Выбор бесплатное чтение

В океане фальши, гнева и предательства, где сплошь и рядом кишат акулы и пираньи, готовые разорвать друг друга на части ради моментальной наживы, трудно поймать ту золотую рыбку, которая примет и поймет тебя, полюбит вопреки и проживет с тобою все отпущенные вам года.

Мысли вслух

Посвящается моим родителям.

Люблю вас. Спасибо за всё.

Пролог

Очень, очень давно.

Планета Земля.

Тёмно-коричневая, под три метра в холке рептилия, покрытая зеленой кожей в виде чешуи продиралась среди высоченных исполинских деревьев и высокого подлеска из раскидистых папоротников, разгоняя стрекочущих насекомых в густой влажной траве древнего лесного ареала. Всю прошлую ночь лил довольно плотный дождь, и огибая ствол очередного высоченного древнего дерева, рептилия поскользнулась на когтистых лапах, рухнула в шелестящую траву и покатилась, пачкаясь в грязи.

В спешке вскочив на лапы и клацнув зубами, животное повертело злой мордой, услышав громкий рык более грозного хищника, который без устали гнался за ней. Уже была ощутима вибрация земли под лапами от топота этой махины, и рептилия сорвалась с места, устремившись через плотные заросли, сминая папоротники и давя мерзких по виду длинных многоножек, копошащихся и пожирающих более мелких насекомых.

Её преимущество было в размере и проворливости, и юркая между стволами, рептилия, фыркая ноздрями и виляя длинным хостом, периодически задевая им о шершавую кору, в какой-то момент ощутила нутром и рецепторами, что неповоротливый в тесном пространстве король хищников отстал, или вообще бросил погоню за ним, существом, которое сожрало его недавно вылупившихся детёнышей. До сих пор у рептилии на зубах висели частички пережёванной им плоти помёта главного врага.

В конечно итоге ускользнув и скрывшись в густом лесе от смертельной погони, рептилия сбавила бега прыть, уже не поскальзываясь на скользкой траве и не цепляясь за торчащие из земли коренья. Гоняя через ноздри влажный воздух, рептилия вдруг ощутила для себя непривычный запах в общем коктейле и едва уловимый внутренним ухом ультразвуковой писк среди привычной какофонии леса.

Воздух будто бы слегка дрожал и все капельки, лежащие на листьях, коре деревьев, траве и чёрной земле, покрытой местами колючим плотным мхом, начали вибрировать. Рептилия ощутила потоки тёплого воздуха чешуёй и ей вдруг стало комфортно. Устремив бегающие разноцветные глаза в сторону идущего тепла и вибрации, рептилия клацнула острыми зубами, рептилия фыркнув ноздрями двинулась вперёд. Вкрадчиво огибая исполинские стволы, шуршащие листвой где-то высоко в небе, рептилии всё больше ощущало тепло и вибрацию пространства, но это не пугало её, её влёк интерес.

Исполинский лес начал редеть и в какой-то момент рептилия вырвалась из древних зарослей и застыла на по ровной твёрдой высохшей земле. Смотря на просторную, идеально круглой формы поляну, без единого ствола, папоротника, коряги, без покрывала мха и живности, обитающей в лесу. И оно.

Рептилия застыла, смотря бусинами глаз на непривычный для неё причудливый, но крайне притягательный элемент, квадратный с равными сторонами, застывший и парящий над землёй в метре от неё. Элемент, отдающий матовым серым цветом был покрыт причудливыми, пульсирующими по всех поверхности линиями, образующими некий узор, и эти линии пульсировали голубым свечением, и голубые искорки сновали туда-сюда в линиях, сталкиваясь, и обгоняя друг друга. Переступая на лапах по сухой, слишком плоской и ровной земле, рептилия медленно двигалась к парящему кубическому элементу, от которого разносился странный ультразвуковой писк. Он словно проникал внутри тела, пронизывая мышцы, кости, органы, заряжая их толи теплом, толи приятной вибрацией, успокаивая, приободряя, веля всему телу как по команде двигаться к нему.

К неизвестному ей элементу.

Пространство вокруг элемента слегка вибрировало и было окутано теплом, вопреки хмурой дождливой погоде, которая накрыла лесной массив и идеально круглую, диаметром пятьдесят метров поляну, которую огибали промозглые ветра, а потоки воды от моросящего дождя падали на незримую пелену, стекая по невидимой полусфере в подлесок.

Уже дойдя до парящего кубического элемента, рептилия приблизила к серой гладкой поверхности морду и начала обнюхивать, гоняя сухой и тёплый, лишённый аромата дикой природы воздух через сужающиеся и расширяющиеся ноздри. Совершенно стерильный, и кардинально отличный от любого ареала, в которых ей приводилось охотиться и обитать.

Медленно, клацая клыкастой пастью, древняя хищная рептилия чуть пригнувшись обогнула одну, затем вторую сторону, ловя в фокус голубые яркие импульсы, снующие в бороздах по поверхности молчаливого кубического элемента. Импульсы, по узорам стекались в центр одной стороны и словно уходили внутрь единственно отверстия на поверхности всего элемента на всех шести сторонах. Поднявшись на задние когтисты лапы и тронув небольшими передними поверхность, рептилия принюхалась к многогранному отверстию, куда устремлялись голубые мигающие огоньки. За ними был чистейший и прозрачный как капля дождя многогранный камушек, входящий в тело огромного молчаливого и неподвижного кубического существа, и он, будто напитываясь энергией, вбирая её в себя и выплёскивая обратно в борозды, идущие узорами по всему телу пришельца.

Вдруг кристалл начал менять свечение из голубого небесного цвета в кроваво красный спектр. Рептилия, чуть склонив голову заворожено наблюдала за нарастающим свечением и совсем не заметила того, как вибрация под её передними лапами нарастала. Внезапно за хвост, чуть ходящий из стороны в сторону что-то вцепилось, да так сильно, что огненная боль прокатилась по всему телу.

В хвостовой части сомкнулись мощные челюсти огромного хищника с мелкими передними ламами и мощными задними. Подняв трепыхающуюся жертву на высоту десяти метров над собой и мотая её из стороны в сторону, разбрызгивая кровь рептилии по округе и на странное безмятежное кубическое существо, король хищников умело подбросил добычу над собой и перехватил её пастью в районе шеи последней.

Хруст, ещё больше крови и трясущееся тело мелкого хищника обмякло. Визг оборвался и на поляне среди исполинского леса воцарила мертвецкая тишина. Лишь тепло и едва уловимая вибрация разносились по уединённой поляне. Безликое, залитое кровью парящее кубическое существо так и не сдвинулось с места, лишь только моргая красными импульсами, снующими по узору по собственной коже.

Король хищников с окровавленной пастью приблизил морду к серой коже странного существа и начал обнюхивать бесстрашного незнакомца, периодически тыкая в его прочную как камень кожу мордой.

Ничего.

Отстранившись от кубического существа и посмотрев себе под ноги на жертву, король хищников схватил её пастью за бездвижный хвост. Подняв тушу древний хищник пошёл прочь с безжизненной поляны, в конечном счёте скрывшись в тени густого подлеска, углубляясь в древний исполинский лес. Он следовал к своим родичям живущим в ином ареале с трофеем, прервавшим жизнь потомков его.

Сильный пожирал слабого. Иного было не дано.

Поляна, залитая кровью, осталась одинокая опять. Только древний матово серого отлива куб, парящий над землей. Вдруг пространство задрожало и вся та кровь, которая пролилась на ровную иссушенную землю и стенки элемента начала растворяться, испаряясь как пар в вибрирующим пространстве поляны. Импульсы, снующие по причудливым геометрическим узорам на стенках куба менялись с красного спектра на голубой.

В конечном итоге парящий в сухом тёплом воздухе куб продолжили размерено сиять, и когда последняя капля крови испарилась в пространстве, рядом с кубом вспыхнули два облака голубого аквамаринового света, подобно импульсам, снующим по узорам куба. Паря над сухой землёй, сгустки энергии вращались вокруг элемента, застывшего в центре поляны.

– Крайне враждебно, – первый.

– И примитивно, – второй.

– Потенциала нет, – первый.

– Необходимо ждать перемен, – второй.

– Или менять эволюции ход, – первый.

– Кардинально, – второй.

– Всю среду и её элементы, – первый.

– Допустимо, – второй.

– Масштабным событием из вне, – первый.

– Согласно текущим законам их мира, – второй.

– Допустимо, – первый.

– Запускаю процесс, – второй.

Сгустки энергии влились в серый смиренный, зависший в воздухе на поляне кубический элемент через многогранный кристалл в сердцевине гладкой поверхности средь геометрических причудливых узоров, и в следующую секунду древний элемент выстрелил импульсом голубого аквамаринового сгустка энергии в мутное дождливое небо, призывая скитальца на землю из небесных глубин.

И он, один из множества космических странников вскоре изменил всю среду, элементы и вектор развития жизни на этой земле.

Знакомство

СССР. Где-то на юге Ростовской области,

10 августа 1946 года,

12.00.

Чёрный массивный автомобиль марки ЗИС-110 шурша шинами плавно катился по пыльной земляной дороге, разрезающей залитое полуденным солнцем золотистое поле ржи пополам.

Вдалеке впереди и поодаль по бокам машины виднелись молодые лесопосадки, благополучно отделяющие бесконечные южные посевные угодья друг от друга, препятствующие ветрам, несущим пагубное воздействие зерновым культурам.

В прохладном, оформленном из чёрной кожи и подчёркнутым лакированными деревянными вставками просторном салоне было тихо и весьма уютно, и молодой крепкий шатен, одетый в тёмные брюки и белую рубашку с закатанными полотки рукавами, сидевший за рулём тяжелого монстра, чей кузов и технические характеристики были доработаны инженерами агентства, а мощность двигателя была доведена до ста семидесяти лошадиных сил расслаблено управлял служебным автомобилем. Под мышкой у водителя в кобуре болтался пистолет, и он, откинув мысли о работе думал об одобренном насущном, а именно о любимой жене, о её светлом образе. Едва заметно улыбнувшись, он знал, что уже увидит её, возвратившись домой.

Тем временем рядный восьмицилиндровый четырёхтактный нижнеклапанный мотор урчал, бензина было более чем достаточно для поездки, на которой пару дней назад срочно настоял седовласый пожилой пассажир, одетый в тёмно-серые брюки, белую рубашку и цветастый галстук. Расположившись сзади на широком мягком кожаном сиденье статный мужчина вдумчиво читал свежий выпуск Комсомольской правды, который прикупил утром перед выездом за город.

Приковав к чернильным предложениям кристальной чистоты голубые глаза, всё ещё резкие, ясные, не подёрнутые старческим туманом и пеленой недугов, глава агентства Современных Революционных Технологий едва заметно улыбнулся прочитанной фразе, автора, похоже совсем юного и недальновидного, которой изливался речами о том, что отношения между Америкой и Советским Союзом обязательно укрепятся как никогда, станут партнёрским и более доверительными, взаимодополняющими и укрепляющими новым мировой порядок.

Не выдержав нарочитого неоправданного оптимизма, и непосредственно для его восприятия откровенного бреда, седовласый, но довольно крепкий и жилистый мужчина громко фыркну и небрежно откинул газету по левую сторону от себя на широкое сиденье, туда, где лежал роскошный чёрный кожаный дипломат с кодовым замком.

Молодой человек посмотрел в зеркало заднего вида для салона на пожилого человека, одетого по-деловому модно для послевоенного года и выдал вслух, – очередная искусно поданная фикция для усыпления бдительности общества?

Пожилой человек, которому сегодня перевалило за семьдесят пять лет отроду посмотрел на профиль молодого человека, чуть более тридцати лет и размерено произнёс сухим тоном, усмиряя внутренние противоречия и размышления, – ох если было бы так просто, Клементий, как этот автор строчит… меньше года прошло после окончания битвы за право нациями существовать свободно вопреки фашистскому режиму, а наши, так сказать англосакские партнёры в глубинных кулуарах разрабатывают планы по развалу Советов, дробление единых республик на самостоятельные подконтрольные им государства с превращением их в сырьевые придатки развитых страны и бесправных рабов либерального общества. И знаешь что? У них это точно получится. Не сейчас, не с первой попытки, но постепенно, оттачивая технику и тактику на банановых государствах они нанесут мощный удар системе государства и ценностей советского общества, нивелируя социальную идеологию и достижения, которые накоплены и которым еще предстоит свершиться до распада. Процесс уже начался…

– Хм, вывод основан на проверенных агентством фактах, или ощущениях твоих и Семена Яковлевича? – обыденно уточнил молодой водитель, слега притормозив перед резко выскочившим зайцем. Испуганный ушастых резв пересек пыльную и жаркую от полуденного солнца грунтовую дорогу и юркнул в высокие плотные заросли золотой ржи, едва покачивающейся сочными колосьями.

Проводив голубыми глазами, схожими со взглядом пассажира, молодой водитель придавил педаль газа и поймав в зеркале заднего вида хитрый взгляд седовласого мужчины, слегка повысив тон добавил, – отец?

Пожилой пассажир лишь хитро улыбнулся, глянув на южные просторы, дающие людям пищу, – неет, Петровы тут не при чём. Ни Сёма, ни тем более Павел. Ты с ним больше времени в разъездах проводишь, чем в кабинетах с нами, и должен бы уже читать мысли своего напарника и второй по праву главы агентства…

– Отец, вот опять ты за своё! – чуть резко как-то столикой грусти воскликнул Власов Клементий Аркадьевич, всё же с глубоким уважением относясь к своему отцу, к тому что он создал и пронёс через исторически сложные года на пару с компаньоном и другом Петровым Семеном Яковлевичем.

Пожилой человек, глава прогрессивного агентства выдохнул вслух, вдруг притронувшись к сердцевине грудной клетки, там, где за рубашкой на бечёвке болтался прозрачный минерал.

Тронув артефакт через ткань и ощутив едва уловимую вибрацию кристалла, Аркадий Соломонович размеренным тоном выдал, – сын, мы постоянно откладываем этот разговор, но ты должен принять это. Когда я умру – ты станешь главой агентства, ровно также как не станется Семена, а его место займёт его сын. Вместе вы укрепите роль агентства в современном обществе, соберёте лучший коллектив учёных умов и первоклассных специалистов, и пронесёте его независимую философию в будущее, спасая судьбы иных от гибели по мере деградации мира людей…

– Отец, не в свой же день рождения о грустном! – попытался сменить тему Власов младший, оглядевшись по сторонам и в зеркала заднего вида. На пыльной грунтовой дороге хвоста не было, и это радовало, как никогда.

– А когда сын? – вздохнул пожилой жилистый мужчина, снова потрогав рукой восьмигранный продолговатый кристалл и задумался про себя, мимолётно скользнув по профилю сына, – правильный выбор делаю я? Справится ли он с грядущими испытаниями?

Вдруг голос, который поселился в его голове после события в далёкой молодости и незримо направляющий его десятки лет, вновь пропел сюрреалистическим тоном и отразился лёгкой вибрацией в кристалле, – отбрось сомнения и делай ты что должно. Ваш путь благой, хоть методы борьбы вас заставляют в этом часто сомневаться.

Власов старший ответил мысленно голосу в сознании, окинув послевоенные и уже набирающие некую безмятежность пахотные угодья и то, куда стремятся с раннего утра они, отец и сын, по воле незримого шепота, – к чему ты подводишь меня, к чему готовиться им после нас?

Власов младший понимая, что отец снова пустился мыслями в будущее, пытаясь найти там верный и логически продуманный ответ, и подметив в зеркало заднего вида, что отец трогает амулет, который он не снимал никогда, обращаясь к артефакту в минуты сложного выбора, проговорил для родителя, – отец. Мы справимся со всем грядущим, иначе просто нельзя. Кстати, твоя просьба о расширении штата обрела процедуру. Наши контакты собирают досье по лучшим техническим и военным учебным заведениям республик. Анализ личных дел претендентов из числа студентов, выпускников и аспирантов начнётся через неделю. Особо одарённых вербовать планируем начать с октября. Введём их в структуру Лубянки согласно нашим потребностям, подтянем по всем параметрам, и поэтапно, как будут морально готовы внедрим в штат агентства.

Власов старший вырвался из сознания в ожидании дополнений от шёпота, и обратился к сыну, – прекрасно! Молодая кровь на не помешает.

Власов младший кивнул, проехав через перекресток полей, разделённых лесными посадками орешника, тутовника, дикой алычи и прочих южных деревьев, – юное сознание более податливо. Всё будет хорошо отец! – и немного замявшись, видя вдалеке небольшой южный хутор, добавил, – почему именно в этот день?

Аркадий Соломонович скорее уже почувствовав нежели подметив далекий хуторок сквозь слегка запылённое лобовое стекло, пояснил, пробежавшись голубоглазым взором по уютному кожаному салону советского автомобиля, остановившись на картонной коробке, которая лежала на полу в ногах за водительским креслом, – нужно положить на хранение одну штуку…

Власов младший хмыкнул, – серьёзно? И ради чего мы пропускаем твой праздник, который могли бы провести в кругу семьи, среди друзей, в агентстве?

Власов старший глянув на молодой, но уже закалённый невзгодами разведывательной военной службы профиль лица отпрыска, серьёзным тоном ответил, – запомни сын. В будущем тебе, вам будут попадаться вещи, хм, выходящие за рамки человеческого восприятия, природа которых не будет подлежать анализу и тем более проецированию на них опыта и знаний, накопленных за прожитые тобою годы. И некоторые, так сказать, устройства, механизмы или артефакты не будут поняты лучшими учёными агентства и тобой даже когда ты доживешь до моих лет и более, а научно-технологический прогресс общества достигнет самых смелых идей современных фантастов. А от некоторых, так сказать элементов, нужно будет оградить человечество на века, ибо не сдюжите, ибо опасно. Что собственно мы и сделаем сегодня.

Власов младший было недовольно насупился, что родитель умолчал о деталях, но потом вспомнил про картонную коробку, которую отец вроде бы обыденно взял с собой из столицы и вез её не в сопровождении конвоя, не в сейфе, не в прохладную тьму в ночи, а как обычный ничем неприметный багаж. Власов младший было подумал, что это очередная кипа секретных документов, которую надо или изучить, или передать в поездке, или спрятать подальше от городов и ищеек Организации Объединённых Наций.

– Та ещё банда… – невольно подумал про себя Клементий, понимая, какие истинные цели будет преследовать ООН в будущем. И кому будет в итоге прислуживать эта организация.

Вздохнув, младший из четы Власовых, оглядев налитые золотом колосья ржи, мельтешащие по бокам автомобиля, добавил вслух, – понял тебя отец. Мне стоит знать, что ты собираешься спрятать, и на долго ли?

Власов старший, не отрывая правой руки от кристалла, покрытого белой хлопковой рубашкой, всё ещё ощущая тепло и вибрацию, исходящую от диковинного артефакта, кивнул, –прозрачный минерал, ясный словно чистейший алмаз, идеальная гладкая сфера размером с мяч для гандбола при этом лёгкая как хлеба батон. Может рождать яркое свечение во тьме, когда напитается дневным светом. А ещё в её глубине, изредка возникает пульсация искр тёмно-синего насыщенного цвета. Возникая из глубины сферы, импульсы растекаются волнами по поверхности и сходят на нет. У них есть ритм.

– Хм… передатчик? – предположил сын, сам того, не ведая слегка сбавив скорость.

Отец кивнул, бросив задумчивый взгляд на коробку, – я было тоже так подумал…

– …однако, – протянул Клементий, выуживая информацию от родителя и руководителя в одном лице.

Аркадий Соломонович насупился, – …обстоятельства… при которых сфера была найдена… место и время, и люди… в общем оно выходит за рамки человеческих технологий.

– А… – начал был сын, уже воображая ожесточенную кровопролитную борьбу за артефакт, но отец его перебил, развеяв фантазии, – лето сорок пятого, Амазонские джунгли. Исследовательская экспедиция агентства шла по следам, как мы думали уже последней из канувших в лета поисковой группы из ячейки Аненербе…

– …ух! – вставил юный Власов, сощурив голубые как небо глаза на загорелом лице, – я-то думал мы перебили всех окультников из их числа…

– …почти. Как ты знаешь, наци уже на излёте собственных сил и ресурсов пытались найти действенные побрякушки прошлых цивилизаций, которые, как они свято верили помогут им в разработке оружия по контролю над сознание и духовность человека, но…

– Наши настигли группу и… – предположил Власом младший и старший кивнув, продолжил, – да. Но когда наш отряд настиг противника на рассвете, земля, где стояли наци на ночлеге была усыпана гильзами, некоторые из них пали под перекрёстным огнём, кто-то застрелился от собственной руки, кто-то воткнул нож себе в шею, в сердце, иные вырезали себе глаза…

– …жертвоприношение? Собственно, не жалко! – хмыкнул Власов младший, на счету которого был не один десяток подстреленных им фашистов за годы войны.

– Эту версию сразу отмели, – покачал головой Власов Старший. Юный чекист выдал, – англичане? Американцы?

– Исключено, за этими голубчиками мы пристально следим. Они сейчас обносят всю Европу, экспроприируют заводы и персонал, под видом поисков фашистов. Потрошители немецких технологий… те ещё благодетели, заварили сами кашу, – опять мотнул седовласой головой руководитель агентства, при этом скрипнув зубами от знания, кто и зачем развязал мировую войну, – возвращаясь в джунгли. В общем, нигде не было ни следа, ни тел тех, кто ликвидировал отряд фашистов. Николай Петрович с подчинёнными осмотрели тогда тела.

– Мистика, не иначе! – сухо подметил молодой агент, пытаясь построить картинку на маломальских данных.

– Но не отсутствие следов противника, сгубившего группу наци поразило нашу команду больше всего, – продолжил глава агентства, не отрывая взгляда от картонной коробки, в которой в завернутый в тряпки лежал шар, – место. Это был древний каменной город индейцев, поглощенный джунглями, укрытый высокими деревьями, опутанный лианами и смешенный с подлеском.

Власом младший, слушая пересказ отца о том, какие трудности выпали поисковой экспедиции на пути следования за нацисткой группой, сам не заметил того, как по наитию пересек очередной перекресток полей и лесопосадок и вырулил на плотную грунтовую дорогу, ведущую ко въезду хуторок.

Впереди показались отстроенные новые дома из красного обожженного кирпича, ровные проулки между огороженными участками, видевшиеся за заборами палисадники с молодыми посадками грецкого ореха, черешней, виноградники и прочими плодовыми культурами. С виду эта была идеальная уютная южная деревня, но…

Власов старший оторвав взгляд от коробки глянул на уютные домики с черепичной крышей, придомовые хозяйства и ровные, одного типа ограды, выдал, – очередная тайна, спрятанная за ширму современности…

Власов младший зная конечную точку маршрута, добавил, – сложная и весьма дорогая и получилась ширма, отец.

– Иначе было нельзя, сын, – вздохнул старый чекист, – иначе было нельзя. Тем более место было выбрано не нами.

Власом младший тихо шепнул, пробежавшись взглядом по выстроенным домам, заселённым наполовину служащими агентства, а наполовину отведённые для командирующихся сотрудников, агентов и только тех, кто был в курсе и имел права доступа, – голос?

Власов старший кивнул, – голос. Он же и посоветовал спрятать находку здесь. До определённого часа.

– Вот как? – вскинул брови сын. В глубине собственного сознания он периодически думал, что отец страдал расстройством личности. Но тут же поправлял себя, зная, при каких обстоятельствах отец обрёл голос, который его направлял. И об этом более никто не знал. Пораскинув, младший добавил, – интересно, как далеко он нас заведёт…

– …и кого выберет после, – подметил старший.

– Отец! – чуть резко выдал младший, насупившись от скверного события, через которое ему всё же придётся пройти.

– Хорошо, хорошо! – усмехнулся Власов старший ровным рядом зубов, подняв ладошки на милость победителя.

Сбавив скорость до десяти километров в час, Власов младший чувствовал внутреннее напряжение и одновременно восхищение от того, что создали учёные умы и технологи агентства, и как это воплотили физически рабочие.

Озирая с виду умиротворённую деревню, больше похожую на загородную резиденцию партийных служащих, Аркадий Соломонович знал, что прямо сейчас, за тенью плотных штор на окнах за ними наблюдают те, кто бдит покой и порядок этого места. И не приведи случай кому-то постороннему сунутся сюда с дурными намерениями поживится чем-то полезным. Только свои. Только круг агентства.

И понимая, сколь ещё предстоит сделать и оформить, пока его жизнь ещё пульсирует по венам, седовласый мужчина произнёс, глянув на суровый профиль отпрыска, тронутый едва заметной щетиной на скулах, – это только начало сын мой. Всё ещё начало пути!

СССР, где-то,

Зима 1987 года, около двух ночи

Крики и стоны вместе с резким запахом лекарств и спирта разносились по тусклому коридору, чуть прохладному из-за белесого кафеля на полу, с мигающей лампой под потолком с потрескавшейся, местами пожелтевшей штукатуркой. Из небольших аскетичных палат доносился плач, визг, кто-то смеялся, ну а кто-то и вовсе кричал от разрывающей внутренние органы боли.

Некоторые из неопытных интернов с трясущимися руками носился с окровавленными бинтами, более опытные с суровым лицом толкали тележку с чистыми медицинскими инструментами, а доктора с обыденным видом брели к палатам, читая карты пациенток.

Родильный дом.

Обессиленная темноволосая молодая женщина лежала в тесной, видавшей некогда лучшие времена палате родительного отделения, пытаясь выдавить из себя новую жизнь вот уже вторые сутки. Уставшая до мозга кости, уже потерявшая надежу, она чувствовала, как от частых острых болей в районе таза и живота по щекам катятся холодные слезы, а сиплый голос, сорвавшийся в прошлых безрезультатных потугах едва выдавал звуки.

– Господи, помоги! – едва слышно прошептала молодая женщина, в очередной раз тужась и сжимая простынь в кулаках до побеления костяшек, пока за окном шёл снег, медленно кружась в морозном воздухе.

Уже было невмоготу, и уже чувствовалось что вот-вот лопнут сосуды в голове вслед за полопавшимися капиллярами на карих глазах, как вдруг нечто странное ощутила она в себе. Это не была новая волна боль, рези, схваток. Это была волна тепла, успокоения, ощущение внутренней гармонии в организме, который внезапно скинул с себя усталость прошедших дней и обрёл новые силы. И женщина вдруг услышала, где-то за ухом, где-то в переставшей гудеть от постоянного напряжения голове, в затылке, – делай что должно! У тебя всё получится, он будет жить!

Женщина толи от испуга едва вскрикнула осипшим голосом как в следующую секунду белая дверь отварилась со скрипом, и в палату вошёл рослый, под два метра ростом доктор в чистеньком белоснежном халате и медицинской маской на лице. За его широкой спиной показалась низенькая акушерка средних лет с не менее чем у роженицы усталым лицом.

Обогнув доктора, акушерка засуетилась перед роженицей, лежащей на медицинском столе в определённой позе, – вот доктор! Уже сил нет, ни у неё, ни у меня. Надо что-то делать, иначе…

Доктор поднял руку, защищённую белой перчаткой, остановив дальнейшее словоизлияние акушерки, другой рукой поправил маску, скрывающую точёное, не для этого времени и места красивое аристократичное лицо. Спокойно подойдя к роженице и положив крепкую руку на живот, больше похожий на вздутый и готовый уже лопнуть шар, обтянутый хлопковым халатом, доктор замер, сощурив красивые, притягательного и необычного оттенка проницательные глаза.

В палате как по команде повисла тишина, лишь искажённые крики, плачь и разговоры медицинского персонала залетали из коридора через открытую дверь.

– Вдох-выдох. Тужьтесь! – выдал через некоторое время доктор со странным, не свойственным славянам, и подозвав свободной рукой акушерку, указал ей место, – ассистируйте!

Акушерка, немного напряглась от столь необычного поведения доктора, заняла исходную позицию, подойдя и склонившись к пациентке, лежащей с раздвинутыми ногами, приготовилась лицезреть новую жизнь, выходящую с не самого лицеприятного ракурса.

Доктор, не отстраняя ладони стал давить на живот.

Натужный сиплый крик огласил палату. Высокий крепкий мужчина в белом халате положил вторую руку на живот и надавил ещё сильней.

И тут акушерка проголосила, встрепенувшись, – вижу, головка показалась!

Рослый доктор сухо выдал басовитым приятным бархатистым голосом, – поднажмём! Тужьтесь!

Роженица, ощущая несвойственное обстоятельствам и предшествующим до появления доктора ощущениям умиротворение натужилась всей нижней частью тела и…

…ахнув, акушерка аккуратно вытянула-таки малыша с синевато-фиолетовой кожей. Доктор, отойдя от роженицы, взял малыша на руки и внимательно осмотрев загадочными и горящими жизнью глазами тёмно-синего оттенка, покрутил его и смачно хлопнул по попке ладошкой.

Спустя секунды в палате раздался громкий плач.

Подскочив к доктору, акушерка, умело перерезала и зажала пуповину щипцами. После аккуратно взяла новорожденного, обогнула стол и подала матери малыша. Облегчённо улыбнувшись и стерев капельку испарины со лба, и смотря на то, как темноволосый, довольно крупный малыш не то что плачет, а орёт во весь голос и прижимается груди наконец-таки разродившейся матери, улыбнувшись, радостно выдала, – мальчик! Здоровенький какой! Повезло вам!

Новоиспеченная мать, оторвав едва взгляд от крохи, всё ещё липкой от околоплодных вод, глянула на акушерку, с которой провела эти сутки и сиплым выдала, – да! Спасибо вам! Доктор, я…

И вдруг поняв, что что-то изменилось в окружающем пространстве, молодая мать склонив голову, пробежавшись по аскетичной палате, оторопела. Акушерка с улыбкой обернулась со словами, – да, наш доктор что надо, если бы…

…но в палате кроме измученной затяжными родами матери, орущего пацанёнка малыша и уставшей акушерки не было никого.

Лишь открытая скрипучая дверь, плач, смех и крики, доносившиеся из проёма, ведущего в коридор.

СССР, Москва.

В это время.

Очередная зимняя ночь опустилась на неспящую столицу.

Сталинская высотка на Котельнической набережной. Она всегда вызывала восхищение у гостей столицы, а у уставшего советского человека из тесной хрущёвки её величественный и массивный образ, состоящий и главного корпуса, чей шпиль венчался на ста семидесяти шестиметровой высоте и два боковых корпуса заставляли думать о том, что классовое неравенство и разрыв финансово положения тех, кто у власти, и обычных работяг никогда не будет стёрто.

Главный корпус, почти последние этажи. Некогда служебная квартира, которая со времени постройки дома объединила в себе соседние и уже стала фамильной собственность не потому, что алчность и жажда роскоши поглотила поколения владельцев неприлично просторного по советским меркам, переходящего по наследству имущества, а потому что так было нужно.

Безусловная необходимость.

Вот и сейчас, в просторном, с высокими потолками и стенами, обшитыми панелями тёмного благородного дерева, седи широких полок, под завязку забитых книгами, среди массивной мебели родом из пятидесятых годов, стоящей на наборном полированном паркете, стоял монолитный с виду рабочий стол, покрытый зеленым сукном, и как полагается было два стула – для главы и заместителя.

Друг на против друга, оба в деловом виде, тёмно-серые брюки, белая хлопковая рубаха с закатанными по локоть рукавами, галстуки каждый на свой вкус, подтяжки и кожаная кобура на растяжках с левого бока подмышкой.

На стенах висели редкие картины, в основном старые карты и старинные настенные часы, созданные во времена Великой французской буржуазной революции отбивали маятником свой ход. Всё ещё бодро, всё ещё чётко, не теряя секунд, минут, наблюдая, как меняется время, политика и режимы, эпохи, как рождаются, проходят путь становления и умирают главы крепкой военной семьи, сменяя друг друга. И этот хронометр, как и всё, чего касалась чета Власовых, хранил собственную тайну. И ждал, приближая ходом нужный момент.

Звон. Звон.

Молодой шатен, глянув ясными голубыми глазами на настенный хронометр стиля модерн тёмного-орехового лакированного дерева, подавил спонтанный зевок, то ли от усталости, то ли от нехватки воздуха из-за закрытого высокого окна, и тихо выдал, – два часа ночи, отец… ты что-то ещё хотел обсудить?

Власов Клементий Аркадьевич улыбнулся, будто сквозь призму лет посмотрев напротив себя на себя же молодого, только теперь это был не он, а его сын. Власов Игорь Клементьевич. Молодой, готовый вот-вот отпраздновать своё сорокалетие, он был свежим, крепким и рослым, молодым, уже состоявшимся человеком, превосходным сотрудником, прекрасным мужем и заботливым отцом, воспитывая сына Олега, мальчишку девяти лет невзирая на тяготы службы.

В лучших традициях и духе четы Власовых, начинателях и продолжателях агентств.

Клементий Аркадьевич, глянув сыну в его голубые ясные как чистое небо глаза своим похожим по оттеку взором, тихо проговорил, – да Игорь. Я и Павел всё обсудили. Твоё и Андрея назначения состоятся через два месяца…

– …отец! – выдал Власов младший, поёрзав на стуле, – к чему такая спешка? Вы с Пал Семёнычем ещё на острие ножа. Зачем?

Власов старший, чья седина перешла по наследству от его отца Аркадия Соломоновича, посмотрел на своё продолжение, почти внешнюю копию, современную, молодую, и загадочно ухмыльнувшись, ответил, – нам сынок предстоит ещё более активная кабинетная работа с бумажками, мы должны уйти в тень раньше, чем в стране начнут происходить глубокие структурные изменения. Именно из тени я и Петров старший, насколько хватит возможностей, связей и элементов давления будем расставлять фигурки по шахматной доске будущего противостояния, пустив корни влияния в текущие и новые структуры будущей страны и союзных государств, когда их захлестнёт волна кадровых перестановок и распила. Вы окажитесь на острие ножа, перенимая опыт и большую ответственность, секреты, тайны, обучая молодых, готовя заместителей себе. После того, как Советы развалятся, и вокруг центральной России образуются союзные государства, центр и бывшие республики будет ожидать тотальный упадок и произвол во всей иерархии власти, голодные годы новой России и повсеместный бандитизм, с насаждение либеральной демократии и агрессивной рыночной экономикой, где брат будет против брата. Лишь бы урвать отколовшийся от системы кусок, да побольше.

– Их план всё-таки удался… спустя столько лет противостояния… – с долей смирения выдал Игорь Клементьевич, пробежавшись взглядом по многочисленным папкам с делами и секретным распечаткам, лежащим на рабочем столе. Поймав в фокус чёрный пистолет, который до их собрания по привычке перед сном чистил отец, Власов младший добавил, – может план Б?

Клементий Аркадьевич, отследив суровый взор сына, который хоть и не показывал этого, но всей душой переживал за настоящее и будущее родины вопреки уставу организации не вмешиваться в политический курс государства, в котором базируется их многофункциональная диверсифицированная структура, прочистил горло и тихо проговорил для сына, – нет Игорь, это не решение. Даже если наш оперативный отел физически устранит всех персон, которые реализуют стратегию по взращиванию единственного лидера современного и будущего мира, даже если мы устраним их семьи, даже если доберёмся до элит, их идейных вдохновителей и архитекторов, мы не уничтожим неизбежное. На место павших придут новые, более жадные до освободившейся власти и ресурсов, с более кровожадной злобой возьмут эта власть. Нет, к сожалению эта партия за ними. Здесь нужно…

– …разрушить саму систему, – кивнул Власов Игорь Клементьевич, будучи изучая высшем учебном заведении все какие были труды по политической экономики, теории управления государством и организациями, загодя готовясь к тому, что предстоит ему и агентству в будущем. И не прогадал.

Власов старший среди тишины просторного роскошного кабинета и механического тиканья маятника старинных настенных часов довольно кивнул, в очередной раз убедившись в твёрдости намерений отпрыска, – изнутри, подорвав её основы и ценности ровно также, как враг это готовил и сделал с нашим государством и прочими, кто поддался искушению и их обещаниям, что, мол, всё будет хорошо, честно и справедливо. Запомни сын, ни англичанам, ни американцам, исключая простых смертных, не втянутых в распределение и управления финансами и властью доверять нельзя. Никогда. Ни при каких условиях…

– …одной рукой они пожимают улыбчиво руку тебе, – перебил сын отца, смотря куда-то в глубину пространства, – а вторую держат за спиной с пистолетом взведённым, где на патроне имя твоё, и следующего после тебя партнёра!

Глянув на задумчивый вид сына, мыслями витающий явно где-то не здесь, Власов старший вырвал его из дум, тихо выдав, – но! Среди них окажутся те, кому можно будет доверять. Кто станет вместе с вами плечом к плечу в сражении за благополучное современное и будущее, и может даже произойти так, что кто-то из тайных архитекторов заката человеческой цивилизации в будущем в силу непредвиденных обстоятельств или осознанно одумается за секунду до того, как перейдёт точку невозврата. Нам нужно их отыскать, войти с ними в контакт, вести их и изменять под наши цели, если получится.

И глянув на пистолет, заключил, – нужно переформатировать золотой миллиард на благие цели для человечества, ибо они поведут общество в потребительский век одноразовых вещей, завязанных на первую ступень потребностей индивида, обесценивая самопознание и стремление к интеллектуальному развитию всей массы людей.

И вознеся палец правой руки, Власов старший чуть повысил тон с тихого до нормального, – но это не главная цель агентства на ближайшую перспективу…

Вдруг, среди прочих бумажных распечаток, записей, стопок папок с грифом «Совершенно секретно» завибрировал ничем неприметный восьмигранный продолговатый голубого оттенка кристалл, лежащий в хрустальной вазе. Покрытый пылью он задрожал, резонируя и разнося дребезжание хрусталя по просторному министерскому кабинету.

Уже очень давно как это бывало в давние годы обычно пульсирующий голубым оттенком сейчас он скинул слой пыли себя и вспыхнул ярким ультрамариновым цветом фиолетового оттенка, залив комнату диковинным светом.

Власовых резко прошила волна тепла и вибрации, и он Клементий Аркадьевич вкрадчиво прошептал, повторив отголосок сюрреалистического спутника в своём сознании, – жизнь появилась на свет! Сын, нужно его или её отыскать!

Власов младший, поёрзав чуть заскрипев на стуле и слегка подавшись вперёд, понизив тон до едва слышного, выдал, завороженно наблюдая за пульсацией кристалла, лежавшего на массивном рабочем столе с зелёным сукном возле бумажных папок с распечатками, – хм. Это будет непросто, отец. Представить, нужно будет установить всех, кто родился в эти минуты, в этот день на планете. В городах, сёлах, деревнях, у нас и на диком банановом острове в племени на Богом забытой земле. Я конечно отдам распоряжение, но…

Вдруг кристалл снова засиял и задрожали в хрустальной вазе так, что ультразвук, который н источал раскрошил старый резной сосуд, предназначенный для фруктов. Кристалл, сияя ультрамариновым цветом фиолетового оттенка продолжал излучать вибрацию, отталкивая от себя осколки хрусталя. Власов старший потянулся за сияющим диковинным светом продолговатым кристаллом, как друг сын напрягся, резко наклонился и выхватил из кучки хрусталя артефакт, зажав её в правой ладони.

Завалившись на стуле назад на паркетный пол, у Власова младшего друг закатились глаза, и он заметно затрясся. Отец сорвался с места, обогнул стол и припал к сыну, приподняв ему трясущуюся голову. Сурово смотря на сына и зажатый в его кулаке древний артефакт, семидесяти двухлетний чекист вспомнил, как перенял эту ношу от своего отца и мягким тоном, по-отечески проговорил, – впусти его в сознание. Не сопротивляйся. Он не принесёт тебе вреда.

Вдруг Игорь Клементьевич обмяк и перестал трястись, тело расслабилось, зрение сфокусировалось на голубых, горящих жизнь глазах отца, и Власов младший прошептал для родителя, – всё хорошо отец. Всё хорошо.

Приподнявшись и сев на пятую точку, раскрыв кулак и смотря на потухший и теперь прозрачный, со слегка голубоватым оттенком восьмигранный продолговатый кристалл, тихо прошептал, с горящими огоньком глазами ясного неба, – теперь нам надо ждать и делать своё дело. Голос сказал, что когда наступит нужный момент, он направит. Мы найдём человека, и он устремиться к нам.

Власов старший, присев на пол рядом с сыном, и глянув на настенные часы сквозь сухой тёплый воздух министерского кабинета с повисшей тишиной, которую нарушал лишь только маятник, проговорил, – все мы так или иначе фигурки на шахматной доске. Ого, два двадцать два! Засиделись мы сын. Спускайся к семье, а я её посижу ещё чуть-чуть, подумаю над будущей стратегией агентства, какие нам фигурки разместить на поле будущей страны.

Встав на всё ещё твёрдые ноги несмотря на предстоящие трудности и подовая руку сыну, седовласый Власов Клементий Аркадьевич улыбнулся, сверкнув голубыми глазами, и глядя на сына и будущую главу агентства заключил тихо вслух, – мы всё ещё в начале пути!

СССР, Юг, секретный объект агентства С.Р.Т.,

Зима 1987 года, 02:22 ночи

В одном из многих прохладном сейфовом помещении размерами шесть на пять шесть, на стальных, расположенных по всей длине стен открытого типа полках от пола до потолка высотой три с половиной метра располагались индивидуальные ячейки хранения. В центре помещения расположился небольшой простенький стол из нержавейки для осмотра экспонатов.

В отсеках, глубина которых достигала метра и высотой половину метра покоились разного типа и размера ящики. Простые по форме, металлические, свинцовые, алюминиевые, стеклянные и даже картонные все они были обиркованы, подписаны и содержали место находки, дату, инициалы того, кто его обнаружил и краткое обозначение содержимого.

Что-то поддавалось осмыслению и вызывало восторг, некоторые элементы порождали научный интерес, а что-то недоумение и замешательство. Были и те, которые спустя десятилетия так и не поддавались повторному анализу и чёткому заключению – что это вообще такое, кем и при каких условиях было создано. И для чего это нужно вообще?

Среди множества подобных артефактов оказался именно такой – найденная при загадочных обстоятельствах прозрачная как чистейший алмаз сфера, размерами с шар для гандбола.

Те сотрудники агентства Современных Революционных Технологий, которые обнаружили её в джунглях Амазонии, идя в далёком сорок пятом по следу нацисткой оккультной группы, изучив артефакт с помощью имеющихся на то время технологий установили только лишь то, что состав сферы не был радиоактивен, его структура не содержала в себе видимом спектре каких-либо физических механизмов на микроскопическом уровне, но состояла из минерала, который не встречался на планете Земля. Решив, что это остатки древнего космического тела, некогда рухнувшего на планету в далёкие времена, и эта сфера, возможно, являла собой искусно и кропотливо созданный ремесленный артефакт туземцев. Это была лишь одна из версий. Но и она была далека от истины, так как поведение артефакта выбивалось из привычных законов физики.

Вот и сейчас, находясь в стеклянном ящике, закрепленная на низком постаменте она завибрировала и заискрилась тёмно-синим светом. Так она делала периодически, принимая и передавая сигналы. Но сейчас её свечение, рождаемое из глубины прозрачной структуры, засияло ярким ультрамариновым цветом фиолетового оттенка, залив всё пространство сейфовой комнаты.

Спустя какое-то время свечение сошло на нет, и моргнув тёмно-синим оттенком, сфера снова погрузилась в режим ожидания, работая в режиме маршрутизатора.

Местонахождение было подтверждено. Без изменений.

Российская Федерация, Калужская область.

7 Октября 2000 года, утро.

С самого раннего утра установился погожий тёплый осенний денёк.

Оранжево-красные оттенки золотой осени всё больше отвоёвывали зелёные тона у необъятного хвойно-широколиственного лесного массива, раскинувшегося среди извилистых рек вдали от крупных городов, деревень и растущих по мере приватизации земель как грибы после дождя садово-огороднических некоммерческие товариществ. Однако и этот обширный лесной массив не минула участь приватизации после распада Советов, и густой, не тронутый вырубкой и разорением ареал почти сразу же был выкуплен частным инвестором. Как и прочие земли, которые попали в поле зрения и интересов их семейства.

И этой земле была отведена определённая участь на текущие и будущие времена.

Тем временем желтеющая листва уже давно обсохла после пятничного дождя, пролившего эти просторы перед выходными, при этом резко сменив фронт на комфортный, принеся с собой солнце и тепло. Лаская слух, листва на ветках, как и трава под ногами шелестела при порывах ветра, разнося утренний аромат леса и ещё ощутимые остатки дождя и утренней росы, наполняя живописный лес безмятежностью.

Между тем гордый сапсан, паря высоко в воздухе заприметил поляну над покрывалом леса и речушками. Дав круг над залитой утренним солнцем широкой прогалиной в лесу, аспидно-серого цвета хищник узрел искомое и с неимоверной скоростью в пикирующем полёте устремился за желанной добычей.

Настигнув беспомощного оливково-бурого белобровика, хищник без устали и сожаления растерзал мелкого дрозда на опушке в пожелтевшей траве среди опавших листьев, так и не дав мелкому собрату донести пойманную им гусеницу до гнезда своим новорожденным птенцам. Полакомившись свежим мясом и оставив растерзанную тушку, клацнул жёлто-синим загнутым клювом и взмыл в воздух, попутно поймав в поле зрения двух человек, смотрящих на него с кромки лесного массива.

– Законы природы в действии, где сильный пожирает слабого, – философски вздохнул взрослый, за пятьдесят лет крепкий мужчина, проводив прищуренным голубоглазым взором ускользающую в ясное синее небо шуструю птицу.

Прислонившись к берёзе после раннего марш-броска из небольшой деревушки, находящейся в нескольких километрах отсюда, там где были оставлены машины, одетый в походный костюм защитного цвета хаки, в высоких сапогах на шнуровке, мужчина вдохнул ароматный свежий воздух, пропуская её через себя, обвёл взглядом живописную умиротворённую поляну с нетронутым человеческой рукой лесным массивом, склонил голову к корзинке с собранными по утру белыми грибами и повернувшись к юному, но столь же крепкому и рослому сыну, стоящему рядом, тихо выдал, – что скажешь Олег, как тебе просторы?

Олег Игоревич Власов глянул на отца, ещё не посидевшего голубоглазого шатена, потом пробежался ясным идентичным взором по утренней безмятежной поляне, которую прорезал небольшой журчащий ручеёк, и, вдохнув свежий воздух с ароматом хвои и листвы, выдал, – удачное и своевременное капиталовложение отец. Ты хочешь разместить загородный штаб именно здесь?

Игорь Клементьевич Власов выпрямился и глянул на недавнего выпускника ВУЗа, а ныне полноправного сотрудника агентства Современных Революционных Технологий. Молодой, рослый, физически крепкий и психологически стабильный, он был достойным продолжением рода Власовых, четы, которая в сложные времена создала уникальное предприятие, ведомство, агентство и провело его через более сложные периоды истории государства, удерживая в тени и целостности накопленные ранее и создаваемые в каждый момент времени технологии, артефакты, ценности, кадры.

Улыбнувшись сыну, отец пояснил, – нет, не прямо здесь, мы перестроим ту выкупленную деревню. Создадим на её месте загородную резиденцию агентства с рекреационными условиями для сотрудников…

– … и дата-центр для главного аналитика, – кивнул Власов младший, пытаясь заглянуть мыслями в будущее, – центральная штаб-квартира возле дома – это конечно хорошо, но по мере развития технологий и требуемых всё большего объёма мощностей для центра хранения и обработки данных на нужно будут более свободные пространства, для размещения вычислительного оборудования.

Власов старший улыбнулся, хлопнув сына по плечу, – для этого мы и задействуем накопленные капиталы и административные рычаги, переводя земли и прочие ресурсы в собственность подконтрольных нам компаний. К сожалению, период капитализма открыл определённые возможности для нас, но…

– …закрыл их для большей части населения России, пустив лихие девяностые года, едва не погрузив страну в подобие банановых республик, – нахмурился Власов младший, пропуская через память рассказы о серости, безысходности, голоде и повальной нищете общества, массовом развале производств и оголтелом бандитизме, – дед был прав…

– Ещё больше был прав твой прадед, – кивнул Игорь Клементьевич, вспоминая рассказы отца о том, как Аркадий Соломонович под конец жизни описал последовательность, с которой англичане и американцы реализуют план по развалу Советского Союза и расширению экспансии капиталистической долларовой системы вкупе с западных либеральных ценностей.

– Знаю, читал его мемуары, – как-то грустно кивнул юный Власов, потрогав ствол березы, под которой стояли они на краю леса перед поляной, – жаль, надо было выпустить её в массы, как руководство к контрнаступлению.

Власов старший хитро улыбнулся, – не оценили бы сполна. Утонула бесследно бы в сотни подобных. Незримый для общества труд и достижения твоего прадеда и деда сделали гораздо больше для общества, сохранив опасные технологии, не позволив фанатикам и террористам нанести ещё большего вреда гражданам. Мы бы не спасли Советы, несмотря на то, в какие структуры наши люди. В геополитической гонке мы пришли к финишу после американцев и англичан. Но в процессе формирование нового мирового порядка после того, как эта капиталистическая система затрещит по швам и свалится в кризис мы должны принимать непосредственное участие. Для твой дед и создал политэкономическое направление в агентстве, и те фигурки, которые он начал размещать по шахматной доске, дают свои плоды сейчас…

И повернувшись к сыну, отец ему хитро подмигнул, снова оглядев сына, одетого как заправский лесничий, с походным рюкзаком за спиной и грибной корзинкой, не менее полной, че у него. Но от обычных грибников их отличали пистолеты в кобуре, висящие под мышкой под куртками. Они никогда не выходили из дома без табельного оружия и корочек, которые могли открыть для них любую дверь в России после девяностых.

Сын сверкнул глазами, едва заметно улыбнувшись, – да. Очень надеюсь, что одна из центральных фигур нас не подведёт и будет действовать согласно разработанной стратегии агентства. У него же сегодня день рождение?

– Ага, – кивнул Игорь Клементьевич, вспомнив образ молчаливого и рассудительного чекиста, которого, его отец, Власов Клементий Аркадьевич взял на карандаш во времена учёбы и дальнейшей службы в Комитете Государственной Безопасности.

Решив сделать небольшой перекус, наклонившись к рюкзаку, прислонённому к стволу стройной высокой берёзы, Власов старший расстегнул походный вещмешок болотного цвета и выудил оттуда термос и целлофановый пакет с завернутыми в фольгу бутербродами.

– Кстати, мы приглашены на праздничный ужин. Завтра, вкруг своих, – добавил глава агентства, протягивая сыну бутерброд. Разлив тёплого чая по походным кружкам, Игорь Клементьевич вновь оглядел безмятежную поляну, летающих по ней щебечущих дроздов, и выдал, – и он не подведёт! Но путь его, как и наш в общем нарастающем противостоянии с внешним миром и врагами внутренними будет далеко не лёгким.

– Иначе нельзя… – согласился юный Власов, прожевав бутерброд с маслом и докторской колбасой.

– Иначе нас постигнет судьба того несчастного дрозда, – тихо перебил опытный родитель юного отпрыска, дополнив мысль о будущем, и было собрался справится о личных делах новоиспеченных коллегах сына, с которыми они вместе заступили на службу после окончания ВУЗа, как вдруг его внимание что-то привлекло.

На противоположной стороне поляны, в ста метрах на кромку леса внезапно вышли две рослые и крепкие, весьма похожие по стилю одежды фигуры. Власов младший сначала было блуждающий расслабленным голубоглазым взором по поляне и хвойно-лиственным деревьям, поймал в поле зрения вышедшую невесть откуда парочку. Те выбрались из тени на просторы и двинулись навстречу к ним, вороша траву с опадающей листвою.

Пробежавшись прищуренным взором по приближающимся фигурам, Олег Игоревич вкрадчиво чуть повысил голос с настороженной интонацией, просчитывая варианты, – отец…

– Ага. Местные лисички и опята их явно не интересуют, – почти незаметно и шёпотом кивнул Власов старший, держа кружку с чаем в одной руке, а второй незаметно юркнув под левую подмышку и отстегнув защёлку на кобуре.

Олег Игоревич, осмотрев людей, одетых в стильные однотонные брюки, рубахи, безрукавки тёмно-синего цвета и головные уборы, а именно кепки английского стиля и весьма чистые высокие кожаные коричневые сапоги, едва слышно фыркнул, – лорды вышли на охоту?

– …не исключаю. Вопрос на кого они здесь охотятся? – шепнул глава агентства и увидел, как более взрослый по лицу помахал приветственно рукой. Махнув в ответ, Игорь Клементьевич шепнул, – пойдём, поздороваемся ради приличия. Если что…

– Беру того, что моложе, – сверкнул голубыми глазами юный агент, напрягая мышцы. Прислонив походный рюкзаки к берёзе, оставив термос и перекус чета Власова двинулась через солнечную поляну. С каждым метром приближаясь к журчащему ручью шириной не более двух метров, Власов старший пристально изучал незнакомцев, одетых под копирку и странны образом похожих друг на друга.

– Отец и сын, не иначе! – едва слышно шепнул Олег Игоревич, смотря на далеко не славянского типа сосредоточенные загорелые лица, явно нетронутые невзгодами постсоветского времени, на точёные аристократические черты, не испорченные близкокровным смешением, как это было принято в европейской знати. Крепкие фигуры, уверенные походки и не под стать месту ладно сшитые идеально сидящие походные костюмы с аксессуарами. Английский стиль во всём.

Игорь Клементьевич уже на подступе к ручью, разделяющему их от незнакомцев остановился и медленно поднял руку в приветственном жесте, осмотрев рослых мужчин, – день добрый господа! Как успехи?

Власов младший, чувствуя напряжение в тренированных мышцах, которые готовые были в любую секунду сорвать его с места и прыжком перенести его через узкий ручей и при необходимости обрушить мощь на нарушителей субботнего похода за грибами, тем не менее учтиво улыбнулся и кивнул, в очередной раз оглядев стильных незнакомцев, заглянув им в их необычные, тёмно-синие искрящиеся притягательной энергией глаза.

Мужчина, намерено не совершая резких движений, и зная, что оппоненты по ту сторону ручья вооружены, медленно снял клетчатую кепку с острым козырьком с головы, открыв тёмные, но уже тронутые необычной серебристой сединой чётко стриженные волосы, и как мог и знал, внятно проговорил по-русски с явным английским акцентом, – приветствую джентльмены! Какой замечательный день для долгожданной встречи!

Власовы молниеносно переглянулись и Игорь Клементьевич вкрадчиво выдал, ровно как и сын, напрягаясь всем телом, готовый бросится на рослого англичанина через журчащий метровый ручеёк и летающими над водою букашками, – простите, не припомню чтобы мы были мы знакомы.

Старший англичанин улыбнулся, оглядев отца и сына с высоты двухметрового роста и спокойно выдал, на лету подбирая слова из языка, который учил с детства среди прочих других, – справедливо. Однако, наш род знает вас со времён сорок пятого, после того как ваше агентство присвоило принадлежащий нам артефакт, вырвав его из поисковой ячейки нацистов, скоропостижно павших в амазонских лесах, в итоге заперев сферу на объекте среди прочих, хм, технологических и археологических секретов человечества.

Власовы в следующую секунду как по команде синхронно выхватили из кобуры чёрные пистолеты, вставив профессионально выставив их перед собой в боевой стойке. Сын ожидал команды от отца, готовый нажать на спусковой крючок, послав пулю между спокойных тёмно-синих глаз юного противника, который странным делом даже не всполошился и бровью не повёл. И это насторожило юного Олега ещё больше.

– Что-то здесь не так! – подумал Власов младший про себя, чувствуя, как ровно бьётся его сердце, как предательски повисла тишина на залитой солнцем осенней поляне, лишь только жужжание букашек над ручьём да щебет птиц нарушали покой утренней природы.

– Кто вы, господа? – сухо процедил Власов старший, пристально смотря чуть снизу-вверх в красивое точеное лицо англичанина, на ровный нос, чуть тонкие губы, слегка выпирающий подбородок и настолько серьёзные, притягательные и глубокие глаза, что создавалось ощущение, будто они вот-вот загипнотизируют тебя, введя в полнейший ступор