий подался вперед, облокотившись о колено. – По обе стороны коридора. Одну заклинило – там стену перекосило, но вторая целехонькая, только заварена по контуру.

– Заварена? – переспросил Кизим.

– Ну да. Должно быть контактной или газовой сваркой.

Ученый состроил недоуменную гримасу, посмотрел на Волкова. Тот пожал плечами.

И тут впервые за все время подал голос Криппер. Он поднял вверх полную ладонь, привлекая внимание, словно ученик на уроке. Сказал своим мягким и тихим голосом:

– А почему, Юрий, вы решили, что эти двери ведут на капитанский мостик? Судя по вашему рассказу, любоваться дверьми у вас времени не было?

– Верно, я почти сразу же провалился вниз, – не стал спорить Гарин. Ему не понравился тон техника, но Юрию было что ответить.

– Несмотря на это у меня хватило времени, чтобы разглядеть на стене остатки красной полосы и надпись «Палуба «А»», – продолжил он. – А еще маркировку на двери – «СУ». То есть «Сектор управления». Вам пояснить, что это значит, Роберт?

Возможно, он слишком едко сказал последнюю фразу, но либо техник пропустил это мимо ушей, либо предпочел не пикироваться. Криппер удовлетворенно покачал головой, потер лоб, словно расправляя морщины. Задумчиво протянул:

– Нет, не нужно, спасибо.

– Ну? – неожиданно звонко хлопнул себя по ноге Волков. – А я что говорил? По схемам местоположение тоже совпадает.

– Тем схемам двести лет, Влад, – посмотрел на Волкова Криппер. – И не думаю, что они у вас в лучшем состоянии, чем у нас.

– За это время мостик вряд ли переехал куда-то в другое место, – заметил Гарин.

– Если верить схемам, мостик сильно далек от места, где вы, уважаемый Юрий, попали на нижний сектор, – улыбнулся ему Роберт.

– А я и не говорил, что мостик прямо за дверью, – парировал разведчик. – Я лишь сказал, что за дверью путь на мостик.

– Если это единственная уцелевшая дверь на палубу «А», – вмешался Кизим, – То за ней действительно сектор высшего офицерского состава. Навигационная, оружейная, радиорубка и исследовательский блок. А также мостик капитана с пультами управления.

– И мы, наконец, сможем порулить! – раздался из-за спины взволнованный голос Стася.

Все замолчали и посмотрели на смутившегося парня. Потом Волков спокойным голосом сказал:

– Да. У нас появится шанс изменить ход истории.

Он посмотрел на Криппера, словно ожидал от того каких-то важных слов или решения.

Юрий не понимал в чем дело. Судя по всему, между командиром и Криппером был какой-то неразрешенный спор, который мог завершиться прямо сейчас. Так кому в актив пошла информация о найденной двери?

Роберт, наконец, развел руками, словно признавал свою неправоту. Он как обычно улыбался, но на сей раз, улыбка вышла грустной.

– Я все равно ничего не успею сделать, – наконец сказал он извиняющимся тоном.

– Роберт! – прогремел Волков. – Надо успеть. Ты же видишь, что стоит на кону.

– О чем речь? – с нарастающей тревогой спросил Гарин.

– Роберт, – Волков, словно не слышал своего подчиненного, сверлил взглядом опустившего голову Криппера. – Мы сможем все изменить. Мы сможем повлиять…

– Я буду настаивать на отложении решения, – вставил ученый.

– Объясните в чем дело! – повысил голос Гарин, понимая, что упускает нечто важное.

Ответил Кизим, как всегда спокойный и уравновешенный.

– На следующей неделе экстренное совещание Штаба. Инициируют Авдеев и Кубасов со своими землекопами.

– Причина? – спросил Юрий.

– Сквозь шлюзы опять прорвались мьюты. Уничтожили часть урожая и сильно покусали трех работниц сортировочной. Как ты знаешь, это уже не первый подобный случай. Хорошо, что на сей раз не утащили ребенка.

– Кубасов в ярости, – добавил Волков. – Они с Авдеевым выступят единым фронтом.

– Выступят за что? – холодея, спросил Гарин, догадываясь, о чем речь.

– За изоляцию, – просто сказал Криппер. – За бессрочную консервацию шлюзов. Все силы бросят на обеспечение безопасности и жизнедеятельности Земли. Про Изнанку можно будет забыть.

За спиной Юрия возмущенно заговорили Нил и Стась, ругая последними словами Авдеева с его идеей. Их никто не останавливал.

Но Гарин не хотел сдаваться.

– Но теперь, то мы так близко к мостику! – он ударил ладонью о ладонь. – Это же все меняет! Если им рассказать…

– Им рассказали, – криво ухмыльнулся Волков. – Лично относил ваши отчеты.

– И что? – вопросительно уставился на него Юрий.

– Ничего. Авдеев непреклонен, а Кубасов даже слушать ничего не стал. Самое поганое, что с ними медицинский корпус. Это уже серьезный перевес голосов.

– А Купер? – ухватился за последнюю надежду Гарин.

– Промышленники пока колеблются, – ответил командир, но по его лицу было понятно, что ничего хорошего ожидать не стоит.

– Я попробую с ними переговорить, – сказал Кизим. – Но ничего не обещаю. Купер – сложный человек.

– Ты главное попробуй, – кивнул Волков и посмотрел на техника. – Роберт, тебе точно никак не повлиять на своего начальника?

Криппер покачал головой.

– Таких, как я, в нашем корпусе меньшинство, – он поднял лицо. – Но я попробую.

Юрий откинулся на спинку кресла, сжимая кулаки. Недавний разговор с братом внезапно приобрел вполне конкретное продолжение. Но кто бы мог подумать, что события буду развиваться столь стремительно.

– И что мы будем делать, если Штаб примет решение о закрытии шлюзов? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Вздох Волкова был более чем красноречивым.

– Мы будем вынуждены принять такое решение, как бы нам ни хотелось. Постановление Штаба – закон, обязательный для всех без исключения.

Гарин и сам это прекрасно знал. Но, право дело, так хотел услышать что-то иное.

Но и сидеть, сложа руки, он не мог.

– Я попробую прорваться на мостик до совещания, – твердо сказал Юрий. – Если получится, то Штаб примет нашу сторону.

– Мы не знаем, что там, на тех уровнях, – сказал Кизим, внимательно разглядывая Гарина. – Именно там эпицентр Аварии. Не зря же дверь заварили снаружи.

– У нас на исследование одной палубы уходят месяцы, – добавил Волков. – Тебе придется пройти уровень за неделю-полторы.

– Мы справимся, – отрезал Гарин.

– Даже если опоздаем, и шлюзы закроют, мы не вернемся, пока не отыщем мостик! – в чувствах воскликнул Стась.

Кизим снисходительно улыбнулся, а командир разведчиков неодобрительно покачал головой – он не любил отправлять своих людей на заведомо невыполнимые задания, особенно если они горели излишним оптимизмом. Однако, и он это понимал, иного выхода действительно не было.

– Ладно, – принял решение Волков. – Поступим следующим образом. Юра, ты со своими ребятами сейчас подробно на карте покажете маршрут до дверей. Сколько вам нужно времени на сборы?

Гарин посмотрел на товарищей. Стась задорно подмигнул, Нил криво улыбнулся.

– Несколько часов.

– Выходите завтра с утра, – распорядился командир. – Ваша основная задача – попытаться открыть дверь и сделать предварительную рекогносцировку. Как появятся свободные разведчики, я их тут же отправлю к вам на помощь. Ну а мы тут, с Робертом и Леонидом, попытаемся достучаться до аграриев и медиков. Еще есть несколько дней, может и переубедим.

Он выпрямил спину, расправил плечи.

– Все, мужики. Времени мало, давайте работать.

* * *

Когда тощий петух в курятнике за окном противно закукарекал на фонарь дневного света, Юрий уже стоял в коридоре, готовый выходить. Он смотрел на свое отражение в зеркале, и з�