Тихое счастье бесплатное чтение
![](/img/b/92726.jpg)
Елена Архипова
Тихое счастье
Обращение к читателю.
Дорогие друзья, позвольте вам представить мою новинку. Эта книга подведет нас к истории любви в жизни Алекса – третьего из друзей цикла “Сложные отношения”. Только поэтому я включила ее в этот же цикл.
Данная книга является мостиком, подводящим нас к истории того самого Алекса Петрова. Герой сложный, его поступки недопустимы не только по отношению к друзьям, а вообще к кому бы то ни было.
Я не хотела и не могла делать главным героем книги того, кто предал своих друзей. Я искренне считаю, что не может быть такой персонаж главным героем целой отдельной книги.
Благодаря этой книге, а также вашей, мои дорогие и преданные читатели, поддержке, я поняла, что книге об Алексе быть!
Я благодарю всех, кто подталкивал меня к написанию истории об Алексе, интересуясь тем, как сложилась дальнейшая судьба третьего из друзей.
Спешу обрадовать: книга об Алексе уже в процессе написания.
А пока читаем историю любви двух взрослых людей, чьи судьбы впоследствии окажутся связанными с судьбой Алекса Петрова.
Глава 1
– Живите дружно, не ругайтесь. Уважайте друг друга и стойте горой друг за друга. Вы теперь семья, а это значит, что теперь у вас все поровну: и беды, и горести! Ой, простите меня, я волнуюсь! Я хотела сказать и беды, и радости! Выпьем же за молодых! – Антонина, пышногрудая блондинка, говорит свой тост не со своего места, а стоя у стола молодых, выпивает свой бокал до дна, наигранно морщится и кричит:
– Горько!
Гости подхватывают дружным хором. Жених с невестой встают и целуются под дружный отсчет гостей:
– Раз! Два! Три! Четыре! Пять!
– Все равно он будет моим! – раздается злой шепот Антонины за спиной Анны.
Анна вздрагивает от этого злого голоса соперницы и просыпается. Дотягивается до выключателя лампы, стоящей на прикроватной тумбочке, щелкает им и садится в кровати, не взглянув на часы, выдыхает:
– Господи, да когда же уже она отстанет-то от меня? И она, и этот сон! Ведь 26 лет уже прошло! Павла уже больше года как на свете нет, а она все не угомонится, хоть раз в год, но приснится. Что ж за напасть-то такая?
В тишине большой квартиры было слышно только тиканье напольных часов, стоящих в гостиной. Все обитатели квартиры спали. Анна, услышав характерный щелчок, означающий, что сейчас часы начнут бить ровный час, начинает привычно, в уме, отсчитывать удары: часы отбивают шесть. Анна невесело улыбается:
– И будильник заводить не надо!
Встает, заправляет постель и бесшумно уходит в ванную. Появившись через 15 минут на кухне, застает там хмурую дочь, роющуюся в корзинке с лекарствами.
– Даша, что? Опять Павлик заболел?
– Опять! – кивает хмурая дочь. – Всю ночь кашлял. Глаз не сомкнула из-за его кашля! И где только умудрился простыть?
– Ну, как где? Где все дети простывают? А вчера ветер сильный был, наверняка ведь куртку не застегнул, когда со школы возвращался, – Анна вздохнула, – температура есть или пока нет?
– Не знаю. Не мерила! – ворчливо бросает дочь. – В кои-то веки хотела сегодня с подругами в бар сходить, и на тебе! Именно сегодня Пашка заболел.
– Ну, так и иди! Что ж я с внуком не посижу, что ли? – вздыхает Анна. – Даш, скажи, что ты пытаешься найти в корзинке?
– Так градусник и пытаюсь найти! Наверняка Славка опять взял и не положил на место! – зло бросает Дарья упрек младшему брату.
– На, держи. На дне он лежал, – Анна вытянула электронный градусник со дна корзины и протянула его дочери.
– Спасибо, – дочь машинально кивнула, а потом, вспомнив, уточнила:
– Ты ж, вроде, говорила, что хотела к тетке Оле в гости поехать?
– Значит, не поеду. Куда ж она денется от меня? На следующие выходные, значит, съезжу. Неужели мне посиделки с подругой важнее, чем родной внук? – вздохнула Анна.
И словно в подтверждение ее слов раздался сиплый голос мальчика:
– Ба, я заболел!
– Знаю, Пашуль, мама уже рассказала, – улыбнулась грустно Анна. – Где же это ты так, ребенок, простыл-то у нас?
– Не знаю, бабуль! – Павлик громко чихнул, успев, правда, закрыть рот ладошкой.
– Так, а ты почему босиком и по холодному полу? – взвилась Дарья. – А ну, марш в постель! Сейчас чай тебе принесу и градусник!
– Да что ж вам не спится-то в ночь глухую? – Славик, зевая во весь рот, вошел на кухню.
– Дядька, привет!
– Привет, племяш!
– Марш в постель, я сказала! – рыкнула Дарья на сына.
– Для кого ночь, а для кого уже и утро! – усмехнулась Анна. – Тебе-то вот, что не спится?
– Поспишь тут с вами! – Славка хмыкнул и открыв холодильник, застыл статуей у открытой дверцы.
– Ну и чего стоим? Греем холодильник или помещение охлаждаем? – хмыкнула Дарья.
Голос Дарьи при этом звучал уже весело, будто это и не она пять минут назад злилась, сетуя матери на болезнь своего сына, Пашки – младшего.
– Даш, отнеси Павлику градусник, потом чай вот дай ему с малиной. Я пока кашу по-быстрому сварю. Негоже ребенку пить таблетки на голодный желудок.
– Опять заболел? – Славка, наконец, определился с выбором продуктов в холодильнике, отпил молоко прямо из бутылки и глянул удивленно-недоверчиво на сестру.
– Да, опять! А тебе сколько раз говорить, чтоб ты не пил из бутылки! Не один в доме живешь! – рыкнула Дарья на брата. – Прикажешь теперь с твоими бациллами молоко пить?
– А ты его и не пьешь, вообще-то! Мам, а свари и на меня кашку, а? – Вячеслав протянул матери бутылку с молоком. – Ты же все равно Пашке будешь варить, я слышал.
Дарья усмехнулась и вышла из кухни, неся сыну чай с малиновым вареньем и градусник.
– Сварю. Куда ж я денусь-то? Ты чего в такую рань поднялся? – Анна задала этот вопрос сыну, а сама, повязав привычным жестом передник, уже наливала молоко в кастрюльку.
– Да меня сегодня в филиал от нашего филиала отправляют, в пригород. Туда пилить через весь город, хочу до пробок проскочить! – вздохнул Славик.
Славик работал в фирме, продающей спортивное оборудование. Главный офис их фирмы находился в другом городе, и по сути, он сам работал в филиале, поэтому и шутил, называя склад, находящийся в пригороде, филиалом от филиала.
– Тебя сегодня ждать обратно домой или там, в пригороде, у «друга», которого я не знаю, – Анна изобразила пальцами кавычки, – заночуешь?
– Ох, ма! Страшная ты женщина! Страшная, потому что умная! – рассмеялся Славка. – Там заночую.
– Ох, Славка, смотри, чтоб тебе потом в другой город не пришлось переезжать, – усмехнулась Анна, не отрывая взгляда от кастрюльки с закипающей кашей.
– С чего это вдруг? – Славка искренне удивился, услышав слова матери.
– А с того, что в нашем городе все меньше остается «друзей», у которых ты еще не ночевал! – пояснила, не отрывая взгляда от кастрюльки с закипающим молоком.
– Ма, как-то ты очень уж завышаешь мои подвиги с ночевками у друзей, нет? – рассмеялся парень польщенно и добавил уже более серьезно:
– Обещаю, как только встречу такую, как ты, так сразу остепенюсь!
– Свежо предание, да верится с трудом! – грустно улыбнулась Анна. – Очень уж ты на отца похож.
– С чего это? Славка у нас всегда вылитый ты был! Даже цвет волос у него твой, а не папин! – вклинилась в их разговор, не разобравшись, о чем они говорят, вернувшаяся на кухню Дарья и протянула матери градусник:
– Вот, полюбуйся: 38 и 2! Опять школу на неделю пропустим.
Анна, увидев цифры на градуснике, тяжело вздохнула и качнула головой.
– А я вам, наседки, давно говорю, что Пашку надо закалять! Вон или на хоккей, или в бассейн отдайте! – Славка авторитетно кивнул.
– Вот заведешь своего, тогда и отдавай! – тут же взвилась Дарья. – Вот ты у нас ходил в бассейн и что? Скажешь, не болел? Болел, еще как! Думаешь, я не помню?
– Даша, так и ты болела. Все дети болеют, особенно в межсезонье! И, кстати, я согласна со Славиком – надо отдавать Павлика на спорт.
– Не шашки, и не шахматы! – вклинился в слова матери Славик.
– Великим спортсменом он у нас, может, и не станет, но здоровье свое поправит – это точно! – Анна кивнула в подтверждение своим словам и выключила кастрюльку с кашей. – И кстати, Даш, ты не права и совершенно напрасно споришь. Славик, после того как мы в этом городе окончательно обосновались, перестал болеть уже через полгода регулярного посещения секции по плаванию. Ты прекрасно знаешь, что не во всех тех городках, куда отца отправляли, были бассейны! Слав, твоя каша, ешь! – Анна поставила перед сыном тарелку с кашей. – А это Павлику. Дарья, а на тебя я не сварила.
– Ну, конечно, всегда все самое вкусное любимому сыночку! – буркнула дочь и поставила турку на плиту.
– Слабо мою кашу съесть? – Славка подвинул тарелку с кашей в сторону обернувшейся к столу сестры. Дарья, увидев это, сморщилась:
– Фу! Как ты ее ешь, не понимаю!
– Вот и не бухти с утра. Не выспалась из-за малого, так и скажи. Нечего тут на матери злость срывать! Когда это мне все самое вкусное-то доставалось? Всегда все поровну нам с тобой покупали, – проговорил Славик, не глядя на сестру, размешивая в тарелке масло и щедрую горсть грецких орехов.
В ответ на это Дарья лишь фыркнула, не отрывая взгляда от вскипающего пеной кофе. Подхватила в последний момент и переставила на соседнюю конфорку, давая возможность кофейным крупинкам осесть на дно.
Анна, прихватив тарелку с кашей для Павлика, вышла из кухни. Она знала, что дочь не извинится перед ней за свои обвинительные слова о том, что все лучшее доставалось Славику. Прав был сын, не было такого никогда в их семье. Дарья была не только внешне похожа на своего отца, Павла-старшего, но и характером дочь пошла в отца. Тот тоже никогда не извинялся перед ней.
Через два часа большая квартира опять погрузилась в тишину. Славик уехал сразу после завтрака, дверь за дочерью закрылась только что. Анна заглянула в комнату дочери и внука. Павлик спал. Потрогав его лоб, Анна почувствовала, что температура спала. Она вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Вернулась на кухню и вытащила телефон из кармана, найдя в последних набранных контакт «Ольга», ткнула на вызов.
– Вот только не говори, что не приедешь! – раздался голос подруги после двух гудков.
– И тебе доброе утро, Оль! – невесело рассмеялась Анна. – Ты права, я не приеду. У нас Павлик заболел. Сейчас спит, буду врача вызывать на дом. Дашка вечером куда-то с подругами собиралась сходить, а тут вот, – начала она оправдываться.
– Ань, ну почему я слова «Дашка вечером хотела куда-то сходить» и «Я не приеду» слышу от тебя чаще, чем «Встречай, любимая подруга, я еду!». У твоей Дашки ни стыда, ни совести нет! Села на тебя и ножки свесила! Как только ты решишь приехать ко мне, тут же выясняется, что Дашка тоже куда-то идет! – вспылила подруга.
– Оль, ну правда, Павлик заболел. Высокая температура, кашель. Обещаю, что в следующие выходные я к тебе точно приеду! Могу даже с пятницы по воскресенье! Вот чтоб мне замуж не выйти! – рассмеялась Анна, напомнив подруге их старую клятву.
– Ладно, что уж теперь делать? Дети есть дети. Никогда не возможно предугадать, когда они заболеют, – вздохнула Ольга, – твои разъехались? Пашка спит?
– Разъехались. Спит. Славка сегодня домой больше не приедет, предупредил уже, – вздохнула Анна.
– Ну, если твоя Дашка куда-то с подругами намылилась, значит, тоже не дома будет ночевать, – задумчиво произнесла Ольга.
– Да, вполне может быть, – согласилась Анна.
– Слушай, Ань, а давай я к тебе сама с ночевкой приеду? Ты как? Не будешь против? Пашке малины привезу и земляники, нам с тобой моей знаменитой наливочки. Посидим, поболтаем. Что-то соскучилась я, подруга, по нашим посиделкам. Настроилась уже, понимаешь, на твой приезд ко мне, – смущенно улыбнулась Ольга в трубку. Анна этого не видела, но слышала по голосу подруги. Дружили они с Ольгой со школы, а потому давно уже знали все нюансы звучания голоса друг друга.
– Что, правда приедешь? – обрадовалась Анна. – А как же благоверный твой? Неужели отпустит?
– А куда ж он денется? Как миленький отпустит! – Ольга рассмеялась.
Ольга была маленького роста и своему нынешнему, третьему уже по счету, мужу едва доходила макушкой до груди. Савелия это совершенно не смущало, как и то, что главой в их семье была Ольга.
– К тому же у них тут с соседом свои планы на вечер, точнее, на ночь, – добавила между тем Ольга.
– Рыбалка? – догадалась Анна.
– Она самая! Кстати, вот рыбки тебе свежей привезу, – ввернула контраргумент Ольга. – Ну, так что? Пустишь к себе с ночевкой?
– Она еще спрашивает! Приезжай, конечно! Я пирог свой фирменный испеку.
– О, мать, умеешь ты, однако, придать ускорения! Я пошла собираться! Жди! Через пару – тройку часов буду у тебя!
Глава 2
– Папка, ну как ты мог, а? О себе не думаешь, так обо мне хоть подумай! Я ж тебе еще внука должна родить, а ты в больницу загремел! – Олеся ворвалась в палату к отцу и решительно подошла к его кровати.
– Прости, дочь, я не специально! – генерал Денис Петрович Тихий улыбнулся слабой улыбкой. Впрочем, тихим Денис Петрович был только по фамилии. Все это знали и боялись его гнева как огня.
– Не специально он! Знаю я, как ты «не специально»! Зачем опять на себя взвалил чужую работу и чужую ответственность, а? У тебя два заместителя есть, а ты все сам! Они у тебя за что деньги получают? Вот дождешься, что я на них жалобу напишу в ваше ведомство! – пригрозила Олеся кулачком не известно кому.
– Олеська, не бушуй! Соответствуй фамилии! – мужчина, лежащий на кровати, улыбнулся, – иди лучше сюда и поцелуй своего отца. Две недели не виделись!
– Вот и я об этом же! Уехала в отпуск, называется! – Олеся наклонилась, чмокнула отца в щеку и присела на край, ухватилась за большую и теплую ладонь отца двумя руками и осталась сидеть. – Эх, папка, папка! Ну, ведь знаешь же, что нельзя тебе с твоим давлением волноваться!
– Прости, дочь! – Денис Петрович легко сжал ладошки дочери, повинился:
– Сама понимаешь, не умею я по-другому! Не получается у меня!
– Ага! А от меня требуешь! – буркнула дочь и, решив сменить тему, спросила:
– Что врачи тебе говорят?
– Да что они могут говорить? Все как всегда: тишина, спокойствие. На пенсию намекали.
– Ага, ага! – усмехнулась дочь. – Слышали мы про твою пенсию! О причине твоего криза спрашивать не буду, все равно ведь не расскажешь?
– Не расскажу, – Денис Петрович улыбнулся дочери теплой улыбкой, – сама все знаешь.
– Ну, тогда расскажи хоть, как ты тут без меня эти две недели жил? Какие новости у тебя?
– Ой, да какие у меня могут быть новости? – Денис Петрович улыбнулся. – Расскажи лучше, как вы с Кариной отдохнули. Я смотрю, ты загорела. Тебе очень идет загар, дочь. Ну что, я был прав? Есть жизнь на морях?
– Спасибо, пап! – Олеся тепло улыбнулась отцу:
– И жизнь есть, и бьет ключом. И бьет она этим свои ключом почему-то по темечку! – рассмеялась Олеся.
– И что? Неужели моя умная дочь даже курортный роман успела закрутить за эти две недели? – прищурился хитро отец.
– Нет, пап, ничего такого, о чем тебе надо знать! – отмахнулась Олеся. – Курортные альфонсы меня не интересуют, ты же знаешь. А так да, накупалась, надышалась морским воздухом и загорела. Готова и дальше грызть гранит науки и обслуживать интернет-пользователей!
Ответить дочери Денис Петрович Тихий не успел, потому что в этот момент дверь в палату открылась, впуская сразу и строгого седого врача, и безупречно одетую, стройную как тростинка, красивую женщину.
Правила посещения больных были одинаковы для всех, а потому на плечах красавицы поверх бордового комплекта, состоящего из платья и пиджака, был накинут белый халат, на ногах, поверх туфель на шпильке, были натянуты голубые бесформенные бахилы. И этот халат, и уж совершенно точно нелепые бахилы на дорогих туфлях явно злили красавицу, но ослушаться врача она не могла. Оба вошедших были знакомы семейству Тихих.
– Клава, привет! – Олеся мимоходом кивнула красавице и встала на встречу врачу. – Олег Петрович, что с папой?
– В санаторий хочу отправить твоего папу. Но только после лечения! Знаю, что не послушается он меня здесь, не утихомирится, так хоть там в норму придет за три недели. Вот только не надо меня сверлить взглядом, товарищ генерал! Три недели! Не меньше!
– Я поняла Вас, Олег Петрович, три недели! – Олеся серьезно кивнула.
– Да, именно три недели! Я настаиваю на этом сроке. Ему там за это время здоровье если не поправят, так хоть стабилизируют. У нас есть замечательные санатории на Черном море. Сейчас там через пару недель отдыхающие с детьми разъедутся и начнется тот самый бархатный сезон. Могу и направление написать, и даже устроить, если уговорите, конечно, болезного, – врач посмотрел на Олесю и на идеальную красавицу.
– Уговорим! – кивнула Олеся.
– Зачем же уговаривать, когда можно выписать предписание, обязательное к исполнению. Вы же лечащий врач Дениса, значит, Вы за его жизнь отвечаете, Вам и все карты в руки! А Вы, уважаемый, пытаетесь на нас сложить свою ответственность за своего пациента! – Клавдия гневно смотрела на врача.
– Клавдия, угомонись! – одернул Денис Петрович женщину, – я сам за свою жизнь отвечаю.
– Денис, ты доотвечался уже сам за себя! Так доотвечался, что в госпиталь попал! – тоном учителя произнесла красавица. – Денис, позволь теперь мне, на правах твоей будущей жены, беспокоиться о твоем здоровье!
– Будущей жены? – Олеся, услышав это, повернулась к отцу и удивленно на него посмотрела. – Пааап, а ты не хочешь ничего мне рассказать? И это ты называешь «Ой, да какие у меня новости», да?
– Ой, Олесенька, прости! Мы не так хотели тебе о нас с твоим папой рассказать! – красавица тут же переключилась с мужчины, лежащего на кровати, на его дочь. – Ты ведь знаешь, что мы с твоим папой уже давно вместе, – Клавдия запнулась, явно подыскивая нужное слово.
Олеся, усмехнувшись, произнесла, глядя на отца:
– Спим. Да, пап? Она хотела сказать: давно вместе спим. И? Она первая, что ли, у тебя из тех, с кем ты давно вместе спишь? Почему именно Клава, пап? Что стало с твоими глазами. Хотя, не глаза ведь принимают решение в таких вопросах, о чем это я!
– Олеся, что ты себе позволяешь?! – рявкнул Денис Петрович, приподнявшись на локтях, оставаясь при этом лежать в кровати. От этого его движения или потому, что показатели резко изменились, но тут же запищали аппараты, к которым он был подключен. Мужчина откинулся на подушку и сжал зубы так, что заиграли желваки на его лице, лицо резко побледнело, от чего ярко проступили синяки под глазами.
В ту же секунду все пришло в движение: врач шагнул к кровати больного, в палату вбежали две женщины, одна из которых шагнула к врачу, а вторая обратилась сразу и к Олесе, и к Клавдии со словами:
– Выходим из палаты, красавицы! Дома будете разборки устраивать! Больному покой нужен! Устроили тут! Не стыдно вам?
Олеся шагнула было к кровати отца, но была остановлена все той же медсестрой:
– Девушка, я к Вам обращаюсь! Выходим из палаты!
– Пап, я… Пап, прости! Я не хотела! – лепетала девушка, не отводя испуганного взгляда от лица отца.
– Вот приступ пройдет, сама ему это все и скажешь, а сейчас ему не до тебя, – уже более спокойно произнесла медсестра, – пойдем, милая, ближе к вечеру придешь.
Олеся кинула еще один взгляд на отца и вышла. Первая, кого она увидела в коридоре, была, конечно же, Клавдия.
– Избалованная девчонка! Ты всегда думала только о себе! – набросилась на нее Клава с обвинениями. – Думаешь, я не знаю, как ты там отдыхала? Скажи спасибо, что я твоему отцу об этом не рассказала! Мало ему проблем на работе, так еще ты! То с одним тискаешься на пляже, почти голая, то с другим, а то сразу с двумя! Стыдоба! Думаешь, я не узнала твой купальник и то парео, когда я сама же их тебе и дарила?
– Клава, что ты несешь? С кем я тискаюсь? – Олеся замерла в удивлении. – Я вообще с подругой отдыхала!
– Да? А это что? Скажешь, не ты? – Клавдия вытащила из сумки телефон и открыла страничку одной известной сети, полистала, отыскивая фото, и развернула телефон экраном к Олесе. – Не ты, да? Да ты полистай, полистай! Там еще есть!
Олеся, глянув на первое фото, потом пролистав еще несколько раз, усмехнулась, вспомнив разговор с подругой. Вот тебе и обманули парней, называется. На всех фото была ее подруга Карина. Подруги были похожи между собой. Обе стройные, с русыми волосами чуть ниже лопаток. А на пляже, в широкополых соломенных шляпах и в очках, закрывающих половину лица, и совсем было сложно разобрать, где и кто из них на фото. У Карины есть парень, но на море они поехали с подругой вдвоем, Кирилл не смог отпроситься с работы.
Там, на курорте, к ним практически сразу прилипли два парня. Карине они приглянулись оба, а вот Олесе не понравился ни тот, ни другой.
– Олеська, ну, что ты как дикая! Это ж классический курортный роман! Погуляем две недельки и разъедемся каждый в свою сторону! Ты думаешь, у этих парней своих девушек дома нет? Да я не удивлюсь, если окажется, что они вообще женаты! Оба!
– Карина! – попыталась Олеся урезонить подругу.
– Что Карина? Что Карина? Я уже 22-й год Карина! Не хочешь, не крути с ними роман. Отдай мне обоих, но умоляю, поддержи компанию, хотя бы первые дни, а? Не хочу, чтоб из меня местные кумушки извращенку сделали! Олеська, я ж замуж выхожу, забыла? Дай погулять перед тихой семейной жизнью, а? Обещаю, вот выйду замуж за Кирилла и превращусь в тихую семейную клушу. А тут такой шанс попробовать! Потом же уже не получится так погулять.
– Карина, – Олеся подозрительно прищурилась, – ты сейчас на что намекаешь? На секс сразу с двумя парнями?
– Олеська, не будь ханжой! Еще скажи, что ты ни разу о таком не мечтала! А я покручу с ними и уеду. Никто никогда и не узнает! Ты же не выдашь свою единственную подругу, правда?
Вот и покрутила подруга сразу с двумя. В купальнике и парео Олеси. Купальника, как и парео, для подруги ей было не жалко, тем более, что и то, и другое было подарком. Да, дорогим, но совершенно ей не понравившимся. Может, причиной этому было то, КТО Олесе все это подарил? Откуда Олесе было знать, что Карина со своими парнями так глупо напьются и начнут ЭТИМ уже на пляже заниматься?
Они ведь с Кариной думали, что пенная вечеринка будет с настоящей пеной, а оказалось, что всего лишь с пивной. Правда, на пляже, а потому в купальниках.
Вот Карина с парнями и напробовались этого самого «пенного». Олеся пива не пила совсем, а вот подруга и оба парня – много и с удовольствием. Там же на пляже они и начали целоваться, не задумываясь о том, что не все из присутствующих были такими же пьяными, как они сами.
Олеся тогда еле утащила пьяненькую подругу с той вечеринки. Карина весь вечер порывалась сбежать из их номера, пыталась ругаться и скандалить с Олесей, но была безжалостно поставлена под холодный душ. Наутро Карина мучилась похмельем, а два оставшихся от отпуска дня пряталась от своих ухажеров, осознав, что она чуть было не натворила.
И вот теперь Клавдия стоит и обвиняет в том разврате ее, Олесю.
– Клав, ты, если присмотришься, то поймешь, что это не я, а моя подруга. Уж извини, но я дала Карине примерить твои подарки, и ей они пришлись больше по вкусу, чем мне! Так бывает, знаешь ли, когда вкусы не совпадают! – Олеся смотрела на избранницу отца и по совместительству их соседку Клавдию холодно.
Женщины в жизни ее отца были всегда. Генерал Тихий был мужчиной видным. Олеся не ревновала отца к его женщинам, она, выбрав после их с матерью развода жизнь с отцом, ни дня не пожалела об этом. Отец, с появлением в его жизни очередной любовницы, умел сделать так, чтобы дочь не чувствовала себя обделенной его заботой и любовью. Олеся и не чувствовала.
Женщин отца она, конечно же, видела, некоторые ей даже нравились. Олеся понимала, что рано или поздно отец захочет снова жениться.
Она не имела права запрещать ему встречаться с женщинами, но соседка Клавдия ей не нравилась. Не нравилась, несмотря на всю красоту женщины и ее самостоятельный образ жизни.
Конечно, девушка знала, что у ее отца и соседки роман. Они люди взрослые, сами в состоянии разобраться, но видеть Клавдию в качестве жены своего отца Олеся категорически не хотела.
Клавдия была хищницей, Олеся это чувствовала всем своим женским началом. Клавдия не любила ее отца, он просто был выгодной партией для стареющей красавицы. Генерал, но при этом еще не стар, к тому же красив, статен и не жаден. Чем не идеальная партия для адвокатессы, верно?
– Что? – Клавдия, казалось, не ожидала того, что кому-то, читай молодой девчонке, может не понравиться ее подарок.
– А что ты так удивляешься? Да, ни купальник, ни парео мне не понравились, уж извини! Не мой стиль, знаешь ли, – Олеся пожала плечиком. – У нас с Кариной примерно один размер, вот я и уступила их ей. Ну, согласись, жаль было бы привезти с курорта купальник, который так ни разу в море и не побывал.
Клавдия, услышав это, лишь скрипнула зубами, а Олеся продолжила:
– Ты ни разу, что ли, со своей подругой вещами не обменивалась? – девушка помахала ресничками и глупо улыбнулась, потом вернув лицу серьезное выражение, произнесла:
– Не веришь мне и не надо! Но папу не смей расстраивать своими домыслами!
– О! Да! Хватит с него, что ТЫ его расстраиваешь! – огрызнулась Клавдия.
– Так! Дамы! Брейк! – врач вышел из палаты. – Еще раз позволите себе подобные выходки у его кровати, и я распоряжусь, чтобы вас к нему не пускали. Обеих! На сегодня посещения окончены! Свободны, кругом и шагом марш по домам!
Олеся и Клавдия, хоть и ехать им было по одному адресу, а жили они в одном подъезде, но все еще в разных квартирах и на разных этажах, поехали домой разными дорогами. Клавдия на личном внедорожнике, а Олеся на общественном транспорте.
У генерала Тихого был личный водитель, но пользоваться его услугами своей дочери Денис Петрович не разрешал. Клавдия, решив показать характер, не стала предлагать своей будущей падчерице подвезти ее до дома. К тому же Клавдия сейчас направлялась не домой, а на работу.
“Много чести будет этой пигалице, до дома ее подвозить!” – фыркнула Клавдия мысленно и проехала с гордым видом мимо Олеси, стоящей на автобусной остановке.
Олеся же, проводив взглядом внедорожник Клавдии, мысленно пожелала: “Чтоб у тебя колесо спустило!” и отвернулась в другую сторону.
Клавдия Васильевна Вересова была известным адвокатом по бракоразводным делам, а потому-то и имела она и свой весьма недешевый автомобиль, и квартиру в министерском доме. И приобрела это все Клавдия сама, на свои честно заработанные и своим нелегким трудом.
К своим 45-ти годам она уже имела свое адвокатское бюро, имя, и самое главное, репутацию в адвокатских кругах. Она умела идти к своей цели прямо, не сворачивая и не отвлекаясь по мелочам. Сейчас целью Клавдии было замужество. Генерал Денис Петрович Тихий 54-х лет, разведен, имел дочь студентку 22-х лет от первого брака, и он идеально подходил Клавдии на роль ее мужа.
– Соплячка! Подарки ей мои не понравились! Да что ты понимаешь в моде, девочка? – психовала, сидя за рулем своего джипа, Клавдия, – а вот отправить Дениса в санаторий – это идея хорошая! Пожалуй, надо бы мне и самой с ним поехать. Как там бабка моя говаривала? Ночная кукушка дневную перекукует. Не факт, что сможет он после всех своих лекарств и предписаний врачей со мной часто сексом заниматься, но часто мне и не надо. Детей я ни от него, ни от кого-то другого рожать не собираюсь. Главное, чтобы Денис увидел, как он мне дорог и как он мне нужен! Нет, не то я говорю: главное, чтоб он понял, что ОН без меня уже не может, что Я ему нужна, потому что я именно та, кто идеально ему подходит. Да! Вот так будет правильнее!
Клавдия выдохнула и ткнув на панели автомобиля на картинку с изображением телефонной трубки, выбрала своего секретаря:
– Лидия, найди мне санатории на побережье моря. Не просто гостиницы, а именно санатории с реабилитационным лечением. Время заезда ориентировочно через две недели, сроком проживания на 21 день. Можно санатории для военных, у них там все серьезно. Меня интересуют две путевки. Все! Буду через 30 минут. Все, что найдешь по санаториям, скинь мне на электронную почту! – и Клавдия, не дожидаясь ответа девушки, закончила вызов. Ответ секретаря ей не требовался, она знала, что девушка в лепешку расшибется, но найдет то, что требуется.
Глава 3
– Анюта, привет! Я у твоего подъезда стою, откроешь? – Ольга, опасаясь разбудить Павлика, набрала подругу сначала на телефоне.
– Звони в домофон! Пашка – младший спит и ничего не слышит, сама же знаешь, как дети спят, – Анна хоть и ответила, но сама говорила тихо.
– Так, мать, принимай гостинцы с огорода! – Ольга затащила две сумки в прихожую и с улыбкой втянула воздух носом, принюхиваясь, – неужели уже пирог испекла?
– Куда ж я денусь от любимой подруги? Конечно, испекла! Пашка же не маленький, на ручки не просится. Процедуры сделали, какие врач прописал, и дальше спит! Олька, куда ж ты столько всего? Ты же только малину собиралась привезти и рыбу! – ахнула Анна, оценив тяжесть сумок, что принесла подруга.
– Ну, как-то само набралось: огурчики, помидорчики, петрушка-зеленушка, варенье малиновое, наливочка опять же, – отмахнулась Ольга, – Ань, давай мы на кухне с тобой посидим, как в молодости, а? А то знаю я тебя: начнешь сейчас скатерти белые стелить, посуду парадную ставить.
– Ладно, как скажешь, подруга. На кухне, так на кухне.
Когда спустя два часа Дарья пришла домой, чтобы переодеться для похода в бар, то застала на кухне интересную картину: мать с верной подругой Ольгой жарили рыбу, болтая при этом о своем. Стол был накрыт на двоих, на столе стояла уже наполовину пустая бутылка явно привезенной Ольгой домашней наливки. И мать, и ее подруга были уже раскрасневшиеся и навеселе.
– О, а я смотрю, у вас тут своя свадьба, да? Рыбу продавать будем? – Дарья кивнула на огромную тарелку, наполненную жареной рыбой. – Здрасьте, теть Оль!
– Привет, красавица!
– И, конечно, ваша знаменитая наливочка на черной смородине! – усмехнулась Дарья, кивнув на ополовиненную бутылку на столе.
– А ты на наше рот не разевай! Собралась уходить, вот и иди! Не мешай двум взрослым женщинам молодость вспоминать! Не так уж часто мы и встречаемся с твоей матерью. Совсем заездили тут ее, – одернула Ольга дочь подруги и тут же поставила перед Дарьей чистую тарелку, скомандовав при этом:
– Садись за стол. Ешь, пока рыба горячая. Еще ночью в реке плавала.
– Так она же сама всегда отказывается, – возразила Дарья, пожав плечом, – к тому же, у меня от вашей жутко сладкой наливки потом голова болит.
– Правильно, вот и не пей бяку, иди свою жутко полезную кислятину в баре лакать! Нам тут самим с твоей маманей маловато будет, – кивнула Ольга на емкость на столе. – Я ж тебе не наливку сейчас свою предлагаю, а рыбу свежепойманную! Самим товарищем генералом, между прочим, пойманную! Ешь, давай!
Дарья послушно села за стол и даже съела две рыбины. На слова Ольги девушка не обиделась, подругу матери она знала с детства и воспринимала ее как родственницу: ворчливую, неугомонную, но добрую. А через час прихорашивания перед зеркалом Дарья заглянула на кухню:
– Взрослые женщины, я пошла.
– Погодь, я посмотрю на тебя! – Ольга подорвалась из-за стола, вышла в прихожую и окинула Дарью взглядом. Та, доверяя вкусу единственной материной подруги, сделала томный взгляд и медленно повернулась вокруг своей оси.
– Хороша! – произнесла серьезно Ольга. – Серьги с колечком вообще отпад! Сапфиры?
Дарья, пока Ольга рассматривала кольцо на ее пальчике, вопросительно глянула на мать, та утвердительно кивнула.
– Да, сапфиры. Вам нравится, теть Оль?
– Ну, такая красота не может не нравиться: хорошие крупные камни. Я боюсь даже представить, сколько этот гарнитур стоит! – произнесла Ольга со знанием дела и еще раз оглядев Дарью придирчивым взглядом, произнесла, медленно проговорив имя девушки:
– Дашка, сегодня все мужики в баре будут твои!
– Всех не надо! Достаточно одного! – произнесла, довольно улыбаясь, Дарья.
Ольга, не меняя выражения на лице, но понизив голос, спросила:
– Презервативов дать или свои имеются?
Дарья, услышав это, заливисто рассмеялась:
– Спасибо, теть Оль, но у меня свои есть! И потом, не каждому встречному-поперечному сие счастие, – Дарья показала на себя, – достанется!
– Вот! И это правильно! А то столько всякой заразы развелось, жуть! Это я тебе как медик со стажем говорю! С медицинским, в смысле, стажем, а не с тем, что от этой самой заразы! – хохотнула Ольга, а увидев укоризненный взгляд подруги, сделала большие глаза:
– А что? Говорю, как есть. Видела бы ты Анюта, какие к нам фифы приходят на прием! Приходят все из себя такие королевы, а сами чем только не больны! Иной раз просто диву даешься, как будто в 19-м веке живем, честное слово! Ну ведь на каждом же углу эти самые презики продаются! На кассе рядом с жвачками лежат, а все равно умудряются заразиться! Ай, да ну их! Не хочу о работе! – махнула рукой Ольга.
– Мам, сегодня не жди меня. Я скорей всего у Нинки заночую, но я потом еще напишу тебе, ок? – Дарья дождалась согласного кивка от матери и выпорхнула из квартиры.
Едва за девушкой закрылась дверь, Ольга спросила:
– Так и не нашла еще себе никого?
– Нет, – Анна качнула отрицательно головой и вздохнув, продолжила:
– Так, повстречаются месяц, другой и разбегаются. Говорит, что опять не то.
– Ну, да , ну, да . Мои парни тоже гуляют во всю! Когда я дождусь от них внуков, пень знает! Хотя, твоя-то тоже хороша: у нее сын болеет, а она «сегодня не жди меня» – Ольга передразнила Дарью, – вот точно не в тебя пошла дочь! Вылитый же отец! Что внешне, что по характеру! Все делает только, как ей надо. Совсем они тебя заездили тут.
– Оль, ну как заездили? А кого ей еще просить, как не меня?
– Тоже, конечно, верно, – Ольга вздохнула, признавая правоту подруги:
– Это я могла своих пацанов в свое время их отцам подкидывать, Дашка же вот, дурочка малолетняя, уперлась, и что? Кому легче от того, что пацан, не зная своего отца, растет?
– Ох, не трави душу, Оль! – Анна вздохнула. – Ведь красивая же девка, все при ней: и фигура, и волосы шикарные. На работе ценят, по карьерной лестнице продвигают, а с мужчиной вот не везет!
– Так, подруга, пора нам с наливкой на сегодня завязывать, а то что-то нас в философию потянуло, – усмехнулась Ольга, но, тем не менее, разлила еще по наперстку. Увидев взгляд подруги, пояснила:
– Дети сами разберутся, поверь! Взрослые уже все: и твои, и мои! А я предлагаю выпить за тебя, Анюта.
– Оля! – Анна поняла, о чем собирается сказать подруга дальше, и попыталась остановить ее, но та сама ее остановила, показав на рюмку и призывая выпить. Анна подчинилась, и Ольга упрямо продолжила свою мысль:
– Ань, твоего Пашки уж второй год нету, можешь уже и заканчивать с трауром. Даже официальным! Пора бы уже начать в свет выходить. Никто не осудит тебя за это, поверь.
– Оль, ну, в какой свет, в самом деле? Я же не светская львица. Если и выходила в тот самый свет, то всегда с Пашкой.
– Ага, как его личная тень! – поддакнула Ольга и разлив им все-таки еще по рюмочке, что были размером с наперсток, подняла свою и произнесла:
– Ну, ничего, я из тебя снова сделаю красавицу! Теперь то ты от меня не отвертишься! Фигура, не у каждой молодухи такая есть, а ты ее под эти свои балахоны прячешь. Смотреть больно, честное слово, Ань! В общем, за тебя, подруга! За новую тебя и за новый этап в твоей жизни! Предлагаю завтра же и начать твой новый этап. И не спорь со мной, подруга, а лучше пей и слушай:
– Завтра же поедем с тобой по магазинам. Будем менять твой стиль в одежде!
Глава 4
Анна, зная, что подругу не переспорить, выпила, а потом все-таки попыталась сказать:
– Оль, ну, ты же знаешь, что Пашка… – начала было Анна, но была опять остановлена подругой:
– Вот сейчас лучше помолчи, Ань, правда, помолчи! Пашка то, Пашка се! Слышать больше этого не могу! – завелась неожиданно подруга. – Всю свою жизнь ты жила по указке своего Пашки. Ты под него прогибалась, а он и пользовался этим, гад! Пользовался и не ценил!
– Оля! – Анна попыталась осадить подругу.
– Что «Оля»? Что «Оля»? Чтоб его там, – Ольга ткнула пальцем в направлении пола, – чертовки залюбили до… Ну, ты поняла, короче говоря! Всю жизнь твой Пашка кобелем прожил, тебя ни в грош не ставил. Принеси, подай, иди на три буквы, не мешай! Тьфу, прости господи! Еще и тебе указывал, что тебе можно носить, а что нет. Видеть больше не могу эти твои балахоны, Аня!
– Оль, это не балахоны, а стиль бохо, – улыбнулась Анна. – К тому же, мне и самой этот стиль нравится.
– Вот пусть это бохо носят те, кто не может фигурой похвастаться! Завтра же в магазин поедем, обновы тебе покупать! – отрезала подруга. – И даже не спорь со мной, подруга. Все! Пора тебе начинать новую жизнь! Окапалась тут в своей норе и сидишь, носу на улицу не показываешь! Выходы в продуктовые магазины не считаются, Ань! Прими ты уже тот факт, что Пашка твой кобелем был, кобелем жил и помер как кобель! Ты ему и уют, и вкусные обеды-ужины, а он тебе что? Букет цветов после своего рандеву? И ладно бы еще золото-брильянты дарил, а то цветы! – Ольга произнесла это презрительно. – Три дня цветочки в вазе постояли, завяли, ты их выкинула, а твой Пашка по новой пошел доказывать себе и другим, что он еще кое-чего может в койке. Скажешь, не так все было?
Анна согласно кивнула, а Ольга зло усмехнулась и задала следующий вопрос:
– Тебе-то перепадало мужниной ласки хоть иногда, или все на сторону уходило?
– И перепадало, и дарил! – улыбнулась грустно Анна и продолжила, удивив своим откровением подругу:
– Перепадало, да не часто. Правда, я и сама уже не хотела ничего с ним, зная о его подвигах на стороне, даже спали мы с ним в последний год хоть и в одной постели, но под разными одеялами, – Анна грустно улыбнулась и кивнула на удивленный взгляд подруги. – И подарки он мне тоже, Оль, дарил. Только не носила я все эти кольца-браслеты, подаренные им, не могла я все это носить, зная, почему именно они мне были подарены.
– Что, правда, дарил? – изумилась Ольга. – И где же они все сейчас?
– Да где ж им быть-то? В сейфе лежат. Дашка иногда вытаскивает, вон чтоб в бар, как сегодня, сходить, – Анна усмехнулась, кивнув в сторону входной двери, имея в виду ушедшую в ее украшении дочь.
Ольга замерла на миг, а потом, вспомнив серьги и кольцо на девушке, недоверчиво переспросила:
– Так тот гарнитур с сапфирами, выходит, твой?
Анна лишь вздохнула полной грудью и кивнула, подтверждая догадку подруги.
– А я-то еще и удивилась, что такой дорогой подарок кто-то твоей Дарье подарил, а она все хвостом крутит да по барам бегает. М-даа, теперь-то мне понятно все, – задумчиво протянула Ольга. Потом резко выдохнула и неожиданно произнесла:
– Тьфу, кобель! Как был кобелем твой Пашка, так и помер кобелем! Посмотрите на меня, какие я подарки жене дарю! Противно, Ань! Честное слово, противно! Как ты с ним жила-то все эти годы, а? Помер ведь даже твой Пашка в машине перед какой-то гостиницей. Вот зачем он туда приехал, а? Скажи мне, зачем?
– Не знаю, Оль, – улыбнулась Анна одними губами.
– А я тебе скажу, зачем! На потрахушки твой благоверный приехал! Видать, хороша была краля настолько, что он только представил ее раздетой, так сразу сердечко его затасканное и не выдержало! Хорошо хоть на парковке у него сердце остановилось, а не на дороге, в движении. Не приведи господи, сбил бы еще кого-нибудь!
Анна опять только вздохнула тяжело и кивнула, соглашаясь, а Ольга продолжила:
– Знаю, что о мертвых либо хорошо, либо никак, а ничего не могу с собой поделать, Ань! Да, впрочем, ты всегда знала, что не любила я твоего Пашку. Вот как раз за то, что тебя он не ценил, я его и не любила. Все, хватит, Анюта, дома сидеть да балахоны носить! Пора выходить из сумрака, как говорится.
– Оль, ну из какого сумрака? Я ж и раньше по танцулькам не бегала, а сейчас-то уж и подавно! – Анна глянула на подругу. – Кстати, о сумраке. Оль, мне сегодня опять Антонина снилась. Как она тост на нашей свадьбе говорит, а потом, пока мы целуемся, шепчет, стоя у меня за спиной, свою угрозу.
– Слушай, чуть ведь не забыла я тебе про нее рассказать! Умерла Антонина-то. Сегодня вроде девять дней уже у нее, представляешь? – удивила Ольга свою подругу информацией о давней сопернице.
– Вот оно, значит, как, – задумчиво произнесла Анна, – ясно теперь, Оль, почему она мне приснилась. Теперь-то уж Пашка точно будет ее, и теперь уже окончательно.
– Ой, вот пусть они там вместе, в одном котле, и варятся! – бросила Ольга без капли сожаления в голосе. – Сколько они тебе кровушки-то попили да нервов потрепали вместе, а? Молчишь? Правильно, молчи! Не заслужили они твоих добрых слов. А я медик, я в загробную жизнь не верю, так что я могу говорить все, что я о них думаю. Вот ведь неугомонная баба была.
– Оль, любила она его и отпускать не хотела. Сама же все знаешь. Я же не сразу узнала, что он с ней до армии гулял и жениться на ней обещал. Она ведь ждала его из армии, письма ему писала, а он приехал и бросил ее.
– Ты сейчас еще жалеть тут ее начни! – Ольга стукнула ладонью по столу. – Знаю, как она его ждала, мне потом рассказывали. Это она успокоиться не могла, что не она его бросила, как всех своих мужиков, а он ее! Сколько ж можно-то уже об одном и том же, Анна!
– Ладно, ладно, Оль, не ругайся! Земля ей пухом. Чего уж теперь-то… – Анна вздохнула. – С каждого из нас потом ТАМ взыщется за все наши поступки. Как плохие, так и хорошие.
– Ага, взыщется! – Ольга усмехнулась, но продолжать дискуссию с подругой не стала, переведя тему:
– Ань, слушай, а давай мы тебя в санаторий отправим. Недельки так на три! Чтоб к тебе дУхи бывших любовниц твоего мужа больше не приходили по ночам. Вот на родное до боли Черное море и отправим тебя! Я с Савелием поговорю, он тебе, как вдове заслуженного полицейского, в военный санаторий путевочку достанет недельки так этак на три. Не бесплатно, конечно, но по цене как для военных и их семей.
– Оля, у меня нет таких денег! – ахнула Анна.
– Не кипишуй, подруга! Знаю я, что ты на свою немаленькую пенсию по потере кормильца деток своих кормишь. Все знаю и помню. Там те путевки военнослужащим и членам их семей за не самые великие деньги продаются, не пугайся раньше времени! Опять же, у тебя юбилей на носу, надо же нам с Беркутовым что-то тебе дарить, верно? Вот мы тебе и подарим такую путевку. А ты как Пашку вылечишь, так и отправляйся. Там как раз будет бархатный сезон. Не жарко, море теплое. Красота! И отдохнешь, и здоровье поправишь, а Бог даст, и встретишь какого-нибудь холостого-одинокого. И имей в виду, подруга, меньше, чем на три недели, в санаторий ехать смысла нет! Это ж не просто на курорт, где «все включено» лететь. Это ж, считай, медицинское учреждение.
– Три недели? – ахнула Анна. – Оля, я не могу так надолго уехать, бросив своих. Не могу!
– Почему это не можешь, интересно мне знать? Очень даже можешь, Аня, и не спорь со мной сейчас! Даже Пашка ваш уже сам и в школу, и из школы ходит. А уж про детей твоих и говорить нечего! Взрослые и давно уже самостоятельные они у тебя. Уж как-нибудь сами, без тебя, они разберутся, с какой стороны к стиральной машине подходить. Все! Не спорь со мной! Вот прям сейчас Савелию и позвоню! Пусть там не просто так на свои поплавки пялится, а между делом и вопросы решает.
Ольга, не слушая больше возражений подруги, нажала на телефоне контакт под именем «Третий муж» и тут же поставила на громкую связь. В кухне раздался сигнал вызова, и тут же зарокотал голос Савелия:
– Да, рыбка моя!
Анна улыбнулась, услышав это обращение. Очень уж символично получалось, если учесть, что Савелий был сейчас на рыбалке.
– Савелушка, муж мой любимый, – начала Ольга ласковым голосом. В трубке послышалось странное шуршание, сопровождаемое молчанием, видно, любимый муж посмотрел на телефон, засомневавшись в том, кто именно ему звонит.
– Оля, не пугай так меня! Ты разбила машину? Кто был виновником ДТП? Ты в кого-то въехала, или в тебя въехали? Пострадавшие есть? – услышала Анна встревоженный голос Савелия.
– Ой, да вот тьфу на тебя, Савел! Ни в кого я не въехала. Никакого в тебе романтизьму нет, муж мой любимый! – вздохнула Ольга и продолжила уже обычным тоном:
– Сав, нам бы тут путевку в санаторий. Военный. И желательно на Черном море. На три недели. Не мне. Не пугайся! А то я уже слышу, как ты там запыхтел. Аннушку надо отправить. Нервы, коленки подлечить, в лечебной грязи поваляться, ну и так, развеяться ей надо, самооценку, опять же, поднять.
– Не вопрос, рыбка моя вуалехвостая, сделаем! – зарокотал Савелий и вдруг неожиданно рявкнул:
– Чего сидишь, уши греешь? Подсекай, а то уйдет! – в трубке раздались короткие гудки.
– Ань, у тебя морозилка пустая? – Ольга с тоской посмотрела на холодильник подруги. – Вы же речную рыбу любите, правда? Очищенную, даже уже выпотрошенную. Только возьми, а?
Анна рассмеялась и пообещала:
– Ну, раз уже очищенная и выпотрошенная, то точно возьму!
Глава 5
Генерал Денис Петрович Тихий вышел из зоны прилета и огляделся в поисках того, кто его может встречать. Никого, держащего лист с его именем, в толпе встречающих не было.
– Разгильдяйство! – буркнул недовольно себе под нос мужчина.
Ночной вылет, плачущий ребенок, сидящий сразу за его креслом в самолете, да еще и отсутствие встречающего не способствовали его хорошему настроению в преддверии отпуска.
Тихий тяжело вздохнул и шагнул на улицу. Вышел под южное, все еще, несмотря на осень, жаркое солнце и отошел в сторону от входа и толпы, текущей сразу в обе стороны. Денис встал в тень и вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон, он уже собирался позвонить по указанному номеру, но его внимание привлек резко затормозивший автомобиль, из которого резво выскочил парень в красной бейсболке, на колышке которой было вышито какое-то название, и, лавируя среди толпы, устремился к Денису Петровичу. Подскочил и зачастил словами:
– Добрый день, товарищ генерал! Добро пожаловать! Извините, чуть не опоздал! Я Ваш водитель. Торопов Антон.
– Да ты и опоздал, Торопов Антон. Если бы чемоданы не задержали на выгрузке, я бы уже уехал! – Тихий бросил хмурый взгляд на парня.
– Извините, пробка. Есть на трассе одно место, узкое как бутылочное горлышко, там ни свернуть, ни объехать, – продолжал оправдываться парень, загружая чемодан генерала в багажник.
– До санатория долго ехать? – прервал словесный поток парня Тихий.
– Минут 40, как трафик будет.
Генерал кивнул и сел в машину на заднее сиденье. Парень выдохнул, ни к кому не обращаясь:
– Кажись, пронесло!
Отправляя Антона встречать генерала Тихого, шеф предупредил:
– Не опоздай! Это тебе не абы кто! Это сам Тихий! Ты на фамилию-то его не обращай внимания! Тихий он только по фамилии, уж ты мне поверь!
– Скандалит? Права качает? – усмехнулся Антон.
– Нет, не скандалит, но правильный до зубовного скрежета. Будь его воля – все бы жили по Уставу. Короче, я тебя предупредил! И имей в виду: опоздаешь в аэропорт – будешь оштрафован, и это в лучшем случае! Мне ссориться с высоким чином не с руки.
О крутом нраве генерала Тихого знали и здесь, Антон после слов шефа переспрашивал ребят, все, как один, подтвердили слова шефа. А Петр, которому надо было встречать пассажирку получасом ранее, еще и шутливо перекрестился, сказав:
– Хорошо, что не мне его встречать и привозить. Что-то у меня мотор барахлит, не хватало мне еще не трассе сломаться и выслушивать от генерала все, что он думает обо мне и моей машине.
И вот Антон сегодня все-таки опоздал. Не по своей вине, но кого бы это интересовало, приедь генерал в санаторий сам, на такси? Правильно, никого! Тем более после того, что шеф предупредил Антона.
Антон аккуратно выехал с парковки аэропорта, глянув украдкой в зеркало заднего вида на своего грозного пассажира. Генерал кого-то набрал в своем телефоне и поднес аппарат к уху, ему ответили спустя всего один сигнал.
– Да, приземлился, и да, меня встретили. Еду в санаторий. Да, жарко, но в машине кондиционер, не переживай, не напечет, тем более, что лысины у меня еще и нет!
Генерал Тихий неожиданно рассмеялся, парень за рулем, боясь поверить услышанному, удивленно глянул в зеркало заднего вида. Взгляд отвел быстро, боясь встретиться взглядом со своим грозным пассажиром.
«Кому рассказать, не поверит!» – промелькнула мысль у парня.
Генерал же тем временем закончил разговор, но телефон не убрал, сразу же набрал кого-то еще.
– Я долетел. Еду заселяться. Будь добра, прекрати уже повторять одно и тоже. Поверь, ты и не заметишь, как эти три недели у тебя пролетят! Хорошо, обещаю, как заселюсь, я тебя наберу еще раз и все тебе в подробностях расскажу! Обещаю! – генерал закончил разговор, устало вздохнул и наконец убрал телефон в карман.
Парень за рулем мог поклясться, что и в первый раз, и во второй раз генерал говорил с женщиной. Только в первый раз он был, если можно так сказать, человечнее, что ли. А вот во второй раз он был как раз тем, кого все уважали и боялись: строгим, требовательным, следующим уставу. Сухарем, одним словом, прямым и конкретным как доска военным.
«Это что же, у бравого генерала есть и жена, и любовница? Готов спорить на что угодно, могу хоть руку свою дать на отсечение, но с первой-то Вы, товарищ генерал, с любовницей поговорили! – Антон, явно довольный собственной наблюдательностью, мысленно рассмеялся. – Ох, чувствую, наведет генерал шороху в санатории! У нас тетки огонь! За словом в карман не лезут, а генерал-то мужик весь из себя видный, не старый, не лысый, да и генерал опять же!»
Хорошо, что парень, сидящий за рулем, не стал ни с кем спорить. Остался бы, бедолага, без руки, потому как первой Денис Петрович позвонил дочери Олесе, а вот уже второй звонок он сделал Клавдии.
Это было странно, но Денис, узнав, что Клавдии не удалось купить путевку на те же даты, что и у него, был этому рад. Да, он сделал женщине предложение, и Клавдия была сейчас в роли его невесты. Но откуда же тогда появился у генерала червь сомнения: а не поторопился ли он, сделав то предложение Клавдии?
Почему он не поговорил со своей дочерью прежде, чем делать предложение руки и сердца Клавдии? Очень уж странно отреагировала дочь на это его предложение Клавдии. Очень!
Никогда раньше Олеся не ревновала его к женщинам, хотя они в жизни разведенного отца-одиночки были всегда. Генерал знал, что нравится дамам.
Кого-то из своих женщин он знакомил с дочерью, с кем-то из них его Лялька, как называл он ее когда-то в детстве, довольно тепло общалась.
А с одной из женщин дочь, не знавшая материнской любви, подружилась, потянувшись к ней и доверившись ей. Олеся даже сама уговорила отца сделать той женщине предложение. Денис сделал, да вот не срослось у них. Неожиданно больная мать той женщины была против их брака, и она пошла на поводу у своей матери, сама разорвав отношения даже с его дочерью Олесей. Олеська тогда рыдала в подушку, думая, что отец не знает. Винила себя и предлагала, думая, что дело в ней, уехать жить к матери. Пришлось тогда Тихому садится и честно все дочери рассказывать и о той женщине, и о ее больной эгоистичной старухе-матери.
– Пап, неужели все матери такие? – задала тогда Олеся вопрос, глядя на него своими глазами, полными слез.
– Нет, ребенок. Поверь! Не все! Далеко не все! – они тогда просидели с дочерью в ее комнате до поздней ночи.
Но вот Клавдию его Лялька не приняла, невзлюбила сразу. Почему? Отчего? Что такого смогла увидеть молоденькая, ни с кем из парней еще толком и не встречающаяся девушка, в Клавдии, чего не видел он, взрослый и опытный мужик? Именно дочь перед его отъездом в санаторий сказала ему:
– Пап, хорошо, что Клава не летит с тобой. Ты сам мне всегда говорил, что настоящей любви расставание только на пользу. Вот и поживите, не видя друг друга, три недели. Не самый большой ведь срок, верно? Обещаю, если ты, вернувшись домой, скажешь мне, что твои чувства к Клавдии не изменились, я не буду возражать против вашего с ней брака. И заметь, пап, я сейчас именно о твоих к ней чувствах говорю! – уточнила дочь.
– Хорошо, дочь, я тебя услышал! – он серьезно кивнул.
– Ох, папка, как же я тебя люблю! – Олеся обняла его и чмокнула в щеку. – Не знаю, как Клава, а я точно буду скучать без тебя!
Генерал смотрел не на дорогу, а на пейзаж за окном, вспоминая разговор с дочерью, именно поэтому он не увидел того, по какой причине Антон сбросил скорость почти до полной остановки автомобиля. Уже остановившись, водитель обратился к нему с вопросом:
– Товарищ генерал, разрешите остановку?
– Причина остановки?
– Мой коллега сломался. Он везет пассажирку в наш санаторий, – Антон кивнул на стоящий на обочине автомобиль.
– Разрешаю остановку, тем более, что это твой коллега.
Парень вышел, не заглушив мотор, Денис же остался сидеть, где сидел. Выходить в духоту ему сейчас не хотелось.
Антон подошел к водителю сломавшегося автомобиля, тот стоял у открытого капота и что-то там рассматривал. Рядом с машиной стояла стройная женщина средних лет. К проезжей части она стояла спиной, но Антон остановился сразу за сломавшимся автомобилем, а потому получалось, что Денис, сидя в машине, видел женщину в профиль. Рядом с дорогой, по которой они ехали, шли поля с плодовыми деревьями, и ничего интересного там не было, кроме разве только того, что в полях работали люди, собирая урожай гранатов.
Женщина оторвалась от созерцания работающих и повернулась на голос водителя, который что-то бурно обсуждал с Антоном. Услышав, видимо, мат, поморщилась и даже отошла от машины на пару шагов. О том, что за ней наблюдают из этой подъехавшей машины, она не думала.
А Денис сначала от нечего делать, а потом уже с интересом рассматривал женщину. На вид она была моложе его самого, но определенно старше Клавдии. На лице солнечные очки, на плече сумочка. Могла бы оставить на заднем сиденье автомобиля, но предпочла держать документы и деньги при себе.
– Предусмотрительно. Молодец, – генерал невольно похвалил женщину.
На ногах у незнакомки были легкие босоножки на тонких ремешках. Щиколотка у женщины была тонкая как у племенных скакунов. Сравнивать женщину с кобылой отчего-то Денису не захотелось. Каблук на ее босоножках имелся, но не был шпилькой, что так любила Клавдия. Простое легкое платье не обтягивало фигуру словно вторая кожа, опять же, такие носила Клавдия, но и не болталось балахоном. Раньше о таком фасоне сказали бы «по фигуре».
А фигура у незнакомки определенно была хорошей, не расплывшейся. Фасон платья подразумевал открытые руки, и вот мышцы на этих самых руках не выступали, как все у той же Клавдии. Это были руки обычной женщины. Все говорило о том, что незнакомка не ходит в спортзалы, а значит, ее стройность своя, природная. Чего Денис не мог сказать все о той же Клавдии, которая не спроста фанатично следила за своей фигурой и за тем, что ест, особенно вечером. Вслух они с ней этого, конечно, не обсуждали, но и Денис не первый же день на свете живет. Знает, отчего и почему женщины едят на ужин рыбу, желательно запеченную, и зеленый салат, сбрызнутый лимонным соком, а не хороший кусок мяса, пусть бы даже и запеченный, но непременно с душистой молодой картошечкой, сдобренной маслом.
Волосы у незнакомки были до плеч, они явно у нее вились сами. Почему он так решил? Да леший знает! Просто Тихому хотелось именно так думать. Ветер играл ее прядями, кидая их ей на лицо. Она, устав заправлять прядки за уши, подняла руку и, убрав волосы на затылок, прижала их там рукой. Казалось бы, простой жест, но так много говорящий о женщине – она была естественна. Она не боялась испортить прическу! Вот и аргумент в пользу того, что ее волосы вились сами, а не были завиты ею. Не работала на публику, не пыталась никому понравиться. А потом она сняла очки и подставила лицо заходящему солнцу, прикрыла глаза и даже глубоко вздохнула! С ума сойти! Она наслаждалась! Не ругалась с водителем, обвиняя его в том, что сломался его автомобиль, не стояла рядом с ним, делая вид, что разбирается в поломках автомобилей. Нет! Она стояла и просто ждала. Нет, она не просто ждала, она улыбалась солнцу!
И Денис, решив, что пора бы уже им и продолжить путь, вышел из машины, снял пиджак, бросил на заднее сиденье, оставшись в одной рубашке, и подошел к водителям, что таращились сейчас на внутренности автомобиля.
– Ну, что тут у вас стряслось?
– Ремень полетел, товарищ генерал! – отрапортовал его водитель Антон.
– Ремонтировать здесь собираетесь?
– Эвакуатор надо вызывать. А у меня клиент! – водитель, чья машина сломалась, заковыристо выматерился.
– Я правильно понимаю, что везешь ты своего клиента в, – Денис назвал санаторий, в который ехал сам.
– Правильно.
– Ну, так вызывай свой эвакуатор! Почему стоишь, затылок греешь? Она твой клиент? – Денис кивнул на женщину, которая хоть и стояла там же, где и была, но оказывается, смотрела сейчас в их сторону.
– Она самая.
– Открывай багажник, чемодан нам ее давай! Я сам с ней договорюсь! – и Денис шагнул к женщине.
– Добрый вечер!
– Добрый! – женщина кивнула и вернула очки на глаза, лишив Тихого возможности разглядеть ее глаза.
– Тут у Вашего горе-водителя случилась поломка, – он повел головой в сторону заглохшего авто. – О том, почему он вышел на трассу на автомобиле, не готовом к работе – это отдельная тема. Сейчас предлагаю Вам пересесть в мой автомобиль и проследовать уже к месту прибытия. К тому же, как оказалось, мы с Вами следуем в один и тот же санаторий.
– Ой, я была бы Вам очень признательна! – женщина начала улыбаться. – Сейчас только чемодан свой заберу.
Женщина шагнула в сторону багажника и даже уже протянула к нему руку, но Денис ее остановил:
– Его уже перегрузил мой водитель.
– Сам? Один? Он же тяжелый! – удивилась незнакомка.
– В каком смысле сам и один? – опешил Денис. – Так на то он и водитель такси, чтобы чемоданы клиентов в багажник загружать!
По тому, как водитель сломавшейся машины втянул голову в плечи, нетрудно было догадаться, что свой чемодан женщина помогала уложить в багажник его машины. И хорошо, если только помогала, а не укладывала сама.
Денис не стал сейчас говорить все, что он думает об этом горе-водителе, он лишь посмотрел в его сторону. Мужик, казалось, готов был спрятаться лишь от одного его взгляда. Судя по его реакции, он знал, кто только что с ним говорил.
– Прошу! – Денис распахнул заднюю дверцу с той стороны, где только что сидел сам, забыв о том, что на сиденье лежит его пиджак.
Незнакомка замешкалась, увидев пиджак, потом наклонилась и аккуратно, боясь помять, подхватила его, лишь потом села сама, не ожидая, что ей предложат руку. Денис захлопнул дверцу, обошел машину и сел с другой стороны, но тоже на заднее сиденье. Он мог бы, и даже, наверное, должен был бы сесть рядом с водителем на переднее сиденье, но незнакомка, усаживаясь в машину, встала рядом с ним, и Тихий почувствовал аромат ее духов. Что-то нежное, легкое, свежее. Аромат ему понравился, захотелось вдохнуть его еще раз, сидя в машине рядом с ней. К слову, у Клавдии духи были совсем другими – хорошими, дорогими, но не такими легкими, что ли.
Едва Денис сел в машину, как женщина протянула ему его пиджак со словами:
– Он здесь лежал.
– Да, снял, выходя на жару! Вот тебе и бархатный сезон! Благодарю! – Денис усмехнулся и забрал из ее рук свой пиджак. – Простите, я не представился сразу: Денис Петрович Тихий. Следую на отдых в санаторий.
Женщина, услышав его имя, неожиданно рассмеялась. Давненько генерал не видел такой реакции на свое имя. Обычно все, кому он представлялся, вытягивались в струнку. Женщины театрально поднимали брови и пытались шутить, но вот так, в открытую, никто не смеялся. Женщина тут же смутилась и произнесла:
– Извините за мою реакцию, я не хотела Вас обидеть, Денис Петрович! Анна Владимировна Счастливая, – женщина чуть склонила голову в приветственном жесте и легко улыбнулась.
Вот тут уже и Денис облегченно рассмеялся. Ему даже понравилась ее реакция на его фамилию.
– Согласен, есть от чего рассмеяться! – признал он.
Оказывается, до своего санатория они не доехали совсем немного. Или это за разговором так время пролетает?
Выходя из машины, Денис уже знал, что Анна вдова, имеет двух детей, дочь 26-ти лет и сына 23-х лет, и даже уже внука 8-ми лет. И нет, ее муж не был военнослужащим, погибшим при исполнении. Путевку в этот санаторий ей подарили подруга с мужем.
– На будущий юбилей! – улыбаясь, произнесла Анна. – В жизни раз бывает 50 лет.
То, что женщина, не таясь, назвала мужчине свой возраст, почему-то тоже понравилось Денису.
– Ну, а мне 55 будет в следующем году. Боюсь даже думать о том, что мне подарят коллеги.
– Боитесь получить в подарок того самого бронзового коня с крыльями? – легко рассмеялась Анна, намекая на подарок из кинофильма Эльдара Рязанова.
– Боюсь! – рассмеялся в ответ Тихий, поняв, о каком фильме шла речь.
Антон, заезжая в ворота санатория, невольно посмотрел в зеркало заднего вида, подумав при этом: «Ох, похоже, что упустили наши дамы товарища генерала! Ох, упустили! Ты смотри, каким он соловьем перед дамочкой-то этой разливается! Может, забудет о поломке автомобиля Петра? По итогу-то вон как все в пользу генерала обернулось! И подлечится, и романчик закрутит. Вот мужик дает! И жена, и любовница дома имеются, а он тут уже хвост распушил. Силен, однако, уважаю!»
Глава 6
Генерала заселили в отдельный, с личной кухней и гостиной, домик, стоящий в стороне от главного корпуса. Таких домов на территории санатория было несколько, предназначались они для таких высоких, как генерал Тихий и по званию, и по статусу, пациентов. Половина из них уже была занята.
– Меня зовут Галина, я отвезу Вас до Вашего домика, по пути расскажу, где тут и что у нас находится.
Тихий поставил свой чемодан в кузов маленького электромобиля и сел рядом с девушкой.
– Горничная будет убираться у Вас каждый день. Она же, если это будет необходимо, мыть грязную посуду и запускать стиральную машинку, – начала Галина.
– Это лишнее. Со своим грязным бельем я и сам знаю, что делать, как и с грязной посудой, если она у меня будет, – отрезал генерал.
«Конечно, будет! – усмехнулась мысленно Галина. Она везла генерала от здания администрации по огромной территории, прилегающей к санаторию, до домика, куда его поселили. – Это ты, товарищ генерал, сегодня так говоришь! А через пяток дней, как тебе здоровье поправят, начнешь тут бодрым аллюром гарцевать. Знаем мы таких, видывали! Но хорош, однако, что тут скажешь? И стать, и выправка, да и внешне вполне себе красивый мужик»
Но вслух, конечно же, Галина этого не сказала. Пока ехали до домика, она показывала и рассказывала:
– Справа от Вас главный корпус, там же столовая, библиотека и кинотеатр. Из столовой по крытому коридору можно пройти в лечебный корпус. Вот это трехэтажное здание напротив главного корпуса. Там у Вас будут проводиться все процедуры, что назначит Вам врач. За этим зданием, в парке, наша танцплощадка. Каждый вечер в 20.00 начинается танцевальный вечер до 22.00, потом у нас отбой. На территории санатория запрещено курить и распивать спиртные напитки.
– Не курю, алкоголем не злоупотребляю. Тем более я здесь по состоянию здоровья.
«Ну, ну! Все вы так говорите!» – усмехнулась девушка, но снова промолчала.
– Мы с Вами едем по главной аллее нашего парка, его площадь больше 25 гектар. Рядом с входом в главный корпус площадка, где находится фонтан. Два раза в неделю устраиваем представление под музыку и инсталляции на струях фонтана. Начало в 21.00, продолжительностью 15 минут. Очень красиво. Приходите, не пожалеете!
– Буду иметь ввиду, спасибо! – Тихий кивнул.
– Так, ну, вот мы и приехали, Денис Петрович. Вот этот домик под номером 7 Ваш, товарищ генерал. После отбоя не шуметь, гостей на ночь не оставлять. За нарушение режима штраф либо, в особо тяжелых случаях, выселение.
Денис усмехнулся, услышав это, и насмешливо произнес:
– А особо тяжелые – это какие?
– Громкая музыка, дебош, большая компания, – отчеканила девушка, не задумываясь, видимо, не один раз уже отвечала на подобный вопрос.
– Я Вас понял, Галина.
«Ага! Вот ты и сдал сам себя с потрохами, товарищ генерал!» – подумала девушка, выходя из электромобиля.
– Пойдемте, я покажу Вам Ваш дом, – и первая шагнула к двери домика под номером 7.
Анну поселили в главный девятиэтажный корпус, номер «стандарт». Спасибо подруге Ольге и ее мужу Савелию, номер они оплатили одноместный.
– Оля, это же дороже! – попыталась было возразить Анна, узнав это.
– Только одноместный! – заявила Ольга непререкаемым тоном. – Не хватало еще тебе, Анюта, с какой-нибудь 70-ти летней старухой в одном номере жить. Знаю я тебя: она тебе с утра и до позднего вечера будет о своей жизни рассказывать, какой она была верной женой и скольких кавалеров она отшила. Днем ты будешь слушать ее рассказы о ее праведной жизни, а ночью будешь слушать ее храп. Ты же у нас сердобольная: сама из-за нее спать не сможешь, но и ей не скажешь. Так и пройдут все три недели твоего отдыха. Нет уж! Ты туда едешь здоровье поправить и свою самооценку поднять. Зря, что ли, мы с тобой весь твой гардероб поменяли? Будешь там отдыхать и мужикам улыбаться.
– Оля, ну каким мужикам? Они же все с женами там! – удивилась Анна.
– Во-первых, не все! А во-вторых, женатым тоже можно улыбаться, без обещаний. Это важно! Запомни! Что ж ты не имеешь права улыбаться тому, кто тебе нравится? – Ольга возмущенно на нее посмотрела. – Анна, пообещай мне, что хотя бы попытаешься там с кем-нибудь познакомиться!
– Хорошо, обещаю! – сдалась Анна, понимая, что иначе подруга не отстанет от нее.
Первые два дня проживания в санатории пролетели у Анны сумбурно. Кто хоть раз отдыхал в санатории, тот понимает, о чем речь. Беготня к врачу на первичный прием, потом на составление расписания процедур, потом, если вдруг вам уже поставили какую-то процедуру, бегом к тому кабинету на процедуру. А его ведь еще и найти надо! И да, еще и питание по расписанию, в строго отведенное время.
Только к вечеру второго дня Анна успокоилась: расписание составлено, с расположением кабинетов в лечебном корпусе она тоже разобралась. С улыбкой вышла на балкон своего номера и, вдохнув полной грудью, замерла: второй месяц осени, а здесь тепло, днем даже жарко. Окно ее номера на 3-м этаже выходило на центральную аллею парка, посреди которого стоял санаторий. Огромная ухоженная территория с дорожками для прогулок и скамейками в тени. Кажется, она видела объявление, что здесь даже проводят экскурсии по территории.
– Надо будет узнать, когда они их проводят, и обязательно сходить, – решила для себя Анна, – поразительной красоты парк!
Отдыхающие собирались на аллее явно в ожидании чего-то.
– Поющий фонтан! – вспомнила Анна и, шагнув обратно в номер, решила:
– Надо сходить, посмотреть.
Она сняла с вешалки легкий пиджак, что они с верной Ольгой купили накануне ее поездки. Задумалась и решила надеть его с брюками и тонким джемпером, сменив ими легкое платье, что было на ней днем. Все-таки и здесь осень уже вступала в свои права – вечерами, стоило только солнцу скрыться за горизонтом, резко становилось прохладно.
– Не хватало еще тебе разболеться из-за резкой смены климата! – наставляла ее верная Ольга, следя за тем, что Анна складывает в свой чемодан.
Анна вышла на площадку с фонтаном и поняла, что все скамейки уже заняты. Те, кто отдыхал здесь уже не первый день, оказались проворнее, заняв все удобные места. Анна отошла в сторону и решила, пока еще не началось представление, позвонить дочери.
– Дашуля, привет! Как у вас дела?
– О! Неужели, вспомнила? – услышала Анна вместо приветствия.
– Даш, мы же вчера с тобой говорили, – удивилась она.
– Ага! По-быстрому и на бегу! – укорила ее дочь.
– Я вечером Славику же звонила и все ему рассказала, – начала оправдываться Анна, – он тебе не рассказал, что ли?
– Ну, конечно, Славику! Ты же решила позвонить, когда мы с Пашкой уже спать легли! – не все, знаешь ли, отдыхают. Мы вот тут работаем!
Анна вздохнула, признавая правоту дочери, повинилась:
– Ну, прости! Забыла я о разнице часовых поясов, вспомнила, лишь когда звонить собралась. Забегалась тут, устраиваясь. Тут ведь пока все обежишь, пока все узнаешь, что тут и где. Вот сегодня уже разобралась.
В этот момент заиграла музыка, и дочь тут же отреагировала вопросом:
– Мам, ты там в бар, что ли, пошла?
– Ну, какой бар, Дашка? Это здесь, на территории санатория, свои поющие фонтаны, вот пришла посмотреть!
– Ясно, – последовал странный ответ от дочери.
– Как там Пашка? – решила сменить тему Анна.
– Да нормально он. Школа, бассейн, уроки, контрольные.
– Нравится ему в бассейне? Что тренер говорит?
– Говорит, что данные у Пашки хорошие, только поздновато мы пришли. Самому Пашке тоже нравится, впрочем, поживем, увидим – надолго ли его хватит! Ладно, мам, мне тут звонят с другого номера. Пока! – и дочь первая положила трубку.
– Пока, – проговорила Анна в уже замолчавшую трубку. На душе было скверно. Анна чувствовала себя предательницей. Они там в холоде и заботах, а она тут в тепле и на отдыхе. Дочь странно отреагировала на ее отъезд в отпуск.
– На сколько? На три недели? – удивилась Дарья, увидев путевку.
– Меньше нет смысла ехать в санаторий. Это же не простой отдых на курорте, Даш. Это медицинское учреждение, – Анна попыталась объяснить дочери причину своего длительного отъезда из дома.
– Дашка, поимей совесть! – осадила Ольга ее дочь. – Ваша мать и так нигде не бывает. В отличие от тебя, кстати!
– Я так и знала, что Вы мне тот мой отпуск на неделю припомните! – насупилась Дарья.
– А еще твои походы в бар каждую пятницу, через раз растягивающиеся до воскресенья, – напомнила Ольга ее дочери. – Все, пора вам и без матери обходиться. Она тоже человек и имеет право на свою личную жизнь. Заметь: без вас всех, удобно сидящих на ее шее. Примите уже это к сведению.
Дочь на эти слова материной подруги лишь фыркнула и вышла из кухни, а Ольга, наставив на нее указательный палец, произнесла:
– Анна, не смей вестись у нее на поводу. Путевка куплена, гардероб обновлен, вылет через три дня!
– Легко тебе говорить, – вздохнула она на эти слова подруги.
– Добрый вечер, Анна!
Приятный мужской голос раздался слишком близко, Анна вздрогнула и обернулась. За спиной стоял Денис Петрович Тихий и улыбался:
– Простите, не хотел Вас напугать!
– Все нормально. Просто задумалась и не заметила, как Вы подошли, – она улыбнулась мужчине.
– Тоже пришли посмотреть на фонтаны? – мужчина кивнул на представление, разворачивающееся на площадке.
– Да, – Анна улыбнулась и перевела взгляд на фонтаны, – молодцы, красиво у это у них получилось!
– Да, могут, когда хотят, – Денис, говоря это, был серьезен, и помолчав, добавил:
– И могут, и умеют, но почему-то, к сожалению, чаще получается через то самое место, на котором сидят.
Глава 7
Представление под названием «Поющий фонтан» закончилось. До конца представления они молчали. Анна сделала пару кадров и тут же отправила их дочери и подруге. Денис не фотографировал, смотрел на ее действия спокойно, не комментируя, как сделал бы это обязательно ее покойный муж. Эта мысль пришла к Анне неожиданно, но она ее тут же отогнала, отругав себя мысленно. С чего бы малознакомому мужчине делать ей замечания?
Подруга сообщения с фото и приняла, и сразу написала в ответ восторженные комментарии, дочь лишь приняла, но не ответила. Анна уже хотела позвонить дочери, спросить, может, у них что-то случилось, но ее отвлек вопрос Дениса.
– Анна Владимировна, как обустроились? Все устраивает? Жалоб нет?
– Все замечательно. Жалоб нет! – Анна рассмеялась и плотнее запахнула пиджак. Или это от брызг воды, или потому что близилась ночь, но становилось холоднее, она даже начала замерзать.
Денис обратил внимание на ее движение и заметил:
– Да, вот этим и коварен южный климат: днем жарко, а вечером резко холодает.
Говоря это, он снял куртку и накинул Анне на плечи.
– Нет, нет! Не хватало еще, чтобы Вы из-за меня заболели! Да и люди кругом смотрят на нас с Вами. Неудобно! – Анна запротестовала и попыталась снять.
– Кому неудобно? Вам? – Денис усмехнулся одними губами.
– Не хватало еще нам с Вами сплетен! – пояснила Анна свою мысль.
– Вас так беспокоит то, что о Вас кто-то говорит? Боитесь, что дойдут слухи до кого-то, кому знать не положено? – Денис смотрел внимательно и серьезно.
– Нет такого человека в моей жизни. Не до кого доходить слухам, – Анна грустно улыбнулась, ответив на его вопросы. Могла бы и не отвечать, но как-то само у нее это вырвалось.
– Ну, а я в разводе, уже больше 10-ти лет. Так что тоже не до кого этим слухам долетать. И заболеть мне не грозит – я закаленный, простудами не болею.
– И именно поэтому Вас отправили на восстановительное лечение? – неожиданно поддела она его.
Денис рассмеялся:
– Не угадали, отправили после гипертонического криза. Впрочем, это мой лечащий врач настоял на этой моей поездке в санаторий. Не поверите, он даже сам все устроил, – сказал, будто оправдываясь, Денис и тут же перевел тему, спросив:
– Анна Владимировна, Вас в главном корпусе разместили?
– Да. Одноместный номер. А у Вас?
– А меня поселили в один из семейных домов. Тех самых, что стоят за корпусом №5. Видели, наверно?
– А корпус №5 – это тот, что построен в стиле 50-х? Желтый, с колоннами? – Анна уточнила, пытаясь вспомнить, где же там дома.
– Да, он самый, – генерал кивнул, – там, где мы анализы сдаем.
Анна, к своему стыду, была вынуждена признать, что нет, домов она еще не видела.
– Не успела еще рассмотреть, – улыбнулась она чуть виноватой улыбкой, пояснила:
– Я первый раз в таком месте. Только к вечеру сегодняшнего дня разобралась, где и что тут у них. Очень уж большая территория у санатория. Я видела объявление, что они по территории парка даже проводят экскурсии, вот хочу сходить, послушать. В таком климате и такие растения ухоженные! Колоссальная работа была проведена в свое время, согласны?
– Да, согласен, – генерал кивнул.
Они расстались у входа в главный корпус, тот самый, в котором жила Анна. Она отдала Денису куртку, и они, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись.
Анна вошла в холл, а он, вернув куртку себе на плечи, направился в сторону своего домика. И всю дорогу до своего номера Денис чувствовал духи Анны, будто женщина еще была рядом. Куртка за тот короткий промежуток времени, что Анна в ней была, успела пропитаться ее запахом. Тем самым, легким и ненавязчивым.
Уснули они в тот вечер каждый в своем номере не сразу, и каждый со своими мыслями друг о друге.
Денис, вспоминая Анну, удивлялся тому, что взрослая женщина, а смущается как молоденькая и неопытная. Что это? Такая игра под наивную простушку? Она ведь была замужем, значит, должна понимать, что вызвала его интерес. Нормальный, здоровый интерес взрослого мужчины к взрослой же, но красивой и ухоженной женщине.
Анна же не могла уснуть, ругая себя за то, что возьми она хотя бы шаль на плечи, и не пришлось бы привлекать внимание отдыхающих с этим переодеванием куртки.
В беготне по коридорам лечебного корпуса в поисках нужного кабинета они с Денисом не сталкивались, но в столовой совпадали по времени. И вот в столовой Анна уже успела заметить, что Денис ни разу не сидел за столиком один. Но что было интересно, это не он подсаживался к кому-то. Всегда подсаживались к нему. Дамы. Одинокие и холеные.
Анна видела, что Денис, кивком разрешая подсесть к нему за столик, не молчал, о нет! Они с той женщиной, что подсаживалась за его столик, о чем-то говорили. Анна не специально наблюдала за Денисом Петровичем Тихим. Просто она здесь больше пока никого не знала. К тому же, за ним было интересно наблюдать: дамы, что подсаживались к нему, неизменно флиртовали с ним, а он принимал это как должное. И вот сегодня наверняка и она была зачислена в разряд тех, кто флиртовал с этим видным мужчиной. Быть одной из дам, ищущих знакомства с Денисом, Анне не хотелось. Она, стоя в своем номере под струями горячей воды, даже передернула плечами:
– Аня, ты же никогда профурсеткой не была, а сейчас это тебе уже и не по возрасту! – усмехнулась она и выключила душ. Быстро растерлась полотенцем, одела теплую пижаму, так предусмотрительно навязанную Ольгой, и юркнула под одеяло. Кондиционер был настроен на теплый воздух, одеяло было теплым и Анна, окончательно согревшись, провалилась в сон.
А ночью ей приснился Денис. Они гуляли с ним, взявшись за руки, по парку. Он что-то рассказывал ей, она смеялась его шуткам. Так, с улыбкой и даже, кажется, еще смеясь над чем-то, сказанным им, Анну и разбудил сигнал будильника.
– Стоило поговорить об экскурсии по парку и вот тебе сон! – рассмеялась Анна, вставая с кровати.
Со дня смерти мужа прошло уже больше года, и впервые за это время Анне приснился такой светлый и добрый сон. И связан он был совсем с другим мужчиной. Малознакомым и чужим для нее. Но как же хорошо ей было там, во сне, рядом с Денисом Тихим…
Первым, кого Анна в это утро увидела, подходя к столовой, был Денис.
– Доброе утро, Анна Владимировна! – приветствовал он ее. Анне даже показалось, что он намеренно ее ждал, не входя в столовую. – Как себя чувствуете? Как спалось? Надеюсь, не простыли вчера?
– Доброе утро, Денис Петрович. Замечательно спалось, благодарю. Нет, Вашими стараниями я не замерзла вчера. Впредь буду умнее, выходя вечером на прогулку.
– Кстати, о прогулках. Не возражаете, если я составлю Вам сегодня компанию?
Денис, говоря это, подвинул ей стул и затем сел и сам за ее столик. Анна решила, что он, говоря о компании, имеет в виду совместный завтрак.
– Нет, я не возражаю, – она улыбнулась, а увидев злой взгляд одной из тех дам, что сами подсаживались к Денису за столик в предыдущие дни, продолжила:
– Только вот боюсь, что другая дама возражает, – Анна показала глазами куда-то за спину Дениса.
– Не обращайте внимания! Терпеть не могу назойливых женщин! – Денис, говоря это, даже не стал смотреть, о ком говорит Анна. – И я сейчас, говоря «составить Вам компанию», имел в виду вечернюю прогулку.
– Да? – Анна явно растерялась и даже опешила.
– Ну, так что? Позволите составить Вам компанию?
– Позволю, – Анна в подтверждение своих слов медленно кивнула, создавалось впечатление, будто она еще сомневается.
– Тогда буду ждать Вас в холле Вашего корпуса в 19-00. Идет? – тут же продолжил Денис. Казалось, он, боясь, что она может передумать, ловил ее на слове, не давая ей возможности отказаться.
– Идет, – Анна наконец улыбнулась.
– Вот и отлично! Извините, но сейчас я вынужден Вас покинуть. У меня процедура через 10 минут. Надо еще успеть дойти до кабинета, – Денис виновато улыбнулся, – здесь медики строгие. Не смотрят на то, кто перед ними и в каком звании.
– Сложно понять, кто перед тобой и в каком звании, особенно, когда ты раздеваешься до исподнего, верно? – улыбнулась Анна, пытаясь оправдать врачей.
– Ваша правда! – рассмеялся Денис и ушел на процедуру.
«А лихо она тебя на место-то поставила, да, товарищ генерал?» – вспоминал он слова Анны и улыбался. К процедурному кабинету Денис Петрович подошел как раз в тот момент, когда врач вышла и назвала его имя и отчество, но без фамилии – так уж здесь было заведено:
– Денис Петрович! – врач окинула взглядом всех, кто сидел перед ее кабинетом, когда подошел Денис.
– Это я! Извините, чуть не опоздал! – повинился Денис, подходя.
– Предупреждаю сразу, Денис Петрович, в следующий раз, если опоздаете, не возьму на процедуру. Совсем! А в Вашем бегунке напишу, что Вы пропускаете процедуры! – пригрозила врач, пропуская Тихого в кабинет и забирая его книжечку, где были расписаны все процедуры, назначенные ему врачом. В простонародье эту книжечку как раз вот и называли «бегунком».
– Простите, больше не повторится! – пообещал Денис, заходя в кабинет.
– Очень на это надеюсь! – кивнула врач. – Проходите в кабинку номер 10, оголяйте спину и ложитесь на кушетку. Часы и цепочки тоже надо будет снять.
– Слушаюсь! – кивнул Тихий и шагнул в указанном направлении.
Глава 8
Анне, и за это хвала той девушке, что составляет расписание процедур, не надо было вот так срываться и, не закончив завтрака, бежать на процедуру. Она спокойно продолжила завтракать. Конечно, она видела, что та дама так и продолжала сверлить ее злым взглядом даже после ухода Дениса.
«Вот ведь какая нервная, в самом деле!» – подумала Анна, встретившись с дамой взглядом.
Анна вышла из столовой, скрылась от взглядов нервной дамы и лишь тогда выдохнула. Позволила себе задуматься над тем, что только что, буквально 15 минут тому назад, произошло в столовой. Это что же, Денис Петрович пригласил ее на свидание? Или совместная прогулка – это еще не свидание?
Да, наверное, это не считается как свидание. Прогулка по парку и ничего более.
Боже, как же давно она не гуляла с мужчиной по парку. Даже с мужем они не гуляли просто так. Она одна, с коляской, в которой спал Пашка-младший, гуляла. Потом опять же с Пашкой-младшим и уже с его самокатом, велосипедом, санками. А вот так, с мужчиной…
Анна задумалась, пытаясь вспомнить, и поняла, что последний раз она гуляла с мужчиной по парку, еще до рождения дочери Дарьи. Гуляла со своим тогда еще будущим мужем Павлом.
Время до обеда пролетело привычно быстро. Почти все процедуры, что назначил ей врач, были у Анны до обеда. После него было только одно посещение кабинета физиотерапии.
– Доктор, разве у меня столько проблем со здоровьем, что Вы мне столько процедур назначили? – удивилась Анна, увидев выданную ей книжку.
– Вы, голубушка, сюда приехали свое здоровье подправить, верно? – врач глянул на нее поверх очков.
– Да.
– Вот и подправляйте! – рассмеялся пожилой уже врач. – Так сказать, пользуйтесь случаем! Локти, колени, позвоночник – у всех нас имеются и начинают с возрастом если еще не болеть, так требовать пристального внимания, верно?
– Верно, – согласилась Анна с пожилым врачом.
– Ну, вот! – обрадовался врач. – Носки, варежки, шарфы вяжем?
– Вяжем, – опять согласилась Анна.
– Значит, массаж на воротниковую зону будем делать! – отметил врач в карте. – Тяжести в виде внуков таскаем?
– Сейчас уже нет, но да, таскали, – рассмеялась Анна.
– Значит, грязевые ванны через день с ваннами, наполненными соленой лечебной водой назначаем, – опять росчерк в книжечке. – Голубушка, полежать в таких ваннах – это же счастье, поверьте мне! Сами потом, вернувшись домой, будете вспоминать и меня, и процедуры добрым словом.
– Даже не сомневаюсь в этом, доктор! – Анна рассмеялась, забирая книжку с назначенными процедурами.
Кто же знал, что поправлять свое здоровье так тяжело?
Анна в тот день вышла из кабинета врача озадаченная. Не верилось, что ни одну из процедур ей не пришлось выпрашивать у врача, как это было бы дома, обратись она к участковому врачу с подобной просьбой.
Анна шла на обед и гадала: будет ли Тихий ее и сейчас поджидать у дверей в столовую? Она и страшилась встретиться с ним, и хотела этого. Даже, неожиданно для самой себя, уже подходя к столовой, загадала: если Денис Петрович будет ее ждать, значит, вечером у них будет не просто прогулка, а свидание. А не будет ждать, значит нет.
А вот что именно «нет», она не дала себе возможности осознать, не успела, потому что Денис Петрович стоял у дверей в столовую, но стоял не один, а в компании той дамы, что сверлила ее злым взглядом за завтраком. Дама что-то увлеченно рассказывала, Денис слушал и даже кивал. Стояли они слишком близко друг к другу. Дама, подхватив Дениса под локоть и пользуясь тем, что была практически одного с ним роста, что-то говорила ему почти на ухо.
Анна прошла мимо них, кинув быстрый взгляд и улыбнувшись Денису одними губами, кивнула. Он, казалось, только сейчас осознал то, как они со своей собеседницей смотрятся со стороны.
– Алла, может, мы уже пройдем в обеденный зал? Как считаешь?
– Да, да, конечно! – обрадовалась дама и первой шагнула в столовую.
Денис прервал собеседницу на середине фразы. Но сейчас он был зол и на эту настырную дамочку, жену его сослуживца, и на самого себя.
“Хорош кавалер, нечего сказать! Ждал одну даму в компании другой. Вот же старый дурак! – ругал себя Денис мысленно. – Ведь Анна же сегодня утром, за завтраком, сказала мне о том, что на них смотрят. Ведь мог бы и сразу оглянуться, посмотреть на ту, о ком говорила Анна, как мог бы сразу и объяснить ей, что это, как говорится, не то, что она думает!”
Так, стоп! А почему он, собственно, должен что-то и кому-то объяснять? Они с этой Анной едва знакомы, а с Аллой Смирновой уже не один год. Хотя нет, не так. Звучит как-то двояко. Она жена его сослуживца, только и всего. Да, им есть что вспомнить, их связывают общие воспоминания и общие же, с ее мужем, сослуживцы.
– Денис!
Оказывается, Алла что-то спросила у него, а он тут увлекся своими мыслями.
– Что, прости?
– Я тебя спросила, как поживает твоя жена Катерина? Чем занимается? Олеся замуж еще не вышла?
– Чем сейчас занимается Катерина, я понятия не имею. Не имею, знаешь ли, привычки контролировать! Я здесь, на лечении, а она дома, – отчего-то говорить Алле о том, что они с женой, так же, как и она сама со своим мужем, разошлись, Денису не захотелось. – А Олеся учится в институте. Нет, она пока не замужем. Хочет сначала получить образование.
– Вот это правильно! Успеет еще замуж выскочить! Сколько ей сейчас? – продолжала задавать вопросы Алла.
– В этом году 23 года исполнилось.
– Ха! Вся жизнь впереди! Правильно, пусть получит образование. Не сложится в личной жизни, так хоть при профессии девка будет.
Алла говорила что-то еще. У жены его сослуживца была противная привычка прикасаться к собеседнику в процессе разговора. Встречных вопросов о ней самой и ее жизни Денис не задавал, но Аллу это не смущало. Она и сама прекрасно, без наводящих вопросов, все рассказывала Денису о себе.
Дениса все больше утомляла компания Аллы, он уже мысленно задавал себе вопросы:
“Да с чего она вообще решила, что у его Олеси не сложится в личной жизни? Нет, надо заканчивать этот разговор”.
– Алла, извини, но у меня еще процедура. Приятного тебе аппетита. Думаю, что еще увидимся! – и Денис резко встал из-за стола.
– Да, конечно, еще увидимся! Я здесь еще 10 дней буду. А хочешь, заходи вечерком, посидим, поболтаем, ваших всех вспомним! Я в главном корпусе живу, – быстро проговорила Алла, понимая, что Денис уже собрался уходить.
– Да, хорошо! – пообещал, не дослушав, лишь бы уже отвязаться от назойливой собеседницы.
Денис не стал спрашивать, в каком номере остановилась эта неприятная особа, заходить к ней в гости он не собирался. Помнится, Алла всегда была любопытна сверх меры, особенно в тех вопросах, что касались личной жизни их сослуживцев. На нее еще бывшая жена Катерина жаловалась, что жена лейтенанта Смирнова распускает сплетни. Денису даже прозвище этой Аллы вспомнилось. Да, точно, за глаза ее называли «Маяк». Как раз вот за то, что сплетни она вещала в постоянном режиме, как всем известная радиоволна.
Денис, вставая из-за стола, обернулся, нашел глазами Анну. Она сидела к ним спиной. Могла ведь и не видеть, с кем он обедал, но почему-то ему казалось, что Анна видела, с кем он только что обедал за одним столом.
Денис разозлился на самого себя. К черту всех назойливых дам и особенно эту вредную Аллу! За ужином он сам к Анне подойдет и сядет за ее стол. И гулять поведет ее сразу после ужина. Зачем ждать какие-то 19-00, что он ей сам же и назначил?
Денис Петрович, приняв решение, решительно шагал в сторону лечебного корпуса. Он не видел того, что за ним в сторону того же корпуса шла и Анна. Она, в отличие от Дениса, видела его, но догонять не спешила. Сейчас у нее крутилась только одна мысль: «Пожалуйста, пусть у него процедура будет на другом этаже лечебного корпуса!»
Мысли Анны были услышаны – поднявшись на третий этаж, где была последняя на сегодня процедура, Анна не увидела Дениса. Поняв, что мужчина шел в другой кабинет, Анна выдохнула.
– Веду себя как малолетняя дурочка! – обругала себя. – Не хватало тебе еще прятаться от него!
Закончив с процедурами, Анна поняла, что устала и хочет подремать в тишине своего номера, но ее мыслям об отдыхе не суждено было исполнится. Едва она зашла в свой номер, ей позвонила подруга Ольга.
Глава 9
– Анюта, рассказывай! Хочу знать все и в мельчайших подробностях! – казалось, что подруга даже уселась удобно на диван в предвкушении ее рассказа.
– Оля, да нечего пока рассказывать! – попыталась было отшутиться Анна, но надо было знать Ольгу.
– «Пока»? Анюта, ты сказала «нечего ПОКА рассказывать»? Вот теперь, подруга, я точно хочу знать все подробности! – ухватилась Ольга за оговорку Анны. – Кто он? Где живет?
Анна рассмеялась, поняв, что сама же и проговорилась подруге.
– Ох, Олька, тебе бы в полиции работать, а не врачом. Его зовут Тихий Денис Петрович. Пригласил сегодня вечером на прогулку. Только вот я не знаю: идти мне или нет. Утром, когда он приглашал, я согласилась, а теперь вот думаю: зачем? Мы тут только три дня, а он уже имеет бешеный успех у здешних незамужних дам. И, Оля, видела бы ты тех дам! – со вздохом произнесла Анна. – Где те дамы, и где я?!
– Погоди, Анюта, не части! – Ольга остановила подругу и задала уточняющий вопрос:
– Как, ты сказала, зовут мужчину?
– Денис Петрович Тихий. Сказал, что в следующем году у него двойной юбилей, значит, сейчас ему 54.
– Высок, статен, чуть худощав, волосы черные с проседью, без намека на лысину? – уточнила Ольга так, будто знала того, о ком говорила.
– Ну, да, как будто бы он, – удивленно протянула Анна, услышав описание Дениса из уст подруги.
А Ольга продолжила так, будто досье зачитывала:
– Имеет дочь студентку 22-х или уже 23-х лет. Могу уточнить, если хочешь. Разведен, дочь после развода родителей осталась жить с отцом, что не удивительно. Девочке тогда лет 12 было. Говорят, что его жена, пока он был в горячих точках, ноги раздвигала чуть ли не перед каждым первым, кто на нее внимание обратил. Красивая, конечно, тетка, хоть сейчас может идти на подиум. Представляю, какая она красивая в молодости была, но вот слаба на передок оказалась красавица. Представляешь, КАК она гуляла, что родная дочь, подросток, решила с отцом жить!
– Оля! Да откуда ты все это знаешь? – ахнула Анна.
– Аня, ты забыла, что я гинекологом в военном госпитале работаю? – Ольга рассмеялась. Да ко мне же все сплетни сами приходят! Пока я такую вот дамочку осматриваю, она мне и вываливает все последние сплетни обо всех подряд. И надо слышать их в этот момент, Ань! Столько яда, когда они о чьем-либо разводе рассказывают! Вот хоть колбу бери и сцеживай, веришь?
– Охотно верю, Оль! – усмехнулась Анна, вспомнив взгляды той дамы, что она ловила на себе, пока завтракала с Денисом Петровичем.
– Ну, что, подруга, поздравляю! Ты вытянула козырного туза! – рассмеялась Ольга. – Генерал Тихий только по фамилии тихий.
– Как и я только по фамилии была счастливая, пока замужем была – усмехнулась Анна. – Оля, подожди, Денис генерал?
– А я смотрю, кто-то заинтересовался мужчиной, да? Вот уже и просто Денис, без отчества! – тут же подметила Ольга.
– Ой, да ну тебя! – Анна отмахнулась. – Вокруг него дамы только что в очередь не выстраиваются. Надо оно мне? Мне и мужа с его любовницами, знаешь ли, хватило!
– А я тебя за него замуж пока еще и не сватаю! – веселилась Ольга. – А вот теперь, Ань, давай мне подробности: как он тебя пригласил, когда? Где он к тебе подошел?
Анна, понимая, что от подруги ей так просто не отделаться, вздохнула и рассказала ей все, начиная момента их первой встречи на трассе, когда Денис Петрович подвез ее на своей машине до санатория, как они вечером любовались с ним теми самыми поющими фонтанами в компании друг друга, и как он, увидев, что она замерзла, предложил ей свою куртку. А закончила она рассказ сегодняшним обедом, когда товарищ генерал обедал в компании той самой дамы, что за завтраком кидала на Анну злые взгляды.
– Утром он сам ко мне за столик подсел. Утром же, за завтраком, и на прогулку пригласил. А в обед уже обедал в обществе другой дамы. Вот я и думаю, надо мне такое счастье или нет. Утром с одной, в обед с другой, на ужин с третьей. Что-то такое я уже с Пашкой проходила, – закончила свой рассказ Анна, тяжело вздохнув, говоря о муже и сравнивая его с Денисом.
– Ты не беги впереди паровоза, Аня! Ты же сама же говоришь, что сам он только к тебе подсел! Ни к одной из тех, кто к нему сами подсаживались. Аня, к тебе только ведь подсел товарищ генерал! Поверь, не всем мужикам нравятся активные дамы. Все те дамочки раньше тебя просекли тему, как говорят мои сыновья, что товарищ генерал холостой, а значит, жених завидный. Вот и кружат вокруг него как акулы. А он сам! Аня, САМ к тебе подсел, – пыталась разубедить Ольга подругу.
– Да, он сказал, что не любит назойливых дам, – вспомнила Анна.
– Аня! Вот видишь! – обрадовалась Ольга. – А назойливость, и мы обе это знаем, это точно не про тебя! Ань, пообещай мне, что ты сегодня сходишь с ним на прогулку. Он же не в гостиницу тебя приглашает, всего лишь прогуляться. Сама же говоришь, что парк там у вас огромный. Вот и пройдись, прогуляйся. Одна прогулка в компании такого мужика, как генерал Тихий, позволит тебе вспомнить, что ты у нас еще в обойме!
– Оля, да в какой обойме! – Анна невесело рассмеялась.
– Отставить киснуть! – Ольга рыкнула на подругу. – Загнала сама себя в четыре стены квартиры, да в заботы о своих детях. А им, между прочим, уже много лет, Ань! Сами прекрасно могут справляться. Без мамы, что превратили в лошадку пони, бегущую по кругу! Аня, хватит! Набегалась уже с тележкой за спиной! Все, остановись и выдохни уже, подруга. Вспомни, в конце концов, что ты женщина. И красивая женщина, Ань, раз товарищ генерал обратил на тебя внимание.
– Оля, да просто так сложились обстоятельства! – попыталась Анна возразить подруге.
– Хорошо, пусть так! – легко согласилась Ольга. – Но раз уж они уже так сложились, то надо воспользоваться. Так что давай лучше решим, в чем ты сегодня вечером пойдешь гулять с генералом Тихим.
– Оля! – Анна попыталась возразить подруге. Да кто бы ее послушал?
– Пойдешь, я сказала! И не важно, что там и как у вас с ним дальше получится. Прогулка тебе только на пользу будет. А в компании красивого мужика – и подавно!! – Ольга выдохнула и уже более спокойно произнесла:
– Ань, я тебя очень прошу! Хотя бы ради меня, сходи ты сегодня с этим генералом на прогулку.
– Ладно, Оль, схожу. Но при одном условии: если он опять сам подсядет ко мне за столик за ужином.
– Вот и молодец! – Ольга облегченно выдохнула. – А теперь давай решать, в чем пойдешь гулять. Вечерами у вас там тепло или уже холодает?
– Холодает.
– Ага, так я и думала, на юге всегда так. Значит, Ань, на вечер наденешь тот голубой джемпер и черные брюки. Они тебя стройнят, хоть ты у нас и не толстая, но в них ты у нас совсем как куколка. На шею шелковый шарфик, на плечи куртку. Не хватало тебе еще там заболеть. И я тебя прошу, Ань, если он пригласит тебя в бар, выпить по бокалу красного горячего вина, не отказывайся! – взмолилась Ольга.
– Оля, я в санатории, у нас здесь режим трезвости! – одернула Анна подругу.
– Так вы с ним и не на территории санатория пить будете! – парировала Ольга. – К тому же, один бокал горячего вина для здоровья полезен. На тебя вино хорошо действует: ты расслабишься, на щеках румянец заиграет, глазки заблестят.
– Оля!
– Я уже 50 лет Оля! Что, я тебя не знаю? Ань, тебя даже выпитый алкоголь не портит, ты у нас не покрываешься красными пятнами, в отличие от меня.
Анна, услышав это, лишь обреченно рассмеялась, признавая правоту подруги, и произнесла:
– Хорошо. Обещаю, что схожу сегодня на прогулку, но только если…
– Помню, помню! Только если генерал Тихий за ужином сам к тебе подсядет за столик! – Ольга не дала подруге договорить.
– Да! – Анна кивнула, а глянув на часы, ужаснулась:
– Умеешь ты, Олька, заболтать! Хотела подремать после процедур, но уже не успеваю. Пошла я в душ, ароматы лечебных грязей смывать.
– Завтра жду отчет! – вместо прощания закончила Ольга разговор и первой положила трубку.
– Если будет что рассказывать, – усмехнулась Анна в уже замолчавшую трубку и отправилась в душ, бурча себе под нос:
– Лечебные грязи – это, конечно, замечательно, но вот ароматы от них… Грязи, они и есть грязи! Одно радует, что лечебные.
Анна порадовалась, что прислушалась к совету подруги и взяла с собой гель для душа с резким запахом. А ведь она удивилась еще, помнится, когда ей Ольга посоветовала именно с этим резким запахом гель для душа купить.
– Поверь, еще и его маловато будет! – смеялась Ольга, помогая паковать чемодан. – Знаю, помню, что не любишь ты резкие запахи, но не в этот раз, поверь, подруга!
Анна, сколько себя помнила, покупала средства по уходу за телом с ненавязчивыми запахами. Покойный муж всю жизнь ворчал, что не чувствует ни ее духов, ни кремов для тела. Но в выборе запахов Анна была непреклонна. Пожалуй, только в этом и была она всю жизнь непреклонна. А объяснялось все просто: Анна терпеть не могла резких и приторно-сладких запахов на себе. Потому и знала Анна, когда у мужа появлялась очередная любовница, элементарно чувствуя чужие ароматы на нем. Все женщины, с кем муж крутил романы, будто в насмешку, пользовались или резкими, или приторно-сладкими духами.
А Ольга, закончив телефонный разговор с подругой, так и осталась сидеть в своем любимом кресле с загадочным выражением на лице и блуждающей на губах улыбкой.
– Чудны дела твои, Господи! Нет, ну надо же так, а? Надо обязательно Савелию рассказать, вот же он удивится!
– Рыбка моя, я дома! И голоден как лев! – вывел Ольгу из загадочной задумчивости голос супруга, вернувшегося с работы.
– Вспомни солнце, вот и лучик! – Ольга рассмеялась, услышав голос мужа, и подорвалась из кресла. – Ужин готов и ждет тебя, лев! Ох, Савелий, что я тебе сейчас расскажу!
Глава 10
Анна принимала душ, натирая мочалкой тело и вымывая запах лечебных грязей, что пахли илом и тиной. Мыла, сушила и укладывала волосы, что тоже пропахли илом, и не переставая думала о предстоящем ужине, гадала: опять она в одиночестве будет за столиком сидеть, или Денис все-таки к ней подсядет?
– Ага! Если успеет! – рассмеялась вслух своим мыслям, вспомнив ту даму, что практически висла на его плече в обед.
– М-да, как на первое свидание ведь собираюсь! – одернула Анна сама себя, когда поняла, что сколько бы она не гнала мысли о Денисе, они упорно возвращались к нему.
– Да что ж такое-то, в самом деле! Сколько ж можно думать об одном конкретном мужчине? – рыкнула на себя и опять вслух, желая хоть так, голосом, призвать себя в реальность.
Вспомнив, что сегодня она еще не говорила с родными, набрала дочь. Дарья ответила ей лишь после 5-го сигнала.
– Да! – дочь ответила резко и слишком громко.
– Привет, Даш. Как вы там? Как Павлик? – Анна, услышав резкий ответ дочери, невольно приняла это на свой счет.
– Мы? Нормально мы: школа, работа, дом. У нас-то какие могут быть новости? Это ж не мы с Пашкой на отдыхе! – голос дочери звучал резко.
– Даш, я не пойму, я в чем-то перед тобой провинилась? В том, что уехала в отпуск, оставив вас там одних? – Анна спросила это спокойно, но дочери хватило и этого.
– Извини, мам, месячные со дня на день должны начаться, злит все и даже бесит! – выдохнула дочь уже более миролюбиво.
Да, у Дарьи была такая особенность. Раз в месяц, накануне женских дней, она становилась раздражительной, срывалась на всех, не делая исключений.
– Ясно, – только и сказала Анна. А что она могла еще сказать на это? У нее самой таких перепадов настроения не было. Никогда. Ну так дочь и характером была не в нее, а в отца.
– Как ты там? На все процедуры ходишь? – желая сгладить свои резкие слова, проявила любопытство дочь.
– Да. Здесь с этим строго! – рассмеялась Анна и пояснила:
– В бегунке обязательно все врачи отмечают каждый наш визит.
– Вот и правильно. Ходи, – согласилась дочь, – зря, что ли, они настаивают на том, что они являются медицинским учреждением.
– Как Пашка-младший? Как у него в школе дела?
О кавалерах дочери Анна никогда не спрашивала, считая, что дочь сама ей все расскажет, при условии, что будет что рассказать. С мужчинами дочь встречалась, но, как принято сейчас говорить, «для здоровья», а таких не спешат знакомить с родителями.
– Да нормально все у него. Завтра последний день в школе и каникулы на неделю, – со вздохом произнесла дочь.
– А, да. Точно. И как вы справитесь? – тут же забеспокоилась Анна.
– Да уж как-нибудь, мам, справимся! Не маленькие уже! – дочь опять сорвалась на ядовитые интонации. – Я из дома поработаю эту неделю, Пашка дома посидит, в игры поиграет, а вечером у нас тренировки в бассейне.
Они еще поговорили с дочерью о Пашке-младшем. Внук к телефону не мог подойти, потому что как раз сейчас и был на тренировке. Анна, глянув на часы, поняла, что уже пора выходить на ужин, а она еще даже не одета.
– Извини, дочь, мне на ужин пора. У нас тут строго все и по часам, как в пионерском лагере. Только что разве побудка не под горн! – она попыталась пошутить.
– Ну, ну! – тут же закрылась дочь.
– Передавай привет Пашке и Славику, – Анна все-таки надеялась, что Дарья передаст от нее привет хотя бы Павлику.
– Славке передам, если увижу. Дома почти не появляется. Вкалывает с утра до позднего вечера. Как бы не объявил, что женится! – подтвердила ее опасения дочь.
– Ну, что ж. Поживем – увидим, – вздохнула Анна.
– Ага! А молодуху он куда приведет? В нашу квартиру? Три хозяйки на одной кухне? – взорвалась опять недовольством дочь.
О том, что она сама на кухне появляется только в роли едока, дочь предпочла не уточнять.
– Даш, скажи правду: ты уже видела девушку Славика, и она тебе совсем не понравилась, да? – осенило Анну. – Он ее приводил к нам?
– Да уж! Видела! – подтвердила дочь догадку матери.
– И?
– Провинциалка, а нос воротит, будто профессорская дочка! – припечатала Дарья. – И квартира ей наша мала, и то, что живет нас здесь много, и особенно то, что мы с Пашкой-младшим тоже здесь живем.
– Ее забыли спросить! – непроизвольно вырвалось у Анны.
– Вот и я ей так же сказала и сапоги ее выкинула на лестничную клетку. Славке, дураку влюбленному, сказала, чтобы ноги ее больше в нашем доме не было. Тоже мне, прЫнцесса нашлась! Ни кожи, ни рожи! И что наш Славка в ней нашел? – продолжала кипятиться дочь, забыв о том, что мать собиралась заканчивать разговор.
Анна вздохнула, поставила звонок от дочери на громкую связь и начала одеваться. В столовую надо было приходить в отведенный промежуток времени, а прервать поток слов дочери сейчас – означало поругаться. Проще было дать дочери выговориться, тем более, что саму Анну это тоже касалось. Нет, ну надо же! Стоило ей только уехать из дома, как все пошло кувырком!
Дарья и Славик, хоть и была между ними разница всего-то в три года, между собой особо дружными не были. Ни в детстве, ни сейчас, уже будучи взрослыми. И за это Анна винила и себя, и своего покойного мужа.
Павел больше любил дочь Дарью, а она, как ей казалось, любила обоих своих детей одинаково, правда дочь утверждала, что Славика мать любит больше.
Наверное, в этом была своя правда. Славика Анна и носила тяжело, и рожала почти двое суток. Сын рос болезненным ребенком. Если Дарья и болела детскими болезнями, то исключительно в легких формах, а вот Славик, наоборот, максимально тяжело и долго. Отсюда и повышенная забота матери о более слабом своем ребенке, но и только. Как вообще можно одного своего ребенка любить больше, а другого меньше? Анна этого искренне не понимала. Они ведь оба были ее детьми.
Дарья выговорилась, и к концу ее тирады у нее даже голос повеселел.
– Ладно, мам, беги на свой ужин! А то тебя еще накажут там! Поставят, чего доброго, перед всем лагерем и заставят извиняться! – попыталась пошутить дочь.
– Не поставят! – отмахнулась Анна и положила наконец трубку.
А положив, задумалась. Все, что она услышала об избраннице сына, ей не понравилось. Совсем.
– Надо будет потом, после ужина, Славику позвонить! – приняла она решение.
Дарья представила свою версию, но не плохо бы услышать и версию сына. Как, кстати, и то, почему он привел свою девушку в дом, когда ее самой там не было. Впрочем, если девушка из провинции, как говорит Дарья, значит, она могла и элементарно стесняться матери своего парня.
Анна уже завязывала шарфик на шее, когда в дверь ее номера постучали.
– Очень интересно, – удивилась она нежданным гостям и распахнула дверь.
– Добрый вечер, Анна Владимировна! – на пороге стоял Денис и чуть смущенно улыбался:
– Знаешь, не хочу я опять оказаться в неловкой ситуации, как это получилось с обедом. Ждал тебя, а меня как ценный приз перехватили. Никогда не чувствовал себя так глупо, веришь? Никогда не был таким призом и не собираюсь становиться им впредь.
Анна лишь кивнула на его слова.
– Готова? Пойдем ужинать? – Денис не спускал с нее настороженного взгляда.
– Готова. Пойдем,
Анна, казалось, ответила машинально. Так же машинально накинула куртку, взяла сумочку, вышла и закрыла дверь номера. Лишь когда они, пройдя по длинному коридору, вышли на лестницу, она остановилась и удивленно спросила:
– А как ты узнал, в каком номере я живу?
– Каюсь! Пришлось превысить полномочия! Веришь, полезно иногда иметь высокое звание! – рассмеялся он и лишь теперь, кажется, облегченно выдохнул.
Глава 11
Клавдия рвала и метала. И делала она это в самом что ни на есть прямом смысле: рвала бумаги, а швыряла телефон.
Бумаг, тех, что ждали своего часа, чтобы пройти через шредер, было в избытке, но Клавдия рвала их руками. Выпуская таким образом злость. А телефон она швыряла исключительно на диван. Ну, ладно, ладно! Всего-то один раз и швырнула, сразу после того, как поговорила с той курицей, что не хотела ее заселять в тот же отдельный домик, куда поселили ее будущего мужа генерала Дениса Петровича Тихого.
– Я не имею права поселить Вас в один номер с чужим мужчиной! – заявила Клавдии девушка, что отвечала за расселение в санатории.
Клавдия, услышав это, медленно выдохнула, она уже была зла на свою секретаршу Лидию. Дала этой курице задание, с которым та не справилась! Казалось бы, чего уж проще – купить путевку в конкретный санаторий на конкретные даты? Не купила. Еще и несла какую-то ерунду о том, что они не заселяют в один номер не состоящих в браке. Что за ерунда? Какой век у нас на дворе?
Клавдия, конечно же, не поверила Лидии и набрала заветный номер сама. И вот вам, пожалуйста! Не имеет она права, видите ли!
– Девушка, Денис не чужой мужчина. Он мой будущий муж! – попыталась возразить Клавдия.
– У Вас есть бумаги, подтверждающие это?
– Подтверждающие что? – опешила Клавдия. – То, что мне сделали предложение? Могу выслать Вам фото кольца.
– Покорнейше благодарю! – усмехнулись на том конце провода.
– Это всего лишь вопрос двух месяцев! Вы же взрослая женщина и прекрасно понимаете, что и мы с генералом Тихим уже давно совершеннолетние и не просто гуляем, держась за ручки.
– Это ваше личное дело, как, где и с кем вы гуляете. А я не имею права. У нас такие правила, извините! – отрезала наглая девица.
– Я напишу на Вас лично и на ваш санаторий жалобу! – пригрозила Клавдия.
– Это Ваше право! – последовал невозмутимый ответ.
«Робот она там, что ли?» – мелькнула мысль у Клавдии, но вслух она произнесла:
– Хорошо, продайте мне путевку на три недели в одноместный номер, а мы уж там сами разберемся, где и как мы будем жить.
– Ближайшие даты, – девушка запнулась и назвала совсем не те дни, что требовались Клавдии.
– Нет! Меня эти даты не устраивают! Мне надо там быть, – Клавдия назвала нужные ей даты.
– Извините, но в эти даты нет свободных одноместных номеров. Могу предложить Вам двухместный, – последовал ответ.
– Хорошо, давайте! – усмехнулась Клавдия, решив, что ее намеренно раскручивают на покупку более дорогой путевки. – Скажите, а возможно устроить так, чтобы ко мне никого не подселяли?
– Извините, но дело в том, что это Вас я буду к кому-то подселять, – прозвучал совершенно неприемлемый ответ.
– Что? Девушка, Вы сейчас серьезно? Вы предлагаете мне жить в одной комнате с совершенно чужой и незнакомой мне женщиной? – Клавдия взорвалась. – А если она курит, храпит, не знаю, пьет и жрет по ночам.
– Все мы люди разные! – услышала Клавдия в трубке.
– На территории санатория категорически запрещено курение и употребление спиртных напитков! – казалось, девушка тоже вышла из себя. – Извините, но все одноместные номера уже заняты.
– И потом, девушка, почему к незнакомой тетке Вы меня можете подселить, а к моему жениху нет? Где логика?
– Логика в том, что вы женщина, а он мужчина.
– Я поняла Вас! Пожалуйста, не продолжайте дальше! Продайте мне такой же дом, как генералу Тихому, – Клавдия выдохнула и предложила новый вариант размещения. К слову, самый дорогой.
– На эти даты дома тоже уже все заселены. Я могу предложить Вам другие даты заезда в санаторий.
– Да как же Вы не понимаете? Мне не нужны другие даты! Мне нужны эти! Я хочу отдохнуть со своим женихом!
– Извините, ничем не могу Вам помочь! – отрезала девушка. – На другие даты будете покупать путевку?
– Глупая курица! – выругалась Клавдия, убрав трубку от лица. Вернув телефон, рявкнула:
– Нет. Не буду! И отрицательный отзыв вам гарантирован! И лично Вам, и санаторию! Вы не отдаете себе отчета в том, с кем связались!
– И Вам всего хорошего! – раздалось в ответ.
– Робот! Чертов бездушный робот, а не человек!
Именно в этот момент телефон и полетел на кожаный диван, что стоял у Клавдии Васильевны Вересовой в кабинете.
Весь этот разговор состоялся в присутствии секретарши, что застыла сейчас безмолвным изваянием у стола начальницы. На лице девушки не дрогнул ни один мускул. Часом ранее Клавдия не поверила ей, обозвав ее так же, и потребовала:
– Набери мне этот санаторий! Сама решу этот вопрос с путевкой, раз уж ты не в состоянии! И за что только я плачу тебе такие деньги?
Не решила. Да еще и опозорилась в присутствии своей секретарши!
– Кофе мне сделай! – рявкнула Клавдия уже своей секретарше и устало откинулась на спинку рабочего кресла.
Лидия вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Только уже на кухне, делая Клавдии кофе, Лидия позволила себе усмехнуться и прошептать:
– Сама ты глупая курица! Деньги она мне платит! Да за такую же работу у твоих конкурентов зарплата почти в два раза выше! Много ты, госпожа Вересова, успевала бы без меня? Эх, прав Руслан, надо уходить от этой истерички. Сейчас опять будет бумаги рвать и раскидывать, а баб Маше потом убирай. Хотя, о чем это я? Где адвокатесса Вересова и где такие, как техничка баб Маша и я?
Лидия вздохнула и медленно выдохнула. Взяла чашку с кофе для начальницы и открыла дверь в ее кабинет.
– Прости, любимый! Я так хотела поехать с тобой. Я понимаю, что нужна тебе там, особенно сейчас, после болезни! – ворковала Клавдия по телефону, сидя ко входу спиной и глядя в окно. – Они там до сих пор как при Совке живут, веришь? В один номер нас с тобой они поселить не могут потому, видите ли, что мы с тобой по бумагам никто друг другу! Представляешь, какая дикость?
Клавдия обернулась на звук открываемой двери, зыркнула на свою секретаршу злым взглядом, ткнула пальцем, показывая, куда поставить чашку с кофе, и махнула рукой на дверь. Жесты получились барскими, впрочем, Клавдия всегда так вела себя со своей подчиненной.
– Вот чтоб тебе твой любимый там, в санатории, замену нашел! Хорошую, милую женщину, и чтоб обязательно она старше тебя была. Чтоб тебе вдвойне обидней было, что тебя на другую променяли! – бросила в сердцах Лидия, выходя из кабинета Клавдии. – Нормальный же, говорят, мужик этот Тихий. И что он только в этой Горгоне нашел?
Если бы только Лидия знала, что ее пожеланию с точностью слово в слово суждено сбыться меньше, чем через две недели, она бы и сама очень этому удивилась.
Лидия не была злой или завистливой. И устроившись на работу к известному адвокату по бракоразводным процессам Вересовой Клавдии Васильевне почти три года тому назад, она летала как на крыльях, искренне считая, что нашла работу мечты. О том, что это не так, Лидия поняла уже через полгода, но с работы не уходила, терпела и оскорбления, и придирки начальницы. Но когда-то всему наступает предел. Вот и у Лидии этот самый предел наступил сегодня.
– Нет, прав Руслан, надо искать другую работу, надо! А после такого опыта работы под началом этой Горгоны я могу смело просить зарплату в два раза больше!
Лидия улыбнулась и открыла сайт с предложениями о работе. Увидев объявление о найме к конкуренту Клавдии, Лидия обрадовалась. Зная, что ее разговор не будет слышно в кабинете начальницы, которая, к тому же, наверняка еще воркует со своим генералом, Лидия набрала номер телефона, что был указан в объявлении. Ответили ей на удивление быстро и даже назначили встречу на завтрашний вечер.
– Отлично! – обрадовалась Лидия и открыла файл, что ей предстояло перепечатать для Клавдии. – Посмотрим, как быстро ты найдешь вторую такую же дурочку как я.
А Клавдия тем временем, закончив разговор с Денисом, положила аккуратно свой телефон, встала из-за стола, выпила в один глоток уже остывший кофе, расстегнув заколку, распустила волосы и помассировала пальцами затылок. На губах ее блуждала довольная улыбка:
– Видит Бог, я со своей стороны сделала все, что смогла. И у меня даже есть свидетель в лице этой дурочки Лидочки, которая всем растреплет, как ее шефиня облажалась у нее на глазах, не сумев купить путевку в санаторий. Я же честно пыталась уехать в это скопище молодящихся пенсионеров. Не получилось! Увы!
Клавдия, будучи очень довольна собой, рассмеялась:
– Что ж, значит, самое время и мне слетать погреться и заряд бодрости получить. Помнится, прошлый раз в Испании мне очень понравилось. Потом, будучи женой товарища генерала, уже так просто не слетаешь под горячее солнце к горячим же молодым жеребцам. Три недели отличный срок! И жениха проводить успею, и сама улететь-прилететь обратно и даже дико соскучиться по своему генералу!
Глава 12
Клавдия, продолжая улыбаться, будучи довольна собой и своим умением держать лицо, постояла, глядя в окно на город, который, казалось, никогда не спал. Кому-то нравилось смотреть на лес, кому-то на воду, кому-то на горящий в камине огонь. Ей нравилось смотреть на город, активно живущий 24 часа в сутки и 7 дней в неделю.
Окна ее офиса, находящегося на 20-м этаже, выходили на оживленную улицу, но высокий этаж и звуконепроницаемые стеклопакеты делали свое дело – шума города слышно не было. Город бурлил жизнью, вынуждая своих жителей жить в его ритме. Вид из окна Клавдию успокаивал, дарил уверенность в себе и в своих силах, напоминал ей о том, что она, простая девчонка из деревни, смогла добиться всего, о чем мечтала.
Ну, почти всего.
Остался еще один важный пункт из ее списка – замужество. Совсем скоро и он будет выполнен.
Да, Клавдии нравился ритм города, это была ее стихия. Деревня с ее спокойным и размеренным ритмом жизни была не для нее. Клавдия всегда это знала. Когда-то, будучи еще совсем девчонкой, она уехала из деревни и ни разу не пожалела об этом.
Их деревня, а фактически районный центр, со своими школами, детскими садами и даже больницей, была большой. Население почти 5 тысяч человек, а сейчас, наверное, даже больше. Мать говорит, что много новых жителей приехало. Строят дома, обустраиваются, ведут детей в детские сады и школы. С нынешними возможностями работать на удаленке практически из любой точки мира, нет ничего удивительного в том, что в деревне появились новые жители. В Европе, кстати, такие населенные пункты как их деревня, с гордостью называют себя городами.
Так это ж Европа! Клавдия усмехнулась. Нет, туда, в Европу, с их ценностями и толерантностью, порой граничащей с маразмом, она не мечтала уехать. Клавдия любила свою страну, искренне считая себя патриотом. Только вот угораздило ей родиться не в большом городе, а в деревне.
Из родной деревни, что в полушаге до европейского города, Клавдия уехала сразу после окончания школы. Уехала, потому что уже в 6-м классе знала, кем она хочет стать и куда хочет поступить учиться.
А мечтала Клава поступить на юридический, она видела себя адвокатом и никем другим.
И Клава поступила.
Сама и с первого раза.
И училась она тоже сама, так как понимала, что ей, в отличие от ее городских одногрупниц, помогать дальше по жизни некому. Деревенские до мозга костей родители не в счет. Что они, всю жизнь прожившие в деревне, могут понимать в городской жизни? Правильно! Ничего!
Всего, что она имеет сейчас, Клава добилась сама. Своим упорным трудом, знаниями и да, будем честными до конца, умением выбирать любовников.
Сначала, едва приехав в город, Клавдия подумывала о том, чтобы сменить свое имя. Оно ей казалось насквозь деревенским и устаревшим. Ей хотелось иметь какое-нибудь другое, более современное и благозвучное, имя, но подумав, Клавдия отказалась от этой мысли.
Почему? Да потому, что вокруг и так были все сплошь Лены и Наташи. Лены с Наташами были из таких же простых семей, как она сама, ну, может разве что не из деревень, а из маленьких городков. Были еще Кристины, Анжелы и Ангелины – эти уже были из других слоев общества. Даже в их группе учились три Анжелы, две Наташи, две Кристины и аж целых четыре Лены. А вот Клавдия была одна! И не только в группе, на всем потоке. Вот так Клавдия и осталась при своем имени, но с тех пор просила называть ее только так, полным именем.
Маленькая и наивная девочка Клава осталась в прошлой жизни, уступив место Клавдии Васильевне Вересовой, ныне известному и высокооплачиваемому адвокату по бракоразводным процессам. Она занималась только ими! Никакой уголовщины.
Клавдия еще раз улыбнулась и нашла в телефоне телефонный номер своей близкой знакомой.
Ксана Прокопенко была владелицей турагентства. Именно через Ксану Клавдия покупала все свои путевки вот уже несколько лет. Ксана знала ее требования к гостиницам, как знала и ее предпочтения в выборе мест для активного отдыха. Курорты, на которых могли отдыхать те, кто предпочитал путевки за символические деньги, но с условием «все включено», Клавдии не подходили. Сталкиваться с отечественным быдлом на отдыхе она не хотела. И Ксана, зная это, неизменно предлагала ей путевки в те отели, где таких отдыхающих не было и не могло быть.
Отели, что выбирала Клавдия – это всегда были уютные семейные отели, стоящие на том же море, и в той же стране, но не в самых популярных туристических местах. О таких отелях знали не многие. Но именно в такие отели путевки стоили не менее дорого. Почему? Да потому что за уединение, особенно с местными горячими парнями, надо платить. Быть пойманным в случайный кадр кого-то из соседей отдыхающих не хотелось никому. Впрочем, в таких местах отдыхающие и не фотографировались бесконечно на фоне всего подряд. Клавдия, набирая номер телефона Ксаны, успокаивала себя словами:
– Денис и не поймет ничего, не успеет понять. Пока он там с утра и до обеда по процедурам своим ходит, свой дряхлеющий организм в норму приводит, я успею долететь до места. Позвоню ему сама и уже с места отдыха. Впрочем, организм у Дениса может и дряхлеющий, а вот тело еще ничего, в порядке, особенно для его возраста. И тут у нас главными словами становятся слова «для его возраста»! – Клавдия рассмеялась своей же шутке и услышала, как на том конце сняли трубку:
– Клавдия? Рада слышать тебя, дорогая!
– Взаимно, дорогая! – пропела Клавдия.
– Порадуй меня! Скажи, что ты хочешь купить у меня свадебный тур на две недели на берегу океана! – Ксана фонтанировала жизнелюбием, заряжая им всех вокруг.
– Увы, но нет, дорогая! – Клавдия рассмеялась. – В Испанию хочу, на недельку, максимум на 10 дней и одна.
– Клавдия, одна? – Ксана явно удивилась, услышав пожелания своей постоянной клиентки. – А я слышала, что ты замуж выходишь. Выходит, соврали сплетники?
– Ох, не город, а большая деревня! – вздохнула Клавдия притворно. – Нет, не соврали. Замуж выхожу, но Денис не может сейчас полететь со мной, у него неотложные дела. А мне вот на солнышко захотелось. К тому же на загорелом теле, заметь, под южным жарким солнышком загорелом, белое платье шикарнее будет смотреться, ты согласна со мной?
– Ох, успокоила меня! Рада, что хоть у тебя свадьба не отменяется. И да, твоя правда, дорогая, под южным солнцем загар совсем другой! – Ксана согласилась и тут же взяла инициативу в свои руки:
– Итак, дорогая, куда именно в Испанию ты хочешь полететь и когда?
– Ксаночка, помнится, ты меня полгода тому назад отправляла в уединенное местечко. Чудесный семейный отель, великолепная еда, теплое море и пустынный пляж. Хочу, как ты понимаешь, на собственной свадьбе выглядеть отдохнувшей и набравшейся сил, – пропела в трубку Клавдия деланно равнодушным тоном.
«Отпаханной во все отверстия ты хочешь быть, а не просто отдохнувшей и набравшейся сил!» – усмехнулась Ксана, уж она то знала, зачем туда летают такие богатые дамочки, как Клавдия, но вслух она, понятное дело, сказала совсем другое:
– Конечно, помню, дорогая. Да, местечко действительное шикарное, а главное, уединенное. Когда ты будешь готова вылететь?
– Так, один момент, проверю свое расписание! – Клавдия замолчала, проверяя даты вылета и возвращения Дениса, а заодно и свои дела. – А вот давай через пару-тройку недель. Раньше у меня никак не получится. Это возможно?
Ксана кинула взгляд в свои таблицы и ответила:
– Для тебя, дорогая, все возможно!
– Отлично! Я рада, что нашлось местечко, – Клавдия самодовольно улыбнулась.
– Значит, я бронирую отель и высылаю тебе подтверждение?
– Да, бронируй. Предоплата стандартная, половина стоимости путевки сразу, остальное не позднее, чем за три дня до вылета? – тон Клавдии тут же поменялся на деловой.
– Да, дорогая. Извини, но по-другому не могу. В наше время все так стремительно меняется, все хотят хоть как-то подстраховаться, особенно эти европейцы! Ну, ты меня понимаешь! – Ксана проговорила это понизив голос.
– Ксана, без проблем! Бронируй и высылай мне реквизиты, ты меня знаешь, я сразу же внесу предоплату, – заверила Клавдия свою знакомую.
– Дорогая, вот чтоб и у тебя все такие же замечательные клиенты были, как ты у меня! – польстила Ксана своей давней клиентке. – Идеальная, сговорчивая и постоянная.
– И заметь, чтоб мои клиенты были такие же не жадные! – рассмеялась Клавдия, довольная комплиментом.
– О! Это точно! – поддакнула Ксана и положив трубку, добавила:
– Кому же хочется быть застуканным на горячем, да еще сразу с двумя молодыми жеребцами, так ведь, госпожа Вересова? А жених-то твой, похоже, не справляется со своей горячей кобылкой.
А Клавдия, все еще продолжая стоять у окна в пол, проговорила:
– Что ж, отлично! Успею и Дениса проводить, и новых купальников себе прикупить.
Подумав о новых купальниках, Клавдия тут же вспомнила Олесю, свою будущую падчерицу, и скрипнула зубами:
– Нет, ну, это ж надо! Вкус мой этой малолетней мерзавке не нравится! Ну и ходи в своих дешевых тряпках мейд ин Китай! Не доросла ты, значит, еще до брендовых шмоток и дорогих подарков, дурочка малолетняя!
Глава 13
– Анюта, ну, как можно неделю гулять с таким шикарным мужиком и даже ни разу не поцеловаться? – Ольга, казалось, искренне этого не понимала. – Скажи, может, у него изо рта воняет? Или он сам неприятен тебе?
– Оля!
– Что Оля? Что Оля? Я уже много лет Оля! Так воняет или нет? – допытывалась Ольга.
– Не воняет! От него вообще всегда приятно пахнет. И Денис приятен мне. Довольна? – Анна проговорила это скороговоркой.
Вот ведь взрослая же уже женщина, а признаваться кому-то, пусть даже и лучшей подруге, в том, что генерал Тихий ей не только приятен, а она думает о нем постоянно и вот уже целую неделю, было стыдно.
Ольга, между тем, продолжала бушевать:
– Аня, как? Нет, не то. О чем? О чем таком интересном можно говорить и ни разу не поцеловаться?
– Мне что же, самой надо было на него залезать? Он мужчина, ему и проявлять инициативу! И говорили мы обо всем. Скажи, мне между обсуждением здешней еды и персонала надо было лезть к нему с поцелуями или между обсуждением нынешнего образования и уже набившего всем оскомину ЕГЭ? Как ты считаешь? – пыталась возражать Анна.
– О, боги! Аня, в нынешнее время инициатива, исходящая от женщины – это нормально, уж ты мне поверь! – спорила Ольга.
– Оля, да не могу я! Тем более, у Дениса невеста есть! – последнее предложение Анна проговорила упавшим голосом.
– Та-а-а-к! А с этого места без эмоций и поподробнее, – Ольга тоже поменяла интонации и даже присела на свой любимый диванчик.
– Да, у Дениса есть невеста, – вздохнув, повторила Анна. – Он ей примерно пару месяцев тому назад сделал предложение руки и сердца. И она его приняла.
– Так чего ж она его одного отпустила? Господи, да что ж я несу? – Ольга одернула сама себя. – Ей, значит, предложение сделал, а гуляет там с тобой?
– Именно что гуляет, Оля! – произнесла в сердцах Анна. – И я не спрашивала его о том, почему он здесь один. Денис, чего доброго, решит еще, что я на него вешаюсь.
– Ну, да. Ну, да. Ты же у нас просто так, за ручку гуляешь. Отчего ж с тобой не погулять, самооценку, так сказать, не повысить! Дома невеста, в санатории ты! Молодец, мужик! Решил гульнуть перед свадьбой. Нет, правда. Мо-ло-дец! Вот, не зря о нем слухи ходят, что не просто так от него жена-то ушла! Ходок твой генерал налево! – ярилась Ольга.
– Оля! Да мы даже не под руку ходим с ним, а ты говоришь «гульнуть»! – упрекнула Анна разошедшуюся не на шутку подругу.
– Вот только, Ань, не говори мне, что вы с товарищем генералом как пионеры рядом ходите, держась друг от друга на пионерском же расстоянии! – хмыкнула Ольга.
Анна подозрительно молчала, и Ольга, не веря своей догадке, недоверчиво переспросила:
– Что правда, Ань? Даже не за ручку, не под ручку? Просто рядом ходите?
– Нет, не просто рядом ходим, а под ручку. Денис только вчера сам мою руку себе на локоть положил, – смутившись, призналась Анна.
– Да у вас там прогресс, как я слышу! – рассмеялась Ольга. – Такими темпами через месяц он тебя поцелует! Только вот вы с ним через две недели по домам уже разъедетесь, Ань. Забыла? Каждый к себе! Отдельно друг от друга!
– Не забыла, – Анна тяжело вздохнула и добавила:
– Именно потому, что каждый поедет к себе, и нет смысла развивать наши отношения.
– Что? Ты сейчас серьезно, Ань?
– Вполне! Как ты себе это представляешь, Оля? У Дениса своя жизнь, у меня своя. У него невеста, дочь студентка, пост, который он оставлять не собирается. У меня мои дети, внук, мой дом, ты в конце концов, – Анна произнесла это обреченно.
– Аня, ты себя слышишь? С тобой мы и по телефону прекрасно общаемся, а все потому, кстати, что как раз твои дети загрузили тебя своими проблемами так, что тебе из дома не вырваться! Так что для нас с тобой немного что изменится после твоего переезда к Тихому. А твоим детям давно уже пора жить своей жизнью! Сейчас же они там как-то справляются без тебя?
– Оль, да что они там справляются? Славик вдруг в дом девушку привел. Он рычит на Дашку, говорит, что она его девушку из дома гонит. Дашка рычит на меня, на Славика, на Павлика. Не знаю, кому из них верить. У них там без меня все кувырком! Вот хоть завтра домой возвращайся, – Анна медленно выдохнула.
– Так, во-первых, не смей сбегать из санатория, – Ольга резко сменила тон на строгий, – у тебя путевка на три недели, вот и лечись все три недели. У тебя еще почти две недели в запасе имеются. А, во-вторых, я завтра сама к твоим съезжу, сама своими глазами все увижу и потом тебе все как независимый эксперт расскажу. Мне-то ты, надеюсь, веришь?
– Тебе верю, эксперт ты мой независимый! – Анна рассмеялась.
– Погоди, Ань, ты сказала, что Славик девушку в дом привел? – переспросила недоверчиво Ольга.
– Да, сказала. Привел, – подтвердила Анна.
– А почему он ее без тебя привел? Ты вообще о ней знала? – продолжала допрос Ольга. – Он, конечно, у тебя тоже тот еще ходок по девушкам, ни в чем моим не уступает, но вот об этой конкретной девушке ты знала?
– Нет, не знала, Оль. Даже не знала, что Славик сейчас с кем-то встречается.
– Очень интересно, – протянула задумчиво Ольга. – А кто такая, как звать, это ты хотя бы знаешь?
– Зовут Марина. Приехала в наш город учиться, но провалила вступительные экзамены. Славик говорит, что она работу ищет, но не может найти. Дашка твердит, что Марина спит до обеда, потом смотрит телевизор и ни какую работу, мол, она не ищет. Якобы перед самым приходом Славика встает и делает вид, что что-то делала. У меня голова кругом, Оль, веришь? – С Ольгой Анна могла позволить себе быть слабой.
– А Дашка твоя откуда это знает? Она же сама на работе? – насторожилась Ольга.
– А ей Павлик рассказал, – опять вздохнув, ответила Анна. – Даже ребенка они там в свои дрязги втянули.
– Ясно. Разберемся, Ань. Я тебе обещаю! – заверила Ольга подругу.
– Спасибо, Оль. Чтобы я без тебя делала? – Анна благодарно улыбнулась.
– Как и я без тебя! – Ольга рассмеялась и, желая сменить тему, а точнее, возвращаясь к началу разговора, спросила:
– Ань, скажи, правду говорят, что генерал Тихий – тихий только по фамилии? Все говорят, что суров он со своими подчиненными.
– С подчиненными, может, и суров, а я на себе не заметила. И кстати, инициативу, исходящую от женщины, он категорически не приемлет. Я же тебе рассказывала, как тут за ним дамочки увиваются. Даже сейчас, хоть и видят, что мы с ним и едим вместе, и потом гуляем, так и стреляют глазами. Как еще взглядами дыру во мне не прожгли, не понимаю! – Анна рассмеялась.
– И как он себя ведет, когда видит такое к себе внимание? – заинтересовалась Ольга.
– Дениса оно только злит. Знаешь, его можно понять. Он же мужчина. Генерал! Уж, наверное, он и сам в состоянии решить, с кем из женщин он хочет общаться, а с кем нет. А вокруг него только что танцев с бубном не устраивают, желая привлечь его внимание. Знаешь, мне за некоторых дам даже стыдно, честное слово! Взрослые же все тетки, а ведут себя как последние проститутки, – в голосе Анны звучало осуждение.
– Да нет, подруга, это не они проститутки последние, это у них шансы замуж выйти последние, вот и стараются тетки, – усмехнулась Ольга. – Конечно, они будут тебя взглядами прожигать: приехала, лучшего жениха охмурила, от себя ни на шаг мужика не отпускаешь! – поддела Ольга подругу.
– Охмурила, ни на шаг не отпускаю – скажешь тоже! – Анна смутилась. – Его вот сегодня целый день не видно было.
– Это как? – удивилась Ольга. – Пропал генерал?
– Не знаю, Оль. В столовой Денис не появился ни разу, у кабинетов в лечебном корпусе я его тоже не встречала, – проговорила Анна задумчиво.
– Ань, так может, случилось с ним что? Ты знаешь, где его поселили? Сходила бы уже сама к нему. Мало ли, что там могло случиться, – предложила Ольга.
– Ты думаешь?
– Я вот почему-то уверена в том, что ТВОЮ инициативу, – Ольга выделила интонацией притяжательное местоимение, – генерал Тихий простит! Вы там, конечно, в медицинском учреждении находитесь, но поверь, лучше будет, если ты к нему сходишь, Ань. Вот сразу сейчас и сходишь, пока еще не поздно. Там мужик, может, приступом подагры мучается, а ты стесняешься к нему сходить. Вы же взрослые люди! Не набросится же он на тебя, в конце-то концов, и не съест! – продолжила уговаривать подругу более решительная Ольга.
– Хорошо, уговорила! – решилась Анна и даже сразу, пока подруга была еще с ней на связи, шагнула к шкафу за курткой.
– Ань, позвони потом или хоть напиши, что там и как, ладно? – попросила Ольга.
– Ладно, отпишусь! Заботушка ты моя! – рассмеялась Анна.
Глава 14
Денис проснулся в это утро с жуткой головной болью. Голова начала болеть еще ночью. Опять. С трудом сел в кровати и понял, что похоже, у него опять подскочило давление – симптомы были все те же самые. Только теперь он уже знал, что лучше не делать резких движений, а лучше вообще не вставать с кровати. Поднял трубку стационарного телефона, что стоял в его номере на прикроватной тумбочке, и набрал лечащего врача, того, кто оформлял и назначал ему процедуры здесь, в санатории.
– Генерал Тихий беспокоит. Похоже, что мне нужна Ваша помощь.
Денис старался, чтобы голос звучал уверенно, но врача было трудно обмануть:
– Что случилось, Денис Петрович?
– Боюсь, что у меня опять подскочило давление.
– Понял, из номера не выходите, оставайтесь в кровати, процедуры сегодня пропускаете. Сейчас приеду!
Врач не оговорился, по территории парка обслуживающий персонал передвигался на юрких и маленьких электромобилях. Видимо, на одном таком малыше доктор и примчался к домику, в котором жил Денис, уже через 10 минут. Тихий едва успел принять прохладный душ. Встречать, пусть и врача, неумытым, Денис не мог себе позволить. Держась за стенку с кафелем, не делая резких движений, но он все-таки сходил в душ.
Врач, увидев мокрые волосы Дениса, укоризненно качнул головой:
– Вот ведь взрослый же человек, а ведете себя как непослушный ребенок! – попенял он Тихому, а увидев удивленный взгляд генерала, пояснил:
– Я ведь Вас, Денис Петрович, просил не вставать с постели, а Вы тут душ принимаете! А если бы Вам в душевой плохо стало? Поскользнулись бы, еще чего доброго, упали бы. А нам потом оправдывайся перед товарищем министром!
– Когда больной хочет жить, медицина бессильна, – усмехнулся Денис и послушно опустился на стул перед обеденным столом, подставил под ловкие пальцы врача левое плечо.
Врач, ничего не ответив Денису на его слова, закрепил манжет и нажал на кнопку. Едва тонометр закончил попискивать и на его экране замерли цифры, врач, увидев их, кивнул, даже не удивившись, и открыл свой чемоданчик.
– Укол? – Тихий наблюдал за врачом.
– Да. Сделаю и буду вызывать скорую помощь. Я, как Ваш лечащий врач, настоятельно рекомендую госпитализацию. И сейчас, товарищ генерал, Вам лучше не спорить со мной! – произнес врач, отламывая тонкий конец ампулы.
– Не надо в больницу, Дмитрий Олегович. Я лучше здесь, у вас в санатории и под Вашим личным контролем, отлежусь. Вы вот сейчас мне вколите ваше лекарство, и я усну. Я знаю, что именно послужило причиной такого скачка моего давления. Этого больше не повторится, обещаю!
– Отказываетесь от госпитализации? – врач смотрел на Дениса недоверчиво и явно сомневаясь.
– Давайте Ваши бумажки, я подпишу отказ от госпитализации, – усмехнулся Тихий.
– Нет у меня таких бумажек. Строго говоря, Вы уже в лечебном учреждении, – врач убрал ампулу и снял перчатки, – через 15 минут проверю ваше состояние и тогда решу, что мне с Вами делать. Возвращайтесь в кровать. А я пока позвоню на кухню и скажу, чтобы Вам в номер сегодня еду привозили.
Врач ушел от генерала лишь через час. Давление высокопоставленного пациента пошло на спад.
– Отдыхайте, Денис Петрович. И мой Вам совет, не говорите сегодня больше ни с кем по телефону. Я загляну к Вам ближе к обеду. Если почувствуете себя плохо, сразу звоните мне!
– Слушаюсь! – Тихий улыбнулся и откинулся на подушки.
Головная боль отпускала, черных мушек тоже не было перед глазами, но и сон не шел. Он все прокручивал мысленно сначала свой разговор с дочерью в больнице, а затем свои вчерашние телефонные разговоры сначала с дочерью, а потом с Клавдией.
Олеська, конечно, лиса у него, но ведь своя, любимая и не злая. И мириться сама к нему в больницу пришла. Улыбнулся, вспомнив дочь:
– Папка, прости меня, а?
Олеся так тихо зашла в палату к отцу, что он и не расслышал даже сначала.
– Ну, если любишь ее – женись. Это ведь твоя жизнь. Думаешь, я не понимаю, что я не имею права тебе запрещать? – дочь стояла рядом с его кроватью и теребила подол халата, что был накинут на ее плечики.
– Олеся? – он открыл глаза.
– Пап, правда, прости. Я не знаю, что на меня нашло.
– Ладно, проехали! – Денис улыбнулся дочери и развел руки в разные стороны, насколько позволяла это сделать капельница. – Иди сюда, будем мириться!
– Папка! Ты так меня напугал! – Олеся нагнулась к отцу и прижалась лбом к его небритой щеке, затихла, вдыхая родной запах отца. Сейчас отец пах больницей, но кожа еще хранила запах его одеколона. Денис обнял дочь и погладил по худенькой спине.
– Как прошел твой день, дочь?
– Да нормально прошел. У меня сегодня была всего одна пара в универе, на работе все спокойно, так что я, считай, целый день моталась с Кариной по свадебным салонам. Она только в восьмом, представляешь, пап, в восьмом салоне нашла себе свадебное платье! Сказала, что это и есть платье ее мечты! – Олеся укоризненно покрутила головой.
Тихий рассмеялся:
– Красивое?
– Красивое, но и дорогущее! Ведь на один вечер всего, пап! – дочь вздохнула и осуждающе поджала губы.
– Ох, Олеська, и в кого ты у меня такая непритязательная уродилась? – Денис любовался своей дочерью, не скрывая этого. Красотой дочь пошла в мать, а вот характером все-таки в него.
– В тебя! В кого ж еще? – удивилась дочь. – У самого вон тоже в шкафу одни кители да форма висят. Из гражданской одежды и нет, считай, ничего. Стыдоба, между прочим!
– Так гражданская одежда мне и не нужна. Все равно ведь на службу в форме хожу, – Тихий улыбнулся дочери. – Это моя вина, что не приучил тебя платья да кофточки десятками покупать.
– Да куда ж десятками-то, пап? Зачем? Они вон из моды выходят каждые три месяца. К каждому сезону новая коллекция. Простая хлопковая футболка, но с логотипом другого оттенка. Смешно, ей-Богу! – Олеся возмущенно глянула на отца. – Перевод денег один. Футболка не может стоить, как половина среднестатистической пенсии. Не понимаю я этого, веришь?
– Это поэтому ты купальник, что Клавдия тебе подарила, не стала даже примерять? – вспомнил Денис сцену, что разыгралась в день, когда дочь собирала чемодан, собираясь в отпуск.
– И поэтому тоже, пап, – повинилась Олеся и тут же, хитро улыбнувшись, произнесла:
– Ох, зато Карина его оценила по достоинству!
– Что? Ты отдала Карине купальник? – удивился Денис.
– Не отдала, а дала поносить! Не пропадать же дорогой вещи, верно? А то что ж это за купальник, что в морской воде не побывал? – дочь хитро улыбалась.
Денис рассмеялся:
– Ну и как? Выдержал иностранный купальник наше соленое море? Не полинял, не сел, не порвался?
– И море выдержал, и солнце, и пролитое пиво, – Олеся, упомянув пиво, виновато отвела взгляд.
– С каких это пор моя дочь пьет пиво? – удивился Денис.
– А твоя дочь его и не пьет. Его Карина пьет. Веришь, пап, не пила пива и не собираюсь впредь. Ни пива, ни любой другой алкоголь! – твердо заявила дочь и подняла уже взгляд на отца. – Пьяные люди такими глупыми становятся. Особенно когда ты сам трезвый, то сидишь, на них смотришь и удивляешься: и куда что делось? Ведь будто другой человек перед тобой сидит!
– Все, конечно, по-разному себя под парами алкоголя ведут, но переубеждать тебя я точно не собираюсь! Алкоголь, как известно, срывает контроль, и чего внутри человека больше, то и вылезает наружу. Тут уж, как говорится, кто чем богат! – усмехнулся Денис. – И чему же, интересно знать, ты удивлялась, наблюдая за пьяными? – заинтересовался отец.
– Глупым и несмешным шуткам, сальным комплиментам, самолюбованию. А то ты сам не знаешь, как ведут себя пьяные люди, пап!
Олеся помолчала, а потом решилась:
– Пап, я должна тебе кое-что рассказать.
Пусть уж лучше она сама отцу расскажет о той пенной вечеринке, чем ему потом кто-нибудь доложит. А то, что доложат, она не сомневалась.
Отец слушал ее молча, а потом произнес:
– Это хорошо, что ты сама мне рассказала. Мне ведь все равно бы доложили, ты ведь знаешь! – Олеся кивнула, соглашаясь с его словами. – В противном случае выглядело бы так, будто ты оправдываешься. А я этого ох, как не люблю, ты знаешь это!
– Знаю, пап, потому и рассказала сама, – вздохнула дочь.
– Фото с этой вечеринки есть у тебя? – он глянул на Олесю строго.
– Есть. Карина переслала, – кивнула дочь, опять тяжело вздохнув.
– Надо удалить! – принял решение отец. – Подай-ка мне мой телефон, дочь, я команду нашим дам, пусть подчистят, где смогут.
– Хорошо, спасибо, пап! А то ведь эта дурочка чуть свою же свадьбу не расстроила из-за этого, представляешь? Я не знаю, как еще Кирилл не увидел тех фото. Хотя, мы ведь с ней похожи, – Олеся задумчиво протянула и глянув на отца, нерешительно закончила:
– Он, может, и видел, да решил, что это я.
– Хороша у тебя подруга, нечего сказать! – Денис усмехнулся.
И вдруг вчера вечером от Олеси прилетели фото этой самой Карины с мужем. Подруга дочери с мужем два дня назад улетели в свадебное путешествие. Он еще мог понять, что девочки обмениваются красивыми фото с отдыха, но ему то они зачем?
На фото, присланном дочерью, ее подруга Карина и ее муж сидели в каком-то уютном ресторанчике на берегу моря. Да, красиво, уютно! Захотелось им сделать фото на память о своем свадебном путешествии – это тоже можно понять, как и отправка красивых фото подружкам. Но он-то здесь причем? Зачем Олеся ему эти фото переслала?
Денис, открыв фото, удивился и только было собрался позвонить дочери, чтобы задать ей этот вопрос, но Олеся его опередила, позвонив первой.
– И как это понимать, дочь? В то, что ты таким образом предлагаешь нам с Клавдией поехать в наше свадебное путешествие туда же, я не верю. Тогда что?
– Пап, – Олеся замялась, а потом шумно выдохнула и выпалила:
– Пап, всмотрись в тех, кто за Кариной и Кириллом сидят. Я не просила Карину этого делать… Она сама, в отместку ей, так сказать…
– Олеся, да скажи ты толком: что и кому в отместку? – он начал заводиться.
– Пап, посмотри сам, пожалуйста. Вот сейчас оставь звонок на громкой связи и зайди в полученные фото, потом увеличь фотографию, приблизь ее, – начала было объяснять дочь, что ему надо сделать.
– Поучи еще отца, как телефоном пользоваться! – хмыкнул Тихий и сделал, как говорила Олеся. А сделав, тут же увеличил фото, всматриваясь в фигуру женщины в окружении двух мужчин. Женщина была в очень откровенном платье, если, конечно, эту тряпочку, что была на ней надета, можно назвать платьем. Но и это не беда – фигура женщины позволяла носить такие откровенные одежды. Акцент надо было ставить на то, что женщину обнимали сразу оба кавалера. Точнее, обнимал один, а рука другого лежала на обнаженном бедре женщины, и женщине, судя по всему, это нравилось. Мужчины Тихому были неизвестны, а вот в женщине он легко узнал свою невесту Клавдию.
– Пап, прости, но я считаю, что лучше тебе это сейчас, до вашей с ней свадьбы, узнать, чем потом! Если сомневаешься, я могу Карину попросить, и она еще пару фоток сделает, они еще все там, в том ресторане сидят. Карина с мужем раньше пришли, потом уже Клава со своими мужиками.
– Не надо, дочь. Мне и этого достаточно, – скрипнув зубами, ответил Тихий дочери.
– Пап, прости, – Олеся произнесла это искренне.
На Клавдию и ее репутацию Олесе было наплевать, и она не скрывала этого, а вот отца ей было жаль. Рассудив, что пусть уж он узнает всю правду о своей невесте сейчас, чем потом, после того, как Клавдия станет его женой.
– Да нет, дочь, это ты меня прости, что не прислушался я к тебе сразу, – Денис тяжело вздохнул. – И не вини себя, твоей вины в этом точно нет.
Они помолчали, дочь не выдержала первой:
– Пап, ты как там? Ты хорошо себя чувствуешь?
– Олесь, я понимаю, то, что я сейчас скажу, тебе покажется странным. Мы с тобой не знаем, кто такие эти мужики, сидящие за одним столиком с Клавдией. Может, она там по работе. Она адвокат по бракоразводным процессам, может, эти мужчины ее клиенты.
– Пап, ну, ты же у меня умный мужчина! Всегда им был. До сегодняшнего вечера, – Олеся тяжело вздохнула. – Присмотрись к самой их посадке. Ты ведь знаешь свою Клаву – она ведь даже с тобой, со своим женихом, вот ТАК за столом на людях не сидит и ТАК не одевается.
Олеся намеренно назвала невесту отца тем именем, которое сама женщина не любила. Дочь вздохнула и продолжила:
– Нет, я все понимаю: жаркая страна, курортный городок. Маленький семейный отель. Совсем ведь не 5 звезд с обслуживанием «все включено», пап! Не веришь мне, позвони своей Клаве и спроси, где она сейчас и что делает. У нас тут вечер уже, значит, дома она уже должна быть, а не в суде, на слушании очередного дела. А это значит, что и ответить на твой звонок она тоже уже может. Должна, во всяком случае, ответить.
– У нее вечерняя тренировка, – последовал ответ отца.
– Сказала бы я тебе, пап, какие мышцы она там сейчас тренирует, да боюсь, ты и сам это прекрасно знаешь! – отпустила дочь ядовитое замечание.
– Олеся, прекрати! – рыкнул Тихий на дочь.
– Ладно, пап, извини. Если уж ты и сам обманываться рад, не буду тебе в этом мешать! Мне еще ужин готовить и Мотю выгуливать. Синоптики обещали солнце и заморозки вечером, но что-то, видно, там у них пошло не так, опять ошиблись. Мелкий дождь как с утра зарядил, так на целый день. Хорошо, хоть ветра нет и относительно тепло для середины осени. Даже странно, – перевела Олеся разговор на другую тему.
– Дождь?
– Да, знаешь, такой, при котором и с зонтом не пойдешь, и без зонта вымокнешь. Сам же знаешь, что наш старичок не любит в такую погоду гулять. Придется еще поуговаривать его.
– Это да, дурит Мотя, – согласился Тихий и улыбнулся, вспомнив верного старого пса неопознанной породы.
Олеся положила трубку, а Денис, постояв на крыльце и посмотрев в чистое южное небо, машинально отметил, что сегодня на небе полная луна. Генерал Тихий впервые за много лет пожалел, что бросил курить. Дав время себе успокоится, высчитав время, прикинул, что сейчас Клавдия должна уже сидеть в машине и возвращаться из спортклуба домой. Потом резко выдохнул, шагнул в дом и набрал номер Клавдии.
Ответила она после пятого сигнала, на заднем фоне у женщины было тихо. Подозрительно тихо.
– Привет, любимый! Как ты, Денис? Не знаю, как ты, а я ужасно соскучилась! А ведь только 8 дней прошло, как ты улетел! – затараторила Клавдия.
– Клавдия, а ты где сейчас?
– Вот только после тренировки домой приехала. Еще сижу в машине, на парковке перед домом, на луну любуюсь. А почему ты спрашиваешь? – Клавдия явно насторожилась и удивилась.
– На луну?
Денис не ответил на ее вопрос, машинально задав встречный. Услышав только это, уже можно было понять то, что Клавдия его обманывает. Хотя, с момента его разговора с дочерью прошло 40 минут, и там у них погода ведь могла и поменяться, верно?
– Да. Оказывается, сегодня полнолуние, представляешь? – голос Клавдии звучал спокойно.
Денис, услышав это, замер. То, что полная луна, он и сам знал, только что видел, как говорится, но ведь у них там дождь, так Олеся ему сказала. Дочери смысла врать о погоде не было никакого.
– У вас чистое небо, как и у нас? – он задал этот вопрос Клавдии и замер, ожидая, что сейчас скажет Клавдия.
– Да, представляешь, сегодня целый день ни облачка на небе! Днем солнце светило, а сейчас вот луна на небе. И ни облачка! Если бы не уличные фонари, наверное, были бы видны звезды, – проговорила Клавдия мечтательно. Раньше он такого за своей невестой не замечал.
Денис скрипнул зубами. Клавдия определенно умела врать.
– Холодно у вас?
– Ну, что тебе сказать? – Клавдия вздохнула. – Похолодало. Середина осени. Хорошо хоть дождя нет, но зато вот уже и первый заморозок. Не дорога, а каток сплошной!
На заднем фоне у Клавдии что-то не то громыхнуло, не то хлопнуло.
– Клавдия, ты в порядке? – тут же заинтересовался Денис.
– Да, все хорошо, любимый! Я тут выхожу из своей машины, сейчас в подъезд буду входить. Тут вот соседи припарковались, дверями хлопают.
На заднем фоне прозвучало: «Привет!»
– Все, я в лифт захожу! Связь сейчас пропадет. Отдыхай, любимый, у вас там поздно уже. Побереги себя для меня! – Клавдия промурлыкала это в телефон, добавив интимных ноток.
– Да, у нас поздно, – он машинально поддержал просчет Клавдии в часовых поясах. “Поздно” – должно было быть сейчас там у них, дома. При условии, конечно, что Клавдия именно дома, а не в Испании, где сейчас времени даже меньше, чем здесь у него. – Тебе тоже спокойной ночи.
Генерал положил трубку и усмехнулся:
– «Привет» говоришь, холодно, морозно и полнолуние. Только вот никто у нас в доме с тобой, дорогая моя бывшая невеста, не здоровается так. Сама же всех приучила, что с тобой нельзя по-простому. И уж точно наши соседи не говорят с акцентом. Да и Луну ты сквозь тучи видеть не можешь. А ведь я, старый дурак, тебе верил…
А на утро генерал Тихий проснулся с дикой головной болью и повышенным давлением.
Глава 15
От главного корпуса санатория, в котором жила Анна, до домика, в котором жил Денис, быстрым шагом можно было дойти за 7 минут. Об этом ей сказал сам Денис, сказал смеясь, когда они обсуждали свои условия проживания.
– Анна, дорога от твоего корпуса до лечебного занимает всего 3 минуты и по крытому коридору, верно? – начал он сам тот разговор.
– Твоя правда! Этот коридор очень удобен, – согласилась Анна. – Молодец тот, кто это придумал и воплотил в жизнь. Лично мне вот совсем не хочется на улицу после процедур выходить.
– Вот и я об этом же. Прогулки на свежем воздухе – это здорово, конечно. От моего персонального дома со всеми удобствами все до того же лечебного корпуса – 7 минут шагать.
– Ага! И под открытым небом! – улыбнулась Анна и тут же поддела Дениса:
– Ближе надо быть к народу, товарищ генерал!
– Целиком и полностью с тобой согласен, – он серьезно кивнул и продолжил:
– В следующий раз буду просить номер только в главном корпусе. Только в нем! И желательно на самом последнем этаже и в конце коридора.
– Это почему же так? – удивилась Анна.
– Не люблю, когда за стенкой храпят, кашляют, ну и прочие звуки издают, – удивил Денис своим ответом.
– А генералы, значит, как и сказочные принцессы, таких звуков не издают? – Анна рассмеялась.
– Ну, на счет храпа могу сказать точно: не храплю! – Денис тоже рассмеялся, а потом добавил:
– Знаешь, я за свою службу в каких только условиях не жил. Всякого навидался, потому, наверное, и тянет хоть на старости лет пожить в удобстве и без лишних глаз и ушей. Это по молодости жизнь в общежитии, чуть ли не за шторкой, не особо смущала. Жизнь в военной части – похлеще всяких шоу по телевизору будет. Вся часть в курсе твоих личных и семейных проблем, впрочем, как и ты сам, невольно, становишься в курсе проблем всех своих сослуживцев. У кого-то заболел ребенок, у кого-то вскочил прыщ на интересном месте, да и ладно бы только это! Ты невольно, против своего желания, узнаешь, что сказал тот-то об этом-то, кто и с кем поругался и даже кто и с кем изменяет супругу. Но самое странное при этом, и это всегда остается без изменений, знаешь, что? – обратился Денис к Анне с вопросом.
– Догадываюсь, – улыбнулась она невесело.
– Что муж изменницы обо всем узнает последним. Почему-то это правило работает безотказно. Всегда.
Анна тогда согласно кивнула, давая понять, что именно это она и имела ввиду. И тогда же она замерла, боясь задать вопрос, который она не имела права ему задавать, и Денис это совершенно точно оценил, потому что произнес:
– Всех женщин почему-то всегда волновал один и тот же вопрос. Знаешь, какой? Анна смутилась, но ответила:
– Почему ты один растил дочь?
– Да вот потому и растил один, что измен не прощаю. Ни намеренных, ни случайных! – произнес Денис жестко.
– Не бывает случайных измен, – Анна произнесла эти слова, вспомнив своего мужа и его измены, а получилось, что поддержала Дениса в его взглядах на жизнь.
– Все верно ты говоришь, – Денис усмехнулся. – Случайно можно кружку разбить, а изменить с другим мужиком случайно не получится. Мы же не животные в период гона, да и вы не течные сучки, которых природа в эти дни заставляет перед каждым встречным кобелем вставать в удобную позу, уж извини за грубость сравнения.
Анна лишь кивнула, принимая его извинения, и Денис продолжил:
– Катерина изменяла мне. И об этом опять знали все, кроме меня. Дочь сама не захотела оставаться с матерью после нашего развода. Особой теплоты у них с матерью не было. Я потом уже узнал, что Катерина вышла за меня замуж, лишь бы со своего городка сбежать. Я как раз военное училище закончил и распределение на Дальний восток получил. Это уж потом я понял, что не по любви она за меня замуж выскочила. Ей, по большому счету, все равно было, за кого замуж выходить, лишь бы из дома уехать и желательно как можно дальше, туда, где никто ее не знает. А тут я со своим предложением руки и сердца и блестящей перспективой уехать за тысячи километров.
Анна чуть сжала его локоть, поддерживая, Денис, почувствовав ее пожатие, благодарно погладил ее пальцы на своем локте:
– Через год после свадьбы у нас Олеська родилась. Потом меня перевели из той глухомани к цивилизации поближе. О, вот там Катерина уже и показала себя во всей своей красе. Потом меня перевели уже в крупный город. Олеся там и в школу пошла, Катерина на работу устроилась, мне квартиру дали. А я подписал контракт, уехав в одну из горячих точек. Уж их-то всегда, к сожалению, у нас хватает, – Денис произнес это с горечью, Анна лишь тяжело вздохнула, поддержав его. – Вернулся я лишь через год и всего на три месяца. Молодые были, кровь кипела, мы с Катериной из койки почти не вылезали. Дочку в школу сам отводил и бегом домой, к жене. Катерина ради вернувшегося домой мужа отпуск на работе взяла. О том, что контракт еще на два года подписал, я сказал жене лишь за два дня до своего отъезда. Думал, что она расстроится, к скандалу даже подготовился, веришь?
– Не расстроилась? – догадалась Анна.
– Нет. Даже как будто обрадовалась, – подтвердил Денис догадку Анны. – Я тогда не сразу это понял, помню тогда еще подумал о том, что жена у меня мудрая и все понимающая, даже знает, что такое долг перед Родиной. Домой прилетал раз в полгода. Перед вылетом всегда, как последний дурак, звонил, чтоб обрадовать любимую жену, а получалось, что предупреждал я ее своими звонками.
Денис хмыкнул и качнул головой.
– Уже почти под самое завершение контракта меня ранили. Не очень сильно. Прооперировали там же, в полевом госпитале, и домой долечиваться отправили, удивив перед самым вылетом повышением в звании и новым постом. Приказ о моем повышении в звании, как и о переводе еще до моего ранения вышел. Уже здесь, на большой земле, и закончился мой двухгодичный контракт. Я прилетел домой и сообщил жене о том, что новый контракт я не подписывал, а также о том, что мне предложили пост, еще не в столице, но уже в одном из городов-миллионников. Катерина, конечно, обрадовалась. Только я уже потом узнал, что не моему возвращению она обрадовалась, а тому, что переезжаем. Впрочем, в этом нет ничего предосудительного, человек всегда ищет там, где ему лучше. А на новом месте да в новом звании определенно должно было быть лучше.
Анна опять молча покивала соглашаясь.
Денис невесело усмехнулся и продолжил:
– Вот там мы через два года и разошлись. Вернулся я домой из командировки без предупреждения, ну и застал ее с любовником в нашей постели. Первый раз за все время забыл предупредить. Там, на полигоне, случилась внештатная ситуация, я устал, как собака, пока разбирался, кто прав был в том, что там случилось, а кто виноват. С самолета сначала на ковер поехал, докладывать. Думал, переведут опять на Дальний восток, откуда начинал, а мне неожиданно повышение дали. Я уже потом, выйдя из кабинета начальства, вспомнил, что не позвонил жене перед вылетом. Поздний вечер, решил, что уже нет смысла из машины ей звонить, вдруг, думаю, уже спят мои девочки. Дурак наивный.
Анна лишь вздохнула, подумав о том, что ее муж хотя бы к ним в дом никого из своих любовниц не приводил. А Денис, помолчав, продолжил:
– Зашел в квартиру, открыв своим ключом, дочка из своей комнаты вышла, но не повисла, как обычно, у меня на шее, замерла на пороге своей комнаты, глазенки отводит и молчит. И тут я стоны Катерины из нашей спальни услышал. Рванул туда, решив, что ей плохо. А там они… На нашей кровати… Жена меня увидела, в лице вся переменилась. Залепетала что-то о том, чтоб не бил я ее. Полюбовник ее тут же защитника включил, начал переспрашивать у нее о побоях. Даже грозил мне чем-то. Противно стало, веришь? Никогда ведь руки на нее не поднимал, – Денис скрипнул зубами и замолчал. Справившись с эмоциями, продолжил:
– Я потом, под видом того, что работы много, почти неделю в кабинете жил. О том, что меня переводят в министерство, я Катерине не сказал. Знал, что она об этом только и мечтала, не хотел я ее там, рядом с собой, видеть. Когда Олесе сообщил, что мы с ее матерью разводимся, боялся, что дочь захочет
Обращение к читателю. Дорогие друзья, позвольте вам представить мою новинку. Эта книга подведет нас к истории любви в жизни Алекса – третьего из друзей цикла “Сложные отношения”. Только поэтому я включила ее в этот же цикл. Данная книга является мостиком, подводящим нас к истории того самого Алекса Петрова. Герой сложный, его поступки недопустимы не только по отношению к друзьям, а вообще к кому бы то ни было. Я не хотела и не могла делать главным героем книги того, кто предал своих друзей. Я искренне считаю, что не может быть такой персонаж главным героем целой отдельной книги. Благодаря этой книге, а также вашей, мои дорогие и преданные читатели, поддержке, я поняла, что книге об Алексе быть! Я благодарю всех, кто подталкивал меня к написанию истории об Алексе, интересуясь тем, как сложилась дальнейшая судьба третьего из друзей. Спешу обрадовать: книга об Алексе уже в процессе написания. А пока читаем историю любви двух взрослых людей, чьи судьбы впоследствии окажутся связанными с судьбой Алекса Петрова. Глава 1 – Живите дружно, не ругайтесь. Уважайте друг друга и стойте горой друг за друга. Вы теперь семья, а это значит, что теперь у вас все поровну: и беды, и горести! Ой, простите меня, я волнуюсь! Я хотела сказать и беды, и радости! Выпьем же за молодых! – Антонина, пышногрудая блондинка, говорит свой тост не со своего места, а стоя у стола молодых, выпивает свой бокал до дна, наигранно морщится и кричит: – Горько! Гости подхватывают дружным хором. Жених с невестой встают и целуются под дружный отсчет гостей: – Раз! Два! Три! Четыре! Пять! – Все равно он будет моим! – раздается злой шепот Антонины за спиной Анны. Анна вздрагивает от этого злого голоса соперницы и просыпается. Дотягивается до выключателя лампы, стоящей на прикроватной тумбочке, щелкает им и садится в кровати, не взглянув на часы, выдыхает: – Господи, да когда же уже она отстанет-то от меня? И она, и этот сон! Ведь 26 лет уже прошло! Павла уже больше года как на свете нет, а она все не угомонится, хоть раз в год, но приснится. Что ж за напасть-то такая? В тишине большой квартиры было слышно только тиканье напольных часов, стоящих в гостиной. Все обитатели квартиры спали. Анна, услышав характерный щелчок, означающий, что сейчас часы начнут бить ровный час, начинает привычно, в уме, отсчитывать удары: часы отбивают шесть. Анна невесело улыбается: – И будильник заводить не надо! Встает, заправляет постель и бесшумно уходит в ванную. Появившись через 15 минут на кухне, застает там хмурую дочь, роющуюся в корзинке с лекарствами. – Даша, что? Опять Павлик заболел? – Опять! – кивает хмурая дочь. – Всю ночь кашлял. Глаз не сомкнула из-за его кашля! И где только умудрился простыть? – Ну, как где? Где все дети простывают? А вчера ветер сильный был, наверняка ведь куртку не застегнул, когда со школы возвращался, – Анна вздохнула, – температура есть или пока нет? – Не знаю. Не мерила! – ворчливо бросает дочь. – В кои-то веки хотела сегодня с подругами в бар сходить, и на тебе! Именно сегодня Пашка заболел. – Ну, так и иди! Что ж я с внуком не посижу, что ли? – вздыхает Анна. – Даш, скажи, что ты пытаешься найти в корзинке? – Так градусник и пытаюсь найти! Наверняка Славка опять взял и не положил на место! – зло бросает Дарья упрек младшему брату. – На, держи. На дне он лежал, – Анна вытянула электронный градусник со дна корзины и протянула его дочери. – Спасибо, – дочь машинально кивнула, а потом, вспомнив, уточнила: – Ты ж, вроде, говорила, что хотела к тетке Оле в гости поехать? – Значит, не поеду. Куда ж она денется от меня? На следующие выходные, значит, съезжу. Неужели мне посиделки с подругой важнее, чем родной внук? – вздохнула Анна. И словно в подтверждение ее слов раздался сиплый голос мальчика: – Ба, я заболел! – Знаю, Пашуль, мама уже рассказала, – улыбнулась грустно Анна. – Где же это ты так, ребенок, простыл-то у нас? – Не знаю, бабуль! – Павлик громко чихнул, успев, правда, закрыть рот ладошкой. – Так, а ты почему босиком и по холодному полу? – взвилась Дарья. – А ну, марш в постель! Сейчас чай тебе принесу и градусник! – Да что ж вам не спится-то в ночь глухую? – Славик, зевая во весь рот, вошел на кухню. – Дядька, привет! – Привет, племяш! – Марш в постель, я сказала! – рыкнула Дарья на сына. – Для кого ночь, а для кого уже и утро! – усмехнулась Анна. – Тебе-то вот, что не спится? – Поспишь тут с вами! – Славка хмыкнул и открыв холодильник, застыл статуей у открытой дверцы. – Ну и чего стоим? Греем холодильник или помещение охлаждаем? – хмыкнула Дарья. Голос Дарьи при этом звучал уже весело, будто это и не она пять минут назад злилась, сетуя матери на болезнь своего сына, Пашки – младшего. – Даш, отнеси Павлику градусник, потом чай вот дай ему с малиной. Я пока кашу по-быстрому сварю. Негоже ребенку пить таблетки на голодный желудок. – Опять заболел? – Славка, наконец, определился с выбором продуктов в холодильнике, отпил молоко прямо из бутылки и глянул удивленно-недоверчиво на сестру. – Да, опять! А тебе сколько раз говорить, чтоб ты не пил из бутылки! Не один в доме живешь! – рыкнула Дарья на брата. – Прикажешь теперь с твоими бациллами молоко пить? – А ты его и не пьешь, вообще-то! Мам, а свари и на меня кашку, а? – Вячеслав протянул матери бутылку с молоком. – Ты же все равно Пашке будешь варить, я слышал. Дарья усмехнулась и вышла из кухни, неся сыну чай с малиновым вареньем и градусник. – Сварю. Куда ж я денусь-то? Ты чего в такую рань поднялся? – Анна задала этот вопрос сыну, а сама, повязав привычным жестом передник, уже наливала молоко в кастрюльку. – Да меня сегодня в филиал от нашего филиала отправляют, в пригород. Туда пилить через весь город, хочу до пробок проскочить! – вздохнул Славик. Славик работал в фирме, продающей спортивное оборудование. Главный офис их фирмы находился в другом городе, и по сути, он сам работал в филиале, поэтому и шутил, называя склад, находящийся в пригороде, филиалом от филиала. – Тебя сегодня ждать обратно домой или там, в пригороде, у «друга», которого я не знаю, – Анна изобразила пальцами кавычки, – заночуешь? – Ох, ма! Страшная ты женщина! Страшная, потому что умная! – рассмеялся Славка. – Там заночую. – Ох, Славка, смотри, чтоб тебе потом в другой город не пришлось переезжать, – усмехнулась Анна, не отрывая взгляда от кастрюльки с закипающей кашей. – С чего это вдруг? – Славка искренне удивился, услышав слова матери. – А с того, что в нашем городе все меньше остается «друзей», у которых ты еще не ночевал! – пояснила, не отрывая взгляда от кастрюльки с закипающим молоком. – Ма, как-то ты очень уж завышаешь мои подвиги с ночевками у друзей, нет? – рассмеялся парень польщенно и добавил уже более серьезно: – Обещаю, как только встречу такую, как ты, так сразу остепенюсь! – Свежо предание, да верится с трудом! – грустно улыбнулась Анна. – Очень уж ты на отца похож. – С чего это? Славка у нас всегда вылитый ты был! Даже цвет волос у него твой, а не папин! – вклинилась в их разговор, не разобравшись, о чем они говорят, вернувшаяся на кухню Дарья и протянула матери градусник: – Вот, полюбуйся: 38 и 2! Опять школу на неделю пропустим. Анна, увидев цифры на градуснике, тяжело вздохнула и качнула головой. – А я вам, наседки, давно говорю, что Пашку надо закалять! Вон или на хоккей, или в бассейн отдайте! – Славка авторитетно кивнул. – Вот заведешь своего, тогда и отдавай! – тут же взвилась Дарья. – Вот ты у нас ходил в бассейн и что? Скажешь, не болел? Болел, еще как! Думаешь, я не помню? – Даша, так и ты болела. Все дети болеют, особенно в межсезонье! И, кстати, я согласна со Славиком – надо отдавать Павлика на спорт. – Не шашки, и не шахматы! – вклинился в слова матери Славик. – Великим спортсменом он у нас, может, и не станет, но здоровье свое поправит – это точно! – Анна кивнула в подтверждение своим словам и выключила кастрюльку с кашей. – И кстати, Даш, ты не права и совершенно напрасно споришь. Славик, после того как мы в этом городе окончательно обосновались, перестал болеть уже через полгода регулярного посещения секции по плаванию. Ты прекрасно знаешь, что не во всех тех городках, куда отца отправляли, были бассейны! Слав, твоя каша, ешь! – Анна поставила перед сыном тарелку с кашей. – А это Павлику. Дарья, а на тебя я не сварила. – Ну, конечно, всегда все самое вкусное любимому сыночку! – буркнула дочь и поставила турку на плиту. – Слабо мою кашу съесть? – Славка подвинул тарелку с кашей в сторону обернувшейся к столу сестры. Дарья, увидев это, сморщилась: – Фу! Как ты ее ешь, не понимаю! – Вот и не бухти с утра. Не выспалась из-за малого, так и скажи. Нечего тут на матери злость срывать! Когда это мне все самое вкусное-то доставалось? Всегда все поровну нам с тобой покупали, – проговорил Славик, не глядя на сестру, размешивая в тарелке масло и щедрую горсть грецких орехов. В ответ на это Дарья лишь фыркнула, не отрывая взгляда от вскипающего пеной кофе. Подхватила в последний момент и переставила на соседнюю конфорку, давая возможность кофейным крупинкам осесть на дно. Анна, прихватив тарелку с кашей для Павлика, вышла из кухни. Она знала, что дочь не извинится перед ней за свои обвинительные слова о том, что все лучшее доставалось Славику. Прав был сын, не было такого никогда в их семье. Дарья была не только внешне похожа на своего отца, Павла-старшего, но и характером дочь пошла в отца. Тот тоже никогда не извинялся перед ней. Через два часа большая квартира опять погрузилась в тишину. Славик уехал сразу после завтрака, дверь за дочерью закрылась только что. Анна заглянула в комнату дочери и внука. Павлик спал. Потрогав его лоб, Анна почувствовала, что температура спала. Она вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Вернулась на кухню и вытащила телефон из кармана, найдя в последних набранных контакт «Ольга», ткнула на вызов. – Вот только не говори, что не приедешь! – раздался голос подруги после двух гудков. – И тебе доброе утро, Оль! – невесело рассмеялась Анна. – Ты права, я не приеду. У нас Павлик заболел. Сейчас спит, буду врача вызывать на дом. Дашка вечером куда-то с подругами собиралась сходить, а тут вот, – начала она оправдываться. – Ань, ну почему я слова «Дашка вечером хотела куда-то сходить» и «Я не приеду» слышу от тебя чаще, чем «Встречай, любимая подруга, я еду!». У твоей Дашки ни стыда, ни совести нет! Села на тебя и ножки свесила! Как только ты решишь приехать ко мне, тут же выясняется, что Дашка тоже куда-то идет! – вспылила подруга. – Оль, ну правда, Павлик заболел. Высокая температура, кашель. Обещаю, что в следующие выходные я к тебе точно приеду! Могу даже с пятницы по воскресенье! Вот чтоб мне замуж не выйти! – рассмеялась Анна, напомнив подруге их старую клятву. – Ладно, что уж теперь делать? Дети есть дети. Никогда не возможно предугадать, когда они заболеют, – вздохнула Ольга, – твои разъехались? Пашка спит? – Разъехались. Спит. Славка сегодня домой больше не приедет, предупредил уже, – вздохнула Анна. – Ну, если твоя Дашка куда-то с подругами намылилась, значит, тоже не дома будет ночевать, – задумчиво произнесла Ольга. – Да, вполне может быть, – согласилась Анна. – Слушай, Ань, а давай я к тебе сама с ночевкой приеду? Ты как? Не будешь против? Пашке малины привезу и земляники, нам с тобой моей знаменитой наливочки. Посидим, поболтаем. Что-то соскучилась я, подруга, по нашим посиделкам. Настроилась уже, понимаешь, на твой приезд ко мне, – смущенно улыбнулась Ольга в трубку. Анна этого не видела, но слышала по голосу подруги. Дружили они с Ольгой со школы, а потому давно уже знали все нюансы звучания голоса друг друга. – Что, правда приедешь? – обрадовалась Анна. – А как же благоверный твой? Неужели отпустит? – А куда ж он денется? Как миленький отпустит! – Ольга рассмеялась. Ольга была маленького роста и своему нынешнему, третьему уже по счету, мужу едва доходила макушкой до груди. Савелия это совершенно не смущало, как и то, что главой в их семье была Ольга. – К тому же у них тут с соседом свои планы на вечер, точнее, на ночь, – добавила между тем Ольга. – Рыбалка? – догадалась Анна. – Она самая! Кстати, вот рыбки тебе свежей привезу, – ввернула контраргумент Ольга. – Ну, так что? Пустишь к себе с ночевкой? – Она еще спрашивает! Приезжай, конечно! Я пирог свой фирменный испеку. – О, мать, умеешь ты, однако, придать ускорения! Я пошла собираться! Жди! Через пару – тройку часов буду у тебя! Глава 2 – Папка, ну как ты мог, а? О себе не думаешь, так обо мне хоть подумай! Я ж тебе еще внука должна родить, а ты в больницу загремел! – Олеся ворвалась в палату к отцу и решительно подошла к его кровати. – Прости, дочь, я не специально! – генерал Денис Петрович Тихий улыбнулся слабой улыбкой. Впрочем, тихим Денис Петрович был только по фамилии. Все это знали и боялись его гнева как огня. – Не специально он! Знаю я, как ты «не специально»! Зачем опять на себя взвалил чужую работу и чужую ответственность, а? У тебя два заместителя есть, а ты все сам! Они у тебя за что деньги получают? Вот дождешься, что я на них жалобу напишу в ваше ведомство! – пригрозила Олеся кулачком не известно кому. – Олеська, не бушуй! Соответствуй фамилии! – мужчина, лежащий на кровати, улыбнулся, – иди лучше сюда и поцелуй своего отца. Две недели не виделись! – Вот и я об этом же! Уехала в отпуск, называется! – Олеся наклонилась, чмокнула отца в щеку и присела на край, ухватилась за большую и теплую ладонь отца двумя руками и осталась сидеть. – Эх, папка, папка! Ну, ведь знаешь же, что нельзя тебе с твоим давлением волноваться! – Прости, дочь! – Денис Петрович легко сжал ладошки дочери, повинился: – Сама понимаешь, не умею я по-другому! Не получается у меня! – Ага! А от меня требуешь! – буркнула дочь и, решив сменить тему, спросила: – Что врачи тебе говорят? – Да что они могут говорить? Все как всегда: тишина, спокойствие. На пенсию намекали. – Ага, ага! – усмехнулась дочь. – Слышали мы про твою пенсию! О причине твоего криза спрашивать не буду, все равно ведь не расскажешь? – Не расскажу, – Денис Петрович улыбнулся дочери теплой улыбкой, – сама все знаешь. – Ну, тогда расскажи хоть, как ты тут без меня эти две недели жил? Какие новости у тебя? – Ой, да какие у меня могут быть новости? – Денис Петрович улыбнулся. – Расскажи лучше, как вы с Кариной отдохнули. Я смотрю, ты загорела. Тебе очень идет загар, дочь. Ну что, я был прав? Есть жизнь на морях? – Спасибо, пап! – Олеся тепло улыбнулась отцу: – И жизнь есть, и бьет ключом. И бьет она этим свои ключом почему-то по темечку! – рассмеялась Олеся. – И что? Неужели моя умная дочь даже курортный роман успела закрутить за эти две недели? – прищурился хитро отец. – Нет, пап, ничего такого, о чем тебе надо знать! – отмахнулась Олеся. – Курортные альфонсы меня не интересуют, ты же знаешь. А так да, накупалась, надышалась морским воздухом и загорела. Готова и дальше грызть гранит науки и обслуживать интернет-пользователей! Ответить дочери Денис Петрович Тихий не успел, потому что в этот момент дверь в палату открылась, впуская сразу и строгого седого врача, и безупречно одетую, стройную как тростинка, красивую женщину. Правила посещения больных были одинаковы для всех, а потому на плечах красавицы поверх бордового комплекта, состоящего из платья и пиджака, был накинут белый халат, на ногах, поверх туфель на шпильке, были натянуты голубые бесформенные бахилы. И этот халат, и уж совершенно точно нелепые бахилы на дорогих туфлях явно злили красавицу, но ослушаться врача она не могла. Оба вошедших были знакомы семейству Тихих. – Клава, привет! – Олеся мимоходом кивнула красавице и встала на встречу врачу. – Олег Петрович, что с папой? – В санаторий хочу отправить твоего папу. Но только после лечения! Знаю, что не послушается он меня здесь, не утихомирится, так хоть там в норму придет за три недели. Вот только не надо меня сверлить взглядом, товарищ генерал! Три недели! Не меньше! – Я поняла Вас, Олег Петрович, три недели! – Олеся серьезно кивнула. – Да, именно три недели! Я настаиваю на этом сроке. Ему там за это время здоровье если не поправят, так хоть стабилизируют. У нас есть замечательные санатории на Черном море. Сейчас там через пару недель отдыхающие с детьми разъедутся и начнется тот самый бархатный сезон. Могу и направление написать, и даже устроить, если уговорите, конечно, болезного, – врач посмотрел на Олесю и на идеальную красавицу. – Уговорим! – кивнула Олеся. – Зачем же уговаривать, когда можно выписать предписание, обязательное к исполнению. Вы же лечащий врач Дениса, значит, Вы за его жизнь отвечаете, Вам и все карты в руки! А Вы, уважаемый, пытаетесь на нас сложить свою ответственность за своего пациента! – Клавдия гневно смотрела на врача. – Клавдия, угомонись! – одернул Денис Петрович женщину, – я сам за свою жизнь отвечаю. – Денис, ты доотвечался уже сам за себя! Так доотвечался, что в госпиталь попал! – тоном учителя произнесла красавица. – Денис, позволь теперь мне, на правах твоей будущей жены, беспокоиться о твоем здоровье! – Будущей жены? – Олеся, услышав это, повернулась к отцу и удивленно на него посмотрела. – Пааап, а ты не хочешь ничего мне рассказать? И это ты называешь «Ой, да какие у меня новости», да? – Ой, Олесенька, прости! Мы не так хотели тебе о нас с твоим папой рассказать! – красавица тут же переключилась с мужчины, лежащего на кровати, на его дочь. – Ты ведь знаешь, что мы с твоим папой уже давно вместе, – Клавдия запнулась, явно подыскивая нужное слово. Олеся, усмехнувшись, произнесла, глядя на отца: – Спим. Да, пап? Она хотела сказать: давно вместе спим. И? Она первая, что ли, у тебя из тех, с кем ты давно вместе спишь? Почему именно Клава, пап? Что стало с твоими глазами. Хотя, не глаза ведь принимают решение в таких вопросах, о чем это я! – Олеся, что ты себе позволяешь?! – рявкнул Денис Петрович, приподнявшись на локтях, оставаясь при этом лежать в кровати. От этого его движения или потому, что показатели резко изменились, но тут же запищали аппараты, к которым он был подключен. Мужчина откинулся на подушку и сжал зубы так, что заиграли желваки на его лице, лицо резко побледнело, от чего ярко проступили синяки под глазами. В ту же секунду все пришло в движение: врач шагнул к кровати больного, в палату вбежали две женщины, одна из которых шагнула к врачу, а вторая обратилась сразу и к Олесе, и к Клавдии со словами: – Выходим из палаты, красавицы! Дома будете разборки устраивать! Больному покой нужен! Устроили тут! Не стыдно вам? Олеся шагнула было к кровати отца, но была остановлена все той же медсестрой: – Девушка, я к Вам обращаюсь! Выходим из палаты! – Пап, я… Пап, прости! Я не хотела! – лепетала девушка, не отводя испуганного взгляда от лица отца. – Вот приступ пройдет, сама ему это все и скажешь, а сейчас ему не до тебя, – уже более спокойно произнесла медсестра, – пойдем, милая, ближе к вечеру придешь. Олеся кинула еще один взгляд на отца и вышла. Первая, кого она увидела в коридоре, была, конечно же, Клавдия. – Избалованная девчонка! Ты всегда думала только о себе! – набросилась на нее Клава с обвинениями. – Думаешь, я не знаю, как ты там отдыхала? Скажи спасибо, что я твоему отцу об этом не рассказала! Мало ему проблем на работе, так еще ты! То с одним тискаешься на пляже, почти голая, то с другим, а то сразу с двумя! Стыдоба! Думаешь, я не узнала твой купальник и то парео, когда я сама же их тебе и дарила? – Клава, что ты несешь? С кем я тискаюсь? – Олеся замерла в удивлении. – Я вообще с подругой отдыхала! – Да? А это что? Скажешь, не ты? – Клавдия вытащила из сумки телефон и открыла страничку одной известной сети, полистала, отыскивая фото, и развернула телефон экраном к Олесе. – Не ты, да? Да ты полистай, полистай! Там еще есть! Олеся, глянув на первое фото, потом пролистав еще несколько раз, усмехнулась, вспомнив разговор с подругой. Вот тебе и обманули парней, называется. На всех фото была ее подруга Карина. Подруги были похожи между собой. Обе стройные, с русыми волосами чуть ниже лопаток. А на пляже, в широкополых соломенных шляпах и в очках, закрывающих половину лица, и совсем было сложно разобрать, где и кто из них на фото. У Карины есть парень, но на море они поехали с подругой вдвоем, Кирилл не смог отпроситься с работы. Там, на курорте, к ним практически сразу прилипли два парня. Карине они приглянулись оба, а вот Олесе не понравился ни тот, ни другой. – Олеська, ну, что ты как дикая! Это ж классический курортный роман! Погуляем две недельки и разъедемся каждый в свою сторону! Ты думаешь, у этих парней своих девушек дома нет? Да я не удивлюсь, если окажется, что они вообще женаты! Оба! – Карина! – попыталась Олеся урезонить подругу. – Что Карина? Что Карина? Я уже 22-й год Карина! Не хочешь, не крути с ними роман. Отдай мне обоих, но умоляю, поддержи компанию, хотя бы первые дни, а? Не хочу, чтоб из меня местные кумушки извращенку сделали! Олеська, я ж замуж выхожу, забыла? Дай погулять перед тихой семейной жизнью, а? Обещаю, вот выйду замуж за Кирилла и превращусь в тихую семейную клушу. А тут такой шанс попробовать! Потом же уже не получится так погулять. – Карина, – Олеся подозрительно прищурилась, – ты сейчас на что намекаешь? На секс сразу с двумя парнями? – Олеська, не будь ханжой! Еще скажи, что ты ни разу о таком не мечтала! А я покручу с ними и уеду. Никто никогда и не узнает! Ты же не выдашь свою единственную подругу, правда? Вот и покрутила подруга сразу с двумя. В купальнике и парео Олеси. Купальника, как и парео, для подруги ей было не жалко, тем более, что и то, и другое было подарком. Да, дорогим, но совершенно ей не понравившимся. Может, причиной этому было то, КТО Олесе все это подарил? Откуда Олесе было знать, что Карина со своими парнями так глупо напьются и начнут ЭТИМ уже на пляже заниматься? Они ведь с Кариной думали, что пенная вечеринка будет с настоящей пеной, а оказалось, что всего лишь с пивной. Правда, на пляже, а потому в купальниках. Вот Карина с парнями и напробовались этого самого «пенного». Олеся пива не пила совсем, а вот подруга и оба парня – много и с удовольствием. Там же на пляже они и начали целоваться, не задумываясь о том, что не все из присутствующих были такими же пьяными, как они сами. Олеся тогда еле утащила пьяненькую подругу с той вечеринки. Карина весь вечер порывалась сбежать из их номера, пыталась ругаться и скандалить с Олесей, но была безжалостно поставлена под холодный душ. Наутро Карина мучилась похмельем, а два оставшихся от отпуска дня пряталась от своих ухажеров, осознав, что она чуть было не натворила. И вот теперь Клавдия стоит и обвиняет в том разврате ее, Олесю. – Клав, ты, если присмотришься, то поймешь, что это не я, а моя подруга. Уж извини, но я дала Карине примерить твои подарки, и ей они пришлись больше по вкусу, чем мне! Так бывает, знаешь ли, когда вкусы не совпадают! – Олеся смотрела на избранницу отца и по совместительству их соседку Клавдию холодно. Женщины в жизни ее отца были всегда. Генерал Тихий был мужчиной видным. Олеся не ревновала отца к его женщинам, она, выбрав после их с матерью развода жизнь с отцом, ни дня не пожалела об этом. Отец, с появлением в его жизни очередной любовницы, умел сделать так, чтобы дочь не чувствовала себя обделенной его заботой и любовью. Олеся и не чувствовала. Женщин отца она, конечно же, видела, некоторые ей даже нравились. Олеся понимала, что рано или поздно отец захочет снова жениться. Она не имела права запрещать ему встречаться с женщинами, но соседка Клавдия ей не нравилась. Не нравилась, несмотря на всю красоту женщины и ее самостоятельный образ жизни. Конечно, девушка знала, что у ее отца и соседки роман. Они люди взрослые, сами в состоянии разобраться, но видеть Клавдию в качестве жены своего отца Олеся категорически не хотела. Клавдия была хищницей, Олеся это чувствовала всем своим женским началом. Клавдия не любила ее отца, он просто был выгодной партией для стареющей красавицы. Генерал, но при этом еще не стар, к тому же красив, статен и не жаден. Чем не идеальная партия для адвокатессы, верно? – Что? – Клавдия, казалось, не ожидала того, что кому-то, читай молодой девчонке, может не понравиться ее подарок. – А что ты так удивляешься? Да, ни купальник, ни парео мне не понравились, уж извини! Не мой стиль, знаешь ли, – Олеся пожала плечиком. – У нас с Кариной примерно один размер, вот я и уступила их ей. Ну, согласись, жаль было бы привезти с курорта купальник, который так ни разу в море и не побывал. Клавдия, услышав это, лишь скрипнула зубами, а Олеся продолжила: – Ты ни разу, что ли, со своей подругой вещами не обменивалась? – девушка помахала ресничками и глупо улыбнулась, потом вернув лицу серьезное выражение, произнесла: – Не веришь мне и не надо! Но папу не смей расстраивать своими домыслами! – О! Да! Хватит с него, что ТЫ его расстраиваешь! – огрызнулась Клавдия. – Так! Дамы! Брейк! – врач вышел из палаты. – Еще раз позволите себе подобные выходки у его кровати, и я распоряжусь, чтобы вас к нему не пускали. Обеих! На сегодня посещения окончены! Свободны, кругом и шагом марш по домам! Олеся и Клавдия, хоть и ехать им было по одному адресу, а жили они в одном подъезде, но все еще в разных квартирах и на разных этажах, поехали домой разными дорогами. Клавдия на личном внедорожнике, а Олеся на общественном транспорте. У генерала Тихого был личный водитель, но пользоваться его услугами своей дочери Денис Петрович не разрешал. Клавдия, решив показать характер, не стала предлагать своей будущей падчерице подвезти ее до дома. К тому же Клавдия сейчас направлялась не домой, а на работу. “Много чести будет этой пигалице, до дома ее подвозить!” – фыркнула Клавдия мысленно и проехала с гордым видом мимо Олеси, стоящей на автобусной остановке. Олеся же, проводив взглядом внедорожник Клавдии, мысленно пожелала: “Чтоб у тебя колесо спустило!” и отвернулась в другую сторону. Клавдия Васильевна Вересова была известным адвокатом по бракоразводным делам, а потому-то и имела она и свой весьма недешевый автомобиль, и квартиру в министерском доме. И приобрела это все Клавдия сама, на свои честно заработанные и своим нелегким трудом. К своим 45-ти годам она уже имела свое адвокатское бюро, имя, и самое главное, репутацию в адвокатских кругах. Она умела идти к своей цели прямо, не сворачивая и не отвлекаясь по мелочам. Сейчас целью Клавдии было замужество. Генерал Денис Петрович Тихий 54-х лет, разведен, имел дочь студентку 22-х лет от первого брака, и он идеально подходил Клавдии на роль ее мужа. – Соплячка! Подарки ей мои не понравились! Да что ты понимаешь в моде, девочка? – психовала, сидя за рулем своего джипа, Клавдия, – а вот отправить Дениса в санаторий – это идея хорошая! Пожалуй, надо бы мне и самой с ним поехать. Как там бабка моя говаривала? Ночная кукушка дневную перекукует. Не факт, что сможет он после всех своих лекарств и предписаний врачей со мной часто сексом заниматься, но часто мне и не надо. Детей я ни от него, ни от кого-то другого рожать не собираюсь. Главное, чтобы Денис увидел, как он мне дорог и как он мне нужен! Нет, не то я говорю: главное, чтоб он понял, что ОН без меня уже не может, что Я ему нужна, потому что я именно та, кто идеально ему подходит. Да! Вот так будет правильнее! Клавдия выдохнула и ткнув на панели автомобиля на картинку с изображением телефонной трубки, выбрала своего секретаря: – Лидия, найди мне санатории на побережье моря. Не просто гостиницы, а именно санатории с реабилитационным лечением. Время заезда ориентировочно через две недели, сроком проживания на 21 день. Можно санатории для военных, у них там все серьезно. Меня интересуют две путевки. Все! Буду через 30 минут. Все, что найдешь по санаториям, скинь мне на электронную почту! – и Клавдия, не дожидаясь ответа девушки, закончила вызов. Ответ секретаря ей не требовался, она знала, что девушка в лепешку расшибется, но найдет то, что требуется. Глава 3 – Анюта, привет! Я у твоего подъезда стою, откроешь? – Ольга, опасаясь разбудить Павлика, набрала подругу сначала на телефоне. – Звони в домофон! Пашка – младший спит и ничего не слышит, сама же знаешь, как дети спят, – Анна хоть и ответила, но сама говорила тихо. – Так, мать, принимай гостинцы с огорода! – Ольга затащила две сумки в прихожую и с улыбкой втянула воздух носом, принюхиваясь, – неужели уже пирог испекла? – Куда ж я денусь от любимой подруги? Конечно, испекла! Пашка же не маленький, на ручки не просится. Процедуры сделали, какие врач прописал, и дальше спит! Олька, куда ж ты столько всего? Ты же только малину собиралась привезти и рыбу! – ахнула Анна, оценив тяжесть сумок, что принесла подруга. – Ну, как-то само набралось: огурчики, помидорчики, петрушка-зеленушка, варенье малиновое, наливочка опять же, – отмахнулась Ольга, – Ань, давай мы на кухне с тобой посидим, как в молодости, а? А то знаю я тебя: начнешь сейчас скатерти белые стелить, посуду парадную ставить. – Ладно, как скажешь, подруга. На кухне, так на кухне. Когда спустя два часа Дарья пришла домой, чтобы переодеться для похода в бар, то застала на кухне интересную картину: мать с верной подругой Ольгой жарили рыбу, болтая при этом о своем. Стол был накрыт на двоих, на столе стояла уже наполовину пустая бутылка явно привезенной Ольгой домашней наливки. И мать, и ее подруга были уже раскрасневшиеся и навеселе. – О, а я смотрю, у вас тут своя свадьба, да? Рыбу продавать будем? – Дарья кивнула на огромную тарелку, наполненную жареной рыбой. – Здрасьте, теть Оль! – Привет, красавица! – И, конечно, ваша знаменитая наливочка на черной смородине! – усмехнулась Дарья, кивнув на ополовиненную бутылку на столе. – А ты на наше рот не разевай! Собралась уходить, вот и иди! Не мешай двум взрослым женщинам молодость вспоминать! Не так уж часто мы и встречаемся с твоей матерью. Совсем заездили тут ее, – одернула Ольга дочь подруги и тут же поставила перед Дарьей чистую тарелку, скомандовав при этом: – Садись за стол. Ешь, пока рыба горячая. Еще ночью в реке плавала. – Так она же сама всегда отказывается, – возразила Дарья, пожав плечом, – к тому же, у меня от вашей жутко сладкой наливки потом голова болит. – Правильно, вот и не пей бяку, иди свою жутко полезную кислятину в баре лакать! Нам тут самим с твоей маманей маловато будет, – кивнула Ольга на емкость на столе. – Я ж тебе не наливку сейчас свою предлагаю, а рыбу свежепойманную! Самим товарищем генералом, между прочим, пойманную! Ешь, давай! Дарья послушно села за стол и даже съела две рыбины. На слова Ольги девушка не обиделась, подругу матери она знала с детства и воспринимала ее как родственницу: ворчливую, неугомонную, но добрую. А через час прихорашивания перед зеркалом Дарья заглянула на кухню: – Взрослые женщины, я пошла. – Погодь, я посмотрю на тебя! – Ольга подорвалась из-за стола, вышла в прихожую и окинула Дарью взглядом. Та, доверяя вкусу единственной материной подруги, сделала томный взгляд и медленно повернулась вокруг своей оси. – Хороша! – произнесла серьезно Ольга. – Серьги с колечком вообще отпад! Сапфиры? Дарья, пока Ольга рассматривала кольцо на ее пальчике, вопросительно глянула на мать, та утвердительно кивнула. – Да, сапфиры. Вам нравится, теть Оль? – Ну, такая красота не может не нравиться: хорошие крупные камни. Я боюсь даже представить, сколько этот гарнитур стоит! – произнесла Ольга со знанием дела и еще раз оглядев Дарью придирчивым взглядом, произнесла, медленно проговорив имя девушки: – Дашка, сегодня все мужики в баре будут твои! – Всех не надо! Достаточно одного! – произнесла, довольно улыбаясь, Дарья. Ольга, не меняя выражения на лице, но понизив голос, спросила: – Презервативов дать или свои имеются? Дарья, услышав это, заливисто рассмеялась: – Спасибо, теть Оль, но у меня свои есть! И потом, не каждому встречному-поперечному сие счастие, – Дарья показала на себя, – достанется! – Вот! И это правильно! А то столько всякой заразы развелось, жуть! Это я тебе как медик со стажем говорю! С медицинским, в смысле, стажем, а не с тем, что от этой самой заразы! – хохотнула Ольга, а увидев укоризненный взгляд подруги, сделала большие глаза: – А что? Говорю, как есть. Видела бы ты Анюта, какие к нам фифы приходят на прием! Приходят все из себя такие королевы, а сами чем только не больны! Иной раз просто диву даешься, как будто в 19-м веке живем, честное слово! Ну ведь на каждом же углу эти самые презики продаются! На кассе рядом с жвачками лежат, а все равно умудряются заразиться! Ай, да ну их! Не хочу о работе! – махнула рукой Ольга. – Мам, сегодня не жди меня. Я скорей всего у Нинки заночую, но я потом еще напишу тебе, ок? – Дарья дождалась согласного кивка от матери и выпорхнула из квартиры. Едва за девушкой закрылась дверь, Ольга спросила: – Так и не нашла еще себе никого? – Нет, – Анна качнула отрицательно головой и вздохнув, продолжила: – Так, повстречаются месяц, другой и разбегаются. Говорит, что опять не то. – Ну, да , ну, да . Мои парни тоже гуляют во всю! Когда я дождусь от них внуков, пень знает! Хотя, твоя-то тоже хороша: у нее сын болеет, а она «сегодня не жди меня» – Ольга передразнила Дарью, – вот точно не в тебя пошла дочь! Вылитый же отец! Что внешне, что по характеру! Все делает только, как ей надо. Совсем они тебя заездили тут. – Оль, ну как заездили? А кого ей еще просить, как не меня? – Тоже, конечно, верно, – Ольга вздохнула, признавая правоту подруги: – Это я могла своих пацанов в свое время их отцам подкидывать, Дашка же вот, дурочка малолетняя, уперлась, и что? Кому легче от того, что пацан, не зная своего отца, растет? – Ох, не трави душу, Оль! – Анна вздохнула. – Ведь красивая же девка, все при ней: и фигура, и волосы шикарные. На работе ценят, по карьерной лестнице продвигают, а с мужчиной вот не везет! – Так, подруга, пора нам с наливкой на сегодня завязывать, а то что-то нас в философию потянуло, – усмехнулась Ольга, но, тем не менее, разлила еще по наперстку. Увидев взгляд подруги, пояснила: – Дети сами разберутся, поверь! Взрослые уже все: и твои, и мои! А я предлагаю выпить за тебя, Анюта. – Оля! – Анна поняла, о чем собирается сказать подруга дальше, и попыталась остановить ее, но та сама ее остановила, показав на рюмку и призывая выпить. Анна подчинилась, и Ольга упрямо продолжила свою мысль: – Ань, твоего Пашки уж второй год нету, можешь уже и заканчивать с трауром. Даже официальным! Пора бы уже начать в свет выходить. Никто не осудит тебя за это, поверь. – Оль, ну, в какой свет, в самом деле? Я же не светская львица. Если и выходила в тот самый свет, то всегда с Пашкой. – Ага, как его личная тень! – поддакнула Ольга и разлив им все-таки еще по рюмочке, что были размером с наперсток, подняла свою и произнесла: – Ну, ничего, я из тебя снова сделаю красавицу! Теперь то ты от меня не отвертишься! Фигура, не у каждой молодухи такая есть, а ты ее под эти свои балахоны прячешь. Смотреть больно, честное слово, Ань! В общем, за тебя, подруга! За новую тебя и за новый этап в твоей жизни! Предлагаю завтра же и начать твой новый этап. И не спорь со мной, подруга, а лучше пей и слушай: – Завтра же поедем с тобой по магазинам. Будем менять твой стиль в одежде! Глава 4 Анна, зная, что подругу не переспорить, выпила, а потом все-таки попыталась сказать: – Оль, ну, ты же знаешь, что Пашка… – начала было Анна, но была опять остановлена подругой: – Вот сейчас лучше помолчи, Ань, правда, помолчи! Пашка то, Пашка се! Слышать больше этого не могу! – завелась неожиданно подруга. – Всю свою жизнь ты жила по указке своего Пашки. Ты под него прогибалась, а он и пользовался этим, гад! Пользовался и не ценил! – Оля! – Анна попыталась осадить подругу. – Что «Оля»? Что «Оля»? Чтоб его там, – Ольга ткнула пальцем в направлении пола, – чертовки залюбили до… Ну, ты поняла, короче говоря! Всю жизнь твой Пашка кобелем прожил, тебя ни в грош не ставил. Принеси, подай, иди на три буквы, не мешай! Тьфу, прости господи! Еще и тебе указывал, что тебе можно носить, а что нет. Видеть больше не могу эти твои балахоны, Аня! – Оль, это не балахоны, а стиль бохо, – улыбнулась Анна. – К тому же, мне и самой этот стиль нравится. – Вот пусть это бохо носят те, кто не может фигурой похвастаться! Завтра же в магазин поедем, обновы тебе покупать! – отрезала подруга. – И даже не спорь со мной, подруга. Все! Пора тебе начинать новую жизнь! Окапалась тут в своей норе и сидишь, носу на улицу не показываешь! Выходы в продуктовые магазины не считаются, Ань! Прими ты уже тот факт, что Пашка твой кобелем был, кобелем жил и помер как кобель! Ты ему и уют, и вкусные обеды-ужины, а он тебе что? Букет цветов после своего рандеву? И ладно бы еще золото-брильянты дарил, а то цветы! – Ольга произнесла это презрительно. – Три дня цветочки в вазе постояли, завяли, ты их выкинула, а твой Пашка по новой пошел доказывать себе и другим, что он еще кое-чего может в койке. Скажешь, не так все было? Анна согласно кивнула, а Ольга зло усмехнулась и задала следующий вопрос: – Тебе-то перепадало мужниной ласки хоть иногда, или все на сторону уходило? – И перепадало, и дарил! – улыбнулась грустно Анна и продолжила, удивив своим откровением подругу: – Перепадало, да не часто. Правда, я и сама уже не хотела ничего с ним, зная о его подвигах на стороне, даже спали мы с ним в последний год хоть и в одной постели, но под разными одеялами, – Анна грустно улыбнулась и кивнула на удивленный взгляд подруги. – И подарки он мне тоже, Оль, дарил. Только не носила я все эти кольца-браслеты, подаренные им, не могла я все это носить, зная, почему именно они мне были подарены. – Что, правда, дарил? – изумилась Ольга. – И где же они все сейчас? – Да где ж им быть-то? В сейфе лежат. Дашка иногда вытаскивает, вон чтоб в бар, как сегодня, сходить, – Анна усмехнулась, кивнув в сторону входной двери, имея в виду ушедшую в ее украшении дочь. Ольга замерла на миг, а потом, вспомнив серьги и кольцо на девушке, недоверчиво переспросила: – Так тот гарнитур с сапфирами, выходит, твой? Анна лишь вздохнула полной грудью и кивнула, подтверждая догадку подруги. – А я-то еще и удивилась, что такой дорогой подарок кто-то твоей Дарье подарил, а она все хвостом крутит да по барам бегает. М-даа, теперь-то мне понятно все, – задумчиво протянула Ольга. Потом резко выдохнула и неожиданно произнесла: – Тьфу, кобель! Как был кобелем твой Пашка, так и помер кобелем! Посмотрите на меня, какие я подарки жене дарю! Противно, Ань! Честное слово, противно! Как ты с ним жила-то все эти годы, а? Помер ведь даже твой Пашка в машине перед какой-то гостиницей. Вот зачем он туда приехал, а? Скажи мне, зачем? – Не знаю, Оль, – улыбнулась Анна одними губами. – А я тебе скажу, зачем! На потрахушки твой благоверный приехал! Видать, хороша была краля настолько, что он только представил ее раздетой, так сразу сердечко его затасканное и не выдержало! Хорошо хоть на парковке у него сердце остановилось, а не на дороге, в движении. Не приведи господи, сбил бы еще кого-нибудь! Анна опять только вздохнула тяжело и кивнула, соглашаясь, а Ольга продолжила: – Знаю, что о мертвых либо хорошо, либо никак, а ничего не могу с собой поделать, Ань! Да, впрочем, ты всегда знала, что не любила я твоего Пашку. Вот как раз за то, что тебя он не ценил, я его и не любила. Все, хватит, Анюта, дома сидеть да балахоны носить! Пора выходить из сумрака, как говорится. – Оль, ну из какого сумрака? Я ж и раньше по танцулькам не бегала, а сейчас-то уж и подавно! – Анна глянула на подругу. – Кстати, о сумраке. Оль, мне сегодня опять Антонина снилась. Как она тост на нашей свадьбе говорит, а потом, пока мы целуемся, шепчет, стоя у меня за спиной, свою угрозу. – Слушай, чуть ведь не забыла я тебе про нее рассказать! Умерла Антонина-то. Сегодня вроде девять дней уже у нее, представляешь? – удивила Ольга свою подругу информацией о давней сопернице. – Вот оно, значит, как, – задумчиво произнесла Анна, – ясно теперь, Оль, почему она мне приснилась. Теперь-то уж Пашка точно будет ее, и теперь уже окончательно. – Ой, вот пусть они там вместе, в одном котле, и варятся! – бросила Ольга без капли сожаления в голосе. – Сколько они тебе кровушки-то попили да нервов потрепали вместе, а? Молчишь? Правильно, молчи! Не заслужили они твоих добрых слов. А я медик, я в загробную жизнь не верю, так что я могу говорить все, что я о них думаю. Вот ведь неугомонная баба была. – Оль, любила она его и отпускать не хотела. Сама же все знаешь. Я же не сразу узнала, что он с ней до армии гулял и жениться на ней обещал. Она ведь ждала его из армии, письма ему писала, а он приехал и бросил ее. – Ты сейчас еще жалеть тут ее начни! – Ольга стукнула ладонью по столу. – Знаю, как она его ждала, мне потом рассказывали. Это она успокоиться не могла, что не она его бросила, как всех своих мужиков, а он ее! Сколько ж можно-то уже об одном и том же, Анна! – Ладно, ладно, Оль, не ругайся! Земля ей пухом. Чего уж теперь-то… – Анна вздохнула. – С каждого из нас потом ТАМ взыщется за все наши поступки. Как плохие, так и хорошие. – Ага, взыщется! – Ольга усмехнулась, но продолжать дискуссию с подругой не стала, переведя тему: – Ань, слушай, а давай мы тебя в санаторий отправим. Недельки так на три! Чтоб к тебе дУхи бывших любовниц твоего мужа больше не приходили по ночам. Вот на родное до боли Черное море и отправим тебя! Я с Савелием поговорю, он тебе, как вдове заслуженного полицейского, в военный санаторий путевочку достанет недельки так этак на три. Не бесплатно, конечно, но по цене как для военных и их семей. – Оля, у меня нет таких денег! – ахнула Анна. – Не кипишуй, подруга! Знаю я, что ты на свою немаленькую пенсию по потере кормильца деток своих кормишь. Все знаю и помню. Там те путевки военнослужащим и членам их семей за не самые великие деньги продаются, не пугайся раньше времени! Опять же, у тебя юбилей на носу, надо же нам с Беркутовым что-то тебе дарить, верно? Вот мы тебе и подарим такую путевку. А ты как Пашку вылечишь, так и отправляйся. Там как раз будет бархатный сезон. Не жарко, море теплое. Красота! И отдохнешь, и здоровье поправишь, а Бог даст, и встретишь какого-нибудь холостого-одинокого. И имей в виду, подруга, меньше, чем на три недели, в санаторий ехать смысла нет! Это ж не просто на курорт, где «все включено» лететь. Это ж, считай, медицинское учреждение. – Три недели? – ахнула Анна. – Оля, я не могу так надолго уехать, бросив своих. Не могу! – Почему это не можешь, интересно мне знать? Очень даже можешь, Аня, и не спорь со мной сейчас! Даже Пашка ваш уже сам и в школу, и из школы ходит. А уж про детей твоих и говорить нечего! Взрослые и давно уже самостоятельные они у тебя. Уж как-нибудь сами, без тебя, они разберутся, с какой стороны к стиральной машине подходить. Все! Не спорь со мной! Вот прям сейчас Савелию и позвоню! Пусть там не просто так на свои поплавки пялится, а между делом и вопросы решает. Ольга, не слушая больше возражений подруги, нажала на телефоне контакт под именем «Третий муж» и тут же поставила на громкую связь. В кухне раздался сигнал вызова, и тут же зарокотал голос Савелия: – Да, рыбка моя! Анна улыбнулась, услышав это обращение. Очень уж символично получалось, если учесть, что Савелий был сейчас на рыбалке. – Савелушка, муж мой любимый, – начала Ольга ласковым голосом. В трубке послышалось странное шуршание, сопровождаемое молчанием, видно, любимый муж посмотрел на телефон, засомневавшись в том, кто именно ему звонит. – Оля, не пугай так меня! Ты разбила машину? Кто был виновником ДТП? Ты в кого-то въехала, или в тебя въехали? Пострадавшие есть? – услышала Анна встревоженный голос Савелия. – Ой, да вот тьфу на тебя, Савел! Ни в кого я не въехала. Никакого в тебе романтизьму нет, муж мой любимый! – вздохнула Ольга и продолжила уже обычным тоном: – Сав, нам бы тут путевку в санаторий. Военный. И желательно на Черном море. На три недели. Не мне. Не пугайся! А то я уже слышу, как ты там запыхтел. Аннушку надо отправить. Нервы, коленки подлечить, в лечебной грязи поваляться, ну и так, развеяться ей надо, самооценку, опять же, поднять. – Не вопрос, рыбка моя вуалехвостая, сделаем! – зарокотал Савелий и вдруг неожиданно рявкнул: – Чего сидишь, уши греешь? Подсекай, а то уйдет! – в трубке раздались короткие гудки. – Ань, у тебя морозилка пустая? – Ольга с тоской посмотрела на холодильник подруги. – Вы же речную рыбу любите, правда? Очищенную, даже уже выпотрошенную. Только возьми, а? Анна рассмеялась и пообещала: – Ну, раз уже очищенная и выпотрошенная, то точно возьму! Глава 5 Генерал Денис Петрович Тихий вышел из зоны прилета и огляделся в поисках того, кто его может встречать. Никого, держащего лист с его именем, в толпе встречающих не было. – Разгильдяйство! – буркнул недовольно себе под нос мужчина. Ночной вылет, плачущий ребенок, сидящий сразу за его креслом в самолете, да еще и отсутствие встречающего не способствовали его хорошему настроению в преддверии отпуска. Тихий тяжело вздохнул и шагнул на улицу. Вышел под южное, все еще, несмотря на осень, жаркое солнце и отошел в сторону от входа и толпы, текущей сразу в обе стороны. Денис встал в тень и вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон, он уже собирался позвонить по указанному номеру, но его внимание привлек резко затормозивший автомобиль, из которого резво выскочил парень в красной бейсболке, на колышке которой было вышито какое-то название, и, лавируя среди толпы, устремился к Денису Петровичу. Подскочил и зачастил словами: – Добрый день, товарищ генерал! Добро пожаловать! Извините, чуть не опоздал! Я Ваш водитель. Торопов Антон. – Да ты и опоздал, Торопов Антон. Если бы чемоданы не задержали на выгрузке, я бы уже уехал! – Тихий бросил хмурый взгляд на парня. – Извините, пробка. Есть на трассе одно место, узкое как бутылочное горлышко, там ни свернуть, ни объехать, – продолжал оправдываться парень, загружая чемодан генерала в багажник. – До санатория долго ехать? – прервал словесный поток парня Тихий. – Минут 40, как трафик будет. Генерал кивнул и сел в машину на заднее сиденье. Парень выдохнул, ни к кому не обращаясь: – Кажись, пронесло! Отправляя Антона встречать генерала Тихого, шеф предупредил: – Не опоздай! Это тебе не абы кто! Это сам Тихий! Ты на фамилию-то его не обращай внимания! Тихий он только по фамилии, уж ты мне поверь! – Скандалит? Права качает? – усмехнулся Антон. – Нет, не скандалит, но правильный до зубовного скрежета. Будь его воля – все бы жили по Уставу. Короче, я тебя предупредил! И имей в виду: опоздаешь в аэропорт – будешь оштрафован, и это в лучшем случае! Мне ссориться с высоким чином не с руки. О крутом нраве генерала Тихого знали и здесь, Антон после слов шефа переспрашивал ребят, все, как один, подтвердили слова шефа. А Петр, которому надо было встречать пассажирку получасом ранее, еще и шутливо перекрестился, сказав: – Хорошо, что не мне его встречать и привозить. Что-то у меня мотор барахлит, не хватало мне еще не трассе сломаться и выслушивать от генерала все, что он думает обо мне и моей машине. И вот Антон сегодня все-таки опоздал. Не по своей вине, но кого бы это интересовало, приедь генерал в санаторий сам, на такси? Правильно, никого! Тем более после того, что шеф предупредил Антона. Антон аккуратно выехал с парковки аэропорта, глянув украдкой в зеркало заднего вида на своего грозного пассажира. Генерал кого-то набрал в своем телефоне и поднес аппарат к уху, ему ответили спустя всего один сигнал. – Да, приземлился, и да, меня встретили. Еду в санаторий. Да, жарко, но в машине кондиционер, не переживай, не напечет, тем более, что лысины у меня еще и нет! Генерал Тихий неожиданно рассмеялся, парень за рулем, боясь поверить услышанному, удивленно глянул в зеркало заднего вида. Взгляд отвел быстро, боясь встретиться взглядом со своим грозным пассажиром. «Кому рассказать, не поверит!» – промелькнула мысль у парня. Генерал же тем временем закончил разговор, но телефон не убрал, сразу же набрал кого-то еще. – Я долетел. Еду заселяться. Будь добра, прекрати уже повторять одно и тоже. Поверь, ты и не заметишь, как эти три недели у тебя пролетят! Хорошо, обещаю, как заселюсь, я тебя наберу еще раз и все тебе в подробностях расскажу! Обещаю! – генерал закончил разговор, устало вздохнул и наконец убрал телефон в карман. Парень за рулем мог поклясться, что и в первый раз, и во второй раз генерал говорил с женщиной. Только в первый раз он был, если можно так сказать, человечнее, что ли. А вот во второй раз он был как раз тем, кого все уважали и боялись: строгим, требовательным, следующим уставу. Сухарем, одним словом, прямым и конкретным как доска военным. «Это что же, у бравого генерала есть и жена, и любовница? Готов спорить на что угодно, могу хоть руку свою дать на отсечение, но с первой-то Вы, товарищ генерал, с любовницей поговорили! – Антон, явно довольный собственной наблюдательностью, мысленно рассмеялся. – Ох, чувствую, наведет генерал шороху в санатории! У нас тетки огонь! За словом в карман не лезут, а генерал-то мужик весь из себя видный, не старый, не лысый, да и генерал опять же!» Хорошо, что парень, сидящий за рулем, не стал ни с кем спорить. Остался бы, бедолага, без руки, потому как первой Денис Петрович позвонил дочери Олесе, а вот уже второй звонок он сделал Клавдии. Это было странно, но Денис, узнав, что Клавдии не удалось купить путевку на те же даты, что и у него, был этому рад. Да, он сделал женщине предложение, и Клавдия была сейчас в роли его невесты. Но откуда же тогда появился у генерала червь сомнения: а не поторопился ли он, сделав то предложение Клавдии? Почему он не поговорил со своей дочерью прежде, чем делать предложение руки и сердца Клавдии? Очень уж странно отреагировала дочь на это его предложение Клавдии. Очень! Никогда раньше Олеся не ревновала его к женщинам, хотя они в жизни разведенного отца-одиночки были всегда. Генерал знал, что нравится дамам. Кого-то из своих женщин он знакомил с дочерью, с кем-то из них его Лялька, как называл он ее когда-то в детстве, довольно тепло общалась. А с одной из женщин дочь, не знавшая материнской любви, подружилась, потянувшись к ней и доверившись ей. Олеся даже сама уговорила отца сделать той женщине предложение. Денис сделал, да вот не срослось у них. Неожиданно больная мать той женщины была против их брака, и она пошла на поводу у своей матери, сама разорвав отношения даже с его дочерью Олесей. Олеська тогда рыдала в подушку, думая, что отец не знает. Винила себя и предлагала, думая, что дело в ней, уехать жить к матери. Пришлось тогда Тихому садится и честно все дочери рассказывать и о той женщине, и о ее больной эгоистичной старухе-матери. – Пап, неужели все матери такие? – задала тогда Олеся вопрос, глядя на него своими глазами, полными слез. – Нет, ребенок. Поверь! Не все! Далеко не все! – они тогда просидели с дочерью в ее комнате до поздней ночи. Но вот Клавдию его Лялька не приняла, невзлюбила сразу. Почему? Отчего? Что такого смогла увидеть молоденькая, ни с кем из парней еще толком и не встречающаяся девушка, в Клавдии, чего не видел он, взрослый и опытный мужик? Именно дочь перед его отъездом в санаторий сказала ему: – Пап, хорошо, что Клава не летит с тобой. Ты сам мне всегда говорил, что настоящей любви расставание только на пользу. Вот и поживите, не видя друг друга, три недели. Не самый большой ведь срок, верно? Обещаю, если ты, вернувшись домой, скажешь мне, что твои чувства к Клавдии не изменились, я не буду возражать против вашего с ней брака. И заметь, пап, я сейчас именно о твоих к ней чувствах говорю! – уточнила дочь. – Хорошо, дочь, я тебя услышал! – он серьезно кивнул. – Ох, папка, как же я тебя люблю! – Олеся обняла его и чмокнула в щеку. – Не знаю, как Клава, а я точно буду скучать без тебя! Генерал смотрел не на дорогу, а на пейзаж за окном, вспоминая разговор с дочерью, именно поэтому он не увидел того, по какой причине Антон сбросил скорость почти до полной остановки автомобиля. Уже остановившись, водитель обратился к нему с вопросом: – Товарищ генерал, разрешите остановку? – Причина остановки? – Мой коллега сломался. Он везет пассажирку в наш санаторий, – Антон кивнул на стоящий на обочине автомобиль. – Разрешаю остановку, тем более, что это твой коллега. Парень вышел, не заглушив мотор, Денис же остался сидеть, где сидел. Выходить в духоту ему сейчас не хотелось. Антон подошел к водителю сломавшегося автомобиля, тот стоял у открытого капота и что-то там рассматривал. Рядом с машиной стояла стройная женщина средних лет. К проезжей части она стояла спиной, но Антон остановился сразу за сломавшимся автомобилем, а потому получалось, что Денис, сидя в машине, видел женщину в профиль. Рядом с дорогой, по которой они ехали, шли поля с плодовыми деревьями, и ничего интересного там не было, кроме разве только того, что в полях работали люди, собирая урожай гранатов. Женщина оторвалась от созерцания работающих и повернулась на голос водителя, который что-то бурно обсуждал с Антоном. Услышав, видимо, мат, поморщилась и даже отошла от машины на пару шагов. О том, что за ней наблюдают из этой подъехавшей машины, она не думала. А Денис сначала от нечего делать, а потом уже с интересом рассматривал женщину. На вид она была моложе его самого, но определенно старше Клавдии. На лице солнечные очки, на плече сумочка. Могла бы оставить на заднем сиденье автомобиля, но предпочла держать документы и деньги при себе. – Предусмотрительно. Молодец, – генерал невольно похвалил женщину. На ногах у незнакомки были легкие босоножки на тонких ремешках. Щиколотка у женщины была тонкая как у племенных скакунов. Сравнивать женщину с кобылой отчего-то Денису не захотелось. Каблук на ее босоножках имелся, но не был шпилькой, что так любила Клавдия. Простое легкое платье не обтягивало фигуру словно вторая кожа, опять же, такие носила Клавдия, но и не болталось балахоном. Раньше о таком фасоне сказали бы «по фигуре». А фигура у незнакомки определенно была хорошей, не расплывшейся. Фасон платья подразумевал открытые руки, и вот мышцы на этих самых руках не выступали, как все у той же Клавдии. Это были руки обычной женщины. Все говорило о том, что незнакомка не ходит в спортзалы, а значит, ее стройность своя, природная. Чего Денис не мог сказать все о той же Клавдии, которая не спроста фанатично следила за своей фигурой и за тем, что ест, особенно вечером. Вслух они с ней этого, конечно, не обсуждали, но и Денис не первый же день на свете живет. Знает, отчего и почему женщины едят на ужин рыбу, желательно запеченную, и зеленый салат, сбрызнутый лимонным соком, а не хороший кусок мяса, пусть бы даже и запеченный, но непременно с душистой молодой картошечкой, сдобренной маслом. Волосы у незнакомки были до плеч, они явно у нее вились сами. Почему он так решил? Да леший знает! Просто Тихому хотелось именно так думать. Ветер играл ее прядями, кидая их ей на лицо. Она, устав заправлять прядки за уши, подняла руку и, убрав волосы на затылок, прижала их там рукой. Казалось бы, простой жест, но так много говорящий о женщине – она была естественна. Она не боялась испортить прическу! Вот и аргумент в пользу того, что ее волосы вились сами, а не были завиты ею. Не работала на публику, не пыталась никому понравиться. А потом она сняла очки и подставила лицо заходящему солнцу, прикрыла глаза и даже глубоко вздохнула! С ума сойти! Она наслаждалась! Не ругалась с водителем, обвиняя его в том, что сломался его автомобиль, не стояла рядом с ним, делая вид, что разбирается в поломках автомобилей. Нет! Она стояла и просто ждала. Нет, она не просто ждала, она улыбалась солнцу! И Денис, решив, что пора бы уже им и продолжить путь, вышел из машины, снял пиджак, бросил на заднее сиденье, оставшись в одной рубашке, и подошел к водителям, что таращились сейчас на внутренности автомобиля. – Ну, что тут у вас стряслось? – Ремень полетел, товарищ генерал! – отрапортовал его водитель Антон. – Ремонтировать здесь собираетесь? – Эвакуатор надо вызывать. А у меня клиент! – водитель, чья машина сломалась, заковыристо выматерился. – Я правильно понимаю, что везешь ты своего клиента в, – Денис назвал санаторий, в который ехал сам. – Правильно. – Ну, так вызывай свой эвакуатор! Почему стоишь, затылок греешь? Она твой клиент? – Денис кивнул на женщину, которая хоть и стояла там же, где и была, но оказывается, смотрела сейчас в их сторону. – Она самая. – Открывай багажник, чемодан нам ее давай! Я сам с ней договорюсь! – и Денис шагнул к женщине. – Добрый вечер! – Добрый! – женщина кивнула и вернула очки на глаза, лишив Тихого возможности разглядеть ее глаза. – Тут у Вашего горе-водителя случилась поломка, – он повел головой в сторону заглохшего авто. – О том, почему он вышел на трассу на автомобиле, не готовом к работе – это отдельная тема. Сейчас предлагаю Вам пересесть в мой автомобиль и проследовать уже к месту прибытия. К тому же, как оказалось, мы с Вами следуем в один и тот же санаторий. – Ой, я была бы Вам очень признательна! – женщина начала улыбаться. – Сейчас только чемодан свой заберу. Женщина шагнула в сторону багажника и даже уже протянула к нему руку, но Денис ее остановил: – Его уже перегрузил мой водитель. – Сам? Один? Он же тяжелый! – удивилась незнакомка. – В каком смысле сам и один? – опешил Денис. – Так на то он и водитель такси, чтобы чемоданы клиентов в багажник загружать! По тому, как водитель сломавшейся машины втянул голову в плечи, нетрудно было догадаться, что свой чемодан женщина помогала уложить в багажник его машины. И хорошо, если только помогала, а не укладывала сама. Денис не стал сейчас говорить все, что он думает об этом горе-водителе, он лишь посмотрел в его сторону. Мужик, казалось, готов был спрятаться лишь от одного его взгляда. Судя по его реакции, он знал, кто только что с ним говорил. – Прошу! – Денис распахнул заднюю дверцу с той стороны, где только что сидел сам, забыв о том, что на сиденье лежит его пиджак. Незнакомка замешкалась, увидев пиджак, потом наклонилась и аккуратно, боясь помять, подхватила его, лишь потом села сама, не ожидая, что ей предложат руку. Денис захлопнул дверцу, обошел машину и сел с другой стороны, но тоже на заднее сиденье. Он мог бы, и даже, наверное, должен был бы сесть рядом с водителем на переднее сиденье, но незнакомка, усаживаясь в машину, встала рядом с ним, и Тихий почувствовал аромат ее духов. Что-то нежное, легкое, свежее. Аромат ему понравился, захотелось вдохнуть его еще раз, сидя в машине рядом с ней. К слову, у Клавдии духи были совсем другими – хорошими, дорогими, но не такими легкими, что ли. Едва Денис сел в машину, как женщина протянула ему его пиджак со словами: – Он здесь лежал. – Да, снял, выходя на жару! Вот тебе и бархатный сезон! Благодарю! – Денис усмехнулся и забрал из ее рук свой пиджак. – Простите, я не представился сразу: Денис Петрович Тихий. Следую на отдых в санаторий. Женщина, услышав его имя, неожиданно рассмеялась. Давненько генерал не видел такой реакции на свое имя. Обычно все, кому он представлялся, вытягивались в струнку. Женщины театрально поднимали брови и пытались шутить, но вот так, в открытую, никто не смеялся. Женщина тут же смутилась и произнесла: – Извините за мою реакцию, я не хотела Вас обидеть, Денис Петрович! Анна Владимировна Счастливая, – женщина чуть склонила голову в приветственном жесте и легко улыбнулась. Вот тут уже и Денис облегченно рассмеялся. Ему даже понравилась ее реакция на его фамилию. – Согласен, есть от чего рассмеяться! – признал он. Оказывается, до своего санатория они не доехали совсем немного. Или это за разговором так время пролетает? Выходя из машины, Денис уже знал, что Анна вдова, имеет двух детей, дочь 26-ти лет и сына 23-х лет, и даже уже внука 8-ми лет. И нет, ее муж не был военнослужащим, погибшим при исполнении. Путевку в этот санаторий ей подарили подруга с мужем. – На будущий юбилей! – улыбаясь, произнесла Анна. – В жизни раз бывает 50 лет. То, что женщина, не таясь, назвала мужчине свой возраст, почему-то тоже понравилось Денису. – Ну, а мне 55 будет в следующем году. Боюсь даже думать о том, что мне подарят коллеги. – Боитесь получить в подарок того самого бронзового коня с крыльями? – легко рассмеялась Анна, намекая на подарок из кинофильма Эльдара Рязанова. – Боюсь! – рассмеялся в ответ Тихий, поняв, о каком фильме шла речь. Антон, заезжая в ворота санатория, невольно посмотрел в зеркало заднего вида, подумав при этом: «Ох, похоже, что упустили наши дамы товарища генерала! Ох, упустили! Ты смотри, каким он соловьем перед дамочкой-то этой разливается! Может, забудет о поломке автомобиля Петра? По итогу-то вон как все в пользу генерала обернулось! И подлечится, и романчик закрутит. Вот мужик дает! И жена, и любовница дома имеются, а он тут уже хвост распушил. Силен, однако, уважаю!» Глава 6 Генерала заселили в отдельный, с личной кухней и гостиной, домик, стоящий в стороне от главного корпуса. Таких домов на территории санатория было несколько, предназначались они для таких высоких, как генерал Тихий и по званию, и по статусу, пациентов. Половина из них уже была занята. – Меня зовут Галина, я отвезу Вас до Вашего домика, по пути расскажу, где тут и что у нас находится. Тихий поставил свой чемодан в кузов маленького электромобиля и сел рядом с девушкой. – Горничная будет убираться у Вас каждый день. Она же, если это будет необходимо, мыть грязную посуду и запускать стиральную машинку, – начала Галина. – Это лишнее. Со своим грязным бельем я и сам знаю, что делать, как и с грязной посудой, если она у меня будет, – отрезал генерал. «Конечно, будет! – усмехнулась мысленно Галина. Она везла генерала от здания администрации по огромной территории, прилегающей к санаторию, до домика, куда его поселили. – Это ты, товарищ генерал, сегодня так говоришь! А через пяток дней, как тебе здоровье поправят, начнешь тут бодрым аллюром гарцевать. Знаем мы таких, видывали! Но хорош, однако, что тут скажешь? И стать, и выправка, да и внешне вполне себе красивый мужик» Но вслух, конечно же, Галина этого не сказала. Пока ехали до домика, она показывала и рассказывала: – Справа от Вас главный корпус, там же столовая, библиотека и кинотеатр. Из столовой по крытому коридору можно пройти в лечебный корпус. Вот это трехэтажное здание напротив главного корпуса. Там у Вас будут проводиться все процедуры, что назначит Вам врач. За этим зданием, в парке, наша танцплощадка. Каждый вечер в 20.00 начинается танцевальный вечер до 22.00, потом у нас отбой. На территории санатория запрещено курить и распивать спиртные напитки. – Не курю, алкоголем не злоупотребляю. Тем более я здесь по состоянию здоровья. «Ну, ну! Все вы так говорите!» – усмехнулась девушка, но снова промолчала. – Мы с Вами едем по главной аллее нашего парка, его площадь больше 25 гектар. Рядом с входом в главный корпус площадка, где находится фонтан. Два раза в неделю устраиваем представление под музыку и инсталляции на струях фонтана. Начало в 21.00, продолжительностью 15 минут. Очень красиво. Приходите, не пожалеете! – Буду иметь ввиду, спасибо! – Тихий кивнул. – Так, ну, вот мы и приехали, Денис Петрович. Вот этот домик под номером 7 Ваш, товарищ генерал. После отбоя не шуметь, гостей на ночь не оставлять. За нарушение режима штраф либо, в особо тяжелых случаях, выселение. Денис усмехнулся, услышав это, и насмешливо произнес: – А особо тяжелые – это какие? – Громкая музыка, дебош, большая компания, – отчеканила девушка, не задумываясь, видимо, не один раз уже отвечала на подобный вопрос. – Я Вас понял, Галина. «Ага! Вот ты и сдал сам себя с потрохами, товарищ генерал!» – подумала девушка, выходя из электромобиля. – Пойдемте, я покажу Вам Ваш дом, – и первая шагнула к двери домика под номером 7. Анну поселили в главный девятиэтажный корпус, номер «стандарт». Спасибо подруге Ольге и ее мужу Савелию, номер они оплатили одноместный. – Оля, это же дороже! – попыталась было возразить Анна, узнав это. – Только одноместный! – заявила Ольга непререкаемым тоном. – Не хватало еще тебе, Анюта, с какой-нибудь 70-ти летней старухой в одном номере жить. Знаю я тебя: она тебе с утра и до позднего вечера будет о своей жизни рассказывать, какой она была верной женой и скольких кавалеров она отшила. Днем ты будешь слушать ее рассказы о ее праведной жизни, а ночью будешь слушать ее храп. Ты же у нас сердобольная: сама из-за нее спать не сможешь, но и ей не скажешь. Так и пройдут все три недели твоего отдыха. Нет уж! Ты туда едешь здоровье поправить и свою самооценку поднять. Зря, что ли, мы с тобой весь твой гардероб поменяли? Будешь там отдыхать и мужикам улыбаться. – Оля, ну каким мужикам? Они же все с женами там! – удивилась Анна. – Во-первых, не все! А во-вторых, женатым тоже можно улыбаться, без обещаний. Это важно! Запомни! Что ж ты не имеешь права улыбаться тому, кто тебе нравится? – Ольга возмущенно на нее посмотрела. – Анна, пообещай мне, что хотя бы попытаешься там с кем-нибудь познакомиться! – Хорошо, обещаю! – сдалась Анна, понимая, что иначе подруга не отстанет от нее. Первые два дня проживания в санатории пролетели у Анны сумбурно. Кто хоть раз отдыхал в санатории, тот понимает, о чем речь. Беготня к врачу на первичный прием, потом на составление расписания процедур, потом, если вдруг вам уже поставили какую-то процедуру, бегом к тому кабинету на процедуру. А его ведь еще и найти надо! И да, еще и питание по расписанию, в строго отведенное время. Только к вечеру второго дня Анна успокоилась: расписание составлено, с расположением кабинетов в лечебном корпусе она тоже разобралась. С улыбкой вышла на балкон своего номера и, вдохнув полной грудью, замерла: второй месяц осени, а здесь тепло, днем даже жарко. Окно ее номера на 3-м этаже выходило на центральную аллею парка, посреди которого стоял санаторий. Огромная ухоженная территория с дорожками для прогулок и скамейками в тени. Кажется, она видела объявление, что здесь даже проводят экскурсии по территории. – Надо будет узнать, когда они их проводят, и обязательно сходить, – решила для себя Анна, – поразительной красоты парк! Отдыхающие собирались на аллее явно в ожидании чего-то. – Поющий фонтан! – вспомнила Анна и, шагнув обратно в номер, решила: – Надо сходить, посмотреть. Она сняла с вешалки легкий пиджак, что они с верной Ольгой купили накануне ее поездки. Задумалась и решила надеть его с брюками и тонким джемпером, сменив ими легкое платье, что было на ней днем. Все-таки и здесь осень уже вступала в свои права – вечерами, стоило только солнцу скрыться за горизонтом, резко становилось прохладно. – Не хватало еще тебе разболеться из-за резкой смены климата! – наставляла ее верная Ольга, следя за тем, что Анна складывает в свой чемодан. Анна вышла на площадку с фонтаном и поняла, что все скамейки уже заняты. Те, кто отдыхал здесь уже не первый день, оказались проворнее, заняв все удобные места. Анна отошла в сторону и решила, пока еще не началось представление, позвонить дочери. – Дашуля, привет! Как у вас дела? – О! Неужели, вспомнила? – услышала Анна вместо приветствия. – Даш, мы же вчера с тобой говорили, – удивилась она. – Ага! По-быстрому и на бегу! – укорила ее дочь. – Я вечером Славику же звонила и все ему рассказала, – начала оправдываться Анна, – он тебе не рассказал, что ли? – Ну, конечно, Славику! Ты же решила позвонить, когда мы с Пашкой уже спать легли! – не все, знаешь ли, отдыхают. Мы вот тут работаем! Анна вздохнула, признавая правоту дочери, повинилась: – Ну, прости! Забыла я о разнице часовых поясов, вспомнила, лишь когда звонить собралась. Забегалась тут, устраиваясь. Тут ведь пока все обежишь, пока все узнаешь, что тут и где. Вот сегодня уже разобралась. В этот момент заиграла музыка, и дочь тут же отреагировала вопросом: – Мам, ты там в бар, что ли, пошла? – Ну, какой бар, Дашка? Это здесь, на территории санатория, свои поющие фонтаны, вот пришла посмотреть! – Ясно, – последовал странный ответ от дочери. – Как там Пашка? – решила сменить тему Анна. – Да нормально он. Школа, бассейн, уроки, контрольные. – Нравится ему в бассейне? Что тренер говорит? – Говорит, что данные у Пашки хорошие, только поздновато мы пришли. Самому Пашке тоже нравится, впрочем, поживем, увидим – надолго ли его хватит! Ладно, мам, мне тут звонят с другого номера. Пока! – и дочь первая положила трубку. – Пока, – проговорила Анна в уже замолчавшую трубку. На душе было скверно. Анна чувствовала себя предательницей. Они там в холоде и заботах, а она тут в тепле и на отдыхе. Дочь странно отреагировала на ее отъезд в отпуск. – На сколько? На три недели? – удивилась Дарья, увидев путевку. – Меньше нет смысла ехать в санаторий. Это же не простой отдых на курорте, Даш. Это медицинское учреждение, – Анна попыталась объяснить дочери причину своего длительного отъезда из дома. – Дашка, поимей совесть! – осадила Ольга ее дочь. – Ваша мать и так нигде не бывает. В отличие от тебя, кстати! – Я так и знала, что Вы мне тот мой отпуск на неделю припомните! – насупилась Дарья. – А еще твои походы в бар каждую пятницу, через раз растягивающиеся до воскресенья, – напомнила Ольга ее дочери. – Все, пора вам и без матери обходиться. Она тоже человек и имеет право на свою личную жизнь. Заметь: без вас всех, удобно сидящих на ее шее. Примите уже это к сведению. Дочь на эти слова материной подруги лишь фыркнула и вышла из кухни, а Ольга, наставив на нее указательный палец, произнесла: – Анна, не смей вестись у нее на поводу. Путевка куплена, гардероб обновлен, вылет через три дня! – Легко тебе говорить, – вздохнула она на эти слова подруги. – Добрый вечер, Анна! Приятный мужской голос раздался слишком близко, Анна вздрогнула и обернулась. За спиной стоял Денис Петрович Тихий и улыбался: – Простите, не хотел Вас напугать! – Все нормально. Просто задумалась и не заметила, как Вы подошли, – она улыбнулась мужчине. – Тоже пришли посмотреть на фонтаны? – мужчина кивнул на представление, разворачивающееся на площадке. – Да, – Анна улыбнулась и перевела взгляд на фонтаны, – молодцы, красиво у это у них получилось! – Да, могут, когда хотят, – Денис, говоря это, был серьезен, и помолчав, добавил: – И могут, и умеют, но почему-то, к сожалению, чаще получается через то самое место, на котором сидят. Глава 7 Представление под названием «Поющий фонтан» закончилось. До конца представления они молчали. Анна сделала пару кадров и тут же отправила их дочери и подруге. Денис не фотографировал, смотрел на ее действия спокойно, не комментируя, как сделал бы это обязательно ее покойный муж. Эта мысль пришла к Анне неожиданно, но она ее тут же отогнала, отругав себя мысленно. С чего бы малознакомому мужчине делать ей замечания? Подруга сообщения с фото и приняла, и сразу написала в ответ восторженные комментарии, дочь лишь приняла, но не ответила. Анна уже хотела позвонить дочери, спросить, может, у них что-то случилось, но ее отвлек вопрос Дениса. – Анна Владимировна, как обустроились? Все устраивает? Жалоб нет? – Все замечательно. Жалоб нет! – Анна рассмеялась и плотнее запахнула пиджак. Или это от брызг воды, или потому что близилась ночь, но становилось холоднее, она даже начала замерзать. Денис обратил внимание на ее движение и заметил: – Да, вот этим и коварен южный климат: днем жарко, а вечером резко холодает. Говоря это, он снял куртку и накинул Анне на плечи. – Нет, нет! Не хватало еще, чтобы Вы из-за меня заболели! Да и люди кругом смотрят на нас с Вами. Неудобно! – Анна запротестовала и попыталась снять. – Кому неудобно? Вам? – Денис усмехнулся одними губами. – Не хватало еще нам с Вами сплетен! – пояснила Анна свою мысль. – Вас так беспокоит то, что о Вас кто-то говорит? Боитесь, что дойдут слухи до кого-то, кому знать не положено? – Денис смотрел внимательно и серьезно. – Нет такого человека в моей жизни. Не до кого доходить слухам, – Анна грустно улыбнулась, ответив на его вопросы. Могла бы и не отвечать, но как-то само у нее это вырвалось. – Ну, а я в разводе, уже больше 10-ти лет. Так что тоже не до кого этим слухам долетать. И заболеть мне не грозит – я закаленный, простудами не болею. – И именно поэтому Вас отправили на восстановительное лечение? – неожиданно поддела она его. Денис рассмеялся: – Не угадали, отправили после гипертонического криза. Впрочем, это мой лечащий врач настоял на этой моей поездке в санаторий. Не поверите, он даже сам все устроил, – сказал, будто оправдываясь, Денис и тут же перевел тему, спросив: – Анна Владимировна, Вас в главном корпусе разместили? – Да. Одноместный номер. А у Вас? – А меня поселили в один из семейных домов. Тех самых, что стоят за корпусом №5. Видели, наверно? – А корпус №5 – это тот, что построен в стиле 50-х? Желтый, с колоннами? – Анна уточнила, пытаясь вспомнить, где же там дома. – Да, он самый, – генерал кивнул, – там, где мы анализы сдаем. Анна, к своему стыду, была вынуждена признать, что нет, домов она еще не видела. – Не успела еще рассмотреть, – улыбнулась она чуть виноватой улыбкой, пояснила: – Я первый раз в таком месте. Только к вечеру сегодняшнего дня разобралась, где и что тут у них. Очень уж большая территория у санатория. Я видела объявление, что они по территории парка даже проводят экскурсии, вот хочу сходить, послушать. В таком климате и такие растения ухоженные! Колоссальная работа была проведена в свое время, согласны? – Да, согласен, – генерал кивнул. Они расстались у входа в главный корпус, тот самый, в котором жила Анна. Она отдала Денису куртку, и они, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись. Анна вошла в холл, а он, вернув куртку себе на плечи, направился в сторону своего домика. И всю дорогу до своего номера Денис чувствовал духи Анны, будто женщина еще была рядом. Куртка за тот короткий промежуток времени, что Анна в ней была, успела пропитаться ее запахом. Тем самым, легким и ненавязчивым. Уснули они в тот вечер каждый в своем номере не сразу, и каждый со своими мыслями друг о друге. Денис, вспоминая Анну, удивлялся тому, что взрослая женщина, а смущается как молоденькая и неопытная. Что это? Такая игра под наивную простушку? Она ведь была замужем, значит, должна понимать, что вызвала его интерес. Нормальный, здоровый интерес взрослого мужчины к взрослой же, но красивой и ухоженной женщине. Анна же не могла уснуть, ругая себя за то, что возьми она хотя бы шаль на плечи, и не пришлось бы привлекать внимание отдыхающих с этим переодеванием куртки. В беготне по коридорам лечебного корпуса в поисках нужного кабинета они с Денисом не сталкивались, но в столовой совпадали по времени. И вот в столовой Анна уже успела заметить, что Денис ни разу не сидел за столиком один. Но что было интересно, это не он подсаживался к кому-то. Всегда подсаживались к нему. Дамы. Одинокие и холеные. Анна видела, что Денис, кивком разрешая подсесть к нему за столик, не молчал, о нет! Они с той женщиной, что подсаживалась за его столик, о чем-то говорили. Анна не специально наблюдала за Денисом Петровичем Тихим. Просто она здесь больше пока никого не знала. К тому же, за ним было интересно наблюдать: дамы, что подсаживались к нему, неизменно флиртовали с ним, а он принимал это как должное. И вот сегодня наверняка и она была зачислена в разряд тех, кто флиртовал с этим видным мужчиной. Быть одной из дам, ищущих знакомства с Денисом, Анне не хотелось. Она, стоя в своем номере под струями горячей воды, даже передернула плечами: