Я стала злодейкой любовного романа бесплатное чтение
![](/img/b/93185.jpg)
Пролог
Туман перед глазами рассеивается и я вижу… Его. Высокого, пугающе сильного, с широкими плечами и отметинами шрамов на лице. Лишь взглянув, я чувствую, как у меня отнимаются ноги от страха и... предвкушения. По спине проходит волна мурашек.
Он по горло закован в чёрный королевский бархат со вставками драконьей кожи. На мне же только сорочка из тончайшего шёлка. Ткань холодит кожу.
— Ты долго? — говорит мужчина. — Свадебный алтарь готов, поторопись.
Слова жёсткие, в голосе ни грамма нежности. Он протягивает руку. На одном из его пальцев блестит кольцо, у меня — такое же. Мы обменялись ими три часа назад на церемонии обручения.
Опустив взгляд, я замечаю причудливый узор на моём запястье — такой же узор у мужчины напротив — метка судьбы. Судьба очень редко сводит истинных, но мне повезло. Повезло же?
Нас разделяет несколько метров. Несколько шагов… Я пытаюсь их сделать и не могу, босые ступни точно примёрзли к каменному полу замка. Дурное предчувствие перехватывает горло.
За его спиной возвышается алтарь в форме длинного ложа. Его украшают кровавые символы рода Цезариус. Его рода.
— Чего медлишь? — его ухмылка походит на оскал. — Разве это не то, чего ты хотела?
— Мы хотели, — говорю я.
— Мы… — у него не остаётся терпения, он шагает навстречу. Хватает меня за руку, рывком притягивает к себе.
Его руки горячие, а объятия сильные, но в них ни грамма любви, ни капли нежности. Усмешка кривит тонкие губы. Его глаза светятся золотом, зрачок вытягивается в вертикальную линию.
Моё сердце колотится как бешеное. Он толкает меня на алтарь и смотрит сверху вниз, точно волк на добычу.
— Снимай, — говорит он.
Я начинаю стягивать сорочку. Под его оценивающим взглядом движения неловкие, тонкая ткань выскальзывает из пальцев. Этого ли я хотела? О такой первой ночи мечтала?
Мои чувства мечутся между страданием и счастьем. Мы поженились! Остался только этот ритуал, и мы станем настоящей парой! Я стану будущей королевой Руанда! Так чего ещё желать? Я так люблю его, так...
«Но любишь только ты», — шепчет противный голосок внутри. — «В сердце твоего будущего мужа много любви… но эта любовь не к тебе. А к той гадине, Элизе, которая строит из себя святошу!»
«Нет-нет! Мы истинная пара! И должны быть вместе!» — думаю я и сама себе не верю.
Мужчина устаёт ждать, пока я разденусь и сам сдирает с меня сорочку, откидывает в сторону, точно ненужный мусор. Наваливается сверху, обжигая дыханием шею.
С моих губ срывается полувздох — полустон. Я прикрываю глаза, чтобы не видеть ухмылку, блуждающую по его лицу. Чтобы хоть на секунду забыться, представить что он полностью мой.
«Я и Алан… мы будем счастливы. Мы истинные!» — пролетают у меня в голове мысли. Очень далёкие от правды...
Я ещё не знаю, что с этого момента мне осталось жить ровно десять дней. А умереть суждено от меча «любимого» мужа.
Ведь я, Виктория Саблфорд, главная злодейка этого романа…
* * *
— Нет! Не бывать этому! — я вскакиваю, вырывая себя из воспоминаний.
Видение свадебного ритуала меркнет, я снова оказываюсь в своей комнате… или, скорее в комнате Виктории Саблфорд, в чьё тело я попала, после того, как меня сбила машина.
И каково же было моё удивление, когда, я, обычная студентка из России, открыла глаза и обнаружила себя в фентезийном мире моего любимого романа!
Вот только заняла я место не главной героини — доброй и невинной Элизы. Нет! Я попала в тело капризной и завистливой Виктории Саблфорд, — главной злодейки, чья судьба — это строить козни, позорить себя и свою семью, а в конце — умереть от рук любимого. По совместительству — истинного.
«Нет уж, увольте!» — говорю я сама себе. — «Умирать я не собираюсь! И никакая истинность мне не сдалась!»
Слава богу, что пока я с будущем мужем не знакома! И сделаю всё, чтобы мы никогда с ним не встретились, тем более, что знаю сюжет наперёд.
Если же повстречаемся, ни за что в него не влюблюсь! Пусть он хоть трижды моя истинная пара!
Если мне предстоит тут жить, то я обязана изменить судьбу злодейки, и найти способ вернуться в свой мир!
Глава 1
Кажется, я умерла…
Но на самом деле плохо помню, что случилось… Последние дни пребывания в реальном мире подёрнулись туманом. Только последний миг всплывает перед внутренним взором. Я бежала через дорогу, свет фар ударил в лицо, ослепляя, а потом… Боль! Визг шин. И чернота.
Открываю глаза и первое, что вижу — незнакомую женщину в старомодном чепчике. Она склонилась надо мной, сосредоточенно вглядываясь. Сама я лежу в кровати с балдахином. Позолота стен и мебели сверкает от света солнца, проникающего через огромное витражное окно.
Голова звенит, в висках стучит боль.
— Виктория, вы проснулись! — отшатываясь, испуганно бормочет женщина. В её голосе удивление и… досада?
— ...кто вы? Где я? — выдавливаю. В голове сумбур, мысли путаются. Это не похоже на больницу... Тогда где я? Кто эта женщина в чёрно-белом костюме и чепчике?
— Я ваша служанка, леди. Вы в доме своего отца, конечно! Ох, надо сообщить графу, что вы проснулись… Вы всех очень перепугали!
— ...что случилось?
— Хотела бы я знать! Три дня назад вас нашли ночью в саду. Вы словно… словно… — она замолкает, будто не уверена, говорить ей или нет.
— Что?
— Глупость, конечно, но конюх утверждает, что видел вас на крыше. Словно вы прыгнули с неё. Но это невозможно.
— Не понимаю...
— И я, — кивает служанка. — Вы никогда бы так не сделали, леди Виктория. Только не вы… — на миг в интонации проскальзывает презрение. Но служанка тут же берёт себя в руки. — Да, это точно невозможно. На вас нет даже царапины! Однако, вы никак не просыпались. Ваш брат уехал в город за целителем. Сейчас же отправлю ему весточку, чтобы он возвращался. Что всё-таки произошло? Как вы себя чувствуете?
— Ни-ничего не помню..., — выговариваю я с трудом, словно язык и рот не мои. Глаза слезятся, мысли путаются и бегают по кругу. «Что происходит?!» — всё громче вопит сознание. Я чувствую, как подбирается паника.
— Вы… вы могли бы принести зеркало, — прошу я.
Женщина нерешительно кивает и, взяв со стола круглое зеркало, подносит его к моему лицу. То, что я вижу в отражении меня поражает.
Гладкая светлая кожа буквально светится, губы яркие и крупные, глаза похожи на подсвеченные солнцем голубые лазуриты. Настоящая красавица… Но как? Как это произошло?
Я трогаю своё лицо, провожу пальцами по гладким, как шёлк тёмным волосам. Ничего общего с моими мышиными волосёнками.
Должно быть со стороны я смотрюсь странно, но служанка тактично молчит, хотя любопытство спрятать и не может.
— Боже, кто эта красавица... — невольно бормочу я.
Служанка не удерживает скептической гримасы. Видно, я ей чем-то сильно насолила, но не время об этом думать.
— О вашей красоте ходят легенды, леди Виктория, — всё же говорит она.
Неожиданно на ум мне приходит строчка из романа «История потерянной дочери», да так чётко, словно кто-то шепчет мне её на ухо.
«Виктория была настолько же красива, насколько черна внутри. Хотя её глаза пленяли мужчин, но манеры и злоба отталкивали. Ни один нормальный человек не мог вынести общество Виктории слишком долго, потому её окружали лишь подхалимы и сплетники».
— Пожалуйста… можете оставить меня одну? — прошу я. Голос дрожит от эмоций.
— Да, конечно… — с сомнение тянет служанка. — Но если что…
— Не заходите, пока я вас не позову! — твёрже говорю я.
Служанка кивает и молча удаляется, напоследок окинув меня подозрительным взглядом.
Едва оставшись одна, я пытаюсь встать. Голова кружится от слабости, но я упряма. Пол часа мне требуется, чтобы прийти в себя и ещё столько же, чтобы понять — я попала в мир романа «История потерянной дочери». Но не в главную героиню, а в злодейку.
Здесь и сейчас всё выглядит слишком настоящим. На пробу, я даже щипаю себя за руку. И тут же морщусь. Боль очень даже реальна! Остаётся шанс, что происходящее — злая шутка… Или мне просто мерещится… Может, в реальности я лежу в коме? Или просто без сознания? Нет, сердцем чую — всё взаправду. Не бывает таких реалистичных снов!
Чёрт-чёрт-чёрт! Как это могло случится! — вопят мысли, пока я потерянно осматриваю комнату. — Мало того, что каким-то образом попала в роман! Так ещё и оказалась на месте злодейки!
Холодея от дурного предчувствия, я сверяюсь с магическим настенным календарём. Судя по нему, жить злодейке Виктории оставалось ровно три месяца.
На самом деле зовут меня Катя Миронова. Родилась я в России и была обычной студенткой из тех, кого кличут «ботаниками». Настоящая серая мышка. Красотой не отличалась, жила от стипендии до стипендии, подрабатывала за гроши в ночном киоске. Мечтала о светлом будущем...
Влюблялась я лишь однажды, но чувства обернулись болью предательства. С тех пор пообещала себе в сердце больше никого не пускать.
Да и к чему эта дурацкая любовь, если существуют любовные романы? Их я могу читать ночи напролёт! Моя любимая книга — фэнтезийная история про потерянную графскую дочку по имени Элиза.
Книга так и называлась: «История потерянной дочери».
Элиза жила в бедности, но сумела сохранить доброе сердце и даже развила в себе дар целительной магии.
Главным героем был мрачный принц оборотней — Алан, старший из рода Цезариус. Наследник престола. Элиза влюбилась в него с первого взгляда.
Но вот несчастье! Оказалось, что Алан недавно отыскал свою истинную пару, которой оказалась очень красивая, но капризная и злая девушка по имени Виктория Саблфорд. В высшем свете Виктория была знаменита своим невыносимым характером и отсутствием манер. За глаза её называли «Бешеная» и никак иначе.
Казалось бы — это конец! Ведь найти истинную пару — это шанс, который выпадает один на миллион. Но и перед настоящей любовью ничто не устоит. Даже судьба!
Виктория видела отношение Алана к Элизе и страшно ревновала. Она всячески пыталась подставить Элизу, очернить её доброе имя и даже едва не отравила.
Виктория обратилась к запрещённой чёрной магии, пытаясь наложить на принца заклятие забвения и даже приворота. Шантажом и давлением на старого отца Алана, она сумела настоять на скорейшей свадьбе. Но даже статус жены её не спас.
В конце концов Алан разглядел гнилую суть Виктории, и когда та в очередной раз покусилась на жизнь Элизы — принц пронзил ей сердце собственным мечом.
Но есть закон, по которому, если убиваешь своего истинного, то умираешь сам. Но, о, чудо! Метка исчезла с руки мёртвой Виктории и проявилась на запястье Элизы.
Элиза и Алан поженились, у них родились чудные детки. И жили они долго и счастливо! Конец!
В детстве эту книгу подарила мне мама, но прочитала я её только подростком. С неё пошла моя любовь к романтическим историям.
Будучи в своём мире, я до того любила эту книгу, что носила её всюду. Она была вроде моего талисмана на удачу, именно эта книга помогла вылечить моё разбитое сердце. Но в итоге — обернулась проклятием.
«Так, спокойно...» — говорю я себе, пытаясь успокоиться. — «У меня есть два пути. Первый — всем кричать, что я из другого мира и зовут меня Катя. Но чего я этим добьюсь? Ничего хорошего, разве что в местную психушку упекут. Второй вариант — исходить из того, что это параллельная реальность и я тут надолго. Если мне всё только мерещится, то хуже не сделаю…».
Умирать я не собираюсь, а вот вариант жить в теле безумно красивой девушки, купаться в роскоши и бед не знать — меня устраивает.
«Вот только, что делать с моим будущим убийцей, принцем Аланом? Мы с ним должны вскоре встретиться на балу… — Тут меня осенило: — Просто не буду с ним знакомиться! Пусть встретит свою Элизу и живёт с ней счастливо! Всего-то надо скрыть то, что мы истинная пара. Проще простого!»
Глава 2
— Мне сказали, ты отказываешься идти на бал? — хмурясь, спрашивает Граф, а по совместительству отец Виктории. Он вернулся в усадьбу через два дня после моего здесь пробуждение, но эти слова — первое, что я от него слышу.
Граф сидит во главе накрытого стола. Высокий, жилистый, суровый — он похож на вышедшего в отставку офицера. По правую руку его молодая жена — Роза. Глупая и очень жадная женщина. Они с Графом не так уж давно вместе.
Слева обедает единокровный брат Виктории — Деккард. Надменный белокурый красавец, будущий глава семьи, подающий надежды ученик магической Академии. В романе он упоминался только пару раз. Однажды он пытался ухлёстывать за Элизой, в другой раз на глазах у всех отвесил Виктории пощёчину. Ну, по-крайней мере он не пытался сестру убить.
Я сижу через стул от брата и боюсь поднять взгляд.
Меня не покидает чувство, что вот-вот кто-нибудь раскроет во мне самозванку. Магией или просто отцовское сердце почует… Однако, пока похоже, что до леди Виктории в этом доме вообще никому нет дела. Слуги при её появлении презрительно морщатся и стараются убраться подальше. Брат игнорирует, отец и вовсе делает вид, что дочери у него нет. И только Роза иногда отпускает едкие замечания.
Ничего удивительного. Ведь Виктория была незаконнорожденным ребёнком. Граф изменил бывшей любимой жене. А когда она узнала об этом, то страшно горевала. Поговаривали, что именно горе стало причиной её болезни.
Перед смертью она попросила Графа позаботиться о незаконнорожденной дочери, не бросать её… Граф выполнил последнее желание умирающей.
Однако, когда пятилетняя Виктория пришла в его дом, то столкнулась лишь с презрением. Каждый в доме складывал на её плечи вину за смерть хозяйки. Словно это она была виновата в измене Графа. Словно это она — источник всех бед. Не удивительно, что Виктория ожесточилась и стала главным злым персонажем романа. Однако, я её судьбу повторять не собираюсь. Не собираюсь умирать из-за чужих ошибок.
— Граф спросил тебя про бал! Ты ответишь? — визгливо требует Роза. — Как смеешь игнорировать отца?
— Извините, я задумалась, — вежливо отвечаю я и тут же замечаю удивление на лицах. Точно, ведь прежняя Виктория не потерпела бы такого отношения. Она бы швырнула в Розу бокалом и устроила бы настоящий скандал. Что в конечном итоге опозорило бы Викторию только больше. Должна ли я поступать так же? Не слишком ли подозрительны резкие перемены?
— Я ещё неважно себя чувствую, — пытаюсь оправдаться.
— Ты ведь знаешь, кто устраивает бал? — Граф игнорирует мои слова. Ему плевать на состояние дочери? Бедная Виктория, как она это выносила?
— Конечно, — говорю, припоминая события книги. — Это королевский бал, я долго его ждала, но моё самочувствие…
— Приглашение утверждено королевской печатью! Не прийти — значит выразить неуважению королю и его гостям! Ты в такое положение хочешь меня поставить?
— Думаешь только о себе! — взвизгивает рядом Роза. Чем-то она напоминала мне собачку-болонку гавкающую под руку.
— У меня уважительная причина… — пытаюсь я вновь достучаться до отца Виктории.
— Мне не интересны твои капризы! Тебе больше не пять лет, когда всё сходило с рук! На балу будут присутствовать высокопоставленные гости. В особенности принц Руанда. Мы зависимы от торговли с ним и его отцом. Если хочешь зваться графской дочерью — будь добра нести обязательства! И только посмей опозорить меня, — Голос графа дрожит от сдерживаемой злости.
— Хватит, отец! — повышает голос брат. — Виктория всё поняла. Поняла ведь? — он поднимает на меня хмурый взгляд.
Киваю. В горле стоит ком. Ещё никто и никогда не разговаривал с подобной ненавистью. Будь это мой настоящий отец, я бы не сдержала слёз.
По книге я, конечно, знала, что у Виктории сложные отношения с семьёй, но не подозревала, что настолько. Всё-таки книга была об Элизе… об её жизни, в которой «бешеная Виктория» выступала вечно мешающей занозой.
— Бал через два дня. Будь добра, не выкинь ещё какой-нибудь дурости, — сухо говорит граф, поднимаясь с места.
«Он имеет ввиду обморок Виктории? — догадываюсь я. — Думает, она притворялась?»
Я молча смотрю, как мой названный отец покидает столовую. Роза идёт за ним как верная собачонка. Следом выходит и брат.
Я остаюсь совсем одна за огромным столом. Посередине горит несколько декоративных витых свечей. Я не отрываю взгляда от их пламени.
«Такой большой дом, а я в нём — совсем одна», — так должно быть чувствовала себя здесь Виктория. Интересно, что стало с её матерью? В книге об этом не было ни слова…
Огонь пляшет на тонком фитиле. Вместе с ним горят секунды моей новой жизни.
«Выбора нет. Придётся идти на бал… — думаю я. — Даже если спрячусь, бал проводится как минимум каждые три месяца. Рано или поздно судьба меня настигнет. Похоже, свернуть с намеченного сюжета будет совсем не просто. Что, если моя смерть — это единственная возможная концовка? Что, если как бы я не трепыхалась, всё сведётся к ней?»
Мысль пугающая. Настолько, что у меня леденеют пальцы. Вцепляюсь ими в скатерть. Что мне делать? Опускаю взгляд, проверяя запястье. Сейчас там чистая кожа… Но стоит мне увидеть «истинного», как на ней проявится узор — точно такой же, какой Алан носит с рождения.
Если он увидит метку, то вцепится и не отпустит. В народе Алана найти истинного — дороже любых сокровищ. Только от истинной пары могут родиться по-настоящему сильные дети. Даже есть шанс на рождение ребёнка с высшим даром магии. Жаль, любовь комплектом к истинности не идёт… По крайней мере Виктории на это надеяться точно не стоит.
Король отдаст меня Алану просто чтобы избежать политического конфликта. Никого не будет волновать, что со мной случится дальше. Никто не станет горевать о моей смерти.
Я гипнотизирую руку, а потом, повинуясь внезапному порыву, подтягиваю к себе свечу, подношу к огню запястье и замираю. Жду.
Пламя обжигает кожу, но я терплю, сжав зубы. Нет, я не сошла с ума... Просто если кожа будет повреждена, то будет причина обмотать запястье, скрыв его от глаз. А кроме того метка, даже если появится, то уж наверняка ляжет неровно, а значит не будет один в один повторять узор принца оборотней. Шрам — не такая уж большая плата за мою жизнь.
Чтобы не застонать от боли, я закусываю губу. Зажмуриваюсь. Боже, как же жжется! Нет, надо терпеть! Ещё немного, ну же!
— Что ты делаешь, дура! — неожиданно ударяет по ушам возглас.
Глава 3
— Что ты делаешь, дура! — кричит Деккард.
В несколько шагов он оказывается рядом и отталкивает свечу. Та катится по столу, пламя мгновенно перепрыгивает на скатерть. Деккад хватает кувшин с морсом и переворачивает его содержимое на язычки огня. Те с шипением тухнут. Красное пятно растекается по столу точно кровавая рана.
«Дурной знак», — невольно думаю я, поднимая испуганный взгляд на взбешённого брата. Но вместо отповеди он хватает меня за обожжённую руку.
— Ай!
— Тише! Дай посмотреть, не дёргайся!
Я замираю, наблюдая, как Деккард подносит моё раненое запястье к губам и что-то шепчет. Его дыхание холодом касается кожи. Боль утихает… Хотя ожог выглядит по-прежнему.
— Что ты сделал? — удивлённо спрашиваю я.
— Лучше объясни, что сделала ты! Зачем ты... Чёрт! Ты что, с головой не дружишь?!
Ситуация крайне неловкая. Чувствую как щёки заливает румянец стыда. Как тут объяснишься?
— Извини, что доставила неудобства… Я просто задумалась, — говорю я первую пришедшую в голову ложь.
— Что? — брат поднимает брови, словно услышал что-то фантастическое. Весь его гнев вдруг уходит, сменяясь озадаченностью.
— Э-э… Я что-то не то сказала?
— Нет… Но ты извинилась. Это на тебя не похоже, Виктория... Очень не похоже. — Он отходит на пару шагов назад, окидывая меня подозрительным взглядом. Я ёжусь от неприятного чувства.
— Я ещё за обедом заметил, — говорит он, щурясь. — Ты словно… словно...
Он замолкает, но я мысленно продолжаю его фразу.
«Словно другой человек»
Он же это хотел сказать? Тревога давит, мне становится тяжело дышать. Что будет если меня раскроют? Ведь это магический мир… Способы наверняка есть!
Словно прочитав мои мысли, Деккард говорит:
— Ещё этот странный обморок… Виктория, ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Нет! — мой голос походит на писк. В отчаянии я пытаюсь понять, как бы вела себя настоящая Виктория? Чтобы она сделала!?
— Я хочу показать тебя моему учителю по магии. Он может сделать кое-какие тесты… Проверить...
— Откуда… откуда взялась эта забота, братишка? Не ты ли говорил, что я тебе не сестра и ты знать меня не желаешь? — слова приходят сами собой, губы складываются в несвойственную мне ухмылку так, словно частичка настоящей Виктории всё ещё существует где-то в глубине меня. А может… может я просто вспомнила подходящий момент из книги?
— О, так ты в порядке? — вскидывается брат. Такая манера общения ему куда привычней.
— Была, пока тебя не увидела.
— Неужели? — в его голосе прорезаются стальные нотки. — Зачем ты жгла руку, Виктория?
— Жгла? Как тебе это в голову пришло? Я просто задумалась.
— Не ври! Я хочу знать правду.
— Плевать мне, чего ты хочешь.
— Да как ты… — он стискивает кулаки. — Ты такая же сумасшедшая, как твоя мать! Испорченная кровь!
Он замолкает, но глаза его продолжают гореть ненавистью и ещё чем-то… Каким-то особым потаённым желанием. Взгляд скользит по мне. От моих глаз к ярким губам, потом по изящной шее, к декольте. На нём взгляд Деккарда клинит, приклеивает.
Это плохо. Только такой «братской любви» мне не хватало…
— Всего доброго. И... спасибо за помощь, — говорю я, вставая с места и торопливо направляясь к выходу. Пусть это выглядит как побег… Пусть! Главное поскорее убраться отсюда.
Спиной я чувствую прожигающий взгляд, до последнего жду, что Деккард меня окликнет, вернётся к теме с магической проверкой… Но нет. На этот раз мне везёт.
Пробежав по коридору, я заскакиваю в свою комнату и падаю на кровать. Поднимаю к глазам запястье. На нём бугрится свежий шрам… Надеюсь, всё это не зря.
«Пожалуйста, пусть это поможет», — прошу я сама не знаю кого.
Я здесь всего пару дней, а нервы уже натянуты до предела. Что будет на балу и представить страшно, однако так просто я сдаваться не намерена.
Невольно вспоминается прежняя жизнь. Тихие вечера за книгой, учёба, вечерняя работа… Почему я не ценила спокойствие в котором жила? Что со мной происходило в последние дни перед аварией? Почему я ничего не помню, кроме последнего мига? Неужели я правда умерла… Мама, должно быть, сильно горюет...
«Так, стоп», — говорю я себе. — «Нет смысла лить слёзы о случившемся, это не поможет выбраться из ямы. Надо собрать мысли в кулак и хорошенько напрячь мозги. Ведь у меня есть то, чего нет ни у кого в этом мире. Я знаю будущее! А значит в силах его изменить!»
Внезапно в дверь стучатся. Я вздрагиваю.
— Кто?
— Это Лили, служанка. Меня послал ваш брат… Я зайду? — она не дожидается ответа, словно моё мнение ей не особо-то и важно. Правильно, оно стоит куда ниже мнения любого в этом доме.
Лили оказывается довольно молоденькой девушкой с веснушками по всему лицу. В руках она держит тазик с водой и местные бинты.
— Господин Деккард сказал, вы обожглись за обедом. И попросил обработать ваши раны.
— Я сама, спасибо.
— Нет, вы не поняли, — она улыбается той самой улыбкой, с какой врачи разговаривают с умалишёнными. — Он настоятельно попросил меня. Обработать.
Со вздохом я протягиваю ей руку. Пока что не вижу повода показывать характер. Но подобное отношения я точно собираюсь изменить. Потом...
Обработав рану, Лили широким слоем наматывает бинт.
Когда повязка готова, я узнаю радостную весть — носить её надо ровно четыре дня. Значит и на балу! Значит, метки никто не увидит! Вряд ли меня в чём-то заподозрят, ведь истинные находятся слишком редко.
Из книги я помнила, что при народе Алана прятать запястья считается дурным тоном, но не в том случае, когда дело касается медицинской необходимости. Всё шло как надо! Значит, можно готовиться к балу и ни о чём не беспокоиться!
Стоило мне сказать об этом служанке, как она тут же воодушевилась. Всё-таки она была просто девушкой, и, как всякая девушка, обожала балы!
Может, если взять её с собой, она станет относиться к Виктории лучше? Всё-таки мне не хватает союзников.
* * *
Следующие два дня пролетают в сборах. От меня не отходят ни на шаг, Лили и вовсе следует тенью. Закрадываются подозрения, а уж не брат ли подослал её следить, чтобы я не наделала глупостей?
Да уж, для него моё поведение, должно быть, выглядит как раздвоение личности, а как он объясняет себе ожог и вовсе загадка. Хорошо, что Виктория и раньше не отличалась благоразумием.
В свободные от сборов минуты я гуляю по усадьбе графа, пытаясь запомнить расположение комнат. Будет глупо, если кто-то заметит, что я не могу найти кухню в доме, где прожила последние четырнадцать лет.
Для девочки из глубинки России этот дом — точно шикарный музей. Только преследование Лили мешает мне уж слишком откровенно пялиться на резную мебель, золотую лепнину и магические вещи, попадающиеся то тут, то там.
Немало головняка добавляет местная одежда. Корсеты и вовсе навевают депрессию. Да, они красивы и дышать в них не так сложно как ожидалось. Но как же сложно они зашнуровываются! Одеться на прогулку — это настоящий квест! Да, есть служанки… Но я чувствовала себя неуютно от того, что чужой человек меня одевает и раздевает. Причёсывает и даже… даже порывается мыть!
За самостоятельное мытьё я боролась особенно рьяно, но каждый вечер это право приходилось отвоёвывать с боем.
На бал я хочу одеться скромно, но сдержанных платьев в арсенале Виктории попросту не оказывается. Отец, похоже, и правда относится к балу серьёзно. В дом приезжают лучшие ювелиры, дизайнеры и стилисты. Страшно представить сколько денег стоят их услуги.
В итоге, когда всё готово, причёска, туфли и платье Виктории блестят так, что глаз не отвести. Я словно настоящая принцесса из диснеевской сказки.
Похоже, единственное, чем Граф гордится в своей дочери — это её внешность. Потому то он и хочет выставить её напоказ. Может, думает, что блеск бриллиантов настолько ослепит людей, что они не заметят «бешеного» характера дочери?
В некотором роде так и случается. Брат, едва увидев, застывает, не донеся чашку с чаем до рта. Слуги становятся вдруг улыбчивыми, а Граф светится удовольствием. И только меня мучают мрачные предчувствия.
Перевязанное запястье украшают браслеты, опасаться нечего… Но я так думала и в первый раз, когда опрометчиво решила, что запросто откажусь от посещения бала. Что, если сюжет изменить нельзя?
«Хватит думать о плохом!» — говорю я себе. — «Один раз — это совпадение. Вот увидишь, ты придёшь, а Алан на тебя даже не взглянет! Так и будет, поверь!»
С этими мыслями я сажусь в карету. С этими мыслями вхожу во дворец короля. Людей так много, что я вконец воодушевляюсь. В такой толпе мне нечего опасаться!
Так я думаю ровно до той секунды, пока не вижу… его. Своего будущего убийцу.
Глава 4
Дворец короля встречает меня потоками музыки, изысканными запахами и угощениями, которые выглядят как произведения искусства.
Под потолком горят магические сферы, стены украшены скульптурами, а в центре зала кружат пары в танце.
Дамы в пышных платьях здороваются со мной, как с любимой подругой. Мужчины белоснежно улыбаются, провожая взглядами.
У меня разбегаются глаза. Как же красиво! Точно в сказке! На миг я даже забываю об опасности, восхищение перекрывает чувство тревоги. Но потом я выхватываю в дальней части зала тёмные силуэты. Я буквально кожей чувствую исходящую от них ауру опасности. Лиц не разглядеть, но даже так моё сердце на миг замирает, а потом пускается в бешеный скач.
— Это гости короля. Послы из Руанда — страны оборотней, — говорит Деккард, замечая, куда я смотрю.
Сегодня брат сопровождает меня. То и дело я ловлю на себе его пристальные взгляды. Надеюсь, это заслуга красоты Виктории, а не её (моего) подозрительного поведения.
— Они здесь уже неделю, прибыли для решения политических вопросов, — объясняет он, глядя на мои губы.
— Каких?
— Этого тебе знать не нужно. А что нужно — так это держаться от них подальше, — Деккард наклоняется к самому моему уху, его голос падает до шёпота. — Если только не хочешь родить одному из этих блохастых парочку щенят.
Меня передёргивает от его слов. Брат ухмыляется.
— Не переживай, — снисходительно говорит он. — Народ Руанда человеческую расу презирает. И к местным красавицам они относятся как к развлечению на одну ночь, не больше.
— Почему? — я знала ответ, но всё же спросила.
— Из-за ветрености. В Руанде создают семьи на всю жизнь. А люди на это не способны, сама знаешь, — он замолкает, глядя с ухмылкой. Намекает на моё происхождение и измену графа? Пытается задеть?
— А как же истинные? — не поддаюсь я.
— Исключение. Сама же знаешь, как редко оборотни находят истинного среди людей. Я лично не верю в счастье таких пар. Да и кто может полюбить зверя, пусть и в облике человека?
Я снова вглядываюсь в чёрные силуэты. Взгляд сам собой притягивается к особенно высокой фигуре. Сделав усилие, я отворачиваюсь. Деккард продолжает рассказывать о собравшихся на балу, указывая то на одного гостя, то на другого. Его рука покоится на моей талии, словно оберегая. Или присваивая? Так обычно делают братья? Я слушаю его в пол уха.
«Дворец короля большой, людей тут много. Не так уж сложно будет избежать встречи с Аланом, да и запястье плотно укрыто», — думаю я, вспоминая сюжет книги.
По нему Виктория всё-время крутилась рядом с Руандовцами, строила им глазки и всячески заигрывала. Её красота пленяла даже оборотней. Алан пригласил Викторию на танец, а увидев появившуюся метку, утянул в сад.
Там Виктория, пьяно хихикая, стала вешаться Алану на шею, пытаться целовать. Она была пьяна от алкоголя, а Алан ошарашен от свалившейся на него удачи. Для оборотня — огромное счастье найти истинную пару. Но это же делает его уязвимым. Ведь истинным может оказаться кто угодно. Хоть воровка, хотя местная злодейка… Что, если пару похитят? Или начнут через неё шантажировать?
Виктория из книги об этом не думала, она праздновала победу. На следующий день она всем растрепала о том, что скоро станет принцессой Руанда.
— Так, ладно… мне нужно пообщаться с кое-кем, — говорит Деккард, замечая отца. Граф прибыл на бал раньше всех и теперь подзывает сына жестом. — Веди себя прилично. Отец и так на тебя зол.
— Как получится, — отвечаю я.
Когда Деккард уходит, я пытаюсь перебраться к напиткам. В горле порядком пересохло. Впрочем, не забываю поглядывать в сторону гостей из Руанда. Но тем нет дела до пристальных взглядов.
По дороге несколько мужчин зовут меня на танец, каждому я вежливо отказываю. Не только потому, что не хочу, но и попросту не умею! Позору не оберусь, если всё-таки кто-то сумеет вытащить меня на танец. Да и как объяснить, почему Виктория вдруг забыла эту науку? Наверняка, все решат, что она просто издевается над бедным кавалером.
Я делаю пометку в уме, что надо будет обязательно нанять учителя. Ведь балы в этом мире — обычное дело. И вообще стоит подтянуть местные науки. Историю, географию.. Может даже попробовать магию?
По книге Викторию не интересовало ничего, кроме собственной внешности. Однако, в одной из глав она изучала чёрную магию, чтобы через неё навредить Элизе… И если вспомнить, то у неё получилось. Может к чёрной магии у неё талант? Если это так, то почему бы не развить его? Козырь в рукаве мне не помешает. Хотя не стоит забывать, что в том же Руанде чёрная магия под запретом. Не будет ли это ещё одним проводом для принца отрубить Виктории голову?
— О, Виктория, милая! — здоровается незнакомая девушка с очень узким лицом и узкими чёрными глазами. Она чем-то отдалённо напоминает хорька… такая же суетливая и вертлявая.
Кто же она? Ах, точно. Это же Мина! Лучшая подруга Виктории. По книге она любила выпить и часто подстрекала Викторию ввязаться в неприятности. Кроме того, она очень завидовала метке истинности. Позже, когда она познакомится с Элизой и та поможет ей с болезнью отца, Мина отвернётся от Виктории и даже расскажет Элизе о грехах бывшей подруги… «Верить ей явно нельзя», — решаю я.
— Привет, красотка! — щебечет Мина. — Почему ты одна? Где твой прелестный братишка? — приобнимая за плечи, она всучивает мне бокал вина. — На, выпей, а то совсем смурная. А что с запястьем?
— Да так, обожглась…
Мина скептически кривит губы.
— Ой, мне-то не заливай, подруга. Я тебя сто лет знаю. Опять швырялась посудой в слуг и порезалась?
— Ты угадала, — сдержанно улыбаюсь я.
От Мины разит алкоголем, одета она на редкость неприлично. Грудь словно вот-вот выскочит из корсета. Мина стреляет глазами в мужчин, ищет удачную партию. Позже её соблазнит один из солдат Алана… но после одной ночи никогда больше на неё не посмотрит. Мина будет переживать, топить зарождающиеся чувства в алкоголе и страшно завидовать Виктории, у которой проявится метка.
— Может пойдём, познакомимся? — Мина делает многозначный взгляд в сторону Руандовцев. По сюжету я должна согласиться, но вместо этого говорю:
— Не стоит, Мина.
Та непонимающе хлопает ресницами.
— Да ладно, ты же хочешь! Там такие красавчики, а какие у них руки! Сильные, прямо бугрятся мышцами. А глаза! Так и прожигают. Пойдём!
— Меня такие мышечные кабаны не привлекают. Да и настроения нет.
— Не верю. А-а, поняла… ты просто боишься, да?
— Боюсь?
— Того, что у меня появится метка. А у тебя нет. Ты же этого не переживёшь, верно? — голос Мины точно патока, но глаза смотрят неприятно. Она делает крупный глоток из своего бокала. Я перевожу взгляд на свой. Красная жидкость напоминает мне кровь. Нет, пить мне точно не стоит.
— О, Виктория Саблфорд, приветствую на моём балу, — раздаётся новый голос.
К нам с Миной подходит целая делегация из служанок и подпевал. Возглавляет её тёмноволосая женщина чем-то напоминающая киношного вампира. У неё красные губы, гладкие чёрные волосы и очень бледная кожа. Бриллианты висят на её платье гроздьями. Она увешана украшениями, точно новогодняя ёлка, и только запястья демонстративно оголены — знак уважения гостям короля. Я сразу понимаю, кто передо мной. Это Ириана — фаворитка старшего сына короля. И его вероятная будущая супруга, а значит и принцесса.
— Приветствую, — говорю я, с опасением наблюдая, как люди Ирианы обступают нас с Миной со всех сторон. Этого в сюжете не было, однако я знаю, что отношения Виктории и фаворитки всегда были на грани войны.
Неожиданно одна из служанок толкает меня под локоть, бокал выскальзывает из пальцев и со звоном разбивается о мраморный пол. Вино брызгает мне и всем окружающим на платья. Мина визжит, привлекая всеобщее внимание.
На миг в зале становится тише, даже музыка смолкает. Я чувствую, что все смотрят на меня. «Алан тоже наверняка смотрит…», — понимаю я. Ситуация глупая и неприятная, но чего-то такого следовало ожидать.
— Какая же ты неловкая, Виктория, — капризно и очень громко говорит Ириана. — Посмотри на моё платье! Денег твоего отца не хватит, что бы свести эти пятна.
Мина наклоняется к самому моему уху:
— Да ведь это её служанка тебя толкнула! Ты будешь это терпеть? Сделай что-нибудь! — яростно шепчет она.
Я не двигаюсь с места, в горле встаёт ком. Многие гости замирают, косятся, ожидая представления. От их добрых улыбок не остается и следа, они становятся похожи на голодных стервятников. А Виктория, похоже, их самое любимое блюдо.
В книге бал — это прекрасное место для прекрасных людей. Но, похоже, так бал видела лишь наивная Элиза…
Что же мне делать? Просто уйти? Взорваться гневом, как это делала Виктория из книги? Чем дольше тут нахожусь, тем лучше понимаю причины её поведения… Вот только у меня есть то, чего у Виктории не было!
— Извини, что я была столь неаккуратна, — вежливо говорю я, следя за реакцией Ирианы. — Не хотела запачкать платье… Но теперь ты сможешь заказать новое. А не ходить в том, что принц покупал для прошлой фаворитки. Наверное, это не очень приятно понимать, что кронпринц думает о ней каждый раз когда смотрит на тебя.
Служанки ахают и со страхом оглядываются на Ириану. Та краснеет лицом, потом бледнеет, открывает рот словно рыба. Наверное, гадает, откуда я могла узнать об истории платья.
— Портные не всегда умеют держать язык за зубами, — даю я ей подсказку. Хотя, естественно, моим источником является книга.
— Это какая-то чушь! — наконец, заявляет она, но изначальная реакция уже выдала Ириану с головой. Только вопрос времени когда об происхождении платья узнает весь двор. Зная самомнение фаворитки, она это перенесёт болезненно. Но может в следующий раз подумает, прежде чем докапываться до людей.
— Значит я ошиблась? Прошу прощения.
— Прощения?! — шипит Ириана. Ну настоящая гадюка!
— Или мне рассказать тебе ещё некоторые слухи? Я тут кое-что слышала о делах твоего отца. Как продвигается торговля сахаром? Нет проблем с поставщиками?
Это удар ниже пояса, но а что мне остаётся делать? Надо раз и навсегда отбить охоту у этой гадюки вставать на моём пути.
Ириана разве что зубами не скрипит. Мина ошарашенно молчит, видно с такой Викторией она ещё не знакома. Служанки перешёптываются, испуганно поглядывая на хозяйку
Я уже собираюсь мысленно праздновать первую победу, как вдруг краем глаза замечаю приближающуюся тёмную фигуру. Сердце ёкает.
— Было приятно пообщаться! Но я вспомнила про неотложное дело! — торопливо прощаюсь я и спешу убраться.
Служанки суетливо расступаются, пропуская меня. Ириана не двигается с места. Но не стоит списывать её со счетов. Наверняка, она захочет отомстить… Может зря я её спровоцировала? Нет! Нельзя было молчать! Всё лучше, чем позволять вытирать об меня ноги!
Выбравшись из толпы, я чуть оборачиваюсь. Тёмная фигура, лица которой пока что не разглядеть, идёт прямо ко мне. И довольно быстро. У меня перехватывает дыхание. Откуда-то я чувствую, что это он...
«Мне должно быть кажется! Зачем бы Алан ко мне шёл? Может, ему просто что-то потребовалось в другой части зала? А может, это вовсе кто-то другой?» — лихорадочно думаю я, и ответ приходит сам собой. — «Это сюжет толкает его ко мне! Сюжет требует, чтобы мы познакомились! Сюжет хочет, что бы Виктория Саблфорд сначала влюбилась, а потом умерла!»
Сдаваться я не намерена. Сюжет-сюжетом, но здравый смысл он нарушить не может. Я пробираюсь к выходу на террасу, там можно будет спуститься в королевский сад и затеряться между деревьев.
Пока иду, в мыслях всплывают строчки из книги:
«Метка — доказательство истинности, магическая печать, что связывает две души в неделимое целое. У мужчин-оборотней метка проявляется с рождения, у женщин-оборотней — в отрочестве, у человеческих женщин — только при встрече со своим Истинным».
Неожиданно мне в голову приходит очень интересная мысль: — «Что, если я зря переживаю и у меня попросту не может появиться метки? Ведь она связывает души… А души настоящей Виктории здесь попросту нет!»
Идея настолько меня захватывает, что я начинаю нервно хихикать. Точно! Я зря переживала! Но предосторожность лишней не будет.
А вот и терраса, я выскальзываю наружу, как вдруг меня останавливает короткое «Подожди!».
А потом горячая ладонь ложится на плечо. Я успеваю только пикнуть, а меня уже разворачивают. Передо мной … он. Мой будущий убийца.
Я смотрю в его стальные глаза, и с ужасом чувствую как на руке под повязкой начинает гореть кожа.
Как если бы на запястье выжигали клеймо.
Глава 5
Алан был высоким и широким в плечах. У него было неподвижное надменное лицо, узкие язвительные губы и серые глаза, которыми он умел пронзать не хуже рапир.
Принц Руанда отличался той самой красотой, которая заставляет столбенеть женщин и в страхе отступать мужчин. Каждый чувствовал исходящую от него ауру опасности, словно он не человек, а лишь выжидающий хищник со стальными клыками. Женщины мечтали этого хищника обуздать, но получилось лишь у одной…
Книга: «История потерянной дочери».
* * *
— Вы меня преследуете? Что вам надо!? — выпаливаю я прямо в красивое лицо Алана.
Его брови взлетают вверх от удивления, принц убирает руку с моего плеча.
— Что, простите? — он меряет меня подозрительным взглядом. Голос у него низкий, походит на сдержанный рык.
— Я спрашиваю, зачем вы меня преследуете?
— Преследую? Вы что-то напутали.
— Вы прошли за мной через весь зал.
— Что за глупость? — искренне удивляется принц. — При чём тут вы? Я просто хотел выйти в сад, а он в этой стороне.
— Но потом вы меня окликнули, — настаиваю я.
— Хотел спросить дорогу. Я не ориентируюсь в это дворце.
— Но... зачем вы меня коснулись? Я вам не позволяла.
— Тут виноват, — разводит руками Алан. — Всё время забываю, что люди слишком трепетно относятся к личному пространству. Оборотни не так щепетильны, перестроиться бывает сложно. Искренне прошу простить моё невежество.
Я хмурюсь, чувствуя подвох в интонациях принца, но всё-таки говорю:
— Принимаю ваши извинения.
— Прекрасно… Благодарю. Однако, теперь меня крайне интересует один вопрос, — он неприятно ухмыляется: — Вы думали, что я вас преследовал, так? И зачем, по-вашему, мне это понадобилось? Решили, что я влюбился?
Я открываю рот, силясь что-то сказать, но все мысли вылетают из головы. Ощущаю себя полной дурой. Щёки невольно заливает краска смущения.
Алан остро ухмыляется. Ситуация явно его забавляет:
— Так и есть? Думали, я несусь к вам сломя голову, чтобы просить руки и сердца, и потому поспешили сбежать?
— Вовсе нет!
— А может, специально кинулись мне наперерез? Хотели познакомиться?
— Нет! Это какая-то чушь… — я в отчаянии кручу головой.
— Неужели? А разве не вы весь вечер прожигали меня взглядом?
— Не понимаю о чём вы.
— Вы разве что голову не свернули, пытаясь строить глазки.
— Ничего я не строила! — Теперь наступает моя очередь оправдываться. Я придумываю ложь на ходу. — Просто… просто мне было любопытно посмотреть на гостей из Руанда, вот и всё. А на террасу я пришла, по причинам с вами никак не связанными. Чтобы подышать свежим воздухом и прогуляться в саду, а вы меня напугали. Кстати, вон лестница в сад. Вы же её искали?
Скрещиваю руки на груди. Запястье ноет так сильно, словно я вновь поднесла его к огню. Меня ощутимо потряхивает, нервы натянуты до предела, сердце бешено колотится, отдаваясь гулом в висках.
Принц стоит в расслабленной позе, на его губах гуляет мягкая усмешка, но меня он не обманет.
Алан в жизни и Алан в книжке — это совсем не тоже самое. Одно дело читать про его «опасную ауру», а другое дело чувствовать её на себе. Когда принц смотрит на меня, то кажется, словно его взгляд проникает под одежду, под кожу, глядит в самую суть. Он весь как притаившийся хищник, вглядывается, внюхивается. У оборотней куда лучше развиты слух и обоняние. Чувствует ли он мой страх? Чует ли нервозность? Что-то такое в книге было…
Если вспомнить, по сюжету его характер был отнюдь не сахарным. Ещё бы! Когда Алан был ребёнком, на его глазах жестоко убили мать. Несколько раз покушались и на самого принца. Однажды любимая гувернантка подложила яд в чай маленького Алана… Его удалось спасти лишь чудом.
Хотя позже его отец сумел перебить предателей, характер Алана это не спасло. Он вырос настоящим параноиком. Вон, и сейчас прожигает взглядом. Удивительно, что в книге Элиза сумела достучаться до жестокого сердца принца… «Вот пусть она и в этот раз им займётся», — решаю я.
— Ладно, оставим случившееся недоразумение в прошлом, — тем временем говорит принц. — Порешим на том, что я и вы собирались погулять в саду и нам просто не повезло столкнуться, верно?
— Да, — я с радостью хватаюсь за предоставленную возможность закрыть неловкую тему.
— Хорошо. Составите мне компанию?
— Компанию? — глупо переспрашиваю я.
— Да, на прогулке, — от его взгляда у меня бегут мурашки.
— Нет, я...
— На улице довольно темно, — продолжает он. — Так что будет неправильно позволять вам гулять одной.
— Н-но...
— Я настаиваю.
Он больше не ждёт моего ответа, а просто берёт под руку и утягивает вниз по лестнице.
— Я бы хотела одна... — бормочу, холодея от страха. Пытаюсь аккуратно вытянуть руку, но Алан не позволяет этого сделать.
— Вы откажете в прогулке гостю другой страны? Не слишком-то дальновидно.
Я теряюсь с ответом. Не силой же мне от него отбиваться?
Он выводит меня в сад, там и правда довольно темно. На небе уже появились первые звёзды, деревья клонятся к земле под тяжестью плодов. Вдоль прогулочной тропинки горят разноцветные магические огоньки. Романтично... Отличное место для первого свидания. Будь я напугана поменьше, то несомненно оценила бы иронию, но мне не до того. Ноги и тело словно деревянные, язык окостенел.
Я чувствую жар исходящий от Алана, тот самый жар в котором я рискую сгореть. «Боже, я гуляю под руку с собственной смертью!» — несутся мысли. — «Точно также Виктория из книги гуляла с Аланом после того, как он увидел её метку! Сюжет повторяется. Осталась лишь последняя деталь, чтобы я влипла окончательно... Что же делать?!»
— Прошу вас, — говорю я ледяным тоном, за которым силюсь спрятать панику, — я бы правда хотела погулять одна. Если мой жених узнает, что я с брожу по саду под ручку с… с принцем, он этого не одобрит , — это самый отчаянный блеф в моей жизни.
— Так вы знаете, кто я? — хмыкает Алан, но отпускает меня, позволяя отойти на пару шагов.
— Да. Вы кронпринц Руанда.
— Может быть, знаете и по-какому вопросу я прибыл?
— Что-то военное, полагаю.
Алан как-то странно смотрит на меня. Я сжимаюсь от его взгляда.
— Боитесь?
— Что?
— Ведёте себя так, словно ожидаете, что я перегрызу вам горло. А ещё говорят, что это наш народ полон предрассудков.
— Просто пытаюсь соблюдать приличия… — оправдываюсь я. — Не пристало девушке гулять с мужчиной один на один.
— Разве пристало приходить на бал одной, если у вас есть жених?
— Не вижу тут ничего страшного.
— Так кто он?
— Он… он… Это не ваше дело.
— Вы жениха выдумали, правда? — голос Алана становится вкрадчивым, а взгляд — колючим. Я чувствую себя бабочкой, которую насадили на иголку и внимательно разглядывают.
— Почему вы… Что вы хотите от меня? — говорю я, отступая.
— Хочу от вас? — притворно удивляется принц, делая шаг навстречу. — Просто мне любопытно, зачем ты соврала мне трижды за короткую встречу.
— Что… Нет... — бормочу я.
— Оборотни хорошо чувствуют ложь, ты не знала? Твое сердечко бьется, точно пташка в клетке. Чего ты боишься? Зачем врёшь?
— Я не врала, — произношу очередную ложь.
Алан скептически улыбается, как бы говоря: «Ну вот, снова», и неожиданно подходит ближе. Я отступаю, но упираюсь спиной в дерево. Он уже рядом, отрезает дорогу к бегству, наклоняется так близко, что я вижу своё отражение в его серых глазах.
— Знаешь на кого ты похожа? — проникновенно говорит он. — На воровку. Или шпионку. А может, тебя подослал мой брат? Ты ведь решила, что я тебя раскрыл и потому сиганула? От тебя страхом разит за версту, потому тебя и окликнул. Учуял и хотел понять причину… Подумал, может помощь нужна… А оказалось, боишься ты именно меня. Ещё и врёшь, лишь бы отделаться. А то что наш визит связан с военным вопросом — об этом и вовсе знает всего пара человек. Могла ли ты угадать это так просто? Так чем ты промышляешь? Зачем тут рыскаешь? Признайся, и я подумаю, как поступить с тобой.
«О-боже-боже», — проносится в моей голове. Вот теперь мне действительно становится страшно.
Глава 6
Я лихорадочно листаю в уме страницы книги, пытаясь понять, как могла упустить такую жизненно важную деталь, как умение оборотней чуять ложь!
«Тише, тише, успокойся», — говорю себе, пытаясь замедлить дыхание, угомонить скачущий пульс. От близости Алана у меня что-то внутри переворачивается, запястье жжёт. — «Ещё не всё потеряно! Он же не телепат, просто слышит пульс, вот и всё! В книге способностью распознавать ложь принц не обладал. Скорее всего сейчас он блефует. Да, блефует! Берёт меня на понт! Допустим, Алан слышит сердцебиение, чует, что мне страшно… Но он не может знать причин моего испуга. Надо просто дать ему правдоподобное объяснение… И вести себя не как преступница, а как оскорблённая дама. Ведь Алан переступил все возможные границы… Настоящая Виктория давно бы прописала ему пощёчину и была бы права!».
Я упираюсь рукой в грудь Алана, отворачиваю голову, говорю своим самым ледяным тоном:
— Что вы себе позволяете? Мне что, позвать стражу?
— Она тебе не поможет.
— Всё-таки решили перегрызть мне горло? Так слухи не врут?
— Просто ответь на вопросы. Зачем лгала? Чего тут вынюхиваешь? Почему убегала?
Я пытаюсь глядеть надменно, но страх меня выдаёт. Нервы бьют тревогу.
— Да кто бы не убегал на моём месте? Оборотни пугают. От них хорошего ждать не приходится! По глупости я и правда решила, что вы… ты меня преследуешь, но что здесь такого? Этого недостаточно для столь громких обвинений.
— Да, может быть… Но есть ещё кое-что, — прищуривается Алан. — От тебя воняет чёрной магией.
А вот это меня удивляет. По лицу принца невозможно понять, говорит ли он правду. Но видя моё замешательство, Алан отступает, давая мне пространство. Его взгляд вдруг перескакивает на моё забинтованное запястье, да там и замирает.
— Что? — переспрашиваю я.
— Только не говори, что ты удивлена.
Он поднимает взгляд. Его глаза блестят, в них отражаются звёзды. Он вглядывается в меня, как если бы пытался прочесть мои мысли.
«Так вот почему он так взбеленился», — думаю я.
По книге Алан прибыл в королевство Лемерии не только для заключения военного союза, но и в поисках Культа Сумрака. Того самого, что когда-то организовал успешное покушение на мать принца. Долгое время считалось, что Культ уничтожен, но буквально за пару недель до бала они предприняли новую попытку уничтожить королевскую семью Руанда. След вёл в человеческое королевство.
Чёрная магия была основным оружием культа, а место их главы занимала самая сильная чёрная ведьма, что когда-либо рождалась. В Лемерии (родине Виктории) чёрная магия не преследовалась пока находилась в рамках закона. В Руанде же только за подозрение в связи с чёрным колдуном можно было лишиться головы.
— Похоже, ты и правда удивлена... — тише говорит принц, наблюдая за моей реакцией. — Или просто хорошо притворяешься. Знаешь, что меня больше всего напрягает?
— Не знаю....
— Чёрные маги используют для колдовства собственную кровь… Особенно часто страдают руки, — он очень выразительно смотрит на моё перемотанное запястье. — Не слишком ли много совпадений?
У меня холодеет нутро… Но вдруг до ушей доносятся шаги.
— Виктория, ты где? — раздается позади оклик. Я едва не подпрыгиваю от радости. Деккард! Хоть иногда он приходит вовремя!
— Отец тебя обыскался, — говорит брат, приближаясь к нам. — ...что тут происходит?
Деккард довольно быстро оценивает обстановку, он смотрит сначала на меня, испуганно жмущуюся к дереву, потом на Алана, который стоит неприлично близко. Я неожиданно понимаю, что принц одет в форму солдата Руанда без единого знака отличия.
— Подожди! — успеваю я крикнуть брату, но тот уже налетает на принца, толкая его в грудь и заставляя отступить на шаг.
— Где твой хозяин, шавка! — кричит Деккард и идёт на принца, явно с намерением объяснить, что он не с той девушкой связался. Я успеваю перехватить его за руку в последний момент, шепчу:
— Деккард, перед тобой принц. Кронпринц Руанда!
Эта новость его ошарашивает, точно холодный душ. Должно быть брат принял Алана за простого солдата из охраны Руандского принца. Познакомиться они не имели возможности, да и в саду слишком темно, чтобы вглядываться в лица.
— Это приглашение на дуэль? — с угрозой спрашивает Алан.
— Нет, нет! — вмешиваюсь я. — Просто недоразумение!
— Мне так не показалось, — говорит принц, не скрывая издёвки. Драться с ним на дуэли — настоящее самоубийство. По книге я прекрасно знаю, что Алану нет равных в силе. А с оружием он обращается как бог. Видно, что-то такое известно и Деккарду, но отступать он не собирается.
— Виктория, если что-то было против твоего желания, если он тебе что-то сделал… — говорит брат, но я его перебиваю.
— Ничего не сделал! Мы просто… просто разговаривали! Ты не так понял… Милорд… — я поворачиваюсь к принцу. — Пожалуйста, не доводите до крайности. Случилось недоразумение. Вы же и сами это понимаете.
— Значит, это ваш брат? — Алан снова переходит на «вы».
— Да, милорд.
Принц словно задумывается, краем глаза я вижу, как Деккард разве что зубами не скрипит. Не привык он отмалчиваться, но терпит. Проблемы никомы не нужны. Интересно, что брат про меня думает? Что я вешалась принцу на шею?
— Хорошо, — наконец говорит Алан. — Не будем раздувать скандал на ровном месте.
— О, спасибо! — я облегчённо выдыхаю. «Кажется у меня всё-таки получится вырваться из сюжетной арки», — проносятся в голове мысль.
— Но тогда и вы будьте добры соблюсти приличия.
— Конечно.
— Покажите ваши запястья.
В первое мгновения мне кажется, что я ослышалась. Я поднимаю на Алана взгляд, переспрашиваю:
— Что?
— Ваши запястья. Вы единственная на этом балу с перемотанной рукой
— Я обожглась…
— Давай, покажи и пойдём, — шепчет Деккард. Он совсем не понимает опасности. И что мне делать?
— Помогите сестре, — с нажимом говорит Алан. Его приказу невозможно не повиноваться.
Деккард берёт меня за руку и сам начинает разматывать повязку… Мне остаётся только стоять и ждать.
Ждать неизбежного…
Глава 7
Время словно замедляется. Точно через пелену сна я наблюдаю как слой за слоем Деккард разматывает бинты. «Что делать! Что-мне-делать?!» — несутся в голове мысли. — «Сбежать? Но я даже руку вырвать не сумею! А если получится, то что дальше? Меня в два счёта поймают и будет только хуже!»
Алан не сводит с меня стального взгляда. Правда ли он подозревает во мне ведьму, или это только предлог? Неужели я снова вернусь в канву сюжета — на путь к собственной смерти!
Деккард снимает последний слой, я на секунду зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, то… Ничего не происходит. На запястье бугрится корочка от заживающего ожога. И всё. Никакой метки!
«Как такое может быть?» — думаю я, не веря в своё счастье. — «Ведь я же чувствовала, как она жжёт мне руку! Неужели мне со страха почудилось? Или, может, из-за раны метка не смогла проявиться? Или дело в том, что тело Виктории теперь занимает моя душа, которая никак не связана с душою принца?»
— Благодарю за соблюдение приличий, — немного разочарованно говорит Алан. Я вскидываю взгляд и вижу, что он пристально изучает мою реакцию. Я прогоняю с лица растерянное выражение, но слишком поздно. Алан наверняка заметил моё удивление. Он хмурится, но сделать ничего не может. Сегодня он проиграл. Один ноль в мою пользу.
— Спасибо, что не стали раздувать скандал, ваша светлость, — произношу я, чуть приседая в реверансе и надеясь, что выполнила его не слишком коряво.
Деккард тоже обменивается с принцем ничего не значащими вежливыми словами, потом берёт меня под руку и уводит. Прежде чем мы сворачиваем к террасе, я не выдерживаю и оборачиваюсь. Почему-то мне вдруг остро хочется ещё раз взглянуть на Алана… Но принца уже нигде не видно.
* * *
Алан так и не возвращается в зал, я знаю это, потому что мой взгляд против воли упорно выискивает его среди гостей. Несмотря на маленькую победу, я не чувствую себя счастливой, скорее… опустошённой. Будто отказалась от чего-то очень важного.
Возвращению в поместье Саблфордов я радуюсь как никогда. Деккард всю дорогу молчит, хотя по его взгляду ясно, что молчит он только из-за присутствия в карете Графа. Отец же, судя по всему, поведением дочери остался доволен. На обратном пути он рассказывает, что получил несколько заманчивых предложений породниться домами. Одно даже поступило от Герцога!
— Да, герцогство Дониеров весьма скромное и их финансовое состояние оставляет желать лучшего... — говорит он, поглаживая трость. — Но их титул выше нашего, стоит к ним присмотреться. Подумай об этом Виктория. Я хочу организовать встречу с наследником Дониеров на следующей неделе. Знаю, в такие дни ты особенно невыносима, но постарайся обуздать характер. Не собираешься же ты всю жизнь сидеть у меня на шее.
Домой мы прибываем сильно за полночь. Служанка помогает мне расшнуровать корсет и оставляет одну. Переодевшись в сорочку, я падаю на кровать и засыпаю, как убитая.
Мне снится сцена в королевском саду. Снится, будто я вновь стою перед Аланом и освобождаю от бинтов запястье, а под ними — метка. Чёрные завитушки складываются в точно такой же символ, какой носит на запястье принц. Алан видит мою руку, видит метку и… просто разворачивается и уходит. А я почему-то бегу за ним и зову с таким отчаянием, точно от меня уходит сама жизнь.
«Ну и бред!» — первым делом думаю я, проснувшись. — «С чего бы мне бегать за этим невыносимым мужчиной. У него тараканов в голове больше, чем у меня волос».
Через витражное окно в комнату проникают солнечные лучи. Я сладко тянусь, раскидываю руки, вдыхая полной грудью. Теперь, наконец-то, мне нечего опасаться!
Без метки сюжет не сможет привести меня к смерти, а значит надо заняться налаживанием собственной жизни. Писать свою историю! Отец что-то говорил про брак с герцогом? Может это будет и не плохой выход. Уеду из дома, где меня все презирают, буду счастливо жить с мужем. Если, конечно, это не древний старик.
Я напряю память, пытаясь вспомнить было ли что-то о доме Дониеров в книге… Ничего похожего на ум не приходило. Значит сюжет уже поворачивает в другую сторону!
«Надо жить и радоваться! Я богата, красива и здоровья хоть отбавляй! Могу заняться чем угодно и не работать до конца жизни! Найти в мужья лучшего мужчину и быть счастлива! Разве ещё о чём-то можно мечтать? А Аланом пусть занимается Элиза».
Почему-то при мысли об Алане в груди просыпается неприятное тянущее чувство. «Тревога», — решаю я. — «Надо поскорее этого невыносимого принца женить и тогда все опасности исчезнут сами собой!»
Постучавшись, служанка вносит поднос с завтраком. Блюда пахнут так восхитительно, что у меня чуть слюнки не текут. Запах почему-то напоминает мне о маме, которая тоже готовила вкусно. Интересно, она меня ищет? Или, может, в моём прежнем теле теперь живёт душа Виктории?
Пока ем, аккуратно спрашиваю служанку про библиотеку и про учителей. Лили сухо отвечает, что библиотека на прежнем месте, возле покоев Графа. А учителя — не проблема. И что граф не раз предлагал изучить некоторые полезные науки, которые не помешает знать леди. Ту же географию и историю.
— Хорошо, ты можешь пригласить их завтра? Я хотела бы добавить уроки в моё расписание.
Если Лили и удивляется, то вида не подаёт. Про себя же я решаю, что учителя танцев лучше найти где-то на стороне, чтобы не вызвать подозрений. Наверняка в городе можно будет отыскать кого-нибудь. Кажется, Элиза куда-то ходила заниматься… По поводу магии стоит тоже подумать.
В самом прекрасном расположении духа я перемещаюсь в ванную. Лили, уже зная моё отношение, не настаивает на помощи. Только набирает воду и приготавливает мыло. Оставшись одна, я скидываю одежду и, прежде чем забраться в тёплую, пахнущую цветами воду, останавливаюсь возле зеркала.
От тела Виктории невозможно отвести глаз. Она точно супермодель высокой моды, утончённая как лань. Я провожу руками по её-моим бёдрам, тонкой талии, аккуратным округлым плечикам… и замираю. Весь счастливый настрой слетает с меня в одно мгновение. Чувствую себя так, словно меня пыльным мешком огрели. Чуть поворачиваюсь боком, пытаясь заглянуть за спину. Я не могу поверить своим глазам...
— Ну не-е-т, ну почему?! — разочарованно бормочу я, крутясь и так, и эдак. На плече, залезая на лопатку расположилась узорчатая метка… Та самая, что вчера не появилась на запястье. Спереди её почти не видно, лишь одна завитушка спускается к ключице. Размером метка с две пятирублёвых монеты, но на светлой коже бросается в глаза, особенно со спины.
Слава богу вчера я была в довольно закрытом платье, иначе меня не спасло бы ничего. Может, она сменила месторасположение из-за ожога на запястье? Я вдруг вспомнила, что принц прикоснулся ко мне впервые, положив руку именно на плечо… Именно на то место, где теперь была метка. «Вот бы найти побольше информации об истинных. Может у Графа есть какая-нибудь книга? Будь я в России — можно было бы отговориться, будто сделала татуировку, но тут они были не в ходу. Как объяснить будущему мужу наличие странных завитушек? Если не дурак, пораскинет мозгами, да поймёт…»
Настроение лежать в ванной у меня полностью отбивает. Ощущаю себя как человек, который выйграл в лотерее миллион, а потом узнал, что билет поддельный.
Быстренько моюсь и ещё быстрее одеваюсь. Лили приготовила мне чистое платье, слава богу с закрытой спиной.
На выходе меня ждёт ещё одна неприятность. Деккард.
— Слышал, ты попросила служанку пригласить к тебе учителей? — начинает он без предисловий. Его взгляд оценивающе пробегается по моим мокрым волосам, которые я собрала в высокий пучок. Может местные так не делают?
— Да. А что, это запрещено?
— Вовсе нет. Просто стало интересно, с чего это ты вдруг надумала.
— Надоело быть дурой.
— Если хочешь, я могу с тобой позаниматься.
«Ого, вот так неожиданность. Чего это с ним?» — думаю я, глядя на внезапно подобревшего брата. Я замечаю, как краснеют его уши.
— Нет, пожалуй, не надо. Не хочу отвлекать тебя от дел, — отвечаю я.
— Но я ведь сам предложил, значит мне не сложно.
— Всё-таки я откажусь. Спасибо за предложение, — я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг Деккард шепчет мне в спину:
— Это ты для того оборотня решила постараться?
— Что? — я в недоумении оборачиваюсь.
Деккард неприятно улыбается, смотрит остро.
— Я про принца. Ты ради него решила поумнеть? Осознала, что дурочки ему не нравятся?
— Господи, да о чём ты!
— Чем вы с ним занимались в саду? Ты его так защищала, аж зависть берёт.
— Защищала? — от глупости ситуации мне становится смешно. — Да мне на него плевать!
— Неужели? Так о чём вы разговаривали, стоя так близко? Понравилось, как принц целуется?
— Ты не в себе, — отрезаю я, не желая больше продолжать разговор, но стоит попытаться уйти, как Деккард хватает меня за руку.
— Он тобою просто игрался, ты же это понимаешь? Оборотням не нужны человеческие женщины.
У меня внутри поднимается волна раздражения.
— Да хоть бы и игрался, тебе какое дело? Это моя жизнь и мне решать с кем целоваться и какие ошибки совершать! Поэтому оставь меня в покое, братец. Иди, устраивай свою жизнь. Хватит меня сторожить.
И, вырвав руку, я несусь в свою комнату. Приставучесть Деккарда меня порядком напрягает. Чего он хочет? Моей любви? Но явно не сестринской… Или это просто своеобразная забота?
Вбежав в комнату, я замираю на пороге. Лили раскладывает платья на кровати.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
Она поднимает удивлённое лицо:
— Принесла померить платья. Или вы не пойдёте в этом году на фестиваль?
— На какой фестиваль? — переспрашиваю я, холодея нутром.
— Я про фестиваль цветов, конечно. Он послезавтра, вы посещаете его каждый год. В этом году пропустите?
Я замираю, пытаясь осмыслить услышанное. По книге, Алан познакомился с Элизой именно на фестивале цветов. На девушку напали культисты, их Элиза интересовала как источник магической крови. Если бы Алан не пришёл на помощь, то Элизу бы усыпили, а потом слили бы с неё кровь, точно сок из баночки…
А теперь самое интересно… Принц оказался на фестивале только потому, что его туда потащила Виктория. Теперь история поменялась… Виктория и Алан не вместе. Значит принцу незачем идти на фестиваль... А это значит Элизе никто не поможет!
Если с Элизой случится худшее, то Алан никогда не встретит её, и сюжет изменится окончательно! И невозможно будет предугадать будущее и избежать очередной встречи с принцем! Если это случится, я потеряю свой главный козырь! Не говоря о том, что Элиза не заслужила столь ужасной смерти!
Но как мне её спасти? Что я смогу сделать? Если только получится привести к ней Алана… Нет! Это слишком опасно! Да и кто меня к принцу подпустит! Попросить Деккарда помочь? После того, что я ему сегодня наговорила, он вряд ли пальцем для меня шевельнёт! Может, существует какая-то местная полиция? Что же делать!?
— Так что, пойдёте? — переспрашивает Лили.
Глава 8
Дни до фестиваля я провожу как на иголках. Моё состояние разве что ленивый не замечает. Однако Деккард меня старательно игнорирует, Графу вообще нет дела, Лили и остальная прислуга вопросов не задаёт, а с Розой мы не пересекаемся. В кои-то веке меня оставляют в покое.
Метка на спине периодически ноет, точно свежий синяк. А во снах я раз за разом вижу принца… чтоб ему пусто было! Сценарий всегда очень похожий. Принц от меня уходит, я за ним бегу. Ерунда какая-то. Особенно с учётом того, что в реальности, если я и буду бегать, то ровно в противоположную от Алана сторону.
Расписание у меня плотное. Поговорив с учителями, которых мне пригласила Лили, я договариваюсь взять несколько классов на следующей неделе. Люди это сплошь приятные, хоть и несколько напряжённые. Возможно, их пугает моя слава «Бешеной», но после разговора они заметно успокаиваются и даже уходят от меня с улыбками. Ещё бы! Я ведь предлагаю им двойную оплату! Не хочу экономить на собственном обучении, а раз уж Граф платит, то скромничать я не намерена. И так за неделю не купила ни одного нового платья. Тогда как настоящая Виктория скупала коллекции одну за другой.
Также, я, наконец, добираюсь до библиотеки Графа и после долгих поисков нахожу книгу про метки истинности. Книга очень толстая, запутанная и почти вся состоит из домыслов и легенд. Но для начала и это не плохо. Например, в одной из прочитанных историй я узнаю, что метку истинности чаще всего получают те, у кого с рождения силён талант к магии. В другой легенде написано, что думать, будто метки есть только у оборотней и их пар, неправильно. Якобы ими обладают все расы, просто их метки скрыты.
Но больше всего меня увлекает легенда про молодую леди, которой не сиделось на месте. Её всё время тянуло в другие города и страны, но нигде ей не хотелось остаться. В итоге она полжизни бродила по миру. А потом оказалось, что всё это время она неосознанно шла за своим истинным, который был королевским послом и то и дело переезжал с места на место. Сама того не зная, девушка искала его, тянулась душой.
Конец у истории был грустный. Истинный умер от несчастного случая, а девушка потеряла смысл жизни. Она осела на одном месте и, спустя много лет, умерла одинокой старухой, которая так и не сумела догнать своё счастье.
«Ну и напридумывают же сказок», — говорю я себе. — «Почему я должна быть с тем, кого мне выбрала дурацкая метка? Я сама уж как-нибудь решу, без всякой магии. Сердцем. И буду счастлива».
И вот наступает день фестиваля Цветов! Главная особенность этого праздника заключается в цветочных масках, за которыми прячут верхнюю часть лица, оставляя открытыми губы.
Я беру с собою побольше денег, одеваюсь неброско, но дорого, чтобы во мне узнавали богатую особу. Лицо закрываю плотной маской, словно сотканной из бело-голубых незабудок. Графу сообщаю, что пойду с подружками, а на самом деле на все письма с приглашением провести фестиваль в женской компании отвечаю отказом. У меня есть план, который не предполагает свидетелей.
Из дома меня отпускают легко. Все уверены, будто я проведу вечер в кругу подружек. Деккард выглядит особенно недовольным, но молчит. Похоже, мои слова про «Хватит меня сторожить» его здорово задели.
«Ну и ладно, — решаю я. — Меньше будет совать нос, куда не просят».
Праздник проходит вечером, поэтому солнце уже не печёт и в пышном платье мне совсем не жарко. Фестиваль встречает меня громкой музыкой, разноцветными воздушными змеями, а главное — цветами. Цветами украшены платья и волосы девушек, цветы обрамляют прилавки, лепестки устилают мостовую. Чуть впереди дают представление маги, запуская цветные воздушные водовороты. Пахнет так прекрасно, что аж голова кругом.
Всюду гуляют парочки. Обнимаются, влюблённо воркуют, смеются и даже украдкой целуются. Маски им совсем не мешают. По сюжету Виктория должна сейчас гулять тут вместе с принцем. Думаю, на фестивале-то она и сделала тот самый последний шаг к своей смерти. Перешагнула черту... Влюбилась.
Прохожусь по главной улице, незаметно поглядывая в переулки. В одном из них и подкараулили Элизу. Хоть книгу я и читала много раз, всё же наизусть её не знала. Прикрываю глаза, вспоминая текст…
Так, время было около семи вечера, это точно. Элиза выходила из лавки пекаря… Потом услышала кошачье мяуканье и заглянула в переулок рядом… Прошла вглубь, подзывая малыша… Но вместо котёнка ей навстречу вышли незнакомцы.
Смотрю на часы, потом ищу взглядом лавку пекаря. Ага, вот и она! Да и переулок рядом имеется. Время нападения наступит не раньше, чем минут через тридцать, я специально приехала пораньше, чтобы перехватить Элизу на подходе. Остаётся только её дождаться.
Жаль, конечно, что из-за маски Элизу я сразу не узнаю. И именно по этой причине бесполезно пытаться найти её среди гостей фестиваля. Однако, если кто-то выйдет из булочной, а потом попытается свернуть в переулок, то можно будет смело предполагать, что это она.
Всего-то надо увести её подальше. А если будет сопротивляться, то можно позвать стражу. Вон, несколько вооружённых мечами солдат дежурят у дома напротив. Оттуда им меня не видно, но стоит крикнуть, и они придут на помощь. Что может пойти не так?
Пока жду, я рассматриваю гостей фестиваля. Не хочется признавать, но невольно я ищу глазами Алана. Он высокий и плечистый, его никакая маска не скроет. В одну секунду мне кажется, будто похожая на него фигура мелькает в толпе. Сердце тут же пускается в галоп.
— Муау, — неожиданно раздаётся позади жалобное мяуканье. Или нечто на него очень похожее.
Я вскидываюсь, ищу глазами Элизу. Какая-то девушка как раз выходит из булочной и направляется ко мне. Или, скорее, к переулку.
— Элиза? — вопросительно спрашиваю я, преграждая девушке дорогу. Та вздрагивает от неожиданности и поднимает на меня голубые глаза. Я вижу их даже через маску.
— Да? — удивлённо говорит она своим тоненьким голоском. Он и правда похож на «звоночек», книга не врала. Губки у девушки мягко-розовые, точно сахарные, волосы уложены в нежную косу. И вся она миниатюрная, точь-в-точь ангелочек. Только крылышек не хватает.
— Мне надо с тобой поговорить, Элиза, — говорю я, пытаясь девушку не напугать.
— О чём? — она чуть отступает. — Я вас знаю?
— Нет, но я знаю тебя. Давай поговорим. Но не здесь. Пожалуйста, это важно.
— Но я кажется что-то слышала… — она с сомнение смотрит в переулок, как вдруг из темноты снова раздаётся жалобное мяуканье. Девушка тут же делает шаг навстречу звуку, но я перехватываю её за локоть.
«Элиза, это ловушка!» — хочу сказать я, но со мной вдруг что-то происходит. По ушам снова ударяет «мяуканье», только теперь оно звучит как колокольный звон, сотрясая каждую клеточку моего тела. Губы не двигаются. Элиза смотрит испуганно, но тоже ничего не может сделать. Её, также как и меня, сковывает чужая магия. Невидимыми щупальцами она оплела наши тела и теперь управляет ими, заставляя сделать шаг в переулок. Потом ещё один.
«Что за хрень происходит! Разве это было в книге?!» — панически думаю я, силясь разорвать путы. Мимо проходят счастливые парочки и просто одинокие гости, но они и не думают остановиться. Просто не знают, что это нужно.
Я до последнего сверлю стражников взглядом, но они, конечно, не слышат моего молчаливого крика.
Мы с Элизой точно деревянные солдатики, с трудом переставляя тяжёлые ноги, неумолимо идём в переулок. «Это плохо! Очень плохо!» — стучат бесполезные мысли в моей голове. Я придумываю план за планом и тут же отметаю каждый. Все они бессильны перед возникшей опасностью. Какой смысл был убегать от принца, если я погибну уже сегодня. Сейчас!
Вот, фестиваль остаётся позади, а когда мы сворачиваем за угол, и вовсе исчезает. О нём напоминают лишь долетающие обрывки смеха и музыки. Но здесь, в темноте и сырости, они кажутся изощрённым издевательством.
«Дура-дура», — ругаю я себя.
— О, мы поймали двух рыбок сразу! — хрипит появившийся из темноты незнакомец. Его товарищ выходит с другой стороны. Оба они одеты в мантии с глубокими капюшонами. Лиц не разглядеть. Судя по всему — культисты сумрака, те самые которых разыскивает Алан.
Тьма вокруг этих людей словно гуще, а воздух тяжелее. Даже дышать приходится через силу.
— Это не по плану, — говорит второй. Голос у него скрипучий, точно старый засов. — Глава не одобрит. На вторую заказа не было.
— Боже, да ты помешан на правилах! Ладно-ладно, что предлагаешь? — он смотрит на меня.
— Эту оставим здесь, — отвечает второй, тот, что со скрипучим голосом.
При мысли о том, что значит «оставим здесь» у меня по коже бегут мурашки, а желудок стискивает страхом. В отчаянии я пытаюсь двинуть хотя бы пальцем, но тело скованно и неподвижно, как камень. У меня остались только глаза…
— Ц, ладно, — хрипит преступник и вытаскивает из-за пазухи длинный кинжал с волнистым лезвием.
— Ну-ну, ты же не будешь плакать, цветочек, — говорит он, подходя ко мне. — Всё быстро закончится.
«Помогите! Помогите… Алан! Деккард! Кто-нибудь...» — кричу я, но всё бесполезно. Слова застревают где-то на подступах к горлу. Краем глаза я вижу, что Элиза, кажется, плачет.
— Подожди! — вдруг приказывает напарнику скрипучий. — Посмотри на лезвие.
Я тоже опускаю взгляд. Лезвие светится алым.
— Не может быть… — Шепчет преступник, поднося кинжал к глазам.
— Так... Тогда мелкую в расход, а эту забираем! И давай быстрее. Мы уже задержались! Заклятие не долго будет их держать.
— Я что ли виноват? — ворчит преступник, перекидывая кинжал в другую руку и поворачиваясь к Элизе. Свободную он кладёт девушке на плечо, придерживая.
«Ну нет, только не Элиза! Как они смеют к ней прикасаться? Они её волоска не стоят!» — несутся в голове мысли. Негодование пробуждает какие-то скрытые резервы, я чувствую как по телу разливается тепло, точно в груди разгорелся костёр.
Преступник замахивается, а я собираю всю свою силу, всю волю в единую точку и всё-таки заставляю тело двигаться.
Это всего лишь неуклюжее скованное движение, но мне удаётся схватить лезвие, когда оно уже готово вонзиться Элизе в грудь. Ладонь пронзает болью.
От неожиданности преступники теряются, но в следующую секунду бьют меня в живот, да так сильно, что я сгибаюсь и падаю на брусчатку. Перед глазами темнеет. Я вижу кровь, растекающуюся от руки.
«Это конец… конец», — в отчаянии думаю я, пытаясь не отключиться. И дело не в ударе. То короткое усилие, которым я преодолела заклятие, высосало из меня слишком много энергии.
Сознание уплывает.
Неожиданно, сквозь пелену, до меня доносится грохот и топот шагов. Чей-то отчаянный вопль бьёт по ушам. Совсем рядом кто-то кричит:
— Они тут! Быстро сюда! Есть раненые!
Я с трудом открываю глаза и вижу нескольких человек. Они бегут за культистом. Другой преступник лежит в паре шагов со вспоротым брюхом. Элиза рыдает в три ручья, её больше не сковывает заклятие. А рядом стоит Алан и смотрит своими невыносимыми глазами. Потом присаживается на корточки и аккуратно помогает мне сесть, придерживая под спину. Заботливо прикладывает что-то к порезанной ладони. Тихо спрашивает:
— Как вы себя чувствуете? ...можно я сниму?
И он тянется к моему лицу… чтобы снять маску.
Глава 9
Даже если я и хочу помешать Алану снять с меня маску, то никак не могу. Сил хватает только на жалобное: «Не надо», которое принца, естественно, не останавливает. У меня вообще есть ощущение, что этого оборотня даже глухая стена не остановит, если уж он чего-то захочет.
Алан аккуратно подцепляет маску и стягивает её прочь. Эмоции последовательно сменяются на его лице: от искреннего удивления к закрытой холодности.
— Виктория Саблфорд, — говорит он самым мрачным голосом.
— Ваша светлость, — шепчу я. Губы слушаются плохо, точно после наркоза. Я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. Ладонь ноет, хотя кровь похоже остановилась. Силы возвращаются по капле.
Принц сверлит меня взглядом, словно выбирая, между тем, чтобы отдать меня на эшафот и оказать первую помощь.
— У вас ранена только рука? Или...
— Только рука.
— Первую помощь я оказал. Кровь остановилась. Врач осмотрит рану позже.
— Спасибо...
— Но что вы здесь делаете, Виктория? — спрашивает он.
— А вы?
— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?
— Только вам, — шепчу я. Мысли у меня порядком путаются. Умом я понимаю, что лучше не нарываться, но никаких «умных ответов» в голову попросту не приходит. Да и что мне сказать?
Одной рукой Алан всё ещё придерживает меня под плечи. Я чувствую жар его ладоней даже сквозь ткань платья. Метка начинает неприятно покалывать. Невольно я тянусь взглядом к запястьям принца, но те надёжно спрятаны под длинными рукавами военной формы Руанда. Мои же руки полностью открыты, и я замечаю, как Алан смотрит них в лёгком замешательстве.
— Виктория, — с нажимом говорит он, поднимая взгляд, — на балу от вас пахло чёрной магией. Не проходит двух дней, и я нахожу вас в окружении культистов. Кто вы? Случайная жертва? Или глупая шпионка?
Я молчу, пытаясь придумать ответ. Что мне сказать? Не могу же признать, что знала, где прячутся культисты. Сразу последует вопрос: «Откуда? Что за тайный источник? И если знала, то почему сразу не позвала стражу?» Можно наврать, будто просто услышала котёнка, вот и остановилась возле переулка… Но зачем тогда уговаривала Элизу, незнакомую мне девушку, уйти подальше? Как узнала, что это приманка? Списать на нехорошее предчувствие? Так себе аргумент… Тем более, если опросят сведетелей, то узнают, что у булочной я стояла не менее получаса. В итоге всё сведётся к тому, что я просто так хитро заманила девушку в переулок, а сама лишь притворялась жертвой.
— Если вы не ответите мне, — с обманчивой мягкостью говорит Алан, — то в местной тюрьме найдут способ развязать ваш язык.
— Извините, можно… — вмешивается Элиза. Она уже сняла маску. Личико у неё ещё милее, чем я представляла. Краем глаза я слежу за реакцией Алана, но на него милая красота Элизы похоже не производит впечатления. Или он слишком хорошо это скрывает.
— Эта девушка спасла меня... — говорит Элиза, теребя оборку платья. Оно у неё куда дешевле моего, никаких драгоценных камней или шёлковых лент. Но всё равно выглядит мило. — Спасла. Остановила кинжал… В последний момент остановила. Если бы не она, я была бы мертва. Поэтому, прошу вас, окажите ей всю возможную помощь!
В сторону мёртвого культиста Элиза пытается не смотреть. К месту событий уже подтянулись городские стражники и успели накрыть тело плащом. Но крови вокруг всё слишком много, чтобы вовсе не обращать на труп внимания.
— Как вы оказались тут вместе? — спрашивает принц.
— Мы… мы услышали котёнка, — отвечает Элиза. — И вместе пошли на звук, но оказалось, это была ловушка. Нас сковало заклятие, но каким-то невероятным образом этой леди удалось его побороть. Она успела остановить кинжал, которым метили мне в сердце.
Я удивлённо смотрю на Элизу, но она никак не выдаётся себя. Да, фактически она не врёт, но некоторые детали скрыла. И скрыла их ради меня. «Книга не врала. Элиза настоящий ангел», — думаю я с теплотой. — «Она поняла, что я в затруднительном положении и вмешалась, хотя не знает моих мотивов. Не знает, какой я человек».
Мне тут же становится стыдно, что пусть и пару секунд, но я сомневалась, стоит ли мне вмешиваться и спасать её. Да, я забочусь только о собственном счастье, но каким бы оно было, если бы на совести висела смерть этой доброй девушки?
— Это правда? — Алан смотрит на меня с подозрением. — Вам удалось вырваться из-под тёмного заклятия?
Я неуверенно киваю. Судя по реакции принца, я совершила что-то из ряда вон выходящее. Алан на мгновение задумывается. Элиза, закусив губу, стоит рядом. Её немного колотит, видимо от стресса.
— Ваша светлость! — раздаётся со спины. Это вернулся один из солдат принца — молодой парень с глубоким шрамом через всё лицо. — Культиста взяли. Но…
— Но? — переспрашивает Алан, оборачиваясь.
— Он успел откусить себе язык.
— Жив?
— Да. Без сознания. Кровь остановили, но теперь он вряд ли что-то скажет.
— Не скажет, так напишет, — резко отвечает Алан. Я чувствую напряжение, которое точно молнией проходит через его тело и передаётся мне. — Заставим. Никуда не денется. Проверьте зубы, эти твари часто прячут в них капсулы с ядом. Руки свяжите за спиной, чтобы не смог плести заклятия.
— Уже сделано.
— Кинжал крови при нём был?
— Да.
— Отлично, — принц ухмыляется. — Тогда закругляемся.
— Что прикажете делать с пострадавшими? — спрашивает солдат, а потом смотрит на меня. — За ними могут вернуться. Культ не любит оставлять дела незаконченными.
— Забираем в нашу резиденцию, — отвечает Алан, а потом вдруг подхватывает меня под ноги и с лёгкостью отрывает от земли.
Глава 10
Принц держит меня одной рукой под ноги, другой под спину, и крепко прижимает к груди, чтобы я уж точно не упала. На мои слабые протесты он не обращает ровно никакого внимания, продолжая раздавать солдатам приказы. Я не разбираю его слов, всё заглушает моё рвано бьющееся сердце. Пульс оглушительно шумит в висках.
«Всё очень и очень плохо», — понимаю я той частью сознания, которая всё ещё способна думать.
По книге, Алан гулял с Викторией на фестивале, потом учуял чёрную магию и пришёл на помощь Элизе. Принц убил одного культиста и взял в заложники другого. Элиза была ранена и он, подняв девушку на руки, донёс её до кареты. А после привёз в свою резиденцию, где она ещё несколько дней находилась под опекой лучших лекарей. Естественно Виктория страшно бесилась, хотя виду и не подавала. Именно тогда она задумала свою первую большую подлость...
И вот, история поменялась. Принц несёт на руках раненую девушку… вот только не Элизу, а Викторию. Хорошо ли это для меня? Однозначно — нет! Это даже хуже, чем было в оригинале! Ведь моя главная задача — держаться от принца как можно дальше. Единственное, что даёт надежду — это спрятанная от глаз Алана метка.
«Если он её увидит, то всё пропало!» — мелькает мысль, перед тем как силы покидают меня окончательно, и я перестаю различать реальность и сон.
Сложно сказать, что происходит дальше. Помню, как Алан перекладывает меня в карету, помню обеспокоенно склонившуюся надо мной Элизу, помню, как веки слипаются от усталости, а ладонь ноет, точно ошпаренная кислотой.
Снится мне не привычная беготня за Аланом, а странный дом на краю незнакомого города. Внутри в свете свечей красивая женщина качает на руках новорождённом ребёнка. Глаза женщины блестят безумием, руки в царапинах и порезах. На полу и стенах кровью выведены символы, от которых веет потусторонней тьмой.
Женщина ласково прижимает ребёнка к обнажённой груди и поёт…
А потом женщина поднимает воспалённые глаза и смотрит прямо на меня...
Просыпаюсь я внезапно, точно по звонку будильника. Испуганно сажусь на кровати… На совершенно чужой кровати. В чужой комнате. В глаза бросается, что она отнюдь не женская. Розовых лент, цветочных натюрмортов и шёлковых балдахинов нет в помине. У одной из стен массивный комод, рядом деревянный простой стул, у окна висит картина с изображением солдат в пылу сражения. С другой стороны к стене приставлен стальной круглый щит. Кровать хоть и двуспальная, но довольно простая, без резных ножек и кучи пуховых подушек.
Из окна в комнату пробивается утренний свет. Сколько же я была без сознания?
На прикроватном столике замечаю посуду, среди которой тарелка со свежими фруктами и графин воды. Жажда тут же даёт о себе знать и я залпом выпиваю стакан.
Обстановка явно мужская, гадать, где я, не приходится. Раз принц сказал, что везёт в свою резиденцию, значит так и сделал. Едва эта мысль приходит мне в голову, как я спохватываюсь и оглядываю себя. На мне надета сорочка, та самая что была под платьем. Значит можно надеяться, что кто бы меня не раздевал, до метки он не добрался. Вряд ли сам принц принимал участие… Но сама мысль о такой возможности бросает меня в краску. Тут же всплывают и воспоминания о том, как он нёс меня на руках, и щекам становится совсем жарко.
«Нет, ну зачем он это сделал? У него же есть солдаты, в конце концов!» — смущённо ворчу я, и, чтобы отвлечься, рассматриваю раненую руку.
Ладонь крепко перевязана, боли нет. Теперь мне кажется большой глупость моя попытка остановить кинжал. На что я вообще рассчитывала? Откидываюсь на кровати, мучительно пытаясь придумать, как действовать дальше. Первоочерёдная задача — поскорее убраться из поместья принца. С Элизой он теперь знаком, а значит дела у них должны пойти в гору.
До этого я во всём полагалась на сюжет книги, но в нём не было ни словечка, про заклинание, которым вчера нас с Элизой затащили в переулок. Или, быть может, его применили из-за моего присутствия? Так или иначе, но в будущем стоит быть осторожнее. Вполне возможно сюжет не всегда на сто процентов совпадает с реальностью.
Я валяюсь на кровати ещё минут десять, но ко мне так никто и не удосуживается заглянуть. Тогда решаю сама чуть толкнуть события. В комоде нахожу свое платье, оно постирано и выглажено. Без служанки зашнуровать корсет несколько проблематично, но я справляюсь. Беру с другой полки свой кошелёк. После чего пробую открыть дверь.
Та поддаётся без усилий. Неожиданно... Похоже, я тут всё же не пленница, хотя Алан, наверняка, до сих пор подозревает во мне шпионку культа.
Выглядываю в коридор, и тут же натыкаюсь взглядом на большую рыжую собаку, что сидит неподалёку. Я замираю, но псу, кажется, нет до меня дела. Он лениво поворачивает ко мне лохматую морду — та перечёркнута бугристым шрамом, как если бы кто-то ударил пса лезвием меча.
— Ладно, пёсик… — говорю я. — Ты же добрый пёсик? На волка вроде не похож, значит съесть меня не должен…
Тот смотрит на меня как на дуру. Или мне только кажется? Следя за ним, я выхожу в коридор и оглядываюсь — пусто. И что делать дальше? Интересно, Элиза тоже тут? Было бы хорошо её найти… А ещё лучше, просто тихонечко уехать к себе домой и носа не показывать следующие пол года. Но что-то мне подсказывает, вряд ли получится избежать ещё одной встречи с принцем.
Точно в подтверждение моих слов впереди раздаются мужские голоса, и в коридор сворачивает двое незнакомых мужчин. Я так и застываю с открытым ртом, потому что мужчины эти по пояс голые и выглядят, как атлеты из спортивных журналов. Пресс выступает чёткими кубиками. Едва завидев меня, они чуть замедляются и тянутся за мечами, но потом натыкаются взглядами на рыжего пса и просто проходят мимо, словно в произошедшем нет ничего необычного. Будто каждый день по их поместью разгуливают незнакомые барышни.
— Ну хорошо, — бормочу я и подхожу к ближайшему окну. За ним обнаруживается тренировочный плац, где ещё с десяток другой накаченных мужчин остервенело рубят воздух: кто кулаками, кто копьями, кто мечами.
«Если бы не знала сюжет, решила бы, что попала в роман про мужской гаремник», — мысленно хмыкаю я.
Я нахожусь на втором этаже. Судя по размерам плаца поместье скорее ближе к замку. Из окна мне также виден въезд во двор, у которого прямо сейчас останавливается знакомая карета. Через секунду из неё выходит никто иной как отец Виктории.
«Он приехал за мной!» — мысленно радуюсь я, но потом мой взгляд натыкается на высокую фигура принца. Сердце неприятно ёкает. Алан наблюдает за тренировками солдат недалеко от подножия лестницы, которая ведёт с первого этажа на второй этаж — ко мне. Если очень постараться, то может быть получится прошмыгнуть мимо принца незамеченной.
Стараясь не шуметь, я спускаюсь по лестнице. Тихонько, шаг за шагом… Но стоит мне оказаться в зоне видимости принца, как тот немедленно оборачивается ко мне. Видимо слух оборотня так запросто не обманешь.
— Виктория, доброе утро, — говорит Алан. Он одет как обычно, в приталенную тёмно-синюю форму Руанда. На поясе покачивается меч. Под пристальным взглядом принца я теряюсь, тут же накатывают воспоминания, и щёки заливает краска.
— Доброе утро, ваша светлость, — я присаживаюсь в реверансе, а сама краем глаза выискиваю фигуру отца. Сейчас он — тот человек, что может увезти меня отсюда. Это было бы очень кстати.
— Как самочувствие? — спрашивает Алан.
— Хорошо, благодаря вам. Если бы вы не подоспели с помощью, то я бы пропала. Кстати, а как вы узнали, что мы в беде? Или это секрет?
— Никаких секретов, — отвечает принц. — Культисты сейчас активнее, чем когда-либо. Мы предполагали, что в ближайшее время они попытаются найти донора магической крови. А где это сделать проще всего?
— На фестивале, — догадалась я.
— Да, сейчас это самое людное место. Так что мы просто патрулировали окрестности, надеясь учуять чёрную магию. И не зря, как оказалось… Кстати, как ваша рука?
— Всё хорошо. Не болит. Спасибо, что позаботились обо мне, — преувеличенно вежливо говорю я.
— Благодарите лекаря, — в тон мне отвечает Алан. Солнце слепит принца, заставляя щуриться. Солнечные блики делают его серые глаза искристыми.
«Боже, Катя… хватит пялиться! Ты же не собираешься влюбиться?» — мысленно ругаю я себя. Вслух говорю:
— Тогда передайте лекарю мои благодарности.
— Он обещал, что вы проснётесь ближе к вечеру, поэтому я не успел вызвать для вас служанку. Слышал, местные леди не умеют одеваться без чужой помощи.
— Как видите — это глупые слухи. Я прекрасно справилась сама. Ещё раз благодарю, теперь мне пора уезжать. Очень много дел, да и отец уже за мной приехал.
— Да, знаю, — кивает Алан. — Это я написал Рону Саблфорду.
— Это очень кстати! Он наверняка волновался. Теперь заберёт меня домой.
— Боюсь, я попрошу вас задержаться, Виктория.
— Вынуждена отказаться. О, вот и отец…
Граф идёт к нам большими шагами, в лице его столько гнева, что я на секунду пугаюсь, не налетит ли он на принца также, как совсем недавно это сделал Деккард, тем более, что Граф на ходу стягивает одну из перчаток, оголяя кисть.
— Папа..., — успеваю сказать я, а в следующую секунду моя голова дёргается от обжигающей пощёчины.
Глава 11
— Молчи! — в гневе рычит граф.
У меня горит щека, а на глаза невольно наворачиваются слёзы. Тренировки вокруг замирают, повисает гробовая тишина, и десятки взглядов устремляются в нашу сторону.
— За что? — шепчу я, и отец тут же замахивается для второй пощёчины. Я успеваю зажмуриться… Но удара так и не следует. Когда открываю глаза, то вижу, что руку графа остановил принц.
— Какое право вы имеете поднимать руку на гостя моего дома? — спрашивает Алан настолько пугающим тоном, что у меня волосы встают дыбом.
На лице отца проступает сначала изумление, потом страх, а затем и боль. Принц слишком сильно сжимает ему кисть.
— Извините… — сипит граф.
Принц смотрит на отца Виктории так, словно перед ним не человек, а навозный жук. Через секунду, он брезгливо откидывает руку Рона Саблфорда в сторону.
Едва получив свободу, Граф отходит на шаг и, чуть склоняясь в поклоне, восклицает:
— Простите, ваше Светлость! Простите, ради бога! Конечно, я не должен был воспитывать дочь при вас! Но вы поймите, с девками по-другому нельзя, тем более с этой. От неё сплошные беды. Наврала, будто с подругами ушла гулять и пропала. Где шлялась одному богу известно. Теперь вот вам досаждает. Чтобы моя дочь не натворила, примите глубочайшие извинения. Я прослежу, чтобы она получила достойное наказание.
— И как часто вы выдаёте дочери эти ваши «достойные наказания»? — спрашивает Алан с обманчивым спокойствием.
— О, не переживайте! Она росла в строгости. Да всё бестолку, сами же видите. Я сейчас же заберу её! Больше она не рискнёт вам досаждать, — граф тянется взять меня за плечо, но замирает под недобрым взглядом принца. У ног Алана я замечаю знакомого пса со шрамом, тот рычит, показывая клыки.
— Люди - такие странные существа... А ещё нас зверями называют, — цедит Алан. По нему видно, что он едва сдерживается, чтобы не вышвырнуть графа за ворота. — Ваша дочь никуда не поедет. С этого момента и на неопределённый срок она под крылом моей резиденции.
Граф спотыкается на полуслове, лицо его багровеет от негодования. Я изумлена ничуть не меньше. Чтобы я не думала о семье злодейки, тут оставаться ещё опаснее!
— Вы не имеете права! — возмущается отец. — Не позволю!
— Неужели?
— Со всем уважением, ваша светлость, — вмешиваюсь я в разговор, — но я бы хотела вернуться домой. Отец погорячился, но это от волнения за моё благополучие.
Лицо у Алана непробиваемое, он словно пропускает мои слова мимо ушей. «Да, граф явно не претендует на премию «отец года», но он хотя бы не собирается вспороть мне живот», — думаю я.
Принц кивает к одному из своих солдат, тот достаёт из-за пазухи свёрнутый в трубку пергамент и передаёт графу.
— Это приказ вашего короля о моих полномочиях в Лимерии. Как видите, они довольно широкие, особенно, если дело касается расследования преступлений культа Сумрака.
— Но причём тут моя дочь?! — спрашивает граф, развернув пергамент и наскоро пробежавшись по нему глазами.
— Виктория столкнулась на фестивале с приспешниками культа. Кроме того, есть все основания полагать, что они могут попытаться её похитить. Именно поэтому ваша дочь останется здесь. Под защитой этих стен. Под моей юрисдикцией. И ваше мнение не имеет никакого значения.
Новости о том, что меня могут украсть, графа не впечатляют. Возможно, он думает, что это лишь предлог? Или ему вовсе не важна судьба Виктории, а печётся он лишь о том, чтобы мой позор не кинул тени на его лицо.
Поджав губы, граф передаёт пергамент обратно солдату. Потом смотрит на меня таким взглядом, словно я пала ниже портовой шлюхи.
— Она молодая невинная девушка... — с нажимом говорит он. — Что о ней подумаю другие аристократы?
«Что они подумают обо мне?» — перевожу я в уме.
— Насколько понимаю, Виктория совершеннолетняя, значит способна нести ответственность за свои поступки и решения.
— Вы не понимаете какая она, — произносит Граф с горечью.
— Ничего страшного не случится, уверяю вас. Если нужно, отправьте сюда горничную, и вам тоже никто не запрещает навещать дочь. К тому же Виктория будет проводить время в обществе другой девушки.
«Он имеет ввиду Элизу?» — догадываюсь я.
— Если она на обучении, — продолжает Алан, — то поверьте, здесь найдутся лучшие учителя. Или отправляйте своих.
— Мне нужен учитель по магии, — вставляю я, поняв, что сегодня из поместья уже никуда не уеду.
— Будет, — кивает принц.
Граф смотрит на меня долгим взглядом. Говорит:
— На днях должна состояться встреча с будущим женихом Виктории. Ей нужно будет уехать в поместье.
— Пусть приезжает сюда, — отрезает Алан. — К сожалению, отпустить вашу дочь я пока не могу.
— Какая-то бессмыслица... — не выдерживает Саблфорд. — Мы и сами можем обеспечить Виктории безопасность!
— Вы называете моё решение «бессмыслицей»? — с угрозой переспрашивает принц.
— Нет, я просто… — Граф оглядывается на солдат. Они выглядят так, словно готовы по первому слову Алана перегрызть глотку кому угодно. — Хорошо…. Хорошо! Но запомните, аристократия Лимерии ничего не забывает. А вы сейчас переходите границу дозволенного!
— Как скажете, — усмехается принц.
— Мне хотя бы будет позволено перед отъездом поговорить с собственным ребёнком наедине? Или и это теперь под запретом?
— За кого вы меня принимаете? Говорите сколько угодно. Только держите себя в руках, Рон Саблфорд, — отвечает принц самым серьёзным тоном. Потом подаёт знак солдатам и те возвращаются к тренировкам.
— Пойдём к карете, — бросает мне отец.
* * *
«Бедная Виктория, неужели отец поднимал на неё руку... — думаю я, пока иду за графом. Щеку уже почти не жжёт, а о произошедшем напоминают лишь долгие взгляды, которыми нас провожают.
Я вдруг вспоминаю, что ведь в книге злодейка довольно странно вела себя при отце. Заносчиво, но между тем пугливо. Она грубила ему с таким видом, точно в омут с головой ныряла, и будь что будет. Какой бы выросла я, будь на её месте? Вероятно, ходячей тенью без права голоса, а Виктория… Виктория боролась. Да, как злодейка, но всё же не опускала рук.
Когда мы подходим к карете, граф оглядывается. Похоже он не хочет, чтобы нас подслушали. Я жду, что он начнёт отчитывать меня, но вместо этого отец говорит:
— Виктория, то что сказал оборотень — правда? Ты виделась в культистами?
— Да, так вышло.
Граф, не сдерживаясь, выругивается, потом в сердцах ударяет кулаком по кабине кареты.
— Оборотень знает? — резко спрашивает он.
— Что? — не понимаю я.
— Про твою мать! Он спрашивал про неё? Догадывается, кто она? — с нажимом спрашивает граф, а я вдруг понимаю, что понятия не имею, какой должен быть ответ. Книга повествовала о Элизе, а вот про злодейку там было не так уж много.
— Н-нет… — бормочу я.
Глава 12
Граф привлекает меня совсем близко, и на секунду мне кажется, что я вижу в его выцветших глазах искру безумия.
— Виктория, ты же понимаешь, что случится, если правда про твою мать выйдет наружу? Мы пропадём. Только за одно молчание нас лишат титула, если не жизни. Твоя мать, она же… Она...
— Она… — повторяю я. Внутри у меня всё сжимается от плохого предчувствия. Внезапно я вспоминаю жуткое ночное видение, слишком реальное, чтобы быть сном.
Граф опасливо оглядывается, но нас некому подслушивать. Мы стоим достаточно далеко, чтобы даже острый слух оборотня не смог уловить беседу.
— Если она или кто-то из их шайки снова придут к тебе, делай, что говорят. Не перечь. И магия… Зачем ты спросила про неё?
— Хочу научиться...
— Ну, конечно! Меня просто решила позлить, верно? Ты же без этого не можешь… Разве забыла, что случилось в прошлый раз, когда ты ею занялась?
— Что случилось? — шепчу я. В голове сумбур. Я мысленно листаю страницы книги, но не нахожу ни одной подсказки.
— Боже, не дочь, а сплошная головная боль! Просто забудь про магию, поняла.
— Почему?
— Не притворяйся дурой! — рявкает граф, его сухое лицо сотрясает злость. — Ты хочешь нас погубить?! Это не обсуждается! И ещё… если что интересное тут увидишь или услышишь, передавай мне. Через письма. А лучше через Деккарда.
— Услышу... что?
— Информацию, — раздражённо отвечает отец, — про культистов, конечно. Или личное про принца блохастых… Про их внутренние распри, — он неприязненно косится на тренирующихся солдат. — Ходят по пояс голые точно деревенский сброд, тьфу! Ты же умеешь совать нос куда не надо... Так послужи во благо семьи. Если нароешь чего на Алана — это будет очень кстати. Козырь нам не помешает. И постарайся уж держать себя в руках, не позорь меня. Если узнаю, что вешаешься на шею кому-нибудь из оборотней, опробуешь плетей! Из дома не выпущу следующие пять лет, поняла! Будет ещё этот молокосос меня учить как детей воспитывать.
— Знаешь, — говорю я, спустя небольшую паузу, — может тебе стоило бы этого молокососа послушать… Может тогда твоя дочь не стала бы главной злодейкой этой истории.
— Что ты сказала? — недоуменно переспрашивает граф. — Ах ты стервозная девка! Как говоришь с отцом!
Я присаживаюсь в реверансе:
— Спасибо, что приехал. Я подумаю над твоими словами, папа.
Граф багровеет на глазах, но сдерживается. Однако, первый порыв очевиден. Похоже, Виктория и правда от него натерпелась.
Не дожидаясь дальнейшей реакции, я разворачиваюсь и иду обратно к принцу. Его солдаты уже вернулись к тренировкам. Смотреть на сильные тела оборотней было бы наслаждением, если бы не тревога, что сжимала мне сердце после разговора с отцом.
Будь я прежней Катей, то непременно впала бы в ступор от такого количества мужской энергии. А сейчас лишь отстранённо подмечаю их заинтересованные взгляды. Они и понятны, ведь Виктория — редкая красавица! Но не стоит забывать, если принц прикажет этим «аполлонам» меня схватить или даже убить, они не дрогнут. У оборотней очень сильна иерархия, и тем кто выше по званию они подчиняются беспрекословно.
Рядом с Аланом уже стоит Элиза и застенчиво машет мне рукой. От меня не укрывается, как она то и дело поглядывает на Алана, порозовевшие щёки выдают девушку с головой.
За моей спиной граф забирается в карету и командует кучеру. Я не оборачиваюсь. Уверена, махать ручкой отец мне не станет.
Элиза идёт навстречу.
— Виктория, как вы? Ох, где мои манеры? — она торопливо кланяется.
— Не надо! Давай без формальностей, Элиза.
— Но вы же аристократка, а я… — она теряется, смущённо хлопает ресницами. — Но если вы просите…
— Очень, — уверяю я, вспоминая, что Элиза же ещё не успела отыскать своих настоящих родителей. А вот когда найдёт, будет богаче многих так называемых «аристократов».
— Я вас… тебя не поблагодарила, — смущённо говорит Элиза, — за своё спасение. Если бы не вы. Ой… ты… Я бы пропала!
— Вот и нет. Принц бы тебя обязательно спас. Ведь спасли бы? — я поворачиваюсь к принцу, он как раз стоит за спиной у Элизы.
— Не сомневайтесь, — говорит тот, чуть улыбаясь уголками губ. — Виктория, вы наверное проголодались? Приглашаю вас и Элизу пообедать и заодно расскажу кое-какие подробности относительно вашего положения. Мне бы не хотелось оставлять недосказанность.
— Конечно, ваша светлость, — соглашаюсь я.
Вместе с Элизой мы идём вслед за принцем в столовую. По пути я раз за разом прокручиваю в голове слова отца. Зря я, наверное, грубила ему, всё-таки живу на его деньги. Однако сложно простить настолько жестокое отношение к собственной дочери.
Касательно матери… Если сложить все факты: сон, намёки графа и то, что на Викторию среагировал тот странный кинжал преступника… Может ли быть, что мать злодейки связана с культистами? И если да, то неужели настоящая Виктория знала об этом, как и её отец… Знали, но покрывали? Если верить словам графа — это тяжкое преступление, за которое можно и головой поплатиться. А если так, то что сделает Алан, когда узнает? Всё-таки культ приложил руку к смерти его матери... Могла ли эта связь с культом стать ещё одним гвоздём в гроб Виктории?
Я вдруг замечаю внимательный взгляд Алана, он словно пытается прочитать мои мысли. Тут же растягиваю губы в улыбке, но вряд ли она хорошо прячет мою тревогу.
В столовой уже накрыт шикарный стол, словно только нас и ждали. Алан отпускает слуг (всё-таки они тут водятся) и приглашает нас присесть. Элиза робеет, все её движения скованные, она садится и тут же утыкает взгляд в стол.
Я сажусь подальше, чтобы принц меньше сверлил меня взглядом.
— Леди, вам незачем меня бояться, — уверяет принц, замечая повисшее напряжение. Сам он занимает место во главе стола.
— Тогда объясните, зачем мы тут? — говорю я. — В качестве пленников? Или как наживка для культистов? Вы всё ещё подозреваете меня в чём-то?
Принц морщится. Кажется, как минимум один из вопросов попал в точку. Но какой?
— Буду с вами откровенен, леди, — он складывает пальцы в замок. — Я в этой стране нахожусь с единственной целью — уничтожить культ Сумрака раз и навсегда. Последние несколько лет они не проявляли себя, но месяц назад на моего отца, короля Руанда, было совершенно покушение. Лишь чудом его удалось спасти.
— И вы подозреваете культ?
— Я не подозреваю, — вкрадчиво говорит Алан. — Я знаю. Как знаю и то, что они прячутся в этой стране, в этом городе. Я найду их и раздавлю, это лишь вопрос времени.
От тона Алана у меня мурашки бегут по спине, воображение тут же рисует как именно принц «давит» своих врагов. Почему-то среди этих врагов я вижу и себя.
— Почему культ нападает именно на оборотней?
— Много причин, — уклончиво отвечает Алан.
— Разве вы не обещали быть откровенным, ваша светлость? — настаиваю я.
Принц кивает, неожиданно соглашаясь с моим аргументом.
— Хорошо. Да это и не секрет. Причин для войны и правда много, начиная от давней вражды и заканчивая тем, что грязная магия культа под запретом на территории Руанда. Кроме того, глава культа — личный враг нашей семьи. Мы были уверены, что он сгинул после облавы много лет назад, но либо он, либо его потомки снова высунули нос. И зря.
— Благодарю за ответ, ваша светлость. Но зачем они напали на нас с Элизой?
— Я думаю… — подаёт голос Элиза, — ...из-за крови.
— Да, — кивает принц. — Чёрная магия — это магия жертвы. Для сильных заклинаний требуется магическая кровь. Колдун может использовать свою…
— ...или чужую, — заканчиваю я.
— Да. И чем больше в человеке магический дар, тем сильнее его кровь, и тем интереснее она для чёрного мага. Но людей с сильным магическим даром не так уж много, особенно потому, что многие линии магов вымерли как раз из-за действий культа. Культисты попросту отлавливали людей с даром и выкачивали из них кровь до последней капли.
Элиза бледнеет, видимо слишком хорошо представив процедуру «выкачивания».
— Именно поэтому вы думаете, они за нами вернутся? — спрашиваю я принца.
— Пока вы под защитой резиденции, возможно не сунутся. И то нельзя сказать наверняка. К тому же, Виктория… не буду кривить душой, у меня имеются некоторые подозрения на ваш счёт.
Элиза тут же поднимается со своего места.
— Виктория мне помогла! Она меня спасла! Поэтому…
— Поэтому она всё ещё не в тюрьме, — отрезает Алан. Под его взглядом Элиза вся сжимается и садится обратно. Её уши пылают.
— И как долго вы собираетесь нас тут держать? — спрашиваю я.
— Пока культ не будет уничтожен, конечно.
— А если это займёт года?
— Вы в меня настолько не верите? — поднимает брови Алан.
— Предпочитаю брать в расчёт худший вариант.
— Пессимизм вам ни к лицу, леди. Думаю, полгода — это крайний вариант. К тому же, уверяю, вас никак не будут ограничивать в пределах этого замка. Завтра же начнутся ваши уроки магии. Если же станет невмоготу, то скажите, вас выведут на прогулку. Если что нужно ещё, обращайтесь ко мне или к моим людям. У вас остались вопросы? — Он смотрит сначала на Элизу, потом на меня. Вопросов у нас нет.
— Вот и прекрасно, — Алан поднимается. — Приятного вам аппетита, леди. Не буду больше мешать. Надеюсь, мы друг друга услышали, и мне не придётся жалеть, что я не запер вас по комнатам, — он выразительно смотрит на меня. Похоже, дурная слава Виктории уже дошла до его ушей.
Не получив возражений, принц широким шагом покидает столовую. Мы с Элизой остаёмся одни, но я не верю в эту иллюзию уединения. Наверняка у дверей дежурят.
— Ох, почему принц всё ещё подозревает тебя, — взволнованно говорит Элиза.
— Ему по должности положено, — отмахиваюсь я и подтягиваю к себе тарелку.
— Ты так спокойно к этому относишься! Он же почти угрожал тебе тюрьмой!
— Да он так шутил. Давай поедим, наконец. А то с этими оборотнями никакого аппетита. Так и похудеть можно.
Набивая рот едой, я раздумываю над тем, что сегодня произошло. Вдруг мне вспоминается королевская бумага, которую Алан показал графу.
Согласно ей принц имеет право задержать почти любого, лишь заподозрив в причастности к культу. К тому же он может без объяснения обыскивать дома и даже привлекать к поискам местную стражу. Взамен Алан обещал королю Лимерии помочь с защитой северных границ, которую то и дело атакуют кочевники.
Новое покушение на семью Алана произошло совсем недавно. Из книги я знаю, что принц тут же принял решение во чтобы то ни стало покончить с культом. Но вот его младший блат Джаред с ним не согласился. Он не пожелал ехать в Лимерию. Остался при отце в Руанде. Не мудрено, что Алан подозревает Джареда в измене. Ведь если отец умрёт, а Алан сгинет… то власть в стране перейдёт Джареду... Хотя по книге до такого не дошло.
«Так, и что мы имеем, — думаю я. — Если Алан избавится от культа… Если я и дальше смогу прятать метку… Если он влюбится в Элизу... то тогда я, наверняка, выживу. Вот только слишком много «Если»».
Мне вдруг чудится, словно невидимая рука судьбы сжимает моё горло. И куда бы я не пошла, что бы не сделала, как бы не убегала, она всё равно не отпустит.
«Так, хватит паниковать! — говорю я себе. — Ещё ничего не потеряно! Метка спрятана, культисты далеко. Решай проблемы по мере их поступления. Начни хотя бы с Элизы. Если Алан будет ею занят, то отстанет от тебя».
Я взглядываю на девушку напротив. Она уже закончила есть и теперь задумчиво ковыряется в салате вилкой. Вид у неё мечтательный.
— Слушай, Элиза… — говорю я, подавшись к ней. — А тебе ведь нравится Алан, да?
Глава 13
Элиза вспыхивает, уши делаются алыми, а глаза — большими от изумления:
— Как… Как ты… — бормочет она, не зная куда спрятать взгляд. — Думаешь… думаешь он тоже заметил?
— Не-е, ты что. У мужчин с наблюдательностью беда, — говорю я с самым умным видом. Хотя ещё вопрос у кого из нас двоих было больше опыта в общении с мужчинами.
— А он тебе тоже нравится?
— Принц-то? Он, конечно, красавчик, но не в моём вкусе.
— Быть не может! — искренне не верит Элиза. Глаза её затягивает поволока мечтательности. — Он ведь такой сильный. И спас нас. Настоящий герой. Все в замке его уважают. А какой у него голос…
— Какой?
— Глубокий, точно океан… Вчера вечером, когда он привёз нас сюда, я была очень напугана, но он со мной поговорил и успокоил. Рядом с ним я ничего не боюсь. Правда, робею едва не до обморока... Это странно, да? — она смущённо смеётся.
— Нет, что ты, — говорю я с вымученной улыбкой. В груди становится неожиданно неприятно от мысли, что вчера Алан и Элиза о чём-то говорили наедине. Но я тут же прогоняю странное чувство.
— Но он принц, а я… — грустно продолжает Элиза. — Да и оборотни, как я слышала, не очень хорошо относятся к человеческим девушкам… Если только у них нет метки истинности.
Я смотрю на неё, а у самой в мыслях крутится сюжет книги. В нём любовь между Элизой и Аланом служила основным двигателем прогресса. Многие события, в том числе связанные с поиском культа, без любви Элизы были бы невозможны. Значит, если я помогу этим двоим быть вместе, то скорее приближусь к цели. Алан разобьёт культ, женится на Элизе, а я получу свободу.
— Знаешь, — говорю я, — мне показалось, что Алан тоже смотрит на тебя по особенному.
— Правда?
— Да. Думаю, ты ему тоже нравишься. Не знаю, какие уж предрассудки есть у оборотней, но перед настоящей любовью ничто не устоит.
Элиза краснеет точно помидор, но глаза светятся от потаённой надежды. «Боже, какая же она милая, — думаю я. — Если бы сейчас принц её увидел, то точно влюбился бы без памяти».
— Ты правда так думаешь? — шепчет Элиза.
— Да. По крайней мере, что мешает тебе дать вашим чувствам шанс? Знаешь, а давай я тебе помогу?
— Но как?
— Например, организую для вас свидание. Или просто буду всячески обращать внимание принца на тебя. Алана надо просто немного направить.
Элиза неожиданно вскакивает со своего места и бежит ко мне, а добежав, хватает за руки и порывисто прижимает к своей груди. Глаза её блестят от радостных слёз:
— Ты правда поможешь! Спасибо! Это очень много значит для меня. Алан мне и правда нравится. Очень-очень! Может быть вместе с тобой у меня будет шанс!
— Конечно будет, — улыбаюсь я, хотя под сердцем болезненно колет. — Я сделаю всё что в моих силах, Элиза.
* * *
Пообещать — это одно, а вот делать — совсем другое. Особенно если объект любовного заговора уезжает в неизвестном направлении.
Следующие два дня принц в замке не появляется и приходится переключиться на другие дела. Например — на изучение магии. Не смотря на предостережения отца, я всё-таки прихожу на занятия.
Преподавателем оказывается седой старичок со скрипучим голосом. Первые два часа он рассказывает про теорию магии.
Оказывается, магия — это энергия, которая окружает нас каждую секунду жизни. Все люди, если очень захотят, могут научиться этой энергией управлять, вот только им будут доступны лишь слабые заклинания граничащие с фокусами.
Однако, иногда рождаются люди способные ману притягивать. В некотором роде — они ходячие магниты. Их тело самостоятельно аккумулирует ману, большая часть которой собирается в их крови. Гильдия магов ищет таких детей по всему миру, чтобы обучить их направлять энергию.
Есть много разных школ, самые популярные: школа стихийной магии, школа белой целительной магии, школа зверомагии и школа телекинетической магии. Всё это школы созидания… И сейчас они находятся в упадке. Магов осталось совсем немного. Всё чаще у детей нет даже зачатков способностей. А вину за это складывают на так называемых «Чёрных магов».
Те используют магическую кровь напрямую, при том не только свою, но и чужую. Их магия куда сильнее: она способна оживлять трупы, замедлять время и даже, как говорят, менять судьбы народов. Эта магия вмешивается в законы мироздания, но и плата за неё высока. Чёрные маги платят не только кровью, они кладут на алтарь самое дорогое, что у них есть. Кто-то лишается разума, кто-то красоты, кто-то голоса… А кто-то всего сразу. Так мироздание пытается удержать баланс. Чем на большую жертву готов пойти маг, тем большее могущество он получит.
На второй день наступает практическая часть. Мы с Элизой битых два часа пытаемся создать между ладоней энергетический шарик. И если сначала я думаю, что у меня получится запросто, то потом убеждаюсь, что дело это совсем не простое. Спустя час у Элизы магический шарик светится белизной, она перекатывает его на ладонях, точно маленького пушистого зверька.
Мой же шар размером с горошину, к тому же цвет меняет от красного к чёрному и обратно, а стоит мне отвлечься как лопается, точно мыльный пузырь. Никаких страшных последствий от прикосновения с магией я не ощущаю. И вопрос, почему граф был так против занятий колдовством, остаётся открытым.
Учитель на мои «успехи» только ворчливо качает головой. Его шар прозрачный, точно вода и размером с волейбольный мяч, и по его словам — это то, что мы должны уметь делать не задумываясь.
— Это основа основ! — хмуро говорит он и отправляет нас практиковаться по комнатам.
К вечеру я настолько измочалена, что едва могу шевелиться. Один из солдат заносит мне письмо от Деккарда. Вскрытое. Видимо есть приказ на проверку писем.
Брат пишет о том, как страшно возмущён случившимся. Обещает привезти мне платья, ведь встреча с претендентом в женихи не за горами. Также он очень пространственно намекает, что хочет со мной поговорить о чём-то важном. А ещё, неожиданно, просит беречь себя.
— Заботливый братишка, — бормочу я, откидывая письмо и выглядывая в окно. На улице уже стемнело, звёзды точно веснушки усеяли чёрное небо. Ловлю себя на остром желании выйти на улицу.
«Почему бы и нет», — решаю я и выхожу в коридор. У дверей дремлет уже знакомый пёс. Я на цыпочках прохожу мимо, спускаюсь по лестнице и оказываюсь под звёздным небом. Я пытаюсь разглядеть знакомые созвездия, но ничего похожего не нахожу. Всё-таки это совсем другой мир… Глубоко вдыхаю свежий воздух. Рядом стрекочут цикады. Замок спит, нигде не горит свет. Тишина и покой.
«Может сейчас получится?» — думаю я, вспоминая про магию. Вытягиваю руки и пытаюсь создать между ладоней энергетическую сферу… Как вдруг до ушей доносятся голоса:
— Эй, что это ты тут делаешь совсем одна, киса? Тренируешься? Хочешь, помогу?
Ко мне направляется двое оборотней, шаг у них заплетающийся, смех — пьяный. Глаза влажно блестят в свете звёзд. Против обыкновения они полностью одеты, рукава закатаны до локтей так, что я вижу метки на их запястьях. Судя по состоянию оборотней, они ходили в человеческий кабак… Да уж, пороки заразительны.
Прежде чем успеваю придумать, куда сбежать, оборотни уже оказываются достаточно близко. А позади, как назло, глухая стена. Мне не остаётся ничего, кроме как встать в гордую позу:
— И вам доброго вечера, господа, — говорю я, подчёркнуто вежливо. Оборотни только ухмыляются. Они уже совсем рядом, практически зажимают меня у стены. Я невольно замечаю, как перекатываются мышцы под их загорелой кожей.
— Ки-иса, — тянет один. От него пахнет перегаром и потом, — ты такая красивая. Я таких здесь ещё не встречал. Как на счёт того, чтобы развлечься? Тебе понравится, обещаю. Ещё никто не жаловался.
Я пытаюсь поднырнуть под его руку, но оборотень успевает схватить меня за плечо и придавить к каменной кладке.
— Если не отпустишь, у тебя будут проблемы, — говорю я. Теперь мне по-настоящему страшно. Второй оборотень стоит чуть дальше, словно на стрёме.
— Ну-ну, киса… ты так вкусно пахнешь, — он втягивает воздух у моей шеи. Я замечаю, как удлинились его клыки, теперь они торчат из-под верхней губы.
— Отпусти, — шепчу испуганно. — Или я буду кричать.
— Такая вкусная. — Оборотень тяжело дышит. Похоже, он не в себе.
Он наклоняется и влажно целует меня в шею. Меня передёргивает от чувства отвращения. Я кричу:
— Помогите! Кто-нибудь! — на глаза наворачиваются слёзы. Я пытаясь вырваться, но даже сдвинуться не выходит. Меня точно скала придавила. Нет-нет, не такого я хотела, когда выбиралась погулять под звёздами.
— Тише-тише, — пьяно шепчет оборотень. — Киса… Ты же хочешь, я чую. Видел, как ты на меня два дня назад смотрела... — он снова тянется к моей шее, а его вторая рука уже забирается под юбку.
В следующую секунду оборотень вздрагивает, а потом его отбрасывает от меня с такой силой, точно рядом прошло цунами.
Дрожа, я оседаю на землю. Щёки у меня мокрые от слёз, Я поднимаю голову и вижу принца. Очень-очень злого принца… который не сводит с меня тяжёлого взгляда.
Глава 14
Отброшенный принцем оборотень, скуля, поднимается на ноги. Но потом видит Алана и тут же принимает боевую стойку, сжимая кулаки. Его дружок лежит рядом без движения, лицо у него разбито в кровь.
На Алана страшно смотреть, кажется, сейчас он разорвёт любого. Он движется с пластикой зверя. В три шага он оказывается возле оборотня, хватает его за грудки прежде, чем тот успевает что-то сделать, а потом вколачивает кулак с такой силой, что у обычного человека череп бы раскололся надвое. Но оборотни крепче, провинившийся вскрикивает, бесполезно скребёт по рукам принца, но сделать ничего не может. Алан остервенело бьёт его снова. В принца точно бес вселился.
В памяти всплывает подзабытая сцена из книги. Она случилась несколько позже. В ней Виктория соблазнила одного из подвыпивших солдат Алана, а затем была похожая на сегодняшнюю сцена.
Алан тогда так и не остановился, он бил пока его противника не покинул дух. А сам Алан после месяц ходил мрачный как адская гончая. Хочу ли я повторения истории? Заслужили ли эти два пьяных идиота такой жуткой смерти? Особенно если учесть, что алкоголь действует на оборотней иначе, куда сильнее чем на людей. Он им тормоза срывает, туманит разум. Сомневаюсь, что солдатам вообще разрешено пить...
Да, тогда, в книге, принц знал про метку Виктории и потому среагировал так резко. Однако и сейчас не похоже, что собирается остановиться.
«Не вмешивайся, — настойчиво шепчет страх. — Слишком опасно. Просто уйди, оставь их… сами виноваты… получат по заслугам!»
«Нет, — решаю я. — Надо хотя бы попытаться!»
— Алан, перестаньте! — кричу. Он, конечно, меня не слышит. Солдат в его руке уже не скулит, висит как куль. Но ещё дышит, хоть и через силу. Принц продолжает сосредоточенно бить, словно перед ним не живое существо, а боксёрская груша.
Тогда я поднимаюсь и, добежав до Алана, касаюсь его плеча, говорю:
— Алан, прошу вас…
Он замирает, его мышцы как раскалённое железо, горячие и твёрдые. Я ощущаю это через ткань. Моё сердце мечется, вопя об опасности. Слишком мощные волны злости расходятся от Алана. Что, если он перенаправит агрессию на меня? Что, если...
— Идите в свою комнату, Виктория, — рычит принц, не оборачиваясь. — Мы поговорим позже.
— Нет, — выдавливаю я через страх. — Эти солдаты виновны, но они не заслужили… такого… Смерти. Просто немного заигрались. Уверена, они бы ничего не сделали.
— Неужели? — он разжимает руки, выпуская противника. Тот безвольно падает на траву. Принц разворачивается ко мне. Лицо его пугающее, с каплями чужой крови на подбородке и щеках, но зверя он не выпустил. Клыки втянуты. Только глаза горят нечеловеческим огнём ярости:
— Тогда почему вы плачете, Виктория? — он делает ко мне шаг, я отступаю.
— Испугалась.
— Но защищаете тех, кто на вас напал. С чего бы? — снова шаг вперёд.
— Не желаю им смерти…
— Да? А может, на самом деле, вам понравилось? Может, это вы их спровоцировали? Может, я всё неправильно понял, и вы просто развлекались?
— Что!? Как вы можете думать такое!?
Ситуация повторяется. Я снова прижата к стене, сверху завис оборотень. Вот только теперь я чувствую себя иначе. Меня колотит не только от страха, но и от чего-то ещё. Я чувствую, как ускорилось дыхание, принц тоже дышит часто, как после бега. Сердце тревожно тянет, ноет, чего-то просит. Внезапно, мне хочется протянуть к Алану руки, коснуться груди, провести по крепким плечам, впитать жар и напряжение. Я отталкиваю странные мысли, отгораживаюсь от них, но это совсем не просто. Желание настолько сильное, что приходится закусить губу, чтобы сдержаться. Неужели это влияние метки? Неужели...
— Что вы тут делаете ночью? — спрашивает он на выдохе. Его тело — один напряжённый нерв, сжатая пружина.
— Гуляла… — бормочу я.
— Гуляли?
— Да… Под звёздами. Они… красивые.
Звёзды и правда прекрасны. Они отражаются в глазах Алана, точно в штормовом океане. Принц глубоко вздыхает, а потом, точно на усилии, делает шаг назад.
— Идите в комнату, Виктория, — приказывает он. — Мы поговорим позже. Сегодня. Не торопитесь ложиться спать.
— А они…
— Завтра с ними разберусь.
Ярость понемногу отпускает принца, он смотрит на меня и ждёт.
— Спасибо… Спасибо за помощь, — бормочу, прежде чем направиться к лестнице.
Хотя я не оборачиваюсь, от чего-то знаю — принц не сводит с меня взгляда до самого последнего момента.
* * *
Едва оказавшись в своей комнате, я прижимаюсь спиной к двери и бессильно сползаю по ней. Сердце колотится так сильно, что кажется, словно сейчас выскочит из груди. Чувства вопят наперебой.
Я пытаюсь обдумать случившееся. Почему меня вообще так остро потянуло на прогулку… Точно в голову мысль вложили. Или нет? Или только кажется? Может ли сюжет меня подталкивать... Или я притягиваю факты за уши?
Должно же было так сложиться! Пьяные солдаты, принц поблизости… Вот только в книге обидчики погибли, а тут… Чтобы они сделали, если бы Алан не появился? А ведь принц обещал мне защиту! Интересно будет услышать, что он скажет в своё оправдание. Наверняка, обвинит во всём меня. Заявит, что зря я вышла гулять, что спровоцировала… По сути, он уже меня обвинил!
Нет уж! Выскажу этому оборотню всё, что думаю о его замке и якобы «безопасности». Тут не культистов надо бояться, а местных «защитничков». Какого фига они напиваются на службе? Почему я должна страдать? А если бы на улице оказалась Элиза...
Но сколько я об этом не думаю, смерти солдатам не желаю. Наказания — да, но не смерти. Меня не покидает чувство, что сюжет пытается вернуться на прежние рельсы. Что, если он тянет туда не только меня? Но и солдат, и принца... Что, если «сюжет» — это целая сила, с которой приходится бороться?
«Так и крышей поехать недолго, — думаю я. — Вот как начну теперь сомневаться в каждом своём желании, в каждой мысли. Будем с принцем двумя параноиками... Хорошенькая вышла бы из нас пара».
Кстати, о принце… Он, кажется, обещал прийти?
Стоит мне подумать об этом, как едва успокоившееся сердце пускается в новый галоп. Чувства обостряются до предела, я прислушиваюсь к звукам в коридоре. Тишина…
А в следующую секунду меня едва не подбрасывает от резкого звука.
Кто-то стучится в дверь.
Глава 15
— Виктория, я войду? — спрашивает принц.
Интересно, я могу отказать? Или этот вопрос ради видимости приличий? На всякий случай отступаю в дальнюю часть комнаты и говорю:
— Войдите.
Дверь открывается и на пороге появляется принц. Крови на его лице нет, да и сам он выглядит куда спокойнее. В моей комнате полумрак, под потолком зависла тусклая магическая лампа. Принц щёлкает пальцами, и та разгорается ярче.
Алан проходит внутрь, прикрывает за собою дверь, а потом, подумав, и вовсе закрывает на засов.
Мне это совсем не нравится, чувствую себя загнанной в угол. Что, если спокойствие принца на самом деле холодная решительность? Что, если он пришёл сюда привести в исполнение мою судьбу?
«Успокойся, у него нет причин поднимать на тебя оружие», — говорю я себе, но помогает слабо. Краем взгляда замечаю в зеркале на противоположной стене, что у принца на поясе качается меч. А ещё в отражении я вижу себя — напуганную, потерянную, растрёпанную… Сжимаю зубы, прогоняя с лица панику. Обхватываю себя за локти, чтобы руки не тряслись. Хорошего ждать не приходится… так может первой пойти в атаку?
— Ваша Светлость, — говорю пересохшими губами, — я хотела бы прямо сейчас подать жалобу! Вы обещали защиту, а что получилось? Нигде не было пункта, что я не имею права прогуляться ночью. А ваши солдаты…
— Виктория, — Алан говорит с нажимом, делает шаг вперёд. Я выставляю между нами руку, торопливо продолжаю, чтобы успеть сказать всё, что думаю:
— Ваши солдаты позволяют себе приставать к девушке! Это недопустимо! Кто им вообще разрешил пить?! Что, если бы вы не пришли? Так мало того, вы устроили кровавые разборки на моих глазах! А после стали обвинять меня не пойми в чём! Якобы я кого-то соблазнила! А потом…
— Вы правы, — перебивает меня Алан, и я забываю, что хотела сказать.
— Что? — вскидываю взгляд.
— Вы правы. Поэтому приношу свои глубочайшие извинения. То, что произошло, недопустимо. Понимаю, что просто слов недостаточно, но обещаю, преступники будут наказаны. К вам будет приставлена охрана. Больше опасаться нечего.
— Так вы говорили и в прошлый раз!
— Что мне сделать, чтобы вы мне поверили и простили? — Алан подходит, едва не упираясь грудью в мою вытянутую руку. Замечаю, как дрожат мои пальцы.
— Отпустите домой, — выдыхаю я.
— Этого не могу.
— Но уехать отсюда — единственное, что я хочу! Можете отправить со мной кого-нибудь, но находиться здесь мне тошно!
— Сожалею. Но попросите что-нибудь другое. Вас я отпустить не могу.
— Почему?
— Из-за множества причин, — Алан вдруг мягко берёт мою ладонь, ту самую, что я выставила между нами, и подносит тыльной стороной к своим губам. Я смотрю словно заворожённая. Прикосновение его губ лёгкое, но я ощущаю его как разряд электричества. Жар приливает к щекам. Выдёргиваю руку, возмущённо шепчу:
— Зачем вы это сделали?!
— Не удержался, — улыбается принц. Но улыбка эта напряжённая, точно тетеву натянули, взгляд цепкий, скользит по моей фигуре, задерживаясь на ключицах, на груди, на бёдрах. На лице принца мучительная борьба. Неужели его тоже тянет ко мне? Из-за метки? Или…
Принц отшагивает и садится на край кровати, но взгляда с меня не сводит. Я неожиданно замечаю тени глубоко залегшие под его серыми глазами, усталость в уголках волевых губ, на подбородке пробивается щетина.
Должно быть те два дня, что его не было в замке, он отнюдь не на солнышке загорал. Скорее всего ездил к границе, туда, где несколько его отрядов воюют с кочевниками. Приехал только сегодня и первое, что увидел, как Викторию лапают его собственные солдаты...
Сейчас Алан больше, чем когда-либо походил на обычного человека. Человека с кучей проблем. И я — одна из них. Если подумать, то у принца совсем недавно чуть не умер отец. Брат отказался поддержать в поисках культа. Алан оказался в чужой стране с кучкой солдат, с обязательством отвоевать границы. Против принца выступает чёрный культ, от которого можно ждать чего угодно.
Доверять кому-то принц не привык, эмоции у него на крепком поводке. Он напоминает мне каменную статую, внутри которой живое сердце. Уж я-то знаю, что Алан способен и на любовь, и на нежность, вот только пробить его каменную кожу сумеет далеко не каждый. Вот у Элизы точно получится. А мне… мне надо просто выжить.
— Давайте поговорим откровенно, Виктория, — мягко произносит он. — Присядьте пожалуйста.
Я подтягиваю к себе стул, сажусь подальше. То место на руке, которое поцеловал Алан, всё ещё пульсирует. Чувствую себя так, словно хожу по канату без страховки, а внизу — серая бездна.
— Да, давайте поговорим, — киваю я. Хотя, конечно, ни о какой откровенности и речи не может быть. Не могу же признаться, что прибыла из другого мира. Кто знает, как отреагирует принц. Может посмеётся… А может на дыбу отправит. Он явно не тот, кому можно открыться.
— Я не прошу вас выложить правду, Виктория. Прошу хотя бы не лгать, — говорит принц, словно прочитав мои мысли.
— Хорошо.
— Для начала, как ваша рука?
Первую секунду пугаюсь, что Алан понял, как сильно на меня подействовало прикосновение его губ. Но потом понимаю, что он спрашивает о ране от кинжала культистов. Я поворачиваю ладонь, показывая Алану почти зажившую рану. Повязку я уже сняла.
Принц морщится, спрашивает:
— Не болит?
— Вроде нет… А что?
— Пахнет чёрной магией… Но, честно говоря, Виктория, этот запах вас всегда сопровождает.
— Вы меня всё-таки в чём-то подозреваете? — напряжённо спрашиваю я.
— Подозревал. Но сейчас не уверен… Культистов не так сложно вычислить из толпы. Здоровьем они не блещут, да и «цена» кровавой силы накладывает отпечаток. Вы странная девушка, Виктория, словно не из этого мира… Но это не делает вас культистом. Думаю, что причина чёрной магии вокруг вас может быть другой...
Я вся подбираюсь, боясь услышать ответ. Проницательность принца меня пугает. Сначала он понял, что я не собираюсь быть откровенной. Потом обронил фразу про «другой мир» и мои «странности»... Похоже, утаить от Алана хоть что-то будет большой проблемой. Интересно, о какой причине речь? Может ли она быть связана с тем, как я оказалась в этом мире?
— И какой? Какой может быть причина? — спрашиваю, подаваясь вперёд.
Принц всматривается в меня, видимо пытаясь понять, правда ли я не знаю. Наконец, он говорит:
— Проклятие. Думаю, вас прокляли, Виктория.
— Прокляли… — потерянно повторяю я. — Но кто? Зачем?!
— Я надеялся, вы мне скажете. Если это и правда проклятие, ваш враг должен быть довольно могущественен. Хотя, всегда есть шанс, что вы лишь пешка. И вами управляют, чтобы навредить кому-то ещё.
— Вам, например? — хмыкаю я.
— Не знаю, — он пожимает плечами. — Просто рассуждаю. Так кто это мог бы быть, Виктория? Кто мог вас проклясть?
Первое и единственное, что приходит на ум — «мать». Ведь если верить графу, мама Виктории была связана с культистами. Но зачем бы ей проклинать собственную дочь? Кто знает... Может, стоит рассказать о ней принцу? Ведь если Алан узнает от кого-то другого, то точно заподозрит в сговоре, и тогда никакие оправдания не помогут. А так я сразу отведу от себя подозрения.
Да и разве дочь отвечает за грехи матери? Чем быстрее принц покончит с чёрными магами, тем быстрее я получу долгожданную свободу... А сейчас хороший момент, чтобы признаться. Принц явно чувствует вину за случившееся ранее, так что градус его агрессии несколько снижен.
— О чём вы думаете? — спрашивает принц, прищуривая глаза. — Есть догадки, кто мог вас проклясть?
— Думаю, это может быть… — неуверенно бормочу я, но слова неожиданно застревают в горле. Шею точно сдавливает невидимая рука, не давая вдохнуть или выдохнуть.
Я вскидываю испуганный взгляд на принца. Он ждёт, не замечая моего состояния. У меня же не получается выдавить даже звука.
А потом я вдруг вижу за спиной Алана… вижу в зеркале на стене... нечто.
Глава 16
— Виктория? — зовёт принц. Он оборачивается на зеркало, но, судя по его лицу, ничего странного не замечает.
Я же смотрю в зеркальную гладь не отрываясь, там — она. Женщина из моего сна, та самая, что пела жуткую колыбельную. В ушах звучат тихие строчки: «Баю-баюшки-баю, кровью мир я напою… Дочка вырастет большой, с чёрной раненой душой...»
Её чёрные волосы струятся по плечам, как змеи, глаза — стылые, пустые, точно замёрзшие колодцы. В отражении я вижу, что она стоит за моей спиной, а её руки сжимают мне горло. Кожей чувствую твёрдые, холодные как лёд пальцы. Таких пальцев у живого человека быть не может... Тихий голос шепчет: «Не говори. Молчи… Нельзя говорить про книгу. Иначе пожалеешь».
На моих глазах выступают слёзы.
А в следующую секунду я моргаю, и наваждение отступает, будто и не было. Рядом на корточках сидит принц и вглядывается, пытаясь понять, что случилось, его ладонь осторожно касается моего плеча.
В лице Алана столько беспокойства, что мне вдруг до безумия хочется податься навстречу и зарыдать, уткнувшись носом в сильную грудь.
Я неожиданно чувствую, как сильно устала. Словно всё это время с улыбкой несла на плечах непомерный груз и вдруг подкосились ноги.
Мне кажется, что если Алан сейчас отодвинется, разорвёт прикосновение, то женщина из зеркала сразу вернётся. Вновь потянется к моей шее, сожмёт ледяные пальцы и на этот раз не отпустит. Будет давить, пока меня не покинет дух. И поэтому когда принц отодвигается, я отчаянно вцепляюсь в край его рукава, удерживая. Мне стыдно за эту слабость, за немую мольбу, но поделать ничего не могу. Страх сильнее меня.
Алан смотрит с тревогой.
— Что с вами? — мягко спрашивает он. — Чего вы так сильно испугались?
— Ничего… — мой голос хриплый, словно чужой. Я мотаю головой, но руки не отпускаю. Не могу решиться. — Просто… Просто очень устала.
— Вам что-то померещилось?
— Да! Вы видели? — с надеждой спрашиваю я, вскидывая взгляд.
— Нет, но… Вы же сегодня первый раз практиковали магии, верно?
Я настороженно киваю.
— Когда я только начал заниматься, то помню, мне всякое мерещилось. Мой учитель объяснял, что так магия отпугивает слабых духом, — говорит Алан.
Его голос успокаивающий, глубокий. Он напоминает мне тихий прибой Чёрного моря, на которое мы с мамой ездили летом… Тогда меня ещё звали Катей, а жила я в другом мире. Теперь кажется, словно это было давным давно, может даже в иной жизни.
Я, наконец, нахожу в себе силы отпустить руку принца и тут же поднимаю взгляд на зеркало. Но там ничего нет. «Может правда показалось?» — с надеждой думаю я. И тут же вспоминаю, что отец запрещал заниматься магией.
Может, вот она причина? Может, Викторию и раньше после занятий начинали одолевать жуткие галлюцинации, а отец просто не хотел повторения истерик? Хоть бы так и было! Ещё одной встречи с зеркальным приведением я не переживу. Сердце попросту встанет...
— Спасибо, — от всей души благодарю я. Принц мне уже не кажется каким-то монстром. Он тревожно улыбается, глядя своими серыми глазами прямо в душу. Потом поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз. «Он так близко и так далеко одновременно», — приходит в голову глупая мысль.
— Так что вы хотели сказать? — спрашивает принц. — У вас есть подозрения, кто вас проклял?
— Нет, — тихо отвечаю я, опуская взгляд на свои сцепленные руки.
Алан делает паузу, давая мне время поменять ответ. Но я молчу, словно язык проглотила. Страх попросту не даёт вымолвить слово: «мама».
«Хватит с меня на сегодня, — думаю я. — Ещё будет время признаться…».
— Ладно… Но если появятся догадки, то сразу скажите.
— Хорошо, — бормочу я.
— Мы плохо начали, Виктория. В этом моя вина… Но давайте попробуем снова. Что скажете?
— Давайте.
— Отлично! Радует, что мы пришли к согласию. Может, у вас есть ко мне какие-то вопросы? Обещаю ответить честно, — говорит он, а сам внимательно наблюдает за мной.
— Ну… Может расскажете про проклятия? Я совсем ничего о них не знаю. Вдруг на мне и правда одно из них.
— Если это так, то главная задача — избавиться от него как можно скорее.
— И как это сделать? — спрашиваю я, не ожидая хороших вестей. Вряд ли существует волшебная пилюля.
Алан отвечает очень серьёзно:
— Тут несколько путей. Добровольный, когда колдун снимает наговор сам. Принудительный. Это если колдун теряет силы или гибнет. И, так называемый, натуральный: проклятие исполняется, в чём бы оно ни состояло, и само исчезает, обычно унося с собой и жизнь носителя.
— А разве нет какого-нибудь артефакта на такой случай? — не сдаюсь я. — Или, может, где-то на вершине горы живёт всесильная гадалка с даром снимать порчу?
— Да вы, Виктория, фантазёрка. Если где и живёт волшебная старуха, то я про неё ничего не знаю. Уничтожение культа — лучший вариант. Это решит и мои и ваши проблемы... Поэтому, давайте поможем друг другу.
— Давайте, — я слабо улыбаюсь. — Только какой от меня прок? Я умею только в неприятности влипать.
— Для начала, перестаньте меня бояться. Мы же выяснили, что я вас не собираюсь есть.
— Именно так волк и говорит своей жертве, прежде чем слопать, — подхватила я шутку. Принц чуть улыбается, а я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляда, а под сердцем так невыносимо сладко тянет, что аж больно. «Это от усталости», — убеждаю я себя.
— Мне тут пришла в голову одна мысль… — задумчиво говорит Алан. — Знаете, почему я так хорошо чувствую чёрную магию?
— Потому что оборотень?
— Не только. Оборотни, конечно, имеют хорошее обоняние, но магию способны ощутить далеко не все. Вы должны были заметить, что мои солдаты при вашем появлении отнюдь не воротят носы, значит вряд ли чуют чёрную энергия возле вас. Тут требуется настройка. У людей это называется «взять след». Если бы мы каждую секунду воспринимали все запахи мира, то сошли бы с ума.
— Так вы всё время настроены на чёрную магию?
Вместо ответа принц расстёгивает две верхних пуговицы военной формы и, потянув за тонкую цепочку на шее, достаёт наружу подвеску с камнем в форме капли.
— Это «Слеза покаяния», — говорит он, — редкий алхимический кристалл. Возник из застывших ведьминских слёз… По крайней мере такова легенда. Слеза снижает воздействие чёрной магии и помогает лучше её ощущать.
Подвеска очень красивая. Основание золотое, как и ушко. Сам камень насыщенно алый, а в самой глубине чёрные искры.
Неожиданно принц наклоняется ко мне и, прежде чем я успеваю хоть слово сказать, надевает цепочку мне на шею.
— Нет, не надо, — бормочу я. От близости принца у меня случается приступ тахикардии.
— Это в качестве извинений. Если кристалл мне понадобится, вы же одолжите?
— Конечно. Он ваш!
— Нет, больше нет. Я слишком много вам задолжал, Виктория. То что сделали мои солдаты… Подобному не может быть прощения. И если эта безделушка хоть немного поможет вам успокоиться и затормозит действия проклятия, в чём бы оно не выражалось, то я буду счастлив. Поэтому возражения не принимаются.
— Нет, — я мотаю головой, порываясь снять подарок. — Вам он нужнее! Что, если чёрные маги попытаются наслать на вас свои чары?
— Но вы же не можете знать в чём состоит ваше проклятие. Может, именно вы должны привести меня к смерти, — говорит Алан словно в шутку, но взгляд у него серьёзный. — Если будете носить «слезу», то мы убьём двух зайцев. А обо мне не волнуйтесь, оборотни куда слабее поддаются магическому влиянию. Поэтому отказа не приму.
В душе у меня творится такой сумбур, что впору вызывать скорую. Да только не откачают. Сердце заходится стуком.
— Спокойной ночи, Виктория, — принц берёт мою руку и снова оставляет на ней свой поцелуй. На этот раз я не вырываю ладонь, только смотрю большими глазами, не силах принять произошедшее. А потом молча наблюдаю, как принц покидает мою комнату.
На душе у меня волки воют. Я подбегаю к двери, закрываю на засов, прикладываю ладони к горящим щекам. «Так, успокойся», — говорю себе, но помогает слабо. Цепочка холодит шею. Ухватив камень, я заворожённо подношу его к глазам. Зачем принц подарил его мне? Из-за чувства вины? Я пытаюсь вспомнить было ли что-то подобное в книге… Кажется упоминалось вскользь. Но насколько помню, Алан камень с себя не снимал. Или просто выветрилось из памяти?
Наскоро переодевшись, я забираюсь в кровать. Оттуда с опаской кошусь на зеркало. Там пусто. Всё-таки ведьма мне померещилась?
Не выдержав, вскакиваю и набрасываю на зеркало полотенце, а потом запрыгиваю обратно в кровать, натягиваю пуховое одеяло по самую макушку, зажимаю подвеску в кулак. На душе сразу становится спокойнее, точно где-то рядом тёплый огонёк зажгли.
«До сих пор веришь, что сможешь держаться от Алана подальше», — издевательски спрашивает голос разума.
«Смогу», — отвечаю я ему, а у самой все мысли о принце. Сколько не отмахиваюсь от Алана, он возвращается навязчивой идеей, жарким искушением. И когда мне кажется, что я уже никогда не выгоню наглого оборотня из головы, то наконец, проваливаюсь в сон.
И мне совершенно ничего не снится...
* * *
Просыпаюсь я бодрой и полной сил. Так хорошо не высыпалась ни разу за всё время нахождения в мире романа. Через окно в комнату проникают солнечные лучи. Я сладко нежусь в их ласковом свете. Мне не хочется задумываться над будущим и прошлым… Не хочется открывать глаза. Хочется просто наслаждаться моментом здесь и сейчас. Но реальность недолго меня балует. В дверь кто-то стучит.
— Виктория, ты тут? — раздаётся из коридора тоненький голосок Элизы. — Пустишь? Тут никого нет.
Я решаю не переодеваться в платье. Да и со шнуровкой быстро справиться не получится. Кстати, может Элиза-то мне с застёжками и поможет? Отворяю засов и внутрь комнаты проскальзывает Элиза.
Она кажется чем-то расстроенной, щёки её раскраснелись. Девушка останавливается на входе, оглядывая меня:
— Какая же ты красивая, Виктория Саблфорд… — тихо говорит Элиза, и я внезапно замечаю, как тень пробегает по её светлому лицу.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Ничего... хотя... Ты поделиться ничем не хочешь? — она смотрит пристально, в голубых глазах немой укор.
— Поделиться?
— Разве ты не обещала мне помочь? — с нажимом спрашивает Элиза.
— В чём?
Лицо Элизы краснеет, а на глазах выступают слёзы.
— С Аланом! — почти кричит она, потом переходит на шёпот: — А сама… Я видела вас вчера ночью! Слышала, как он к тебе в комнату приходил! Решила его охомутать?!
Глава 17
— О боже, Элиза, ты всё не так поняла! — спешу я оправдаться, но девушка смотрит с недоверием. Она кажется такой отчаянно несчастной, что хочется её обнять и защитить от всего. Я так часто читала роман про Элизу, что успела привыкнуть к ней, как к сестре. А теперь она плачет из-за меня… Нет-нет, я не могу подобного допустить!
— Элиза, послушай, — я беру её за руки, заглядываю в раскрасневшиеся глаза, — мне Алан совершенно не интересен! Вчера я вышла погулять, а его солдаты выпили и они… вели себя неприлично. Принц заходил принести извинения и не более того!
— Но он был у тебя слишком долго…
— Просто мы повздорили! Я требовала меня домой отправить, он рассказывал почему этого не сделает. Поверь, романтикой и не пахло! — при этих словах в мыслях возникает картина, как Алан целует мою руку. Как успокаивающе прикасается к плечу... «Ничего, так будет лучше. Надо забыть про Алана раз и навсегда».
Элиза смотрит насуплено, но потом утирает слёзы рукавом и неожиданно расплывается в смущённой улыбке:
— Я такая дура, да? Надумала невесть чего… Слава богу всё не так поняла!
— Ну конечно ты неправильно поняла! — облегчённо выдыхаю я.
— Да… теперь мне так стыдно за мои вопли. Не знаю, что на меня нашло… Словно наваждение какое... Вчера, увидела вас и сердцу так больно стало, ночь не спала... Ты, наверное, теперь считаешь меня истеричкой?
— Нет, что ты! Ты самая добрая и прекрасная девушка на свете!
Элиза счастливо улыбается, а потом подаётся вперёд и обнимает меня за плечи, шепчет:
— Ты же никогда меня не предашь, Виктория?
— Никогда, — бормочу, обнимая в ответ.
— Думаю… думаю я люблю Алана.
— Вы будете счастливы вместе! — искренне говорю я в светлые волосы Элизы. — Мне это известно, как никому другому. — Алан тоже полюбит тебя.
Последние мои слова болью отзываются в груди. Да, мне и правда известно будущее... Элиза и Алан поженятся, метка истинности сменит хозяина, а труп Виктории скормят воронам, её кости закопают без могилы. Мои кости… Мой труп.
И как бы спокойно сейчас не развивались отношения с Аланом, продолжать сокращать с ним дистанцию будет большой ошибкой. Путы сюжета никуда не делись, они дышат в затылок, цепляются за ноги, и стоит ослабить бдительность, вернут события на рельсы, ведущие к моей позорной смерти.
Элиза отстраняется. Она выглядит куда спокойнее, в её сердце явно наступил штиль.
— Ну что, мир? — говорю я с улыбкой.
Она смущённо кивает. Видно ей и правда стыдно за свои подозрения.
— Мир, — шепчет она. А затем словно спохватывается: — Ой! Нас же ждут к столу! Давай помогу тебе одеться!
Потом, как ни в чём небывало, она помогает мне с платьем. Пальцы у Элизы ловкие и аккуратные, она в два счёта справляется со сложной шнуровкой. Ещё бы, ведь Элиза живёт в этом мире с рождения, не то что я.
Сейчас время завтрака, и мы направляемся в столовую. На улице сладко пахнет озоном и свежей травой, кажется ночью был дождь. Мы проходим мимо плаца, где без устали тренируются солдаты, потом сворачиваем в сад, за ним открывается вид на второй корпус замка.
По пути болтаем о будущем уроке магии, о местных блюдах. Это ещё называют: «Болтовня ни о чём», однако нет-нет и проскальзывает между нами нотка напряжения.
В саду трудится девочка лет десяти. Старательно высунув язык, она состригает лишние веточки. Рядом с ней седой садовник в соломенной шляпе выводит витиеватые пассы руками, и я замечаю кружащие в воздухе капельки воды.
— О, это тоже магия? — спрашиваю я Элизу.
— Да.
— Завораживает, — мечтательно вздыхаю я. Мне тоже очень хочется научится чему-то подобному. На Земле магия существовала только в книжках, она наделяла героев историй смелостью, силой и властью. Могла исполнить желание… Может, поэтому мне так хочется хотя бы немного овладеть волшебством не смотря на опасность и запреты.
Элиза, видя мою заинтересованность, принимается рассказывать, как она практиковалась в целительной магии.
— У меня вроде и получается, — объясняет она, — но применять боюсь. Вдруг только наврежу?
Вдруг до ушей доносятся мягкие, но частые шаги.
Не успеваю обернуться, как дорогу нам преграждает чёрно-рыжий волчище. Огромный, раза в два больше самого крупного лесного зверя. Уши его прижаты к голове. Прежде чем успеваю испугаться, волк встаёт на задние лапы, и происходит самое странное волшебство, что я когда-либо видела.
Шерсть и когти втягиваются, пасть точно вплавляется в череп, позвоночник выгибается, заставляя оборотня сдавленно зарычать. Одежда появляется прежде, чем я успеваю увидеть голую кожу. Последними втягиваются клыки и меняются глаза. К слову, один глаз у незнакомца голубой, а другой карий.
Помня ночную историю, я хватаю Элизу за руку и выступаю вперёд, закрывая её собой. Я действую на инстинктах. Перечитанная помногу раз книга заставляет меня видеть в Элизе кого-то вроде младшей сестры.
Кошусь в сторону садовника и его помощницы. Ну не станет же этот разноглазый делать что-то плохое при них? Но от оборотней всего можно ожидать, уж я-то знаю.
— Леди Виктория, — выдыхает разноглазый оборотень, а потом вдруг падает на колени и склоняет голову. — Спасибо вам, Леди Виктория! — сдавленно рычит он.
Садовник и девочка с любопытством косятся на нас, Элиза удивлённо хлопает глазами.
— О чём он? — шепчет она.
Мне нечего ответить. Я понятия не имею!
— Встаньте, пожалуйста, — прошу я, и оборотень подчиняется, словно мои слова для него действительно имеют вес.
Только теперь я внимательнее разглядываю его лицо — молодое, почти мальчишеское, губы упрямые, брови с надломом. Красивым его не назовёшь, но взгляд притягивает, особенно разноцветные глаза. Я тут же вспоминаю, что этот оборотень упоминался в книге… и не в самом хорошем для Виктории ключе.
— Пожалуйста, объясни зачем ты упал перед нами на колени? — прошу я.
— Чтобы поблагодарить вас подобающе вашему поступку, — отвечает парнишка.
— Какому именно? — недоумеваю я, перебирая в уме варианты.
— Вчера. Вчера вы спасли от смерти моего брата. Попросили за него и его дурака-друга, не смотря на то, что они были... не уважительны к вам. Если бы не вы, его светлость Алан Цезариус казнил бы их собственными руками.
Видимо оборотень говорит о ночном происшествии, когда два пьяных солдата не смогли пройти мимо Виктории
Чувствую, как прислушиваются к диалогу свидетели. «Надеюсь, Элиза не подумают чего-лишнего про меня и Алана», — с тревогой думаю я. Не хочется так скоро потерять наш с ней хрупкий мир.
— Что сейчас с этими двумя? — спрашиваю я.
— Они в темнице под замком. Завтра их сошлют на родину. Там они предстанут перед судом… Но наказание будет куда мягче, чем то, что чуть не вынес им кронпринц. Я обязан вам по гроб жизни!
«И вот, снова сюжет поменялся», — думаю я. По книге Виктория соблазнила тех солдат, чтобы вызвать ревность, Алана. И вызвала… Он убил тех, кто смел посягнуть на принадлежащее ему… У одного из погибших был брат, некий разноглазый оборотень. Он стал вечным врагом Виктории.
Позже он напросился охранять Элизу и ни раз выручал её, спасая от козней злодейки. Получается тем, что я вмешалась и спасла тех солдат, я поменяла сюжет на противоположный. Викторию благодарят, а не проклинают… Значит ли это, что я всё делаю верно?
— Как тебя зовут? — спрашиваю я.
— Вирен Ри из рода рыжих волков, пятый сын.
— Вирен Ри из рода рыжих волков, твои благодарности приняты. От долга ты свободен, — официальным тоном объявляю я, памятуя как оборотни серьёзно относятся к «долгам». — Тем более я почти ничего не сделала. Принц сам принял решение помиловать твоего брата и его друга. А теперь иди.
Оборотень кланяется мне в ноги, а потом уходит. Я смотрю в его спину и не могу понять, радоваться мне или насторожиться. К концу книги почти все солдаты в замке Викторию ненавидели, тогда как добрую Элизу были готовы на руках носить… Раньше сюжет менялся с неохотой, а теперь мнётся и гнётся, как пластилин. К добру ли? Если он изменится слишком сильно, то я не смогу предугадывать события и, возможно, ошибусь в самый важный момент...
— Ого! — восклицает Элиза. — Да ты теперь спасительница оборотней! Но что именно случилось? Как ты остановила Алана? — тон у неё беззаботный, но глаза смотрят внимательно.
— Просто попросила его не устраивать кровавую жатву на моих глазах, — тихо отвечаю я, надеясь, что этого объяснения хватит. Элиза кивает каким-то своим мыслям и беззаботно улыбается, но я вижу — не поверила. Думает, я что-то скрываю… «Ничего, позже ей докажу, что на Алана у меня никаких планов нет», — решаю я.
Мне очень не хочется ссориться с Элизой. Тем более я и правда не имею видов на Алана.
* * *
За разговорами входим в столовую, дворецкий громко объявляет:
Леди Виктория и Леди Элиза.
По сторонам от двери — стража. За столом уже сидит принц, рядом с ним двое его генералов. Я понимаю их статус по тому, как спокойно они держатся с принцем, а ещё замечаю несвойственные солдатской форме нашивки на плечах.
Они о чём-то тихо беседуют с серьёзными лицами. Но стоит нам войти, как генералы встают, до меня долетает обрывок фразы:
— … будет сделано, ваша светлость.
Потом они кланяются принцу, кивают нам и уходят. Дворецкий закрывает за ними дверь.
— Доброе утро леди. Присаживайтесь, еда уже стынет, — говорит Алан.
На мгновение пересекаюсь взглядом с его серыми, точно туман, глазами. В сердце что-то ёкает, и я поспешно отвожу взгляд, но я успеваю заметить, что принц выглядит отдохнувшим. И даже умиротворённым. Неужели и правда решил закопать топор войны?
Над богато заставленным столом завис магический светильник. В воздухе витает аппетитный аромат. Мы с Элизой вежливо кланяемся, как положено по этикету.
Я присаживаюсь за свободный стул примерно посередине стола. Элиза садится напротив.
— Как спалось, леди? — спрашивает нас Алан, а сам смотрит только на меня. Я опускаю взгляд. Не хочу, чтобы Элиза заметила наши непонятные гляделки.
— Спасибо, хорошо, — отвечаю.
— В вашем замке мне спится как младенцу, — смущенно говорит Элиза. — Спасибо, что спросили. А как ваш сон, милорд?
— Прекрасно, — отвечает Алан.
— Так приятно видеть вас утром, вот бы вы каждое утро завтракали с нами, — улыбается она, теребя салфетку. Волнуется. Но и шанс проявить себя не хочет упускать.
— Боюсь, получится не часто. Много дел.
— Вы так много работаете! Вам надо и отдыхать.
— Спасибо, Элиза, учту ваше мнение, — вежливо говорит Алан. — Может быть и правда стоит выделить свободное время…
— О, это было бы чудесно! Если хотите, я могу провести вам экскурсию по столице, — воодушевляется Элиза. — Я знаю много прекрасных мест. Лимерия славится ювелирными мастерами.
— Слышал об этом. Но я мало разбираюсь в украшениях.
— О, не переживайте. Я помогала торговцу в ювелирной лавке, теперь знаю о камнях куда больше, чем положено леди.
— И о магических? — заинтересовывается принц.
Я слушаю их милую болтовню, а у самой алеют уши. Со мной Алан никогда так вежливо и учтиво не разговаривал. Потому что думал, что я ведьма? Хотя я не участвую в беседе, но замечаю, что принц то и дело бросает на меня нечитаемые взгляды, от которых мурашки бегут по коже.
— Виктория, — внезапно говорит Элиза, — скажи пожалуйста если не секрет, что за цепочка у тебя на шее?
— Что? — спохватываюсь я.
— Я увидела сегодня, когда тебе с платьем помогала. Такая красивая, с очень редким тиснением. В Лимерии я подобного не встречала. И там же ещё подвеска, да?
Я настороженно киваю.
— Покажешь? — просит Элиза. — Я бы хотела на её примере объяснить принцу про ювелирные украшения.
Она открыто смотрит своими голубыми глазами — сразу ясно, что плохого не замышляет, но я вдруг понимаю, что мне совершенно не хочется показывать подарок принца. Сам Алан делает безразличный вид.
«Может отказать? Но как это будет выглядеть?»
Пересилив себя, я тяну за цепочку, вытягивая красный кристалл под чужой взгляд.
— Какая красота! — восхищённо говорит Элиза. — Очень похоже на слезу ведьмы. Ой, ты так смотришь… Я угадала?
— Да.
— Откуда она у вас? Кто-то подарил? — задаёт она те самые вопросы, на которые отвечать я категорически не хочу...
Глава 18
Я мельком гляжу на принца, тот не подаёт мне никаких знаков. Может, ему всё равно? Элиза ждёт ответа, не подозревая, какую бурю эмоций вызвала во мне её простая просьба. Если совру, то что подумает принц? Если скажу правду, то как отреагирует Элиза?
— Честно говоря… — бормочу я, — это подарок от одного... весьма влиятельного человека, чьё имя мне не хотелось бы раскрывать.
На губах Алана мелькает улыбка. Элиза понимающе кивает и принимается рассказывать про магические камни. Кажется, она ничего не заподозрила. «Слава богу, — мысленно выдыхаю я. — Доверия между нами не осталось бы вовсе, узнай она, чей именно это подарок».
Остаток обеда проходит под милое воркование Элизы и вежливые, расплывчатые ответы Алана. На меня они почти не обращают внимания, так что я успеваю как следует оглядеться. Столовая — это весьма большое помещение с резным потолком и живописно раскрашенными стенами. Но меня интересует одна конкретная стена, та самая, на которой искусно нарисована карта Лимерии.
Прямо к ней, то тут, то там, магией примагничены свинцовые кубики. По книге я помню, что на этой карте Алан со своими генералами обсуждал расположение культистов. Обычно он убирал все маяки, но сегодня оставил, потому что мы с Элизой застали его в разгар собрания.
Мне очень хочется посмотреть, как далеко продвинулся Ала
Пролог Туман перед глазами рассеивается, и я вижу… Его. Высокого, пугающе сильного, с широкими плечами и отметинами шрамов на лице. Лишь взглянув, я чувствую, как у меня отнимаются ноги от страха и… предвкушения. По спине проходит волна мурашек. Он по горло закован в чёрный королевский бархат со вставками драконьей кожи. На мне же только сорочка из тончайшего шёлка. Ткань холодит кожу. – Ты долго? – говорит мужчина. – Свадебный алтарь готов, поторопись. Слова жёсткие, в голосе ни грамма нежности. Он протягивает руку. На одном из его пальцев блестит кольцо, у меня – такое же. Мы обменялись ими три часа назад на церемонии обручения. Опустив взгляд, я замечаю причудливый узор на моём запястье – такой же узор у мужчины напротив – метка судьбы. Судьба очень редко сводит истинных, но мне повезло. Повезло же? Нас разделяют несколько метров. Несколько шагов… Я пытаюсь их сделать и не могу, босые ступни точно примёрзли к каменному полу замка. Дурное предчувствие перехватывает горло. За его спиной возвышается алтарь в форме длинного ложа. Его украшают кровавые символы рода Цезариус. Его рода. – Чего медлишь? – его ухмылка походит на оскал. – Разве это не то, чего ты хотела? – Мы хотели, – говорю я. – Мы… – у него не остаётся терпения, он шагает навстречу. Хватает меня за руку, рывком притягивает к себе. Его руки горячие, а объятия сильные, но в них ни грамма любви, ни капли нежности. Усмешка кривит тонкие губы. Его глаза светятся золотом, зрачок вытягивается в вертикальную линию. Моё сердце колотится как бешеное. Он толкает меня на алтарь и смотрит сверху вниз, точно волк на добычу. – Снимай, – говорит он. Я начинаю стягивать сорочку. Под его оценивающим взглядом движения неловкие, тонкая ткань выскальзывает из пальцев. Этого ли я хотела? О такой первой ночи мечтала? Мои чувства мечутся между страданием и счастьем. Мы поженились! Остался только этот ритуал, и мы станем настоящей парой! Я стану будущей королевой Руанда! Так чего ещё желать? Я так люблю его, так… “Но любишь только ты”, – шепчет противный голосок внутри. – “В сердце твоего будущего мужа много любви… но эта любовь не к тебе. А к той гадине, Элизе, которая строит из себя святошу!” “Нет-нет! Мы истинная пара! И должны быть вместе!” – думаю я и сама себе не верю. Мужчина устаёт ждать, пока я разденусь, и сам сдирает с меня сорочку, откидывает в сторону, точно ненужный мусор. Наваливается сверху, обжигая дыханием шею. С моих губ срывается полувздох – полустон. Я прикрываю глаза, чтобы не видеть ухмылку, блуждающую по его лицу. Чтобы хоть на секунду забыться, представить, что он полностью мой. "Я и Алан… мы будем счастливы. Мы истинные!" – пролетают у меня в голове мысли. Очень далёкие от правды… Я ещё не знаю, что с этого момента мне осталось жить ровно десять дней. А умереть суждено от меча “любимого” мужа. Ведь я, Виктория Саблфорд, главная злодейка этого романа. *** – Нет! Не бывать этому! – я вскакиваю, вырывая себя из воспоминаний. Видение свадебного ритуала меркнет, я снова оказываюсь в своей комнате… или, скорее в комнате Виктории Саблфорд, в чьё тело я попала, после того как меня сбила машина. И каково же было моё удивление, когда я, обычная студентка из России, открыла глаза и обнаружила себя в фэнтезийном мире моего любимого романа! Вот только заняла я место не главной героини – доброй и невинной Элизы. Нет! Я попала в тело капризной и завистливой Виктории Саблфорд, – главной злодейки, чья судьба – это строить козни, позорить себя и свою семью, а в конце – умереть от рук любимого. По совместительству – истинного. “Нет уж, увольте!” – говорю я сама себе. – “Умирать я не собираюсь! И никакая истинность мне не сдалась!” Слава богу, что пока я с будущим мужем не знакома! И сделаю всё, чтобы мы никогда с ним не встретились, тем более что знаю сюжет наперёд. Если же повстречаемся, ни за что в него не влюблюсь! Пусть он хоть трижды моя истинная пара! Если мне предстоит тут жить, то я обязана изменить судьбу злодейки, и найти способ вернуться в свой мир! Глава 1 Кажется, я умерла… Но на самом деле плохо помню, что случилось… Последние дни пребывания в реальном мире подёрнулись туманом. Только последний миг всплывает перед внутренним взором. Я бежала через дорогу, свет фар ударил в лицо, ослепляя, а потом… Боль! Визг шин. И чернота. Открываю глаза и первое, что вижу – незнакомую женщину в старомодном чепчике. Она склонилась надо мной, сосредоточенно вглядываясь. Сама я лежу в кровати с балдахином. Позолота стен и мебели сверкает от света солнца, проникающего через огромное витражное окно. Голова звенит, в висках стучит боль. – Виктория, вы проснулись! – отшатываясь, испуганно бормочет женщина. В её голосе удивление и… досада? – …кто вы? Где я? – выдавливаю. В голове сумбур, мысли путаются. Это не похоже на больницу… Тогда где я? Кто эта женщина в чёрно-белом костюме и чепчике? – Я ваша служанка. Вы в доме своего отца, конечно! Ох, надо сообщить графу, что вы проснулись… Вы всех очень перепугали! – …что случилось? – Хотела бы я знать! Три дня назад вас нашли ночью в саду. Вы словно… словно… – она замолкает, будто не уверена, говорить ей или нет. – Что? – Глупость, конечно, но конюх утверждает, что видел вас на крыше. Словно вы прыгнули с неё. Но это невозможно. – Не понимаю… – И я, – кивает служанка. – Вы никогда бы так не сделали, Виктория. Только не вы… – на миг в интонации проскальзывает презрение. Но служанка тут же берёт себя в руки. – Да, это точно невозможно. На вас нет даже царапины! Однако вы никак не просыпались. Ваш брат уехал в город за целителем. Сейчас же отправлю ему весточку, чтобы он возвращался. Что всё-таки произошло? Как вы себя чувствуете? – Ни-ничего не помню…, – выговариваю я с трудом, словно язык и рот не мои. Глаза слезятся, мысли путаются и бегают по кругу. “Что происходит?!” – всё громче вопит сознание. Я чувствую, как подбирается паника. – Вы… вы могли бы принести зеркало, – прошу я. Женщина нерешительно кивает и, взяв со стола круглое зеркало, подносит его к моему лицу. То, что я вижу в отражении, меня поражает. Гладкая светлая кожа буквально светится, губы яркие и крупные, глаза похожи на подсвеченные солнцем голубые лазуриты. Настоящая красавица… Но как? Как это произошло? Я трогаю своё лицо, провожу пальцами по гладким, как шёлк светлым волосам. Ничего общего с моими мышиными волосёнками. Должно быть, со стороны я смотрюсь странно, но служанка тактично молчит, хотя любопытство спрятать и не может. – Боже, кто эта красавица… – невольно бормочу я. Служанка не удерживает скептической гримасы. Видно, я ей чем-то сильно насолила, но не время об этом думать. – О вашей красоте ходят легенды, Виктория, – всё же говорит она. Неожиданно на ум мне приходит строчка из романа “История потерянной дочери”, да так чётко, словно кто-то шепчет мне её на ухо. “Виктория была настолько же красива, насколько черна внутри. Хотя её глаза пленяли мужчин, но манеры и злоба отталкивали. Ни один нормальный человек не мог вынести общество Виктории слишком долго, потому её окружали лишь подхалимы и сплетники”. – Пожалуйста… можете оставить меня одну? – прошу я. Голос дрожит от эмоций. – Да, конечно… – с сомнением тянет служанка. – Но если что… – Не заходите, пока я вас не позову! – твёрже говорю я. Служанка кивает и молча удаляется, напоследок окинув меня подозрительным взглядом. Едва оставшись одна, я пытаюсь встать. Голова кружится от слабости, но я упряма. Полчаса мне требуется, чтобы прийти в себя, и ещё столько же, чтобы понять – я попала в мир романа “История потерянной дочери”. Но не в главную героиню, а в злодейку. Здесь и сейчас всё выглядит слишком настоящим. На пробу я даже щипаю себя за руку. И тут же морщусь. Боль очень даже реальна! Остаётся шанс, что происходящее – злая шутка… Или мне просто мерещится… Может, в реальности я лежу в коме? Или просто без сознания? Нет, сердцем чую – всё взаправду. Не бывает таких реалистичных снов! Чёрт-чёрт-чёрт! Как это могло случиться! – вопят мысли, пока я потерянно осматриваю комнату. – Мало того что каким-то образом попала в роман! Так ещё и оказалась на месте злодейки! Холодея от дурного предчувствия, я сверяюсь с магическим настенным календарём. Судя по нему, жить злодейке Виктории оставалось ровно три месяца. На самом деле зовут меня Катя Миронова. Родилась я в России и была обычной студенткой – из тех, кого кличут “ботаниками”. Настоящая серая мышка. Красотой не отличалась, жила от стипендии до стипендии, подрабатывала за гроши в ночном киоске. Мечтала о светлом будущем… Влюблялась я лишь однажды, но чувства обернулись болью предательства. С тех пор пообещала себе в сердце больше никого не пускать. Да и к чему эта дурацкая любовь, если существуют любовные романы? Их я могу читать ночи напролёт! Моя любимая книга – фэнтезийная история про потерянную графскую дочку по имени Элиза. Книга так и называлась: “История потерянной дочери”. Элиза жила в бедности, но сумела сохранить доброе сердце и даже развила в себе дар целительной магии. Главным героем был мрачный принц оборотней – Алан, старший из рода Цезариус. Наследник престола. Элиза влюбилась в него с первого взгляда. Но вот несчастье! Оказалось, что Алан недавно отыскал свою истинную пару, которой оказалась очень красивая, но капризная и злая девушка по имени Виктория Саблфорд. В высшем свете Виктория была знаменита своим невыносимым характером и отсутствием манер. За глаза её называли “Бешеная” и никак иначе. Казалось бы – это конец! Ведь найти истинную пару – это шанс, который выпадает один на миллион. Но и перед настоящей любовью ничто не устоит. Даже судьба! Виктория видела отношение Алана к Элизе и страшно ревновала. Она всячески пыталась подставить Элизу, очернить её доброе имя, и даже едва не отравила. Виктория обратилась к запрещённой чёрной магии, пытаясь наложить на принца заклятие забвения и даже приворота. Шантажом и давлением на старого отца Алана, она сумела настоять на скорейшей свадьбе. Но даже статус жены её не спас. В конце концов, Алан разглядел гнилую суть Виктории, и когда та в очередной раз покусилась на жизнь Элизы – принц пронзил ей сердце собственным мечом. Но есть закон, по которому, если убиваешь своего истинного, то умираешь сам. Но, о, чудо! Метка исчезла с руки мёртвой Виктории и проявилась на запястье Элизы. Элиза и Алан поженились, у них родились чудные детки. И жили они долго и счастливо! Конец! В детстве эту книгу подарила мне мама, но прочитала я её только подростком. С неё началась моя любовь к романтическим историям. Будучи в своём мире, я до того любила эту книгу, что носила её всюду. Она была вроде моего талисмана наудачу, именно эта книга помогла вылечить моё разбитое сердце. Но в итоге – обернулась проклятием. “Так, спокойно…” – говорю я себе, пытаясь успокоиться. – “У меня есть два пути. Первый – всем кричать, что я из другого мира и зовут меня Катя. Но чего я этим добьюсь? Ничего хорошего, разве что в местную психушку упекут. Второй вариант – исходить из того, что это параллельная реальность, и я тут надолго. Если мне всё это только мерещится, то хуже не сделаю…”. Умирать я не собираюсь, а вот вариант жить в теле безумно красивой девушки, купаться в роскоши и бед не знать – меня устраивает. “Вот только, что делать с моим будущим убийцей, принцем Аланом? Мы с ним должны вскоре встретиться на балу… – Тут меня осенило: – Просто не буду с ним знакомиться! Пусть встретит свою Элизу и живёт с ней счастливо! Всего-то надо скрыть то, что мы истинная пара. Проще простого!” Глава 2 – Мне сказали, ты отказываешься идти на бал? – хмурясь, спрашивает граф, а по совместительству отец Виктории. Он вернулся в усадьбу через два дня после моего здесь пробуждения, но эти слова – первое, что я от него слышу. Граф сидит во главе накрытого стола. Высокий, жилистый, суровый – он похож на вышедшего в отставку офицера. По правую руку его молодая жена – Роза. Глупая и очень жадная женщина. Они с графом не так уж давно вместе. Слева обедает единокровный брат Виктории – Деккард. Надменный белокурый красавец, будущий глава семьи, подающий надежды ученик магической Академии. В романе он упоминался только пару раз. Однажды он пытался ухлёстывать за Элизой, в другой раз на глазах у всех отвесил Виктории пощёчину. Ну, по крайней мере, он не пытался сестру убить. Я сижу через стул от брата и боюсь поднять взгляд. Меня не покидает чувство, что вот-вот кто-нибудь раскроет во мне самозванку. Магией или просто отцовское сердце почует… Однако, пока похоже, что до Виктории в этом доме вообще никому нет дела. Слуги при её появлении презрительно морщатся и стараются убраться подальше. Брат игнорирует, отец и вовсе делает вид, что дочери у него нет. И только Роза иногда отпускает едкие замечания. Ничего удивительного. Ведь Виктория была незаконнорождённым ребёнком. Граф изменил бывшей любимой жене. А когда она узнала об этом, то страшно горевала. Поговаривали, что именно горе стало причиной её болезни. Перед смертью она попросила графа позаботиться о незаконнорождённой дочери, не бросать её… Граф выполнил последнее желание умирающей. Однако когда пятилетняя Виктория пришла в его дом, то столкнулась лишь с презрением. Каждый в доме складывал на её плечи вину за смерть хозяйки. Словно это она была виновата в измене графа. Словно это она – источник всех бед. Не удивительно, что Виктория ожесточилась и стала главным злым персонажем романа. Однако я её судьбу повторять не собираюсь. Не собираюсь умирать из-за чужих ошибок. – Граф спросил тебя про бал! Ты ответишь? – визгливо требует Роза. – Как смеешь игнорировать отца? – Извините, я задумалась, – вежливо отвечаю я и тут же замечаю удивление на лицах. Точно, ведь прежняя Виктория не потерпела бы такого отношения. Она бы швырнула в Розу бокалом и устроила бы настоящий скандал. Что в итоге опозорило бы Викторию только больше. Должна ли я поступать так же? Не слишком ли подозрительны резкие перемены? – Я ещё неважно себя чувствую, – пытаюсь оправдаться. – Ты ведь знаешь, кто устраивает бал? – Граф игнорирует мои слова. Ему плевать на состояние дочери? Бедная Виктория, как она это выносила? – Конечно, – говорю, припоминая события книги. – Это королевский бал, я долго его ждала, но моё самочувствие… – Приглашение утверждено королевской печатью! Не прийти – значит выразить неуважению королю и его гостям! Ты в такое положение хочешь меня поставить? – Думаешь только о себе! – взвизгивает рядом Роза. Чем-то она напоминала мне собачку-болонку, гавкающую под руку. – У меня уважительная причина… – пытаюсь я вновь достучаться до отца Виктории. – Мне неинтересны твои капризы! Тебе больше не пять лет, когда всё сходило с рук! На балу будут присутствовать высокопоставленные гости. В особенности принц Руанда. Мы зависимы от торговли с ним и его отцом. Если хочешь зваться графской дочерью – будь добра нести обязательства! И только посмей опозорить меня, – Голос графа дрожит от едва сдерживаемой злости. – Хватит, отец! – повышает голос брат. – Виктория всё поняла. Поняла ведь? – он поднимает на меня хмурый взгляд. Киваю. В горле стоит ком. Ещё никто и никогда не разговаривал с подобной ненавистью. Будь это мой настоящий отец, я бы не сдержала слёз. По книге я, конечно, знала, что у Виктории сложные отношения с семьёй, но не подозревала, что настолько. Всё-таки книга была об Элизе… о её жизни, в которой "бешеная Виктория" выступала вечно мешающей занозой. – Бал через два дня. Будь добра, не выкинь ещё какой-нибудь дурости, – сухо говорит граф, поднимаясь с места. "Он имеет в виду обморок Виктории? – догадываюсь я. – Думает, она притворялась?" Я молча смотрю, как мой названый отец покидает столовую. Роза идёт за ним как верная собачонка. Следом выходит и брат. Я остаюсь совсем одна за огромным столом. Посередине горит несколько декоративных витых свечей. Я не отрываю взгляда от их пламени. “Такой большой дом, а я в нём – совсем одна”, – так, должно быть, чувствовала себя здесь Виктория. Интересно, что стало с её матерью? В книге об этом не было ни слова… Огонь пляшет на тонком фитиле. Вместе с ним горят секунды моей новой жизни. “Выбора нет. Придётся идти на бал… – думаю я. – Даже если спрячусь – бал проводится как минимум каждые три месяца. Рано или поздно судьба меня настигнет. Похоже, свернуть с намеченного сюжета будет совсем непросто. Что, если моя смерть – это единственная возможная концовка? Что если, как бы я ни трепыхалась, всё сведётся к ней?” Мысль пугающая. Настолько, что у меня леденеют пальцы. Вцепляюсь ими в скатерть. Что мне делать? Опускаю взгляд, проверяя запястье. Сейчас там чистая кожа… Но стоит мне увидеть “истинного”, как на ней проявится узор – точно такой же, какой Алан носит с рождения. Если он увидит метку, то вцепится и не отпустит. Во вселенной книги считают, что для каждого в мире существует идеально подходящая для него пара. Местные романтики верят, что это вторая половинка души, агностики говорят, будто так природа выбирает спутника через память генов, а кто-то уверен, что здесь замешана божественная воля судьбы. Так или иначе, метка – это стрелка компаса, которая указывает на пару. Стоит людям с одинаковой меткой встретиться, как между ними натягивается незримая связь, и нет ни единого способа её разорвать. В волчьем народе Алана найти истинного – дороже любых сокровищ. Только от истинной пары могут родиться по-настоящему сильные дети. Даже есть шанс на рождение ребёнка с высшим даром магии. Не говоря о том, что находясь рядом, связанные меткой люди усиливают способности друг друга. Считается даже, что такие пары живут гораздо дольше, реже болеют и куда меньше подвержены психическим расстройствам, до глубокой старости сохраняя трезвость рассудка. Жаль, любовь комплектом к истинности не идёт… По крайней мере, Виктории на это надеяться точно не стоит. Король отдаст меня Алану просто, чтобы избежать политического конфликта. Никого не будет волновать, что со мной случится дальше. Никто не станет горевать о моей смерти. Я гипнотизирую руку, а потом, повинуясь внезапному порыву, подтягиваю к себе свечу, подношу к огню запястье и замираю. Жду. Пламя обжигает кожу, но я терплю, сжав зубы. Нет, я не сошла с ума… Просто если кожа будет повреждена, то будет причина обмотать запястье, скрыв его от глаз. А кроме того, метка, даже если появится, то уж наверняка ляжет неровно, а значит, не будет один в один повторять узор принца оборотней. Шрам – не такая уж большая плата за мою жизнь. Чтобы не застонать от боли, я закусываю губу. Зажмуриваюсь. Боже, как же жжётся! Нет, надо терпеть! Ещё немного, ну же! – Что ты делаешь, дура! – неожиданно ударяет по ушам возглас. Глава 3 – Что ты делаешь, дура! – кричит Деккард. В несколько шагов он оказывается рядом и отталкивает свечу. Та катится по столу, пламя мгновенно перепрыгивает на скатерть. Деккад хватает кувшин с морсом и переворачивает его содержимое на язычки огня. Те с шипением тухнут. Красное пятно растекается по столу точно кровавая рана. “Дурной знак”, – невольно думаю я, поднимая испуганный взгляд на взбешённого брата. Но вместо отповеди он хватает меня за обожжённую руку. – Ай! – Тише! Дай посмотреть, не дёргайся! Я замираю, наблюдая, как Деккард подносит моё раненое запястье к губам и что-то шепчет. Его дыхание холодом касается кожи. Боль утихает… Хотя ожог выглядит по-прежнему. – Что ты сделал? – удивлённо спрашиваю я. – Лучше объясни, что сделала ты! Зачем ты… Чёрт! Ты что, с головой не дружишь?! Ситуация крайне неловкая. Чувствую, как щёки заливает румянец стыда. Как тут объяснишься? – Извини, что доставила неудобства… Я просто задумалась, – говорю я первую пришедшую в голову ложь. – Что? – брат поднимает брови, словно услышал что-то фантастическое. Весь его гнев вдруг уходит, сменяясь озадаченностью. – Э-э… Я что-то не то сказала? – Нет… Но ты извинилась. Это на тебя не похоже, Виктория… Очень не похоже. – Он отходит на пару шагов назад, окидывая меня подозрительным взглядом. Я ёжусь от неприятного чувства. – Я ещё за обедом заметил, – говорит он щурясь. – Ты словно… словно… Он замолкает, но я мысленно продолжаю его фразу. ”Словно другой человек” Он же это хотел сказать? Тревога давит, мне становится тяжело дышать. Что будет, если меня раскроют? Ведь это магический мир… Способы наверняка есть! Словно прочитав мои мысли, Деккард говорит: – Ещё этот странный обморок… Виктория, ты ничего не хочешь мне рассказать? – Нет! – мой голос походит на писк. В отчаянии я пытаюсь понять, как бы вела себя настоящая Виктория? Чтобы она сделала!? – Я хочу показать тебя моему учителю по магии. Он может сделать кое-какие тесты… Проверить… – Откуда… откуда взялась эта забота? Не ты ли говорил, что я тебе не сестра? – слова приходят сами собой, губы складываются в несвойственную мне ухмылку так, словно частичка настоящей Виктории всё ещё существует где-то в глубине меня. А может… может, я просто вспомнила подходящий момент из книги? – О, так ты в порядке? – вскидывается брат. Такая манера общения ему куда привычней. – Была, пока тебя не увидела. – Неужели? – в его голосе прорезаются стальные нотки. – Зачем ты жгла руку, Виктория? – Задумалась. – Я хочу знать правду. – А мне плевать! – Да как ты… – он стискивает кулаки. – Ты такая же сумасшедшая, как твоя мать! Испорченная кровь! Он замолкает, но глаза его продолжают гореть ненавистью и ещё чем-то… Каким-то особым потаённым желанием. Взгляд скользит по мне. От моих глаз к ярким губам, потом по изящной шее, к декольте. На нём взгляд Деккарда клинит, приклеивает. Это плохо. Только такой “братской любви” мне не хватало… – Всего доброго. Спасибо за помощь, – бормочу я, вставая с места и торопливо направляясь к выходу. Пусть это выглядит как побег… Пусть! Главное – поскорее убраться отсюда. Спиной я чувствую прожигающий взгляд, до последнего жду, что Деккард меня окликнет, вернётся к теме с магической проверкой… Но нет. На этот раз мне везёт. Пробежав по коридору, я заскакиваю в свою комнату и падаю на кровать. Поднимаю к глазам запястье. На нём бугрится свежий шрам… Надеюсь, всё это не зря. “Пожалуйста, пусть это поможет”, – прошу я, сама не знаю кого. Новый мир меня пугает. Я здесь всего пару дней, а нервы уже натянуты до предела. Что будет на балу и представить страшно… Мне невольно вспоминается прежняя жизнь. Тихие вечера за книгой, учёба, вечерняя работа… Почему я не ценила спокойствие, в котором жила? Что со мной происходило в последние дни перед аварией? Почему я ничего не помню, кроме последнего мига? Неужели я правда умерла… Мама, должно быть, сильно горюет… “Так, стоп”, – говорю я себе. – “Нет смысла лить слёзы о случившемся, это не поможет выбраться из ямы. Надо собрать мысли в кулак и хорошенько напрячь мозги. Ведь у меня есть то, чего нет ни у кого в этом мире. Я знаю будущее! А значит, в силах его изменить!” Внезапно в дверь стучатся. Я вздрагиваю. – Кто? – Это Лили, служанка. Меня послал ваш брат… Я зайду? – она не дожидается ответа, словно моё мнение ей не особо-то и важно. Правильно, оно стоит куда ниже мнения любого в этом доме. Лили оказывается довольно молоденькой девушкой с веснушками по всему лицу. В руках она держит тазик с водой и местные бинты. – Господин Деккард сказал, вы обожглись за обедом. И попросил обработать ваши раны. – Я сама, спасибо. – Нет, вы не поняли, – она улыбается той самой улыбкой, с какой врачи разговаривают с умалишёнными. – Он настоятельно попросил меня. Обработать. Со вздохом я протягиваю ей руку. Обработав рану, Лили широким слоем наматывает бинт. Когда повязка готова, я узнаю радостную весть – носить её надо ровно четыре дня. Значит, и на балу! Значит, метки никто не увидит! Вряд ли меня в чём-то заподозрят, ведь истинные находятся слишком редко. Из книги я помнила, что при народе Алана прятать запястья считается дурным тоном, но не в том случае, когда дело касается медицинской необходимости. Всё шло как надо! Значит, можно готовиться к балу и ни о чём не беспокоиться! Стоило мне сказать об этом служанке, как она тут же воодушевилась. Всё-таки она была просто девушкой, и как всякая девушка обожала балы! Может, если взять её с собой, она станет относиться к Виктории лучше? Всё-таки мне не хватает союзников. Или хотя бы просто тех, с кем можно поговорить… *** Следующие два дня пролетают в сборах. От меня не отходят ни на шаг, Лили и вовсе следует тенью. Закрадываются подозрения, а уж не брат ли подослал её следить, чтобы я не наделала глупостей? Да уж, для него моё поведение, должно быть, выглядит как раздвоение личности, а как он объясняет себе ожог, и вовсе загадка. Хорошо, что Виктория и раньше не отличалась благоразумием. В свободные от сборов минуты я гуляю по усадьбе графа, пытаясь запомнить расположение комнат. Будет глупо, если кто-то заметит, что я не могу найти кухню в доме, где прожила последние четырнадцать лет. Для девочки из глубинки России этот дом – точно шикарный музей. Только преследование Лили мешает мне уж слишком откровенно пялиться на резную мебель, золотую лепнину и магические вещи, попадающиеся то тут, то там. Немало головной боли добавляет местная одежда. Корсеты и вовсе навевают депрессию. Да, они красивы и дышать в них не так трудно, как ожидалось. Но как же сложно они зашнуровываются! Одеться на прогулку – это настоящий квест! Да, есть служанки… Но я чувствовала себя неуютно оттого, что чужой человек меня одевает и раздевает. Причёсывает и даже… даже порывается мыть! За самостоятельное мытьё я боролась особенно рьяно, но каждый вечер это право приходилось отвоёвывать с боем. На бал я хочу одеться скромно, но сдержанных платьев в арсенале Виктории попросту не оказывается. Отец, похоже, и правда относится к балу серьёзно. В дом приезжают лучшие ювелиры, дизайнеры и стилисты. Страшно представить, сколько денег стоят их услуги. В итоге, когда всё готово, причёска, туфли и платье Виктории блестят так, что глаз не отвести. Я словно настоящая принцесса из диснеевской сказки. Похоже, единственное, чем граф гордится в своей дочери – это её внешность. Потому он и хочет выставить её напоказ. Может, думает, что блеск бриллиантов настолько ослепит людей, что они не заметят “бешеного” характера дочери? В некотором роде так и случается. Брат, едва увидев, застывает, не донеся чашку с чаем до рта. Слуги становятся вдруг улыбчивыми, а граф светится удовольствием. И только меня мучают мрачные предчувствия. Перевязанное запястье украшают браслеты, опасаться нечего… Но я так думала и в первый раз, когда опрометчиво решила, что запросто откажусь от посещения бала. Что, если сюжет изменить нельзя? “Хватит думать о плохом!” – говорю я себе. – “Один раз – это совпадение. Вот увидишь, ты придёшь, а Алан на тебя даже не взглянет! Так и будет, поверь!” С этими мыслями я сажусь в карету. С этими мыслями вхожу во дворец короля. Людей так много, что я вконец воодушевляюсь. В такой толпе мне нечего опасаться! Так я думаю ровно до той секунды, пока не вижу… его. Своего будущего убийцу. Глава 4 Дворец короля встречает меня потоками музыки, изысканными запахами и угощениями, которые выглядят как произведения искусства. Под потолком горят магические сферы, стены украшены скульптурами, а в центре зала кружат пары в танце. Дамы в пышных платьях здороваются со мной, как с любимой подругой. Мужчины белоснежно улыбаются, провожая взглядами. У меня разбегаются глаза. Как же красиво! Точно в сказке! На миг я даже забываю об опасности, восхищение перекрывает чувство тревоги. Но потом я выхватываю в дальней части зала тёмные силуэты. Я буквально кожей чувствую исходящую от них ауру опасности. Лиц не разглядеть, но даже так моё сердце на миг замирает, а потом пускается вскачь. – Это гости короля. Послы из Руанда – страны оборотней, – говорит Деккард, замечая, куда я смотрю. Сегодня брат сопровождает меня. То и дело я ловлю на себе его пристальные взгляды. Надеюсь, это заслуга красоты Виктории, а не её (моего) подозрительного поведения. – Они здесь уже неделю, прибыли для решения политических вопросов, – объясняет он, глядя на мои губы. – Каких? – Этого тебе знать не нужно. А что нужно – так это держаться от них подальше, – Деккард наклоняется к самому моему уху, его голос падает до шёпота. – Если только не хочешь родить одному из этих блохастых парочку щенят. Меня передёргивает от его слов. Брат ухмыляется. – Не переживай, – снисходительно говорит он. – Народ Руанда человеческую расу презирает. И к местным красавицам они относятся как к развлечению на одну ночь, не больше. – Почему? – я знала ответ, но всё же спросила. – Из-за ветрености. В Руанде создают семьи на всю жизнь. А люди на это не способны, сама знаешь, – он замолкает, глядя с ухмылкой. Намекает на моё происхождение и измену графа? Пытается задеть? – А как же истинные? – не поддаюсь я. – Исключение. Сама же знаешь, как редко оборотни находят истинного среди людей. Я лично не верю в счастье таких пар. Да и кто может полюбить зверя, пусть и в облике человека? Я снова вглядываюсь в чёрные силуэты. Взгляд сам собой притягивается к особенно высокой фигуре. Сделав усилие, я отворачиваюсь. Деккард продолжает рассказывать о собравшихся на балу, указывая то на одного гостя, то на другого. Его рука покоится на моей талии, словно оберегая. Или присваивая? Так обычно делают братья? Я слушаю его в пол-уха. “Дворец короля большой, людей тут много. Не так уж сложно будет избежать встречи с Аланом, да и запястье плотно укрыто”, – думаю я, вспоминая сюжет книги. По нему Виктория всё время крутилась рядом с Руандовцами, строила им глазки и всячески заигрывала. Её красота пленяла даже оборотней. Алан пригласил Викторию на танец, а увидев появившуюся метку, утянул в сад. Там Виктория, пьяно хихикая, стала вешаться Алану на шею, пытаться целовать. Она была пьяна от алкоголя, а Алан ошарашен от свалившейся на него удачи. Для оборотня – огромное счастье найти истинную пару. Но это же делает его уязвимым. Ведь истинным может оказаться кто угодно. Хоть воровка, хоть местная злодейка… Что, если пару похитят? Или начнут через неё шантажировать? Виктория из книги об этом не думала, она праздновала победу. На следующий день она всем растрепала о том, что скоро станет принцессой Руанда. – Так, ладно… мне нужно пообщаться с кое-кем, – говорит Деккард, замечая отца. Граф прибыл на бал раньше всех, и теперь подзывает сына жестом. – Веди себя прилично. Отец и так на тебя зол. – Как получится, – отвечаю я. Когда Деккард уходит, я пытаюсь перебраться к напиткам. В горле порядком пересохло. Впрочем, не забываю поглядывать в сторону гостей из Руанда. Но тем нет дела до пристальных взглядов. По дороге несколько мужчин зовут меня на танец, каждому я вежливо отказываю. Не только потому, что не хочу, но и попросту не умею! Позору не оберусь, если всё-таки кто-то сумеет вытащить меня на танец. Да и как объяснить, почему Виктория вдруг забыла эту науку? Наверняка все решат, что она просто издевается над бедным кавалером. Я делаю пометку в уме, что надо будет обязательно нанять учителя. Ведь балы в этом мире – обычное дело. И вообще, стоит подтянуть местные науки. Историю, географию. Может даже попробовать магию? По книге Викторию не интересовало ничего, кроме собственной внешности. Однако в одной из глав она изучала чёрную магию, чтобы через неё навредить Элизе… И если вспомнить, то у неё получилось. Может к чёрной магии у неё талант? Если это так, то почему бы не развить его? Козырь в рукаве мне не помешает. Хотя не стоит забывать, что в том же Руанде чёрная магия под запретом. Не будет ли это ещё одним поводом для принца отрубить Виктории голову? – О, Виктория, милая! – здоровается незнакомая девушка с очень узким лицом и узкими чёрными глазами. Она чем-то отдалённо напоминает хорька… такая же суетливая и вертлявая. Кто же она? Ах, точно. Это же Мина! Лучшая подруга Виктории. По книге она любила выпить и часто подстрекала Викторию ввязаться в неприятности. Кроме того, она очень завидовала метке истинности. Позже, когда она познакомится с Элизой, и та поможет ей с болезнью отца, Мина отвернётся от Виктории и даже расскажет Элизе о грехах бывшей подруги… "Верить ей явно нельзя", – решаю я. – Привет, красотка! – щебечет Мина. – Почему ты одна? Где твой прелестный братишка? – приобнимая за плечи, она всучивает мне бокал вина. – На, выпей, а то совсем смурная. А что с запястьем? – Да так, обожглась… Мина скептически кривит губы. – Ой, мне-то не заливай, подруга. Я тебя сто лет знаю. Опять швырялась посудой в слуг и порезалась? – Ты угадала, – сдержанно улыбаюсь я. От Мины разит алкоголем, одета она на редкость неприлично. Грудь словно вот-вот выскочит из корсета. Мина стреляет глазами в мужчин, ищет удачную партию. Позже её соблазнит один из солдат Алана… но после одной ночи никогда больше на неё не посмотрит. Мина будет переживать, топить зарождающиеся чувства в алкоголе и страшно завидовать Виктории, у которой проявится метка. – Может, пойдём, познакомимся? – Мина делает многозначный взгляд в сторону Руандовцев. По сюжету я должна согласиться, но вместо этого говорю: – Не стоит, Мина. Та непонимающе хлопает ресницами. – Да ладно, ты же хочешь! Там такие красавчики, а какие у них руки! Сильные, прямо бугрятся мышцами. А глаза! Так и прожигают. Пойдём! – Меня такие мышечные кабаны не привлекают. Да и настроения нет. – Не верю. А-а, поняла… ты просто боишься, да? – Боюсь? – Того, что у меня появится метка. А у тебя нет. Ты же этого не переживёшь, верно? – голос Мины точно патока, но глаза смотрят неприятно. Она делает большой глоток из своего бокала. Я перевожу взгляд на свой. Красная жидкость напоминает мне кровь. Нет, пить мне точно не стоит. – О, Виктория Саблфорд, приветствую на моём балу, – раздаётся новый голос. К нам с Миной подходит целая делегация из служанок и подпевал. Возглавляет её темноволосая женщина, чем-то напоминающая киношного вампира. У неё красные губы, гладкие чёрные волосы и очень бледная кожа. Бриллианты висят на её платье гроздьями. Она увешана украшениями, точно новогодняя ёлка, и только запястья демонстративно оголены – знак уважения гостям короля. Я сразу понимаю, кто передо мной. Это Ириана – фаворитка старшего сына короля. И его вероятная будущая супруга, а значит, и принцесса. – Приветствую, – говорю я, с опасением наблюдая, как люди Ирианы обступают нас с Миной со всех сторон. Этого в сюжете не было, однако я знаю, что отношения Виктории и фаворитки всегда были на грани войны. Неожиданно одна из служанок толкает меня под локоть, бокал выскальзывает из пальцев и со звоном разбивается о мраморный пол. Вино брызгает мне на платье. Мина визжит, привлекая всеобщее внимание. На миг в зале становится тише, даже музыка смолкает. Я чувствую, что все смотрят на меня. “Алан тоже наверняка смотрит…”, – понимаю я. Ситуация глупая и неприятная, но чего-то такого следовало ожидать. – Какая же ты неловкая, Виктория, – капризно и очень громко говорит Ириана. – Посмотри на моё платье! Денег твоего отца не хватит, чтобы свести эти пятна. Мина наклоняется к самому моему уху: – Да ведь это её служанка тебя толкнула! Ты будешь это терпеть? Сделай что-нибудь! – яростно шепчет она. Я не двигаюсь с места, в горле встаёт ком. Многие гости замирают, косятся, ожидая представления. От их добрых улыбок не остаётся и следа, они становятся похожи на голодных стервятников. А Виктория, похоже, их самое любимое блюдо. В книге бал – это прекрасное место для прекрасных людей. Но, похоже, так бал видела лишь наивная Элиза… Что же мне делать? Просто уйти? Взорваться гневом, как это делала Виктория из книги? Чем дольше тут нахожусь, тем лучше понимаю причины её поведения… Вот только у меня есть то, чего у Виктории не было! – Извини, что я была столь неаккуратна, – вежливо говорю я, следя за реакцией Ирианы. – Не хотела запачкать платье… Но теперь ты сможешь заказать новое. А не ходить в том, что принц покупал для прошлой фаворитки. Наверное, это не очень приятно понимать, что кронпринц думает о ней каждый раз, когда смотрит на тебя. Служанки ахают и со страхом оглядываются на Ириану. Та краснеет лицом, потом бледнеет, открывает рот словно рыба. Наверное, гадает, откуда я могла узнать об истории платья. – Портные не всегда умеют держать язык за зубами, – даю я ей подсказку. Хотя, естественно, моим источником является книга. – Это какая-то чушь! – наконец, заявляет она, но изначальная реакция уже выдала Ириану с головой. Это вопрос времени, когда о происхождении платья узнает весь двор. Зная самомнение фаворитки, она это перенесёт болезненно. Но может, в следующий раз подумает, прежде чем докапываться до людей. – Значит, я ошиблась? Прошу прощения. – Прощения?! – шипит Ириана. Ну настоящая гадюка! – Что ты себе позволяешь? Кем себя возомнила? – Или мне рассказать тебе ещё некоторые слухи? Я тут кое-что слышала о делах твоего отца. Как продвигается торговля сахаром? Неприятности с поставщиком не намечаются? Это удар ниже пояса, но что мне остаётся делать? Надо раз и навсегда отбить охоту у этой гадюки вставать на моём пути. Ириана разве что зубами не скрипит. Мина ошарашенно хлопает глазами, видно, с такой Викторией она ещё незнакома. Служанки перешёптываются, испуганно поглядывая на хозяйку Я уже собираюсь мысленно праздновать первую победу, как вдруг краем глаза замечаю приближающуюся тёмную фигуру. Сердце ёкает. – Было приятно пообщаться! Но я вспомнила про неотложное дело! – я торопливо прощаюсь и спешу убраться подальше. Служанки суетливо расступаются, пропуская меня. Ириана не двигается с места. Но не стоит списывать её со счетов. Наверняка она захочет отомстить… Ну и пусть! Всё лучше, чем позволять вытирать об меня ноги! Выбравшись из толпы, я чуть оборачиваюсь. Тёмная фигура, лица которой пока что не разглядеть, идёт прямо ко мне. И довольно быстро. У меня перехватывает дыхание. Откуда-то я чувствую, что это он... “Мне, должно быть, кажется! Зачем бы Алан ко мне шёл? Может, ему просто что-то потребовалось в другой части зала? А может, это вовсе кто-то другой? – лихорадочно думаю я, и ответ приходит сам собой. – Это сюжет толкает его ко мне! Сюжет требует, чтобы мы познакомились! Сюжет хочет, чтобы Виктория Саблфорд сначала влюбилась, а потом умерла!” Сдаваться я не намерена. Сюжет сюжетом, но здравый смысл он нарушить не может. Я пробираюсь к выходу на террасу, там можно будет спуститься в королевский сад и затеряться между деревьев. Пока иду, в мыслях всплывают строчки из книги: “Метка – доказательство истинности, магическая печать, что связывает две души в неделимое целое. У мужчин-оборотней-волков метка проявляется с рождения, у женщин-оборотней-волков – в отрочестве, у человеческих женщин – только при встрече со своим Истинным”. Неожиданно мне в голову приходит очень интересная мысль: – “Что, если я зря переживаю, и у меня попросту не может появиться метки? Ведь она связывает души… А души настоящей Виктории здесь попросту нет!” Идея настолько меня захватывает, что я начинаю нервно хихикать. Точно! Я зря переживала! Но предосторожность лишней не будет. А вот и терраса, я выскальзываю наружу, как вдруг меня останавливает короткое “Подождите!”. А потом горячая ладонь ложится на плечо. Я успеваю только пикнуть, а меня уже разворачивают. Передо мной … он. Мой будущий убийца. Я смотрю в его стальные глаза, и с ужасом чувствую, что на руке под повязкой начинает гореть кожа. Как если бы на запястье выжигали клеймо. Глава 5 Алан был высоким и широким в плечах. У него было неподвижное надменное лицо, узкие язвительные губы и серые глаза, которыми он умел пронзать не хуже рапир. Принц Руанда отличался той самой красотой, которая заставляет столбенеть женщин и в страхе отступать мужчин. Каждый чувствовал исходящую от него ауру опасности, словно он не человек, а лишь выжидающий хищник со стальными клыками. Женщины мечтали этого хищника обуздать, но получилось лишь у одной… Книга: “История потерянной дочери”. *** – Вы меня преследуете? Что вам надо?! – выпаливаю я прямо в красивое лицо Алана. Его брови взлетают вверх от удивления, принц убирает руку с моего плеча. – Что, простите? – он мерит меня подозрительным взглядом. Голос у него низкий, походит на сдержанный рык. – Я спрашиваю, зачем вы меня преследуете? – Преследую? Вы что-то напутали. – Вы прошли за мной через весь зал. – Что за глупость? – искренне удивляется принц. – При чём тут вы? Я просто хотел выйти в сад, а он в этой стороне. – Но потом вы меня окликнули, – настаиваю я. – Хотел спросить дорогу. Я не ориентируюсь в это дворце. – Но… зачем вы меня коснулись? Я вам не позволяла. – Тут виноват, – разводит руками Алан. – Всё время забываю, что люди слишком трепетно относятся к личному пространству. Оборотни не так щепетильны, перестроиться бывает сложно. Искренне прошу простить моё невежество. Я хмурюсь, чувствуя подвох в интонациях принца, но всё-таки говорю: – Принимаю ваши извинения. – Прекрасно… Благодарю. Однако теперь меня крайне интересует один вопрос, – он неприятно ухмыляется: – Вы думали, что я вас преследовал, так? И зачем, по-вашему, мне это понадобилось? Решили, что я влюбился? Я открываю рот, силясь что-то сказать, но все мысли вылетают из головы. Ощущаю себя полной дурой. Щёки невольно заливает краска смущения. Алан остро ухмыляется. Ситуация явно его забавляет: – Так и есть? Думали, я несусь к вам сломя голову, чтобы просить руки и сердца, и потому поспешили сбежать? – Вовсе нет! – А может, специально кинулись мне наперерез? Хотели познакомиться? – Нет! Это какая-то чушь… – я в отчаянии кручу головой. – Неужели? А разве не вы весь вечер прожигали меня взглядом? – Не понимаю, о чём вы. – Вы разве что голову не свернули, пытаясь строить глазки. – Ничего я не строила! – Теперь наступает моя очередь оправдываться. Я придумываю ложь на ходу. – Просто… просто мне было любопытно посмотреть на гостей из Руанда, вот и всё. А на террасу я пришла, по причинам с вами никак не связанными. Чтобы подышать свежим воздухом и прогуляться в саду, а вы меня напугали. Кстати, вон лестница в сад. Вы же её искали? Скрещиваю руки на груди. Запястье ноет так сильно, словно я вновь поднесла его к огню. Меня ощутимо потряхивает, нервы натянуты до предела, сердце бешено колотится, отдаваясь гулом в висках. Принц стоит в расслабленной позе, на его губах гуляет мягкая усмешка, но меня он не обманет. Алан в жизни и Алан в книжке – это совсем не то же самое. Одно дело читать про его “опасную ауру”, а другое дело чувствовать её на себе. Когда принц смотрит на меня, то кажется, словно его взгляд проникает под одежду, под кожу, глядит в самую суть. Он весь как притаившийся хищник, вглядывается, внюхивается. У оборотней куда лучше развиты слух и обоняние. Чувствует ли он мой страх? Чует ли нервозность? Что-то такое в книге было… Если вспомнить, по сюжету его характер был отнюдь не сахарным. Ещё бы! Когда Алан был ребёнком, на его глазах жестоко убили мать. Несколько раз покушались и на самого принца. Однажды любимая гувернантка подложила яд в чай маленького Алана… Его удалось спасти лишь чудом. Хотя позже его отец сумел перебить предателей, характер Алана это не спасло. Он вырос настоящим параноиком. Вон, и сейчас прожигает взглядом. Удивительно, что в книге Элиза сумела достучаться до жестокого сердца принца… “Вот пусть она и в этот раз им займётся”, – решаю я. – Ладно, оставим случившееся недоразумение в прошлом, – тем временем говорит принц. – Порешим на том, что я и вы собирались погулять в саду, и нам просто не повезло столкнуться, верно? – Да, – я с радостью хватаюсь за предоставленную возможность закрыть неловкую тему. – Хорошо. Составите мне компанию? – Компанию? – глупо переспрашиваю я. – Да, на прогулке, – от его взгляда у меня бегут мурашки. – Нет, я… – На улице довольно темно, – продолжает он. – Так что будет неправильно позволять вам гулять одной. – Н-но… – Я настаиваю. Он больше не ждёт моего ответа, а просто берёт под руку и утягивает вниз по лестнице. – Я бы хотела одна… – бормочу, холодея от страха. Пытаюсь аккуратно вытянуть руку, но Алан не позволяет этого сделать. – Вы откажете в прогулке гостю другой страны? Не слишком-то дальновидно. Я теряюсь с ответом. Не силой же мне от него отбиваться? Он выводит меня в сад, там и правда довольно темно. На небе уже появились первые звёзды, деревья клонятся к земле под тяжестью плодов. Вдоль прогулочной тропинки горят разноцветные магические огоньки. Романтично… Отличное место для первого свидания. Будь я напугана поменьше, то, несомненно, оценила бы иронию, но мне не до того. Ноги и тело словно деревянные, язык окостенел. Я чувствую жар, исходящий от Алана, тот самый жар, в котором я рискую сгореть. “Боже, я гуляю под руку с собственной смертью!” – несутся мысли. – “Точно также Виктория из книги гуляла с Аланом после того, как он увидел её метку! Сюжет повторяется. Осталась лишь последняя деталь, чтобы я влипла окончательно… Что же делать?!” – Прошу вас, – говорю я ледяным тоном, за которым силюсь спрятать панику, – я бы правда хотела погулять одна. Если мой жених узнает, что я брожу по саду под ручку с… с принцем, он этого не одобрит, – это самый отчаянный блеф в моей жизни. – Так вы знаете, кто я? – хмыкает Алан, но отпускает меня, позволяя отойти на пару шагов. – Да. Вы кронпринц Руанда. – Может быть, знаете и по какому вопросу я прибыл? – Что-то военное, полагаю. Алан как-то странно смотрит на меня. Я сжимаюсь от его взгляда. – Боитесь? – Что? – Ведёте себя так, словно ожидаете, что я перегрызу вам горло. А ещё говорят, что это наш народ полон предрассудков. – Просто пытаюсь соблюдать приличия… – оправдываюсь я. – Не пристало девушке гулять с мужчиной один на один. – Разве пристало приходить на бал одной, если у вас есть жених? – Не вижу тут ничего страшного. – Так кто он? – Он… он… Это не ваше дело. – Вы жениха выдумали, правда? – голос Алана становится вкрадчивым, а взгляд – колючим. Я чувствую себя бабочкой, которую насадили на иголку и внимательно разглядывают. – Почему вы… Что от меня хотите? – говорю я, отступая. – Хочу от вас? – притворно удивляется принц, делая шаг навстречу. – Просто мне любопытно, зачем ты соврала мне трижды за короткую встречу. – Что… Нет… – бормочу я. – Оборотни хорошо чувствуют ложь, ты не знала? Твоё сердечко бьётся, точно пташка в клетке. Чего ты боишься? Зачем врёшь? – Я не врала, – произношу очередную ложь. Алан скептически улыбается, как бы говоря: ”Ну вот, снова”, и неожиданно подходит ближе. Я отступаю, но упираюсь спиной в дерево. Он уже рядом, отрезает дорогу к бегству, наклоняется так близко, что я вижу своё отражение в его серых глазах. – Знаешь, на кого ты похожа? – проникновенно говорит он. – На воровку. Или шпионку. А может, тебя подослал мой брат? Ты ведь решила, что я тебя раскрыл, и потому сиганула? От тебя страхом разит за версту, потому тебя и окликнул. Учуял и хотел понять причину… Подумал, может, помощь нужна… А оказалось, боишься ты именно меня. Ещё и врёшь, лишь бы отделаться. А то, что наш визит связан с военным вопросом – об этом и вовсе знает всего пара человек. Могла ли ты угадать это так просто? Так чем ты промышляешь? Зачем тут рыскаешь? Признайся, и я подумаю, как поступить с тобой. "О-боже-боже", – проносится в моей голове. Вот теперь мне действительно становится страшно. Глава 6 Я лихорадочно листаю в уме страницы книги, пытаясь понять, как могла упустить такую жизненно важную деталь, как умение оборотней чуять ложь! “Тише, тише, успокойся”, – говорю себе, пытаясь замедлить дыхание, угомонить скачущий пульс. От близости Алана у меня что-то внутри переворачивается, запястье жжёт. – “Ещё не всё потеряно! Он же не телепат, просто слышит пульс, вот и всё! В книге способностью распознавать ложь принц не обладал. Скорее всего, сейчас он блефует. Да, блефует! Берёт меня на понт! Допустим, Алан слышит сердцебиение, чует, что мне страшно… Но он не может знать причин моего испуга. Надо просто дать ему правдоподобное объяснение… И вести себя не как преступница, а как оскорблённая дама. Ведь Алан переступил все возможные границы… Настоящая Виктория давно бы прописала ему пощёчину и была бы права!”. Я упираюсь рукой в грудь Алана, отворачиваю голову, говорю своим самым ледяным тоном: – Что вы себе позволяете? Мне что, позвать стражу? – Она тебе не поможет. – Всё-таки решили перегрызть мне горло? Так слухи не врут? – Просто ответь на вопросы. Зачем ты лгала? Чего тут вынюхиваешь? Почему от меня убегала? Я пытаюсь глядеть надменно, но страх меня выдаёт. Нервы бьют тревогу. – Да кто бы ни убегал на моём месте? Оборотни пугают. От них хорошего ждать не приходится! По глупости я и правда решила, что вы… ты меня преследуешь, но что здесь такого? Этого недостаточно для столь громких обвинений. – Да, может быть… Но есть ещё кое-что, – прищуривается Алан. – От тебя воняет чёрной магией. А вот это меня удивляет. По лицу принца невозможно понять, говорит ли он правду. Но видя моё замешательство, Алан отступает, давая мне пространство. Его взгляд вдруг перескакивает на моё забинтованное запястье, да там и замирает. – Что? – переспрашиваю я. – Только не говори, что ты удивлена. Он поднимает взгляд. Его глаза блестят, в них отражаются звёзды. Он вглядывается в меня, как если бы пытался прочесть мои мысли. “Так вот почему он так взбеленился”, – думаю я. По книге Алан прибыл в королевство Лимерии не только для заключения военного союза, но и в поисках Культа Сумрака. Того самого, что когда-то организовал успешное покушение на мать принца. Долгое время считалось, что Культ уничтожен, но буквально за пару недель до бала они предприняли новую попытку уничтожить королевскую семью Руанда. След вёл в человеческое королевство. Чёрная магия была основным оружием культа, а место их главы занимала самая сильная чёрная ведьма, что когда-либо рождалась. В Лимерии (родине Виктории) чёрная магия не преследовалась, пока находилась в рамках закона. В Руанде же только за подозрение в связи с чёрным колдуном можно было лишиться головы. – Похоже, ты и правда удивлена… – тише говорит принц, наблюдая за моей реакцией. – Или просто хорошо притворяешься. Знаешь, что меня больше всего напрягает? – Не знаю.... – Чёрные маги используют для колдовства собственную кровь… – он очень выразительно смотрит на моё перемотанное запястье. – Не слишком ли много совпадений? У меня холодеет нутро… Но вдруг до ушей доносятся шаги. – Виктория, ты где? – раздаётся позади оклик. Я едва не подпрыгиваю от радости. Деккард! Хоть иногда он приходит вовремя! – Отец тебя обыскался, – говорит брат, приближаясь к нам. – …что тут происходит? Деккард довольно быстро оценивает обстановку, он смотрит сначала на меня, испуганно жмущуюся к дереву, потом на Алана, который стоит неприлично близко. Я неожиданно понимаю, что принц одет в форму солдата Руанда без единого знака отличия. – Подожди! – успеваю я крикнуть брату, но тот уже налетает на принца, толкая его в грудь и заставляя отступить на шаг. – Где твой хозяин, шавка! – кричит Деккард и идёт на принца, явно с намерением объяснить, что он не с той девушкой связался. Я успеваю перехватить его за руку в последний момент, шепчу: – Деккард, перед тобой принц. Кронпринц Руанда! Эта новость его ошарашивает, точно холодный душ. Должно быть, брат принял Алана за простого солдата из охраны Руандского принца. Познакомиться они не имели возможности, да и в саду слишком темно, чтобы вглядываться в лица. – Это приглашение на дуэль? – с угрозой спрашивает Алан. – Нет, нет! – вмешиваюсь я. – Просто недоразумение! – Мне так не показалось, – говорит принц, не скрывая издёвки. Драться с ним на дуэли – настоящее самоубийство. По книге я прекрасно знаю, что Алану нет равных в силе. А с оружием он обращается как бог. Видно, что-то такое известно и Деккарду, но отступать он не собирается. – Виктория, если что-то было против твоего желания, если он тебе что-то сделал… – говорит брат, но я его перебиваю. – Ничего не сделал! Мы просто… просто разговаривали! Ты не так понял… Милорд… – я поворачиваюсь к принцу. – Пожалуйста, не доводите до крайности. Случилось недоразумение. Вы же и сами это понимаете. – Значит, это ваш брат? – Алан снова переходит на “вы”. – Да, милорд. Принц словно задумывается, краем глаза я вижу, как Деккард разве что зубами не скрипит. Не привык он отмалчиваться, но терпит. Проблемы никому не нужны. Интересно, что брат про меня думает? Что я вешалась принцу на шею? – Хорошо, – наконец говорит Алан. – Не будем раздувать скандал на ровном месте. – О, спасибо! – я облегчённо выдыхаю. “Неужели всё-таки получится вырваться из сюжетной арки”, – проносятся в голове мысль. – Но тогда и вы будьте добры соблюсти приличия. – Конечно. – Покажите ваши запястья. В первое мгновения мне кажется, что я ослышалась. Я поднимаю на Алана взгляд, переспрашиваю: – Что? – Ваши запястья. Вы единственная на этом балу с перемотанной рукой – Я обожглась… – Давай покажи и пойдём, – шепчет Деккард. Он совсем не понимает опасности. И что мне делать? – Помогите сестре, – с нажимом говорит Алан. Его приказу невозможно не повиноваться. Деккард берёт меня за руку и сам начинает разматывать повязку… Мне остаётся только стоять и ждать. Ждать неизбежного… Глава 7 Время словно замедляется. Точно через пелену сна я наблюдаю, как слой за слоем Деккард разматывает бинты. “Что делать! Что-мне-делать?!” – несутся в голове мысли. – “Сбежать? Но я даже руку вырвать не сумею! А если получится, то что дальше? Меня в два счёта поймают, и будет только хуже!” Алан не сводит с меня стального взгляда. Правда ли он подозревает во мне ведьму, или это только предлог? Неужели я снова вернусь в канву сюжета – на путь к собственной смерти! Деккард снимает последний слой, я на секунду зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, то… Ничего не происходит. На запястье бугрится корочка от заживающего ожога. И всё. Никакой метки! “Как такое может быть? – думаю я, не веря в своё счастье. – Ведь я же чувствовала, как она жжёт мне руку! Неужели мне со страха почудилось? Или, может, из-за раны метка не смогла проявиться? Или дело в том, что тело Виктории теперь занимает моя душа, которая никак не связана с душою принца?” – Благодарю за соблюдение приличий, – немного разочарованно говорит Алан. Я вскидываю взгляд и вижу, что он пристально изучает мою реакцию. Я прогоняю с лица растерянное выражение, но слишком поздно. Алан наверняка заметил моё удивление. Он хмурится, но сделать ничего не может. Сегодня он проиграл. Один ноль в мою пользу. – Спасибо, что не стали раздувать скандал, ваша светлость, – произношу я, чуть приседая в реверансе и надеясь, что выполнила его не слишком коряво. Деккард тоже обменивается с принцем ничего незначащими вежливыми словами, потом берёт меня под руку и уводит. Прежде чем мы сворачиваем к террасе, я не выдерживаю и оборачиваюсь. Почему-то мне вдруг остро хочется ещё раз взглянуть на Алана… Но принца уже нигде не видно. *** Алан так и не возвращается в зал, я знаю это, потому что мой взгляд против воли упорно выискивает его среди гостей. Несмотря на маленькую победу, я не чувствую себя счастливой, скорее… опустошённой. Будто отказалась от чего-то очень важного. Возвращению в поместье Саблфордов я радуюсь как никогда. Деккард всю дорогу молчит, хотя по его взгляду ясно, что молчит он только из-за присутствия в карете графа. Отец же, судя по всему, поведением дочери остался доволен. На обратном пути он рассказывает, что получил несколько заманчивых предложений породниться домами. Одно даже поступило от Герцога! – Да, герцогство Дониеров весьма скромное, и их финансовое состояние оставляет желать лучшего… – говорит он, поглаживая трость. – Но их титул выше нашего, стоит к ним присмотреться. Подумай об этом Виктория. Я хочу организовать встречу с наследником Дониеров на следующей неделе. Знаю, в такие дни ты особенно невыносима, но постарайся обуздать характер. Не собираешься же ты всю жизнь сидеть у меня на шее. Домой мы прибываем сильно за полночь. Служанка помогает мне расшнуровать корсет и оставляет одну. Переодевшись в сорочку, я падаю на кровать и засыпаю, как убитая. Мне снится сцена в королевском саду. Снится, будто я вновь стою перед Аланом и освобождаю от бинтов запястье, а под ними – метка. Чёрные завитушки складываются в такой же символ, какой носит на запястье принц. Алан видит мою руку, видит метку и… просто разворачивается и уходит. А я почему-то бегу за ним и зову с таким отчаянием, точно от меня уходит сама жизнь. “Ну и бред! – первым делом думаю я проснувшись. – С чего бы мне бегать за этим невыносимым мужчиной. У него тараканов в голове больше, чем у меня волос”. Через витражное окно в комнату проникают солнечные лучи. Я сладко тянусь, раскидываю руки, вдыхая полной грудью. Теперь, наконец-то, мне нечего опасаться! Без метки сюжет не сможет привести меня к смерти, а значит, надо заняться налаживанием собственной жизни. Писать свою историю! Отец что-то говорил про брак с герцогом? Может, это будет и неплохой выход. Уеду из дома, где меня все презирают, буду счастливо жить с мужем. Если, конечно, это не древний старик. Я напрягаю память, пытаясь вспомнить, было ли что-то о доме Дониеров в книге… Ничего похожего на ум не приходило. Значит, сюжет уже поворачивает в другую сторону! “Надо жить и радоваться! Я богата, красива и здоровья хоть отбавляй! Могу заняться чем угодно и не работать до конца жизни! Найти в мужья лучшего мужчину и быть счастлива! Разве ещё о чём-то можно мечтать? А Аланом пусть занимается Элиза”. Почему-то при мысли об Алане в груди просыпается неприятное тянущее чувство. “Тревога, – решаю я. – Надо поскорее этого невыносимого принца женить, и тогда все опасности исчезнут сами собой!” Постучавшись, служанка вносит поднос с завтраком. Блюда пахнут так восхитительно, что у меня чуть слюнки не текут. Запах почему-то напоминает мне о маме, которая тоже готовила вкусно. Интересно, она меня ищет? Или, может, в моём прежнем теле теперь живёт душа Виктории? Пока ем, аккуратно спрашиваю служанку про библиотеку и про учителей. Лили сухо отвечает, что библиотека на прежнем месте, возле покоев графа. А учителя – не проблема. И что граф не раз предлагал изучить некоторые полезные науки, которые не помешает знать леди. Ту же географию и историю. – Хорошо, ты можешь пригласить их завтра? Я хотела бы добавить уроки в моё расписание. Если Лили и удивляется, то вида не подаёт. Про себя же я решаю, что учителя танцев лучше найти где-то на стороне, чтобы не вызвать подозрений. Наверняка в городе можно будет отыскать кого-нибудь. Кажется, Элиза куда-то ходила заниматься… По поводу магии стоит тоже подумать. В самом прекрасном расположении духа я перемещаюсь в ванную. Лили, уже зная моё отношение, не настаивает на помощи. Только набирает воду и приготавливает мыло. Оставшись одна, я скидываю одежду и, прежде чем забраться в тёплую, пахнущую цветами воду. Я останавливаюсь возле зеркала. От тела Виктории невозможно отвести глаз. Она точно супер модель высокой моды, утончённая как лань. Я провожу руками по её-моим бёдрам, тонкой талии, аккуратным округлым плечикам… и замираю. Весь счастливый настрой слетает с меня в одно мгновение. Чувствую себя так, словно меня пыльным мешком огрели. Чуть поворачиваюсь боком, пытаясь заглянуть за спину. Я не могу поверить своим глазам… – Ну не-е-т, ну почему?! – разочарованно бормочу я, крутясь и так, и эдак. На плече, залезая на лопатку, расположилась узорчатая метка… Та самая, что вчера не появилась на запястье. Спереди её почти не видно, лишь одна завитушка спускается к ключице. Размером метка с две пятирублёвых монеты, но на светлой коже бросается в глаза, особенно со спины. Слава богу, вчера я была в довольно закрытом платье, иначе меня не спасло бы ничего. Может, она сменила месторасположение из-за ожога на запястье? Я вдруг вспомнила, что принц прикоснулся ко мне впервые, положив руку именно на плечо… Именно на то место, где теперь была метка. “Вот бы найти побольше информации об истинных. Может, у графа есть какая-нибудь книга? Будь я в России – можно было бы отговориться, будто сделала татуировку, но тут они были не в ходу. Как объяснить будущему мужу наличие странных завитушек? Если не дурак, пораскинет мозгами, да поймёт… ” Настроение лежать в ванной у меня полностью отбивает. Ощущаю себя как человек, который выиграл в лотерее миллион, а потом узнал, что билет поддельный. Быстренько моюсь и ещё быстрее одеваюсь. Лили приготовила мне чистое платье, слава богу, с закрытой спиной. На выходе меня ждёт ещё одна неприятность. Деккард. – Слышал, ты попросила служанку пригласить к тебе учителей? – начинает он без предисловий. Его взгляд оценивающе пробегается по моим мокрым волосам, которые я собрала в высокий пучок. Может, местные так не делают? – Да. А что, это запрещено? – Вовсе нет. Просто стало интересно, с чего это ты вдруг надумала. – Надоело быть дурой. – Если хочешь, я могу с тобой позаниматься. “Ого, вот так неожиданность. Чего это с ним?” – думаю я, глядя на внезапно подобревшего брата. Я замечаю, как краснеют его уши. – Нет, пожалуй, не надо. Не хочу отвлекать тебя от дел, – отвечаю я. – Но я ведь сам предложил, значит, мне несложно. – Всё-таки я откажусь. Спасибо за предложение, – я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг Деккард шепчет мне в спину: – Это ты для того оборотня решила постараться? – Что? – я в недоумении оборачиваюсь. Деккард неприятно улыбается, смотрит остро. – Я про принца. Ты ради него решила поумнеть? Осознала, что дурочки ему не нравятся? – Господи, да о чём ты! – Чем вы с ним занимались в саду? Ты его так защищала, аж зависть берёт. – Защищала? – от глупости ситуации мне становится смешно. – Да мне на него плевать! – Неужели? Так о чём вы разговаривали, стоя так близко? Понравилось, как принц целуется? – Ты не в себе, – отрезаю я, не желая больше продолжать разговор, но стоит попытаться уйти, как Деккард хватает меня за руку. – Он тобою просто игрался, ты же это понимаешь? Оборотням не нужны человеческие женщины. У меня внутри поднимается волна раздражения. – Да хоть бы и игрался, тебе какое дело? Это моя жизнь, и мне решать с кем целоваться и какие ошибки совершать! Поэтому оставь меня в покое, братец. Иди, устраивай свою жизнь. Хватит меня сторожить. И, вырвав руку, я несусь в свою комнату. Припчивость Деккарда меня порядком напрягает. Чего он хочет? Моей любви? Но явно не сестринской… Или это просто своеобразная забота? Вбежав в комнату, я замираю на пороге. Лили раскладывает платья на кровати. – Что ты делаешь? – спрашиваю я. Она поднимает удивлённое лицо: – Принесла померить платья. Или вы не пойдёте в этом году на фестиваль? – На какой фестиваль? – переспрашиваю я, холодея нутром. – Я про фестиваль цветов, конечно. Он послезавтра, вы посещаете его каждый год. В этом году пропустите? Я замираю, пытаясь осмыслить услышанное. По книге Алан познакомился с Элизой именно на фестивале цветов. На девушку напали культисты, их Элиза интересовала как источник магической крови. Если бы Алан не пришёл на помощь, то Элизу усыпили бы, а потом слили бы из неё кровь, будто сок из баночки… А теперь самое интересное… Принц оказался на фестивале только потому, что его туда потащила Виктория. Теперь история поменялась… Виктория и Алан не вместе. Значит, принцу незачем идти на фестиваль… А это значит Элизе никто не поможет! Если с Элизой случится худшее, то Алан никогда не встретит её, и сюжет изменится окончательно! И невозможно будет предугадать будущее и избежать очередной встречи с принцем! Если это случится, я потеряю свой главный козырь! Не говоря о том, что Элиза не заслужила столь ужасной смерти! Но как мне её спасти? Что я смогу сделать? Если только получится привести к ней Алана… Нет! Это слишком опасно! Да и кто меня к принцу подпустит! Попросить Деккарда помочь? После того, что я ему сегодня наговорила, он вряд ли пальцем для меня шевельнёт! Может, существует какая-то местная полиция? Что же делать?! – Так что, пойдёте? – переспрашивает Лили. Глава 8 Дни до фестиваля я провожу как на иголках. Моё состояние разве что ленивый не замечает. Однако Деккард меня старательно игнорирует, графу вообще нет дела, Лили и остальная прислуга вопросов не задают, а с Розой мы не пересекаемся. В кои-то веке меня оставляют в покое. Метка на спине периодически ноет, точно свежий синяк. А во снах я раз за разом вижу принца… чтоб ему пусто было! Сценарий всегда очень похожий. Принц от меня уходит, я за ним бегу. Ерунда какая-то. Особенно с учётом того, что в реальности, если я и буду бегать, то ровно в противоположную от Алана сторону. Расписание у меня плотное. Поговорив с учителями, которых мне пригласила Лили, я договариваюсь взять несколько классов на следующей неделе. Люди это сплошь приятные, хоть и несколько напряжённые. Возможно, их пугает моя слава “Бешеной”, но после разговора они заметно успокаиваются и даже уходят от меня с улыбками. Ещё бы! Я ведь предлагаю им двойную оплату! Не хочу экономить на собственном обучении, а раз уж граф платит, то скромничать я не намерена. И так за неделю не купила ни одного нового платья. Тогда как настоящая Виктория скупала коллекции одну за другой. Также я, наконец, добираюсь до библиотеки графа и после длительных поисков нахожу книгу про метки истинности. Книга очень толстая, запутанная и почти вся состоит из домыслов и легенд. Но для начала и это не плохо. Например, в одной из прочитанных историй я узнаю, что метку истинности чаще всего получают те, у кого с рождения силён талант к магии. В другой легенде написано, что думать, будто метки есть только у оборотней и их пар, неправильно. Якобы ими обладают все расы, просто их метки скрыты. Но больше всего меня увлекает легенда про молодую леди, которой не сиделось на месте. Её всё время тянуло в другие города и страны, но нигде ей не хотелось остаться. В итоге она полжизни бродила по миру. А потом оказалось, что всё это время она неосознанно шла за своим истинным, который был королевским послом и то и дело переезжал с места на место. Сама того не зная, девушка искала его, тянулась душой. Конец у истории был грустный. Истинный умер от несчастного случая, а девушка потеряла смысл жизни. Она осела на одном месте и, спустя много лет, умерла одинокой старухой, которая так и не сумела догнать своё счастье. “Ну и напридумывают же сказок, – говорю я себе. – Почему я должна быть с тем, кого мне выбрала дурацкая метка? Я сама уж как-нибудь решу, без всякой магии. Сердцем. И буду счастлива”. И вот наступает день фестиваля Цветов! Главная особенность этого праздника заключается в цветочных масках, за которыми прячут верхнюю часть лица, оставляя открытыми губы. Я беру с собою побольше денег, одеваюсь неброско, но дорого, чтобы во мне узнавали богатую особу. Лицо закрываю плотной маской, словно сотканной из бело-голубых незабудок. Графу сообщаю, что пойду с подружками, а на самом деле на все письма с приглашением провести фестиваль в женской компании, отвечаю отказом. У меня есть план, который не предполагает свидетелей. Из дома меня отпускают легко. Все уверены, будто я проведу вечер в кругу подружек. Деккард выглядит особенно недовольным, но молчит. Похоже, мои слова про “хватит меня сторожить” его здорово задели. “Ну и ладно, – решаю я. – Меньше будет совать нос, куда не просят”. Праздник проходит вечером, поэтому солнце уже не печёт, и в пышном платье мне совсем не жарко. Фестиваль встречает меня громкой музыкой, разноцветными воздушными змеями, а главное – цветами. Цветами украшены платья и волосы девушек, цветы обрамляют прилавки, лепестки устилают мостовую. Чуть впереди дают представление маги, запуская цветные воздушные водовороты. Пахнет так прекрасно, что аж голова кругом. Всюду гуляют парочки. Обнимаются, влюблённо воркуют, смеются и даже украдкой целуются. Маски им совсем не мешают. По сюжету Виктория должна сейчас гулять тут вместе с принцем. Думаю, на фестивале-то она и сделала тот самый последний шаг к своей смерти. Перешагнула черту… Влюбилась. Прохожусь по главной улице, незаметно поглядывая в переулки. В одном из них и подкараулили Элизу. Хоть книгу я и читала много раз, всё же наизусть её не знала. Прикрываю глаза, вспоминая текст… Так, время было около семи вечера, это точно. Элиза выходила из лавки пекаря… Потом услышала кошачье мяуканье и заглянула в переулок рядом… Прошла вглубь, подзывая малыша… Но вместо котёнка ей навстречу вышли незнакомцы. Смотрю на часы, потом ищу взглядом лавку пекаря. Ага, вот и она! Да и переулок рядом имеется. Время нападения наступит не раньше, чем минут через тридцать, я специально приехала пораньше, чтобы перехватить Элизу на подходе. Остаётся только её дождаться. Жаль, конечно, что из-за маски Элизу я сразу не узнаю. И именно по этой причине бесполезно пытаться найти её среди гостей фестиваля. Однако если кто-то выйдет из булочной, а потом попытается свернуть в переулок, то можно будет смело предполагать, что это она. Всего-то надо увести её подальше. А если будет сопротивляться, то можно позвать стражу. Вон, несколько вооружённых мечами солдат дежурят у дома напротив. Оттуда им меня не видно, но стоит крикнуть, и они придут на помощь. Что может пойти не так? Пока жду, я рассматриваю гостей фестиваля. Не хочется признавать, но невольно я ищу глазами Алана. Он высокий и плечистый, его никакая маска не скроет. В одну секунду мне кажется, будто похожая на него фигура мелькает в толпе. Сердце тут же пускается в галоп. – Муау, – неожиданно раздаётся позади жалобное мяуканье. Или нечто на него очень похожее. Я вскидываюсь, ищу глазами Элизу. Какая-то девушка как раз выходит из булочной и направляется ко мне. Или, скорее, к переулку. – Элиза? – вопросительно спрашиваю я, преграждая девушке дорогу. Та вздрагивает от неожиданности и поднимает на меня голубые глаза. Я вижу их даже через маску. – Да? – удивлённо говорит она своим тоненьким голоском. Он и правда похож на “звоночек”, книга не врала. Губки у девушки мягко-розовые, точно сахарные, волосы уложены в нежную косу. И вся она миниатюрная, точь-в-точь ангелочек. Только крылышек не хватает. – Мне надо с тобой поговорить, Элиза, – говорю я, пытаясь девушку не напугать. – О чём? – она чуть отступает. – Я вас знаю? – Нет, но я знаю тебя. Давай поговорим. Но не здесь. Пожалуйста, это важно. – Но я, кажется, что-то слышала… – она с сомнением смотрит в переулок, как вдруг из темноты снова раздаётся жалобное мяуканье. Девушка тут же делает шаг навстречу звуку, но я перехватываю её за локоть. “Элиза, это ловушка!” – хочу сказать я, но со мной вдруг что-то происходит. По ушам снова ударяет “мяуканье”, только теперь оно звучит как колокольный звон, сотрясая каждую клеточку моего тела. Губы не двигаются. Элиза смотрит испуганно, но тоже ничего не может сделать. Её, так же как и меня, сковывает чужая магия. Невидимыми щупальцами она оплела наши тела и теперь управляет ими, заставляя сделать шаг в переулок. Потом ещё один. "Что за ерунда происходит! Разве это было в книге?!" – панически думаю я, силясь разорвать путы. Мимо проходят счастливые парочки и просто одинокие гости, но они и не думают остановиться. Просто не знают, что это нужно. Я до последнего сверлю стражников взглядом, но они, конечно, не слышат моего молчаливого крика. Мы с Элизой точно деревянные солдатики, с трудом переставляя тяжёлые ноги, неумолимо идём в переулок. “Это плохо! Очень плохо!” – стучат бесполезные мысли в моей голове. Я придумываю план за планом и тут же отметаю каждый. Все они бессильны перед возникшей опасностью. Какой смысл был убегать от принца, если я погибну уже сегодня. Сейчас! Вот, фестиваль остаётся позади, а когда мы сворачиваем за угол, и вовсе исчезает. О нём напоминают лишь долетающие обрывки смеха и музыки. Но здесь, в темноте и сырости, они кажутся изощрённым издевательством. “Дура-дура”, – ругаю я себя. – О, мы поймали двух рыбок сразу! – хрипит появившийся из темноты незнакомец. Его товарищ выходит с другой стороны. Оба они одеты в мантии с глубокими капюшонами. Лиц не разглядеть. Судя по всему – культисты сумрака, те самые, которых разыскивает Алан. Тьма вокруг этих людей словно гуще, а воздух тяжелее. Даже дышать приходится через силу. – Это не по плану, – говорит второй. Голос у него скрипучий, точно старый засов. – Глава не одобрит. На вторую заказа не было. – Боже, да ты помешан на правилах! Ладно-ладно, что предлагаешь? – он смотрит на меня. – Эту оставим здесь, – отвечает второй, тот, что со скрипучим голосом. При мысли о том, что значит “оставим здесь”, у меня по коже бегут мурашки, а желудок стискивает страхом. В отчаянии я пытаюсь двинуть хотя бы пальцем, но тело скованно и неподвижно как камень. У меня остались только глаза… – Ладно, – хрипит преступник и вытаскивает из-за пазухи длинный кинжал с волнистым лезвием. – Ну-ну, ты же не будешь плакать, цветочек, – говорит он, подходя ко мне. – Всё быстро закончится. “Помогите! Помогите… Алан! Деккард! Кто-нибудь… ” – кричу я, но всё бесполезно. Слова застревают где-то на подступах к горлу. Краем глаза я вижу, что Элиза, кажется, плачет. – Подожди! – вдруг приказывает напарнику скрипучий. – Посмотри на лезвие. Я тоже опускаю взгляд. Лезвие светится алым. – Не может быть… – Шепчет преступник, поднося кинжал к глазам. – Так… Тогда мелкую в расход, а эту забираем! И давай быстрее. Мы уже задержались! Заклятие недолго будет их держать. – Я что ли виноват? – ворчит преступник, перекидывая кинжал в другую руку и поворачиваясь к Элизе. Свободную он кладёт девушке на плечо придерживая. “Ну нет, только не Элиза! Как они смеют к ней прикасаться? Они её волоска не стоят!” – несутся в голове мысли. Негодование пробуждает какие-то скрытые резервы, я чувствую, как по телу разливается тепло, точно в груди разгорелся костёр. Преступник замахивается, а я собираю всю свою силу, всю волю в единую точку и всё-таки заставляю тело двигаться. Это всего лишь неуклюжее скованное движение, но мне удаётся схватить лезвие, когда оно уже готово вонзиться Элизе в грудь. Ладонь пронзает болью. От неожиданности преступники теряются, но в следующую секунду бьют меня в живот, да так сильно, что я сгибаюсь и падаю на брусчатку. Перед глазами темнеет. Я вижу кровь, растекающуюся от руки. “Это конец… конец”, – в отчаянии думаю я, пытаясь не отключиться. И дело не в ударе. То короткое усилие, которым я преодолела заклятие, высосало из меня слишком много энергии. Сознание уплывает. Неожиданно, сквозь пелену, до меня доносится грохот и топот шагов. Чей-то отчаянный вопль бьёт по ушам. Совсем рядом кто-то кричит: – Они тут! Быстро сюда! Есть раненые! Я с трудом открываю глаза и вижу нескольких человек. Они бегут за культистом. Другой преступник лежит в паре шагов со вспоротым брюхом. Элиза рыдает в три ручья, её больше не сковывает заклятие. А рядом стоит Алан и смотрит своими невыносимыми глазами. Потом присаживается на корточки и аккуратно помогает мне сесть, придерживая под спину. Заботливо прикладывает что-то к порезанной ладони. Тихо спрашивает: – Как вы себя чувствуете? …можно я сниму? И он тянется к моему лицу… чтобы снять маску. Глава 9 Даже если я и хочу помешать Алану снять с меня маску, то никак не могу. Сил хватает только на жалобное: "Не надо", которое принца, естественно, не останавливает. У меня вообще есть ощущение, что этого оборотня даже глухая стена не остановит, если уж он чего-то захочет. Алан аккуратно подцепляет маску и стягивает её прочь. Эмоции последовательно сменяются на его лице: от искреннего удивления к закрытой холодности. – Виктория Саблфорд, – говорит он самым мрачным голосом. – Ваша светлость, – шепчу я. Губы слушаются плохо, точно после наркоза. Я пытаюсь улыбнуться, но получается криво. Ладонь ноет, хотя кровь похоже остановилась. Силы возвращаются по капле. Принц сверлит меня взглядом, словно выбирая, между тем, чтобы отдать меня на эшафот и оказать первую помощь. – У вас ранена только рука? Или… – Только рука. – Первую помощь я оказал. Кровь остановилась. Врач осмотрит рану позже. – Спасибо… – Но что вы здесь делаете, Виктория? – спрашивает он. – А вы? – Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? – Только вам, – шепчу я. Мысли у меня порядком путаются. Умом я понимаю, что лучше не нарываться, но никаких “умных ответов” в голову попросту не приходит. Да и что мне сказать? Одной рукой Алан всё ещё придерживает меня под плечи. Я чувствую жар его ладоней даже сквозь ткань платья. Метка начинает неприятно покалывать. Невольно я тянусь взглядом к запястьям принца, но те надёжно спрятаны под длинными рукавами военной формы Руанда. Мои же руки полностью открыты, и я замечаю, как Алан смотрит на них в лёгком замешательстве. – Виктория, – с нажимом говорит он, поднимая взгляд, – на балу от вас пахло чёрной магией. Не проходит двух дней, и я нахожу вас в окружении культистов. Кто вы? Случайная жертва? Или глупая шпионка? Я молчу, пытаясь придумать ответ. Что мне сказать? Не могу же признать, что знала, где прячутся культисты. Сразу последует вопрос: “Откуда? Что за тайный источник? И если знала, то почему сразу не позвала стражу?” Можно наврать, будто просто услышала котёнка, вот и остановилась возле переулка… Но зачем тогда уговаривала Элизу, незнакомую мне девушку, уйти подальше? Как узнала, что это приманка? Списать на нехорошее предчувствие? Так себе аргумент… Тем более, если опросят свидетелей, то узнают, что у булочной я стояла не менее получаса. В итоге всё сведётся к тому, что я просто так хитро заманила девушку в переулок, а сама лишь притворялась жертвой. – Если вы не ответите мне, – с обманчивой мягкостью говорит Алан, – то в местной тюрьме найдут способ развязать ваш язык. – Извините, можно… – вмешивается Элиза. Она уже сняла маску. Личико у неё ещё милее, чем я представляла. Краем глаза я слежу за реакцией Алана, но на него милая красота Элизы, похоже, не производит впечатления. Или он слишком хорошо это скрывает. – Эта девушка спасла меня… – говорит Элиза, теребя оборку платья. Оно у неё куда дешевле моего, никаких драгоценных камней или шёлковых лент. Но всё равно выглядит мило. – Спасла. Остановила кинжал… В последний момент остановила. Если бы не она, я была бы мертва. Поэтому прошу вас, окажите ей всю возможную помощь! В сторону мёртвого культиста Элиза пытается не смотреть. К месту событий уже подтянулись городские стражники и успели накрыть тело плащом. Но крови вокруг всё ещё слишком много, чтобы вовсе не обращать на труп внимания. – Как вы оказались тут вместе? – спрашивает принц. – Мы… мы услышали котёнка, – отвечает Элиза. – И вместе пошли на звук, но оказалось, это была ловушка. Нас сковало заклятие, но каким-то невероятным образом этой леди удалось его побороть. Она успела остановить кинжал, которым метили мне в сердце. Я удивлённо смотрю на Элизу, но она никак не выдаётся себя. Да, фактически она не врёт, но некоторые детали скрыла. И скрыла их ради меня. “Книга не врала. Элиза настоящий ангел”, – думаю я с теплотой. – “Она поняла, что я в затруднительном положении и вмешалась, хотя не знает моих мотивов. Не знает, какой я человек”. Мне тут же становится стыдно, что пусть и пару секунд, но я сомневалась, стоит ли мне вмешиваться и спасать её. Да, я забочусь только о собственном счастье, но каким бы оно было, если бы на совести висела смерть этой доброй девушки? – Это правда? – Алан смотрит на меня с подозрением. – Вам удалось вырваться из-под тёмного заклятия? Я неуверенно киваю. Судя по реакции принца, я совершила что-то из ряда вон выходящее. Алан на мгновение задумывается. Элиза, закусив губу, стоит рядом. Её немного колотит, видимо, от стресса. – Ваша светлость! – раздаётся со спины. Это вернулся один из солдат принца – молодой парень с глубоким шрамом через всё лицо. – Культиста взяли. Но… – Но? – переспрашивает Алан оборачиваясь. – Он успел откусить себе язык. – Жив? – Да. Без сознания. Кровь остановили, но теперь он вряд ли что-то скажет. – Не скажет, так напишет, – резко отвечает Алан. Я чувствую напряжение, которое точно молнией проходит через его тело и передаётся мне. – Заставим. Никуда не денется. Проверьте зубы, эти твари часто прячут в них капсулы с ядом. Руки свяжите за спиной, чтобы не смог плести заклятия. – Уже сделано. – Кинжал крови был при нём? – Да. – Отлично, – принц ухмыляется. – Тогда закругляемся. – Что прикажете делать с пострадавшими? – спрашивает солдат, а потом смотрит на меня. – За ними могут вернуться. Культ не любит оставлять дела незаконченными. – Забираем в нашу резиденцию, – отвечает Алан, а потом вдруг подхватывает меня под ноги и с лёгкостью отрывает от земли. Глава 10 Принц держит меня одной рукой под ноги, другой под спину, и крепко прижимает к груди, чтобы я уж точно не упала. На мои слабые протесты он не обращает ровно никакого внимания, продолжая раздавать солдатам приказы. Я не разбираю его слов, всё заглушает моё рвано бьющееся сердце. Пульс оглушительно шумит в висках. “Всё очень и очень плохо”, – понимаю я той частью сознания, которая всё ещё способна думать. По книге, Алан гулял с Викторией на фестивале, потом учуял чёрную магию и пришёл на помощь Элизе. Принц убил одного культиста и взял в заложники другого. Элиза была ранена, и он, подняв девушку на руки, донёс её до кареты. А после привёз в свою резиденцию, где Элиза ещё несколько дней находилась под опекой лучших лекарей. Естественно, Виктория страшно бесилась, хотя виду и не подавала. Именно тогда злодейка задумала свою первую большую подлость… И вот, история поменялась. Принц несёт на руках раненую девушку… вот только не Элизу, а Викторию. Хорошо ли это для меня? Однозначно – нет! Это даже хуже, чем было в оригинале! Ведь моя главная задача – держаться от принца как можно дальше. Радует, что хотя бы метку удалось скрыть. “Если принц её увидит, то всё пропало!” – мелькает мысль, перед тем как силы покидают меня окончательно, и я перестаю различать реальность и сон. Сложно сказать в точности, что происходит дальше. Помню, как Алан перекладывает меня в карету, помню обеспокоенно склонившуюся надо мной Элизу, помню, как веки слипаются от усталости, а ладонь ноет, точно ошпаренная кислотой. Снится мне не привычная беготня за Аланом, а странный дом на краю незнакомого города. Внутри в свете свечей красивая женщина качает на руках новорождённого ребёнка. Глаза женщины блестят безумием, руки в царапинах и порезах. На полу и стенах кровью выведены символы, от которых веет потусторонней тьмой. Женщина ласково прижимает ребёнка к обнажённой груди и поёт… “Баю-баюшки-баю, Кровью мир я напою. Дочка вырастет большой, С чёрной раненой душой. Баю-баюшки-боюсь, Мести сладкой я напьюсь. Зверь заплачет в темноте, Суждено прийти беде”. А потом женщина поднимает воспалённые глаза и смотрит прямо на меня…