Двойня для случайного папы бесплатное чтение
![](/img/b/95555.jpg)
Двойня для случайного папы
Глава 1
С трудом доношу тяжеленный чемодан до квартиры жениха. Внутри все бурлит от радости, что скоро я увижу Стаса. Не терпится сообщить ему, что у нас есть шанс стать родителями.
Специально не предупреждаю о своем приезде, чтобы устроить сюрприз. Отыскиваю на дне сумки ключи и тихонечко захожу в коридор.
– Ста… с, – набираю воздух в легкие и тут же с шумом его выпускаю, когда взгляд спотыкается о женские туфли, а рядом – обувь жениха.
В квартире тишина. Не слышно даже разговоров. И это настораживает.
Несколько минут пялюсь на брендовые черные лакированные лодочки, и перед глазами вспыхивает примерный портрет обладательницы. Почему-то уверена, что это фигуристая высокая блондинка.
Первым порывом становится сбежать из квартиры и позвонить Стасу, предупредить все же о том, что я в городе.
Делаю глубокий вдох, еще один, но даже этого воздуха мало, чтобы успокоить зашкаливающий пульс.
– Боже, пусть это будет какая-нибудь неизвестная мне сестра, – шепчу под нос, сложив руки в замок.
Хотя прекрасно понимаю, что сестер у Стаса ровно ноль. Ни родных, ни четвероюродных.
– Ну Стас, – выводит из ступора тоненький голосок.
Словно звон колокольчика ударяет по перепонкам. И тут мозг отключается, включая все инстинкты.
Скидываю кеды и шлепаю в сторону спальни, которая вскоре должна была стать нашей супружеской.
Прикусываю губу, на минуту замешкавшись, и распахиваю дверь.
Стон застревает внутри, когда перед глазами возникает голая спина Стаса и усевшаяся сверху девица. К слову, тоже без одежды.
Внутренности покрываются толстенной корочкой льда, а я только могу крепче стиснуть дверную ручку, чтобы не упасть в обморок.
Блондинка. С большой грудью.
Непроизвольно опускаю взгляд на свою. Сравниваю. Наверное, я в проигрыше, только из-за того, что у меня не надувные шары, а своя четверка.
Моргаю. Постепенно до меня доходит смысл происходящего, и я не могу сдержать громкий смешок.
Стас вздрагивает и оборачивается, встречаясь со мной взглядом.
– Лена? – вроде и удивлен, но ни капли вины в глазах.
– Сюрприз, милый, – пищу, все еще не в состоянии до конца взять себя в руки.
– Что ты тут делаешь? – его вопрос ввергает меня в еще больший ступор.
Ноги словно свинцом наливаются, и я при всем желании сбежать и спрятаться от суровой реальности начинаю истерически хохотать.
С трудом отдышавшись встречаюсь глазами с брезгливым взглядом той самой блондинки.
– Ты серьезно? Я тут живу, – хочется, чтобы голос звучал более твердо, но слышу себя со стороны, и это больше похоже на жалобный писк побитой собаки.
– Ты че не предупредила? – Стас наконец удосуживается стряхнуть с себя обнаженную девицу, а я только успеваю зажмуриться.
Нет никакого желания смотреть на любовницу жениха.
– Солнышко, иди на кухню. Мне тут серьезно поговорить надо.
Не верю ушам и распахиваю глаза. Солнышко?
Блондинка радостно чмокает Стаса в губы и, обмотавшись покрывалом, протискивается мимо меня. Я же все это время стою и хлопаю глазами.
Это не сон? Щиплю себя за запястье и не могу сдержать шиканья. Больно! Значит, не сон.
– Что это все значит? – выдыхаю, пока смотрю, как Стас встает и надевает спортивки.
Зачесывает волосы назад и окидывает меня ледяным взглядом.
– А ты сама не догадываешься своей головой? – стучит по виску и достает пачку сигарет.
И это еще один шок. Потому что при мне раньше Стас не позволял себе курить, да и мы вроде договаривались, что никаких вредных привычек.
– Стас, – тихо произношу.
– Лена, меня все достало, – зло выплевывает он.
– Что? Я не…
Все слова вылетают из головы со скоростью света, и я просто стою в дверях и открываю рот.
– Я нормальный мужик, который хочет трахать баб, а не следить за циклами.
В синих глазах жениха вспыхивает ярость, и я делаю шаг назад.
– Но, Стас, – пытаюсь найти в себе силы, чтобы хоть что-то ответить на его ярость, – ты же сам был не против детей.
– Да, Лена, но я думал, ты после нескольких раз залетишь и все, займешься памперсами и пеленками, а я займусь своими делами. А ты что?
Всплескивает руками. Каждое его слово пронзает грудь. Пытаюсь вдохнуть, но безуспешно. Я словно разучилась дышать.
– Ты же знаешь мою ситуацию, – пытаюсь достучаться до того хорошего, что есть в Стасе.
Я все еще не верю, что человек, с которым мы прожили три года, превратился в такое чудовище за какой-то месяц, пока я была в командировке.
– О да, ты просто пустышка, – злой смешок раскалывает расстояние между нами, – которая вбила себе в голову, что срочно должна родить!
– Это неправда! – выкрикиваю, обхватывая себя руками.
Глаза влажнеют, и Стас уже видится сквозь плотную пелену слез.
– Ой, только вот не разводи болото. Давай, шмотки в зубы – и на выход.
– Ты не можешь так…
Меня хватают за запястье и вытаскивают в коридор. Я пытаюсь упираться, но Стас намного сильнее и больше.
– Еще как могу. Ищи себе другого быка-осеменителя. А у меня все только начинается.
Меня вышвыривают на лестничную клетку, и следом вылетает мой чемодан. Замок не выдерживает такого напора, и содержимое вываливается на грязный бетон.
Несколько секунд смотрю на раскиданную одежду, не в силах пошевелиться. Развалившийся чемодан как свидетельство рухнувшей только что жизни. Смаргиваю слезы и закусываю губу. Во рту разливается горький привкус крови, и я громко всхлипываю.
Перед глазами мелькают последние месяцы безуспешных попыток зачать ребенка. Слезы в подушку, чтобы Стас не видел, и не одна зарплата, потраченная на витамины, которые оказались бесполезны.
Кажется, я за год обошла всех врачей, которые консультируют по поводу беременности, но они не помогли. Только в командировке я записалась к одному не так широко известному врачу, и он сказал, что до двадцати пяти мне желательно сделать все, чтобы забеременеть. Иначе я останусь без детей. А я очень их хочу.
Он четко расписал, что делать и как, чтобы это событие наступило.
И вот за месяц до заветной даты я лишаюсь возможности стать матерью.
Громкий звук захлопнувшейся двери заставляет вздрогнуть и выйти из ступора. Чьи-то шаги по ступенькам, и я торопливо вытираю слезы. Не хватает еще на глаза соседкам попасться в таком подавленном состоянии.
Сажусь на корточки и пытаюсь собрать в кучу вещи.
– Девушка, вам помочь? – в поле зрения попадают начищенные до блеска черные мужские туфли.
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с незнакомым мужчиной. Он вопросительно выгибает бровь и окидывает меня заинтересованным взглядом.
Моргаю несколько раз в надежде, что передо мной всего лишь виденье. Я его не видела тут раньше. Я запомнила бы. Потому что таких невозможно не заметить.
Стальные, как грозовое небо, глаза, шрам на брови, волнистые темно-русые волосы, длинные ноги и широкие плечи. И родинка на губе. Верхней. Пухлой губе. У мужика не должно быть таких губ! Их надо запретить законом. Уверена, этот представитель мужского рода поразил не одно сердце.
Трясу головой в попытке сбросить наваждение.
Он крепко стискивает перилла. На запястье какие-то золотые понтовые часы, белоснежные манжеты рубашки режут глаза своим сиянием. Что он забыл в нашем доме?
Так! Мне только что изменил жених, а я тут пялюсь на незнакомца. Откашливаюсь и опускаю глаза на пол.
– Девушка, – снова его бархатистый голос ласкает слух, и я даже глаза прикрываю, чтобы запомнить этот звук, – с вами все хорошо?
– Д-да, – нахожу в себе силы ответить, – не нужно помогать. Сама справлюсь.
Выдавливаю из себя улыбку. Случайный прохожий какое-то время еще стоит рядом, а потом пожимает плечом и продолжает путь. Позволяю себе выдохнуть и глубоко вдохнуть и тут же жалею, потому что в ноздри врывается его парфюм. Мой любимый запах. Я хотела как-то подарить его Стасу, но жених только отмахнулся и сказал, что ему не нравится.
До меня доносится визг шин из открытого подъездного окна. Я неосознанно перевожу взгляд в сторону звука и прислушиваюсь, как отъезжает машина. Почему-то уверена, что это тот самый мужчина, с которым я только что столкнулась.
На глаза снова набегают слезы, и я обессиленно опускаюсь на гору одежды. Стискиваю кулаки и закусываю щеку.
– Черт, – не в силах сдержать эмоции.
С трудом собираю себя в кучу и поднимаюсь на ослабевшие ноги. Достаю колготки и перевязываю многострадальный чемодан. Вытаскиваю его на улицу и не сдерживаю стон, когда разгибаюсь, а поясницу простреливает резкая боль. Так долго таскать тяжести мне нельзя, но и выбора мне не оставили.
– Леночка, – доносится сзади знакомый голос первой сплетницы нашего двора, – а ты куда-то собралась?
Вот что за привычка у некоторых совать свой длинный старческий нос в чужие дела?
Натягиваю на лицо улыбку и поворачиваюсь. Сквозь толстые линзы на меня смотрят хитрые глаза Маргариты Филипповны.
– А, ты, наверное, наконец-то застала своего кобеля с той белобрысой, – у меня отваливается челюсть, а соседка продолжает как ни в чем не бывало: – Он с ней уже четыре месяца крутит роман. Я все думала, сказать или нет тебе. Ты же хорошая девушка, а тебя обманывают.
Сдерживаю порыв рассмеяться. Вот уж точно это последний человек, который думает о других. Но я прикусываю язык, чтобы не ввязаться в скандал.
– К родителям еду, Маргарита Филипповна, с удовольствием бы поболтала, но некогда, – развожу руками и хватаю чемодан, который мне уже порядком надоел.
Но в нем почти все мои вещи, а оставаться без пожитков я не собираюсь.
Дохожу до сквера недалеко от дома и падаю на лавочку.
– Да, систер, – бодро отвечает Линка, и мне даже становится легче от ее голоса.
Хотя облегчение длится недолго.
– Лин, мне Стас изменя-а-а-а-а-а-а-ал, – вою на пустынную улицу, и слезы катятся уже бесконтрольно по щекам.
Глава 2
– Так, меня, короче, задолбало смотреть на тебя такую, – без стука врывается в мою комнату сестра и распахивает плотные шторы.
Морщусь от резкого солнечного света и прикрываю глаза рукой.
– Лин, – мученически выдавливаю из себя.
– Что, Лин? Вот что, Лин? Сегодня день рождения, у нас, между прочим!
Накрываюсь одеялом с головой и прикрываю глаза. Одеяло, правда, надолго не задерживается, и его нагло сдергивают.
– Я не собираюсь ничего сегодня делать, Лин.
Двойняшка склоняется надо мной и злобно щурится:
– Вот уж дудки! Мы едем праздновать, но сначала – по магазинам.
– У меня траур, – загробным голосом бурчу и отворачиваюсь от сестры.
До меня доносится ее злое сопение.
– Слушай, систер. Вот еще из-за этого козла столько не страдать. Да радуйся, что судьба отвела такого ганд…
– Лин, – укоризненно шиплю и с трудом сажусь на кровати, – не из-за него.
Опускаю голову, прикрывая заплаканное лицо волосами.
– А из-за кого? – хлопает глазами сестренка и плюхается напротив в кресло.
После разрыва со Стасом я вернулась в бабушкину квартиру, в которой, после моего переезда к Стасу, хозяйничала старшая сестра. Ну как, старшая, на десять минут, но всегда бьет себя кулаком в грудь, что она старше.
– Да не из-за кого, а из-за чего, – сцепляю пальцы в замок. – Мне сегодня двадцать пять, Лин.
– Как и мне. Вся жизнь впереди, – приободряется сестра, а у меня снова слезы на глазах. – Черт, ты из-за диагноза, что ли?
Горло сковывает комок, и я только киваю.
– Я считаю, что он все же ошибся, – складывает руки на груди сестра и топает ногой.
Я же только хмыкаю. Мы с ней как две противоположности. Линка у нас оптимист, я же реалист, как она меня называет.
– Там же анализов куча, Лин. Я не стану матерью никогда.
– Чушь, – одергивает меня сестра, – сегодня едем охмурять мужчин.
– Ну каких мужчин, Лин? – усмехаюсь ее реплике.
– Красивых и богатых. Хотя это не обязательно. Ты же хочешь ребенка?
– Очень, – шепчу в ответ, – после смерти родителей для меня это стало мечтой. Очень хочу маленькое солнышко, которое буду любить и лелеять.
– А как же я? – надувает губы сестра, но тут же шутливое настроение улетучивается, и она садится рядом. – Почему-то я понимаю, о чем ты.
Четыре года назад мы потеряли обоих родителей в аварии. Виновник так и не был наказан, потому что оказался чьим-то сыночком и его просто отмазали. А мы с сестрой остались сиротами. Пришлось сдавать квартиру родителей, чтобы были средства на жизнь, а самим жить в бабушкиной. Хоть мы с Линой уже работаем на хороших местах, но жизнь дорожает так стремительно, что заработные платы не успевают расти. Поэтому возвращать родительскую квартиру не торопимся. Да и там слишком много воспоминаний о счастливом детстве.
Через какое-то время я поняла, что хочу продолжение себя. Хочу держать в руках маленький комочек и защищать его от невзгод. Ведь неизвестно, сколько нам отмеряно судьбой, и хочется после себя оставить достойную замену.
Это сложно объяснить. Слов не найдется, чтобы оформить все чувства и эмоции, которые одолевали меня в период осознания, что родителей больше нет.
Но у судьбы на мой счет появились свои планы, и желанного ребенка она мне так и не подарила. А сегодня растаяла последняя надежда.
– Алло, это Пентагон, – перед носом щелкают, и я моргаю от неожиданности, – пригласите к телефону Елену Давыдову, пожалуйста.
В этом вся сестра. Всеми силами пытается отгонять от нас негатив, и, если бы не она, я бы совсем погрузилась в депрессию и в жалость к себе.
– Что? – отталкиваю ее руку и смеюсь.
– Идем искать папулю для твоего ребенка.
– Чего? – открываю рот, не совсем понимая, куда клонит двойняшка.
Линка хватает меня за руку и тащит на кухню. Ставит передо мной остывший кофе и садится напротив. Задумчиво мешает сахар. Как будто он растворится в этой еле теплой жиже. Отхлебываю и морщусь. Кофе не самая сильная сторона сестры, но я стойко делаю пару глотков.
– Ну, смотри. План такой…
Она крутит на столе ложку и о чем-то сосредоточенно думает. Потом словно просыпается. Вздрагивает и поднимает на меня глаза. Хитро прищуривается, отчего у меня по спине пробегают мурашки.
– В общем, мы едем в клуб. Спокойно, – поднимает руку, чтобы я не вздумала ее перебивать, – слушаем внимательно тетю Лину. Ты там присматриваешь себе жеребца, – сестра хрюкает от смеха, но снова становится серьезной, – ну, на свое усмотрение и окучиваешь.
С минуту сижу, не двигаясь, и пялюсь на сестру в немом недоумении. Кажется, она сошла с ума. Хотя по лицу не видно никаких психических отклонений.
– Чего? – нахожу силы выдавить только это.
Лина тяжко вздыхает и закатывает глаза к полотку.
– Ну что? Ты ребенка хочешь?
Киваю.
– Ну вот. А в клубе тьма парней, которые готовы провести одну ничего не значащую ночь. Выберешь лучшего! Ты поможешь ему, он тебе.
– Э-э-э-э, я так не могу.
– Почему?
– Ну, во-первых, это неправильно…
– Неправильно для кого?
– Для меня, – парирую я и вскакиваю со стула, – я не могу вот так взять и переспать с кем-то.
– Ладно, что второе?
Замолкаю и задумываюсь.
– А вдруг у него плохие гены?
– Я сомневаюсь, что у твоего Стаса были они идеальные.
Набираю в грудь воздух, чтобы вступить в спор, но Лина поднимает руки, словно в знак капитуляции.
– Ладно, скажу иначе, – она снова замолкает и постукивает ложечкой по губам, – просто не сдерживай себя, если тебе понравится какой-нибудь мужик.
– Лин, я не собираюсь никуда идти, прекрати.
– Нет, – она ударяет по столу так, что все подскакивает, в том числе и я, – это ты послушай. Стас не достоин того, чтобы ты себя хоронила заживо. Ты молодая, красивая баба, которая достойна быть счастливой независимо от того, станешь ты матерью или нет. Лен, все в твоих руках. Ты можешь себя похоронить заживо в двадцать пять, а можешь постараться все изменить.
Она разводит руками и покидает кухню, оставляя меня наедине с мыслями. И я задумываюсь. Прокручиваю ее слова в голове раз десять. Случайная связь? Одна ночь, которая может все изменить?
Неужели я задумываюсь об этом и собираюсь это сделать? И могу ли я надеяться на чудо?
Глава 3
У меня захватывает дух от той помпезности, в которой утопает клуб.
– И часто ты тут развлекаешься? – пытаюсь перекричать галдеж возле фейсконтроля.
Сестра подмигивает и протискивается сквозь толпу.
– Эй, куда без очереди?! – несется вслед раздраженная реплика какой-то дамочки.
Но моей сестре наплевать. Прет как танкер.
– Недавно просто познакомилась с охранником, и вот теперь… – она подтягивает меня к амбалу в черной облегающей футболке, таких же черных штанах и с рацией на поясе, – мне здесь всегда рады. Да, Толь?
На непроницаемом лице охранника расцветает улыбка, и он громко хмыкает. А у меня от этого оскала по спине мурашки ползут. Да уж, ну и знакомства у моей сестренки.
– Привет, Линка-малинка.
Сестру сгребают в медвежьи объятия, а она только довольно пищит. Мне же ничего не остается, как переводить шокированный взгляд с одну на второго. Перед нами распахивается дверь, и мы погружаемся в громкие басы.
Закрываю уши ладошками. Трясу головой. После относительной тишины на улице здесь просто оглушающе.
– Так, систер, у нас тут забронирован столик, – Лина встает на носочки и крутит головой в поисках свободного места.
Зал забит до отказа, аж в глазах рябит от многообразия нарядов. В большинстве своем девушки наряжены так, что и таблички «Сегодня я вся твоя» не нужно: все понятно без лишних слов.
– Говорила я тебе, что надо платье надевать. Но нет же, ты все боишься коленками светить. Совсем тебя этот гаденыш запугал, – бурчит Лина, – О, наконец-то!
Меня снова хватают на буксир и прут куда-то в угол. Усаживают за стол, и с шумным выдохом сестра падает в кресло напротив.
– Ты пьешь сок, – Лина подзывает официанта и делает заказ, пока я в немом шоке таращусь на нее. – Что? Помни про миссию.
– Я все еще уверена, что это бред, Лин.
Сестра только цыкает в ответ, заставляя меня замолчать.
Пытаюсь отключиться от проблем и погрузиться в атмосферу клуба. Мерцающие стробоскопы помогают в этом на отлично, и вот я уже сижу, покачиваясь под очередную музыкальную композицию. Узнаю в ней любимую песню, но ремиксованную. Хоть я и не очень люблю измененные композиции, эта звучит захватывающе.
– Вперед, покорять танцпол, – Лина нетерпеливо подскакивает.
Меня заражает ее нетерпение, и я протискиваюсь на свободный пятачок на танцполе.
Несколько секунд вслушиваюсь в звучание мелодии и постепенно отпускаю контроль. Мне сегодня двадцать пять, и Линка права: как я буду жить дальше, зависит только от меня.
Вслушиваюсь в слова. Певица убеждает, что все, что не убивает, – делает сильнее, и я ей в этот момент верю.
Ощущаю, как по спине прокатывается холодок, и вздрагиваю. А потом словно тысячи иголочек пронзают кожу. Оборачиваюсь и встречаюсь со стальными глазами. Внутри закручивается пружина, когда я узнаю в сидящем возле барной стойки парне того незнакомца из подъезда.
Он с интересом осматривает меня, а когда его взгляд касается моих губ, я не сдерживаюсь и вызывающе улыбаюсь.
Вижу ответную ухмылку, и низ живота прошивает жар, хоть обмахивайся, но понимаю, что начни я это делать, то выставлю себя полной дурой.
Вокруг все словно меркнет, и остаемся только мы. Парень прищуривается и крепче обхватывает стакан с темной жидкостью. Тело снова начинает медленно двигаться, и я вижу, как в серых глазах вспыхивают яркие огоньки. И это будоражит.
По рукам пробегает табун мурашек, а сердце приятно сжимается.
Запускаю пальцы в прохладные волосы и откидываю голову. Каждую секунду чувствую, как взгляд незнакомца путешествует по моей фигуре. А потом мне становится так жарко, что каждая клеточка вспыхивает. Меня дергают за прядь волос, и я чувствую, как на губах рассыпается его теплое дыхание.
Я уверена, что открой я глаза – и столкнусь взглядом со случайным зрителем моего танца.
– Привет, красавица, – его шепот прошибает все тело. – Рад, что сегодня ты не плачешь.
Удивленно распахиваю глаза. Он меня помнит! К щекам устремляется жар, и незнакомец хмыкает.
– Сегодня нет повода, – уверенно отвечаю ему, не прерывая зрительный контакт.
Мне нравится его близость. Мы словно тысячу лет знакомы, хотя на деле столкнулись только однажды, когда меня вышвырнули из квартиры.
– А тогда был? – парень притягивает меня к своему крепкому телу.
Нос упирается в его плечо, и я глубоко вдыхаю его парфюм. Не могу ничего с собой поделать, он словно магнит. У меня нет никакого желания его отталкивать, и поэтому я с маниакальным наслаждением погружаюсь в объятия.
За секунду во мне крепнет желание, чтобы наши тела не разъединялись. Пытаюсь изгнать эту мысль из головы, но она только крепче впивается в меня.
– Это в прошлом.
– Ноготь сломала?
Я хмыкаю и шутливо ударяю его по плечу. Он перехватывает мое запястье и, смотря в глаза, подносит руку к губам.
– Рома.
Тепло его губ пробирается под кожу, и я прикрываю глаза.
– Ноготь ни при чем. Лена, – пересохшими губами отвечаю, смакуя его имя.
Оно ему идеально подходит.
– А в чем же причина того, что такие прекрасные глазки тонули в слезах?
Его улыбка согревает все внутри, и я не могу перестать улыбаться.
– Жених изменил, – впервые эти слова не вызывают боли, только злость от поступка Стаса.
– Ну и идиот.
Музыка заканчивается, и я с сожалением возвращаюсь в реальность. Вокруг столько же народа, свист, крики, и снова уши закладывает от какофонии.
– Может, угостить тебя? – кивает на барную стойку.
– А может, сбежим? – выпаливаю я.
Прикусываю губу и жалею об этих словах. Боже, что он обо мне подумает? Что я ветреная девчонка, которая готова повиснуть на первом встречном?
– Да, тут немного шумно, – окидывает взглядом танцующие тела и переплетает наши пальцы. – Думаю, было бы идеально сбежать отсюда.
Киваю. Оглядываюсь в поисках сестры и вижу, как она с широченной улыбкой показывает большие пальцы и кивает в сторону выхода.
* * *
– Так что же все-таки произошло?
Мы медленным шагом идем по парку недалеко от клуба.
– Ну я так, чтобы ненароком не задеть тебя, – поднимает руки.
– Да ты и не заденешь. Это в прошлом, но как в плохом анекдоте. Жена вернулась из командировки, а там – любовница.
Рома замолкает и о чем-то задумывается. Не решаюсь прервать молчание, но через минуту на его лице снова обольстительная улыбка.
– Никогда не понимал таких мужиков, – дергает плечом. – Для чего держать рядом женщину, если не можешь предложить элементарного – верности?
Только пожимаю плечами, потому что понятия не имею, что можно ответить.
– Ладно, с другой стороны, я очень даже рад, что ты теперь свободна. Свободна же? – хитро подмигивает.
– Абсолютно, – не сдерживаюсь и улыбаюсь, – а ты?
– У меня сейчас никого нет, – останавливаемся возле колеса обозрения, и Рома вскидывает голову, – по крайней мере не было сегодня утром. Ты когда-нибудь каталась на колесе обозрения ночью?
Распахиваю глаза и перевожу взгляд туда же, куда сейчас смотрит Рома:
– Не приходилось.
– А хотела бы?
Его глаза впиваются в мое лицо, и на щеках загорается румянец.
– Предлагаешь прокатиться? – поддеваю его и вижу, как серые глаза хитро прищуриваются, а губы изгибаются в заговорщицкой улыбке.
– Не сегодня. Сегодня у меня немного другие планы.
– Я тебя задерживаю? – не могу сдержать сожаления в голосе и опускаю голову.
Рома сокращает расстояние между нами и вжимает меня в ограждение аттракциона.
– Ты меня не так поняла, веснушка.
Надо же! Заметил.
Неотрывно смотрю на его губы. Дыхание сбивается, когда снова замечаю родинку на его губе. Как и тогда, в подъезде.
– Ты веришь в судьбу? – как зачарованная смотрю на движение его губ, но вопрос пролетает мимо ушей.
Не могу оторваться. А он же что-то спросил, да? Но я отмахиваюсь и не думая о последствиях целую его. Сама. И все сомнения вылетают из головы, когда он отвечает.
Сквозь сон чувствую, как к щеке прислоняются теплые губы, и на ухо шепот:
– Не убегай, веснушка, мне отъехать надо, потом вернусь.
Невнятно мямлю и снова проваливаюсь в сон. Следующее пробуждение от непрекращающегося трезвона. Шарю по тумбочке в поисках телефона.
– Алло, – голос после сна звучит, как скрип несмазанного седла, и я морщусь.
– Систер, у меня проблемы.
Распахиваю глаза и сажусь.
– Ты не могла бы меня забрать?
Мне не нравится, как разговаривает сестра, и эти крики на заднем фоне.
– Откуда? – с опаской интересуюсь.
На том конце снова слышится неразборчивый выкрик, даже я сжимаюсь от угрозы.
– Из полиции, – шепотом отвечает сестра, а у меня на голове волосы встают дыбом.
– Куда ты вляпалась?
Но мне ответом служит только тишина.
Нахожу раскиданные по полу вещи и осматриваю квартиру Ромы. Закусываю губу, ощутив, как внутри взрывается сожаление, что приходится вот так сбегать. Но не бросать же сестру в беде, а потом можно вернуться и поговорить.
Если Роме это будет нужно.
Захлопываю дверь, отсекая себя от возможности передумать, вернуться и дождаться своего случайного знакомого.
Глава 4
– Елена Давыдова, – в коридор выходит врач, уткнувшийся в папку с документами, – проходите.
Делаю глубокий вдох и встаю. Сегодня у меня УЗИ, чтобы понять, есть ли еще шансы иметь детей. Как-то закрутилось все, что только спустя несколько месяцев удается попасть на прием. Ну и врач сначала отправляет на обследование, чтобы потом иметь всю картину перед глазами.
Проходила эту процедуру сотни раз, но сейчас меня окутывает непонятное волнение.
Дрожащей рукой прикрываю дверь и прохожу вглубь кабинета.
– Проходите, раздевайтесь, – специалист заполняет бумаги, пока я торопливо стягиваю рубашку.
Расстилаю салфетку и укладываюсь на кушетку. Сердце замирает, и я тянусь к груди. Пытаюсь успокоить расшалившиеся нервы. Стискиваю кулаки и зажмуриваюсь.
– Успокойтесь, это обычный осмотр, все хорошо.
Киваю, все так же не решаясь открыть глаза.
– Так, что тут у нас?
Прохладный гель заставляет вздрогнуть.
– О как, интересно.
Распахиваю глаза и перевожу взгляд на экран. Но, как и следует ожидать, ничего там не вижу.
– Что такое?
– Когда у вас была менструация? – задает врач банальный вопрос.
Напрягаю память, чтобы вспомнить точную дату:
– Неделю назад закончились.
– Обильные были?
– Да не особо, а что такое?
Пульс подскакивает, и сердце колотится так, словно готовится пробить ребра насквозь.
– Ну что я могу сказать, поздравляю.
Ее улыбка заставляет еще сильнее стиснуть кулаки.
– Вы беременны.
– Что? – пораженно выдыхаю.
У меня слуховые галлюцинации? Ошибка? Может, она что-то перепутала?
Но нет же! Сейчас датчик скользит по животу, и на экране мои внутренние органы. Но как…
– Срок – три месяца. Двойня.
– Что? – щиплю себя за запястье и ойкаю от боли. – Двойня?
– В роду были двойни? – продолжает опрос специалист.
– Я сама из двойни.
Она неопределенно пожимает плечом, словно тут и без слов все ясно.
Три месяца. Три месяца? Значит…
В голове вспыхивают воспоминания единственной ночи с Ромой, и щеки вспыхивают от стыда.
Значит, Рома – отец.
– И что делать? – шокировано шепчу, пока мозг снова пытается включиться.
– Вы не хотите иметь детей? – слышу страх в голосе специалиста.
– Хочу, – слишком резко перебиваю.
Постепенно до меня доходит, что случилось. Мой случайный знакомый подарил мне шанс стать матерью и стал случайным папой для моих будущих детей.
– Теперь только наблюдать и беречь себя. Не нервничать, пить и кушать витаминки. Ну, в общем, ваш врач вам все скажет.
– Скажите, а все ли нормально? – с трудом скрываю панику в голосе.
– Что вы имеете в виду? С детьми? Все прекрасно. Развиваются хорошо, размеры соответствуют сроку. Все в пределах нормы, не переживайте.
Выхожу окрыленная из кабинета и прикладываю ладонь к животу. Вот это да! До сих пор не верю и пробегаюсь глазами по строчкам. Беременность, срок двенадцать с половиной недель. Многоплодная.
– Привет, крошки, – шепчу, опустив голову и улыбаясь, – я вас так ждала. Спасибо, что выбрали меня, мои ангелочки.
Смахиваю слезы счастья и выскакиваю на улицу, глубоко вдыхая весенний воздух. Достаю телефон и набираю сестру.
– У аппарата.
Фыркаю.
– Линка, я беременна, – вываливаю на сестру новость.
Минута молчания. Я неспешно бреду по тротуару, пока ожидаю, когда сестра отомрет.
– От этого урода Стаса?! – взрывается сестренка.
И ее ультразвук оглушает так, что одергиваю руку с телефоном. Морщусь.
– Спокойно. Не от него. Я беременна.
– Да ладно? От того красавца, с которым ты сбежала на наш день рождения? – счастливо визжит сестра.
Я хмыкаю, и взгляд цепляется за подъехавшую огромную черную машину. Я замираю и смотрю, как в поле зрения появляется высокая фигура Ромы. У меня перехватывает дыхание, и я уже делаю несколько шагов к нему, когда из машины выпархивает высокая стройная брюнетка и повисает на шее у Романа.
– Лена! – воет трубка голосом сестры.
Горло перехватывает, и я, не в силах вымолвить ни слова, отключаюсь. Наблюдаю за тем, как Рома целует незнакомую девушку, как та счастливо смеется.
Внутри все обрывается. Трясу головой и сжимаю в руках результаты обследования.
Та ночь была случайностью, но она подарила мне такой драгоценный дар. А Рома… он ничего мне не обещал.
Да, через несколько дней я вернулась в ту квартиру, в надежде застать там моего случайного знакомого. Но меня постигла неудача. Сейчас же я понимаю, что к лучшему…
Прячусь в тень и прислоняюсь к прохладной стене.
– Мы справимся, ангелочки, – поглаживаю живот и прикрываю глаза, – втроем мы справимся со всем. Главное, что теперь вы у меня есть.
Глава 5
Выхожу из клиники, где мне делали последнее УЗИ перед родами. До знаменательного события остается не так много времени, и я до сих пор не могу поверить, что все проходит благополучно и скоро я увижу своих ангелочков, посмотрю на два крохотных личика.
Но уже сейчас внутри все переполнено любовью и нежностью к моим детишкам.
Пытаюсь размять ноги, которые за несколько часов хождения отекают так, что страшно за свои балетки. Мне кажется, я слышу, как они трещат по швам. Останавливаюсь в теньке и прикладываю ладонь ко лбу. Тяжело таскать такую ношу в животе, но мне радостно оттого, что мои крохи полностью здоровы и готовы сказать мамочке «Привет!».
Не сдерживаю улыбки от мыслей.
– Лена!
Оборачиваюсь на окрик знакомого голоса и тут же хочу зарыться в ближайших кустах.
Напротив стоит Стас, пряча руки в карманы, и подозрительно улыбается. При виде такой улыбки становится немного страшно. Непроизвольно закрываю живот руками и тут же жалею об этом. Взгляд Стаса опускается на мои руки, и его глаза вспыхивают каким-то триумфом.
– Ого, ты почему мне не сказала?
Я хлопаю глазами, пытаясь понять, о чем он толкует. Прослеживаю за его взглядом и не могу сдержать нервного смешка.
– О чем, Стас, я должна была сказать?
Бывший сокращает расстояние между нами, мне же, наоборот, хочется спрятаться за забор, находящийся за спиной. И я даже успеваю сделать пару шагов в его сторону, но меня резко хватают за запястье. Я вскрикиваю и дергаю руку на себя. Стас вцепляется в меня мертвой хваткой, не давая сделать шаг. Становится противно от его прикосновений. Хочется достать влажные салфетки и протереть то место, где касался этот предатель.
Я начинаю осматриваться по сторонам в поисках помощников, но все делают вид, словно ничего странного не происходит. Да и чего я ждала? Мало ли кого могут вот так схватить за руку посреди бела дня?
– Что я стану отцом скоро, – эта фраза оглушает, – Лен.
Я непонимающе смотрю на бывшего и пытаюсь не рассмеяться в его лживое лицо.
– Лен, это же прекрасно. Это все меняет, – тараторит Стас, утягивая меня в сторону машины, которую я сначала даже не заметила.
– Стас, о чем ты? – удается все же вырвать из его лап свою конечность.
– Лен, я хочу все вернуть.
Мне кажется, большего потрясения я никогда не испытывала до этого момента!
– Я скучал, Лен. Прости меня.
Открываю рот, чтобы послать его ко всем чертям, но тут же его захлопываю.
– Леночка, – притягивает меня к себе, но мой большой живот нас оставляет на расстоянии.
Кто-то из деток пихает меня в бок, и я охаю.
– Отпусти меня, – шиплю сквозь зубы, толкая его в грудь. – Очнись! Ты не имеешь никакого отношения к беременности, Стас.
– Леночка, я понимаю, что ты злишься. Ну с кем не бывает. Оступился, но я одумался.
– Со мной не было, Стас, – перебиваю его.
В висках нарастает боль, которая на секунду ослепляет.
– Леночка, девочка моя…
Морщусь, отступая от него.
– Как ты можешь оставить ребенка без отца?
– Стас, это не твои дети! – выкрикиваю на всю улицу, и на меня наконец начинают обращать внимание прохожие.
– Дети? – переспрашивает ошарашенный бывший. – Лен, их там много, что ли?
– Их там двое, но тебя это никак не касается. Это мои дети, Стас, а ты можешь катиться на хрен!
Злюсь до красных пятен перед глазами. Но заставляю быстро взять себя в руки, чтобы не беспокоить своих ангелочков. Им ни к чему чувствовать, как мама злится.
– Катиться, значит? – по щелчку Стас меняется в лице и стискивает кулаки. – Я не позволю тебе вот так просто выкинуть меня из вашей жизни.
– Стас, услышь меня, – взмаливаюсь, запуская пальцы в волосы, – это не твои дети.
– Да ты сейчас все что угодно готова сказать, только бы я отстал. Но ты ко мне еще приползешь, милая.
Надуваю щеки и прикрываю глаза. Мне нельзя нервничать, а то рожу прям тут. Снова открываю глаза, и задаю вполне логичный вопрос бывшему.
– Зачем я тебе, Стас?
– Я понял, что ты для меня идеальная, – пожимает плечами.
Усмехаюсь и тут же жалею, когда Стас зло прищуривается.
– А как же твоя блондинка, которая скакала верхом, когда я вернулась.
– Она в прошлом. Лен, я семью хочу с тобой. И дети эти, это же подарок судьбы, чтобы мы снова сошлись.
У меня глаза лезут на лоб от такого тугодумия. Либо он идиот, либо прикидывается. Только вот непонятно, для чего этот спектакль.
Он снова хватает меня за руку и тащит в сторону машины.
Меня затапливает страх. Пытаюсь сообразить, как от него отделаться.
– Я буду кричать, Стас! – упираюсь пятками в асфальт и набираю полную грудь воздуха, чтобы исполнить угрозу, – помог…
Мне закрывают рот ладонью и я могу только пискнуть.
Стас оглядывается, матерится под нос и выпускает меня. Зло прищуривается, и по моей спине прокатывается холодок.
Скрывается в машине:
– Я буду ждать тебя, Леночка.
Высовывается из окна и тут же бьет по газам, поднимая столп пыли. Не в силах сдержаться, показываю удаляющейся жопе машины средний палец.
И даже легче становится, до очередного пинка. Охаю. Одновременно трезвонит телефон, и я с удивлением вижу номер начальника.
Внутри все обрывается от нехорошего предчувствия.
– Слушаю, – голос прерывается.
– Елена, добрый день. Вы можете подъехать в офис? – равнодушным голосом говорит Ольга Петровна, и от этого становится еще паршивее.
Обычно эта женщина ко мне более лояльна.
– Что-то случилось? – рискую спросить.
– Узнаете на месте, – и не прощаясь кладет трубку.
Обреченно выдыхаю. В свое время я согласилась помогать девочкам с завалами, но сказала, что не чаще одного-двух раз в неделю смогу приезжать. А сегодня на работу тащиться я не хотела, но выбора нет. Меня итак последние недели не трогали, да и надо предупредить, что окончательно ухожу в декрет и помогать не смогу больше. Тут бы самой передвигаться без затруднений, а ещё и работу какую-то делать.
Но я планирую вернуться к такому графику, как только смогу после родов, и вроде начальницу это устаивало, когда мы обсуждали мою дальнейшую деятельность.
Вызываю такси и доезжаю до офиса. Внутри на меня веет живительная прохлада, и я на несколько минут позволяю себе насладиться дуновением кондиционера.
Преодолеваю коридор и стучусь в кабинет начальницы. Слышу, как приглушенно она приглашает меня войти.
– Добрый день, Ольга Петровна.
Женщина только кивает на стул, давая распоряжение сесть.
Тяжело опускаюсь в кресло и складываю руки на коленках.
– В общем, Елена, у меня для вас неприятная новость. Мы вынуждены прекратить с вами сотрудничество, в связи с тем, что вы занимали декретное место, и основной сотрудник решил выйти.
Сердце застывает, а я вгоняю ногти в кожу.
– К-как декретное место? Почему я об этом не знала? – не могу сдержать страх.
– Видите ли, мое дело просто вас предупредить, что срок вашего трудового договора подошел к концу, – её глазки бегают по кабинету, и она даже не смотрит в мою сторону, пока внутри меня все сжимается от паники, – отдел кадров так же сообщил, что подходящих для вас вакансий нет. Единственная должность – уборщица.
– Что? Но я же беременна! – восклицаю я и вскакиваю с места.
– Повторяю, мое дело только сообщить. Мне жаль, но вам придется…
– Я поняла, – без зазрений совести прерываю начальницу. – Вещи можно забрать?
Кивок, безразличный и отстраненный, ставит финальную точку в нашем диалоге и моей работе.
Силы покидают меня и желание спорить и что-то доказывать топится в слезах, которые катятся по щекам.
На ватных ногах выхожу из офиса с коробкой под мышкой, в ней вещи, которые не успела забрать до сих пор. На глаза против воли наворачиваются злые слезы, и я тороплюсь вытереть их рукой.
И тут меня осеняет! Это же Стас устроил! Он же мне и помогал с местом в этой конторе. Я тогда и не вникала в тонкости, на радостях подписала договор, не прочитала.
Быстро он! Не успел отъехать и сразу решил этот вопрос с нужным человеком. У Стаса вообще на удивление много нужных знакомств. Только я на это глаза закрывала. А зря…
Дура-дура-дура!
Это же надо было так сглупить! Впрочем, два года назад я ему в рот заглядывала и верила каждому слову.
А теперь он, видимо, решил вот так надавить на меня.
– Хрен тебе, а не перемирие, – шепчу под нос.
И ведь никакую инспекцию не натравить. По закону все. А если учесть, кем был наш гендир, то что-то доказывать бессмысленно. Сынок депутата не раз уже затыкал сотрудников и выходил сухим из воды.
Спасибо, что хоть рассчитали и отдали трудовую с нормальной записью, а не с волчьим билетом.
Прикидываю в уме насколько хватит моих сбережений. На первое время нам с малышами хватит, а потом, надеюсь, смогу найти работу с достойной оплатой. Сложно растить одной двоих детей.
Живот сводит сильной судорогой, и вещи падают на землю. Громко ойкаю и хватаюсь за живот.
– Девушка, – ко мне подбегает незнакомка и хватает под локоть, – вам плохо?
– Да, что-то нехорошо, – дрожащей рукой пытаюсь нащупать телефон, чтобы набрать сестру, но очередная болючая схватка заставляет согнуться пополам. А в том, что у меня начались схватки, почему-то уже не остается сомнений.
– Вызовите скорую, пожалуйста, – хриплю я, цепляясь за руку своей спасительнице.
– Да, да, конечно, – торопливо отвечает и достает телефон.
Черт! Как больно. У меня же было время. Еще недели две-три как минимум!
Почему так рано?
Вдали слышатся сирены, вижу, как ко мне бегут врачи, и оседаю на лавочку.
– Сестре позвоните, – прошу доктора.
* * *
– Как чувствует себя наша молодая мамочка?
В палату заходит врач, когда я кормлю ангелочков.
Запахиваю халат и с трудом сажусь. После родов все ноет и болит, но я благодарна за то, что все проходит успешно и на свет появляются мои крохи Пашка и Мишка.
А мама потерпит.
Убеждаюсь в том, что двойнята надежно лежат на кровати, обложенные подушками, и не могу сдержать улыбки.
– Все хорошо. Кушаем, учимся сосуществовать вместе.
– Больше нет страха брать их на руки? – подевает доктор.
В первое мгновение мне действительно было страшно даже прикоснуться к своим мальчишкам. Они выглядели такими хрупкими и крохотными.
– Уже не такой сильный.
– Вот и отлично. Завтра после обхода, если ничего за ночь не случится, готовьтесь на выписку.
Эти слова меня окрыляют. Наконец-то домой! Хоть мы и были тут несколько дней, но для меня они стали такими долгими. Хочется сходить в душ и нормально расчесаться.
Лина уже весь телефон оборвала, когда же мы приедем домой. Сестре не терпится посмотреть на племянников.
Она с таким восторгом рассказывала, как готовила комнату для ангелочков, что я сама заразилась ее восторгом и представила, что нас ждет после возвращения.
– Папа уже готов встречать?
Этот вопрос возвращает меня в реальность, и я передергиваюсь:
– У них нет отца. Это мои дети.
Глава 6
Прошло девять месяцев.
– Ну что? Готова к встрече с новым начальником?
На руках у Лины гордо восседает Мишутка, под моими ногами шуршит пакетом Павлик. Вся комната завалена игрушками, но сыну нравится обычный пакет. Наверное, потому, что этот простой предмет громко шуршит.
Я поправляю свое темно-синее платье с логотипом нашего агентства, в которое мне повезло устроиться, будучи матерью двух маленьких детей, и через два часа меня ждет встреча с новым клиентом.
Мы с сестрой работаем по сменам, если это можно так назвать. Она работает из дома, переводит документы, и происходит это обычно по вечерам. Я же днями занимаюсь тем, что веду хозяйство у клиентов. До недавнего времени я была помощницей у одной состоятельной дамы в возрасте, но дети решили забрать ее к себе в другую страну. Мне же оставалось ждать следующего клиента. К слову, долго ждать не пришлось. Сама не ожидала, что моя деятельность так популярна.
Стою перед зеркалом и морально готовлюсь к встрече с нанимателем. Мне нужны деньги, и висеть на шее у сестры мне попросту стыдно, хоть она и уверяет, что она достаточно получает и нам всем хватит.
Но Мишутка и Павлуша – мои дети, и отвечать за них должна я. Я благодарна сестра уже за то, что она днями с двойнятами и терпит все. Хоть и рабочий день у меня до обеда.
Надеюсь, так останется и впредь.
– Да ладно, систер, выдыхай. Да, медведь, – сын ей что-то отвечает на своем татарском и важно задирает нос, – все у нашей мамочки получится.
Павлик весело угукает, а мы с сестрой громко фыркаем.
– Спасибо тебе, сестренка.
На глаза наворачиваются слезы, а Линка округляет глаза.
– Интересно, за что это?
– За помощь с этими бесятами, – сажусь на корточки перед сыном и зарываюсь пальцами в темный пушок.
Сын морщится и отползает. Этот представитель двойни не такой любвеобильный, как Миша. Тот готов сутками обниматься и висеть на руках. Павлик же любит сам по себе играть.
– Да ты посмотри на них, – сестра гладит сына по щеке и корчит ему рожицу. – Как их можно не любить? За одну их улыбку я готова таять, как мороженое на жаре. Волнуешься?
Пытливый взгляд, который я макушкой ощущаю. Отрицать нет никакого смысла, сестра четко улавливает все мои перемены в настроении. Обреченно киваю и сверяю время. Подскакиваю.
– Мне пора! – подхватываю сумочку и быстро чмокаю своих ангелочков, пока они не сообразили, что мама сбегает. – Надеюсь, возьмут.
– Не сомневаюсь! – уже у двери доносится крик сестры.
Выдыхаю, когда сажусь в маршрутку. Достаю наушники и с наслаждением включаю любимую группу. Я особенно остро ценю вот такие моменты. Да, я безумно люблю своих двойнят, но иногда хочется погрузиться в свои мысли и подумать о будущем.
Помечтать о несбывшемся.
Иногда мне становится интересно, как бы сложилось с Ромой, не сбеги я тогда. Быстро одергиваю себя, потому что перед глазами тут же возникает картина, когда Рома выходил из машины с девушкой. Тогда это здорово охладило мой пыл и в какой-то степени помогло собраться с мыслями.
Рома просто по воле случая стал случайным отцом для моих ангелочков.
Смотрю в навигатор и вскакиваю с места. Чуть остановку не проехала. И снова из-за своей романтичной натуры. Пора бы мне забыть ту единственную ночь, во время которой я ощутила себя чуть ли не центром Вселенной.
Выбегаю на раскаленный воздух и с трудом делаю вдох. В такие жаркие деньки моя форма становится орудием пыток.
Сверяюсь с адресом, указанным в сообщении, и оценивающим взглядом окидываю современную высотку.
3адираю голову, и от такой высоты дух захватывает. А кто-то ведь живет на последних этажах, которые чуть ли не рассекают плывущие по небу облака. Стекло и металл. Мне всегда казалось такое сочетание негостеприимным, без души. В таком доме не хочется жить, сюда не хочется возвращаться после работы.
«А тебе и не светит!» – одергивает меня внутренний голос, и я не сдерживаю смешок. В этом он прав. Все что мне светит – это простая двушка в панельной девятиэтажке.
– Ну и ладно, – бурчу под нос, – зато я там счастлива!
Поднимаюсь на предпоследний этаж и с трудом сдерживаю дрожь в ногах. Хоть я и не на открытом пространстве, но от этого я не становлюсь спокойнее.
Вытираю о подол платья вспотевшие ладони и звоню в дверь. Не успеваю сделать шаг назад, как передо мной возникает высокая шатенка с бесстрастной улыбкой и холодными голубыми глазами. Ого, такое сочетание во внешности – редкость. Да и по тому, как она себя держит, видно, что она не простая смертная – элита.
Пытаюсь сдержать усмешку, и даже удается. Но в её внешности проскальзывает что-то знакомое, приходится ещё раз всмотреться в лицо. Но память отказывается помогать. Я точно видела эту девушку, только вот где?
– Добрый день, я из агентства…
– Я поняла, откуда вы, я вас жду. Проходите, – она отступает и пропускает меня в светлый просторный холл.
После полумрака коридора меня на секунду ослепляет солнечный свет. Я переминаюсь с ноги на ногу, пока жду дальнейших распоряжений.
– Пойдемте на кухню, – она указывает, куда идти, и следует за мной.
Усаживается за стол, я следую ее примеру. Достаю из сумки документы, но девушка только отмахивается.
– Давайте сразу к делу.
После этих слов я сосредотачиваюсь на лице девушки и готовлюсь слушать.
– Это квартира моего жениха, он сейчас в отъезде. Нам нужен такой человек, как вы, пока я занимаюсь подготовкой к свадьбе. Нужно готовить, убирать квартиру и относить вещи в химчистку. Ну и ходить по мере необходимости в магазин. Меня зовут Елизавета Михайловна. Есть какие-то вопросы?
Понимаю намек на то, что обращаться к ней нужно исключительно по имени-отчеству. Но никак иначе я и не планировала ее называть: с этикетом знакома.
– Да, y меня указано, что у меня двое детей, поэтому хочется сориентироваться по графику работы.
– Можете быть здесь до двух часов, но это с учетом того, что вы будете все успевать. Вечером вы не должны маячить перед нами.
Она как-то брезгливо морщит нас, но я игнорирую ее выражение лица. Сейчас моя гордость не пойдет мне на пользу.
– Хорошо, когда приступать?
– Жених вернется через два дня. Все должно быть готово к его приезду.
Киваю, с каждой секундой внутри зреет желание бежать от этой девушки. Хотя она ничего мне не сделала, но я ощущаю, как от нее исходит фальшь.
* * *
На следующий день после разговора приезжаю к той же высотке. Елизавета Михайловна впускает меня в квартиру, сама же не проходит. Окидывает меня оценивающим взглядом.
– По всей квартире развешаны камеры. Ну это так, для справки, – заправляет гладкие черные волосы за ухо и поправляет браслет на запястье. – Через пять часов вернусь. Успеешь?
Стискиваю зубы. Это она так тонко намекнула на то, чтобы я даже не думала что-то стащить?
– Успею, – пытаюсь отключить эмоции и не показать того, что меня это задевает.
– Не слышу, – показательно наклоняется ко мне.
Я же стискиваю руки и делаю глубокий вдох.
– Я успею, Елизавета Михайловна, – выдавливаю улыбку и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Громкий хлопок двери заставляет вздрогнуть. Заставляю себя успокоиться и осмотреть фронт работ.
Интересно, сколько отсутствовал хозяин? Потому что квартира вполне чистая, и на первый взгляд все лежит на местах. На плазме размером на полстены нет ни пылинки. На журнальном столике лежат какие-то иностранные журналы по финансам. Приподнимаю их и убеждаюсь, что под ними не остается следа.
Вся квартира выдержала в коричневых тонах. Комнаты обставлены по минимуму, на кухне все блестит, словно ничем тут не пользовались ни разу. От такого великолепия захватывает дух. Люблю, когда на кухне чисто, а то у нас с Линкой из-за этого вечные скандалы. Сестра из тех, кто забывает протереть плиту, после того как приготовит. Да что там плиту, даже посуду, бывает, не моет.
Я после рождения двойнят стала намного ответственнее подходить к вопросам чистоты. А если учесть, что эти бесята сейчас тянут в рот все, что попадет под руку, то уборка у нас в квартире происходит утром и вечером.
Стоит вспомнить про Мишку и Пашку, как внутри возникает хорошо знакомая тоска. Не могу долго вдали от них находиться. Даже несколько часов становятся пыткой.
– Хай, систер, – бодро отвечает Лина. – Чего надобно?
На фоне громко поет песню герой из любимого мультика сыновей. Звук становится то тише, то громче, словно сестра бегает по квартире.
– Как у вас дела? – достаю из сумки резиновые перчатки и пытаюсь отыскать уборную.
– Все хорошо, собираемся завтракать. Миша, отпусти ухо Павлика! – орет сестра так, что у меня уши закладывает.
– Что там происходит? – взволнованно интересуюсь и пытаюсь прислушаться, не заплачет ли кто из двойняшек.
– Ничего особенного. Тут Миша учится новым приемам на Павлике.
– Что делает?! – повышаю голос, но тут же замолкаю, оглядываясь по сторонам. – Что делает? – уже тише.
– Ну-у-у-у-у, Мишаня увидел, как в мультике кролика таскают за уши, и, видимо, решил повторить. Миша-а-а-а-а!
– Лин, – в унисон тяну я.
– Все нормально, систер. Ждем тебя дома, пока-пока.
И эта коза скидывает звонок, оставив меня в полном недоумении!
Переключаюсь на работу и стараюсь погрузиться в уборку.
* * *
Половина отведенного времени позади, но дел еще хватает. Первое впечатление все же бывает обманчиво. Большая часть огромной квартиры уже убрана. Впереди еще две комнаты, коридор и ванная. Удивляет, что нет никаких личных вещей в тех комнатах, где я уже побывала. Ни фото, ни одежды, ни мелочей. Словно тут и вовсе никто не живет.
Надоедает бродить по пустынным комнатам в тишине. Все равно Елизавета Михайловна придет не раньше чем через два часа.
Достаю наушники, но сперва позвоню Лине. Взгляд цепляется за время, и я одергиваю себя. Бесята по графику должны как раз укладываться, поэтому со звонком лучше повременить. Если я сейчас помешаю, то Лина как минимум проклянет меня, а как максимум сживет со свету.
Если Павлик может уснуть хоть вниз головой, то Мишаня, стоит отвлечь его от засыпания, устраивает потом темную всем, кто попадет в его поле зрения. И развлечение это такое себе. Мне хватило в свое время двух раз, чтобы в последующем прикидываться трупом в ожидании, пока сын уснет. Зато потом оба дрыхнут, как два сурка.
С тоской смотрю на ведро и засовываю наушники в уши. Плейлист возобновляет проигрывание любимых композиций, и я с головой окунаюсь в работу.
Ненадолго отвлекаюсь, чтобы приготовить обед. Пришлось пройти кулинарные курсы, чтобы почасовая оплата была выше. Да и чем больше умений, тем выше спрос у работницы агентства. А нам с малышами копеечка не лишняя. Хочу, чтобы у них было только самое лучшее.
Иногда виню себя в том, что оставила своих крох без отца, но и вмешиваться в жизнь Ромы после одной ночи было бы неправильно.
Однажды гормоны взяли верх над здравым смыслом, и я пришла в ту квартиру, где мы провели ночь, но Ромы я не нашла.
Выдыхаю, пытаясь отогнать вину. Встаю на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки и продолжить избавлять квартиру от пыли, как кто-то трогает меня за плечо. Не удерживаюсь. Вскрикиваю, спотыкаюсь о стоящее рядом ведро с водой и понимаю, что сейчас встречусь с твердым полом.
Талию стискивает стальная хватка, и меня прижимают к крепкой груди. Мужской. Наушники вылетают от силы столкновения. Сердце же продолжает биться неестественно быстро. Пульс явно решает выбить чечетку в паре с зубами.
Однако я не спешу избавиться от чужих объятий, ибо чувствую, что ноги все еще могут меня подвести. А зубы сейчас стоят дорого.
«Боже, причем тут зубы, Лена?» – вопит внутренний голос.
Мой спаситель тоже не торопится освободить меня. Несколько мгновений мы стоим вот так посреди комната, а я вообще боюсь вздохнуть.
Нахожу в себе мужество повернуться и поблагодарить спасителя. Если бы не он…
Так, собрались! Что за внезапные страхи и застенчивость? Я мать двух детей, мне ничего не страшно!
Захват слабеет, и я пользуюсь этим, разворачиваюсь и спотыкаюсь о взгляд серых глаз, который продирает до костей:
– Рома?
Глава 7
Реальность врезается в мозг, словно бронепоезд. Парень, которого я часто видела во сне, о котором грезила и втайне мечтала, сейчас стоит передо мной и буравит меня взглядом, от которого ноги снова готовы подкоситься.
– Лена, – не спрашивает, пригвождает моим же именем к полу.
Между бровями тут же образовывается глубокая складка, которую хочется разгладить пальцем.
Одергиваю руку, которая сама тянется к нему.
Рома делает несколько шагов назад, и только сейчас замечаю, какой он уставший. Одет в простые черные джинсы и синюю футболку. Волосы в полном беспорядке и легкая щетина. И этот Рома заставляет внутренности завернуться в тугую пружину. Сердце попадает в тиски, а в кровь прыскает адреналин. Я готова радостно заскулить, как какая-то болонка при виде вернувшегося с работы хозяина. Хвоста только не хватает.
– Что ты тут делаешь, веснушка? – это обращение заставляет щеки вспыхнуть.
Он меня помнит! Не забыл.
Возникает пауза, и я пытаюсь хоть что-то разумное сказать, но эмоции грозят поглотить меня с головой. Надо же, полтора года я его не видела, и кажется, что он стал еще красивее, чем я его помнила все это время.
– Лен, что ты делаешь в моей квартире?
«Моя квартира. Мой жених вернется… К свадьбе готовимся…» – все эти отрывки фраз складываются в единую картину.
–Я… – стискиваю пальцы и опускаю глаза.
Не могу видеть, как в глазах Ромы вспыхивает ярость.
– Ты, Лен.
Пытаюсь взять себя в руки. Передо мной стоит отец моих детей, у которого есть невеста. Ошибки быть не может.
Потом буду горевать, сейчас нужно сделать свою работу и сбежать!
– Меня наняла твоя невеста, чтобы я занималась домашними делами, пока вы готовитесь к свадьбе.
Выпаливаю это на одном дыхании и замираю. Жду. Только вот чего? Что он начнет отрицать про невесту?
Но он этого не делает, добивая следующей фразой:
– Странно, Лиза не сказала мне об этом.
Пожимаю плечом, стараясь сохранять безразличное лицо.
– Извини, мне нужно закончить, – разворачиваюсь, чтобы все же завершить то, ради чего меня и наняли.
– Лен…
– Милый, а ты почему мне не сообщил, что будешь пораньше? – наши гляделки прерывает голос Роминой невесты. – Ты еще не закончила?
Вздрагиваю от того, как меняется тон, когда она обращается ко мне.
– Мне еще…
– Неважно. Можешь быть свободна на сегодня.
Она подходит к Роме и обнимает его за талию.
Мне кажется, или он слегка напрягается? Смотрит на меня поверх ее головы и с заминкой обнимает в ответ.
Я с трудом нахожу силы сдвинуться с места. Быстро хватаю ведро с водой и скрываюсь в ванной. Переодеваюсь, умываюсь прохладной водой, чтобы смыть жар с пылающих щек. Стискиваю пальцами край раковины и всматриваюсь в текущую по белоснежному фаянсу воду.
Сквозь шум до меня доносится смех Елизаветы, и это заставляет начать снова двигаться. Скидываю вещи в рюкзак и прошмыгиваю в коридор. Быстро обуваюсь.
– До свидания, – хотела крикнуть, но получается только невнятный писк.
И мне уже неважно, была ли я услышана хозяевами жилья.
* * *
На громкий хлопок двери выбегает взъерошенная и перепуганная сестра.
– Ты чего буянишь? – шипит она, оглядываясь на дверь в комнату, в которой спят дети. – Хочешь детей разбудить?
Я съезжаю по двери и хватаюсь за голову. Хочется заскулить, но я держусь.
– Систер, ты чего? – Линка падает передо мной на колени и пытается заглянуть в лицо. – Что случилось? – она продолжает шептать, но шепот становится громче.
– Я его встретила, – бормочу я, поднимая растерянный взгляд на сестру.
Она хмурится, явно не понимая, о чем я толкую.
– Стас, что ли, опять нарисовался? Вот тугодум, – ударяет кулаком по коленке и стискивает зубы. – Мы ж вроде ясно дали понять, чтобы даже на километр не подходил.
– Рому, – на грани слышимости отвечаю.
Глаза Линки расширяются по мере того, как до нее доходит информация. Она несколько раз хлопает глазами.
Я же просто жду, что она ответит. Про Рому она знает, я рассказала после того, как узнала о беременности.
– И где ты его встретила?
Мы продолжаем сидеть на полу в коридоре напротив друг друга и шептаться, чтобы не побеспокоить детей.
– Я убираюсь в его квартире.
– Так это же прекрасно! – вскрикивает сестра, но я закрываю ей рот рукой.
Она высвобождается, и ее улыбка ослепляет.
– Что прекрасного, Лин?
– Ну ты же хотела его найти. А тут вот, сам нашелся, так ты еще и работаешь у него. Можешь рассказать про Павлика и Мишаньку.
Если бы все было так просто.
Закусываю губу.
– Я вообще не хочу у него работать, – со слезами в голосе заявляю и откидываю голову, упираясь затылком в дверь, – но уйти я не могу.
– В смысле? Почему? – непонимающе хлопает глазами сестра.
– Потому что на меня такой штраф повесят – до конца жизни не расплачусь, – недовольно бурчу, отводя взгляд.
– Да при чем тут штраф? Уйти почему хочешь? Это ж вот… – она начинает размахивать руками, пытаясь что-то изобразить, – сама судьба вас столкнула.
– У него невеста, и у них скоро свадьба.
Линка громко фыркает и смотрит на меня, как на ненормальную.
– И что, что невеста? А у тебя от него двое детей. Да и невеста не жена. Все еще может измениться.
Резко вскакиваю на ноги, и в глазах темнеет. Меня слегка ведет в сторону, приходится опереться о дверь.
– Ну уж нет. Он этих детей не хотел, и не виноват, что я решила обманом забеременеть.
– Почему обманом-то? – вопросительно выгибает бровь сестра, и в ее взгляде отчетливо читается, что я идиотка.
Ну и пусть! Миша и Паша только мои, и Роме не стоит о них знать.
– Потому что я ему сказала, что на таблетках.
Прохожу на кухню, наливаю стакан воды и залпом его осушаю, игнорируя, как по подбородку стекают тонкие струйки.
Все мысли находятся в беспорядке. Кажется, если меня кто-то тряхнет, то все эти своры ненужных мыслей высыплются на ковер.
– Я не понимаю, почему бы ему не сказать правду?
Линка заходит следом и складывает руки на груди. Эта поза свидетельствует о ее крайней степени возмущения.
– Потому что это мои дети, и так останется впредь. И это не обсуждается, Лин.
Сестра надувает губы.
Я слышу, как Павлушка хныкает в комнате, и срываюсь с места.
– А я считаю, детям нужен отец, – недовольно пыхтит сестра, когда я проношусь мимо.
– Вот будут твои – будешь решать, – парирую я.
Захожу в комнату, погруженную в полумрак, и не сдерживаю улыбки.
Мои мальчишки мирно посапывают в кроватках, которые стоят по обе стороны от моей полуторки. Павлушка прижимает к себе силиконовую лопатку, и при виде этой картины я фыркаю. Вот же повар! Мишаня, как истинный мужичок, сжимает в объятиях надувной молоток.
Закусываю костяшку пальца, чтобы не рассмеяться в голос. Смотрю на двух крошек, которые стали важнее жизни, и сердце наполняется нежностью. Сажусь возле кровати Павлика и сжимаю его крохотный кулачок.
– Нет, малыши, я не готова про вас рассказывать, – шепчу в тишину комнаты.
* * *
Вечером сидим в гостиной и все еще дуемся друг на друга. Линка с кем-то переписывается в телефоне, я же слежу за малышами, которые решили опробовать новые трюки из мультфильма и теперь по очереди пытаются влезть на спинку дивана.
Я только и успеваю подставлять то руку, то ногу, чтобы уберечь их от падения. Быть мамой двойни сложно, потому что ответственность, которая на тебе, кратна двум. И нет, они не делают жизнь проще, потому как могут занять друг друга. По крайней мере, сейчас этого не происходит. И если кто-то из них болеет, то второй, как правило, цепляет заразу на следующий день. Благо за все девять месяцев они болели два раза. И то там был простой насморк.
Но мы с Линкой прокляли все на свете, пока пытались промыть эти два крохотных носика. Я сама готова была переболеть, только бы мои бесята не страдали.
– У тебя телефон жужжит уже полчаса, – недовольно пыхтит сестра, выдергивая меня из воспоминаний.
Незнакомый номер, и от этого внутри все замирает. А вдруг это?..
– Ну, ты ответишь или подождешь, пока твой многострадальный телефон грохнется на пол и окончательно падет смертью храбрых?
Я фыркаю от этого замечания. Не могу держать лицо, когда Линка вот так бурчит. Сестра тоже усмехается, но пытается быстро взять себя в руки.
Подхватываю телефон и отвечаю. Подбираюсь на диване в надежде, что услышу низковатый хриплый голос.
– Елена, – меня с грохотом спускает с небес на землю женский голос, – это Елизавета Михайловна.
– Слушаю, – сдерживаю разочарованный вздох.
– Завтра мы ждем вас утром. Приедьте к девяти, будьте так любезны.
От ее тона скулы сводит, и я передергиваюсь.
– Нам нужно будет на работу. Никаких опозданий.
От ее «нам» непроизвольно кривлюсь. Прекрасно понимаю, о ком идет речь. Но стараюсь не заострять на этом внимания, потому что меня это не касается. К черту!
Рома мне никто. Только вот глупому сердцу это не объяснишь. Стоило его увидеть снова, как все воспоминания расцвели с новой силой. И тело снова потянулось к нему, как тогда в клубе.
– Хорошо, я поняла вас, Елизавета Михайловна.
Не прощаясь, она прерывает звонок. А мне становится весело оттого, что некоторые, почуяв власть даже над одним человеком, начинают строить из себя биг боссов и стараться принизить другого.
– Кто там тебе так поздно?
Линка все еще делает вид, что она занята телефоном. Но если бы у нее уши увеличивались в размере, то обязательно одно ухо было бы где-то рядом с моим телефоном.
– Ты же с кем-то увлеченно беседуешь в телефоне? Не смею отвлекать.
Стоит сказать это, как Лина отшвыривает телефон и вскакивает:
– Не беси меня, систер. Кто звонил? Невеста нашего папашки?
В серых глазах сестры вспыхивают дьявольские огоньки, которые заставляют меня немного уменьшиться в размерах.
– Какая разница, – тру переносицу, пытаясь отделаться от неприятного звонка.
– Как это какая? Там наш папашка с какой-то мымрой, а ты тут сидишь вся такая спокойная, – сестра складывает руки на груди и выгибает бровь.
Я поджимаю губы и стискиваю кулаки, чтобы снова не начать спорить. Это того не стоит.
– Лин, мы это обсудили. У него своя жизнь, и мы никаким боком туда не вписываемся. Мы с ним разные.
– Именно поэтому вы тогда переспали, и сейчас у тебя каким-то чудом его дети, – сестра надувает губы.
– Что ты задумала, Лина? – прищуриваюсь, пытаясь увидеть сестру насквозь.
А сеструля только невинно хлопает глазками, и это настораживает еще больше. Вот так и сверлим друг друга глазами: она стоит, а я все еще сижу на диване.
– Ничего я не задумала, – пожимает плечом и уходит.
Вот так молча, оставив меня с выпученными глазами.
Что это только что было? И что там в ее голове снова родилось? Потому что никаких сомнений в том, что Линка вот так просто это все оставит. У нее в глазах проскользнул лукавый огонек. И это не к добру. Успокаивает только то, что она не видела Рому и не знает про него ничего. Как и я. Хотя…
Главное я знаю: у него невеста и он под запретом.
Глава 8
Утром на скорую руку готовлю завтрак на всю троицу. Сестре – ризотто с красной рыбой, малышне – кашу с фруктовым пюре. На радость маме, прикорм у нас проходит относительно гладко. Мальчишки лопают все, что им подсовываешь, и потом не мучаются никакими болями в животе.
Передергиваю плечами и обвожу результаты трудов глазами. Так, все готово, теперь собираться. Заплетаю две тугие косы, чтобы волосы не мешали, и украшаю их несколькими шпильками с камушками под цвет моих глаз. Достаю форменное платье и закусываю губу. Не люблю свою форму, но правила есть правила, поэтому придется влезать в него.
Крашу ресницы, пара мазков блеском для губ, чтобы немного придать объема. Прислушиваюсь, но в квартире тишина. И я завидую всей троице, что они могут себе позволить вот так сопеть в кроватях, а мне предстоит испытание маршруткой в час пик.
Минут пять выбираю обувь и останавливаю выбор не на кедах, как обычно, а на туфлях-лодочках. Они делают мои ноги стройнее и длиннее, несмотря на то что я не могу похвастаться высоким ростом. Всего-то метр пятьдесят восемь.
Ныряю в шкафчик с обувью и распрямляюсь, после того как выуживаю нужную пару. До меня доходит, что я пытаюсь выглядеть сегодня не так, как обычно. Это что же, я хочу понравиться Роме?
Со звонким шлепком ударяю себя по лбу и шикаю от боли. Кольцо «Спаси и сохрани» на пальце неприятно царапает кожу. Уже не первый раз, но все никак не дойду до ювелира, чтобы отшлифовать его.
– Ты уже уходишь? – почесывая бедро в коридор выходит Линка, один глаз закрыт, а вторым она пытается что-то рассмотреть. – Время – полвосьмого.
Надо же, спросонья даже время рассмотрела.
– Мне сегодня к девяти, а ехать далековато. Завтрак – на плите, не забудь, что малым нельзя сегодня компот.
– Я помню: мы ждем, не будет ли реакции на ягоды. Не первый день замужем, – фыркает сестра и окидывает меня одним глазом, тихонько присвистывает: – А ты ничо так выглядишь. Не как всегда. Одобряю.
Довольно скалится, а я закатываю глаза на это замечание.
Сестра у меня – мастер комплиментов. Но я к этому уже привыкла за все время, что мы с ней.
– Ты тоже прелестна, как пират после бодуна.
– Че это как пират? – сестра надувает губы и складывает руки на груди.
– Потому что одноглазая.
Звонко чмокаю ее в щеку и выбегаю из квартиры, пока мне не прилетело что-нибудь тяжелое в голову. Она может! В детстве не раз доказывала.
Добираюсь до места почти без пробок и даже умудряюсь найти свободное место, что равносильно удаче. На нужной остановке с трудом выдергиваю рюкзак из битком набитого нутра маршрутки. Оказавшись на улице проверяю целостность рюкзака. В последнее время участились случаи краж в общественном транспорте. Хоть из ценного в сумке у меня только зарядка на телефон и пара резиновых перчаток, но лишиться даже такой мелочи мало приятного.
Неспешно подхожу к подъезду, когда время переваливает за восемь пятьдесят. Звоню в домофон, и мне без лишних слов открывают.
– Доброе утро, – здороваюсь с новым охранником и уже делаю несколько шагов в сторону лифтов.
– Девушка, а вы к кому? – настигает меня вопрос, и я замираю.
– Я новая горничная в квартире Романа Сергеевича Филатова.
На лице охранника отражается активный мыслительный процесс, в ходе которого он внимательно меня рассматривает. Я выдавливаю доброжелательную улыбку и стискиваю лямку рюкзака. Жду.
– Я вас не видел, – выдает гениальное заключение, заставляя меня поморщиться.
– Вчера первый день была.
– Я должен убедиться, не уходите, – приказывают и достают телефон.
Я нервно стучу носком туфли по полированному полу и слежу за тем, как утекают минуты до девяти. Обрадовалась, что без приключений? Получите-распишитесь.
Охранник с кем-то переговаривается по телефону и недовольно хмурит брови. Я же окидываю просторный холл взглядом. Вчера у меня не было такой возможности: торопилась и волновалась. На окнах отглаженные шторы, в углах высоченные пальмы под потолок, все хромированные вставки сверкают так, что глаза слезятся.
– Девушка, проходите.
Охранник снова осматривает меня, а я срываюсь с места. Поскальзываюсь возле дверей лифта, но умудряюсь устоять и не рухнуть на глазах у этого мужика.
Лифт быстро поднимает меня на нужный этаж, и я выдыхаю. Время: восемь пятьдесят девять. Успела.
Дверь в квартиру приоткрыта, и я нерешительно стучусь. На пороге возникает Рома собственной персоной, а я затаиваю дыхание.
Высокий, снова в костюме, как в нашу первую короткую встречу, часы на запястье, волосы аккуратно зачесаны назад. И серые глаза, копьями впивающиеся в мое лицо.
Щеки начинают полыхать, а я, как девчонка, не знаю, куда деть глаза.
– Доброе утро, извин… – мямлю, переступая с ноги на ногу.
– Милый, кто там? – за Ромой материализуется его невеста.
Внутри все обмирает, но зато возвращается уверенность.
– А, Елена, опаздываете, – недовольно ворчит девушка.
И откуда столько пафоса? Да и сама по себе она какая-то неприятная.
– Лиз, перестань. Елену задержали на охране, они мне звонили, – спокойный голос Ромы обволакивает меня словно теплый плед.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза и не заурчать от удовольствия.
– Ромочка, нельзя быть таким снисходительным к прислуге.
– Лиза, – в голос Ромы просачивается сталь, – мы уже не раз говорили о том, что нельзя так вести себя с другими людьми.
Девушка надувает губы и цепляется за локоть жениха. Рома кривится, его глаза темнеют, и он отводит взгляд от красивого лица своей невесты, чтобы тут же встретиться взглядом со мной.
Рвано выдыхаю и торопливо отвожу глаза. От одного вида, как Рому обнимает другая, внутри все леденеет и звенит.
Но он хорошо справляется с тем, что делает вид, будто мы не знакомы. Мне остается поступать так же.
– Мы торопимся. Сегодня делаешь все то же, что и вчера. Мы приедем около трех часов, чтобы тебя тут уже не было. Дверь захлопнешь и уйдешь.
Киваю, и за ними захлопывается дверь.
Наконец позволяю себе выдохнуть. Да уж. Видеться с отцом своих деток намного сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Но я очень надеюсь, что пересекаться с Романом я буду по минимуму. Уж лучше с его невестой. И все же мысль, что я ее где-то видела, не дает мне покоя. Но вот только где?
Заканчиваю с уборкой, когда чувствую, что в комнате я уже не одна. Резко выпрямляюсь и оборачиваюсь.
В дверях, опираясь на косяк, стоит Рома и сверлит меня глазами. От его присутствия сбивается дыхание, а сердце вообще начинает отбивать какой-то супербыстрый бит. Пытаюсь сделать вдох, но, кажется, комната становится слишком тесной для нас двоих.
– Привет, – наклоняет голову набок и закусывает губу, на секунду, но я замечаю и сразу вспоминаю про его родинку, от которой потеряла голову. – Поговорим?
Стискиваю тряпку в кулаке и шумно выдыхаю.
– О чем, Роман Сергеевич?
И снова у Ромы темнеют глаза, как утром. Похоже, что он злится. Только вот на что? На то, что соблюдаю субординацию?
Не успеваю сообразить, как Рома отталкивается от двери и в несколько шагов сокращает расстояние между нами. В нос ударяет умопомрачительный запах, и я не могу справиться с собой. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Полтора года растворяются, а я снова оказываюсь на темной улочке, куда мы сбежали из клуба.
– Какой я тебе, на хрен, Роман Сергеевич? – его рык возле моего уха заставляет рухнуть с неба на землю.
Распахиваю глаза и вздрагиваю от близости, в которой оказываются наши лица. В горле возникает ком и стремительно увеличивается в размерах. Еще немного – и он меня задушит. Меня душит то, что я чувствую к Роме.
Такое вообще возможно? Чтобы к постороннему, по сути, человеку такое ощущать? Мне кажется, нет.
– Вы мой работодатель. Точнее, клиент агентства, в котором я работаю, и я не хочу потерять это место, – стараюсь говорить бесстрастно, хотя голос в некоторых места предательски дрожит.
– Ты почему тогда сбежала?
Серые глаза превращаются в темный металл, и мне становится не по себе от такой перемены.
Делаю шаг назад, но Рома обхватывает меня за запястье и притягивает к себе. Стоит нашим телам соприкоснуться, как воздух электризуется. Всматриваюсь в красивое лицо, но Рома только сильнее стискивает челюсть и всматривается в меня. Неужели то, что сейчас происходит, чувствую только я?
Ноги слабеют, и если бы не рука Ромы, я бы уже лежала в его ногах.
– Так что скажешь, веснушка? – голос теплеет и окутывает меня с головы до пят.
Он занят! Он, в конце концов, мой работодатель! А у меня дети… Его дети!
Все эти мысли быстро мелькают в подсознании и заставляют меня прийти в себя.
– Ничего я не скажу, – я готова похлопать себе за то, как сейчас звучит мой голос. – Были причины, и это все в прошлом, Роман Сергеевич. Сейчас я просто ваша горничная, а у вас невеста, – твердо произношу ему в лицо и замечаю, как его взгляд меняется.
В нем расцветает холод.
– И много у тебя такого прошлого было? А, Лен? – сквозь зубы цедит он.
От его вопроса по спине катится холодный пот. Хочется врезать по его злому лицу, оставить красный след на гладко выбритой щеке, но я только стискиваю зубы до скрежета.
Нельзя. Эта работа слишком важна для меня, чтобы вот так глупо ее потерять, поддавшись эмоциям.
– Тебя. Это. Не. Касается, – выплевываю и выдергиваю руку из захвата.
Серые глаза прищуриваются, продолжая сканировать меня. Рома зло усмехается и разворачивается, чтобы уйти.
Его телефон звонит, и он, не выходя из комнаты, отвечает на звонок:
– Да, Лиз. С кем обед? Кто это? А мне-то на хрена твои стилисты? Какой костюм? Сам выберу. Лиз, я занят.
Имя его невесты окончательно меня охлаждает. А хлопок входной двери ставит точку в этом разговоре.
Остается только надеяться, что Рома не откажется от моих услуг. Иначе меня ждут штрафы, которые я не могу себе позволить.
Глава 9
Выходные провожу со своими бесятами, и это немного приводит меня в норму. Я не думаю о Роме и не жду встречи с ним…
Вру. Сама себе вру! Жду и хочу увидеть его, но постоянно вдалбливаю себе в мозг, что Рома – занятой парень, и я никаких прав не имею на него.
Линка вплывает в комнату с огромным букетом цветов и вся светится от счастья. Я тут же вскакиваю с пола, где играла с малышами.
– Ого, Павлушка, Мишанька, смотрите, какая у нас тетя довольная. И откуда мы такие красивые и с таким букетом? – не скрываю улыбки в голосе, и сестра начинает улыбаться еще шире.
– Лен, я, кажется, влюбилась, – выдыхает сестра.
А я застываю. Сердце сжимается от страха.
– В кого? – осторожно интересуюсь, боюсь услышать ответ.
Блин, а ведь это серьезно, потому что моя сестренка не разбрасывается такими фразами. Да я вообще впервые слышу такие слова от нее. За двадцать пять лет она не влюблялась. Да она даже не встречалась ни с кем! Ждала единственного и неповторимого.
– Помнишь охранника из клуба?
Осторожно киваю, все еще сжимаясь от страха. Черт, моя единственная опора – и влюбилась. А как же мы?
Растерянно смотрю на мальчишек. Они уже облепили Линку с двух сторон и стоят на нетвердых ножках, держась за ноги сестры. Взгляды их направлены на тот самый букетище, и я даже могу представить, о чем они сейчас мечтают.
– П-помню, –запинаюсь, решив все же ответить.
– Так вот…
Сестра аккуратно присаживается около племянников и протягивает им цветы. Бесята радостно пищат, запуская пятерни в красивые тугие букеты бордовых роз. Я передергиваюсь, не в силах смотреть спокойно на такое кощунство.
– Лин, ну испортят же красоту, – жалобно произношу, наблюдая за всем этим безобразием.
– Ой, Лен, им просто интересно. Они ж никогда цветов не видели так близко, а мне не жалко для своих бесят.
Она тепло улыбается, и от этого вида у меня болезненно сжимается сердце.
– Так и что с тем охранником? – возвращаю разговор в прежнее русло.
– А что? Мы с ним как-то перестали общаться, а тут на днях он меня нашел. Сам. Представляешь?
Не представляю, ибо меня же никто в свое время не искал.
Подавляю жалобный вздох и продолжаю внимательно слушать сестру.
– Так вот, свидание назначил. Он так изменился, Лен. Ты бы видела! Таким серьезным стал и не таким качком, – фыркает сестра, мечтательно закатив глаза. – В общем, он за это время свое охранное агентство открыл и теперь не стоит на фейсконтроле.
– И?
– Ну что и? Мне он еще тогда нравился, но мы оборвали общение, я и плюнула. А тут… В общем, кажется, я попала.
Она закусывает губу и опускает голову, закрываясь волнистыми волосами. Даже в этом мы с ней разные. У меня все время были прямые волосы, и я жутко ей завидовала, что ей достаточно просто помыть голову – и укладка будет готова.
– Это ж прекрасно, – заставляю себя улыбнуться ей и сажусь рядом с этой троицей.
На полу уже образовывается маленькая горка лепестков, в которой зарываются двойнята, оставив букет в покое. Точнее, то, что от него осталось.
– Лина, это же прекрасно. Ты заслужила такое прекрасное чувство, как любовь.
Пытаюсь поверить в свои же слова, но на языке появляется горький привкус от своего же эгоизма. Я привыкла, что сестра принадлежит нам с бесятами, и мне страшно, что это изменится.
– Ой, да какая любовь?
Щеки сестры вспыхивают, и это окончательно убеждает меня в том, что там все серьезно.
– Лин, просто расслабься и получай удовольствие, – приобнимаю сестру и выдыхаю в ее макушку.
Черт, это бы напутствие и мне пригодилось.
– Ну а у тебя там как? – глаза сестры вспыхивают интересом.
Я пожимаю плечом и отвожу взгляд. Смотрю на Пашку и Мишку, а у самой на душе тяжело из-за того, что они не узнаю отца и отцовскую любовь.
– Да никак. Поговорили. Я сказала, что он в прошлом.
– Ты дура?! – вскрикивает Линка так, что Павлушка вздрагивает. – Ой, прости, малыш, – сестра успокаивающе гладит Павлушку по головке и понижает голос: – Зачем ты это сделала?
– Потому что это правильно. И давай не будем. Это моя жизнь все-таки.
Сестра надувает щеки, но молчит. И меня это устраивает.
* * *
После выходных приезжаю на рабочее место и застаю картину переезда: вереницу коробок в коридоре, через которые я чуть ли не перелетаю, едва войдя; Рома, раздающий распоряжения грузчикам, и, судя по всему, на работу он не собирается.
Его невесты в поле зрения не наблюдается, и это немного смущает. Я-то думала, они живут вместе, и я в безопасности.
– Да аккуратнее! – орет Рома, перехватывая небольшую коробку и аккуратно ставя ее на полку. – Если что-то разобьете, сдеру шкуру.
Впервые вижу его таким строгим, и мне нравится. Эта складка между бровей, задумчивый взгляд. Сегодня на нем белая майка, облегающая крепкое тело, при виде которого во рту становится как-то подозрительно много слюны, и низко посаженные джинсы с прорезями на коленках.
Меня он не замечает или делает вид, что не замечает. Я делаю несколько неуверенных шагов вглубь квартиры, и он оборачивается.
– Д-доброе утро, Роман Сергеевич, – запинаюсь, когда его взгляд обводит меня от макушки до пяток.
Нужно привыкать к его присутствию. Это же невозможно каждый раз вот так замирать, как кролик пред удавом. Мне тут еще не один день трудиться.
Выдыхаю.
Оцениваю масштаб разрухи и возвращаю взгляд на застывшего Рому. Глаза цепляются за тату на ключице. И ее точно не было в нашу единственную ночь. На ней слово «Семья» заключенное в знак бесконечности, и от этого простого знака у меня в горле образовывается ком.
Вспоминаю его слова про верность и прикрываю глаза.
– Доброе утро, веснушка.
Распахиваю глаза, не веря, что слышу это слово от него.
Но по озорному блеску в серых глазах, я понимаю, что услышала именно то, что он сказал. Непонимающе хлопаю глазами, но не могу выдавить из себя и слова. Все мысли растворились в его озорной улыбке.
– Вы уезжаете? – аккуратно кладу рюкзак на тумбочку и переплетаю пальцы.
– Я приехал, – прячет руки в карманы и вопросительно изгибает бровь. – Ты меня боишься, что ли, веснушка?
Моргаю. Да он специально, что ли, вгоняет меня в краску?!
– Хватит меня так называть, – стискиваю кулаки, чтобы не затопать ногами. – Мы вроде все обсудили.
– Ну, я вполне взрослый мужик и в состоянии самостоятельно решать, как и с кем мне общаться, – скалится, но без злобы, скорее, с поддразниванием. – Так ты меня боишься?
Внутри взрывается запал, и я, не соображая, что творю, сокращаю расстояние меду нами и утыкаю палец в твердую грудь.
– Я не боюсь тебя, – забываясь, перехожу на «ты», – но у тебя невеста и скоро свадьба. Кстати, когда?
Ехидно улыбаюсь, смотря в стремительно темнеющие глаза. Рома перехватывает меня за запястье и притягивает еще ближе. И снова этот его запах, от которого голова кругом и слюноотделение повышается.
– Ревнуешь, веснушка? – шепчет на грани слышимости.
– Переживаю, – пытаюсь освободиться, но добиваюсь противоположного эффекта.
Наши тела тесно прижаты, и это мешает нормально думать. Да дышать нормально мешает его близость!
– Так не переживай. Почему ты сбежала? Я искал тебя.
Эти слова впиваются шипами в сердце.
Прикрываю глаза. Так хочется сказать ему про детей, и я успеваю открыть рот, но грохот не дает мне совершить роковую ошибку.
– Да вашу мать! – шипит Рома, и тут же дышать становится легче.
Отходит.
– Я вам что сказал? – голос спокойный, но меня продирает до костей.
Распахиваю глаза, впиваясь в напряженную спину, за которой непроизвольно оказалась. Я не вижу лицо Ромы, но его поза говорит о высшей степени недовольства: руки в карманах и, судя по вздувшимся венам на предплечьях, сжаты в кулак, ноги на ширине плеч и перекатывающиеся мышцы под майкой.
– Вы хоть представляете, что может быть в этой коробке?
Он все еще спокоен, и меня это удивляет. Другой на его месте давно бы сорвался на крик, а Рома держит себя в руках.
– Извини, командир, мы случайно.
Рома торопливо подходит к упавшей коробке и поднимает ее с пола. Изучает надписи и выдыхает, а я – вместе с ним, даже не осознавая до этой секунды, что не дышала.
– Живите пока, но остаетесь без чаевых за неаккуратность. Это все? – он осматривает захламленную прихожую и кривится.
– Все.
– Спасибо, можете быть свободны.
Грузчики испаряются как по щелчку пальцев.
Рома запускает пальцы в волосы и стискивает их в кулаке. Разминает шею. Я же ощущаю, как по подушечкам пальцев прокатывается электрический ток. Так хочется прикоснуться к нему.
– Поможешь, веснушка? – вздергивает бровь и улыбается.
– Конечно, это моя работа.
Его улыбка тут же меркнет, и он закатывает глаза.
– Опять работа, – бурчит под нос, проходя мимо с одной из коробок.
Я неуверенно плетусь вслед за Ромой в ожидании его распоряжений. Он заходит в комнату, посередине которой стоят стол и кресло, которых я не видела.
Брови лезут вверх.
– Ага, за выходные квартира претерпела кое-какие изменения, – хмыкает, увидев мою реакцию. – Там все коробки подписаны. Ты их не таскай, начинай с книг: их на полки в гостиной разложи, пожалуйста.
Все это он говорит, пока вскрывает коробку, стоящую на столе.
– Я пока кабинетом займусь. Ненавижу переезды.
– Так зачем переехал?
Язык бы мне откусить! Не хотела же в диалог вступать, но сложно удержаться от соблазна послушать его голос, от которого по спине мурашки. Из Ромы вылетает приглушенный смешок.
– Ну, та квартира, в которой разошлись наши с тобой пути, была друга, и он вернулся в город, поэтому пришлось обзавестись своим жильем.
Рома достает фотографию в рамке, и на его лице возникает теплая улыбка, а меня затапливает ревность.
Шикаю про себя, пытаясь поставить разыгравшиеся эмоции на место. Ну вот что я за дура такая? Да и сердце предательски сжимается рядом с Ромой.
И это всего лишь после одной ночи!
Рома кладет фото на стол, и я вижу ту самую девушку, с которой я видела его возле консультации. Сердце обваливается в пятки. С трудом сглатываю вязкую слюну.
– Еще одна невеста? – сдавленно спрашиваю.
Глава 10
Рома запрокидывает голову и начинает хохотать. До слез.
– Невеста? Веснушка, ты какого обо мне мнения?
– Хватит меня так называть, Ром! – повышаю голос и тут же прикусываю язык.
Оглядываюсь, убеждаясь, что мы в квартире по-прежнему одни.
– О, ну хотя бы Ромой называешь. Это племяшка моя. Ага, по возрасту почти такая же, как и дядя, младше на три года.
– Ты с ней так близок? – пытаюсь заткнуть себя, но проваливаюсь с треском.
– Были, пока она не выскочила замуж и не свалила в другую страну. Но я даже рад, а то приходилось ее проблемы решать, в которые она постоянно влипала.
В груди расплывается чувство горечи и обиды.
Без слов разворачиваюсь и ухожу в гостиную. В глазах все плывет от еле сдерживаемых слез.
Полтора года…
Чтобы перебить горечь, скопившуюся во рту, распечатываю коробку и погружаюсь в работу. Из кабинета доносится голос Ромы, он с кем-то разговаривает в не очень-то дружелюбной манере.
Отключаюсь от того, как действует на меня его голос. Достаю первые книги и расставляю на полке, как сказал Рома. Несколько полок почти забито. Достаю следующие книги, и брови удивленно взлетают. Детские сказки? Серьезно?
Хмыкаю и тут же замираю. Ощущаю тепло, которое окутывает меня, и понимаю, что Рома рядом.
– Эти книги мне мама читала в детстве. Отдала как наследие для внуков, – слышу его усмешку, и сердце пропускает удар.
– А где твои родители? – ставлю книги на полку и поворачиваюсь, чуть ли не вжимаясь в грудь Ромы.
– За границей живут. Отец там небольшую контору открыл, на пенсию ушел, а меня сюда отправил, чтобы я Родину не забывал. Мама занимается какими-то кустами, дизайном ландшафтным.
Его рассказ как музыка для ушей. С жадностью глотаю каждое его слово и наслаждаюсь тем, что он просто рядом.
Его взгляд упирается в мое лицо, и он стискивает челюсть. Серые глаза подергиваются дымкой.
– Лен, может…
Его обрывает звук открываемой двери, и он делает несколько шагов назад.
Разрывает нашу невидимую связь. В квартиру торопливо заходит его невеста и окидывает нас подозрительным взглядом.
– Здравствуйте, – здороваюсь я и сажусь перед коробкой, чтобы закончить уже здесь и заняться делами дальше.
– Ты уже перевез свои вещи, Ромочка? – Елизавета Михайловна подходит к Роме и целует его в щеку.
Мне кажется, или Рома передергивается, когда на его щеке остается липкий след от блеска? Вытирает место поцелуя и бросает на меня быстрый взгляд.
Я же делаю вид, что мне безразличны эти нежности, хотя в груди горит зависть. Хочется оказаться на месте Елизаветы, но я понимаю, что это минутная слабость. Слишком сильно он действует на меня, и неплохо бы положить этому конец. Если хватит сил.
– На выходных, Лиз, – все же отвечает Рома.
– Елена, вы долго еще под ногами будете путаться?
Хлопаю глазами. Перевожу глаза на часы, у меня еще два часа рабочего времени.
– А у меня еще рабочий день.
– Я же сказала, чтобы вас тут не было, когда мы дома, – зло сверкает глазами и поправляет выбившуюся из прически прядь.
Сегодня она раздражена как никогда. Дергается и постоянно поправляет волосы. Испепеляет меня взглядом, будто я ей успела дорогу перейти.
– Лиза! – одергивает ей Рома. – Лен, заканчивайте то, что начали.
– Лена? Она для тебя просто Лена? – взрывается барышня и тычет в меня острым красным коготочком.
Я вздрагиваю и беспомощно смотрю на Рому. Он дергает плечом и прищуривается.
– Лиз, ты что устраиваешь?
Голос холоднеет на несколько тональностей, Рома складывает руки на груди и испепеляет невесту взглядом.
– Что я устраиваю? Это же прислуга! А ты ей Ленкаешь, – она топает ногой и самодовольно усмехается.
– Прекрати сейчас же устраивать цирк, – Рома трет рукой лицо и покидает комнату.
– Слушай, ты, – Елизавета подходит ко мне, – кукушка. Даже не смотри в сторону Ромы. Я тебе такое устрою, что жить не захочется.
– И что же ты устроишь? – Рома снова возникает в поле зрения. – Мне даже стало интересно послушать.
Девушка вздрагивает и тут же расплывается в улыбке.
– Ромочка, – и голосок такой игривый, – ну что ты? Я же шучу. Что я могу сделать? У меня просто нервы перед нашей свадьбой.
– Лиза, я как раз хотел поговорить насчет свадьбы…
Мой телефон подает признаки жизни, и я отвлекаюсь.
Выхожу в другую комнату. Линка. У меня сердце делает кульбит от волнения.
– Да, Лин?
– Систер, ты только не нервничай, – начинает заикаться Линка.
И я конечно же после этой фразы перестаю нервничать. Нет, черт возьми! Я как раз начинаю это делать!
– Что случилось, Лин? – перехожу сразу к сути.
Потому что нутром чую, что случилось.
– Эм, – мнется сестра, – тут такое дело. Мишаня в нос засунул бусинку, и я не могу ее достать.
– Чего?! – вскрикиваю и закрываю рот рукой.
Ни к чему привлекать внимание Ромы и его невесты.
– Надо везти в больницу, а как я без тебя?
– Я сейчас приеду, Лин.
Правда, понятия не имею, как я это проверну, но об этом потом.
Бросаю трубку и тороплюсь вернуться в гостиную. Лиза уже обнимает Рому и что-то ему щебечет на ушко. Рома замечает меня и отодвигается от невесты.
Внутри меня все ходуном. Да я готова заорать от страха, потому что представления не имею, что в таких ситуациях делать.
– Я прошу прощения, что прерываю…
Спотыкаюсь о вопросительный взгляд Ромы, комкаю рукав и боюсь произнести вслух просьбу.
Лиза нетерпеливо закатывает глаза и уходит. Мне это только на руку. Не хочу при ней просить о чем-то.
– Что-то случилось?
– Мне срочно нужно домой. Там ЧП у сестры, эм… Ребенка в больницу надо доставить, – постоянно запинаюсь, подбирая слова, и вижу, как Рома начинает хмуриться.
От этого становится только страшнее, потому что он вправе меня не отпустить и вообще сказать, что мои проблемы его не касаются и я должна доделать начатое.
– Да, конечно, без проблем, езжай.
Выдыхаю с облегчением, но следующие слова заставляют меня подобраться.
– Тебя подвезти?
– Нет, – торопливо выпаливаю, – не стоит, я на такси.
– На каком такси? Ты сколько его ждать будешь? Давай подвезу, мне все равно надо по делам сгонять.
Не знаю, как поступить. В час пик в нашем городе я такси буду ждать час, не меньше. На маршрутке я соберу все пробки на центральных улицах и буду ехать еще дольше. А там счет идет на минуты.
– А как же Елизавета Михайловна? – напоминаю, что мы в квартире не одни.
– Лиз, ты куда-то собиралась? – кричит вглубь квартиры. – Мне тоже надо отъехать. Виктор позвонил, какие-то вопросы надо обсудить.
Тут же появляется его невеста и хватает с дивана сумочку.
– Да, в салон за платьем свадебным, – специально громко говорит она и смотрит на меня с триумфом. – До вечера, любимый.
И весь ее облик кричит: «Вот, смотри, кто станет его женой скоро!»
Быстро целует Рому в губы и исчезает.
Жду, пока Рома переоденется, нетерпеливо постукиваю ногой. Линка пишет, что Мишаня дышит почти без труда. Но паника все равно волнами накатывает на меня. Сердце оглушительно колотится, пока я стараюсь справиться со страхом за своего малыша.
– Поехали, – Рома выходит в серой рубашке и синих брюках, без пиджака. – Давай-давай.
– Я не хочу тебя задерживать…
– Лен! – гаркает на меня. – Мы время теряем.
Сокрушенно киваю и плетусь за ним к машине. Открываю заднюю дверь и уже ставлю ногу на ступеньку.
– Вперед садись, куда ты там собралась? Дорогу мне кто покажет?
Быстро забираюсь на пассажирское сиденье и пристегиваюсь.
Набираю сестре, она моментально отзывается на вызов.
– Ну как вы там? Я уже выехала, сейчас по объездным дорогам быстро приедем. Надеюсь, – кошусь на Рому, и он кивает, выруливая на дорогу.
– Не трясись, я слежу за Мишаней. Он весел и бодр.
– Где он вообще откопал эту бусинку? – бурчу я.
– Ну, видимо, где-то, где мы не видели. Логично же, Лен. Не волнуйся, врачи достанут. Вспомни, как я в пять лет себе засунула в ухо пульку от пистолета. Мама там чуть с ума не сошла.
Хмыкаю, и мне становится чуточку спокойнее. Самую малость.
– Помню. Ладно, ждите.
В салоне воцаряется молчание. Я нервно ерзаю по сиденью и поглядываю на сосредоточенного на дороге Рому.
– Так что стряслось с малышом? – он бросает на меня вопросительный взгляд и усмехается, заметив, что я на него смотрю.
Щеки уже привычно краснеют оттого, что меня застают с поличным.
– Бусинку в нос засунул, сестра сама не справится.
Рома хмурится:
– Конечно, нужно обязательно в больницу. А сколько ребенку?
Показываю Роме, куда свернуть, и называю адрес. Ехать недалеко, и может, я смогу избежать расспросов насчет детей.
– Эм, года нет, – обтекаемо отвечаю и отворачиваюсь к окну, давая понять, что не собираюсь продолжать эту тему.
– Года нет… – тихо произносит Рома. – Жаль, что тогда ты убежала.
– Почему? – дергаюсь я, как от толчка, и поворачиваю голову.
Рома пожимает плечом, и мне кажется, его взгляд становится отрешенным.
– Да так, я о своем, не обращай внимания.
Стискиваю кулаки от волнения.
– Это ребенок сестры?
Этот вопрос словно ушат ледяной воды. Он так резко переключается с темы на тему, что я не могу уследить за ним.
– Нет, мой, – тихо произношу и жду его реакции.
Рома удивленно вздергивает бровь, но больше ничего не спрашивает, и я могу расслабиться. Хотя что ему спрашивать? Прошло полтора года, я могла родить от кого угодно.
– Приехали, – облегченно выдыхаю и тянусь к ручке. – Спасибо большое, что подвез. Не знаю, что бы делала без тебя.
– Да не за что, – голос звучит отстраненно, и меня становится грустно, что он так переменился после известия о ребенке. – Давай отвезу вас в больницу?
– Нет-нет, это уже, правда, лишнее. У сестры есть машина, мы доедем. Да и тебе куда-то нужно.
– А отец где? – спрашивает с каким-то недовольством и жесткостью.
Хочется ляпнуть, что он сидит напротив, но я вовремя прикусываю язык. Это была бы катастрофа, скажи я ему это. Да и не думаю, что он вот так бы мне поверил.
– Занят, – коротко отвечаю и уже хочу захлопнуть дверь.
– Охрененный отец! – недовольно рычит Рома, и я вся подбираюсь. – Кстати…
Я замираю, стискивая ручку. Не тороплюсь закрыть дверь машины, жду, что он хочет мне сказать.
– Я на два дня уеду в деловую поездку, так что можешь не приезжать, все равно там нечего делать будет. Я сегодня вечером шмотки доразбираю без твоей помощи. Лечите малыша.
Не могу сдержать улыбки. Хочется запрыгнуть в машину и расцеловать его за то, что понимает. Но представляю, как это будет нелепо и неуместно, тем более после этого разговора про моего ребенка. Поэтому только шире улыбаюсь.
– Спасибо тебе.
Он не сводит с меня взгляда, от которого по телу пробегают разряды тока.
– Удачной поездки.
Закусываю губу, чтобы больше ничего лишнего не ляпнуть. И его глаза тут же спускаются на мой рот. Зрачки расширяются.
– Иди, – в голос просачивается хрипотца, а я сильнее вгоняю зубы в губу, – тебя ждут.
Мне кажется, или в его взгляде мелькает разочарование? Но он прячет глаза, опуская веки, и я делаю вывод, что это мое больное воображение. С чего бы ему разочаровываться?
Разворачиваюсь и сбегаю. Разрываю напряжение, которое возникло между нами.
Глава 11
Рома
Стискиваю руль и понимаю, что даже новость о том, что у веснушки есть ребенок от какого-то мужика, не остужает. Не ставит мозг на место.
Для меня стало настоящим сюрпризом застать ее в своей гостиной. Словно полтора года разлетелись в дребезги, когда поймал ее и уберег от падения. Я никогда не думал, что такое наваждение из-за девушки вообще может быть. И за полтора года почти выдрал все воспоминания о веснушке.
Но она снова появляется в моей жизни. Ставит все с ног на голову, выбивает почву из-под ног.
Не смог я окончательно все забыть. Ту ночь, одну-единственную, но такую неповторимую.
До нашей встречи я и не подозревал, что от одной встречи так может тормоза сорвать.
Искал же ее, мать его, но Лен в нашем городе как сорняка в огороде. И брюнеток до одного места. Плюнул через три месяца поисков. А потом еще и Катька-племяшка с этим переездом и свадьбой, на которую пришлось тащиться в другую страну. Задержался там дольше, чем планировал.
Провожаю удаляющуюся тонкую фигурку и сражаюсь с демонами, засевшими глубоко внутри. Они толкают меня к ней, к наваждению моему.
Но не могу! Не сейчас.
Да и Лена занята, и ребенком уже обзавелась. А рушить семьи не в моих правилах. Это низко и подло.
На дисплее возникает имя Лизы, и я еле сдерживаюсь, чтобы не выматериться.
– Да, Лиз, – отвечаю на звонок.
– Котик, какие у тебя планы на завтра-послезавтра?
Порой я поражаюсь ее глупости, но мужественно терплю все ее выходки. Поначалу я искренне поверил, что из нас получится настоящая пара, но с каждым днем эта уверенность только тает. И сейчас я держусь чисто на своих волевых.
Выжидаю, когда смогу свернуть весь этот фарс.
– Лиз, во-первых, не называй меня так, во-вторых, я говорил тебе, что уезжаю на два дня.
– Ой, точно, я забыла, – от слащавости в ее голосе скулы сводит. – Тогда увидимся через три дня?
– Ага, – прерываю звонок и набираю отцу.
– О, привет сын, – голос отца звучит бодро, и я расслабляюсь.
Не так давно он перенес пневмонию, и врачи переживали за последствия для его возраста. Но отец бойко доказывает всем, что он нам еще даст жару, а особо назойливых врачей посылает на хрен.
– Привет, как самочувствие? – все же решаю уточнить и слышу недовольный рык.
Хмыкаю, останавливаюсь на красный свет.
– Вы с матерью решили задолбать меня этим вопросом, чтоб я и вас послал в далекое путешествие?
О, узнаю отца.
– Всего лишь переживаем, пап.
– Нормально все со мной. Ты лучше расскажи, как у тебя там?
– Наращиваем броню. С Виктором сейчас встречаюсь, у него там какие-то вопросы по поводу поставки сырья на производства.
Отец все еще переживает за свое детище, хоть и убеждает меня и всех остальных, что никаким боком больше не относится к лесозаготовкам и всем рулю я.
– Это хорошо. Что там Лиза?
Кривлюсь и думаю, как бы помягче сказать, что уговор отцов под большим вопросом. Хотя изначально я тоже охотно согласился на такой шаг. Но тогда я верил, что этот брак станет полезным. Сейчас же у меня появляются весьма серьезные сомнения.
– Пока никак. Ладно, пап, я погнал. Маму целуй от меня.
– Сильно только не гони, Шумахер, блин.
Отец отключается, а я снова погружаюсь в себя.
Восемь месяцев назад папин друг предложил фиктивный брак с его дочерью, чтобы расширить зоны влияния наших предприятий. Только Лиза вдруг поверила, что наш брак может быть вполне настоящим, и теперь активно взялась за подготовку торжества. Я честно попытался с ней попробовать, но быстро понял, что не мое.
А после появления Лены в моей жизни вообще смотреть в сторону лже-невесты не могу. Тем более после информации, которая меня настигла в последней командировке.
Дело за малым: доказать ту информацию. И если все это будет правдой, то наш уговор покатится к чертям на вполне веских основаниях. Потому что просто так разорвать договоренность между отцами я не могу. Это поставит крест на нашем семейном бизнесе. А вот по причине…
Мысли снова прерывают звонком, и я хмурюсь. Неизвестный номер.
– Слушаю, – паркуюсь возле ресторана и жду ответа.
– Ромыч, здарова.
Узнаю голос друга и расслабляюсь. Мы не так давно восстановили общение. До этого несколько лет почти не общались, но потом Стас сам меня нашел, и пошло-поехало все. Как будто не было тех лет. Да и мне тогда не хватало вот такого друга, который меня со школьной скамьи знает и всегда поймет.
– Стас? Че за номера левые? – усмехаюсь, когда друг сквозь зубы матерится, и я слышу визг тормозов.
– От назойливых партнерш скрываюсь, – ржет в ответ. – Может, словимся? Я в город вернулся позавчера.
В мысли снова проникает Лена. Надо узнать про нее все, потому что я не готов вот так сдаваться.
Глава
Звонок от Елизаветы застает меня во время прогулки с детьми. В голове тут же рождаются нехорошие мысли, но я, выдохнув, поднимаю трубку.
– Здравствуйте, – сдержанно здороваюсь, хотя внутри все встает по стойке смирно.
– Елена, здравствуй. Мне нужно, чтобы ты сейчас приехала на квартиру и сделала генеральную уборку.
У меня глаза лезут на лоб. Смотрю на часы и хмурюсь.
– Но Елизавета Михайловна, – осторожно начинаю я, – у меня сегодня…
– Никаких «но». Помимо Романа Сергеевича, – она делает акцент на имени-отчестве, – ты так же и мне подчиняешься. А мне нужно, чтобы ты прибралась в квартире. Дышать невозможно – пылища, – капризно заявляет Ромина невеста.
Мне же остается только закатить глаза и выдохнуть.
– Хорошо, сейчас приеду.
Она сбрасывает, видимо, довольная собой. Конечно, в очередной раз показала какой-то прислуге, что выходные не для обычных смертных: как дали, так и забрали.
– Ну что, бесята, прогулка окончена. Маме надо срочно ехать махать шашкой. Тряпкой, точнее, потому что одна капризная тетя унюхала пыль.
Дети весело угукают, занятые созерцанием кустов и цветочков.
Меня до сих пор немного тормошит от того случая с Мишаней. Но я успокаиваю себя тем, что все благополучно разрешилось и мой бесенок даже не понял, что произошло и зачем дядя смотрит в его ноздрю. Зато на наших с Линкой шевелюрах появилась парочка седых волос.
Затаскиваю коляску на четвертый этаж, проклиная то, что лифты такие маленькие и приходится надрывать спину. Хоть обычно Линка спускается и помогает, сейчас она не берет трубку, и это начинает меня волновать. А вдруг у нее уже есть планы, а я опять нарушу их и подкину бесят на ее шею?
– Ты чего одна запёрлась? – Линка выглядывает из ванной с полотенцем на голове, когда я с грохотом закатываю коляску в квартиру. – Че не позвонила?
На лице сестры красуется какая-то зеленая каша, и я не сдерживаю смешка. Линка скептично выгибает бровь с немым вопросом: «Что смешного?»
– Я звонила.
Вытаскиваю бесят из коляски и скидываю балетки.
Мальчики сразу направляются в сторону зала, а я перевожу дыхание. Спина слегка ноет после такого подвига Геракла, и мне нужна пара минут, чтобы привести себя в норму.
– А, я в ванной, наверное, была.
Кажется, я вижу, как даже под маской щеки сестры загораются румянцем.
– Лин, – виновато начинаю я и смущенно опускаю глаза, – можешь побыть с мальчишками?
Слышу, как Лина шаркает по полу тапками, и через секунду эти самые розовые тапки с помпонами появляются в поле зрения. Поднимаю глаза и ловлю на себе прищуренные глаза сестренки.
– У тебя же выходные? – без упрека, просто факт.
Корчу рожицу и выражаю крайнюю степень недовольства.
– Позвонила начальница и потребовала приехать навести чистоту.
Лина громко фыркает чем привлекает внимание занятых двойнят. Они с интересом таращатся на нас с сестрой, я посылаю им воздушны поцелуйчики, и бесята заливаются смехом. В такие моменты я готова таять, словно мороженое на жаре: такие они милые и трогательные.
– У меня были сегодня планы, – вздыхает сестра, а у меня сердце в пятки. – Ну куда я от вас денусь? Езжай к этой драной козе, чтоб она подавилась.
– Спасибо! – кидаюсь на сестру и чуть ли не сбиваю ее с ног. – Линка, что бы я без тебя делала?
Сестра довольно жмурится и обнимает в ответ.
– Ночь – моя, – с притворным недовольством бурчит сестренка, а я только киваю. – Пойду кутить, куда захочу.
Я не сдерживаюсь и широко улыбаюсь.
– Договорились, – скрываюсь в комнате и быстро переодеваюсь.
Запыхавшаяся, вбегаю в дом, где живет Рома, и поднимаюсь на нужный этаж. Звоню, параллельно приводя в норму сбившееся дыхание.
На пороге появляется недовольная Елизавета и окидывает меня брезгливым взглядом. Расправляю плечи, не давая этой мегере задавить меня морально.
– Что так долго? – голос режет лезвием по нервам.
Делаю глубокий вдох, чтобы не нагрубить ей, потому что это она оторвала меня от детей, выдернула меня со своего законного выходного.
– Мне нужно было собраться и доехать.
Она делает шаг в сторону. Прохожу в квартиру, и брови удивленно взлетают при виде бардака.
– Не надо делать такие глаза. Тряпку в руки – и убираться, – и уплывает в сторону комнаты.
Стискиваю зубы, чтобы не зарычать от злости, которая охватывает меня в этот момент.
Интересно, а Рома знает, что творится в его квартире, пока его нет? Трясу головой. Меня это не касается. Пусть сами разбираются, мое дело маленькое – навести порядок.
Захожу в ванную и слышу, как в дверь кто-то звонит. Собираюсь сходить и посмотреть, кто пришел, но в коридоре застываю, слыша голос Елизаветы.
– Ты зачем пришел? – словно змея шипит.
Делаю пару шагов в сторону ванной, но замираю, когда слышу знакомый голос.
– Солнышко, я телефон оставил.
Что за?..
– Стас, блин, мы же договаривались, что ты тут больше не появляешься.
Твою же!.. Что он тут делает?
– Лизончик, не злись.
Слышу звук поцелуя, и меня передергивает.
– Мы круто провели эти два дня, че ты напрягаешься?
– Стас, мы же договорились, Рома не должен ни о чем догадаться, а ты тут снова нарисовался.
Невеста Ромы буквально плюется ядом, а у меня ноги врастают в пол. В ушах гудит кровь, в висках стучит назойливый вопрос: что делать?
И тут словно гром среди ясного неба. Перед глазами всплывает лицо любовницы Стаса, которую я застала по возращении из командировки. Только тогда она была блонди, поэтому я ее не узнала. Да и в тот момент я была сосредоточена на Стасе, а его девку видела вскользь.
– Ты не одна, что ли? – выдергивает меня из задумчивости голос моего бывшего.
Я слышу приближающиеся шаги. Наконец, отмираю, срываюсь с места и скрываюсь в ванной.
– Прислугу вызвала, чтобы все следы тут прибрала.
– А, какая ты у меня умничка.
От этого эпизода внутри все сворачивается в комок. Куда я влипла? И что теперь делать?
Слышу, как уходит Стас, когда привожу в порядок разворошенную постель. Стараюсь не морщиться брезгливо, когда меняю постельное и в красках представляю, что тут происходило, пока Рома ездит по делам.
Чувствую, когда в комнате перестаю быть в одиночестве. Оборачиваюсь и ловлю на себе задумчивый взгляд Елизаветы.
– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что об этом всем Рома не должен знать? Ты же не хочешь остаться без этой работы? – складывает руки на груди и вопросительно вздергивает бровь.
Не хочу. И не могу! Потому что у меня двое детей, а желающих взять на работу мать-одиночку можно пересчитать по пальцам одной руки.
– Я не слышу ответа, – заводится и подходит ко мне чуть ли не вплотную. – Если я узнаю, что ты что-то ляпнула Роме, ты отсюда вылетишь и полетишь так далеко, что потом ни на одну работу не возьмут, а у тебя, какая досада, – она притворно-сочувствующе надувает губы, – двое детей и нет мужа.
Внутри все холодеет от одной мысли, что я могу остаться без средств к существованию.
– Я поняла вас, – роняю еле слышно.
И она довольно улыбается, пока внутри меня все переворачивается от презрения к ней и к самой себе.
Я прекрасно понимаю, что у меня нет выбора, и я буду молчать.
* * *
Какое-то время мы с Ромой только сталкиваемся в дверях, он постоянно куда-то спешит и приветствует меня сдержанной улыбкой. Я же грызу себя тем, что я знаю про неверность его ненаглядной, но ему сказать и открыть глаза на это не могу. Не рискну.
Мне дети дороже всего и ради них я даже наступлю себе на глотку. Елизавета зато регулярно маячит передо мной, словно следит. И эта слежка раздражает. Заставляет меня дергаться и контролировать чуть ли не каждый вздох.
Из-за постоянных угрызений совести обстановка дома тоже накаляется, пока Линка в один из вечеров не взрывается.
– Слушай, что с тобой происходит? – всплескивает руками сестра и плюхается на диван рядом со мной.
Непонимающе смотрю на нее, она лишь закатывает глаза.
– Только не надо вот сейчас делать вид, что ты дурочка, – фыркает сестра и поворачивается ко мне лицом.
Подгибает ногу под себя и подпирает голову, словно собирается слушать длинный рассказ.
– Ну? – не выдерживает молчания с моей стороны.
Я же делаю вид, что никак не могу оторваться от того, что слежу за мальчишками, хотя они сами прекрасно справляются и активно нажимают кнопки на интерактивной игрушке.
– Ле-е-е-е-е-е-ена, – тянет сестра так, что по коже мурашки бегут.
– Ну что, Лин? – сдаюсь и смотрю на нее исподлобья.
– Что происходит с тобой, систер?
И я сдаюсь. Чувствую, что просто не могу больше в себе это держать, и если не поделюсь, то лопну от негодования и злости. И, да, я прекрасно отдаю себе отчет в том, какой будет реакция сестры.
– Эта Лиза изменяет Роме со Стасом, – выпаливаю на одном дыхании и затаиваю дыхание.
В комнате повисает гробовая тишина, нарушаемая очередным гавканьем и мяуканьем игрушки двойнят. Глаза Линки застывают на чем-то за моей спиной. Молчит. Переваривает.
– Со Стасом? – переспрашивает, все еще не смотря на меня.
И от такого взгляда становится не по себе.
– Угу.
– С твоим бывшим?
– Угу.
– Невеста Ромы?
– Угу.
– Да ты че заладила «угу» да «угу»! – наконец-то отмирает сестра и вскакивает с дивана.
Начинает ходить туда-сюда, словно я сказала ей, что это ей изменяют.
– А что еще говорить, Лин?
– Как ты об этом узнала?
Давлю сокрушенный вздох. Собственно, чего я ожидала? Что Линка услышит такую новость, угукнет и пойдет делать свои дела? Сестра не такая у меня.
Поднимаюсь с дивана и прохожу на кухню. До зуда под кожей хочется чего-нибудь пожевать. Хоть я и понимаю, что затея плохая и заедать стресс ничем хорошим для меня не кончится, но один разочек можно.
Достаю из закромов свой любимый шоколад и с наслаждением откусываю. Жмурюсь, пока во рту взрывается нежный вкус молочного шоколада. Линка только молча таращится на меня, открыв рот.
– Что? Я немножечко.
Кому, как не ей, знать, как в свое время я сражалась с лишними килограммами и психовала, когда на весах не видела прогресса.
– В прошлый раз ты так же говорила, – фыркает сестра.
Подходит ко мне и отламывает ломтик шоколадки.
– Эй! – стреляю в ней глазами. – Мое.
Линка только покатывается со смеху, но моментально становится серьезной.
– Так, не юли мне тут. Выкладывай все и по порядку.
Закусываю губу и пересказываю случай из квартиры Ромы.
– И что ты?
– А что я, Лин? – ударяю кулаком по столу. – Что мне делать? Сказать Роме и вылететь как пробка?
– Да, – просто соглашается сестра и дергает плечом.
– Ну, во-первых, я понятия не имею, какие отношения у Ромы и невесты. Во-вторых, у меня нет доказательств. И что помешает Лизе сказать, что я просто на нее наговариваю от зависти или еще что-то в этом роде? И в-третьих, я не знаю, на что способна эта Лиза. А вдруг она сможет воплотить свои угрозы в жизнь?
Пересказываю все то, что надумала с момента, когда услышала разговор Стаса и Лизы.
Лина задумчиво чешет подбородок.
– Ну, насчет доказательств ты, конечно, права. Думаю, если открывать глаза Роме на его нареченную, то только имея какое-то подтверждение ее поступку.
Киваю. Хоть в этом сестра на моей стороне. Хлопает в ладоши и довольно улыбается. Я же сильнее вцепляюсь в столешницу, чувствую: сестра выдаст «гениальность».
– Значит, нужно поймать ее с поличным, – ошарашивает меня.
Я же просто открываю рот и не могу сказать и слова.
Ей кто-то звонит, и она выбегает из кухни, оставляя меня один на один с потрясением. А потом я чувствую, как в кармане шорт жужжит мой телефон.
Удивленно вздергиваю бровь, увидев незнакомый номер.
– Слушаю, – прокашливаюсь при звуке своего осипшего голоса.
– Привет.
От этого голоса по телу прокатывается дрожь, и я прикрываю глаза.
– Рома, – непослушными губами шепчу, а у самой сердце замирает.
– Что с голосом, веснушка? Простыла?
Слышу, как в его голос проникает волнение.
– Кхм, нет, спорила с сестрой до хрипоты, – хмыкаю и слышу ответный смешок.
Воцаряется тишина, и я неуверенно переступаю с ноги на ногу.
– Откуда у тебя мой номер?
– М-м-м-м, – задумывается, пока я прислушиваюсь к тишине на том конце, – у меня есть все номера сотрудников.
Сотрудников. Не прислуги, не служанки… И это дает ему много-много очков плюсом.
– И много у тебя их? – не ведая, что творю, игривым тоном поддеваю его.
– Эм, кажется, больше тысячи.
Включается вода, а перед моими глазами возникает Рома в душе. Моргаю, стряхиваю с себя наваждение, но внутри все равно все сладко замирает.
– Ром, ты что-то хотел? – все же избавляюсь от яркого образа обнаженного Ромы.
– Соскучился, хотел услышать твой голос, – его тон снижается, и это ласкает слух.
– Ром, – шепчу, поворачиваясь к окну и ловя в нем свое отражение, – не нужно. У тебя невеста…
– Веснушка, – так же шепотом отвечает, – у меня ты в поле зрения.
И эти его слова посылают меня в какую-то ненормальную эйфорию.
– Не нужно.
Трусливо бросаю трубку и зажмуриваюсь. В глазах закипают слезы досады.
Тут же прилетает сообщение: «А если бы невесты не было?»
Но я не рискую ответить. Слишком тяжело давать себе надежду.
Глава 12
Рома
Присутствие Лены не дает мне покоя ни на минуту. Словно не было полутора лет, на протяжении которых я пытался выбросить малейшее воспоминание о ней.
Это ж надо так засесть у меня в мозгах.
– Ну, Рома, с каждым днем у меня все сильнее подозрения, что под тебя кто-то копает и что-то собирает, – передо мной в кресле сидит Мирослав Козлов, мой начбез и хороший приятель.
Стучит пальцами по полированной поверхности стола и о чем-то сосредоточенно думает. Его слова больше не вызывают у меня злости. Только жгучее желание быстрее разобраться во всем этом и покончить с заговором, который плетется за моей спиной.
Тот же Мир, пока я был в командировке, доложил мне, что есть подозрения, что во всем замешана моя невеста.
– Ну ты же прекрасно понимаешь, что я не могу просто заявиться к отцу Лизы и сказать, что его дочь копает под меня. Да и мы еще не выяснили, с кем она заодно, – откидываюсь назад и закидываю руки за голову.
Прикрываю глаза, и тут же возникает улыбка Лены. В груди мучительно переворачивается от невозможности приблизиться больше чем на несколько шагов, потому что Лена шарахается от меня, как от прокаженного, и не дает лишний раз даже посмотреть.
Это бесит! Злит до такой степени, что я почти на грани, чтобы все не выложить про свою предстоящую свадьбу. Хотя в случае Лены вряд ли она поверит и проникнется. Тут нужны не просто слова.
– Понимаю, – подает голос Мир и продолжает рассматривать рисунок на полировке столешницы, – поэтому и не тороплюсь. Не отсвечиваю лишний раз. Мое дело – защитить тебя и всю систему компании. А твое дело, друг мой, – делать вид, что Лиза все еще тебе интересна как невеста. Прикидывайся идиотом, напяль розовые очки и улыбайся.
Корчу кислую мину, изображая, как именно я могу улыбаться. Мир хохочет, и напряжение немного ослабевает.
– Она знает, что брак будет фикцией. Так что…
– А ты делай вид, что этот брак тебе интересен, чтобы она не испугалась и не спрятала голову в песок.
Логично.
Все, кто решают перейти мне дорогу, дорого за это платят. Один раз уже попытались у меня фирму отобрать, до сих пор любуются на небо в клеточку.
– Слушай, я бы проверил еще того твоего приятеля, которого ты на работу взял не так давно.
– Стаса? – сразу же понимаю о ком речь.
– Его, – кивает Мир.
– Да ну, это ж началось до его прихода. Да и с Лизой он незнаком. Просто знает, что я жениться собираюсь.
– Ну, тут каждая теория должна быть проверена.
– Да нет, – отмахиваюсь, – ему это точно ни к чему.
Нас прерывает сигнал селектора.
– Роман Сергеевич, к вам Елизавета Михайловна, – раздается голос секретарши, и лицо Мирослава меняется.
Он надевает маску безразличия и поднимается с места.
– Короче, тяни как можешь, пока мы не выясним, кто там с ней заодно, – озвучивает то, что я и сам знаю без него.
В кабинет без стука врывается Лиза, и цокот каблуков долбит по нервам. Бросает недовольный взгляд на Мирослава, и мне с большим трудом дается молчание. Иногда до зубовного скрежета бесит ее высокомерие. Как я сразу-то его не увидел?
– Я у себя, – Мирослав даже не одаривает Лизу приветствием и скрывается за дверью.
– А ничего, что твой подчиненный ко мне так относится? – садится на стол и закидывает ногу на ногу.
– Как, Лиз? Не падает перед тобой на колени? Так он же мой подчиненный, а не твой, – не могу сдержать сарказм.
Просто не в силах. Хоть так ее на место ставить.
Лиза надувает губы и мечет в меня молнии.
– Ром, а ничего, что я твоя будущая жена?
Вцепляюсь в подлокотник, пытаясь держать себя в руках. Я вот готов в лицо сказать, что никакой, на хрен, свадьбы не будет. Только через мой труп! С такой женой и врагов не нужно.
– Ты по делу или жизни поучить? – открываю почту на компьютере и делаю вид, что очень занят.
Хотя из писем там всего два послания от прорабов с других регионов.
– Ром, я не понимаю твоего отношения ко мне. Как появилась эта поломойка, так ты прям кардинально поменялся, – складывает руки на груди, а я с шумом выпускаю воздух.
Держаться, мать его! Держаться, Филатов!
Мысленно считаю до десяти и чувствую, как возмущение постепенно утихает.
– Лиз, ты преувеличиваешь, – голос удается сохранить спокойным, и я горжусь собой.
В любой момент я могу сорваться и высказать ей все, что я о ней думаю. Но только сильнее стискиваю челюсть.
– Ромочка, – наклоняется надо мной и пытается закрыть своей грудью монитор, – ну что ты как чужой?
– Лиз, мы, кажется, уже обсудили, что этот брак не будет настоящим. Чего ты от меня ждешь?
Она хлопает наращенными ресницами.
А вот у Лены натуральные. Да твою ж!..
Такими темпами я на Лене помешаюсь окончательно и подставлю сам себя.
– Я жду, что ты оттаешь. У нас же все так хорошо начиналось.
Она приближается ко мне, и я отчетливо понимаю, что сейчас она перейдет грань. Резко поднимаюсь с кресла и отхожу к окну. Вдыхаю.
– Лиз, тебе пора. У меня скоро совещание, – выдавливаю из себя нейтральную улыбку.
Глаза Лизы наполняются злостью, и она, не сказав ни слова, вылетает из кабинета, громко хлопая дверью.
Я же могу выдохнуть только после того, как остаюсь один на один с собой.
Кто же с ней заодно? Кому выгодно то, что я пойду ко дну?
Хватаю телефон со стола и набираю Мира.
– Мегера твоя уплыла?
Не могу сдержать смешка.
– Я что думаю, Мир, – прокручиваю еще раз эту мысль, – а что, если проверить отца Лизы?
– Ты же первым за него топил, – напоминает друг.
Когда все это началось, я в первую очередь отмел друга отца. Но сейчас я готов проверять всех.
– Ну ему же выгодно, чтобы я захлебнулся.
Тишина на том конце говорит лучше слов. Мир задумался, значит, не исключает такого варианта.
– Проверим, Ром.
Возвращаюсь домой в одиночестве, и меня встречают умопомрачительные запахи ужина, от которых желудок тут же подает признаки жизни. Сглатываю слюну и прохожу вглубь квартиры. Подавляю нарастающее разочарование, когда не нахожу Лены.
Успела упорхнуть веснушка. А жаль.
– Мир.
После двух гудков мне отвечает недовольный Мирослав.
– Рабочий день закончен, дай хоть вечером от тебя отдохнуть, босс, – наигранно возмущается начбез.
– Не бухти. Ты насчет Елены Давыдовой узнал что-нибудь?
– Эм, нет, я пытаюсь, Ром, но что-то нигде про нее ничего толкового нет.
– Ты уж получше постарайся, – стучу по двери от досады.
– Будет сделано, шеф.
Глава 13
Лена
Прогуливаемся по парку с двойнятами, и я наслаждаюсь теплым летним воздухом. Сегодня ярко светит солнце и на деревьях заливаются птички.
Мишутка и Павлик о чем-то лопочут друг с другом, а я все никак не привыкну вот к таким их диалогам. А переговариваться вот так непонятно для окружающих они могут очень долго и увлеченно.
– Так, парни, о чем вы там шушукаетесь? – наклоняюсь над коляской и заглядываю к ним.
Они тут же замолкают и невинно хлопают глазками, глядя на меня.
– Секретики? – прищуриваюсь и сдерживаю улыбку.
Мишутка не выдерживает первым и улыбается во все свои шесть зубов, а Павлушка подхватывает, и у меня сердце сладко щемит от их искренних эмоций.
– Вот знаете, как покорять дам, – треплю Павлушку по щечке, и сын заливается смехом.
– Лена?
По спине пробегают мурашки, когда сзади раздается знакомый голос.
Выпрямляюсь и оборачиваюсь. Рома переводит взгляд с меня на коляску и выглядит удивленным. Нет, он выглядит шокированным.
– Привет, Ром, – судорожно думаю, как бы скрыть детей, но потом расслабляюсь.
Миша и Пашка не имеют ничего общего с Ромой. Только цвет волос, но тут не подкопаешься. Да и Рома вряд ли будет проводить параллель между нашей ночью и детьми.
– Какой сюрприз.
Не спеша подходит к нам, дети молча наблюдают за приближением незнакомца, пока внутри меня происходит настоящий ураган. Мне и страшно, и волнительно, и радостно. И все вместе дает весьма необычные ощущения.
– У тебя двое? – Рома заглядывает в коляску, и на его лице вспыхивает лучезарная улыбка.
Мальчишки улыбаются в ответ, пока я сильнее стискиваю ручку коляски.
– Ага, двойня.
– Тяжело, наверное, – Рома неловко усмехается и отводит взгляд от детей.
– Нелегко. Сестра помогает, – говорю и тут же прикусываю язык.
Черт!
В серых глазах вспыхивает подозрение, и он хмурится.
– А отец где? – задает вполне логичный вопрос, но от него мне становится дурно.
Ноги слабеют, благо есть опора в виде коляски детской.
– Мы с ним не сошлись характерами, – выдаю первое, что приходит на ум.
И, кажется, такое объяснение Роме вполне по душе, потому что дальнейшие расспросы он прекращает.
– А ты какими судьбами здесь? – оглядываюсь по сторонам.
От его квартиры мой район довольно далеко, и пока не могу представить, что его привело сюда. Ну не ко мне же?
– Да я к знакомому заезжал. Надо было кое-что обсудить, а мимо парка проезжал, и что-то захотелось мороженого, – лукаво усмехается.
Внизу живота тут же подлетают бабочки от его улыбки, и я прячу взгляд.
– Угощайся.
Перед носом возникает огромный рожок с пломбиром. Я удивленно хлопаю глазами.
– Откуда ты его достал? – оглядываю его. – А… а ты?
– Еще возьму, тут недалеко, – кивает куда-то за спину. – Составишь компанию?
Мальчишки возобновляют свой диалог, и Рома хмыкает.
– Какие болтливые. Так что, Лен? А то вдруг заблужусь. Я тут впервые.
Пожимаю плечом и неуверенно киваю. В серых глазах вспыхивают яркие огоньки, будто задуманный план воплотился в жизнь.
Трясу головой и делаю несколько шагов по направлению к ларьку с мороженым. Одной рукой управлять каретой мальчишек проблематично.
– Давай помогу.
Не успеваю возразить, как Рома перехватывает коляску. Мне же остается пялиться на эту картину, пока внутри все бурлит от адреналина. Впервые с моими сыновьями родной отец, и как к этому относиться, я не имею понятия. На глаза наворачиваются слезы при виде Ромы, катящего коляску.
Он оборачивается и вопросительно изгибает бровь.
Стряхиваю с себя ступор и в несколько шагов догоняю их.
– Ты, наверное, торопишься, – неловко замечаю, проходя мимо сидящих на лавочке молодых парочек.
– Абсолютно нет. Хочешь отвязаться от меня?
– Нет, – торопливо выпаливаю и хочу стукнуться лбом о дерево, – просто…
Неопределенно машу рукой в воздухе и ловлю смешок Ромы.
– Не волнуйся, веснушка, сегодня я свободен, что бывает редко.
– Выходной? – поддерживаю беседу и с удивлением смотрю за тем, как мы проходим мимо киоска. – А?..
– Потом, нужно же кому-то за штурвалом находиться, – кивает на коляску, и мне снова становится не по себе. – Кушай, а то растает.
Рома хмыкает, и я мысленно пожимаю плечом. Ну раз он хочет побыть в роли помощника, то почему бы не предоставить ему такую возможность. Облизываю завитушку мороженого и прикрываю глаза.
– С ума сойти, как вкусно! – уже сложно остановиться. – Не знала, что тут такое вкусное мороженое.
– Теперь знаешь.
В глазах Ромы смешинки, и я непроизвольно улыбаюсь в ответ.
– Так сколько им?
Заставляю себя расслабиться. Это просто вопрос, который задает чуть ли не каждый, кто видит моих парней.
– Девять месяцев.
– Совсем крохи, – тихо бормочет Рома, заворачивая к лавочке. – Присядем?
Пожимаю плечом. Мне слишком хорошо сейчас, чтобы отказываться. Как-то спокойно рядом с ним и комфортно, как не было уже довольно давно.
– Ну, если ты не спешишь… – снова напоминаю про его занятость, и не только в плане работы.
– Пытаешься меня выпроводить? – и рожицу такую грустную корчит, что я не выдерживаю и смеюсь.
– Ну что ты, просто мало ли кто может увидеть из знакомых.
Мы садимся на лавочку, Рома умудряется оседлать лавку и сесть лицом ко мне. Я же не знаю, куда деть глаза, потому что хочется смотреть на него. Нет, не смотреть – пялиться.
– Лен, ты меня боишься, что ли? – подается вперед и пытается заглянуть мне в глаза, пока я пытаюсь не сгореть со стыда.
– А должна бояться? – отшучиваюсь, доедая угощенье. – Спасибо, очень вкусно.
– Да пожалуйста, – хмыкает, и я все же решаюсь повернуться к нему. – У тебя тут…
Он наклоняется ближе и проводит пальцем по нижней губе. Его глаза темнеют, а я замираю, как кролик перед удавом. Дыхание сбивается, сердце же начинает колотиться, когда Рома подносит палец к своим губам и слизывает капельку растаявшего пломбира.
Тяжело сглатываю. Рома обхватывает мое лицо и о чем-то задумывается.
– Ром, – пытаюсь перетянуть его внимание.
Сложно сдерживать себя, вспоминая в этот момент, как он целовал тогда, полтора года. Еще секунда – и я начну умолять его поцеловать меня, а это неправильно. Не в нашей ситуации.
– Веснушка, – шепчет и приближается ко мне.
Застываю. Боюсь дышать, чтобы… Что? Не спугнуть этот миг?
Мальчишки начинают верещать, и я моргаю, скидывая наваждение. Рома хмыкает, переводит взгляд на двойнят, которые стоят к нам лицом и машут руками, чем-то громко возмущаясь.
– Правильно, парни, – говорю им и прячу улыбку, – спасибо, что привели маму в чувства.
Рома хмурится:
– Извини, что-то на меня нашло.
Потирает шею и передергивает плечами.
– На меня тоже, – стараюсь говорить весело, хоть внутри все переворачивается от осознания, что я могла совершить глупость.
Но на удивление рядом с Ромой весь здравый смысл улетучивается. И вот я уже готова забыть про его невесту и броситься в омут с головой. Только вот я не могу себе этого позволить.
– Нам пора, – встаю, вытираю вспотевшие ладони о джинсы и обхватываю ручку коляски.
Рома встает следом. Все еще выглядит слегка смущенным и задумчивым.
– Давай провожу.
Пожимаю плечами. Не вижу повода отказывать. Медленно направляемся в сторону дома. Молчим какое-то время, но Рома не выдерживает и начинает диалог.
– Так чем ты занималась эти полтора года? Это же не от бывшего дети, который тебе изменил, помнится?
Закусываю губу, чтобы не включить защитную реакцию и не ляпнуть, что его это никак не касается.
– Ром, что ты хочешь от меня услышать? Тебя с их отцом познакомить? – все же показываю колючки и боюсь, что Рома ответит согласием.
Он же в ответ только ухмыляется и прожигает меня взглядом.
– Я просто переживаю за тебя, – примирительно поднимает руки.
– С чего вдруг, Ром? Почему ты переживаешь за меня? Я просто случайная девушка, которая встретилась на твоем пути.
– Зря ты так думаешь, Лен. Ты далеко не случайная, просто сейчас я не могу тебя убедить в обратном.
Эти слова дергают за струны, и я отвожу взгляд.
Становится больно от его слов. Хочется поскорее скрыться в своей пещерке и замотаться в одеялко.
– Ром, не нужно говорить такие слова.
Ускоряюсь, чтобы побыстрее дойти до дома, и выдыхаю, когда ныряю в арку, которая ведет во двор. Рома тормозит меня, обхватив запястье, и поворачивает лицом к себе.
– Лен, я тебя чем-то обидел? Потому что если обидел, то скажи сразу чем. Не люблю ломать голову и догадываться.
– Ты ничем меня не обидел, Ром, просто не нужно говорить мне таких слов и не нужно играть на моих эмоциях, – прикрываю глаза, пытаясь освободиться от хватки.
– С чего ты взяла, что я играю с тобой? – он выглядит задетым, но продолжает удерживать меня.
– Потому что, Ром, у тебя – свадьба, а у меня – двое детей, за которых я жизнь отдам.
Он стискивает зубы, и я смотрю, как у него ходуном ходят желваки. Становится неуютно. Терпеть не могу выяснение отношений, но лучше сейчас, чем потом по кускам себя собирать.
– Лен, по поводу моей свадьбы… Там все не так просто, как кажется, но я не могу тебе всего рассказать.
Все же освобождаюсь от его руки и отхожу на несколько шагов.
– Ну вот когда сможешь, и если сможешь вообще, тогда и поговорим. Спасибо за то, что угостил и составил компанию, но тебе пора.
Быстро разворачиваюсь, чтобы уйти. Ощущаю, как спину прожигает его взгляд, но запрещаю себе останавливаться. Это лишнее.
– До завтра, Лен, – летит мне вслед, пока я сражаюсь с соблазном обернуться и что-нибудь сказать.
На душе кошки скребут, что я вот так с ним жестко, но я считаю, что это правильное решение. Ни к чему это все. И лучше бы вообще сделать вид, что мы с ним никогда и знакомы не были. Только вот позволит ли сам Рома мне так поступить?
Глава 14
Рома
Не тороплюсь уехать. Смотрю, как Лена подходит к подъезду с коляской, и все внутри тянется к ней. Сам не понимаю, почему меня так к ней притягивает, но я и шага не могу сделать, пока она в поле зрения.
Да и вообще, какого черта меня потащило в тот парк, когда я увидел знакомый силуэт и понял, что это Лена? Но мозг в тот момент перестал думать. Я просто припарковался на первом попавшемся месте и поперся к ней.
А еще мне не дают покоя ее дети. Почему? Да сам не могу разобраться, но внутри заводится какой-то червячок. Возраст! Девять месяцев, на беременность еще девять месяцев. Но тогда получается, что, когда мы с ней переспали, она уже была в положении.
И эта мысль ударяет под дых. Моргаю, пытаюсь собрать мысли в кучу, но получается хреново.
Лена совсем непохожа на легкомысленную девушку. Я таких сразу вижу. Или в тот вечер у меня голова совсем не варила, когда увидел ее милую мордашку в толпе в клубе.
Что за?.. Почему меня так бесит мысль, что она спала со мной, будучи беременной?
Стискиваю кулаки и слышу хруст, опускаю глаза. Чертыхаюсь сквозь зубы. Мои авиаторы… С размаху забрасываю их в ближайшую урну, все еще сверля спину Лены. Как, мать его, так получилось?
«А не по хрену ли?» – шепчет внутренний голос, хотя разум вопит, что тут не все так просто, как мне кажется.
Лена кому-то звонит, ее губы превращаются в тонкую линию, и она хмурит бровки. Поднимает голову, смотрит на какой-то этаж. На какой – мне отсюда не разобрать. Но ей явно не нравится то, что говорят в трубке.
Подкатывает коляску и пикает домофоном, закатывая коляску.
Я срываюсь с места и успеваю подхватить дверь, пока та не закрылась. Лена дергается и оборачивается. Вопросительно выгибает бровь.
– Я думала, ты уже уехал, – растерянно выдыхает.
Снова хмурится и отворачивается. Подхватывает коляску, а у меня лицо вытягивается.
– Давай сюда, – отодвигаю ее в сторону и поднимаю коляску.
Тяжелая, блин! Выдыхаю, привыкая к весу.
– Как ты вообще собиралась одна ее переть? – отчитываю ее, потому что не могу просто заткнуться и молча помочь.
Ну вот куда я лезу? Ну вот на хрена оно мне надо?
Тем более после того, как до меня доперли все факты о Лене и детях. Но не могу я просто развернуться и свалить в закат. Не могу! Ноги сами к ней несут, как зачарованные.
– Не первый раз, – огрызается.
Зубки показывает. Мне даже становится весело. Такая она в этот момент серьезная и строгая, хоть на дне глаз плещется удивление.
– Где лифт? – пыхчу, доходя до дверей на первом этаже.
За спиной все словно замирает, и я удивленно оборачиваюсь. Лена стоит красная с опущенными глазами.
– Что? Лифт сломан?
Мотает головой. Терпеливо жду ответ. Она резко выдыхает, словно собирается нырять в холодную воду.
– Коляска не складывается и в лифт не влезает, – чуть ли не шепчет, пока у меня глаза на лоб лезут.
– Как не складывается?
– Механизм сломался недавно, новую пока не купила, – еще сильнее краснеет. – Давай, спасибо, что помог.
Делает неуверенный шаг ко мне. Прикрываю глаза и качаю головой:
– Перестань.
Снова подхватываю коляску, парни начинают хохотать, и я непроизвольно хмыкаю. Забавные они все-таки. На Ленку похожи как две капли.
– Какой этаж? – отвлекаюсь от мыслей.
– Четвертый.
Ух ты ж! Ладно. Я ж мужик. Сильный пол. Она же, такая худенькая, как-то прет на себе такую ношу после прогулок.
Она видит мою заминку и начинает суетиться.
– Давай я мальчишек возьму.
– Перестань, я в норме.
Лена заламывает руки, но отступает.
Со скрипом пру коляску до пятьдесят восьмой квартиры. Лена быстро открывает дверь и закатывает коляску.
Захожу следом.
– Можно водички? – хрипло выдаю и морщусь.
Капец! Показал свою силушку богатырскую.
Лена прячет улыбку и проходит в квартиру.
– Может, чаю? Проходи, отдохнешь. Я знаю, как тяжело их таскать. Сама минут сорок поднимаюсь, когда одна.
Застываю с ботинком в руке.
– А обычно не одна?
Лена высовывается их кухни и вопросительно выгибает бровь.
– Обычно Линка помогает. Сестра, – быстро добавляет, и я успокаиваюсь.
Из кухни доносится свист чайника, пока я решаюсь пройти, а Лена суетится с детьми. Вытряхивает их из кофточек и стягивает кепки.
Опираюсь о дверной косяк и наблюдаю за этой суетой, пока в груди разливается непонятное тепло. Так уютно, словно я дома у себя. Не могу спрятать улыбку. Хотя мысль, что это чужие дети, не дает покоя.
– Проходи. Сейчас я дам малым перекус…
Лена подхватывает детей по очереди и усаживает в стульчики для кормления. Вручает по баночке пюре и ложку.
Я сажусь за стол, складывая руки на столешнице.
– Парни, а вас как зовут-то? А то мы так и не познакомились нормально. Я Рома.
Улыбаюсь и пытаюсь произвести наилучшее впечатление. Пацаны тоже пытаются улыбнуться, но их рты заняты какой-то светло-коричневой жижей, поэтому получается жутковато.
– Миша и Паша, – отвечает Лена, стоя у кухонного гарнитура и наливая чай.
Передо мной появляется синяя большая кружка с надписью «Все фигня – прорвемся!». Лена следит за моим взглядом и снова краснеет.
– Это сестра мне подарила, когда я только родила и жутко не высыпалась. Тебе с сахаром?
В руках у Лены самая простая белая сахарница, на которой я почему-то задерживаю взгляд
– Лен, ты уже была беременна, когда мы встретились?
Глава 15
Лена
Пальцы слабеют, и из них выскальзывает сахарница. Звон разбившегося предмета эхом отдается от стен и оглушает. Ноги осыпают осколки и тот самый долбаный сахар.
Мальчишки удивленно хлопают глазками и переводят взгляд с пола на меня. Делаю судорожный вдох, пытаясь подавить отчаянное желание заорать на Рому. Вместо этого с неимоверными усилиями беру себя в руки и поворачиваюсь к Роме.
Снова хмурится, смотрит на мои ноги. Переступаю через осколки, чтобы не порезаться.
– Тебе пора, – указываю в направлении двери.
– Лен.
Складываю руки на груди и молча жду, пока моя просьба дойдет до него.
Он встает и проходит в коридор пока внутри меня все рвется на части. Да как он мог такое обо мне подумать?
– А теперь послушайте меня, – специально перехожу на «вы», голос звучит холодно, – я не обязана перед вами отчитываться – это раз. Мои дети вас никак не касаются – это два. Я просто у вас работаю, Роман Сергеевич – это три. И я не просила вас гулять со мной и моими детьми – это четыре. Поэтому будьте добры, покиньте мою квартиру и больше не вмешивайтесь в мою жизнь так же, как и я не вмешиваюсь в вашу. У вас невеста, и я желаю вам только всего наилучшего.
Распахиваю дверь и жду, пока он свалит ко всем чертям! Мне стоит больших усилий не вспылить и не заорать дурниной от разочарования.
– Лен…
– Уходи!
Все же срываюсь на крик и выталкиваю его за дверь, с грохотом захлопывая ее. Прислоняюсь спиной к прохладной поверхности и прикладываю ледяную руку ко лбу. Несколько вдохов – и я буду в норме.
Дергаюсь и несусь в кухню: совсем вылетело из головы что мои сынишки одни в стульчиках. А в их возрасте такое легкомыслие с моей стороны – кощунство.
Но только увидев, как бесята доедают пюрешку, спокойно восседая на стульях, могу расслабленно выдохнуть.
Иду за веником и быстро убираю погром, который сама же и учинила. Протираю пол, чтобы наверняка не осталось и крохотного осколка стекла. Заканчиваю с уборкой за минуту до того, как домой возвращается Линка.
– Уф, – падает за стол, – устала что-то я. Все этим амурные дела не для меня.
Удивленно смотрю на вымотанную сестру и прыскаю от смеха.
– Что за мысли, Лин? Что значит не для тебя?
– Ну, Толик меня затаскал по свиданиям. А я бы дома повалялась, сериальчик посмотрела. Так нет же, то романтик на острове, то ужин, то в боулинг, то прогулка на катере. У-у-у-у-у-у, – хватается за голову.
А я уже не могу сдержать громкого хохота:
– Бедная, бедная сестренка. Парень пытается угодить, так и тут промахнулся.
Линка смотрит на меня так жалобно, что я становлюсь серьезной.
– Ну а если честно, Лин, скажи ему прямо, что весь этот движняк просто не для тебя. Он же тебя совсем не знает толком, поэтому и лезет вон из шкурки, чтобы произвести на тебя впечатление.
В домофон звонят, и сестра бодрой козочкой подрывается, словно только что не плакалась мне в жилетку, как она устала.
– Да. Кто? А, ладно.
Тишина в коридоре меня немного напрягает, но я вытаскиваю мальчишек из стульев и прибираюсь на кухне.
– Лен, это к тебе! – доносится крик из коридора, а у меня из рук выпадает тряпка.
Это что-то новенькое. Выхожу, и настроение тут же ухудшается, когда вижу на пороге Рому.
– Я тут вот… – в коридор вносит коляску, – ты же сказала, что коляска сломалась. Вот, извини.
Линка удивленно хлопает глазами, и я читаю на ее лице вопрос.
– Мне не нужны подачки, Роман Сергеевич. Можете вернуть, где взяли.
Лицо сестры вытягивается еще больше.
– Лен, я просто же…
– Не надо…
– Надо! – перебивает сестра и выдергивает коляску из рук Ромы. – Спасибо за заботу. А вы начальник сестры, да?
– Угу, – Рома продолжает прожигать меня взглядом, пока я испепеляю сестру.
– Так проходите, чайку попьем.
– Спасибо, я тороплюсь. Лен, завтра на работу?
– Я помню, Роман Сергеевич.
С наслаждением наблюдаю, как он злится. Но мне плевать на его чувства. Он мне никто!
Могу выдохнуть, только когда Рома выходит из квартиры. Хотя нет…
Три, два, один.
– Что это такое было? – таращится на меня сестра. – Откуда он узнал про коляску? Ты ему сказала про детей?
Наступает моя очередь таращиться.
– Не сказала, – слышу злой рык сестры, – мы это не будем больше обсуждать. Насчет коляски… Он просто проезжал мимо парка, где мы гуляли, и встретил там нас. Случайно.
Сестра выгибает бровь, а я понимаю, как глупо это звучит.
– Ты сама в это веришь?
Молча пожимаю плечами и ухожу от греха подальше.
– Нет, а что ты сматываешься сразу? Видно же, что ты ему небезразлична.
– Ну и что, Лин? Что это меняет?
Сестра закусывает губу и возвращается на кухню. Гремит посудой, холодильником.
– А где сахарница?
Вот же ж! Никогда она с сахаром не пила, а тут решила. Сестра снова появляется в поле зрения и складывает руки на груди.
– Что? – вскидываю руки. – Случайно разбила. Со всеми бывает.
– Ну-ну.
Мальчишки ползают по коврику, и я наконец-то отвлекаюсь от сегодняшнего дня и переключаюсь на бесят.
– Ну что, бесята?
Павлушка ползет ко мне и лезет на коленки.
– Что такое, малыш?
Сын хнычет, чувствую, как он горит, и становится страшно.
– Лин, тащи градусник.
Сестра через секунду прилетает в зал и плюхается рядом.
Ощупываю десна и не сдерживаю стон.
– Что, очередная бессонная ночь, привет? – морщится сестра.
– Извини. Сейчас посмотрю, что у нас есть в аптечке.
Линка удивленно выгибает бровь.
– А извинить-то за что?
Дергаю плечом и встаю с сыном на руках. Надеюсь, капли при прорезывании зубов еще остались и не придется на ночь глядя нестись в аптеку.
– За то, что ты не высыпаешься из-за нас.
Сестра фыркает:
– Ты мне брось эти мысли, Лен. Вы же мне не чужие, и я вижу, как сложно тебе и что ты делаешь все возможное, чтобы меня не нагружать. Но я, честное слово, не против. Сегодня Мишаня с тетей поспит, да, мой юный друг?
Подхватывает Мишаньку на руки, и тот громко хихикает.
– Да перестань, – пытаюсь сыграть в героя, хотя представляю, во что превратиться ночь, если Миша и Паша будут в одной комнате.
– Не обсуждается! Так хоть один выспится.
– Систер, я тебя люблю! – кричу вслед этому дуэту и слышу ее смешок.
* * *
Утром с трудом отрываю себя от кровати. Паша заснул только под утро, и поспать удалось от силы два часа, поэтому сейчас чувствую себя так, словно по мне проехался каток, и не один раз.
Умываюсь ледяной водой, чтобы хоть как-то уменьшить припухлость возле глаз. Хотя похожа я сейчас больше на вампира, чем на живого человека. Линка выходит из комнаты и смотрит на меня с таким сочувствием, что хочется упасть в ее объятия.
– Как Павлик?
– Нормально, уснул под утро. Может, мне отпроситься?
Линка крутит головой. Тоже прекрасно знает, что у нас это не приветствуется и карается очередными штрафными санкциями. Поэтому за все время я отпрашивалась один раз, и то почувствовала потом на заработной плате. Больше не рискую.
– Иди с миром, я справлюсь.
– Спасибо, зато потом, представляешь, как просто будет, когда своих родишь.
Линка прожигает меня таким взглядом, что мне становится смешно.
Сегодня нет настроения прихорашиваться, поэтому закручиваю волосы в гульку и надеваю самую удобную пару обуви.
В полудреме приезжаю в квартиру Ромы и с облегчением выдыхаю, когда охранник отдает мне ключи от квартиры и говорит, что хозяин уехал раньше и просил передать, чтобы я могла приступать к работе.
Вещи Ромы уже разобраны, и коридор больше не завален коробками. Приступаю к уборке, протираю пыль, постепенно погружаясь в мысли. Мою бурную деятельность прерывает звонок в дверь. Вытираю руки о фартук и иду смотреть, кто там.
Смотрю в глазок: Ромина невеста. Первая мысль: не открывать. Но она явно знает, что я здесь. Поэтому распахиваю дверь и пытаюсь выглядеть невозмутимо, хотя тошно становится при мысли о ее поступке.
– Привет, служанка, – проплывает мимо меня, обдавая сладким запахом. – А где Рома?
– Доброе утро. Не знаю, меня охранник впустил, сказал, что Роман Сергеевич уже уехал по каким-то делам.
Лицо Лизы меняется, и на нем отражается злость какая-то животная. Делаю несколько шагов назад и упираюсь спиной в стену.
– Ты ему что-то сказала, дрянь? Да?
Я распахиваю глаза и мотаю головой. Лиза приближается ко мне, и я ощущаю, как от нее исходят волны агрессии. Пытаюсь не поддаваться панике и не зажмуриться.
– Я ему ничего не говорила, клянусь, – сжимаю в кулаке подол фартука.
Главное, не паниковать. Мне не за что бояться. Я не говорила.
– Тогда почему мой жених так вот резко поменялся по отношению ко мне? – упирает руку над моим плечом, шипит, словно гадюка.
– Я не знаю, я не говорила. Да я даже его не видела в последние дни, – вру без сожаления.
– Ну ты же не забыла про то, что я тебе говорила? Мой отец не простой человек, и если я его попрошу, то ты вылетишь из своего агентства и будешь побираться, чтобы пожрать.
Стараюсь подавить порыв высказать в лицо этой гадине, что я думаю про нее. Но признание, которое сорвалось с ее языка, меня радует. Рома изменил свое отношение! Не начать бы улыбаться.
– Я все помню, – опускаю глаза, чтобы не выдать истинных эмоций.
Лиза молчит несколько минут и отступает, позволяя мне нормально дышать.
– Иди занимайся своим делом. И усеки: я тебе не отдам своего мужчину. Я прекрасно вижу, как ты на него облизываешься, но женится он на мне, поэтому забудь. Да и твои подкидыши никакому нормальному мужику не нужны будут.
Открываю рот, чтобы заступиться за детей, но тут же прикусываю губу. К чему? Такие вот выскочки всегда считают, что те, кто вокруг, ниже их. Так какой толк в том, чтобы ее переубеждать и лезть на рожон?
Глава 16
Рома
После звонка Мира бросаю все дела и срываюсь. Лечу в офис, по голосу понимаю, что случилось что-то важное. Хочется уже поскорее сдвинуться с мертвой точки и решить весь этот головняк со свадьбой и Лизой.
Кручу в руках телефон. Очень хочется написать Лене, попросить прощения за те слова, которые вылетели прежде, чем я смог обдумать последствия. По большому счету она права, и ее дети меня не касаются. Да и отец детей меня никак не должен трогать. Тем более я давно понял, что он никак не участвует в их жизни и Лена тянет все с сестрой.
И от этого мне становится как-то не по себе. Женщина не должна тянуть на себе воспитание детей, но мне же лучше, что она свободна. Разве нет?
Осталось только свою запару разрулить – и можно будет по полной программе заняться покорением женщины, которая мне небезразлична.
Выдыхаю и решаюсь. Плевать, если мен пошлют опять. Я должен попытаться.
Набиваю сообщение:
«Лен, ты была права, меня не касается обстоятельства того, как ты стала матерью. Но это не значит, что я просто буду терпеть, пока ты делаешь вид, словно я стенка. Даже не надейся!»
Отправляю и выхожу из машины.
Начбез нависает над ноутом и, кажется, даже не замечает, что я захожу в его кабинет.
– Мир, привет.
Поднимает голову и коротко кивает.
Странная реакция. Обычно он начинает говорить, а тут тишина наводит на не очень хорошие мысли.
– Проходи, садись.
Он отходит от кресла, и это еще больше разжигает интерес к происходящему.
Усаживаюсь и смотрю на монитор. Мой кабинет, дата совпадает с днем, когда я был в отъезде. Хмурюсь, уже понимая, что сейчас будет что-то серьезное.
В кабинет заходит Лиза, оглядывается на дверь, за которой обычно в приемной сидит Света, моя секретарша. Но в тот момент, видимо, на месте ее не было. Лиза садится за стол и начинает рыться в ящиках, открывает компьютер и пытается зайти в систему, но пароль ей не дает. Она ругается и снова пытается перерыть ящики.
– Что за хрень?
Запись заканчивается тем, что она ни с чем убегает из кабинета, когда кто-то заглядывает внутрь. Но кто там был, камера не захватывает. Этот кто-то весьма умело скрывается за дверным косяком.
Интересно.
– Ну, видимо, Лиза решила активизироваться. Что уж она там у тебя искала, я понятия не имею, но все еще не жалею, что заставляю тебя менять пароли каждый раз, когда ты уезжаешь. А ты все ворчишь.
Шестеренки в голове начинают активно крутиться. Хотел доказательств, что Лиза во что-то ввязалась, – получите-распишитесь!
– Что будем делать? – поворачиваюсь к начбезу.
Мирослав неопределенно дергает плечом:
– Поговорим с твоей невестой?
Хмыкаю:
– Думаешь, она признается?
Опять неопределенный жест и сосредоточенный взгляд на монитор.
– Смотря как разговаривать. Ром, становится уже не до шуток. Нам надо узнать, что там в ее головушке, и желательно, сделать все, чтобы она отказалась от идиотского плана.
– Надо со Светой поговорить. Где она была-то?
Злюсь на то, что невестушка воспользовалась отсутствием сотрудника.
– Ну, давай сначала поговорим со Светой. Только смысл? Человек, может, в туалет выходил.
– Тогда какого хрена мой кабинет был открыт? – рычу, уже не сдерживая злости.
– Логично, – Мирослав почесывает подбородок. – А у нее не могло быть ключа от кабинета?
– Да откуда? Мы вообще с ней времени мало проводим вместе. Да и ключ только у Светы в столе, но об этом знаю только я.
Мирослав удивленно вскидывает бровь:
– Серьезно? В столе?
– Видишь, даже ты не знал, – встаю и набираю Свету. – Свет, зайди к Мирославу.
– Что-то нужно брать?
– Нет.
Начинаю нервно ходить по кабинету, ощущая взгляд начбеза. Пора сворачивать этот фарс. К черту взаимоотношения отцов, и по хрену на то, что после разрыва, скорее всего, будут некоторые проблемы с бизнесом. Но такую змею на груди пригревать я не собираюсь и уж тем более не собираюсь выставлять себя идиотом, когда она воплотит хрен знает какой план.
Стук в дверь – и на пороге возникает испуганная секретарша.
– Присаживайся, Свет.
Девушка аккуратно присаживается на стул и складывает руки на коленках.
Ну да, вот так я ее не вызывал никогда. Только по делу.
– Свет, ты часто отлучалась из приемной, когда я был в отъезде последнем?
Девушка хмурится. Думает.
– Нет, раза два. Один раз меня вызвали айтишники, второй – снабжение. Но оба раза это длилось минут десять, не больше. А что случилось, Роман Сергеевич?
– А кабинет был закрыт?
– Конечно, я проверяла, прежде чем уйти, да и приемную я закрывала, Роман Сергеевич.
– Угу, – тру переносицу.
Че дальше-то спрашивать?
Мир выручает:
– А ключи только у тебя?
Света испуганно хлопает глазами:
– Эм, у меня и на охране на случай непредвиденных ситуаций.
Я верю, что она не связана с проникновением Лизы. Но круг подозреваемых ни хрена не проясняется. Теперь еще и охрана под подозрением.
– Спасибо, Свет, можешь идти.
Девушка быстро выходит из кабинета и прикрывает плотно за собой дверь.
– Давай посмотрим камеру из приемной.
Мир сокрушенно качает головой, и мне это не нравится.
– Тогда несколько камер из строя вышли какого-то хрена. Техники приезжали, смотрели, но я с ними был, следил. А в кабинет к тебе наведались еще до того, как техники приехали, поэтому, кто там был с твоей невестой, теперь останется за кадром. Но мне это все не нравится, Ром.
– Мне тоже, Мир. Кажется, пора заканчивать весь этот цирк со свадьбой.
Встаю, поправляю пиджак и иду в свой кабинет. Света провожает меня обеспокоенным взглядом, но я не обращаю внимания.
В голове крутится мысль, как бы прижать Лизу, чтобы она все рассказала. Но я прекрасно понимаю, что это будет непросто.
Набираю номер невесты, но она не отвечает. И это внезапно злит. Где ее носит?
Проверяю сообщения. Лена прочитала и не ответила. Хрен с ним, мы не гордые, постучимся в закрытую дверь, и не раз.
Перед глазами почему-то образ ее сыновей. Славные малые. И как можно было отказаться от такого дара, как стать отцом?
Лиза перезванивает почти под конец моего рабочего дня.
– Ты где?
– Я, – она теряется, – по магазинам, а что?
– Заедь ко мне в офис. Это срочно, – не дожидаясь ответа, бросаю трубку. – Мир, скинь мне видео на почту.
Начбез угукает, и через две минуты я снова пересматриваю видео.
Как ни крути, а в поведении Лизы чувствуется какая-то неуверенность, словно она не знает, что ищет. Всматриваюсь в детали, но не из-за того, что я передумал, просто хочу понять мотивы. Она явно ищет не деньги, у нее их предостаточно. Тогда что?
Лиза без стука врывается в кабинет и плюхается в кресло.
– Ром, вот знаешь, так нельзя. Я там бегаю по свадьбе, что-то узнаю, организовываю. А ты меня выдергиваешь и, не объяснив, что происходит, просто требуешь, чтобы я все бросила и приехала. Как будто мне одной эта свадьба нужна!
Слушаю ее, с трудом подавляя желание рявкнуть. Все же передо мной женщина, а женщин я привык уважать, независимо от того, какие они по своей сути.
– Лиз, помолчи.
Невеста надувает губы, и я уже готовлюсь к привычной истерике. Но она молчит.
Поворачиваю монитор и запускаю видео. Лиза стремительно бледнеет. Глазки начинают бегать, и она вжимается в кресло.
– Объяснишь, какого хрена ты делала у меня в кабинете, когда меня и в городе не было?
– Ром, я искала ви
Глава 1 С трудом доношу тяжеленный чемодан до квартиры жениха. Внутри все бурлит от радости, что скоро я увижу Стаса. Не терпится сообщить ему, что у нас есть шанс стать родителями. Специально не предупреждаю о своем приезде, чтобы устроить сюрприз. Отыскиваю на дне сумки ключи и тихонечко захожу в коридор. – Ста… с, – набираю воздух в легкие и тут же с шумом его выпускаю, когда взгляд спотыкается о женские туфли, а рядом – обувь жениха. В квартире тишина. Не слышно даже разговоров. И это настораживает. Несколько минут пялюсь на брендовые черные лакированные лодочки, и перед глазами вспыхивает примерный портрет обладательницы. Почему-то уверена, что это фигуристая высокая блондинка. Первым порывом становится сбежать из квартиры и позвонить Стасу, предупредить все же о том, что я в городе. Делаю глубокий вдох, еще один, но даже этого воздуха мало, чтобы успокоить зашкаливающий пульс. – Боже, пусть это будет какая-нибудь неизвестная мне сестра, – шепчу под нос, сложив руки в замок. Хотя прекрасно понимаю, что сестер у Стаса ровно ноль. Ни родных, ни четвероюродных. – Ну Стас, – выводит из ступора тоненький голосок. Словно звон колокольчика ударяет по перепонкам. И тут мозг отключается, включая все инстинкты. Скидываю кеды и шлепаю в сторону спальни, которая вскоре должна была стать нашей супружеской. Прикусываю губу, на минуту замешкавшись, и распахиваю дверь. Стон застревает внутри, когда перед глазами возникает голая спина Стаса и усевшаяся сверху девица. К слову, тоже без одежды. Внутренности покрываются толстенной корочкой льда, а я только могу крепче стиснуть дверную ручку, чтобы не упасть в обморок. Блондинка. С большой грудью. Непроизвольно опускаю взгляд на свою. Сравниваю. Наверное, я в проигрыше, только из-за того, что у меня не надувные шары, а своя четверка. Моргаю. Постепенно до меня доходит смысл происходящего, и я не могу сдержать громкий смешок. Стас вздрагивает и оборачивается, встречаясь со мной взглядом. – Лена? – вроде и удивлен, но ни капли вины в глазах. – Сюрприз, милый, – пищу, все еще не в состоянии до конца взять себя в руки. – Что ты тут делаешь? – его вопрос ввергает меня в еще больший ступор. Ноги словно свинцом наливаются, и я при всем желании сбежать и спрятаться от суровой реальности начинаю истерически хохотать. С трудом отдышавшись встречаюсь глазами с брезгливым взглядом той самой блондинки. – Ты серьезно? Я тут живу, – хочется, чтобы голос звучал более твердо, но слышу себя со стороны, и это больше похоже на жалобный писк побитой собаки. – Ты че не предупредила? – Стас наконец удосуживается стряхнуть с себя обнаженную девицу, а я только успеваю зажмуриться. Нет никакого желания смотреть на любовницу жениха. – Солнышко, иди на кухню. Мне тут серьезно поговорить надо. Не верю ушам и распахиваю глаза. Солнышко? Блондинка радостно чмокает Стаса в губы и, обмотавшись покрывалом, протискивается мимо меня. Я же все это время стою и хлопаю глазами. Это не сон? Щиплю себя за запястье и не могу сдержать шиканья. Больно! Значит, не сон. – Что это все значит? – выдыхаю, пока смотрю, как Стас встает и надевает спортивки. Зачесывает волосы назад и окидывает меня ледяным взглядом. – А ты сама не догадываешься своей головой? – стучит по виску и достает пачку сигарет. И это еще один шок. Потому что при мне раньше Стас не позволял себе курить, да и мы вроде договаривались, что никаких вредных привычек. – Стас, – тихо произношу. – Лена, меня все достало, – зло выплевывает он. – Что? Я не… Все слова вылетают из головы со скоростью света, и я просто стою в дверях и открываю рот. – Я нормальный мужик, который хочет трахать баб, а не следить за циклами. В синих глазах жениха вспыхивает ярость, и я делаю шаг назад. – Но, Стас, – пытаюсь найти в себе силы, чтобы хоть что-то ответить на его ярость, – ты же сам был не против детей. – Да, Лена, но я думал, ты после нескольких раз залетишь и все, займешься памперсами и пеленками, а я займусь своими делами. А ты что? Всплескивает руками. Каждое его слово пронзает грудь. Пытаюсь вдохнуть, но безуспешно. Я словно разучилась дышать. – Ты же знаешь мою ситуацию, – пытаюсь достучаться до того хорошего, что есть в Стасе. Я все еще не верю, что человек, с которым мы прожили три года, превратился в такое чудовище за какой-то месяц, пока я была в командировке. – О да, ты просто пустышка, – злой смешок раскалывает расстояние между нами, – которая вбила себе в голову, что срочно должна родить! – Это неправда! – выкрикиваю, обхватывая себя руками. Глаза влажнеют, и Стас уже видится сквозь плотную пелену слез. – Ой, только вот не разводи болото. Давай, шмотки в зубы – и на выход. – Ты не можешь так… Меня хватают за запястье и вытаскивают в коридор. Я пытаюсь упираться, но Стас намного сильнее и больше. – Еще как могу. Ищи себе другого быка-осеменителя. А у меня все только начинается. Меня вышвыривают на лестничную клетку, и следом вылетает мой чемодан. Замок не выдерживает такого напора, и содержимое вываливается на грязный бетон. Несколько секунд смотрю на раскиданную одежду, не в силах пошевелиться. Развалившийся чемодан как свидетельство рухнувшей только что жизни. Смаргиваю слезы и закусываю губу. Во рту разливается горький привкус крови, и я громко всхлипываю. Перед глазами мелькают последние месяцы безуспешных попыток зачать ребенка. Слезы в подушку, чтобы Стас не видел, и не одна зарплата, потраченная на витамины, которые оказались бесполезны. Кажется, я за год обошла всех врачей, которые консультируют по поводу беременности, но они не помогли. Только в командировке я записалась к одному не так широко известному врачу, и он сказал, что до двадцати пяти мне желательно сделать все, чтобы забеременеть. Иначе я останусь без детей. А я очень их хочу. Он четко расписал, что делать и как, чтобы это событие наступило. И вот за месяц до заветной даты я лишаюсь возможности стать матерью. Громкий звук захлопнувшейся двери заставляет вздрогнуть и выйти из ступора. Чьи-то шаги по ступенькам, и я торопливо вытираю слезы. Не хватает еще на глаза соседкам попасться в таком подавленном состоянии. Сажусь на корточки и пытаюсь собрать в кучу вещи. – Девушка, вам помочь? – в поле зрения попадают начищенные до блеска черные мужские туфли. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с незнакомым мужчиной. Он вопросительно выгибает бровь и окидывает меня заинтересованным взглядом. Моргаю несколько раз в надежде, что передо мной всего лишь виденье. Я его не видела тут раньше. Я запомнила бы. Потому что таких невозможно не заметить. Стальные, как грозовое небо, глаза, шрам на брови, волнистые темно-русые волосы, длинные ноги и широкие плечи. И родинка на губе. Верхней. Пухлой губе. У мужика не должно быть таких губ! Их надо запретить законом. Уверена, этот представитель мужского рода поразил не одно сердце. Трясу головой в попытке сбросить наваждение. Он крепко стискивает перилла. На запястье какие-то золотые понтовые часы, белоснежные манжеты рубашки режут глаза своим сиянием. Что он забыл в нашем доме? Так! Мне только что изменил жених, а я тут пялюсь на незнакомца. Откашливаюсь и опускаю глаза на пол. – Девушка, – снова его бархатистый голос ласкает слух, и я даже глаза прикрываю, чтобы запомнить этот звук, – с вами все хорошо? – Д-да, – нахожу в себе силы ответить, – не нужно помогать. Сама справлюсь. Выдавливаю из себя улыбку. Случайный прохожий какое-то время еще стоит рядом, а потом пожимает плечом и продолжает путь. Позволяю себе выдохнуть и глубоко вдохнуть и тут же жалею, потому что в ноздри врывается его парфюм. Мой любимый запах. Я хотела как-то подарить его Стасу, но жених только отмахнулся и сказал, что ему не нравится. До меня доносится визг шин из открытого подъездного окна. Я неосознанно перевожу взгляд в сторону звука и прислушиваюсь, как отъезжает машина. Почему-то уверена, что это тот самый мужчина, с которым я только что столкнулась. На глаза снова набегают слезы, и я обессиленно опускаюсь на гору одежды. Стискиваю кулаки и закусываю щеку. – Черт, – не в силах сдержать эмоции. С трудом собираю себя в кучу и поднимаюсь на ослабевшие ноги. Достаю колготки и перевязываю многострадальный чемодан. Вытаскиваю его на улицу и не сдерживаю стон, когда разгибаюсь, а поясницу простреливает резкая боль. Так долго таскать тяжести мне нельзя, но и выбора мне не оставили. – Леночка, – доносится сзади знакомый голос первой сплетницы нашего двора, – а ты куда-то собралась? Вот что за привычка у некоторых совать свой длинный старческий нос в чужие дела? Натягиваю на лицо улыбку и поворачиваюсь. Сквозь толстые линзы на меня смотрят хитрые глаза Маргариты Филипповны. – А, ты, наверное, наконец-то застала своего кобеля с той белобрысой, – у меня отваливается челюсть, а соседка продолжает как ни в чем не бывало: – Он с ней уже четыре месяца крутит роман. Я все думала, сказать или нет тебе. Ты же хорошая девушка, а тебя обманывают. Сдерживаю порыв рассмеяться. Вот уж точно это последний человек, который думает о других. Но я прикусываю язык, чтобы не ввязаться в скандал. – К родителям еду, Маргарита Филипповна, с удовольствием бы поболтала, но некогда, – развожу руками и хватаю чемодан, который мне уже порядком надоел. Но в нем почти все мои вещи, а оставаться без пожитков я не собираюсь. Дохожу до сквера недалеко от дома и падаю на лавочку. – Да, систер, – бодро отвечает Линка, и мне даже становится легче от ее голоса. Хотя облегчение длится недолго. – Лин, мне Стас изменя-а-а-а-а-а-а-ал, – вою на пустынную улицу, и слезы катятся уже бесконтрольно по щекам. Глава 2 – Так, меня, короче, задолбало смотреть на тебя такую, – без стука врывается в мою комнату сестра и распахивает плотные шторы. Морщусь от резкого солнечного света и прикрываю глаза рукой. – Лин, – мученически выдавливаю из себя. – Что, Лин? Вот что, Лин? Сегодня день рождения, у нас, между прочим! Накрываюсь одеялом с головой и прикрываю глаза. Одеяло, правда, надолго не задерживается, и его нагло сдергивают. – Я не собираюсь ничего сегодня делать, Лин. Двойняшка склоняется надо мной и злобно щурится: – Вот уж дудки! Мы едем праздновать, но сначала – по магазинам. – У меня траур, – загробным голосом бурчу и отворачиваюсь от сестры. До меня доносится ее злое сопение. – Слушай, систер. Вот еще из-за этого козла столько не страдать. Да радуйся, что судьба отвела такого ганд… – Лин, – укоризненно шиплю и с трудом сажусь на кровати, – не из-за него. Опускаю голову, прикрывая заплаканное лицо волосами. – А из-за кого? – хлопает глазами сестренка и плюхается напротив в кресло. После разрыва со Стасом я вернулась в бабушкину квартиру, в которой, после моего переезда к Стасу, хозяйничала старшая сестра. Ну как, старшая, на десять минут, но всегда бьет себя кулаком в грудь, что она старше. – Да не из-за кого, а из-за чего, – сцепляю пальцы в замок. – Мне сегодня двадцать пять, Лин. – Как и мне. Вся жизнь впереди, – приободряется сестра, а у меня снова слезы на глазах. – Черт, ты из-за диагноза, что ли? Горло сковывает комок, и я только киваю. – Я считаю, что он все же ошибся, – складывает руки на груди сестра и топает ногой. Я же только хмыкаю. Мы с ней как две противоположности. Линка у нас оптимист, я же реалист, как она меня называет. – Там же анализов куча, Лин. Я не стану матерью никогда. – Чушь, – одергивает меня сестра, – сегодня едем охмурять мужчин. – Ну каких мужчин, Лин? – усмехаюсь ее реплике. – Красивых и богатых. Хотя это не обязательно. Ты же хочешь ребенка? – Очень, – шепчу в ответ, – после смерти родителей для меня это стало мечтой. Очень хочу маленькое солнышко, которое буду любить и лелеять. – А как же я? – надувает губы сестра, но тут же шутливое настроение улетучивается, и она садится рядом. – Почему-то я понимаю, о чем ты. Четыре года назад мы потеряли обоих родителей в аварии. Виновник так и не был наказан, потому что оказался чьим-то сыночком и его просто отмазали. А мы с сестрой остались сиротами. Пришлось сдавать квартиру родителей, чтобы были средства на жизнь, а самим жить в бабушкиной. Хоть мы с Линой уже работаем на хороших местах, но жизнь дорожает так стремительно, что заработные платы не успевают расти. Поэтому возвращать родительскую квартиру не торопимся. Да и там слишком много воспоминаний о счастливом детстве. Через какое-то время я поняла, что хочу продолжение себя. Хочу держать в руках маленький комочек и защищать его от невзгод. Ведь неизвестно, сколько нам отмеряно судьбой, и хочется после себя оставить достойную замену. Это сложно объяснить. Слов не найдется, чтобы оформить все чувства и эмоции, которые одолевали меня в период осознания, что родителей больше нет. Но у судьбы на мой счет появились свои планы, и желанного ребенка она мне так и не подарила. А сегодня растаяла последняя надежда. – Алло, это Пентагон, – перед носом щелкают, и я моргаю от неожиданности, – пригласите к телефону Елену Давыдову, пожалуйста. В этом вся сестра. Всеми силами пытается отгонять от нас негатив, и, если бы не она, я бы совсем погрузилась в депрессию и в жалость к себе. – Что? – отталкиваю ее руку и смеюсь. – Идем искать папулю для твоего ребенка. – Чего? – открываю рот, не совсем понимая, куда клонит двойняшка. Линка хватает меня за руку и тащит на кухню. Ставит передо мной остывший кофе и садится напротив. Задумчиво мешает сахар. Как будто он растворится в этой еле теплой жиже. Отхлебываю и морщусь. Кофе не самая сильная сторона сестры, но я стойко делаю пару глотков. – Ну, смотри. План такой… Она крутит на столе ложку и о чем-то сосредоточенно думает. Потом словно просыпается. Вздрагивает и поднимает на меня глаза. Хитро прищуривается, отчего у меня по спине пробегают мурашки. – В общем, мы едем в клуб. Спокойно, – поднимает руку, чтобы я не вздумала ее перебивать, – слушаем внимательно тетю Лину. Ты там присматриваешь себе жеребца, – сестра хрюкает от смеха, но снова становится серьезной, – ну, на свое усмотрение и окучиваешь. С минуту сижу, не двигаясь, и пялюсь на сестру в немом недоумении. Кажется, она сошла с ума. Хотя по лицу не видно никаких психических отклонений. – Чего? – нахожу силы выдавить только это. Лина тяжко вздыхает и закатывает глаза к полотку. – Ну что? Ты ребенка хочешь? Киваю. – Ну вот. А в клубе тьма парней, которые готовы провести одну ничего не значащую ночь. Выберешь лучшего! Ты поможешь ему, он тебе. – Э-э-э-э, я так не могу. – Почему? – Ну, во-первых, это неправильно… – Неправильно для кого? – Для меня, – парирую я и вскакиваю со стула, – я не могу вот так взять и переспать с кем-то. – Ладно, что второе? Замолкаю и задумываюсь. – А вдруг у него плохие гены? – Я сомневаюсь, что у твоего Стаса были они идеальные. Набираю в грудь воздух, чтобы вступить в спор, но Лина поднимает руки, словно в знак капитуляции. – Ладно, скажу иначе, – она снова замолкает и постукивает ложечкой по губам, – просто не сдерживай себя, если тебе понравится какой-нибудь мужик. – Лин, я не собираюсь никуда идти, прекрати. – Нет, – она ударяет по столу так, что все подскакивает, в том числе и я, – это ты послушай. Стас не достоин того, чтобы ты себя хоронила заживо. Ты молодая, красивая баба, которая достойна быть счастливой независимо от того, станешь ты матерью или нет. Лен, все в твоих руках. Ты можешь себя похоронить заживо в двадцать пять, а можешь постараться все изменить. Она разводит руками и покидает кухню, оставляя меня наедине с мыслями. И я задумываюсь. Прокручиваю ее слова в голове раз десять. Случайная связь? Одна ночь, которая может все изменить? Неужели я задумываюсь об этом и собираюсь это сделать? И могу ли я надеяться на чудо? Глава 3 У меня захватывает дух от той помпезности, в которой утопает клуб. – И часто ты тут развлекаешься? – пытаюсь перекричать галдеж возле фейсконтроля. Сестра подмигивает и протискивается сквозь толпу. – Эй, куда без очереди?! – несется вслед раздраженная реплика какой-то дамочки. Но моей сестре наплевать. Прет как танкер. – Недавно просто познакомилась с охранником, и вот теперь… – она подтягивает меня к амбалу в черной облегающей футболке, таких же черных штанах и с рацией на поясе, – мне здесь всегда рады. Да, Толь? На непроницаемом лице охранника расцветает улыбка, и он громко хмыкает. А у меня от этого оскала по спине мурашки ползут. Да уж, ну и знакомства у моей сестренки. – Привет, Линка-малинка. Сестру сгребают в медвежьи объятия, а она только довольно пищит. Мне же ничего не остается, как переводить шокированный взгляд с одну на второго. Перед нами распахивается дверь, и мы погружаемся в громкие басы. Закрываю уши ладошками. Трясу головой. После относительной тишины на улице здесь просто оглушающе. – Так, систер, у нас тут забронирован столик, – Лина встает на носочки и крутит головой в поисках свободного места. Зал забит до отказа, аж в глазах рябит от многообразия нарядов. В большинстве своем девушки наряжены так, что и таблички «Сегодня я вся твоя» не нужно: все понятно без лишних слов. – Говорила я тебе, что надо платье надевать. Но нет же, ты все боишься коленками светить. Совсем тебя этот гаденыш запугал, – бурчит Лина, – О, наконец-то! Меня снова хватают на буксир и прут куда-то в угол. Усаживают за стол, и с шумным выдохом сестра падает в кресло напротив. – Ты пьешь сок, – Лина подзывает официанта и делает заказ, пока я в немом шоке таращусь на нее. – Что? Помни про миссию. – Я все еще уверена, что это бред, Лин. Сестра только цыкает в ответ, заставляя меня замолчать. Пытаюсь отключиться от проблем и погрузиться в атмосферу клуба. Мерцающие стробоскопы помогают в этом на отлично, и вот я уже сижу, покачиваясь под очередную музыкальную композицию. Узнаю в ней любимую песню, но ремиксованную. Хоть я и не очень люблю измененные композиции, эта звучит захватывающе. – Вперед, покорять танцпол, – Лина нетерпеливо подскакивает. Меня заражает ее нетерпение, и я протискиваюсь на свободный пятачок на танцполе. Несколько секунд вслушиваюсь в звучание мелодии и постепенно отпускаю контроль. Мне сегодня двадцать пять, и Линка права: как я буду жить дальше, зависит только от меня. Вслушиваюсь в слова. Певица убеждает, что все, что не убивает, – делает сильнее, и я ей в этот момент верю. Ощущаю, как по спине прокатывается холодок, и вздрагиваю. А потом словно тысячи иголочек пронзают кожу. Оборачиваюсь и встречаюсь со стальными глазами. Внутри закручивается пружина, когда я узнаю в сидящем возле барной стойки парне того незнакомца из подъезда. Он с интересом осматривает меня, а когда его взгляд касается моих губ, я не сдерживаюсь и вызывающе улыбаюсь. Вижу ответную ухмылку, и низ живота прошивает жар, хоть обмахивайся, но понимаю, что начни я это делать, то выставлю себя полной дурой. Вокруг все словно меркнет, и остаемся только мы. Парень прищуривается и крепче обхватывает стакан с темной жидкостью. Тело снова начинает медленно двигаться, и я вижу, как в серых глазах вспыхивают яркие огоньки. И это будоражит. По рукам пробегает табун мурашек, а сердце приятно сжимается. Запускаю пальцы в прохладные волосы и откидываю голову. Каждую секунду чувствую, как взгляд незнакомца путешествует по моей фигуре. А потом мне становится так жарко, что каждая клеточка вспыхивает. Меня дергают за прядь волос, и я чувствую, как на губах рассыпается его теплое дыхание. Я уверена, что открой я глаза – и столкнусь взглядом со случайным зрителем моего танца. – Привет, красавица, – его шепот прошибает все тело. – Рад, что сегодня ты не плачешь. Удивленно распахиваю глаза. Он меня помнит! К щекам устремляется жар, и незнакомец хмыкает. – Сегодня нет повода, – уверенно отвечаю ему, не прерывая зрительный контакт. Мне нравится его близость. Мы словно тысячу лет знакомы, хотя на деле столкнулись только однажды, когда меня вышвырнули из квартиры. – А тогда был? – парень притягивает меня к своему крепкому телу. Нос упирается в его плечо, и я глубоко вдыхаю его парфюм. Не могу ничего с собой поделать, он словно магнит. У меня нет никакого желания его отталкивать, и поэтому я с маниакальным наслаждением погружаюсь в объятия. За секунду во мне крепнет желание, чтобы наши тела не разъединялись. Пытаюсь изгнать эту мысль из головы, но она только крепче впивается в меня. – Это в прошлом. – Ноготь сломала? Я хмыкаю и шутливо ударяю его по плечу. Он перехватывает мое запястье и, смотря в глаза, подносит руку к губам. – Рома. Тепло его губ пробирается под кожу, и я прикрываю глаза. – Ноготь ни при чем. Лена, – пересохшими губами отвечаю, смакуя его имя. Оно ему идеально подходит. – А в чем же причина того, что такие прекрасные глазки тонули в слезах? Его улыбка согревает все внутри, и я не могу перестать улыбаться. – Жених изменил, – впервые эти слова не вызывают боли, только злость от поступка Стаса. – Ну и идиот. Музыка заканчивается, и я с сожалением возвращаюсь в реальность. Вокруг столько же народа, свист, крики, и снова уши закладывает от какофонии. – Может, угостить тебя? – кивает на барную стойку. – А может, сбежим? – выпаливаю я. Прикусываю губу и жалею об этих словах. Боже, что он обо мне подумает? Что я ветреная девчонка, которая готова повиснуть на первом встречном? – Да, тут немного шумно, – окидывает взглядом танцующие тела и переплетает наши пальцы. – Думаю, было бы идеально сбежать отсюда. Киваю. Оглядываюсь в поисках сестры и вижу, как она с широченной улыбкой показывает большие пальцы и кивает в сторону выхода. *** – Так что же все-таки произошло? Мы медленным шагом идем по парку недалеко от клуба. – Ну я так, чтобы ненароком не задеть тебя, – поднимает руки. – Да ты и не заденешь. Это в прошлом, но как в плохом анекдоте. Жена вернулась из командировки, а там – любовница. Рома замолкает и о чем-то задумывается. Не решаюсь прервать молчание, но через минуту на его лице снова обольстительная улыбка. – Никогда не понимал таких мужиков, – дергает плечом. – Для чего держать рядом женщину, если не можешь предложить элементарного – верности? Только пожимаю плечами, потому что понятия не имею, что можно ответить. – Ладно, с другой стороны, я очень даже рад, что ты теперь свободна. Свободна же? – хитро подмигивает. – Абсолютно, – не сдерживаюсь и улыбаюсь, – а ты? – У меня сейчас никого нет, – останавливаемся возле колеса обозрения, и Рома вскидывает голову, – по крайней мере не было сегодня утром. Ты когда-нибудь каталась на колесе обозрения ночью? Распахиваю глаза и перевожу взгляд туда же, куда сейчас смотрит Рома: – Не приходилось. – А хотела бы? Его глаза впиваются в мое лицо, и на щеках загорается румянец. – Предлагаешь прокатиться? – поддеваю его и вижу, как серые глаза хитро прищуриваются, а губы изгибаются в заговорщицкой улыбке. – Не сегодня. Сегодня у меня немного другие планы. – Я тебя задерживаю? – не могу сдержать сожаления в голосе и опускаю голову. Рома сокращает расстояние между нами и вжимает меня в ограждение аттракциона. – Ты меня не так поняла, веснушка. Надо же! Заметил. Неотрывно смотрю на его губы. Дыхание сбивается, когда снова замечаю родинку на его губе. Как и тогда, в подъезде. – Ты веришь в судьбу? – как зачарованная смотрю на движение его губ, но вопрос пролетает мимо ушей. Не могу оторваться. А он же что-то спросил, да? Но я отмахиваюсь и не думая о последствиях целую его. Сама. И все сомнения вылетают из головы, когда он отвечает. Сквозь сон чувствую, как к щеке прислоняются теплые губы, и на ухо шепот: – Не убегай, веснушка, мне отъехать надо, потом вернусь. Невнятно мямлю и снова проваливаюсь в сон. Следующее пробуждение от непрекращающегося трезвона. Шарю по тумбочке в поисках телефона. – Алло, – голос после сна звучит, как скрип несмазанного седла, и я морщусь. – Систер, у меня проблемы. Распахиваю глаза и сажусь. – Ты не могла бы меня забрать? Мне не нравится, как разговаривает сестра, и эти крики на заднем фоне. – Откуда? – с опаской интересуюсь. На том конце снова слышится неразборчивый выкрик, даже я сжимаюсь от угрозы. – Из полиции, – шепотом отвечает сестра, а у меня на голове волосы встают дыбом. – Куда ты вляпалась? Но мне ответом служит только тишина. Нахожу раскиданные по полу вещи и осматриваю квартиру Ромы. Закусываю губу, ощутив, как внутри взрывается сожаление, что приходится вот так сбегать. Но не бросать же сестру в беде, а потом можно вернуться и поговорить. Если Роме это будет нужно. Захлопываю дверь, отсекая себя от возможности передумать, вернуться и дождаться своего случайного знакомого. Глава 4 – Елена Давыдова, – в коридор выходит врач, уткнувшийся в папку с документами, – проходите. Делаю глубокий вдох и встаю. Сегодня у меня УЗИ, чтобы понять, есть ли еще шансы иметь детей. Как-то закрутилось все, что только спустя несколько месяцев удается попасть на прием. Ну и врач сначала отправляет на обследование, чтобы потом иметь всю картину перед глазами. Проходила эту процедуру сотни раз, но сейчас меня окутывает непонятное волнение. Дрожащей рукой прикрываю дверь и прохожу вглубь кабинета. – Проходите, раздевайтесь, – специалист заполняет бумаги, пока я торопливо стягиваю рубашку. Расстилаю салфетку и укладываюсь на кушетку. Сердце замирает, и я тянусь к груди. Пытаюсь успокоить расшалившиеся нервы. Стискиваю кулаки и зажмуриваюсь. – Успокойтесь, это обычный осмотр, все хорошо. Киваю, все так же не решаясь открыть глаза. – Так, что тут у нас? Прохладный гель заставляет вздрогнуть. – О как, интересно. Распахиваю глаза и перевожу взгляд на экран. Но, как и следует ожидать, ничего там не вижу. – Что такое? – Когда у вас была менструация? – задает врач банальный вопрос. Напрягаю память, чтобы вспомнить точную дату: – Неделю назад закончились. – Обильные были? – Да не особо, а что такое? Пульс подскакивает, и сердце колотится так, словно готовится пробить ребра насквозь. – Ну что я могу сказать, поздравляю. Ее улыбка заставляет еще сильнее стиснуть кулаки. – Вы беременны. – Что? – пораженно выдыхаю. У меня слуховые галлюцинации? Ошибка? Может, она что-то перепутала? Но нет же! Сейчас датчик скользит по животу, и на экране мои внутренние органы. Но как… – Срок – три месяца. Двойня. – Что? – щиплю себя за запястье и ойкаю от боли. – Двойня? – В роду были двойни? – продолжает опрос специалист. – Я сама из двойни. Она неопределенно пожимает плечом, словно тут и без слов все ясно. Три месяца. Три месяца? Значит… В голове вспыхивают воспоминания единственной ночи с Ромой, и щеки вспыхивают от стыда. Значит, Рома – отец. – И что делать? – шокировано шепчу, пока мозг снова пытается включиться. – Вы не хотите иметь детей? – слышу страх в голосе специалиста. – Хочу, – слишком резко перебиваю. Постепенно до меня доходит, что случилось. Мой случайный знакомый подарил мне шанс стать матерью и стал случайным папой для моих будущих детей. – Теперь только наблюдать и беречь себя. Не нервничать, пить и кушать витаминки. Ну, в общем, ваш врач вам все скажет. – Скажите, а все ли нормально? – с трудом скрываю панику в голосе. – Что вы имеете в виду? С детьми? Все прекрасно. Развиваются хорошо, размеры соответствуют сроку. Все в пределах нормы, не переживайте. Выхожу окрыленная из кабинета и прикладываю ладонь к животу. Вот это да! До сих пор не верю и пробегаюсь глазами по строчкам. Беременность, срок двенадцать с половиной недель. Многоплодная. – Привет, крошки, – шепчу, опустив голову и улыбаясь, – я вас так ждала. Спасибо, что выбрали меня, мои ангелочки. Смахиваю слезы счастья и выскакиваю на улицу, глубоко вдыхая весенний воздух. Достаю телефон и набираю сестру. – У аппарата. Фыркаю. – Линка, я беременна, – вываливаю на сестру новость. Минута молчания. Я неспешно бреду по тротуару, пока ожидаю, когда сестра отомрет. – От этого урода Стаса?! – взрывается сестренка. И ее ультразвук оглушает так, что одергиваю руку с телефоном. Морщусь. – Спокойно. Не от него. Я беременна. – Да ладно? От того красавца, с которым ты сбежала на наш день рождения? – счастливо визжит сестра. Я хмыкаю, и взгляд цепляется за подъехавшую огромную черную машину. Я замираю и смотрю, как в поле зрения появляется высокая фигура Ромы. У меня перехватывает дыхание, и я уже делаю несколько шагов к нему, когда из машины выпархивает высокая стройная брюнетка и повисает на шее у Романа. – Лена! – воет трубка голосом сестры. Горло перехватывает, и я, не в силах вымолвить ни слова, отключаюсь. Наблюдаю за тем, как Рома целует незнакомую девушку, как та счастливо смеется. Внутри все обрывается. Трясу головой и сжимаю в руках результаты обследования. Та ночь была случайностью, но она подарила мне такой драгоценный дар. А Рома… он ничего мне не обещал. Да, через несколько дней я вернулась в ту квартиру, в надежде застать там моего случайного знакомого. Но меня постигла неудача. Сейчас же я понимаю, что к лучшему… Прячусь в тень и прислоняюсь к прохладной стене. – Мы справимся, ангелочки, – поглаживаю живот и прикрываю глаза, – втроем мы справимся со всем. Главное, что теперь вы у меня есть. Глава 5 Выхожу из клиники, где мне делали последнее УЗИ перед родами. До знаменательного события остается не так много времени, и я до сих пор не могу поверить, что все проходит благополучно и скоро я увижу своих ангелочков, посмотрю на два крохотных личика. Но уже сейчас внутри все переполнено любовью и нежностью к моим детишкам. Пытаюсь размять ноги, которые за несколько часов хождения отекают так, что страшно за свои балетки. Мне кажется, я слышу, как они трещат по швам. Останавливаюсь в теньке и прикладываю ладонь ко лбу. Тяжело таскать такую ношу в животе, но мне радостно оттого, что мои крохи полностью здоровы и готовы сказать мамочке «Привет!». Не сдерживаю улыбки от мыслей. – Лена! Оборачиваюсь на окрик знакомого голоса и тут же хочу зарыться в ближайших кустах. Напротив стоит Стас, пряча руки в карманы, и подозрительно улыбается. При виде такой улыбки становится немного страшно. Непроизвольно закрываю живот руками и тут же жалею об этом. Взгляд Стаса опускается на мои руки, и его глаза вспыхивают каким-то триумфом. – Ого, ты почему мне не сказала? Я хлопаю глазами, пытаясь понять, о чем он толкует. Прослеживаю за его взглядом и не могу сдержать нервного смешка. – О чем, Стас, я должна была сказать? Бывший сокращает расстояние между нами, мне же, наоборот, хочется спрятаться за забор, находящийся за спиной. И я даже успеваю сделать пару шагов в его сторону, но меня резко хватают за запястье. Я вскрикиваю и дергаю руку на себя. Стас вцепляется в меня мертвой хваткой, не давая сделать шаг. Становится противно от его прикосновений. Хочется достать влажные салфетки и протереть то место, где касался этот предатель. Я начинаю осматриваться по сторонам в поисках помощников, но все делают вид, словно ничего странного не происходит. Да и чего я ждала? Мало ли кого могут вот так схватить за руку посреди бела дня? – Что я стану отцом скоро, – эта фраза оглушает, – Лен. Я непонимающе смотрю на бывшего и пытаюсь не рассмеяться в его лживое лицо. – Лен, это же прекрасно. Это все меняет, – тараторит Стас, утягивая меня в сторону машины, которую я сначала даже не заметила. – Стас, о чем ты? – удается все же вырвать из его лап свою конечность. – Лен, я хочу все вернуть. Мне кажется, большего потрясения я никогда не испытывала до этого момента! – Я скучал, Лен. Прости меня. Открываю рот, чтобы послать его ко всем чертям, но тут же его захлопываю. – Леночка, – притягивает меня к себе, но мой большой живот нас оставляет на расстоянии. Кто-то из деток пихает меня в бок, и я охаю. – Отпусти меня, – шиплю сквозь зубы, толкая его в грудь. – Очнись! Ты не имеешь никакого отношения к беременности, Стас. – Леночка, я понимаю, что ты злишься. Ну с кем не бывает. Оступился, но я одумался. – Со мной не было, Стас, – перебиваю его. В висках нарастает боль, которая на секунду ослепляет. – Леночка, девочка моя… Морщусь, отступая от него. – Как ты можешь оставить ребенка без отца? – Стас, это не твои дети! – выкрикиваю на всю улицу, и на меня наконец начинают обращать внимание прохожие. – Дети? – переспрашивает ошарашенный бывший. – Лен, их там много, что ли? – Их там двое, но тебя это никак не касается. Это мои дети, Стас, а ты можешь катиться на хрен! Злюсь до красных пятен перед глазами. Но заставляю быстро взять себя в руки, чтобы не беспокоить своих ангелочков. Им ни к чему чувствовать, как мама злится. – Катиться, значит? – по щелчку Стас меняется в лице и стискивает кулаки. – Я не позволю тебе вот так просто выкинуть меня из вашей жизни. – Стас, услышь меня, – взмаливаюсь, запуская пальцы в волосы, – это не твои дети. – Да ты сейчас все что угодно готова сказать, только бы я отстал. Но ты ко мне еще приползешь, милая. Надуваю щеки и прикрываю глаза. Мне нельзя нервничать, а то рожу прям тут. Снова открываю глаза, и задаю вполне логичный вопрос бывшему. – Зачем я тебе, Стас? – Я понял, что ты для меня идеальная, – пожимает плечами. Усмехаюсь и тут же жалею, когда Стас зло прищуривается. – А как же твоя блондинка, которая скакала верхом, когда я вернулась. – Она в прошлом. Лен, я семью хочу с тобой. И дети эти, это же подарок судьбы, чтобы мы снова сошлись. У меня глаза лезут на лоб от такого тугодумия. Либо он идиот, либо прикидывается. Только вот непонятно, для чего этот спектакль. Он снова хватает меня за руку и тащит в сторону машины. Меня затапливает страх. Пытаюсь сообразить, как от него отделаться. – Я буду кричать, Стас! – упираюсь пятками в асфальт и набираю полную грудь воздуха, чтобы исполнить угрозу, – помог… Мне закрывают рот ладонью и я могу только пискнуть. Стас оглядывается, матерится под нос и выпускает меня. Зло прищуривается, и по моей спине прокатывается холодок. Скрывается в машине: – Я буду ждать тебя, Леночка. Высовывается из окна и тут же бьет по газам, поднимая столп пыли. Не в силах сдержаться, показываю удаляющейся жопе машины средний палец. И даже легче становится, до очередного пинка. Охаю. Одновременно трезвонит телефон, и я с удивлением вижу номер начальника. Внутри все обрывается от нехорошего предчувствия. – Слушаю, – голос прерывается. – Елена, добрый день. Вы можете подъехать в офис? – равнодушным голосом говорит Ольга Петровна, и от этого становится еще паршивее. Обычно эта женщина ко мне более лояльна. – Что-то случилось? – рискую спросить. – Узнаете на месте, – и не прощаясь кладет трубку. Обреченно выдыхаю. В свое время я согласилась помогать девочкам с завалами, но сказала, что не чаще одного-двух раз в неделю смогу приезжать. А сегодня на работу тащиться я не хотела, но выбора нет. Меня итак последние недели не трогали, да и надо предупредить, что окончательно ухожу в декрет и помогать не смогу больше. Тут бы самой передвигаться без затруднений, а ещё и работу какую-то делать. Но я планирую вернуться к такому графику, как только смогу после родов, и вроде начальницу это устаивало, когда мы обсуждали мою дальнейшую деятельность. Вызываю такси и доезжаю до офиса. Внутри на меня веет живительная прохлада, и я на несколько минут позволяю себе насладиться дуновением кондиционера. Преодолеваю коридор и стучусь в кабинет начальницы. Слышу, как приглушенно она приглашает меня войти. – Добрый день, Ольга Петровна. Женщина только кивает на стул, давая распоряжение сесть. Тяжело опускаюсь в кресло и складываю руки на коленках. – В общем, Елена, у меня для вас неприятная новость. Мы вынуждены прекратить с вами сотрудничество, в связи с тем, что вы занимали декретное место, и основной сотрудник решил выйти. Сердце застывает, а я вгоняю ногти в кожу. – К-как декретное место? Почему я об этом не знала? – не могу сдержать страх. – Видите ли, мое дело просто вас предупредить, что срок вашего трудового договора подошел к концу, – её глазки бегают по кабинету, и она даже не смотрит в мою сторону, пока внутри меня все сжимается от паники, – отдел кадров так же сообщил, что подходящих для вас вакансий нет. Единственная должность – уборщица. – Что? Но я же беременна! – восклицаю я и вскакиваю с места. – Повторяю, мое дело только сообщить. Мне жаль, но вам придется… – Я поняла, – без зазрений совести прерываю начальницу. – Вещи можно забрать? Кивок, безразличный и отстраненный, ставит финальную точку в нашем диалоге и моей работе. Силы покидают меня и желание спорить и что-то доказывать топится в слезах, которые катятся по щекам. На ватных ногах выхожу из офиса с коробкой под мышкой, в ней вещи, которые не успела забрать до сих пор. На глаза против воли наворачиваются злые слезы, и я тороплюсь вытереть их рукой. И тут меня осеняет! Это же Стас устроил! Он же мне и помогал с местом в этой конторе. Я тогда и не вникала в тонкости, на радостях подписала договор, не прочитала. Быстро он! Не успел отъехать и сразу решил этот вопрос с нужным человеком. У Стаса вообще на удивление много нужных знакомств. Только я на это глаза закрывала. А зря… Дура-дура-дура! Это же надо было так сглупить! Впрочем, два года назад я ему в рот заглядывала и верила каждому слову. А теперь он, видимо, решил вот так надавить на меня. – Хрен тебе, а не перемирие, – шепчу под нос. И ведь никакую инспекцию не натравить. По закону все. А если учесть, кем был наш гендир, то что-то доказывать бессмысленно. Сынок депутата не раз уже затыкал сотрудников и выходил сухим из воды. Спасибо, что хоть рассчитали и отдали трудовую с нормальной записью, а не с волчьим билетом. Прикидываю в уме насколько хватит моих сбережений. На первое время нам с малышами хватит, а потом, надеюсь, смогу найти работу с достойной оплатой. Сложно растить одной двоих детей. Живот сводит сильной судорогой, и вещи падают на землю. Громко ойкаю и хватаюсь за живот. – Девушка, – ко мне подбегает незнакомка и хватает под локоть, – вам плохо? – Да, что-то нехорошо, – дрожащей рукой пытаюсь нащупать телефон, чтобы набрать сестру, но очередная болючая схватка заставляет согнуться пополам. А в том, что у меня начались схватки, почему-то уже не остается сомнений. – Вызовите скорую, пожалуйста, – хриплю я, цепляясь за руку своей спасительнице. – Да, да, конечно, – торопливо отвечает и достает телефон. Черт! Как больно. У меня же было время. Еще недели две-три как минимум! Почему так рано? Вдали слышатся сирены, вижу, как ко мне бегут врачи, и оседаю на лавочку. – Сестре позвоните, – прошу доктора. *** – Как чувствует себя наша молодая мамочка? В палату заходит врач, когда я кормлю ангелочков. Запахиваю халат и с трудом сажусь. После родов все ноет и болит, но я благодарна за то, что все проходит успешно и на свет появляются мои крохи Пашка и Мишка. А мама потерпит. Убеждаюсь в том, что двойнята надежно лежат на кровати, обложенные подушками, и не могу сдержать улыбки. – Все хорошо. Кушаем, учимся сосуществовать вместе. – Больше нет страха брать их на руки? – подевает доктор. В первое мгновение мне действительно было страшно даже прикоснуться к своим мальчишкам. Они выглядели такими хрупкими и крохотными. – Уже не такой сильный. – Вот и отлично. Завтра после обхода, если ничего за ночь не случится, готовьтесь на выписку. Эти слова меня окрыляют. Наконец-то домой! Хоть мы и были тут несколько дней, но для меня они стали такими долгими. Хочется сходить в душ и нормально расчесаться. Лина уже весь телефон оборвала, когда же мы приедем домой. Сестре не терпится посмотреть на племянников. Она с таким восторгом рассказывала, как готовила комнату для ангелочков, что я сама заразилась ее восторгом и представила, что нас ждет после возвращения. – Папа уже готов встречать? Этот вопрос возвращает меня в реальность, и я передергиваюсь: – У них нет отца. Это мои дети. Глава 6 Прошло девять месяцев. – Ну что? Готова к встрече с новым начальником? На руках у Лины гордо восседает Мишутка, под моими ногами шуршит пакетом Павлик. Вся комната завалена игрушками, но сыну нравится обычный пакет. Наверное, потому, что этот простой предмет громко шуршит. Я поправляю свое темно-синее платье с логотипом нашего агентства, в которое мне повезло устроиться, будучи матерью двух маленьких детей, и через два часа меня ждет встреча с новым клиентом. Мы с сестрой работаем по сменам, если это можно так назвать. Она работает из дома, переводит документы, и происходит это обычно по вечерам. Я же днями занимаюсь тем, что веду хозяйство у клиентов. До недавнего времени я была помощницей у одной состоятельной дамы в возрасте, но дети решили забрать ее к себе в другую страну. Мне же оставалось ждать следующего клиента. К слову, долго ждать не пришлось. Сама не ожидала, что моя деятельность так популярна. Стою перед зеркалом и морально готовлюсь к встрече с нанимателем. Мне нужны деньги, и висеть на шее у сестры мне попросту стыдно, хоть она и уверяет, что она достаточно получает и нам всем хватит. Но Мишутка и Павлуша – мои дети, и отвечать за них должна я. Я благодарна сестра уже за то, что она днями с двойнятами и терпит все. Хоть и рабочий день у меня до обеда. Надеюсь, так останется и впредь. – Да ладно, систер, выдыхай. Да, медведь, – сын ей что-то отвечает на своем татарском и важно задирает нос, – все у нашей мамочки получится. Павлик весело угукает, а мы с сестрой громко фыркаем. – Спасибо тебе, сестренка. На глаза наворачиваются слезы, а Линка округляет глаза. – Интересно, за что это? – За помощь с этими бесятами, – сажусь на корточки перед сыном и зарываюсь пальцами в темный пушок. Сын морщится и отползает. Этот представитель двойни не такой любвеобильный, как Миша. Тот готов сутками обниматься и висеть на руках. Павлик же любит сам по себе играть. – Да ты посмотри на них, – сестра гладит сына по щеке и корчит ему рожицу. – Как их можно не любить? За одну их улыбку я готова таять, как мороженое на жаре. Волнуешься? Пытливый взгляд, который я макушкой ощущаю. Отрицать нет никакого смысла, сестра четко улавливает все мои перемены в настроении. Обреченно киваю и сверяю время. Подскакиваю. – Мне пора! – подхватываю сумочку и быстро чмокаю своих ангелочков, пока они не сообразили, что мама сбегает. – Надеюсь, возьмут. – Не сомневаюсь! – уже у двери доносится крик сестры. Выдыхаю, когда сажусь в маршрутку. Достаю наушники и с наслаждением включаю любимую группу. Я особенно остро ценю вот такие моменты. Да, я безумно люблю своих двойнят, но иногда хочется погрузиться в свои мысли и подумать о будущем. Помечтать о несбывшемся. Иногда мне становится интересно, как бы сложилось с Ромой, не сбеги я тогда. Быстро одергиваю себя, потому что перед глазами тут же возникает картина, когда Рома выходил из машины с девушкой. Тогда это здорово охладило мой пыл и в какой-то степени помогло собраться с мыслями. Рома просто по воле случая стал случайным отцом для моих ангелочков. Смотрю в навигатор и вскакиваю с места. Чуть остановку не проехала. И снова из-за своей романтичной натуры. Пора бы мне забыть ту единственную ночь, во время которой я ощутила себя чуть ли не центром Вселенной. Выбегаю на раскаленный воздух и с трудом делаю вдох. В такие жаркие деньки моя форма становится орудием пыток. Сверяюсь с адресом, указанным в сообщении, и оценивающим взглядом окидываю современную высотку. 3адираю голову, и от такой высоты дух захватывает. А кто-то ведь живет на последних этажах, которые чуть ли не рассекают плывущие по небу облака. Стекло и металл. Мне всегда казалось такое сочетание негостеприимным, без души. В таком доме не хочется жить, сюда не хочется возвращаться после работы. «А тебе и не светит!» – одергивает меня внутренний голос, и я не сдерживаю смешок. В этом он прав. Все что мне светит – это простая двушка в панельной девятиэтажке. – Ну и ладно, – бурчу под нос, – зато я там счастлива! Поднимаюсь на предпоследний этаж и с трудом сдерживаю дрожь в ногах. Хоть я и не на открытом пространстве, но от этого я не становлюсь спокойнее. Вытираю о подол платья вспотевшие ладони и звоню в дверь. Не успеваю сделать шаг назад, как передо мной возникает высокая шатенка с бесстрастной улыбкой и холодными голубыми глазами. Ого, такое сочетание во внешности – редкость. Да и по тому, как она себя держит, видно, что она не простая смертная – элита. Пытаюсь сдержать усмешку, и даже удается. Но в её внешности проскальзывает что-то знакомое, приходится ещё раз всмотреться в лицо. Но память отказывается помогать. Я точно видела эту девушку, только вот где? – Добрый день, я из агентства… – Я поняла, откуда вы, я вас жду. Проходите, – она отступает и пропускает меня в светлый просторный холл. После полумрака коридора меня на секунду ослепляет солнечный свет. Я переминаюсь с ноги на ногу, пока жду дальнейших распоряжений. – Пойдемте на кухню, – она указывает, куда идти, и следует за мной. Усаживается за стол, я следую ее примеру. Достаю из сумки документы, но девушка только отмахивается. – Давайте сразу к делу. После этих слов я сосредотачиваюсь на лице девушки и готовлюсь слушать. – Это квартира моего жениха, он сейчас в отъезде. Нам нужен такой человек, как вы, пока я занимаюсь подготовкой к свадьбе. Нужно готовить, убирать квартиру и относить вещи в химчистку. Ну и ходить по мере необходимости в магазин. Меня зовут Елизавета Михайловна. Есть какие-то вопросы? Понимаю намек на то, что обращаться к ней нужно исключительно по имени-отчеству. Но никак иначе я и не планировала ее называть: с этикетом знакома. – Да, y меня указано, что у меня двое детей, поэтому хочется сориентироваться по графику работы. – Можете быть здесь до двух часов, но это с учетом того, что вы будете все успевать. Вечером вы не должны маячить перед нами. Она как-то брезгливо морщит нас, но я игнорирую ее выражение лица. Сейчас моя гордость не пойдет мне на пользу. – Хорошо, когда приступать? – Жених вернется через два дня. Все должно быть готово к его приезду. Киваю, с каждой секундой внутри зреет желание бежать от этой девушки. Хотя она ничего мне не сделала, но я ощущаю, как от нее исходит фальшь. *** На следующий день после разговора приезжаю к той же высотке. Елизавета Михайловна впускает меня в квартиру, сама же не проходит. Окидывает меня оценивающим взглядом. – По всей квартире развешаны камеры. Ну это так, для справки, – заправляет гладкие черные волосы за ухо и поправляет браслет на запястье. – Через пять часов вернусь. Успеешь? Стискиваю зубы. Это она так тонко намекнула на то, чтобы я даже не думала что-то стащить? – Успею, – пытаюсь отключить эмоции и не показать того, что меня это задевает. – Не слышу, – показательно наклоняется ко мне. Я же стискиваю руки и делаю глубокий вдох. – Я успею, Елизавета Михайловна, – выдавливаю улыбку и разворачиваюсь, чтобы уйти. Громкий хлопок двери заставляет вздрогнуть. Заставляю себя успокоиться и осмотреть фронт работ. Интересно, сколько отсутствовал хозяин? Потому что квартира вполне чистая, и на первый взгляд все лежит на местах. На плазме размером на полстены нет ни пылинки. На журнальном столике лежат какие-то иностранные журналы по финансам. Приподнимаю их и убеждаюсь, что под ними не остается следа. Вся квартира выдержала в коричневых тонах. Комнаты обставлены по минимуму, на кухне все блестит, словно ничем тут не пользовались ни разу. От такого великолепия захватывает дух. Люблю, когда на кухне чисто, а то у нас с Линкой из-за этого вечные скандалы. Сестра из тех, кто забывает протереть плиту, после того как приготовит. Да что там плиту, даже посуду, бывает, не моет. Я после рождения двойнят стала намного ответственнее подходить к вопросам чистоты. А если учесть, что эти бесята сейчас тянут в рот все, что попадет под руку, то уборка у нас в квартире происходит утром и вечером. Стоит вспомнить про Мишку и Пашку, как внутри возникает хорошо знакомая тоска. Не могу долго вдали от них находиться. Даже несколько часов становятся пыткой. – Хай, систер, – бодро отвечает Лина. – Чего надобно? На фоне громко поет песню герой из любимого мультика сыновей. Звук становится то тише, то громче, словно сестра бегает по квартире. – Как у вас дела? – достаю из сумки резиновые перчатки и пытаюсь отыскать уборную. – Все хорошо, собираемся завтракать. Миша, отпусти ухо Павлика! – орет сестра так, что у меня уши закладывает. – Что там происходит? – взволнованно интересуюсь и пытаюсь прислушаться, не заплачет ли кто из двойняшек. – Ничего особенного. Тут Миша учится новым приемам на Павлике. – Что делает?! – повышаю голос, но тут же замолкаю, оглядываясь по сторонам. – Что делает? – уже тише. – Ну-у-у-у-у, Мишаня увидел, как в мультике кролика таскают за уши, и, видимо, решил повторить. Миша-а-а-а-а! – Лин, – в унисон тяну я. – Все нормально, систер. Ждем тебя дома, пока-пока. И эта коза скидывает звонок, оставив меня в полном недоумении! Переключаюсь на работу и стараюсь погрузиться в уборку. *** Половина отведенного времени позади, но дел еще хватает. Первое впечатление все же бывает обманчиво. Большая часть огромной квартиры уже убрана. Впереди еще две комнаты, коридор и ванная. Удивляет, что нет никаких личных вещей в тех комнатах, где я уже побывала. Ни фото, ни одежды, ни мелочей. Словно тут и вовсе никто не живет. Надоедает бродить по пустынным комнатам в тишине. Все равно Елизавета Михайловна придет не раньше чем через два часа. Достаю наушники, но сперва позвоню Лине. Взгляд цепляется за время, и я одергиваю себя. Бесята по графику должны как раз укладываться, поэтому со звонком лучше повременить. Если я сейчас помешаю, то Лина как минимум проклянет меня, а как максимум сживет со свету. Если Павлик может уснуть хоть вниз головой, то Мишаня, стоит отвлечь его от засыпания, устраивает потом темную всем, кто попадет в его поле зрения. И развлечение это такое себе. Мне хватило в свое время двух раз, чтобы в последующем прикидываться трупом в ожидании, пока сын уснет. Зато потом оба дрыхнут, как два сурка. С тоской смотрю на ведро и засовываю наушники в уши. Плейлист возобновляет проигрывание любимых композиций, и я с головой окунаюсь в работу. Ненадолго отвлекаюсь, чтобы приготовить обед. Пришлось пройти кулинарные курсы, чтобы почасовая оплата была выше. Да и чем больше умений, тем выше спрос у работницы агентства. А нам с малышами копеечка не лишняя. Хочу, чтобы у них было только самое лучшее. Иногда виню себя в том, что оставила своих крох без отца, но и вмешиваться в жизнь Ромы после одной ночи было бы неправильно. Однажды гормоны взяли верх над здравым смыслом, и я пришла в ту квартиру, где мы провели ночь, но Ромы я не нашла. Выдыхаю, пытаясь отогнать вину. Встаю на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки и продолжить избавлять квартиру от пыли, как кто-то трогает меня за плечо. Не удерживаюсь. Вскрикиваю, спотыкаюсь о стоящее рядом ведро с водой и понимаю, что сейчас встречусь с твердым полом. Талию стискивает стальная хватка, и меня прижимают к крепкой груди. Мужской. Наушники вылетают от силы столкновения. Сердце же продолжает биться неестественно быстро. Пульс явно решает выбить чечетку в паре с зубами. Однако я не спешу избавиться от чужих объятий, ибо чувствую, что ноги все еще могут меня подвести. А зубы сейчас стоят дорого. «Боже, причем тут зубы, Лена?» – вопит внутренний голос. Мой спаситель тоже не торопится освободить меня. Несколько мгновений мы стоим вот так посреди комната, а я вообще боюсь вздохнуть. Нахожу в себе мужество повернуться и поблагодарить спасителя. Если бы не он… Так, собрались! Что за внезапные страхи и застенчивость? Я мать двух детей, мне ничего не страшно! Захват слабеет, и я пользуюсь этим, разворачиваюсь и спотыкаюсь о взгляд серых глаз, который продирает до костей: – Рома? Глава 7 Реальность врезается в мозг, словно бронепоезд. Парень, которого я часто видела во сне, о котором грезила и втайне мечтала, сейчас стоит передо мной и буравит меня взглядом, от которого ноги снова готовы подкоситься. – Лена, – не спрашивает, пригвождает моим же именем к полу. Между бровями тут же образовывается глубокая складка, которую хочется разгладить пальцем. Одергиваю руку, которая сама тянется к нему. Рома делает несколько шагов назад, и только сейчас замечаю, какой он уставший. Одет в простые черные джинсы и синюю футболку. Волосы в полном беспорядке и легкая щетина. И этот Рома заставляет внутренности завернуться в тугую пружину. Сердце попадает в тиски, а в кровь прыскает адреналин. Я готова радостно заскулить, как какая-то болонка при виде вернувшегося с работы хозяина. Хвоста только не хватает. – Что ты тут делаешь, веснушка? – это обращение заставляет щеки вспыхнуть. Он меня помнит! Не забыл. Возникает пауза, и я пытаюсь хоть что-то разумное сказать, но эмоции грозят поглотить меня с головой. Надо же, полтора года я его не видела, и кажется, что он стал еще красивее, чем я его помнила все это время. – Лен, что ты делаешь в моей квартире? «Моя квартира. Мой жених вернется… К свадьбе готовимся…» – все эти отрывки фраз складываются в единую картину. –Я… – стискиваю пальцы и опускаю глаза. Не могу видеть, как в глазах Ромы вспыхивает ярость. – Ты, Лен. Пытаюсь взять себя в руки. Передо мной стоит отец моих детей, у которого есть невеста. Ошибки быть не может. Потом буду горевать, сейчас нужно сделать свою работу и сбежать! – Меня наняла твоя невеста, чтобы я занималась домашними делами, пока вы готовитесь к свадьбе. Выпаливаю это на одном дыхании и замираю. Жду. Только вот чего? Что он начнет отрицать про невесту? Но он этого не делает, добивая следующей фразой: – Странно, Лиза не сказала мне об этом. Пожимаю плечом, стараясь сохранять безразличное лицо. – Извини, мне нужно закончить, – разворачиваюсь, чтобы все же завершить то, ради чего меня и наняли. – Лен… – Милый, а ты почему мне не сообщил, что будешь пораньше? – наши гляделки прерывает голос Роминой невесты. – Ты еще не закончила? Вздрагиваю от того, как меняется тон, когда она обращается ко мне. – Мне еще… – Неважно. Можешь быть свободна на сегодня. Она подходит к Роме и обнимает его за талию. Мне кажется, или он слегка напрягается? Смотрит на меня поверх ее головы и с заминкой обнимает в ответ. Я с трудом нахожу силы сдвинуться с места. Быстро хватаю ведро с водой и скрываюсь в ванной. Переодеваюсь, умываюсь прохладной водой, чтобы смыть жар с пылающих щек. Стискиваю пальцами край раковины и всматриваюсь в текущую по белоснежному фаянсу воду. Сквозь шум до меня доносится смех Елизаветы, и это заставляет начать снова двигаться. Скидываю вещи в рюкзак и прошмыгиваю в коридор. Быстро обуваюсь. – До свидания, – хотела крикнуть, но получается только невнятный писк. И мне уже неважно, была ли я услышана хозяевами жилья. *** На громкий хлопок двери выбегает взъерошенная и перепуганная сестра. – Ты чего буянишь? – шипит она, оглядываясь на дверь в комнату, в которой спят дети. – Хочешь детей разбудить? Я съезжаю по двери и хватаюсь за голову. Хочется заскулить, но я держусь. – Систер, ты чего? – Линка падает передо мной на колени и пытается заглянуть в лицо. – Что случилось? – она продолжает шептать, но шепот становится громче. – Я его встретила, – бормочу я, поднимая растерянный взгляд на сестру. Она хмурится, явно не понимая, о чем я толкую. – Стас, что ли, опять нарисовался? Вот тугодум, – ударяет кулаком по коленке и стискивает зубы. – Мы ж вроде ясно дали понять, чтобы даже на километр не подходил. – Рому, – на грани слышимости отвечаю. Глаза Линки расширяются по мере того, как до нее доходит информация. Она несколько раз хлопает глазами. Я же просто жду, что она ответит. Про Рому она знает, я рассказала после того, как узнала о беременности. – И где ты его встретила? Мы продолжаем сидеть на полу в коридоре напротив друг друга и шептаться, чтобы не побеспокоить детей. – Я убираюсь в его квартире. – Так это же прекрасно! – вскрикивает сестра, но я закрываю ей рот рукой. Она высвобождается, и ее улыбка ослепляет. – Что прекрасного, Лин? – Ну ты же хотела его найти. А тут вот, сам нашелся, так ты еще и работаешь у него. Можешь рассказать про Павлика и Мишаньку. Если бы все было так просто. Закусываю губу. – Я вообще не хочу у него работать, – со слезами в голосе заявляю и откидываю голову, упираясь затылком в дверь, – но уйти я не могу. – В смысле? Почему? – непонимающе хлопает глазами сестра. – Потому что на меня такой штраф повесят – до конца жизни не расплачусь, – недовольно бурчу, отводя взгляд. – Да при чем тут штраф? Уйти почему хочешь? Это ж вот… – она начинает размахивать руками, пытаясь что-то изобразить, – сама судьба вас столкнула. – У него невеста, и у них скоро свадьба. Линка громко фыркает и смотрит на меня, как на ненормальную. – И что, что невеста? А у тебя от него двое детей. Да и невеста не жена. Все еще может измениться. Резко вскакиваю на ноги, и в глазах темнеет. Меня слегка ведет в сторону, приходится опереться о дверь. – Ну уж нет. Он этих детей не хотел, и не виноват, что я решила обманом забеременеть. – Почему обманом-то? – вопросительно выгибает бровь сестра, и в ее взгляде отчетливо читается, что я идиотка. Ну и пусть! Миша и Паша только мои, и Роме не стоит о них знать. – Потому что я ему сказала, что на таблетках. Прохожу на кухню, наливаю стакан воды и залпом его осушаю, игнорируя, как по подбородку стекают тонкие струйки. Все мысли находятся в беспорядке. Кажется, если меня кто-то тряхнет, то все эти своры ненужных мыслей высыплются на ковер. – Я не понимаю, почему бы ему не сказать правду? Линка заходит следом и складывает руки на груди. Эта поза свидетельствует о ее крайней степени возмущения. – Потому что это мои дети, и так останется впредь. И это не обсуждается, Лин. Сестра надувает губы. Я слышу, как Павлушка хныкает в комнате, и срываюсь с места. – А я считаю, детям нужен отец, – недовольно пыхтит сестра, когда я проношусь мимо. – Вот будут твои – будешь решать, – парирую я. Захожу в комнату, погруженную в полумрак, и не сдерживаю улыбки. Мои мальчишки мирно посапывают в кроватках, которые стоят по обе стороны от моей полуторки. Павлушка прижимает к себе силиконовую лопатку, и при виде этой картины я фыркаю. Вот же повар! Мишаня, как истинный мужичок, сжимает в объятиях надувной молоток. Закусываю костяшку пальца, чтобы не рассмеяться в голос. Смотрю на двух крошек, которые стали важнее жизни, и сердце наполняется нежностью. Сажусь возле кровати Павлика и сжимаю его крохотный кулачок. – Нет, малыши, я не готова про вас рассказывать, – шепчу в тишину комнаты. *** Вечером сидим в гостиной и все еще дуемся друг на друга. Линка с кем-то переписывается в телефоне, я же слежу за малышами, которые решили опробовать новые трюки из мультфильма и теперь по очереди пытаются влезть на спинку дивана. Я только и успеваю подставлять то руку, то ногу, чтобы уберечь их от падения. Быть мамой двойни сложно, потому что ответственность, которая на тебе, кратна двум. И нет, они не делают жизнь проще, потому как могут занять друг друга. По крайней мере, сейчас этого не происходит. И если кто-то из них болеет, то второй, как правило, цепляет заразу на следующий день. Благо за все девять месяцев они болели два раза. И то там был простой насморк. Но мы с Линкой прокляли все на свете, пока пытались промыть эти два крохотных носика. Я сама готова была переболеть, только бы мои бесята не страдали. – У тебя телефон жужжит уже полчаса, – недовольно пыхтит сестра, выдергивая меня из воспоминаний. Незнакомый номер, и от этого внутри все замирает. А вдруг это?.. – Ну, ты ответишь или подождешь, пока твой многострадальный телефон грохнется на пол и окончательно падет смертью храбрых? Я фыркаю от этого замечания. Не могу держать лицо, когда Линка вот так бурчит. Сестра тоже усмехается, но пытается быстро взять себя в руки. Подхватываю телефон и отвечаю. Подбираюсь на диване в надежде, что услышу низковатый хриплый голос. – Елена, – меня с грохотом спускает с небес на землю женский голос, – это Елизавета Михайловна. – Слушаю, – сдерживаю разочарованный вздох. – Завтра мы ждем вас утром. Приедьте к девяти, будьте так любезны. От ее тона скулы сводит, и я передергиваюсь. – Нам нужно будет на работу. Никаких опозданий. От ее «нам» непроизвольно кривлюсь. Прекрасно понимаю, о ком идет речь. Но стараюсь не заострять на этом внимания, потому что меня это не касается. К черту! Рома мне никто. Только вот глупому сердцу это не объяснишь. Стоило его увидеть снова, как все воспоминания расцвели с новой силой. И тело снова потянулось к нему, как тогда в клубе. – Хорошо, я поняла вас, Елизавета Михайловна. Не прощаясь, она прерывает звонок. А мне становится весело оттого, что некоторые, почуяв власть даже над одним человеком, начинают строить из себя биг боссов и стараться принизить другого. – Кто там тебе так поздно? Линка все еще делает вид, что она занята телефоном. Но если бы у нее уши увеличивались в размере, то обязательно одно ухо было бы где-то рядом с моим телефоном. – Ты же с кем-то увлеченно беседуешь в телефоне? Не смею отвлекать. Стоит сказать это, как Лина отшвыривает телефон и вскакивает: – Не беси меня, систер. Кто звонил? Невеста нашего папашки? В серых глазах сестры вспыхивают дьявольские огоньки, которые заставляют меня немного уменьшиться в размерах. – Какая разница, – тру переносицу, пытаясь отделаться от неприятного звонка. – Как это какая? Там наш папашка с какой-то мымрой, а ты тут сидишь вся такая спокойная, – сестра складывает руки на груди и выгибает бровь. Я поджимаю губы и стискиваю кулаки, чтобы снова не начать спорить. Это того не стоит. – Лин, мы это обсудили. У него своя жизнь, и мы никаким боком туда не вписываемся. Мы с ним разные. – Именно поэтому вы тогда переспали, и сейчас у тебя каким-то чудом его дети, – сестра надувает губы. – Что ты задумала, Лина? – прищуриваюсь, пытаясь увидеть сестру насквозь. А сеструля только невинно хлопает глазками, и это настораживает еще больше. Вот так и сверлим друг друга глазами: она стоит, а я все еще сижу на диване. – Ничего я не задумала, – пожимает плечом и уходит. Вот так молча, оставив меня с выпученными глазами. Что это только что было? И что там в ее голове снова родилось? Потому что никаких сомнений в том, что Линка вот так просто это все оставит. У нее в глазах проскользнул лукавый огонек. И это не к добру. Успокаивает только то, что она не видела Рому и не знает про него ничего. Как и я. Хотя… Главное я знаю: у него невеста и он под запретом. Глава 8 Утром на скорую руку готовлю завтрак на всю троицу. Сестре – ризотто с красной рыбой, малышне – кашу с фруктовым пюре. На радость маме, прикорм у нас проходит относительно гладко. Мальчишки лопают все, что им подсовываешь, и потом не мучаются никакими болями в животе. Передергиваю плечами и обвожу результаты трудов глазами. Так, все готово, теперь собираться. Заплетаю две тугие косы, чтобы волосы не мешали, и украшаю их несколькими шпильками с камушками под цвет моих глаз. Достаю форменное платье и закусываю губу. Не люблю свою форму, но правила есть правила, поэтому придется влезать в него. Крашу ресницы, пара мазков блеском для губ, чтобы немного придать объема. Прислушиваюсь, но в квартире тишина. И я завидую всей троице, что они могут себе позволить вот так сопеть в кроватях, а мне предстоит испытание маршруткой в час пик. Минут пять выбираю обувь и останавливаю выбор не на кедах, как обычно, а на туфлях-лодочках. Они делают мои ноги стройнее и длиннее, несмотря на то что я не могу похвастаться высоким ростом. Всего-то метр пятьдесят восемь. Ныряю в шкафчик с обувью и распрямляюсь, после того как выуживаю нужную пару. До меня доходит, что я пытаюсь выглядеть сегодня не так, как обычно. Это что же, я хочу понравиться Роме? Со звонким шлепком ударяю себя по лбу и шикаю от боли. Кольцо «Спаси и сохрани» на пальце неприятно царапает кожу. Уже не первый раз, но все никак не дойду до ювелира, чтобы отшлифовать его. – Ты уже уходишь? – почесывая бедро в коридор выходит Линка, один глаз закрыт, а вторым она пытается что-то рассмотреть. – Время – полвосьмого. Надо же, спросонья даже время рассмотрела. – Мне сегодня к девяти, а ехать далековато. Завтрак – на плите, не забудь, что малым нельзя сегодня компот. – Я помню: мы ждем, не будет ли реакции на ягоды. Не первый день замужем, – фыркает сестра и окидывает меня одним глазом, тихонько присвистывает: – А ты ничо так выглядишь. Не как всегда. Одобряю. Довольно скалится, а я закатываю глаза на это замечание. Сестра у меня – мастер комплиментов. Но я к этому уже привыкла за все время, что мы с ней. – Ты тоже прелестна, как пират после бодуна. – Че это как пират? – сестра надувает губы и складывает руки на груди. – Потому что одноглазая. Звонко чмокаю ее в щеку и выбегаю из квартиры, пока мне не прилетело что-нибудь тяжелое в голову. Она может! В детстве не раз доказывала. Добираюсь до места почти без пробок и даже умудряюсь найти свободное место, что равносильно удаче. На нужной остановке с трудом выдергиваю рюкзак из битком набитого нутра маршрутки. Оказавшись на улице проверяю целостность рюкзака. В последнее время участились случаи краж в общественном транспорте. Хоть из ценного в сумке у меня только зарядка на телефон и пара резиновых перчаток, но лишиться даже такой мелочи мало приятного. Неспешно подхожу к подъезду, когда время переваливает за восемь пятьдесят. Звоню в домофон, и мне без лишних слов открывают. – Доброе утро, – здороваюсь с новым охранником и уже делаю несколько шагов в сторону лифтов. – Девушка, а вы к кому? – настигает меня вопрос, и я замираю. – Я новая горничная в квартире Романа Сергеевича Филатова. На лице охранника отражается активный мыслительный процесс, в ходе которого он внимательно меня рассматривает. Я выдавливаю доброжелательную улыбку и стискиваю лямку рюкзака. Жду. – Я вас не видел, – выдает гениальное заключение, заставляя меня поморщиться. – Вчера первый день была. – Я должен убедиться, не уходите, – приказывают и достают телефон. Я нервно стучу носком туфли по полированному полу и слежу за тем, как утекают минуты до девяти. Обрадовалась, что без приключений? Получите-распишитесь. Охранник с кем-то переговаривается по телефону и недовольно хмурит брови. Я же окидываю просторный холл взглядом. Вчера у меня не было такой возможности: торопилась и волновалась. На окнах отглаженные шторы, в углах высоченные пальмы под потолок, все хромированные вставки сверкают так, что глаза слезятся. – Девушка, проходите. Охранник снова осматривает меня, а я срываюсь с места. Поскальзываюсь возле дверей лифта, но умудряюсь устоять и не рухнуть на глазах у этого мужика. Лифт быстро поднимает меня на нужный этаж, и я выдыхаю. Время: восемь пятьдесят девять. Успела. Дверь в квартиру приоткрыта, и я нерешительно стучусь. На пороге возникает Рома собственной персоной, а я затаиваю дыхание. Высокий, снова в костюме, как в нашу первую короткую встречу, часы на запястье, волосы аккуратно зачесаны назад. И серые глаза, копьями впивающиеся в мое лицо. Щеки начинают полыхать, а я, как девчонка, не знаю, куда деть глаза. – Доброе утро, извин… – мямлю, переступая с ноги на ногу. – Милый, кто там? – за Ромой материализуется его невеста. Внутри все обмирает, но зато возвращается уверенность. – А, Елена, опаздываете, – недовольно ворчит девушка. И откуда столько пафоса? Да и сама по себе она какая-то неприятная. – Лиз, перестань. Елену задержали на охране, они мне звонили, – спокойный голос Ромы обволакивает меня словно теплый плед. С трудом сдерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза и не заурчать от удовольствия. – Ромочка, нельзя быть таким снисходительным к прислуге. – Лиза, – в голос Ромы просачивается сталь, – мы уже не раз говорили о том, что нельзя так вести себя с другими людьми. Девушка надувает губы и цепляется за локоть жениха. Рома кривится, его глаза темнеют, и он отводит взгляд от красивого лица своей невесты, чтобы тут же встретиться взглядом со мной. Рвано выдыхаю и торопливо отвожу глаза. От одного вида, как Рому обнимает другая, внутри все леденеет и звенит. Но он хорошо справляется с тем, что делает вид, будто мы не знакомы. Мне остается поступать так же. – Мы торопимся. Сегодня делаешь все то же, что и вчера. Мы приедем около трех часов, чтобы тебя тут уже не было. Дверь захлопнешь и уйдешь. Киваю, и за ними захлопывается дверь. Наконец позволяю себе выдохнуть. Да уж. Видеться с отцом своих деток намного сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Но я очень надеюсь, что пересекаться с Романом я буду по минимуму. Уж лучше с его невестой. И все же мысль, что я ее где-то видела, не дает мне покоя. Но вот только где? Заканчиваю с уборкой, когда чувствую, что в комнате я уже не одна. Резко выпрямляюсь и оборачиваюсь. В дверях, опираясь на косяк, стоит Рома и сверлит меня глазами. От его присутствия сбивается дыхание, а сердце вообще начинает отбивать какой-то супербыстрый бит. Пытаюсь сделать вдох, но, кажется, комната становится слишком тесной для нас двоих. – Привет, – наклоняет голову набок и закусывает губу, на секунду, но я замечаю и сразу вспоминаю про его родинку, от которой потеряла голову. – Поговорим? Стискиваю тряпку в кулаке и шумно выдыхаю. – О чем, Роман Сергеевич? И снова у Ромы темнеют глаза, как утром. Похоже, что он злится. Только вот на что? На то, что соблюдаю субординацию? Не успеваю сообразить, как Рома отталкивается от двери и в несколько шагов сокращает расстояние между нами. В нос ударяет умопомрачительный запах, и я не могу справиться с собой. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Полтора года растворяются, а я снова оказываюсь на темной улочке, куда мы сбежали из клуба. – Какой я тебе, на хрен, Роман Сергеевич? – его рык возле моего уха заставляет рухнуть с неба на землю. Распахиваю глаза и вздрагиваю от близости, в которой оказываются наши лица. В горле возникает ком и стремительно увеличивается в размерах. Еще немного – и он меня задушит. Меня душит то, что я чувствую к Роме. Такое вообще возможно? Чтобы к постороннему, по сути, человеку такое ощущать? Мне кажется, нет. – Вы мой работодатель. Точнее, клиент агентства, в котором я работаю, и я не хочу потерять это место, – стараюсь говорить бесстрастно, хотя голос в некоторых места предательски дрожит. – Ты почему тогда сбежала? Серые глаза превращаются в темный металл, и мне становится не по себе от такой перемены. Делаю шаг назад, но Рома обхватывает меня за запястье и притягивает к себе. Стоит нашим телам соприкоснуться, как воздух электризуется. Всматриваюсь в красивое лицо, но Рома только сильнее стискивает челюсть и всматривается в меня. Неужели то, что сейчас происходит, чувствую только я? Ноги слабеют, и если бы не рука Ромы, я бы уже лежала в его ногах. – Так что скажешь, веснушка? – голос теплеет и окутывает меня с головы до пят. Он занят! Он, в конце концов, мой работодатель! А у меня дети… Его дети! Все эти мысли быстро мелькают в подсознании и заставляют меня прийти в себя. – Ничего я не скажу, – я готова похлопать себе за то, как сейчас звучит мой голос. – Были причины, и это все в прошлом, Роман Сергеевич. Сейчас я просто ваша горничная, а у вас невеста, – твердо произношу ему в лицо и замечаю, как его взгляд меняется. В нем расцветает холод. – И много у тебя такого прошлого было? А, Лен? – сквозь зубы цедит он. От его вопроса по спине катится холодный пот. Хочется врезать по его злому лицу, оставить красный след на гладко выбритой щеке, но я только стискиваю зубы до скрежета. Нельзя. Эта работа слишком важна для меня, чтобы вот так глупо ее потерять, поддавшись эмоциям. – Тебя. Это. Не. Касается, – выплевываю и выдергиваю руку из захвата. Серые глаза прищуриваются, продолжая сканировать меня. Рома зло усмехается и разворачивается, чтобы уйти. Его телефон звонит, и он, не выходя из комнаты, отвечает на звонок: – Да, Лиз. С кем обед? Кто это? А мне-то на хрена твои стилисты? Какой костюм? Сам выберу. Лиз, я занят. Имя его невесты окончательно меня охлаждает. А хлопок входной двери ставит точку в этом разговоре. Остается только надеяться, что Рома не откажется от моих услуг. Иначе меня ждут штрафы, которые я не могу себе позволить. Глава 9 Выходные провожу со своими бесятами, и это немного приводит меня в норму. Я не думаю о Роме и не жду встречи с ним… Вру. Сама себе вру! Жду и хочу увидеть его, но постоянно вдалбливаю себе в мозг, что Рома – занятой парень, и я никаких прав не имею на него. Линка вплывает в комнату с огромным букетом цветов и вся светится от счастья. Я тут же вскакиваю с пола, где играла с малышами. – Ого, Павлушка, Мишанька, смотрите, какая у нас тетя довольная. И откуда мы такие красивые и с таким букетом? – не скрываю улыбки в голосе, и сестра начинает улыбаться еще шире. – Лен, я, кажется, влюбилась, – выдыхает сестра. А я застываю. Сердце сжимается от страха. – В кого? – осторожно интересуюсь, боюсь услышать ответ. Блин, а ведь это серьезно, потому что моя сестренка не разбрасывается такими фразами. Да я вообще впервые слышу такие слова от нее. За двадцать пять лет она не влюблялась. Да она даже не встречалась ни с кем! Ждала единственного и неповторимого. – Помнишь охранника из клуба? Осторожно киваю, все еще сжимаясь от страха. Черт, моя единственная опора – и влюбилась. А как же мы? Растерянно смотрю на мальчишек. Они уже облепили Линку с двух сторон и стоят на нетвердых ножках, держась за ноги сестры. Взгляды их направлены на тот самый букетище, и я даже могу представить, о чем они сейчас мечтают. – П-помню, –запинаюсь, решив все же ответить. – Так вот… Сестра аккуратно присаживается около племянников и протягивает им цветы. Бесята радостно пищат, запуская пятерни в красивые тугие букеты бордовых роз. Я передергиваюсь, не в силах смотреть спокойно на такое кощунство. – Лин, ну испортят же красоту, – жалобно произношу, наблюдая за всем этим безобразием. – Ой, Лен, им просто интересно. Они ж никогда цветов не видели так близко, а мне не жалко для своих бесят. Она тепло улыбается, и от этого вида у меня болезненно сжимается сердце. – Так и что с тем охранником? – возвращаю разговор в прежнее русло. – А что? Мы с ним как-то перестали общаться, а тут на днях он меня нашел. Сам. Представляешь? Не представляю, ибо меня же никто в свое время не искал. Подавляю жалобный вздох и продолжаю внимательно слушать сестру. – Так вот, свидание назначил. Он так изменился, Лен. Ты бы видела! Таким серьезным стал и не таким качком, – фыркает сестра, мечтательно закатив глаза. – В общем, он за это время свое охранное агентство открыл и теперь не стоит на фейсконтроле. – И? – Ну что и? Мне он еще тогда нравился, но мы оборвали общение, я и плюнула. А тут… В общем, кажется, я попала. Она закусывает губу и опускает голову, закрываясь волнистыми волосами. Даже в этом мы с ней разные. У меня все время были прямые волосы, и я жутко ей завидовала, что ей достаточно просто помыть голову – и укладка будет готова.