Приключения пенсионерки бесплатное чтение

Жизнь взаймы.

Не могу я на это смотреть. На измученные детские личики. «Помогите Кирюше, ему всего год»! «Помогите Олечке»… «Как мама Данила борется со смертью». Не мо-гу.

Прочитав очередную трагическую заметку с мольбой о помощи, я отвернулась от монитора и посмотрела в окно. Метель. У нас всегда на восьмое марта метель. Раньше, когда я еще ходила на работу, накануне проводилось торжественное собрание, выдавали грамоты, начальник толкал торжественную речь, потом мы все расходились по своим кафедрам и уже праздновали там, тихо, по-домашнему, из дома же принесенными вкусняшками. В последнее время купленными или заказанными, обленились сами готовить.

Теперь я на работу не хожу, пописываю статейки, пишу рецензии, корректуру делаю. Фотографии делаю и обрабатываю для захудалой рекламной конторы. Копеечка маленькая, но все-таки добавка к пенсии. Сегодня меня никто не поздравит. Полгода назад умерла моя лучшая и любимая подруга и время будто замерло. Конечно, мы увидимся, только в другом мире.

И не так уж долго ждать. Дела в порядке: квартира завещана хорошей девушке из моего отдела, может, наличие собственной жилплощади поможет ей судьбу устроить. А то выйдет, как у меня, все слишком поздно.

В юности мечтала о телефоне. Обычном, проводном. В пятиэтажном доме они были только в двух квартирах, роскошь же! Зато был телефон-автомат у подъезда. Тогда у меня было, кому звонить, да и мне бы, наверное, звонили. Я в молодости отличалась завидной фигурой, хоть и не красавица была, но посмотреть приятно.

Это было такое неописуемое счастье, обретенный телефон после десяти лет очереди! Только мне уже было за тридцать, и мне никто не звонил, только начальство с работы. А потом посыпались пейджеры, сотовые телефоны, мессенджеры, чаты, иллюзия живого общения.

Мечтала о собственной квартире, без бдительного ока суровой мамы, её нравоучений и воспитательных скандалов. Хоть однокомнатной, на окраине. Было бы куда кавалера привести, пока они были, кавалеры эти. Но парни тоже были сплошь бездомные, и тихо испарялись после знакомства, прощупав почву насчет жилья. Квартира у меня появилась тоже после сорока, когда более везучие женщины уже радуются внукам. Выяснилось, что ко мне никто в гости и не рвется, а если я приглашаю, всегда находятся причины не приехать. А кавалеры давно исчезли в мареве дней, как и моя фигура.

Ну да, наверное, я не самый приятный в мире человек. Резкий, откровенный, прямой. Ничего не успела, нельзя преуспеть во всем. Училась, писала диссертации, защищалась, гоняла нерадивых студентов, а личная жизнь прошла мимо.

Муж тихо завелся и тихо исчез, найдя себе менее образованную женщину, которая ценила его больше и готовила намного лучше. Подруги разлетелись кто куда и не писали. Да и были ли они подругами? Так, знакомые, приятельницы. По-настоящему я никому и не нужна была, кроме Янки. Эх, Яна, как мне тебя не хватает. Да и всем не хватает, кто тебя знал и грелся вокруг твоего огня.

Оторвалась от грустных мыслей и снова посмотрела на монитор. Фото молодой красивой женщины, обнимающей маленького мальчика. «Галина борется со смертельным недугом и не сдается». У нее хоть есть, ради чего бороться: муж, сын. Есть, ради кого жить. А у меня никого нет. Кот, и тот не вернулся летом, наверное, пропал под машину или загрызли собаки. Не учел, что живем мы теперь не в своем доме с участком, а в многолюдном районе и никто ему тут дорогу уступать не будет.

Посмотрела на мигающую кнопочку внизу текста «ПОМОЧЬ». А вот помогу! Хоть тысячу рублей переведу. Могу даже жизнь отдать, но сколько её там осталось-то? Кому она нужна? Мало живем, ничего не успеваем. Думаем, что времени на все хватит, а его катастрофически не хватает. Я вот ничего не успела, стоит ли дорожить жалким остатком?

Ругая себя, что верю очередным мошенникам, нажала кнопку. Вместо номера карты с суммой перевода попросили ввести телефон. Ввела. Все равно мне никто не звонит, даже звонкам из банка радуюсь и предложениям посетить открывающиеся магазины и бесплатные салоны в соседнем городе. Тут же раздалась трель.

– Да?

– Алло, вы хотите отдать оставшиеся годы жизни? – напрямик поинтересовался мужской приятный голос.

– Э? Ну да, я думала об этом, – призналась сразу.

Прозвучало абсурдно, но меня это не смутило. Прошло то время, когда я боялась за произведенное впечатление. Боялась показаться глупой и смешной. Я одинокая пенсионерка, могу и головой двинуться, имею полное право на маразм, альцгеймер и склероз, мне сейчас море по колено.

– Прекрасно! Мы с радостью примем вашу жизнь! – ответил мужчина.

– Вы серьезно?

– Абсолютно! Сейчас я скину договор, вы его прочитаете, распечатаете, подпишете и ровно через шесть часов… гм-гм… перейдете в иной мир. Время вам дается, чтоб известить близких, и вообще, подготовиться.

– О! – восхитилась. Какой сервис!

– Вам хватит времени? Или нужно больше? – поинтересовались на другом конце провода.

– Да. У меня нет близких. Совсем.

– Тогда благодарю за ценный дар, всего вам наилучшего.

Я потерла лоб. «Меньше надо фэнтези читать, вот что», – решительно направилась на кухню. Да как меньше читать, если современные авторы, за редким исключением, пренебрегают орфографией и грамматикой? Кто ж им ошибки будет исправлять? Выпью кофейку, полегчает.

Брякнул сигнал оповещения почты. Я остановилась в дверном проеме. Ну почему я решила, что это тот самый договор? Это очередная рассылка. И вообще, спам. Но ведь могли и по работе сбросить очередное сочинение популярного, но жутко безграмотного автора. Подождут десять минут.

Сварила кофе, любуясь снежинками, несущимися перед окном. Последний снег перед весной и душным летом.

Вернулась в комнату и села перед монитором. Так, посмотрим.

Сердце подпрыгнуло в горле. Договор займа жизни. Б-р-р? «Это глупая шутка», – сказала я себе, открывая договор. Стороны… заимодавец обязуется безвозмездно передать свою жизнь… заемщик гарантирует безболезненный переход в иной мир… договор считается заключенным с момента подписания. А если не подпишу?

Глаза привычно скользили по строчкам. Обстоятельства непреодолимой силы… что за чушь? Эти обстоятельства, которые непреодолимой силы, они никогда отойти в мир иной не мешали, наоборот, способствовали! Штрафные санкции читать не стала, мне-то это будет по барабану, если я помру, какие с меня штрафы? С покойницы взятки гладки. А в загробную мистику не верю.

Распечатала на домашнем принтере. Старичок заурчал, выплевывая два листка договора. Меня охватило бесшабашное веселье. А вот возьму и подпишу! В сети выложу, пусть люди повеселятся. Тут же ручкой, стоявшей в стаканчике, подписала два экземпляра, удивившись, зачем два, мне в той жизни экземпляр точно не понадобится. Да и по судам ходить вряд ли придется.

На мониторе замигал электронный циферблат с обратным отсчетом. «Надо же, какая оперативность», – я снова восхитилась. Как они программируют такие штуки, и главное, как узнали, что я уже подписала? Даже не заметила, что бумаги исчезли, просто растворились в воздухе.

Я потянулась к трубке. Дела не ждут, коли так.

– Мариночка? Я тебе на почту скинула завещание, я тебе квартиру свою оставила, ключи будут у соседки, подлинник завещания на столе со всеми документами в синей папке. Там же договор с ритуалкой, все оплачено. Я умру скоро, завтра зайди, ладно? Ну, можно и на днях, но желательно побыстрее, чтоб я не протухла.

Мариночка хмыкнула и предложила вызвать скорую, при инфарктах страх смерти – очень показательный признак. Даже если и не болит ещё настолько сильно. Я уверила, что у меня ничего не болит, поздравила ее с праздником и повесила трубку. Потом пошла к соседке.

Нина была женщиной могучей, непреклонной и непроходимо глупой. Сколько я не объясняла, что доктор наук совсем не значит врач, она была убеждена, что я отказываюсь выслушивать жалобы и лечить ее исключительно из вредности, а сама пользуюсь всеми новейшими лекарствами и методиками исключительно назло ей.

Да, выглядела я немного моложе ее, но это же за счет правильного питания, распорядка дня и физкультуры! До ужаса размеренной, пресной жизни без излишеств. Ну, и организм не изношен беременностями и родами, недосыпанием и семейными стрессами. У меня даже давление не поднимается выше положенного, и фигура, хоть и утратила былую легкость, но дам куда моложе, но намного толще меня вижу каждый день. И вообще, не в килограммах красота или ее отсутствие.

Соседке я сунула в руку запасные ключи от квартиры и номер телефона Марины. Сказала, что помирать собралась. Это очень вероятно, но пока еще не точно. Завтра все выяснится. В глазах соседки мелькнула радость, и она сочувственно закивала. Всё понимает. Как же, как же, обязательно передаст.

– Соседка-то из второй совсем сбрендила! – услышала я её громкий радостный голос за дверью.

Зашла к себе. Монитор свидетельствовал, что у меня еще пять с половиной часов. Я вытащила заначку и спустилась вниз. На первом этаже нашего дома располагался салон красоты, куда я никогда в жизни не заходила, все деньги берегла. Но сейчас-то имею право умереть красивой?

Мартовская метель кружила за окнами, девушки щебетали и хлопотали возле меня, а я млела с тихой улыбкой.

Подстриженная, покрашенная, с красивой укладкой, превратившей мою голову в пышную хризантему, со сверкающими ноготками и сияющим лицом, я поднялась к себе.

Осталось полчаса. Вот налью себе красного винца в честь праздничка! За окнами совсем стемнело, я зевнула и отправилась спать. «Вот завтра-то смеху будет», – подумала и уснула.

Новый мир.

Проснулась от громких голосов над головой. Что такое? Рано же еще! Откуда в моей квартирке люди? А, это, наверное, Маринка прибежала! Напугала я её, вот и принеслась затемно, перед работой. Придется извиниться и рассказать про глупый розыгрыш.

– Как такое могло случиться!??! Как я покажу властителю ЭТО!? – кричал мужчина.

– Галалиниэ́ль накладывал связующее заклинание, – бормотал второй мужской голос в темноте. – Перебор с концентрацией.

Ясно, еще сплю. Откуда в моей квартире мужики, да еще двое сразу? Хороший сон, фантастический, я такие сны люблю. Повернулась на другой бок и приготовилась еще поспать.

Меня довольно бесцеремонно затормошили и сильно потянули за руку.

– Вставай, чего разлеглась! – зашипел кто-то.

– А что, пожар? – лениво потянулась, открыла глаза и потеряла дар речи. Над кроватью висела шаровая молния. Круглый светящийся шар, заливающий все вокруг ярким светом.

На меня смотрели двое совершенно незнакомых мужчин в кудрявых париках до пояса. В расшитых тесьмой кафтанах с золотыми пуговицами. С пышными белоснежными жабо и кружевными манжетами. Я что, дверь вчера не закрыла? Как они могли войти? Тут проморгаться бы для начала.

– Ребята, я не приглашала актеров, вы адресом ошиблись, – хрипло пробормотала, стесняясь своей ночной сорочки.

Очень давно не доводилось мне гостей принимать в неглиже. Ночнушка удобная, мягкая, но совершенно неэстетичная. Трикотажный мешок с дырками для головы и рук, зато в ярких желтых ананасах среди розовых полосок. Я на старости лет полюбила яркие цвета.

Ну, конечно, ошиблись, успокоила себя. У нас в округе все дома с одним номером, только буквы разные, все всегда ошибаются, потому что никакой логики в расположении нет. Даже дом с литерой «К» есть, стоит сразу за «Ж».

Только вчера рекламу видела «Незабываемый день рождения», там и принцесса, и пираты, и восточные танцовщицы, зомби, супергерои, стихи, песни и все, что захочешь, за твои деньги. Студенты института культуры и молодые актеры остро нуждаются и с энтузиазмом изобразят, что и кого угодно. Впрочем, насколько я знаю, даже маститые и знаменитые у нас не брезгуют спектаклями в детских садах. Но костюмы отличные, ишь, не жарко им в париках!

– Ты что несешь, убогая? – прошипел тот, что пониже ростом, в черном парике.

Это мне уже не понравилось. Это еще вопрос, кто тут убогий, кто адрес перепутал, они или я? Внимательнее надо быть! Навигатор посмотреть можно, если не ориентируешься в родном городе.

– Апполинариус, она нас за комедиантов принимает, – догадался второй.

– Быстро встала, корова! – рявкнул первый.

– Пшел вон, урод! Я сейчас полицию вызову! Залезли в чужой дом и хамят еще! На выход оба, быстро! – если надо, громко орать и я могу. Попробуйте почитать лекции потоку из двухсот человек, тут без голоса никуда, а микрофоны я не любила.

Я совершенно не чувствовала страха. Красть у меня нечего, а попытку насилия я бы восприняла с острым клиническим интересом. Восхитилась бы отвагой насильника и его потенцией. При моем возрасте и габаритах даже лестно.

Полезла под подушку, чтоб начать набирать телефон полиции и замерла, не обнаружив привычный плоский прямоугольник. А подушка-то не моя. И кроватка не моя. Вместо раскладного полуторного дивана, обитого серым флоком – жесткая кровать с деревянной спинкой самого монашеского вида. Только распятия не хватает над изголовьем. И комната незнакомая, это уже не обман зрения. Пенал с побеленными стенками, но почему-то с высоченными потолками. И окно-полукруг под потолком со скошенным внутрь подоконником.

«Сон», – умиротворенно подумала я, снова опускаясь на подушку. Одеялко тонковато, и кровать слишком узкая. Во сне-то могли бы и получше интерьер показать, например, отель пять звезд на морском берегу, и чтоб пальмы шелестели. А тут и взглянуть не на что: то ли сиротский приют, то ли богадельня. В моем возрасте – вернее второе. Я приготовилась смотреть дальше.

Двое кавалеров стали в два голоса орать, дергать меня и пытаться стащить с кровати. Ага, щас, сто пять честно заработанных килограмм так легко не сдаются! «Сон скучноватый какой-то», – подумала я. Но ощущения вполне реальные. Пришлось открыть глаза.

Хлопнула дверь. Появился третий персонаж. Народу-то прибавляется, а комнатка тесная.

– Невеста еще не готова? Ой… Что это такое!? Что, я вас спрашиваю? – завизжала дородная дама в полосатом малиново-бежевом платье.

– Звук убавьте, – попросила я, демонстративно почесав ухо.

– Кто делал привязку? – дама испепелила взглядом кавалеров, сразу ставших меньше ростом.

– Лэр Гали, – пискнул один.

– Вот как, – на губах дамы зазмеилась неприятная усмешка. – Вот пусть он и отвечает. Одевайте и ведите в зал, ждать больше невозможно!

За дамой захлопнулась дверь.

– Во что одевать!? – взвыл кавалер, открывая дверь шкафа и потрясая выхваченным оттуда длинным белым платьем. На вид так детского размера, от силы сорок – сорок два. Обидно, между прочим! Как будто крупные дамы замуж не выходят, и вообще, одеваться красиво им не полагается, все красивое только на дистрофиков.

– Маловато будет, – миролюбиво констатировала я очевидный факт. В такое платье я даже в школьные годы чудесные не влезла бы. Всегда была девушкой солидной, плотной, не всем везет родиться хрупкой феечкой, рабочие лошади по-своему тоже красивы, и имеют право на существование. А будучи урожденным першероном, мечтать об изящном сложении скаковой лошади глупо и непродуктивно. Генетика голоданием не лечится. Вредно для здоровья пытаться себя переделать, если не дано от природы.

– Вы нас погубите! – прошептал высокий кавалер в русом парике.

– А мне все равно! – бессердечно заявила я. Хамить не надо в чужом сне.

– Умоляю, встаньте, лэра, нас всех казнят!

– Вас пусть казнят, а я тут не при чём, – нечего вести себя по-свински!

Второй кавалер, отбросив ненужное платье, судорожно рылся на полках шкафа, выкидывая какие-то вещи прямо на пол.

– Вот, нашел! – он взмахнул необъятной белой тряпкой. Кинул ее мне на кровать. – Быстро одевайтесь!

Это оказалась… ну, наверное, ночная сорочка до пяток. Или нижнее платье. А может, верхнее. Капо́т домашний. Из тонкого полотна, с мережками, тройным рядом кружев и атласными бантиками по подолу и длинным рукавам, в районе шеи завязывающаяся тесемками. Ну, красиво, наверное. Такое вычурное ретро не каждый день увидишь. У нас летом куда откровеннее сарафанчики носят не только девочки, но и бабушки. И возможно, я даже в это влезу. С сомнением посмотрела на одеяние. В принципе, от меня не убудет, если примерю, сон же. Глупо с собственным сном спорить.

Откинула одеяло, кавалеры тут же дисциплинированно отвернулись, не дожидаясь просьб. Давно бы так. Вообще дамам помогают одеваться дамы, личные горничные или камеристки, а тут почему-то кавалеры толпятся, да еще такие невоспитанные и крикливые.

– Зеркало есть? – полюбопытствовала, облачившись в наряд. Надо же, влезла!

Зеркало нашлось на внутренней дверце шкафа. Узкое и маленькое. Ну, судя по обозримым фрагментам, я напоминала откормленного белого лебедя в кружевах. Или пушистое круглобокое облако. Ну, что ж делать, талию я у себя последние лет шесть не находила, но еще помнила, где она была.

– Я примерила. Вы довольны? Можно снимать?

Кавалеры повернулись, схватили меня под руки и дружно потащили к двери.

– Нет-нет-нет, я идти никуда не собираюсь, да к тому же босиком! – мои сто пять упирающихся килограммов сильно затрудняли передвижение. Странно, что при таких подвижных играх я не просыпаюсь. Забористое, видно, винцо вечером употребила. Прям 4D эффект полного присутствия.

Кавалер в русом парике взвыл что-то полузадушенно, выхватил из-под кровати мягкие бархатные тапочки и лично натянул на мои ноги. Причин бунтовать у меня не осталось, хотелось знать, что дальше покажут, и я позволила себя вывести в коридор, узкий и ничем не примечательный.

Еще коридор, пошире, поворот, арка, коридор с картинами и статуями, короткая лестница и мы внезапно вырвались в огромный зал, с колоннами, лепниной и прочими художествами. Впрочем, это я рассмотрела потом, а сейчас ойкнула и намеревалась скрыться, откуда пришла, потому что зал был полон нарядного народа, а я в ночнушке! Это даже во сне неприятно: чувствовать, что все на тебя смотрят и шепчутся.

Кавалеры скрыться мне не дали, наоборот, стали усиленно проталкивать меня вперед. Под обжигающими взглядами я дошла до свободного пятачка перед троном.

Ну да, троном. Иначе массивное золоченое кресло под балдахином с кисточками не назовешь.

На этом свободном пятачке стояли пять девушек в простых белых платьях, которые сейчас смотрели на меня полным изумления и ужаса глазами. Ну, и я на них тоже внимательно посмотрела. Умилилась. Все бледные, явно недокормленные, почти прозрачные, с тонкими ручками, изящными шейками, выступающими ключицами. Ножки наверняка тоже, как прутики, только под длинными юбками не видно. Как есть, феечки, с дефицитом веса и гипоэстрогенией.

Был у меня знакомый, только на таких западал и все страдал, что детей нет. По его мнению, предел женской красоты – сорок четвертый размер. Угу, при росте не меньше ста семидесяти пяти. Да где ж тут дети заведутся? Там глистам есть нечего! Формы балерины для нормальной здоровой женщины откровенно вредны.

– Его величество король Эдгар Восьмой! – зычно объявил церемониймейстер.

– Успели! – облегченно выдохнул черный парик, и я почувствовала, что мои локти отпустили.

Глава 3. Король.

На короля посмотреть хотелось, хотя бы и в бестолковом сне, поэтому, как и все в зале, обратилась лицом к огромным двухстворчатым дверям, откуда вышли четыре стражника и красиво разошлись в стороны. Вслед за ними, упругой походкой спортсмена, вошел молодой мужчина в белом вышитом камзоле, белых коротких штанах, белых чулках и туфлях с пряжками. Хм, а красиво. Значит, тут мода на декоративных мужчин, которые косметикой пользуются, как при дворе Людовика XIV? Парики, мушки, белила, румяна и обилие духов? Хотя король и так красавчик, лет тридцати, с каштановыми волнистыми волосами, яркими зелёными глазами, с решительным и волевым лицом. Без парика и без короны.

Ну, хоть во сне посмотреть на молодого и красивого мужчину! Я получала эстетическое удовольствие, глядя на его подтянутую фигуру. Тренируется, наверняка шпагой машет каждый день. Вот бы его в купальне увидеть! «Но, – грустно подумала, – такие картинки даже во сне бабушкам не показывают. Вредно для сердца и сосудов».

Мужчина посмотрел прямо на меня. Тут я очнулась и вдруг поняла, что все кругом склонились в поклонах и реверансах, только я одна осталась стоять и поедаю глазами незнакомого мужика. О душе́ надо думать в моем возрасте! А не на сказочных мужиков пялиться. Кажется, я даже покраснела. Но глаза не опустила. Реверансами не обучена, не стоит и начинать. И колени болят.

– Я вижу, лэр Галалиниэль прекрасно потрудился, – сказал король.

Мне почудилась в его голосе откровенная насмешка.

– Простите, ваше величество, это очевидная ошибка, она будет немедленно исправлена, – залебезил мой провожатый. – Мы только хотели показать, что все шесть невест доставлены, как и следовало по протоколу Судеб…

Какой глупый сон! Ну, какая из меня невеста? Я громко фыркнула.

– Мы немедленно уничтожим неудачный экземпляр… – меня взяли под локоть и потащили подальше от трона. Умирающие от истощения девицы обменялись злорадными улыбками.

Что? Это кто тут неудачный экземпляр? Я?!

– Сами вы экземпляры! – нет, чтоб что-то приятное приснилось, хамят, обзываются… – Надоели! Хочу, что вы все исчезли! Природу показывайте! – не нравится мне такой сон! Я стряхнула с себя чужие руки.

Кто-то взвизгнул, толпа шарахнулась от меня, а стражники метнулись ко мне и уставили в меня острые экзотичные штуки на длинных древках. «Колюще-рубящее оружие, называется алебарда», – вспомнила я. Иногда с крюком для стаскивания всадника с лошади. Был мой эпизодический муж большим любителем холодного оружия, вот и выскакивало иногда.

– Остановитесь! Убрать оружие! – приказал король. – По протоколу должно наличествовать шесть невест. Условие Отбора выполнено. Отбор объявляю открытым.

Грянул гром, рассыпались золотые искры, и я обнаружила у себя на руке тонкий золотой браслет. Хотелось бы верить, что золотой.

– Добро пожаловать, дорогие невесты, во дворец, – улыбнулся король.

Меня снова аккуратно подпихнули в спину, выстраивая в один ряд с невестами. Ну, смешно, ей-богу, ну и сон! Вот шалит подсознание! Неужели мне не хватало в жизни вот этого белого балахона с оборками и звания невесты? Вроде бы я не сильно страдала из-за отсутствия женихов…

Нет, в молодости, конечно, страдала, да и то, больше по стремительно исчезающим из моей жизни подругам. Как-то вот не понимала я, как красивые, смелые, веселые девчонки превращались в робких, томных и заглядывающих в рот совершенно непримечательным парням. А потом некогда страдать стало. Интересная работа, научные открытия, конференции, доклады, публикации, студенты. Лекции читала трем факультетам в своем вузе и в двух коммерческих «университетах». Даже патенты есть на изобретения, конечно на первом месте завкаф себя писал, не стеснялся, но тем не менее.

Утешала себя мыслью, что судьба меня непременно найдет, и я на очередной конференции познакомлюсь с НИМ, красивым и холостым аспирантом. Потом – преподавателем, потом – с профессором, мечты росли вместе со мной. Пусть лысым и в очках, но умным и порядочным, хорошим собеседником… Профессора были, даже в избытке, но все удручающе женаты. Пока до меня не дошла простая мысль, что если мужчина выглядит симпатичным и ухоженным – за ним кто-то ухаживает! Аккуратная стрижка, чистые ногти, глаженые рубашки, красивые галстуки и запонки – все, это чужой питомец. У него есть хозяйка. Табу. Чужое брать нельзя. А стойкий запах табака, неопрятная борода и растянутый бесформенный свитер не вызывали у меня желания очеловечивать их обладателей.

И надежды растаяли, уступив место суровой правде жизни – я не из тех женщин, за которыми бегают мужчины и сами укладываются в аккуратные штабеля. Нет, совсем не во внешности дело, там все было в порядке. В чем-то, что было мне недоступно, в тайном женском знании. Моя бабка не была замужем, не считать же замужеством два предвоенных месяца? Мама не была замужем, я была замужем очень кратковременно, так что можно и не считать. В общем, уметь надо себя подать, уметь кокетничать и флиртовать, а я этого не умела. Мать говорила, что я неполноценная женщина, раз всю жизнь мечтала быть мальчиком.

Пока я размышляла о своем сне по Фрейду, заиграла музыка, король подошел вплотную и протянул руку. Что? Зачем? Я недоверчиво посмотрела на широкую ладонь.

– Прошу вас на первый танец, – терпеливо повторил король.

Он шутит? Лицо мужчины оставалось убийственно серьезным. Не шутит. О господи! Я безумно заволновалась. Лет тридцать не танцевала в паре, а с таким мужчиной – вообще никогда!

Робко, стесняясь, вложила пухлую ладошку в руку короля, вызвав у него чуть заметную улыбку. Вторая рука короля попыталась найти талию, но я её сама не находила, так что, оставив тщетные попытки, рука замерла где-то посредине спины. Ближе, чем полагалось, король не пытался приближаться – у меня все-таки бюст имелся и живот, что есть, то есть. Я заскользила бархатными тапочками по паркету.

Король вел аккуратно, примериваясь, и удивительным образом мне удавалось не наступать ему на ноги. На его лице уже появилась вполне доброжелательная мягкая улыбка, и он даже отважился на обводку, более резкие повороты и перехват под рукой. Я тонула в его зеленых глазах и совершенно ничего больше не замечала. Не споткнуться бы!

Танец кончился. Король поцеловал мне кончики пальцев и отвел на место. Я дотронулась до щек – они пылали. Дыхание у меня выровнялось, и я, наконец, стала замечать окружающих. А они, оказывается, все пялились на меня. Посмеивались, прикрываясь веерами, шушукались и совершенно бесцеремонно разглядывали.

И чего пялятся? Я совершенно не виновата в том, что кому-то не нравлюсь, и даже оскорбляю чьи-то представления о прекрасном. Мне вообще на вас плевать, не знаю и знать вас не хочу. Я ловко подхватила бокал с подноса проходящего лакея. Пить просто ужасно захотелось.

Смакуя приятное кисленькое винцо, смотрела, как король кружит по залу следующую невесту – как снежинка, подхваченная ветром, она порхала, взлетала, раздувались пышные кисейные воланы, чуть слышно стучали каблучки.

Король очень благожелательно ко мне отнесся, пригласив первой, поняла я. Первым играли медленный и неторопливый танец. Так, как порхала эта феечка – я ни в жизнь бы не смогла. Прыжки, повороты, поддержки – подо мной пол бы проломился. Ну, или король сорвал бы спину, подхватив меня, вот как сейчас Снежинку, кружа на одной руке. Девушка была такая беленькая, свеженькая, с голубыми глазками – Снежинка и есть.

Король пригласил следующую невесту, а Снежинка зло стрельнула в меня глазками и отошла подальше. Ну, как хочет. Я в эти игры даже в школе не играла, весовые категории разные. Я отвернулась в поисках съестного. Интересно, как тут принято – ужин или фуршет?

– Как вам нравится бал? – ко мне подплыла дама средних лет в атласном платье гранатового цвета. Под руку ее держала вторая, в желтом бархатном платье с оранжевыми лентами. У обеих дам высились вычурные прически, с перьями и цветами, и гремели гроздья сверкающих украшений на шее, ушах и руках.

– Ничего так, – вежливо ответила я.

– Если бы я знала, что Отбор в том году такой… необычный, я бы отправила свою сестру, бедняжка давно потеряла всякую надежду найти мужа.

– Так отправили бы, – безразлично пожала плечами. Что мне до чужих сестер?

– Голубушка, после такого позора вас не всякий монастырь примет на покаяние, – наставительно сказало Желтое платье.

– Правда? Знаете, не собираюсь в монастырь. Не чувствую склонности.

– Может, вы надеетесь выиграть Обор? – дамы захихикали, как будто ничего смешнее никогда не слышали.

Я вздохнула. Дамочки захотели почесать об меня свое чувство юмора? Первые змеи серпентария пожаловали на разведку боем?

– Ваше бесценное мнение меня не интересует, – очень громко сказала я. Люди рядом тут же обернулись и слушали с жадным интересом. – Я сюда не просилась и не рвалась. И, насколько знаю, насмехаться, злословить, осуждать и сплетничать на балу не принято. Культурные люди так себя не ведут. Либо вы плохо воспитаны, либо на балах вы бываете еще реже, чем я.

– Да как ты смеешь?! Я маркиза ден Дювернон, – зашипело Гранатовое платье. Желтое платье подхватило маркизу и потащило ее прочь, успев мне бросить презрительно:

– Посмешище!

Еды я не нашла, другие невесты кучковались отдельно, бросая на меня злые и в то же время опасливые взгляды, и я заскучала. Пора, пожалуй, и честь знать.

Если сон не нравится, но ты точно знаешь, что ты во сне, прими меры, чтоб проснуться. Я ущипнула себя за руку. Больно! Посмотрела на красное пятно и машинально потерла руку. Что-то непонятное происходит. Если это не сон, то… мамочки, я умерла? Все-таки умерла?

А где облака, ангелы и все такое? Король, хоть и красавчик, точно на ангела не похож! У него в глазах все демоны преисподней веселятся, такой он… порочно-искушенный даже на вид. А попробовать и проверить вряд ли удастся. Не так уж я нагрешила в жизни, чтоб оказаться в мрачной пещере на персональной сковородке. Всегда старалась поступать по справедливости, не лгала, не подличала, коллег не подставляла. Почему из райской символики на мне только белая хламида?

Глава 4. Теория Отбора.

– Лэра, – меня тронули за локоть.

Я обернулась. Передо мной стоял мужчина в возрасте, примерно мой ровесник, с пегими седыми волосами до плеч, в черном бархатном камзоле, коротких штанах, белых чулках и черных башмаках с квадратными носами и серебряными пряжками.

– Я придворный маг, лэр Галалиниэль, – представился мужчина. – У вас наверняка имеются вопросы. Готов на них ответить.

Кивнула. У меня миллион вопросов. Примерно вагон и куча вагонеток. И детский самосвал на веревочке. Значит, именно он напортачил, и я оказалась здесь. Эти, в париках, что-то говорили о призыве…

Маг положил мою руку себе на локоть и повел вдоль колонн из зала. Ой! Я дернулась и вырвала руку из его захвата и отошла на два шага. Маг вопросительно поднял брови.

– Те, кто меня разбудили, в париках, сказали, что неудачный экземпляр надо уничтожить, – сказала, глядя магу в глаза. – Я не согласна, так и знайте!

Он поспешно понял обе руки вверх ладонями.

– Лэра, я не желаю вам зла и не намерен причинить вред. Клянусь! После объявления начала Отбора это невозможно, – с видимым сожалением объяснил маг. – Браслет отбора защищает вас от магического и физического воздействия.

До начала, значит, можно было? Ну и порядочки!

– Вы объясните мне, что за Отбор, и как я здесь оказалась?

– Именно это я и собираюсь сделать. Прошу, – маг толкнул дверь, пропуская меня в приятную гостиную в голубых тонах. Диванчики, кресла, небольшой столик. Видимо, тут отдыхали дамы, натанцевавшись. Пили чай и сплетничали.

Я уселась на диван не без опаски – уж очень хрупкой выглядела изящная резная мебель на гнутых тонких ножках. Я даже не знаю, как она называется. В голове вертятся всякие канапе́, козетки, конфида́ны из книг. Но так глубоко в мебельную тематику никогда не углублялась. Маг тем временем закрыл высокие двойные двери, и шум бала совершенно перестал проникать в гостиную.

– Что вы знаете о параллельных мирах?

– Чушь собачья, – фыркнула я. – Бред сивой кобылы. Фантазии разыгравшегося воображения, выдумки досужих авторов.

– Тогда, как вы объясняете это? – маг обвел рукой помещение.

– Никак не объясняю. Это сон. Либо я умерла, – с сожалением признала неприятный для себя вариант. – Знаете, угасающий мозг порой выдает самые причудливые картины с полной достоверностью и всеми ощущениями. Галлюцинации абсолютно реальны для тех, кто их видит. Физиология мозга до сих пор досконально не изучена, целые институты работают над его исследованием. А уж какие развесистые глюки люди видят под разными веществами! Даже специально употребляют.

– Это окажется труднее, чем я думал, – пробормотал маг.

– Вы про Отбор хотели рассказать, – напомнила.

– Отбор… Да, Отбор проходит перед вошествием короля на престол, если он к моменту коронации не женат и не помолвлен. Не имеющий супруги король не может единовластно править империей, только своим королевством.

– Разумно, – согласилась я. – Неженатый мужик будет бегать по бабам, а не думать о благе подданных. Эффективность работы снижается при неустроенной личной жизни. Хотя и не всегда, – вздохнула. – Некоторым личная жизнь очень мешает трудиться.

Работал со мной один ассистент, так ему личная жизнь названивала каждые десять минут, и он частенько просил подменить его на парах, особенно с утра. Пока жена была гарантированно на работе.

– Сейчас правит совет Лордов, и ему не хочется утратить влияние. А его величество Эдгар Восьмой желает жениться как можно скорее и готов исполнить свой долг хоть завтра, – объяснил маг. – Отбор официально начат.

– А вы оказались между двумя огнями, – поняла я. – Вы не можете отказать ни совету, ни королю. Верно?

Маг благодарно кивнул, обрадованный моей понятливостью.

– Поскольку четыре предыдущие невесты умерли от непонятных причин…

– О! Аж четыре?! Как умерли? Совсем?

– Абсолютно, – подтвердил маг. – Лорды, хоть и хотят посадить на трон своих дочерей, но все же опасаются за их жизнь. Традиционно принято призывать невест иных миров. Каждый клан с моей помощью осуществляет призыв своей кандидатки, вводит ее в свой род, и представляет на Отбор.

– Заковыристо, – заметила я скептически. – Если бы у меня была дочь, и мне очень хотелось видеть ее королевой, чтоб через нее влиять на короля, я бы все равно её отправила на отбор. К чему мутные незнакомые иномирянки? Это же кот в мешке! А дочь с малых лет можно воспитать с нужными качествами и правильными приоритетами.

– Вы рассуждаете на удивление здраво! – восхитился маг. – Но, видите ли, магия короля требует именно иномирную восприемницу, девы нашего мира не выдерживают, сгорают.

– Теперь понятно. Технически не подходят, – решила пропустить намек про магию. Только ее еще не хватало. Не бывает никакой магии, есть неизученные природные феномены.

– Пять главных родов, избранные жребием, осуществили призыв благополучно. А шестой… призванная оказалась крайне слаба и находится на грани ухода. Нам срочно потребовалась посторонняя жизненная сила, я нашел вас, одинокую неприкаянную душу. Вот причина вашего появления тут.

– То есть, все эти жалостные объявления – ваших рук дело? – нахмурилась я. – Все эти призывы о помощи больным детям, сиротам и голодным пёсикам?

– Что вы! Это не мы, это ваши собственные искатели, я только чуть-чуть перенаправил канал, чтоб найти нужную душу и сразу нашел! Такая сказочная удача! – маг поднял глаза к потолку и мечтательно улыбнулся. – Добровольность, сила характера, мощный магический дар, прекрасный ресурс!

Такая трактовка моих способностей мне пришлась по душе. Хвалят, это всегда приятно. Какая же я замечательная!

– Добровольность понятно, характер тоже, а остальное? Что такое ресурс?

– Это остаточный срок вашей жизни, тридцать лет. В здравом уме и твердой памяти.

Я чуть не присвистнула. Прилично, прилично. Не ожидала от организма. Хотя, живут и подольше. Жаль, что в дряхлом теле. Но, кто дольше мозг напрягает, у того он дольше и работает. Я вот на старости лет китайский язык стала учить, интересно оказалось, между прочим, и совершенно не поняла, почему его считают сложным. Десять иероглифов в день это вообще не напряжно, а за год это будет ужас сколько… только если реально не пропускать ни дня. А для этого не особые способности нужны, а ослиное упрямство, усидчивость и трудолюбие. То же самое, что при написании диссертации.

Маг помечтал еще немного и с отвращением перевел взгляд на меня.

– И вместо перехода вашей жизненной силы перешли вы! – в меня ткнулся сухой палец. – В физическом теле! Ваша матрица не отделилась!

И столько осуждения было в его голосе, что я даже засомневалась в своей замечательности. Погодите, что он сказал? В физическом теле?

– Хотите сказать, что это все реально, я не сплю? – прищурилась.

– Совет получил неликвидную невесту, лорды обрадовались, потому что следующий Отбор можно провести только через пять лет. Чтоб подросли следующие невесты, если среди призванных не нашлось нужной, – объяснил маг. – Но король, как вы видели, признал Отбор начавшимся! То есть, сейчас вы – полноправная невеста и участвуете наравне со всеми!

– Вот же припекло мужика, – посочувствовала королю. Понять его легко, править охота самому, а Совет не дает, пока не женится. Бедный. – Подождите, а предыдущие невесты, четыре штуки за пять лет… король двадцать лет не может жениться? Ему вообще сколько лет? На вид тридцать-тридцать пять, не больше. А на самом деле за пятьдесят? Отлично выглядит раритет, есть чему позавидовать.

– А ему осталось, чем жениться-то? – недоверчиво спросила я. – Знаете, у нас пиво, сигареты и гиподинамия делают процесс трудным даже для молодых мужчин слегка за тридцать. Головастики теряют хвосты и не могут доплыть до яйцеклетки. Эрекция хрупкая, пугливая. Мужской климактерический синдром знаете, как мужчин косит? А старые холостяки, они такие… неуживчивые и вредные! У них же свои привычки уже сложились, такого невозможно заставить грязные носки в корзину складывать! И в еде придирчивы до ужаса! Свитер любимый по двадцать лет носят. Не заставишь выбросить. Моются редко. Бородищу мерзкую отращивают. А характер? Это же ужас!

Маг подпер подбородок кулаком и слушал меня с каким-то умилением.

– Что? Не так? – осеклась, увидев его полный ехидства взгляд.

– Вы сейчас на полном серьезе рассуждаете, что король ВАМ не подходит? Не вы ему, а ОН – вам? Сомневаетесь в его мужской силе? О боги, это будет интересно! – маг захохотал.

Я смутилась. Я же теоретически рассуждала! Конечно, с этим конкретным красавчиком у меня ничего общего, кроме ОРВИ, быть не может.

– Убрать с Отбора вас нельзя, пока не проиграете испытание. И вернуть обратно невозможно, – жестко сказал маг, отсмеявшись. – В своем мире вы исчезли. Мир вас исторг. Понимаете, для призыва души маг прикладывает определенное количество сил. Вызвать разумное существо иного мира весьма непросто! Иногда и вовсе невозможно, если человек любит свой мир, врос в него прочными связями, окружен родными и близкими людьми. Вы не были ничем привязаны к миру, но оказались натурой сильной и цельной. Поэтому вы здесь душой и телом. Мироздание эту прореху уже залатало.

– Вы с ума сошли? Что значит «исчезла»? Что мне теперь делать? Где я и где другие невесты? Вы их видели? – я злобно дернула край необъятной хламиды. – Шансы совершенно не равны. Какая из меня невеста? Разве я пара вашему Восьмому?

– А честной борьбы и не предвидится, не переживайте, – цинично отмахнулся маг. – Так что совершенно неважно, как вы выглядите и сколько вам лет.

– Так может, мельдоний какой выдадите? – ядовито спросила. – Мне без допинга не победить.

Во всех книгах при переносе попаданке полагается молодость, сногсшибательная красота и набор супер-способностей, я же сама сколько раз читала! И ошибки исправляла в этом потоке бре… неуемной фантазии. Все при переносе молодеют, получают идеальную фигуру, здоровье, буйные кудри до пояса. И где, спрашивается? Где?! Они все юные девочки-припевочки, а я бабушка-одуванчик?

– Это еще что за зелье? Или амулет? Применение магических средств во время Отбора категорически запрещено! – объявил маг строго.

Мне надо все обдумать, в голове не умещается. Может, все-таки сплю? У меня еще оставалась надежда, но маг ее развеял. Он взял меня за руку и повел еще куда-то. Кстати, из этой гостиной вело очень много дверей, во всех стенах двери, и откуда мы вошли, я бы не взялась определить.

«Ни табличек, ни указателей! Навигация ни к черту!», – сетовала я, пока маг вел меня по коридорам, переходам и лестницам.

Мы вошли в скупо освещенную единственным подсвечником комнату.

– Апполинариус! – рявкнул маг.

Из следующей двери выглянул знакомый мерзкий типчик в черном парике.

– Лэр Галалиниэль, – поклонился он.

– Это мой помощник, – представил его на ходу маг.

Понятно, помощник. То-то так всполошился, когда меня увидел. Во всей моей необъятной красе. Я тебе еще припомню ночнушку, гад.

Мы вошли в спальню. Точно не тот пенал, где проснулась я. Три окна, надо же! Это ж сколько тут квадратов? Пятьдесят? У меня вся квартира меньше. Стены затянуты песочного цвета шелком с цветочками, красивая резная позолоченная мебель, широкая кровать с балдахином.

– Это апартаменты лэры рода тин Брюстнер-Тердалин.

На кровати лежала тоненькая девушка, совершенно теряющаяся в подушках. Бледное кукольное личико, пухлые губки, кольца золотистых волос.

– Какая хорошенькая! – отметила я, разглядывая очередную феечку.

Король же высокий, сильный, широкоплечий мужчина, неужели ему нравятся такие умирающие лебеди? Или при виде тощей субтильной девицы сразу включается желание ее покормить, обогреть, а там и до свадьбы недалеко? А как с ней спать? Поломать не боится? А рожать как? Ей же нечем, таз, как у котенка. Грацильное телосложение. Наверняка у них такая смертность в родах, что баб из других миров тащат, а объясняют все магической несовместимостью. Неучи и тупицы! Профессора Овчинниковой на них нет, она бы им объяснила про питание, про воспитание и неправильные придлежания. Как она клеймила поклонниц диет!

– Спокойной ночи!

Я тут же подпрыгнула и схватила мага за руку.

– Стойте! Вы что, хотите, чтоб я тут осталась?

– В ловушку души вы не поместитесь при всем желании, – ответил маг, показывая крохотную шкатулку. – Это ваши покои. Покои призванной лэры Брюстнер.

– А там, где я проснулась? Согласна на узкую кровать!

– Это изолятор призванных сущностей! Для бестелесных субстанций!

– Вы лжете! Бестелесным не нужны кровати, шкафы и платья! Я наедине с трупом не останусь!

– Лэра! В изоляторе мы должны были лишь напитать энергией данную оболочку! А жить она должна здесь, как королевская невеста! Теперь вы невеста. Мне еще предстоит разбираться, почему так получилось! Я уверен, вы сами виноваты! Я не первый раз осуществляю сложные ритуалы!

Нет, это наглость! Кто тут маг? Я же виновата? Я задохнулась от возмущения.

– Вы стремились к кому-то за гранью? Скучали? Тосковали? Почему мир отказался от вас? – маг задавал быстрые вопросы.

Да, скучала по любимой подруге! Ей было рано уходить! Роковое стечение обстоятельств. Тосковала, но разве этого достаточно, чтоб стать попаданкой?

Маг, зорко следящий за сменой выражений на моем лице, хмыкнул.

– Тогда уберите её, пожалуйста! – жалобно попросила, указав на постель. – Раз девушке всё равно… я её боюсь!

– Куда же мы уберем призванную представительницу рода?! – маг пытался улизнуть, я удерживала его за край кафтана.

– А отбор тогда нечестный, раз у них сразу две представительницы!

– Одна, лэра, одна, король видел именно вас, принял вас, и танцевал с вами! Браслет на вас? Значит, всё! – маг вырвал свой кафтан и сбежал. Вместе со своим помощником.

Гады какие! И что мне делать? Голова лопается от вихря мыслей. Ночевать в комнате с трупом… то есть с оболочкой? Слово-то какое. Как он сказал «на грани ухода»? То есть, с будущим трупом? Тоже как-то совсем не хочется.

Я взяла подсвечник и обошла всю комнату. Нашла двери в гардеробную и купальню. Позавидовала черной завистью. Вышла из спальни в будуар. Тонконогие кресла, изящные столики, шкафчики, диванчик на гнутых ножках. М-да. С мягкой мебелью тут явные проблемы. На этом диванчике я помещаюсь только сидя. Ну, еще место для котика остается. Не на полу же мне спать? Ковров нет, паркет или плитка. Жестко и холодно.

Открыла дверь в коридор, и чуть не заорала, когда ко мне наклонилась высокая фигура, брякнув железом.

– Лэра?

– Вы кто? – спросила дрожащим голосом.

– Ночной караул, – немного недоуменно ответил стражник басом. – Охрана.

Караул… значит, при крике «караул» это вот он должен прибежать. Понятно. Думала в детстве, что «караул» – это просто такое слово. Как «спасите» или «на помощь».

– Лэра? – повторил стражник.

– Ничего, мне просто страшно, – сказала я.

– Вас хорошо охраняют, бояться нечего, – добродушно ответил стражник. – Спокойных снов.

Пришлось возвращаться в спальню. Горестно вздохнула. Кровать явно была велика для хрупкой девушки. Если она труп, то ее можно закатать в покрывало и положить в угол. Или под кровать. Трупу все равно. С умирающей это делать негуманно. Но мерзнуть и обивать бока на полу я тоже не собираюсь.

Еще раз вздохнув, стала собирать подушки со всех кресел и диванчиков и строить баррикаду на кровати между мной и девушкой. Вдруг она голодная? И ночью ка-а-а-к накинется?

Глава 5. Первые шаги.

На завтрак-знакомство меня пригласили и проводили.

К тому времени в комнате уже побывала делегация из портного и его помощниц, которые с совершенно нейтральными лицами сняли мерки и подогнали по фигуре два платья до пяток, лиловое и бежевое. Непривычно, но очень женственно. Как раз летом была мода на макси. Если полная дама в лосинах выглядит отвратительно, то в длинном платье – вполне пристойно. Ее просто много. Осталось только следить, чтоб не делать слишком широкие шаги и вовремя подхватывать юбки на лестнице. А бегать, прыгать и кувыркаться в таком платье не полагается. Шествовать важно я сумею.

Так что к завтраку я вышла, прилично одетая в лиловое платье с небольшим воротничком, пышными рукавами на высоких манжетах и широкой юбкой в складку.

Сразу узнала знакомую даму, что визжала надо мной в изоляторе.

– Я лэра Розаму́нда, гофмейстерина и распорядительница Отбора, – сухо представилась дама, сидящая во главе стола. – Лэра, к завтраку полагается выходить в утреннем платье.

Вышла в том, что выдали. Пожала плечами. Какая разница? Дама поджала губы, а девицы захихикали. Присмотрелась. Да, действительно, мое платье единственное тёмное. Невесты были одеты в желтоватые, песочные, бледно-зеленые, жемчужно-серые платья.

– Это пустая формальность, – сказала, отодвигая себе стул.

Одна девица ахнула, а остальные демонстративно уставились в свои тарелки. Что опять не так?

Спинка стула подвинулась. Лакей в перчатках с бесстрастной физиономией отодвинул стул. Ах, вот как надо! Ну, не привычны мы к лакеям. Отродясь не имели. Я уселась. Стул вызывающе громко скрипнул. Кто-то фыркнул.

– Как вам известно, я из другого мира и мне ваши правила незнакомы, – независимо сообщила в пространство.

– Тут все из другого мира, это не освобождает от выполнения правил этикета! – тут же вскинулась гофмейстерина.

– В разных мирах этикет разный, – упрямо возразила я. – В моем мире завтракать можно в халате, даже сидеть за столом не обязательно. Можно завтракать, лежа в постели. Или на рабочем месте. Если вы будете мне подсказывать, постараюсь придерживаться ваших правил, – передо мной возникла тарелка с тремя листочками салата, кружочком огурца и половинкой яйца.

– Вижу, вы не потрудились ознакомиться с брошюрой основных правил для невест, – процедила Розамунда.

Я снова пожала плечами. Мне никто не сообщал о наличии такого ознакомительного чтения. Рука в белой перчатке налила в чашку кофе. Я тоскливо посмотрела на других. В их тарелках было то же самое. Создавалось впечатление, что они вообще пришли не есть, а просто показать свои утренние платья и продемонстрировать безупречные манеры. Не удивительно, что они такие худые! Ну и ладно. Вот пшеничный хлеб, пышный, еще горячий, желтое сливочное масло и варенье в розетках, а потом я найду кухню и проясню вопрос с питанием. Что-то мне подсказывает, что король не завтракает тремя листиками салата. Мясистый мужик, плотный, такой габитус салатом не наешь.

– Нельзя ли мне дать консультанта по этикету на время Отбора? Я быстро всему научусь, – миролюбиво пообещала, приканчивая третий бутерброд с маслом и третью чашку кофе. Ну, а что они такие маленькие, на один глоток, игрушечные какие-то! После еды человек добреет, я не исключение.

– Не беспокойтесь, Отбор продлится неделю, каждый день самая слабая невеста будет нас покидать, – сообщила лэра Розамунда. – Не стоит дергать учителей ради одного дня, мы потерпим ваше невежество.

Кусок застрял в горле. Девицы прикрылись салфетками, скрывая злорадные усмешки. Намек очень толстый, спасибо, лэра-распорядительница.

– И что будет с… выбывшей?

– Принудительное развоплощение, если не найдется желающего заключить сделку на поглощение или слияние сил, – с видимым удовольствием сообщила лэра Розамунда и скользнула по мне презрительным взглядом. – Не думаю, что будут желающие взять вас замуж. Первое испытание состоится сегодня после обеда.

Хорошенькое знакомство. Со мной тут явно знакомиться никто не желает, считают, что я однодневка, только для количества? Если я немолода и не стройна, как прутик, то со мной и поговорить не о чем? Это вы зря! Зря пенсионеров недооценивают!

Джульетте, помнится, было четырнадцать, и я считаю историю о любви в таком возрасте аморальной. В таком возрасте в куклы играть надо и учиться, само собой. Ромео-то было не шестнадцать, как принято думать, а двадцать, и по одной версии – даже все двадцать пять, понимал, что творил.

Бальзак написал о тридцатилетней женщине, это было шоком для общества того времени, ну как же, тридцать лет – это же практически старуха! Какие у нее могут быть мечты, желания, страсти?

А у нас в сорок лет жизнь только начинается! Если дедушки-миллионеры женятся в возрасте далеко за семьдесят на длинноногих юных моделях, почему мне нельзя? Нет, я не к тому, что мне тоже надо юного красавчика, они же глупые! Постельные пёсики меня не привлекают, да и не по карману, если честно. Вот приятельница-риэлтор да, брала на содержание красивых мальчиков, оплачивала жилье, спортзал, телефон и каждые полгода брала нового…

И вообще, быть интересным человеком можно в любом возрасте! Пустоголовые красотки, теряя юность и красоту, становятся никому не нужны. А те, кто в молодости не блистал красотой, но учился и развивался, наоборот, расцветают, приобретая неповторимый шарм и харизму.

Красота вообще дело наживное, особенно при наличии средств на стилистов и пластического хирурга. «Нет некрасивых, есть ленивые и недофинансированные», – постоянно повторяла Яна. Я увлеклась внутренним монологом, не заметила, что невесты выпорхнули из столовой.

– Посмотрите правде в лицо и примите свою участь с достоинством, – надменно напутствовала меня распорядительница. – Пока прогуляйтесь по саду. Обед вам принесут в комнату, а потом пригласят на испытание.

Ага, в саду наверняка гуляют придворные и моют мне кости! А у меня платье вдруг не подходящее для прогулок по саду? Я поморщилась. В комнате полутруп лежит, туда тоже не хочется идти. Где тут библиотека? Каждая порядочная попаданка первым делом ищет источник знаний. И я пойду.

В библиотеке было хорошо. Светло, пусто и просторно. Старичок библиотекарь, ничуть не удивившись, принес мне толстенную книгу по этикету, трехтомник по истории мира и географический атлас.

Книгу по этикету я с уважением взвесила на руках, посмотрела картинки и поняла, что это я не то, что не усвою, но даже все не пролистаю, это пока для меня бессмысленное занятие и пустая трата времени. Ради интереса просмотрела главу «Обед и мероприятия, приуроченные к обеду». Да ну его! Приём, деловой обед, свадебный, торжественный, семейный, банкет, фуршет… Обед со старшими родственниками, младшими, с ровесниками, у себя, в гостях…

Это читать надо вдумчиво, конспектировать. Некогда. Чувствую, много нового узнаю, но пока мне это ни к чему.

Атлас тоже полистала из чистого любопытства, убедилась, что на Землю не похоже ни капли. Таки да, приходится признать, иной мир. Горы, реки, моря, озера, леса, города – все другое. А люди, как везде. Отложила.

По диагонали просмотрела первый том истории. Древние царства на то и древние, чтоб остаться в прошлом, для ценителей и любителей седой старины. Второй том «Становление Империи» бегло пролистала. Так у нас целая Империя? Почему тогда тут король, а не император? В третьем томе нашла, наконец, упоминание об Отборах. Было таких за тысячу лет всего три. То ли живут долго, то ли другие короли были порасторопнее этого Эдгара с порядковым номером. Или не такие разборчивые? Чего он тянул, спрашивается?

Не думаю, что у него не было выбора, женщины сами пачками вешаются на таких видных, ярких мужчин во все времена, а тут еще и король. Неужели он к женщинам равнодушен? Ай-яй-яй. Фаворита, значит, имеет, а то и не одного. Бывают в жизни огорчения, не он первый, не он последний. Как-то же справлялись, и он справится, хотя бы ради наследника.

Глаза привычно скользили по строчкам, мысли текли вяло. Ага, король потому, что правит своим королевством, а Империя неженатым императором управляться не может, как он может решать судьбы подданных, если такую мелочь, как жену, найти не смог? Поэтому ему помогает изо всех сил совет Лордов, с правом вето решений короля.

В общем-то, ничего важного не узнала, маг мне вчера сообщил самое основное. Добавились подробности: число испытаний равно числу невест и дней Отбора, соответственно, а когда остается последняя, свадьба играется в тот же день. Первые Отборы включали по тридцать-сорок невест. Этот Отбор какой-то хилый совсем. Нас всего шесть. Хотя конечно, если уже четыре невесты не пережили внимания короля, то понятно нежелание лордов хоронить своих родных дочерей и стремление заменить их приблудными иномирянками. Закрыла книгу, побарабанила пальцами по обложке.

– Ничего не узнали полезного? – огорчился библиотекарь, когда я вернула книги. – Вы ведь про Отбор хотели узнать?

– Да, даже, какие испытания проводятся, не узнала.

– Они, лэра, всегда разные и не повторяются, кроме первого. Первой всегда проверка на совместимость магии.

– И как ее совмещают?

– Как Совет магов придумает на этот раз.

Совет Лордов, Совет магов, Совет гильдий. Страна Советов какая-то!

Поблагодарила старичка и пошла к себе. Вернее, меня довольно любезно проводили, сама бы я заблудилась. Мальчик-паж сверкал глазами, и видно было, что хоть он пытается выглядеть серьезным, любопытство его так и разбирает.

– Спрашивай, – улыбнулась я.

– А сколько вам лет, лэра? Как вас зовут? А как называется ваш мир? А почему вы так выглядите? А какая у вас магия?

– Подожди, не части, – рассмеялась я. – Зовут меня Берта Владимировна. Мне почти шестьдесят лет.

– Сколько!? Шестьдесят? – округлил глаза паж.

– Много? – ну да, для мальчика шестьдесят – это столько не живут, и где-то за горизонтом. Для него и двадцать пять – глубокая старость.

– Его величеству сто десять, он таким старым не выглядит, – честно сообщил мальчик, и уже я округлила глаза. – У вас магия совсем слабая, да?

– Совсем нет, и отродясь не было. Для своего мира выгляжу очень даже неплохо! – слегка обиделась, привычно пропустив мимо ушей магию. Да я накануне в салон ходила! У меня еще остатки укладки держатся и лак на ногтях блестит. – Королю сколько-сколько? Вот это долгожитель! – А вообще, сколько у вас живут?

– Кто как, от расы зависит, от магии, от денег, сильные маги и в пятьсот неплохо сохраняются, кто может куп�