Азбука Любви бесплатное чтение

Глава 1. Антонина

На Вайбер пришло сообщение о том, что двадцать шестого января состоится вечер встречи выпускников биофака. Надо повидаться с ребятами. Я добавила свой контакт в группу, пробежалась по участникам.

Ну, Ксюшка у нас всегда была активисткой, вот и сейчас она уже и кафе нашла и подсуетилась насчет живой музыки. У Ксюши отличные организаторские способности, недаром имеет свое ИП, вместе с мужем занимается продажей сантехники. Колбаса деловая.

Света… Вика… Женька… Марина… Коля…

Мне еще на первом курсе не нравилось его имя – Коля. И фамилия под стать. Коля Зайцев. Простецкое, рабоче-крестьянское имечко. Стариной от него веет, пашней и лесом дремучим. Непременно с медведями и лисами.

Это я так шучу, мне ли придираться! Я сама от сохи. Мама – сельский врач, папа – водитель на «скорой». И зовут меня – Тоня. Полное имя звучит как Антонина Кривошеина. Дразнили, конечно, в школе за такую фамилию, примерно до седьмого класса дразнили.

Помню, я ревела, папе жаловалась, а он обидчиков моих подстерегал у школьных ворот и грозился оторвать уши. Тогда мальчишки стали меня за спиной ябедой называть, еще хуже вышло. С тех пор я жаловаться отучилась.

Зато в «универе» народ был серьезней, встречали по одежке и поведению. Коля Зайцев меня раздражал не только именем, но и внешностью – худощавый, сутулый, одного со мной роста, волосы рыжеватые торчат в разные стороны, на лице веснушки, еще и щурился, будто не видит с доски.

Неприятный тип, одним словом. Уж никак не богатырь. Не то что Максим Плесовских. Тот признанный на курсе красавец и все-то при нем в наличии: рост внушительный, разворот плеч и спортивная осанка. Синеглазый брюнет с южными и горячей кровью. Про кровь мне сказала соседка по комнате. Макс бегал к ее подруге на третий этаж нашей «общаги». Или на четвертый… Семь лет прошло, я уже подробностей не припомню.

Да мне-то какое дело, куда он бегал! Я любила Макса тайком даже от себя. Просто любовалась им со стороны. А чего зря мечтать? Где я и где Макс? За ним к зданию факультета мама приезжала на крутой иномарке. Эффектная женщина – в платочке а-ля русс и черных очках-авиаторах. Хозяйка салона красоты и совладелица модельного агентства.

Она бы точно не разрешила сыну с девочкой из деревни дружить. А я себя гордой считала, торопливый «перепихон» на койке в общаге меня бы не устроил. Даже с Максом. Я себя для мужа берегла, для отца моих будущих детей. И встретила такого человека, когда устроилась после «универа» в школу.

Руслан вел физкультуру у моих «пятиклашек», гулким эхом раздавался в спортзале задорный молодой голос. В сентябре познакомились-подружились, а через годик, в августе сыграли свадьбу. Все начиналось хорошо, снимали однокомнатную квартиру, копили на первый взнос по ипотеке. Детей пока не планировали, но с «резинками» Руслану не нравилось, таблетки специальные пить я сама не захотела, а календарный метод нас подвел.

Нет, не совсем верно говорю – что значит подвел? Я очень обрадовалась, когда узнала, что будет ребенок. Выкрутимся, мои – деревенские точно помогут. Вообще загадывала троих детей от любимого мужа. А вот не случилось… На втором месяце открылось сильное кровотечение, малыша я потеряла.

Грустное тогда выдалось начало года. Праздники я встретила в больничной палате. За окном морозы под сорок градусов, а у меня жар не спадает, третий день ставят капельницы, душевный и физический коллапс. Думала, не справлюсь, родителей только жалко, я ведь у них одна, поздний ребенок. Потому и хотела выкарабкаться.

А на Руслана осталась большая обида. Может, я не права, но именно его винила в своей беде. Нам тогда из деревни продукты привезли – мясо, картошку, соленья. Он и сам бы мог все занести в лифт, зачем-то вызвал меня помогать, мол, шевелиться надо, и так много лежишь, беременность не болезнь.

Кажется, я не слишком тяжелые вещи поднимала, а к вечеру заныло в низу живота. Потом ночью мы занимались интимным делом. Руслан – молодой здоровый мужчина, у него свои потребности, а как-то иначе их удовлетворить у меня настроения не было. Утром стало плохо, врач долго до нас добирался – тридцатое декабря, пробки на дорогах, морозы. Одно к одному…

Мы с Русланом расстались весной, когда яблони в городском парке цвели. Идею развестись озвучила я, – он легко поддержал. С тех пор не виделись, нет нужды общаться. И в школу я не вернулась. Конец учебного года проболела, запустила класс, ребятишки разболтались, успеваемость снизилась. Мне завуч предложила уйти по собственному желанию, на мое место уже нашли хорошего педагога. Мощный удар по самолюбию.

Ничего, собрала себя по частям, слепила в рыхлый комок. Вакансии по моей специальности в городе не было, пришлось устроиться менеджером в «Копилэнд». Распечатать текст с носителя, сделать копии документов, переплести стопку листов, грамотно набрать текст. Зарплата приличная, и нервы целее, чем в школе. Это я маму убеждала, тайно скучая по школе. Мама звала обратно в село, обещала кормить «до бороды», но я же не могла согласиться.

До сих пор снимаю пансионат недалеко от исторического центра города, на работу хожу пешком. Жизнь моя постепенно вошла в накатанную колею, движется плавно, без особых приключений. Пыталась завести приятеля для души и тела, но все случайные романы быстро заканчивались. Наверно, со мной слишком скучно. Вот и Ксюша занудой зовет.

После одного неприятного случая на интернет-знакомствах поставила жирный крест. На втором свидании выяснилось, что мужчина женат и ему требуется девушка для «не регулярных, но нежных встреч». Так сразу бы и писал об этом, думаю, нашлись бы подходящие претендентки.

Нет, ему, видите ли, нужна порядочная, чистая и бескорыстная, которой он готов читать стихи при Луне и дарить подарки на свое усмотрение. Художник в поисках Музы, фото ему мое приглянулось, хотел написать портрет.

«Тонечка, у вас классическая русская красота, напоминает невзрачную родную природу – саврасов, Шишкин, Левитан…». Просто эпизод из советского фильма «Влюблен по собственному желанию».

А с виду такой симпатичный интеллигентный мужчина – маленькая бородка, пальцы длинные, изящные, волнующий запах мужского одеколона от дорогого пальто. Мы долго целовались в его машине, но в гостиничный номер я подниматься не согласилась. Зачем мне такие призрачные отношения? Жену его жалко, хотя, он мог и наврать, что женат. Такие, как этот «художник» в ЗАГС не спешат.

Ох, понравился он мне, взволновал душу, потом долго не могла отойти от короткого общения, даже плакала и сама же себя ругала. Впрочем, о большой любви я тоже не мечтала. Она только в книгах бывает. Сколько себя помню – всегда любила читать, к концу восьмидесятых у родителей образовалась хорошая библиотека от добротной классики до модных в то время новинок.

Несколько тучных лет моего советского детства мама выписывала журналы: «Здоровье», «Крестьянка», «Работница», «Огонек», «Сельская новь», и «Роман-газету».

Помню, как на каникулах после седьмого класса в приступе подросткового любопытства нашла их в кладовке – дождливое холодное лето сразу стало ярче. Могу честно сказать – теоретические познания о женской физиологии и психологии семейных отношений плюс азы домоводства я почерпнула именно из этих изданий, а не доверительных рассказов с мамой. Та вечно была занята на работе в больнице, бегала по вызовам – суетливая, ответственная работа.

Предоставленная самой себе, я рано приобщилась к чтению, без разбора глотала домашние книги – от Жюля Верна до Мопассана, от Островского и Шолохова до Солженицына («Матренин двор» впервые прочла в «Огоньке»). Солидная классика чередовалась с беллетристикой начала девяностых, но я не делила тексты на низкие и высокие, как пылесос впитывала противоречивую информацию, узнавала мир в разных ипостасях, бережно укладывая чужие истории в память или просеивая сквозь себя, чтобы оставить лишь самое интересное, ценное.

На учебу в город я собрала внушительный багаж знаний, страхов, предубеждений и надежд. Без бурных потрясений одолела пять лет студенческого общежития, успешно защитила диплом, нашла работу, создала семью, ждала ребенка и… мир пошатнулся, оглушил, съежился до размеров больничной палаты, преподал горький урок одиночества и отчаяния. Краски смазались, желания потускнели.

Знаю, что сильные люди выдерживают удары и крепче, я и себя раньше сильной считала, но что-то пошло не так…

После развода в период душевной сумятицы и хандры я случайно наткнулась в интернете на популярный сайт самиздата и неожиданно подсела на дамские романы, их простые, предсказуемые сюжеты отвлекали и успокаивали, вызывали снисходительную улыбку. Правда, порой смущал авторский язык и натянутость диалогов, мне казалось, я даже лучше могу написать любовную сказку для взрослых дам.

Мир сетевой литературы посмотрела вдоль и поперек, захотелось себя показать. Не боги горшки обжигают – такие же обычные тетеньки описывают свои фантазии, еще и деньги получают за труды. Интересно, понравится ли кому-то моя затея…

Завела авторскую страничку, выложила юмористический рассказ из студенческого быта. Потом нашла в старых черновиках наброски повести – фэнтези. Мистика и волшебство с элементами детектива.

Комментарии пришли в первый же день. Читатели хвалили зарисовку, спрашивали, буду ли писать продолжение. Тогда я воодушевилась и начала большую историю. Мне пришел на ум сказочный сюжет о девушке, которая попадает в магический мир и становится там учительницей в местной школе.

Романтики в жизни моей не хватало, друга сердечного и в помине не было, вот я и начала сочинять про прекрасного принца на белом коне – в прямом смысле слова. Героиня моя учит ребятишек всяким магическим штучкам, варит зелье из целебных трав, умеет понимать язык животных и сама столь добра, нежна и прекрасна, что принц будет очарован с первой встречи. Вот только на пути их сближения стоят социальные предрассудки и даже колдовские чары.

Я назвала книгу «Азбука любви», в ней уже двести двадцать страниц и все никак не получается выстроить финал. Пишу-то я медленно, основательно – некуда спешить. К тому же часто забрасываю свои сочинения, иногда просто устаю, а порой нет никакого желания выдумывать. Лучше чужие сказки почитаю, опыта наберусь.

Бывает, что истории других авторов мотивируют на продолжение своей, появляются новые сюжетные линии, а потом начнешь чью-то замечательную книгу – аж дух захватывает. Думаешь, вот как должен подавать свои грезы настоящий писатель: все четко, логично, не то, что мои корявые опусы. И речь красивая, слово за слово цепляется, будто веревочка вьется, мне до этого далеко.

Самый сложный момент в создании моей сказки – хочу написать, что у героини будет ребенок. Очень хочу и не могу. Такого развития событий сценарий просит, читатели ждут – их у меня уже почти пятьсот человек верных подписчиков. А я как начинаю прописывать на черновике беременность моей Тины, так находит психологический ступор.

Сами собой слезы бегут, строчки плывут перед глазами, я бросаю измятые тетрадные листы, падаю на диван и начинаю рыдать, как истеричка. Уже давно позади тот снежно – оранжевый Новый год – семь лет пролетели как сон, а я до сих пор не могу забыть морозный январь и пустую больничную палату.

Апельсины с тех пор не ем, Руслан их передавал целыми пакетами, самого-то не пускали ко мне. Я просила не пускать. Уф… сколько можно оглядываться назад. Собрать бы все грустные эпизоды жизни в мусорный мешок и вынести прочь из дома. Закопать, утопить, сжечь и развеять на семи ветрах.

Так, хватит хандрить, в субботу у нас вечер встречи в «Очаге», надо придумать, в чем я пойду. Платье или джинсы… Надо записаться к парикмахеру, макияж сделаю сама. А стоит ли вообще идти? Только расстраиваться. Мне тридцать два года, семьи нет, детей нет, карьеру не сделала, даже собственного жилья не заработала. Нечем похвалиться перед бывшими сокурсниками.

Ольга Корнеева… Света Иванова… Саша Прокушев… Максим Плесовских…

Тот самый, в которого я была тайно влюблена. Как он теперь живет, как выглядит, хочется посмотреть хоть одним глазочком, перекинуться парой слов, подуть на остывшие угольки былого томления.

Выше нос, Тоня. Скажу всем, что пишу любовные романы под псевдонимом и хорошо зарабатываю в Сети. Может, поверят…

Глава 2. Душевная встреча

Я выбрала платье из темно-вишневого трикотажа, всего два раза была в нем на корпоративах, отлично на мне сидит. Сапоги надела на высоком каблуке, они у меня «выходные», им уже третий год, и все как новенькие. А вот тушь прикупила посвежей, а к ней заодно помаду и румяна. Тоналки должно еще хватить, редко ей пользуюсь.

Критически смотрю на свое отражение в зеркале, натянуто улыбаюсь. И чего меня Тонечкой мама назвала, надо было Дуняшей… Щечки кругленькие, губки пухленькие, глазки голубые. Матрешка, как есть русская матрешка! Даже гламурные городские художники слюни пускают. Не на меня, на портретные перспективы. Смеюсь…

Жаль, волосы отрезала до плеч, надоело с косой возиться. После свидания с женатым «ценителем естественной натуры» я психанула, зашла в салон, даже цену стрижки не спросила. Хорошо, на карточке еще оставалась половина зарплаты.

Как же надоело на всем экономить и выгадывать! Иногда посещает шальная мысль – бросить город и уехать к родителям в село. Заведем коровушку и курочек, вот тебе, Тонечка, творожок и свеженькие яички. Огурчики хрустящие прямо с гряды. Что-что? Нет охоты копаться в земле? Ну, тогда пей восстановленное молоко и лопай сырки с пальмовым маслом из супермаркета за углом.

Я вовсе не жалуюсь и прибедняться не хочу, денег мне хватает – я уже второй год как старший менеджер, а не девочка на побегушках. Сижу «на звонках», занимаюсь договорами. Скучно порой в офисе, зато коллектив спокойный, начальство хорошее. Где работу лучше искать?

М-да… Возле «Очага» припаркованы дорогущие машины. Два внедорожника, «Мазда», а этот значок вроде жука-скоробея вообще не знаком. Интересно, на чем сейчас ездит Плесовских… У его мамы раньше была «Тойота». И зачем до сих пор помню такие мелочи!

А вон и Светлана вылезает из джипа, неужели сама за рулем?

– Прив-е-ет!

Взметнулись каштановые кудри из-под черного берета, оценивающе распахнулись блестящие глаза.

– Тонечка, это ты? О-о, сто лет не виделись, а ты все такая же красотка, не изменилась ничуть! Дорогая, как я рада тебя видеть!

Осторожные поцелуи (не смазать помаду) и сдержанно-самоуверенная улыбка, перещеголять Светочку Иванову мне, конечно, никогда не удастся. «Ты прекрасна, спору нет!»

Света – городская, училась в группе «англичан» и забегала к нам в общежитие глотнуть свободы и потусоваться. Девчонка хоть и любит быть на виду и впереди, но по характеру простая, без закидонов. Впрочем, сейчас на девчонку уже не тянет – поширела, округлилась, накрашена ярко, а лицо как у взрослой тетки, вот и морщинки у глаз.

Да кто же мы теперь? Тетки и есть, всем за тридцатник! Летит время, нас не спрашивает…

Света торопит:

– Ну, пошли, пошли внутрь, я уже замерзла.

На ней коротенькая норковая курточка – «автоледи», цвет нежно-голубой или серебристый. Даже не буду мечтать о такой славной шкурке, у меня и машины не имеется. Зато в моем коричневом пуховике с капюшоном тепло даже в самый лютый мороз. Превращать недостатки в преимущество – вот это по-нашему!

Правильно я сделала, что пришла. Хорошо начался вечер. Зал небольшой, уютный – стол общий богато накрыт: от напитков, закусок и салатиков рябит в глазах, горячее подадут позже. Осталось решить щекотливый вопрос.

– Девочки, а Ксюша где? Мне бы надо рассчитаться. По сколько денежек вы складывались?

– Да «штука» с носа, кажется… Тонь, ты сама как? Работаешь? Детей сколько? Девочки-мальчики?

– Я сейчас Ксюшу найду, потом поболтаем.

Горло сдавило. Ничего-ничего, я была готова к подобным расспросам. Главное, принять бодрый вид и вести себя естественно. Буду казаться веселой, никогда не унывающей почти что блондинкой. Отвлекусь на маленькую сцену с микрофоном.

Вальяжная дама в корсете хорошо поет, душевно. И обстановка располагает к дружеским воспоминаниям. Огонь в камине хоть и электронная подсветка-имитация, а все же напоминает живое пламя. Да, Ксюша знает толк в светских мероприятиях с узким бюджетом.

Обнялись мы с подругой, стерли со щек отпечатки помады, едва не прослезились. Ксюша – молодец, первый брак у нее вышел неудачный, но она нос не повесила, живо рассталась с тем алкашом и нашла себе серьезного начинающего бизнесмена. За два года из закутка на рынке перебрались они в торговый центр, открыли свой магазинчик сантехники. Живут – не тужат. Но крутиться приходиться как бурундукам в колесе, это я отлично представляю.

Кто-то бесцеремонно тронул мое плечо, и тотчас облако мужского парфюма забило нос. Хм… невольно возникли ассоциации с мазью от комаров или с разворошенным муравейником. Видимо, дорогой одеколон с натуральными компонентами. Так это же Макс Плесовский собственной персоной…

– Здравствуй, красавица! Позволь узнать твое имя, а, вернее, напомни. Личико твое я забыть не мог, а вот буковки стерлись за долгие годы. Катя? Ирина?

Максим и раньше таким был. Обаятельный гад! Тепло-тепло делается в груди от его жгучего синего взора. И медленная тягучая речь завораживает, обволакивает, манит…

Стараюсь дышать ровно и не слишком восторженно пялиться, отвечая на его наглый вопрос.

– Антонина Андреевна.

– Тонечка, ты мне снилась ночами. Чистейшая правда!

Смеюсь, таю от комплиментов, а сама внимательно изучаю собеседника. Так же высок и строен, но волосики заметно поредели, с двух сторон ото лба залысины наметились, да и потускнел как-то, малость поистрепался. Только замашки все те же – «пришел, увидел, покорил!». Кольца на руке не видно, наверно, заранее снял или снова в разводе.

Мне-то какое дело до неисправимого ловеласа. Мне бы только со стороны посмотреть да речь его «медовую» послушать. Ничего серьезного меж нами даже представить не могу.

– Позвольте проводить вас к «трону», сиятельная Антонина!

– Уж будьте так добры!

Тут подлетели девчонки из группы «англичан», подхватили Максима под белы рученьки и увели на свой край стола. Я выдохнула с облегчением. Ну, вот и славно. Можно спокойно посидеть, пообщаться со Светой. Скорее бы Ксюша освободилась, внимательно зал осматриваю – ищу взглядом шуструю подругу.

– Пошли уже к нам, хватит бегать!

– Ага! Ага! Дорогие мои, как же я рада видеть вас всех вместе! Дима, налей пока водочки девчатам, я сейчас узнаю насчет шашлыка. Что-то задерживают.

Конечно, без Ксюшиного-то присмотра на кухне «Очага» повара сами не справятся. Начинаем закусывать, не дождавшись подругу. Но она уже тут как тут, отодвигает свободный стул рядом со мной.

– Коленька, зайчик, садись-ка сюда, я скоро…

Опять Ксюха ускакала, только мелькнула перед глазами ее черная кожаная юбка, тесноватая на крутых бедрах – вот юла!

Но меня отвлекает нежданный сосед. С заметным смущением начинает разговор:

– Тоня, здравствуй. Как ты поживаешь?

Оп-па, Зайцев! Я даже не сразу узнала. А возмужал, солиднее как-то стал выглядеть. Неужели тоже вышел в большое начальство? Вряд ли… Джинсы простенькие, блеклый свитерок стиран не раз. Зато сам подстрижен коротко, уши немного торчат, а раньше ходил лохматым, растрепанным.

– Привет, Коля, привет. Как ваша жизнь молодая?

«Ох, ты, Господи – руку мне пытается пожать, сам аж светится, наверно, уже выпили втихаря с пацанами».

– Тоня, ты совсем не изменилась, ты еще лучше стала…

– Спасибо на добром слове!

Улыбается смущенно-растерянно, а глаза круглые, счастливые, руку мою не выпускает из своей ладони. Будто, и правда, очень рад встрече. Ну, с этим можно запросто общаться, без церемоний.

Вдруг рядом раздается громкое, театральное покашливание.

– Гкхм… милая Тонечка, разрешите пригласить вас на танец, дабы засвидетельствовать полное восхищение вашей неувядающей прелестью.

Макс! Только он способен так заковыристо изъясняться по пустякам. А что мне терять? Разумеется, потанцую, когда еще выпадет такая возможность. Ох, есть же на свете симпатичные, обаятельные мужчины, которые своей притягательной внешностью пользуются вовсю.

И какой бы ни был у них дрянной характер, они всегда женщинам нравятся, соблазняют, увлекают, разбивают сердца. Меня сегодня на философию потянуло… Но болезнь под названием «Макс» не грозит. Точнее, уже не грозит. Лет семь-десять назад еще можно было меня зацепить, а сейчас поздно.

«Мне уже многое поздно, но я умею мечтать…» И мечты у меня самые приземленные: родные здоровы, зарплата стабильная, выспаться в выходные.

А все же волнение круто поднимается в душе. Я танцую с самым красивым мальчиком нашего курса.

– Тонечка, а чем ты занимаешься кроме работы? Муж, дети имеются?

– Нет, я в разводе. Детей тоже не получилось. А в свободное время я книги пишу и размещаю тексты на литературном сайте. Любовные романы. У меня читатели есть, мы общаемся в Сети.

– Тонь, ну, это же несерьезно все… О любви не надо писать… – бархатно шепчет Макс.

– Да, да, знаю – любовью надобно заниматься. Старая песня.

– Зато о главном. Тонь, ты сейчас, значит, живешь одна? Квартиру снимаешь? А как называется твоя последняя книжка? Почитать дашь?

– Да, я одна. Книга моя – «Азбука любви». Это иносказательно, конечно. Понимаешь, там девушка – воспитательница в волшебном мире, она учит детей. И любви в том числе. К зверюшкам, к птичкам, к цветам, к своей земле. К родителям и друг к другу… Я хотела в виде притчи рассказать о том, как важно доверие и сочувствие. Вот я и…

– Тонь, ты сама еще маленькая, я бы тебя тоже полюбил, может, бросим эту вечеринку – тут тоска и скука, давай лучше к тебе поедем. Хочешь, потанцуем еще, выпьем, закусим хорошо и поедем, а? Я такси закажу на полдевятого.

Говорит с противным придыханием, поглаживает меня по спине влажной ладонью, даже через платье чувствую, как вспотел. Как-то все не так… неприятно… липко. И еще неловко, что начала рассказывать ему о своей истории, открылась по сути незнакомому человеку. И совершенно зря. Он меня не слушал почти, думал о своем, плотском.

От Макса пахло сигаретами и алкоголем, улыбался он приторно-похотливо, попытался меня в ухо поцеловать, но я отстранилась и преувеличенно бодро сказала:

– Знаешь, у меня предчувствие, что ты не понравишься Тайсону. Он бывшему приятелю постоянно гадил в туфли. Такой конфуз!

– А кто у нас Тайсон? – промурлыкал Макс.

– Британец. Шесть килограммов живого веса. Хищный зверь с обманчиво ленивой мордой.

Я беззастенчиво соврала. Кот Тайсон прекрасно жил в огромной «упакованной» квартире подруги Ксюши. Ел и спал больше хозяев. Ксюшка смеялась, что ее муж порой жутко завидует своему питомцу. Особенно, когда «мамочка» ласково чешет Тайсону животик.

Макс Плесовских решил, что я кокетничаю.

– Тончик, это же шутки? Ну ты и проказница!

– Слушай, дорогой товарищ. Эмм… Короче, спасибо за то, что уделил время. Кушать хочу. Пойду к своим.

– Погоди! Может, выйдем, покурим, еще поговорим.

– Я не курю.

– Бросила? Ну, правильно, я тоже хочу. Мне нужен стимул, и, ка-ажется, я его нашел…

– Я и не начинала курить. Ты меня спутал с кем-то. Макс, я пойду.

– Ну давай, ага, увидимся еще…

Забавно, как изменился его игривый тон на снисходительно-разочарованный. А мне стало грустно. Максима я отлично поняла. По словам Ксюши он на грани развода со второй женой, настроение ни к черту, хотел провести время с еще миловидной «разведенкой», тем более, у нее для этого условия имеются. Хотя Макс по молодости и общагой не брезговал ради удовлетворения мужских нужд.

А ведь я хотела его увидеть. Думала о нем, когда выбирала платье, красила ресницы погуще. Хотела понравиться. Все-таки первая моя студенческая любовь. Обожание со стороны без единой попытки пойти на сближение. И вот сейчас через семь взрослой «послеучебной» жизни лет вполне можем прыгнуть в койку, так сказать, сблизиться по полной программе. А я отказалась…

Я вообще-то не ханжа. В тридцать два года, еще и после развода ханжой быть скучно. Но я искру хочу. Искреннее желание. Чтобы как в омут с головой. И закрутило. С «художником» у меня почти получилось. Иногда жалею, что не пошла с ним в гостиничный номер. Остались хотя бы воспоминания о красивом вечере. И много-много солененьких слез потом… В другие, одинокие вечера. Художники и поэты часто меняют Муз.

А мне хочется надежности и душевности. После тридцати двух особенно хочется. Когда уже не так легка на подъем, уже тяжело выплясывать наравне с молодыми, а тянет просто посидеть-поговорить в домашней обстановке. Хочется уснуть, прижавшись к родному плечу, не стараясь приучить себя к мысли, что плечо-то на время, тайком. Не надо мне краденого счастья. Может, ближе к сорока буду иначе рассуждать – я не зарекаюсь, но пока не надо.

Да, Максюша – образ твой светлый в моем сознании малость потускнел. Это ничего. Это пройдет. Дело-то житейское. Одним разочарованием меньше.

Глава 3. Лесник из Козловки

Вечер в разгаре, а я немного расклеилась. На девчонок, бывших однокурсниц смотрю – постарели, «обабились». У кого попа раздалась, у кого бока повисли. В походке нет былой легкости, в танце вертлявости. А сама я разве все та же резвушка? У меня еще и забот меньше – ни ребенка, ни котенка.

Анютка Семина уже четвертого малыша ждет. У нее муж в религию вдарился – предохраняться нельзя, аборты нельзя. Остается рожать. Анютке тяжело стоять на ногах, она так весь вечер и просидела, опираясь спиной о подоконник. Лицо опухшее, нездоровое.

– Знаешь, Тоня, я когда мимо роддома проезжаю, меня начинает резко мутить. У меня уже аллергия на роддом. Этот раз точно последний, теперь я буду втихаря таблетки жрать, чтобы больше не попадаться.

Зато Оленька Корнеева у нас завуч в гимназии. Даже на вечер встречи пришла в строгом костюме, танцевать не выходит, сидит прямо, как статуя, посматривает по сторонам с брезгливо-скучающим видом. Подруг у Оли на курсе было не много, но и тех что-то не видно, наверно, все на высоких постах и разделять наше плебейское веселье не «комильфо».

Зато мальчишки наши держатся проще. У Сани Игнатова своя автомойка, Казанцев несколько лет мотался «по северам», заработал на две квартиры в городе, опять собирается в экспедицию. «Надо детей обеспечить, у меня ж двое парней!»

Басов – риэлтор. Стоило получить диплом биолога, чтобы продавать элитную недвижимость? Но Басов всегда умел убедительно говорить. Я даже представляю, как он привозит клиентов за город и, расписывая достоинства коттеджа стоимостью под семь миллионов, делает акцент на отличной экологии участка.

Лара с Викой и раньше были «не разлей вода» и сегодня пришли на вечер вместе. Обе стройные, одеты дорого и со вкусом. Некоторые женщины именно после тридцати расцветают истинной зрелой красотой. А если еще и в семье все ладится, дом – полная чаша, детки радуют – чего ж не хорошеть. Счастье женщину молодит, а печаль старит. Почти афоризм… Надо запомнить.

У Лары – муж крупный предприниматель, совладелец сети продуктовых магазинов, Лара – домохозяйка и ради развлечения помогает Вике. А Вика создала турфирму. И бизнес, и отдых, и приятные знакомства.

Девчонки мне искренне рады, обнимают, хохочут, за руки трясут. Как были простые в общении, такими и остались. Маша Мелентьева к нам подходит, улыбается. Маша – стюардесса, у нее скоро выработается стаж полетов, можно пенсию оформлять.

Машка у нас красавица, по-английски шпарит без запинки, а вот не везет в личной жизни, до сих пор одна и без детей. Жила с каким-то кавказцем, он ее жутко ревновал к работе. Она пряталась от него у Ксюши. Так и расстались со скандалами.

А Ксюша с кем сейчас разговаривает… А-а-а… Машут мне рукой, зовут обниматься.

– Альмирочка! При-ивет! Ой, все такая же куколка. Молодец!

– Т-о-оня!!!

Мы обнимаемся с Альмирой, она тихонько смеется – личико белое, круглое, пара морщинок у глаз. Вот сколько знаю женщин-татарок, все очень добрые, приветливые, уютные. Всегда с улыбкой, голос не повысят на крик, даже малознакомым рады помочь, хотя бы просто поговорить по душам. Или это мне так везло с приятельницами?

Альмира жила в общаге на пятом этаже. Мы часто ходили к ней в гости, она угощала нас домашним хворостом и медовой сладостью «чак-чак». Объедение! Я записала рецепт, пару раз пробовала сама приготовить, но так вкусно не получалось. «Из той же мучки, да не те ручки».

Настроение у меня скачет весь вечер. То плакать хочется, а то кидает в смех. Снова усаживаемся за стол. Мужчины балагурят – подливают вино, от водки я уже отказываюсь. Голова кругом. Нет, хорошо, что я все-таки пришла. Прочь тоскливые мысли.

Да, мы меняемся и становимся старше. Это тоже хорошо. Есть свои плюсы. На мелочи уже не так остро обращаешь внимание, не так близко к сердцу принимаешь обиды…

– Коля, спасибо!

Заботливый у меня сосед. Бутербродики подкладывает на мою тарелку, то буженинки кусочек, то ломтик красной рыбки и листик салата сверху для аппетита.

– Коль, да хватит меня кормить. Ты лучше про себя расскажи. Ты сейчас где? Не учитель, случайно? Из нашего курса мало кто в школе остался.

Зайцев замялся с ответом, вздохнул тяжело, отвел глаза в сторону.

– Нет, я работаю лесником. В Козловке мой участок. Ну… я еще другу помогаю на пилораме. Но это не официально.

Поняла я его смущение. Слово «Козловка» в округе ассоциируется с лечебницей для душевнобольных. Этот санаторий построен еще в далекие советские времена и знаменит на всю область качественным обслуживанием и дивной природой.

Говорят, там еще сыновей больших начальников когда-то отмазывали от армии. Наверно, слухи. Но места уж очень красивые. Холмистый рельеф. Сосновый бор, ельники, моховые болотца, речка, луга разнотравные. Хоть всероссийскую здравницу строй.

А вот название у села смешное – Козловка. Нарочно не придумаешь: Коля Зайцев – лесник из Козловки. И чего я к человеку придираюсь? За лесом тоже должен кто-то следить, а Коле образование позволяет. Работа нужная и ответственная. Как раз для тихого, скромного человека.

Я расчувствовалась и вдруг захотела сказать ему что-то бодрое, утешительное, поддержать, мол, не тушуйся, Колян, тут все свои.

– Знаешь, я тебе даже немного завидую. Мне кажется, работу свою ты любишь, дом у тебя на земле, сад-огород имеется. Баньку топишь по выходным. Чистый воздух, натуральное хозяйство, дары леса. Спокойная, размеренная жизнь. Жена под стать тебе такая же спокойная и рассудительная, детки подрастают – им есть где побегать, поиграть, на селе ограды большие. Воля и доля детворе, качели можно устроить и свою песочницу. Да…

Кажется, меня немного разморило после пары рюмочек спиртного. Коля наклонился ближе и громко мне так на ушко говорит, чтобы музыку перекричать:

– Тоня, поехали ко мне в гости. Я тебе все покажу.

Я смеюсь и с недоверием качаю головой из стороны в сторону:

– А хозяйка твоя против не будет?

– Так я ж холостой. И потомством еще не обзавелся.

– Куда только ваши козловские барышни смотрят?

Не удержалась от ехидного замечания. А сама думаю, верно, есть в Зайцеве какой-то изъян, раз его девушки избегают – он и прежде на курсе ни с кем не дружил. Не воспринимали всерьез тихоню бойкие горожанки, а деревенским тоже подавай солидного городского парня. К тому же красноречием Коля не блистал и внешность самая заурядная.

А собеседник мой пустился в откровенность:

– Пробовал жить с одной женщиной. Чуть до ЗАГСА не дошло. Но ей все сразу хотелось, а я дом строил несколько лет, пока то да се… Водоснабжение надо провести, канализацию, газовую котельню с умом обустроить. А еще надо бумаги нормально оформить. Ограду хотел сразу же надежную из сайдинга. Баню мне срубили только в прошлом году по моим чертежам, индивидуальный заказ. Пришлось повозиться, зато потом местного начальника там парили – остался доволен мужик. Выписал мне тесу на веранду.

– Коль, так свой дом – это же здорово, – с чувством поддакиваю я.

– Так и есть. Только дом имеется, а хозяйки нету. Мне кого попало не надо. Тонь, понимаешь, я ее с сынишкой хотел взять, а она говорит, сначала купи машину. Она выучилась на права, а машины нет. Бывший ее отсудил себе иномарку. Короче, не хочу долго говорить. Давно мы расстались. Может, она и права, что уехала в город, сына хотела на футбол записать. А в Козловке какой футбол? Я ее понимаю.

Прямо жалко стало Николая, старается человек, дом строит, печется о будущем, а соратника по душе так и не нашел. Ну и тело, наверно, страдает… Да мне-то какое дело до Зайцевских телес! А язык уже сам собой чего-то лепечет:

– Во будет у меня летом отпуск, я к тебе в гости приеду. Если можно, конечно.

Коля даже вилку отложил, согласно закивал головой:

– Так зачем лета ждать? Поехали завтра с утра на все воскресенье. Вечером я тебя обратно в город отвезу. Ну… или утром пораньше.

Я отказалась, конечно. Думаю, он чисто из вежливости пригласил. И чего мне там смотреть? Баню по особым чертежам или другие надворные постройки?

Тут к нам Женя Казанцев подошел, отозвал Колю для разговора, начал что-то виновато тараторить, размахивая руками. Женька тоже заматерел, обзавелся животиком и вторым подбородком. Весь вечер от Маши Мелентьевой не отходит, они на третьем курсе дружили, а потом Маша стала встречаться со взрослым состоятельным мужчиной. Говорят, Женя очень переживал.

Музыка медленная, приятная звучит, я окончательно размякла, расчувствовалась. Коля возвращается и неожиданно приглашает потанцевать. Даже не успела придумать повод для отказа. И хорошо получилось. С Колей мне как-то проще было топтаться под музыку, он в ухо не дышал, спину не гладил. Только вздыхал глубоко и носом шмыгал, а потом вдруг выдал целую речь.

– Тонь, тут такое дело. Жека меня сейчас здорово подвел. Я у него должен был на ночь остаться, а сейчас оказывается – нельзя. У него резко изменились планы на квартиру. Пошел спрашивать, не сможет ли кто еще меня приютить до завтра. У всех семьи, а тут посторонний человек. Тонь, ты прости за прямоту, у тебя нельзя остановиться? Если нет, ты так и скажи, мне напрашиваться неловко. Но вдруг можно? Я тихонько посижу на кухне и тебя не стесню. А завтра уеду, у меня машина на стоянке, в ней ночевать, наверно, не разрешат да и холодина.

Это все он таким проникновенным, искренним тоном сказал, что я, признаться, растрогалась. Совсем жалко его стало! В кои-то веки выбрался лесник из своей Козловки на вечеринку приятелей – бывших однокурсников, договорился о ночлеге, а тут такая подстава. Ясно отчего Маша с Женей шушукались в темном углу. Может, судьба решается у людей.

– Я не против, Коля. У меня только места мало и гостю спать негде… Ладно, придумаем чего-нибудь. Ну что, еще посидим или уже такси вызывать?

– Как тебе удобнее. Тонь, я же как ты, – горячо заверил меня заметно успокоенный Зайцев.

– Пожалуй, мне удобнее домой. Коля, а ты обещаешь себя хорошо вести?

– Я? А-а… да, да, Тонь, ты чего выдумываешь…

А сам почему-то покраснел как маков цвет, даже уши его торчащие запылали, мне тогда совсем смешно стало. Ох, ты Коля-Николай, сиди дома не гуляй!

Такси быстро подошло, а я еще не со всеми девчонками успела наобниматься, не всю помаду стерла со щек. В мой пансионат, что почти в центре города, мы приехали уставшие, немного пьяные и очень веселые.

Глава 4. «Кролики-лоси!»

Я по жизни девушка разговорчивая, общительная. Особенно, если меня слушают так внимательно, как слушал бывший однокурсник Николай Зайцев. Он сидел напротив и блаженно улыбался, немного прищурившись. Наверно, расслабился от счастья, что все удачно и быстро решилось у него с ночлегом, и спиртное привело в доброе расположение духа. А я все говорила, говорила…

Мелькнула мысль, что вижу Зайцева в последний раз, завтра он уедет, и вряд ли мы еще увидимся, вот и поведала про свое сочинительство, похвасталась, одним словом. Кажется, я здорово выросла в Колиных глазах. Не думаю, что среди его знакомых есть другие «писательницы». И ничего, что у меня всего лишь доморощенная длинная сказка или бытовое фентези, я не очень хорошо разбираюсь в жанрах.

А потом заметила, что он украдкой зевает. Надо бы завязывать с болтовней и уложить человека отдыхать. Вот только куда? Диван у меня почти новый, широкий, я его обычно не раздвигаю, мне и так хватает плюшевого пространства.

Можно на полу постелить, но тогда мне на своем диване не уснуть. Совесть замучает. Ладно, были бы у меня лебяжьи перины, а то ведь один плед могу выделить, ну-у… покрывало в придачу. Спартанские условия. Конечно, Зайцев – лесник, значит, в моем представлении человек простой, закаленный бытом, но хочется разместить гостя получше. Не часто у меня бывают гости.

В итоге диван мы расправили, я его застелила, говорю: «Коля, давай без лишних церемоний укладывайся к стене». Пикантная ситуация, так мы же не дети. И не первые встречные, мне Зайцев пять лет на факультете глаза мозолил своими веснушками.

Сейчас они почему-то не слишком заметны, это раньше Коля бледный ходил как моль, а сельская жизнь придала ему некоторой брутальности и загара. Ладно, неловко пялиться на человека, надо пойти зубы почистить и придумать, в чем сама буду ложиться.

Эх, жаль, нет у меня приличной пижамы, а сейчас здорово бы выручил комплект из футболки и штанишек. Я оказалась совершенно не готова к столь пикантной ситуации. Еще «однокурсник» шепчет взволнованно:

– Тонь, а ты где будешь спать?

Весело отвечаю:

– С тобой рядом, с краешку. Только, чур, не толкаться! И не храпеть.

А еще черт дернул за язык пошутить:

– На честь твою посягать не буду, не переживай.

– Тонечка, я же совсем не против.

Сказанул ласково и подошел ко мне. Очень решительно подошел. Мне сразу стало жарко и беспокойно.

– Коль, у меня душевая там, если тебе помыться… и все остальное тоже. Щетку зубную новую я положила… а что еще… Да… Полотенце чистое.

– Понял! Я скоро.

А я вот не поняла, чего он так приободрился, даже зевать перестал. Ох, не надо мне было допивать третий бокал, так и знала, что уже лишнее. Если Коля вздумает приставать, я же могу и согласиться. Если принять все необходимые меры, конечно. Мы с ним знакомы давным-давно, и неважно, что семь лет не виделись. Зайцев на моем диване! С ума сойти! А почему нет, собственно?

Вытащила из шкафчика короткий шелковый халатик – мама дарила пару лет назад. Так ни разу и не надевала, он непрактичный, полы вечно разъезжаются, весь гладкий, скользкий. Не люблю подобные чисто декоративные вещи из одежды. А вот надо же – пригодился. В таком пеньюаре только лесников из Козловки соблазнять. Что-то я разошлась, размечталась. Да просто хочу обычного, женского… да просто хочу нежностей под алкогольный вояж в крови. А Колька под руку подвернулся.

Потом я погасила свет и наступила тишина. Даже машин за окном слышно не было. Наверно уже за полночь давно. Спать хочется.

– Тонь…

Он гладит мое плечо через шелковый рукав, придвигается ближе.

– Тоня-я…

Разворачиваюсь и натыкаюсь на его губы. Сама целую. Горячо и сладко. Так с большой голодухи набрасываются на черствую корочку, только Коля мягкий и теплый. Приятно его целовать. Халатик мой давно разошелся, руки мужские уверенно хозяйничают под ним, я тоже пытаюсь инициативу проявлять, но заметно отстаю в скорости.

– Коль, погоди, а у тебя презервативы есть?

– Нет, – шепчет он растерянно-виновато.

– А ты чего думал?! – искренне негодую я.

– Так я же не знал, Тонечка… – огорчился он.

– Надо было надеяться! И вот как теперь?

– В аптеку? Я сейчас сбегаю!

– Лежи уж, бегун! За окном под тридцатник мороза, куда бежать я сама не знаю. Где круглосуточные аптеки у нас – фиг поймешь. Не приходилось, слава богу, пользоваться по ночам.

Притворно сержусь, а сама торопливо соображаю, а может, ну его… гулять так гулять, получится ребенок – сама рожу и сама воспитаю. Ага! Кто ж за меня? Это глупости, конечно, с пьяной головы. Нельзя делать детей в таком состоянии. Все, отбой, нет так нет, надо было раньше подстраховаться.

Но Коля не унимается.

– Тонь, давай поженимся! Я тебя давно люблю, еще с курса люблю. Тонь, правда, я не знал, как к тебе подойти, ты бы высмеяла меня.

Вот как мужику пригорело! Тут на все согласишься, даже на законный брак. Разве я не понимаю? Очень даже хорошо понимаю судя по личному состоянию. Не одному Зайцеву пригорело. Кратко объясняю свою позицию насчет здоровых детей, и Коля грустно вздыхает.

Что и как у нас получилось дальше немного стыдно и смешно вспоминать. Правильнее сказать, утром было немного стыдно, а ночью-то я повела себя как самая продвинутая куртизанка. Зачем стесняться, все равно это первая и последняя наша ночь, завтра Коля уедет и даже не вспомнит о своем скоропалительном предложении. Даже чуточку грустно. Антонина Зайцева – интересно звучит. Этакий винтаж.

Какое счастье, что сегодня воскресенье. Я обычно долго валяюсь на диванчике, а потом прямо в ночной рубашке сажусь за свою «Азбуку». Сначала наброски в тетрадку, а потом можно набрать пару страничек на ноутбуке забабахать.

В последнее время мало пишу, застряла в пяти шагах от концовки. А почему героиня обязательно должна выходить замуж за принца и приносить ему наследника престола? Может, Тина сбежит с лесником? Вот это поворот! Симпатия с первого взгляда. Прогулки по весеннему лесу, нежные первоцветы и пробуждение истинных чувств. С принцем было обычное увлечение, и сам он вскоре забудет скромную учительницу волшебной школы. А вот лесник для нее в самый раз.

– Коля, спасибо!

Звучно целую его в губы, и Зайцев тут же открывает глаза, неожиданно наваливается на меня и говорит очень суровым тоном:

– Девушка, после всего, что случилось ночью, вы просто обязаны взять меня в мужья.

Люблю мужчин с чувством юмора по утрам. У меня папа такой. Он по жизни молчун, но уж скажет, так скажет. Колька даже внешне на него чем-то похож, тоже коренастенький, невысокий.

– А если я откажусь?

– Тогда мне придется вас похитить, увезти в чащу леса и принудить к долговременному сожительству.

– Зайцев, ты обалдел?! Ай, перестань! Коля!.. Коля, я серьезно!

– Я тоже! Собирайся, поедем ко мне.

– Да куда??? – взбудораженно ору я.

– Домой ко мне, куда еще? Все тебе хиханьки, а соблазнила человека, так будь добра нести полную ответственность.

– Вот умора! Мужчину на четвертом десятке лет лишила невинности. Бедняжка! Как же ты без меня жил?

– Плохо жил, Тоня. Может, с тобой будет иначе. Давай попробуем.

Он сейчас очень серьезно говорил и смотрел. Все взаправду. И шутки уже показались неуместны и самого Зайцева словно подменили. Взрослый мужчина, который знает, чего хочет и готов приложить усилия, чтобы этого добиться. Мужчина, который своими руками дом построил на земле и считает вправе требовать к себе уважения. Дом построил, дерево посадил… курочки, творожок… перпективы вырисовываются.

– Коля, а вокруг твоего дома деревья растут?

Зайцев задумался на пару секунд, видимо, огорошила я его вопросом. Начал вспоминать местный рельеф.

– Речка недалеко, там заросли ивы, еще черемуха – соловьи, знаешь, как в мае будут симфонии выводить. Эге! В городе такого нет. А в ограде я хочу яблони, ну… кусты там всякие… смородину, наверно, малину. Ты малину любишь? А кроликов? Я с лета завел, они смешные, черненькие и парочка серых. Траву им сначала косил, а потом выпустил в загородку, так они все сгрызли махом, не-е – пусть лучше в клетках сидят.

Я не знаю, что на меня накатило, но я начала реветь. Слезы сами потекли, я их даже не скрывала.

– Тоня, ты чего, Тонь, что такое? – заволновался сразу, глаза опять вытаращил.

– Кроликов люблю. Они хорошенькие такие, ма-а-ленькие, славные.

– Да какие маленькие?! Я их за уши перетаскивал – еле в руке удержал. Лоси!

Дальше я уже смеялась – остановиться не могла, даже живот заныл. Это ж надо такое ляпнуть: кролики-лоси. С ума сойти! Смеюсь, а по щекам слезы. Истерика не к месту, Колька сейчас решит, что я «с приветом». Потом прикинула, что у меня со дня на день должны «женские дни» начаться, значит, это все гормоны виноваты. И вообще… Безопасный период, голова трезвая, так может, уже можно и без подстраховки.

Коля без намеков мою благосклонность понял, удобненько меня расположил на диване и еще что-то игривое про кроликов на ушко прошептал. Неприличное, но смешное. Удивительное было утро. Приятное во всех отношениях.

С дивана мы поднялись только к обеду, и тут мне пришлось локти себе кусать, гостя даже накормить нечем. Сама бы я овсяные хлопья заварила, чайку попила, а Коле, наверно, надо основательно покушать перед дорогой. До Козловки езды примерно два часа. Пришлось заказать пиццу. Если честно, не хотелось мне Зайцева отпускать, у меня в голове уже всякие пикантные мысли крутились.

Может, он будет ко мне приезжать по выходным и рассказывать, как там кролики поживают. Я бы его очень ждала, накрывала стол, расстилала постель.

Глава 5. Тщательное планирование

Расстались мы немного неловко. Я решительно отказалась ехать с Зайцевым в его сказочную сельскую обитель, даже если меня там будет ожидать целое подворье разномастных кроликов, и у каждого в лапке по ландышу в знак привета.

Головой тоже надо иногда думать, не все же причинным местом. Скоро вечер, до деревни еще пилить и пилить, а завтра понедельник, мне на работу выходить, какие уж тут внеплановые путешествия.

Договорились созвониться на неделе, а в следующую субботу Коля обещал меня навестить. И даже не захотел, чтобы я его сейчас провожала до остановки городского транспорта. Колина-то машина на другом конце города, на стоянке у «приятельского» дома осталась, до нее еще добраться надо. А январский морозец не стихает.

И вот закрыла я за Колей дверь своего пансионата, забралась с ногами на кровать и надолго задумалась. «Тоня, Тоня, не приснилось ли тебе все на пьяную голову…». А если нет, стоит ли человеку давать какие-то надежды на продолжительное знакомство, да и к чему оно может привести.

А потом закралась в голову шальная мыслишка, может, бросить эту размеренную и скучную в моем случае городскую жизнь, поселиться в Козловке, заняться садом-огородом, курочками… Кролики уже есть, осталось коз развести или овечек. Хм… пасеку бы еще неплохо. Одним словом, размечталась я не на шутку, даже цветами в комнате запахло, словно обещанной Зайцевым черемухой. А что я в принципе теряю?

Работу свою городскую, конечно, жалко. Вернее, стабильную заработную плату, и еще страшновато вот так резко менять налаженную жизнь, тем более ради «деда Мазая» и его ушастых товарищей.

Стоп! Может, Коля и не вспомнит о своем поспешном желании сделать меня хозяйкой своей зверофермы, а я тут уже планы строю на посевную и уборочную. Дуреха ты, Тоня, даром, что девочка взрослая!

Так шутливо поддразнивая себя, в самых добрых фантазиях я провела остаток воскресного дня после вечера встречи с ребятами нашего славного выпуска. И засыпала почему-то с довольной улыбкой. До следующей субботы еще далеко, на сто раз все может перемениться.

Если Коля сам не позвонит, я же ни за что его номер набирать не стану. Зачем навязываться? Тем более леснику из Козловки? А целуется он горячо… И все прочее тоже не абы как, а с толком и чувством, что самой от себя таиться, – и душу и тело порадовал.

Ладно, хватит ерничать, завтра новая рабочая неделя начинается, выспаться не мешает перед трудовыми буднями менеджера средней руки.

Только задремала, а тут звонок! Уже рассердиться хотела на незнакомого абонента, кому это приспичило в двенадцатом часу ночи меня беспокоить. Оказалось, Зайцев до своего «терема» благополучно добрался, о чем меня и ставит в известность. Ну, спасибо, удружил!

Ворчу на него притворно, а сама будто в теплом и сладком меду купаюсь, сердце тает от виноватого Колькиного голоса. Много ли нам надо – одиноким разведенным девушкам «чуть за тридцать». Надо мало, а хочется мно-о-ого… Только уже верить и любить с годами труднее.

А я мед хочу, свежий, натуральный, в сотах. Соловьев тоже хочу. И спать не одной – Зайцев, надеюсь, не храпит, не толкается, так я и не поняла за одну ночь. Придется еще разик попробовать для полноты картины. Так я ведь даже не разобралась, нравится мне Коленька или это все просто так, случай выпал. Чувствую что-то хорошее к нему, насколько этого хватит – трудно представить.

Коля стал ежедневно мне звонить, ближе к вечеру. Как будто рассчитывал время, когда я возвращаюсь с работы. Но разговор у нас получался обычно недолгий и даже немного вымученный. Не о чем нам было пока разговаривать. Новости «зайцевские» можно по пальцам пересчитать, у меня тоже выбор тем не большой.

Но я чувствовала, что Коле почему-то очень нужны наши коротенькие беседы, пыталась шутить, болтала всякую чепуху, обсуждала погоду за окном, вспоминала общих знакомых, уже путая имена бывших однокурсников.

– Коль, а ты чего молчишь?

– Я тебя слушаю.

– А-а-а… Я думала, ты заснул под мое невнятное щебетание.

– Я с тобой хочу спать. Может, мне уже завтра приехать, тебя на день раньше не отпустят с работы?

И опять захлестывает тело горячая душная волна, и сладко-сладко щемит сердце…

– Коля, давай лучше как договорились. Вечер пятницы!

Грустный голос вздыхает в телефоне:

– Дав-а-а-й!

В четверг мне перевели на карточку зарплату и вместо того, чтобы торопиться по морозцу домой, я помчалась в ближайший торговый центр за покупками. Когда-то давно прочла в одной умной книжке совет для одиноких женщин: всегда иметь в запасе новенький комплект красивого сексуального белья и соблазнительный пеньюар, дабы это самое белье раньше времени скрыть от восхищенного взгляда мужчины.

Словно у одиноких женщин глобальная мечта – найти себе подходящую пару. Разве я так сильно хочу кого-то найти? Хоть кого-то да лишь бы под боком был? Вряд ли. Жизнь моя устоялась и ровно скользит по незримым рельсам мимо чужих полустанков. Чух-чух-чух, остановка «Козловка» – вылезайте, дамочка, приехали!

Это я сама над собой смеюсь, а мама за меня всерьез беспокоится, поэтому маме надо меньше знать обо всех моих новых и старых знакомых.

Надо честно признать, к романтическому приключению после вечера «бесподобной встречи» я оказалась совершенно не готова. В жилище моем не нашлось ни кружевного белья, ни даже пижамы приличной. Зато теперь буду во всеоружии, кроме деликатных предметов женского туалета я купила себе и приличный спортивный костюмчик.

Я пыталась рассуждать здраво. Вот приедем мы с Колей в его особняк на выходные, в чем я буду по дому ходить? Офисная одежда не подойдет, домашний халат и старенькая футболка с бриджами – вовсе стыдоба, остается элегантная туника чуть выше колен и на случай того, если с отоплением в Козловке туго – спортивный костюм.

На новую встречу с Колей я собиралась как в длительный турпоход, даже составила список всего необходимого, чтобы не забыть. Перечень включал в себя мелкие личные вещи, полотенце обычное и купальное, вдруг меня решат осчастливить приглашением в баню, затем ручка и блокнот для записей – умные мысли имеют обыкновение настигать в самых неподходящих местах. Так, что еще?

Ах, да… Я еще заскочила в аптеку и от смущения немного развязно попросила пачку средств индивидуальной защиты.

– Мне, пожалуйста, вон те… с перышком.

Какие именно средства выбрать посоветовала Ксюша, накануне вечером я взяла у нее подробную консультацию. Вот до чего дошло! Первый раз в жизни сама покупаю презервативы. Но в этот раз я хотела подстраховаться по полной программе. Чтобы никаких: «ой, прости, дорогая, забыл» или «у нас в Козловке аптека недоукомплектована».

Ноутбук в путешествие я брать не стала, все «важные мысли» запишу ручкой в черновик. А вот парочку консервов с тушенкой все-таки прихватила. Неизвестно еще, чем меня Зайцев кормить собирается. Голодать я не люблю, хотя и готовить только для себя разносолы мне скучно. А вот одинокого лесника хочется накормить. Может, рыбки хорошей взять и постряпать пирог?

Опять же не хочется навязываться со своей заботой, вдруг Коля подумает, что спешу такого видного жениха захомутать – освоить кухню, а там и спальню прибрать к рукам, а через эти две комнаты добраться и до всего домика вместе с кроличьим подворьем. Нет, нет, надо проще… легче… Настроиться на дружеские посиделки, на визит вежливости.

Ну, стесняться я, конечно, тоже не буду, поэтому беру с собой «тот самый» постоянно распахивающийся атласный халатик и домашние мягкие тапочки. Вполне может быть, что мой первый визит в Козловку окажется и последним. Просто поймем с Колей на трезвые головы – встречи наши ни к чему не обязывают, живем друг от друга далеко, серьезные длительные отношения вряд ли возможны.

Что-то я не в меру разволновалась. В четверг перед сном заглянула в свою «Азбуку любви». Теперь название показалось приторным, немного высокомерным, будто в любви все можно по буковкам заучить и строчки красиво лягут. Словно есть такая наука – вы�