Ратибор и тёмный волхв бесплатное чтение
Глава 1. Мирград. Трактир «Четыре копыта»
Спустя полтора месяца после сечи с Варградом
– Н-н-н-а-а-а! – метательный топорик с глухим стуком лихо вонзился в стенку таверны, к которой за долю секунды до этого прислонялся своей широченной спиной Ратибор. Рыжебородый витязь за мгновение до броска успел упасть на лавку, так что одноручный колун не причинил ему вреда. Но обед явно был испорчен, чему служили свидетельством раздавшиеся тут же гневные чертыханья отдыхавшего воина.
– Да вы что, жабьи хари, совсем ошалели?! – яростный рык молодого богатыря прогремел на весь кабак. – Дайте пожрать-то хоть по-человечески, букашки неразумные! – с этими словами Ратибор привстал, взялся за край массивной дубовой скамьи, на которой сидел только что, и мощным броском запулил её в стоящих перед ним восьмерых лиходеев. Пущенный как из пращи, громоздкий снаряд сразу отправил двоих разбойников в пучину беспамятства, остальные же шестеро их товарищей явно растерялись: похоже, «гениальный» план «по-тихому завалить рыжего медведя» где-то дал трещину.
Немногочисленный люд тем временем споро ломанулся прочь из трактира, переживая в первую очередь из-за того, что можно ведь ненароком попасть под горячую руку рассвирепевшего исполина, который совершенно явно пребывал на данный момент не в самом лучшем расположении духа. И это мягко говоря. Полтора месяца минуло с сечи лютой Мирграда с Варградским княжеством, и практически всё это время Ратибора донимали разного пошиба охотники за головами, соблазнившиеся баснословной наградой в три сотни золотых, что назначил за его буйную макушку ныне покойный Кулбах, бывший владыка Волчьего града. Заказчик давно уже пировал в чертогах у Сварога, похоже, знатно потешаясь при этом над своим палачом; нескончаемый поток отъявленных негодяев и не думал стихать, несмотря на пущенный Лучезаром, родным братом Кулбаха и нынешним правителем Варграда, клич, что заказ на ряху могучего великана он отменяет. Удивительно, но это не возымело никакого должного эффекта; лихие душегубцы всё так же продолжали испытывать удачу, приходя за Ратибором по одному и целыми стаями. Поначалу рыжего гиганта это веселило и очень радовало, но в конце концов, даже ему стало не до смеха, ибо заявлялись за его головушкой разномастные громилы в любое время дня и ночи, явно не особо тревожась по поводу того, что нарушают покой доблестного воина. Ну и находиться с ним рядом стало просто опасно всем, кто его знал; зацепить ведь могут ненароком пришлые бандиты любого из тех, кто будет иметь несчастье оказаться рядом с Ратибором в один из таких нежданных визитов.
Между тем веселуха была в самом разгаре. Широкоплечий боец, не мудрствуя лукаво, выдернул из стенки прилетевший по его душу чекан и споро швырнул его назад, в хозяина; через мгновение с характерным чавкающим звуком лезвие топора погрузилось чуть ли не по обух в грудь одного из наступавших на него головорезов, сбив того с ног. Но оставшихся пятерых верзил это не остановило; мельком мрачно переглянувшись, они скопом кинулись на Ратибора, сжимая в руках кинжалы да дубины. Рыжеволосый витязь метнул свой нож в одного из решительно приближающихся к нему лихих людей, сократив до четверых количество нападающих, после чего достал из-за пояса два одноручных топорика и с грозным рычанием некоего страшного зверя, отдалённо напоминающим недовольный рёв потревоженного за трапезой медведя, бросился навстречу отчаянным ворогам. Отборная брань, лязг стали о сталь, ни с чем не сравнимый просвист погружающегося в телеса доброго булата да предсмертные стоны заполонили обеденный зал корчмы. Ратибор действовал быстро и умело: первому, вставшему у него на пути разбойнику один из его чеканов красиво зашёл между глаз; второй лиходей словил один колун в ногу, обух же другого прилетел ему прямо в челюсть, сломав её и отправив противника в красивый бреющий полёт к центру трапезной. Отбив скользящий удар тесаком третьего душегуба и спустя миг увернувшись от дубины четвёртого, вонзил каждому из них по топорику в висок да ухо, ловко завалив оставшихся двух злодеев, сплетя смертоносную паутину перед их огорошенными физиономиями; слишком поздно ловцы удачи осознали, что добыча оказалась явно им не по зубам.
– Вот дерьмоглоты блохастые! – проворчал недовольно Ратибор, тоскливо разглядывая опрокинутый на пол во время скоротечной схватки вместе со столом поднос с румяным поросячьим окороком да вдребезги разлетевшимся кувшинчиком с квасом забористым. – Этак эти засранцы ведь добьются цели своей… Отправят на гульбу к Перуну, просто уморив меня голодом! Почти день уже не жрамши! Одни вчера вечером приходили сюда же, вторые сегодня утром на пути встретили, а теперь и третья шайка в обед прикандыбала в «Четыре копыта»! Ну что, мне их брата нынче на ужин ждать?! Или на полдник, клюка Велеса им по самые помидорки!..
В этот момент дверь заведения резко отворилась и бочком, с трудом протискиваясь, в кабак ввалился совершенно необъятных размеров бандюган. По пояс голый, невероятно толстый, обросший длинным жёстким волосом бурого оттенка, с лоснящейся кожей от стоящего на улице июльского зноя, с круглым потным лицом, покрытым россыпью бородавок, да с небольшой плешивой бородкой и такой же неказистой лысиной, новоприбывший явно не особо к себе располагал. Его маленькие злобные свинячьи глазки мельком оглядели зал таверны и остановились на слегка опешившем Ратиборе, который с поистине детским любопытством разглядывал возникший перед ним ходячий кусок жира. Рыжеволосый великан впервые увидел перед собою человека, который превосходил его по… объёму и массе. Причём значительно превосходил.
– Я – Барбуля! – тем временем забавно прохрюкал заявившийся в трактир колобастый лиходей. В руках у него был огромного размера ятаган в форме полумесяца.
– Сочувствую, – буркнул ему участливо Ратибор, стоя наготове с двумя окровавленными топориками наперевес, – но моей вины, бабуля, нет в этом, Сварог свидетель!
– Бар-р-р-буля я! – с рычащим гуканьем гневно выдохнул тот в ответ, возмущённо тряся потными телесами. Сам боец напоминал собой один большой ходячий студень.
– Словарный запасец у тебя богатый, как я погляжу, чудило рыхлое, – ехидно хмыкнул молодой богатырь. – Ну, чего замер на пороге? Определяйся уж, ты заходишь или предпочитаешь ещё пожить мальца? Если последнее, то вали давай отсюда, пухляшок, да пошустрее, пока я с тебя вырезки да сальца не настругал…
– Мне нужна твоя башка! – с этими словами мясистый Барбуля двинулся прямо на Ратибора, грозно перекидывая из руки в руку свою здоровенную саблю.
– Извиняй, Барбулька, но мне она самому ещё пригодится… Куда же я есть буду?! Без головушки как-то несподручно!.. – рыжебородый витязь зашёл за соседний дубовый стол и сильно пнул его в сторону приближающегося к нему свиноподобного верзилы. Тот могучим взмахом меча легко развалил его пополам, после чего споро ринулся в атаку. Ратибор ловко увернулся от размашистого удара и тут же всадил оба чекана в телеса нападавшего, один в бок, второй – в грудь. Барбуля дико взревел от пронзившей его острой боли, но падать и не думал; похоже, обухи колунов лишь увязли в обширных жировых складках тучного воителя.
– Тебя что, поросячье рыло, добрая сталь не берёт?.. – озадаченно пробормотал разгорячённый ратник. – Это же надо было так отожраться! По бурёнке да телеге пирогов на завтрак, поди, уминаешь… – в тот же миг окровавленный Барбуля занёс высоко над головой ятаган и ударил вновь, но лезвие оружия вонзилось в одну из массивных деревянных балок потолочного перекрытия и крепко застряло в нём. Пришлый головорез удивлённо захлопал глазами, и в тот же момент Ратибор, не став доставать топорики, завязшие в грузных отложениях толстяка, подлетел к желеобразному детине и со всей мочи всадил свой пудовый кулак в дряблый живот стоящего перед ним противника. Тот шумно, со свистом выдохнул терпким смрадом, отпустил впившийся в потолочный брус изогнутый клинок и, обхватив Ратибора обеими руками, навалился и опрокинул его на пол, оказавшись вдобавок сверху всем своим внушительным весом. Громыхнуло при этом так, что казалось, будто небольшое землетрясение прокатилось по округе. По крайней мере, сам трактир, как почудилось, знатно тряхануло.
– Что это, подземная буря?! Спаси, Велес, мою харчевню!.. – проскрипел испуганно выглянувший из-за барной стойки Феофан, хозяин «Четырёх копыт». – А заодно и Ратибору не дай сгинуть в том холодце, что обволакивает его теперича!..
«Холодец» тем временем всё так же продолжал возлежать на рыжеволосом гиганте, явно вознамерившись просто придушить того своими необъятными телесами, благо весил бандюга под три центнера, не меньше. И, надо признать, он был не так уж и далёк от достижения цели; Ратибор, несмотря на свою невероятную силищу, всё никак не мог спихнуть с себя необычного оппонента, попросту увязая в его жировых отложениях. Но вот молодому богатырю удалось вытащить наружу правую руку; тут же он нащупал физиономию распластавшегося на нём грушеобразного душегуба и большим пальцем что есть мочи надавил тому на попавшуюся под могучую пятерню глазницу. По кабаку пронёсся душераздирающий визг, быстро сменившийся жалобными всхлипами; Барбуля, наконец, скатился с Ратибора, потрясённо ощупывая своё лицо. Левое око его мигом заплыло синевой и перестало что-либо видеть; похоже, глаз оказался серьёзно повреждён. Рыжебородый великан же, мгновенно вскочив на ноги, принялся тяжело, с наслаждением вдыхать знойный, душный воздух питейного заведения, как будто в последний раз предоставляется ему такая возможность.
– У-у-у-ф-ф-ф!.. – прерывисто выдохнул Ратибор, бросив недобрый взгляд на сидящего рядом противно подвывающего соперника, начинающего потихоньку, с трудом вставать. – Да ты же меня чуть не задушил своей тушей, свиноматка поганая! Вот сраму-то было бы! Вроде и в бою пал, да смерть смерти – рознь! Хорошо хоть не задницей на меня плюхнулся! Тогда точно мне край бы настал! Куда бы я в таком случае перстом давить начал, лучше даже не представлять! В замочную скважину твою, если только… Сами боги наверняка потешались бы до колик в животах в чертогах!.. Они те ещё шутники, я точно знаю!..
– Твой череп – мой! – между тем взвыл поднявшийся пухлый детина, по новой бросившись на уже порядком взбешённого рыжего воина. Чеканы Ратибора так и продолжали торчать у горообразного разбойника из туловища, но лишь набалдашники их рукоятей можно было разглядеть средь многочисленных жировых складок огроменного неприятеля.
– Это вряд ли, Буль-буль, – могучий витязь не стал повторять свою ошибку, пытаясь пробить студнеобразные телеса противника доброй булатной сталью иль кулаками, а отгрузил на этот раз два мощных хука по круглой физиономии Барбули, с грохотом, мигом усадив того назад, на пол, на пятую точку. После чего, подпрыгнув, выдернул из потолочных перекрытий ятаган оппонента да не медля ни секунды, вогнал его прямо в поросячью ряшку ошарашенного лиходея, легко раскроив её пополам. Трепыхающееся тело незадачливого охотника за головами, несколько раз дёрнувшись в предсмертных конвульсиях, медленно завалилось на спину, растёкшись по полу желеобразной массой из мозгов, плоти, жира и крови.
– Что это за дерьмо, Ратиборушка?! – на пороге «Четырёх копыт» замер только что вошедший, поражённый увиденным Емельян. – Я, конечно, уже привык лицезреть багряные ошмётки у твоих сапог, но вот убежавший из кастрюльки бордовый кисель наблюдаю впервые!.. Где ты нашёл этот шмат сала, неугомонный медвежара?!
– Тут ещё вопрос, кто кого нашёл, тугодумный баловень! Неужель неясно, что эта улитка склизкая сама меня разыскала?! – Ратибор досадливо покосился на ухмыляющегося Емельяна, любившего порой слегка позлить своего могучего рыжеволосого друга, после чего обернулся к барной стойке: – Феофан, старче, ты живой там, надеюсь? Кваску притарань мне кружечку, будь добр! А лучше кувшинчик… Чуть весь дух из меня не вышиб этот Бубнуля, или как там его… Аж в горле пересохло… Не, ну это же надо так себя не любить-то! И зачем отъелся до столь размеров необъятных… Я сам пожрать не дурак, но не до такой же степени!..
– Эх, всех посетителей ты мне распугал, уважаемый!.. Опять… – тем временем сокрушённо покачал головой хозяин корчмы, неся Ратибору пузатую кружку отменного кваса. – Да и зал уделал снова так, что убирать всё это непотребство замучаешься… Особенно тулово этого громадного слизня!.. – Феофан с тяжёлым вздохом кивнул на то, что осталось от бегемотоподобного Барбули. – И так полночи драил, драил после вчерашнего, а всё насмарку!..
– Ну уж не серчай, почтенный! Кабы предвидеть можно было, когда за мной явятся в очередной раз подобные дуралеи, то подождал бы их у входа на завалинке… – Ратибор порылся в кошеле и кинул на соседний столик пару золотых монет. – Это за хлопоты. Разорят меня так эти душегубы, если каждый раз оплачивать отшкрябывание их вонючих мощей в трапезной… Поройся ещё у них по кармашкам, старче. Всё, что ценное найдёшь, твоё, само собой! Ну, ты знаешь, чего размусоливать одно и то же!..
– Обязательно, славный витязь, обязательно… – старик не преминул воспользоваться советом, шустро обыскивая ещё не остывшие телеса разбойников и без зазрения совести присваивая себе их деньги, украшения да оружие. Судя по довольному выражению лица Феофана, улов выдался вполне себе добротный. – Стражу можно кликать? – выжидательно уставился старый плут на Ратибора.
– Да зови, чего тянуть… – кисло бросил тот в ответ. – Загоняли уж, поди, вояк этих. Они там, наверное, меня чихвостят так, что ухи вянут даже у мышей… Ну ничего, им полезно прогуляться, пузеньки растрясти! Про охрану у моей хаты тем более молчу; клянут меня наверняка почём зря… А что делать?! Кабы караул не дежурил у избухи круглосуточно, хрен бы я куда вообще из домишки своего выползал!..
– Это ж которая ватага по счёту за крайний месяц явилась по твою душу? – Емельян, обескураженно нахмурившись, разглядывал раскиданные по «Четырём копытам» тела лиходеев.
– Да что я их, считаю, что ль?! – досадливо отмахнулся Ратибор, залпом осушив принесённую трактирщиком чарку любимого напитка. – Но за сотню перевалило точно… Или за две, скорее всего! Имею в виду количество самих разбойников…
– Ничего себе разброс в подсчётах!.. Беспокоюсь я за тебя, Ратиборушка… – Емельян задумчиво присел на край одной из скамеек. – Слишком часто в тебя за последнее время мечами да топорами тыкать стали! Так ведь могут и зацепить ненароком…
– Ты бы лучше пнул ещё раз Лучезара, эту пёсью морду, пока я сам не снизошёл до евойной персоны! Очевидно ведь, что не снял он заказ своего братца на меня! Как ещё объяснить происходящее?! – Ратибор гневно сплюнул. – Чего он хочет, чтобы я лично навестил его да переломал все оставшиеся пальцы вместе с руками да ногами?! Я ведь это могу устроить, Емеля, ты меня знаешь!..
– Затеять-то ты можешь, Ратик, и похлеще бучу, да только не при делах наш Лучик в данном случае, не при делах совсем…
– С чего ента ты так решил?! – рыжий боец удивлённо уставился на княжьего племяша, после чего примостился напротив него на лавку. – Известно стало чего?..
– Угу… Слухами земля полнится… – Емельян замялся.
– Ну?! – взбеленился Ратибор. – Я чего, клещами из тебя вытаскивать словеса должен?! Вещай давай, коли начал!
– Поговаривают, что отменённый Лучезаром заказ Кулбаха на твою черепушку повторили… – молодой летописец смущённо кашлянул, стараясь не встречаться с могучим приятелем взглядом.
– Повторили?! – Ратибор сурово сдвинул брови. – Но кто?! Да я этой свиноте гнездо осиное знаешь куда запихаю, знаешь куда, да?!
– Точно неизвестно имя заказчика. Предпочёл остаться в тени… Имеет право! Ведаем лишь, откуда, из какого города он… Предположительно!..
– Не бог весть что, но лучше, чем ничего!.. И откель же этот скудоумец?!
– Ратик, ты только держи себя в руках…
– Откуда, я тебя спрашиваю?!
– Похоже, что из Мирграда…
Наступило неловкое молчание. Дюжий ратник поражённо уставился на не знавшего, куда спрятать свои испуганные очи, растерянного Емельяна.
– Что? – наконец, тихо произнёс Ратибор. В его глазах начали зарождаться яростные всполохи синего пламени. – Так-так!.. Очень интересно! И кто же у нас, окромя князя, имеет возможность выложить на бочку триста золотых кругляшей?.. – рыжебородый витязь недобро прищурился.
– Да брось, Ратиборушка, что ты такое мелешь! – нервно замахал руками дворцовый писарь. – Во-первых, это ещё не точно, что заказчик из Мирграда! Да, заказ тут повторно оформлен, но через третьих лиц, через посредников, то бишь через Ночное Братство! Работа у них такая дерьмовая, ничего личного, как говорится… Трогать ихнюю гильдию таинственную нельзя в связи с запретом княжьим строжайшим, пусть и неофициальным, да и молчать тёмные братишки будут даже под пытками, судя по некоторым россказням, если, конечно, не брешут сказители всякие после жбана-другого медовухи доброй… Э-э-э, в общем, о чём я толкую? Да о том, что заказчик может быть кто угодно, и со стороны Братства этого мрачного имя точно не всплывёт его! Ну а во-вторых, дядя явно тут ни при чём!.. Поди, специально так сделали, бросили на него тень кособокую, дабы вас лбами столкнуть и рассорить меж собой…
– Я и так знал, Емеля, что без участия этой навозной гильдии воров, душегубов да разбойников не обошлось! Любители делишек пакостных берутся за всё, что доход приносит, и не важно, треба для этого нагадить где аль сгубить кого!.. Кулбах, кстати, не таился и услугами ихними побрезговал воспользоваться, когда свой клич пустил! В отличие от нового ворога!.. Или старого, кто ж его разберёт, когда он по углам лишь шуршит аки мышь и носа не кажет на свет белый!.. – Ратибор презрительно сплюнул на пол. – Хм… Но кто тогда, если не князь?! – сжав пудовые кулаки, рявкнул вдруг могучий воин так, что почудилось, будто даже пыли налёт снесло резким порывом ветра с потолочных перекрытий.
– Не горячись, Ратик, прошу тебя! Я как раз с этим разбираюсь… – быстро затараторил княжий племяшка. – Есть ведь варианты! Те же купцы, например! Толстосумов у них хватает… Могли ведь скинуться да заплатить гроши за твою репку? Вполне могли!..
– На кой им мой кочан понадобился? – скептически нахмурился Ратибор. – Вроде никому из торгашей в последнее время я башку в задницу не засовывал…
– В последнее, может, и нет, а до того, а?! Например, этот, как его, Крямзий, помнишь такого? – Емельян бросил вопросительный взор на своего приятеля.
– Ну да, что-то всплывает в памяти! Такой мерзкий клоп, который у Феофана буянил и дары Свята себе прикарманил, что Изе отвезти должен был… – молодой богатырь задумался, прокручивая в голове события почти трёхлетней давности. – Так этот не шибко мозговитый пройдоха из Орёлграда давно уже червей земляных кормит, ибо на плаху его Изя отправил! Да и поделом!..
– Ратиборушка, ты учти: он был очень видным купцом в Орле и родственников да друзей богатых и влиятельных имел много повсюду, в том числе и в нашем граде! Где, собственно, ты с ним и поцапался!.. Этот торговец ведь как раз по делам своим купеческим в Мирград заехал тогда…
– Откель ты знаешь это, плюгавец белобрысый? Да и вообще, где про Крямзия слыхивал? Твои розовые пятки ведь на момент тех событий, уж мхом давно поросших, находились весьма далече от града нашего славного, не так ли?
– Птичка одна начирикала давеча, медвежонок…
– Воевода один орловский, что ль, с седой бородкой наболтал? Письмецами обмениваетесь? Ну-ну. И ты чего думаешь, что кто-то из близких аль партнёров купчишки пернатого решил уморить меня за то, что я приложил лапу к его отправке на тот свет? – Ратибор недоумевающе почесал бороду. – Времени уже порядком прошло с тех событий памятных… Но месть, это блюдо, которое сгоряча лучше не варганить, как говорят… Хотя, на мой взгляд, это бред! Да и дорогое это удовольствие…
– Ну явно не все свои богатства отдаёт заказчик, так что ты за его благосостояние не переживай! – крякнул ехидно Емельян, но тут же скорчил кислую мину. – А вот кто этот твой таинственный «доброжелатель», вопрос открытый… Может, это как раз птенчик Светозар обидку затаил за то, что ты ему опять дыньку его расколупал в реванше вашем, то бишь второй раз спать отправил нашего орлёнка?.. – не удержавшись, саркастически хихикнул летописец.
– Ага, а золотишка этот боров сизокрылый у Изяслава одолжил, да? – хмыкнул в ответ Ратибор. – На карманные расходы, так сказать! Прям так и стоит пред очами сия картина занимательная: «Дай ты мне, княже, сотни три на “погулять”. С жалования ворочу…»
– Может, сам наскрёб! Недаром он там аж на нескольких должностях у Изи потеет! Копил, поди, не один год на твою рыжую головушку, хе-хе! Грезит, кстати, наш орёл о третьем поединке с тобой! Ты ему там, случаем, мозги не отбил наглухо? Ибо совсем Светозар ушибленный на башню, похоже… Либо по лечебнице Добролюба соскучился, по склянкам пузатым старого знахаря с настойкой ядрёной, – княжий племяш едко хрюкнул. – Но вообще, шутки шутками, Ратик, а как нам изловить недруга нашего коварного, я покамест не соображу никак…
– Ты простой писарь, Емеля! – отмахнулся досадливо Ратибор. – Ежу понятно, что соображалка у тебя не шибко варит! А Светозар, где найти меня, знает, так что пущай подваливает, как созреет, я ему ещё раз с удовольствием по темечку настучу!..
– Благодарю, Ратиборчик, на «добром» слове… – Емельян не без обиды и вместе с тем как-то странно покосился на друга. При этом он явно хотел сказать ему что-то ещё, но в последний момент передумал и замолк, слегка надувшись.
– Есть у меня мыслишка одна, у кого можно поспрашать про этого Крямзяя и его приятелей поподробнее… – несколько отстранённо пробормотал рыжеволосый воин, не заметив нехарактерной для княжьего племянника необычной осечки на середине предложения. – Ты-то чего сюда сейчас прикандыбал? По кваску Феофана соскучился? Так у Свята в погребках и получше запасец имеется… – Ратибор бросил вопросительный взгляд на непутёвого повесу.
– Да дядя велел разыскать тебя с Мирославом да нам всем троим явиться к нему, – пробубнил нахохлившийся Емельян. – За самым мелким из вашего трио я гонца отправил уже, а за тобой решил сам зайти, ибо знал, где в такое время ты можешь находиться… Тут топать-то от теремка княжеского до кабака всего ничего, ты же знаешь…
– Чего случилось? – Ратибор нахмурился. – Явно ведь не на блины князь зовёт!
– Письмецо прилетело утром тревожное. Из Бобруйской слободы, – Емельян забавно сопел. – Чего-то там стряслось у них… Подробностей я не ведаю!..
– Хм… А не эта ли деревушка располагается ближе всех к Проклятой долине?.. – молодой богатырь внимательно посмотрел на княжьего племянника.
– Она самая… – согласно кивнул тот в ответ. – Может, кстати, ента он и повторил заказ на тебя, ась? – Емельян нервно икнул. – Ну этот, тёмный шаман, коли на головешки тлеющие в воздухе не развалился, когда ты его в последний раз приголубил по хребту топориком да подпалил евойную задницу…
– Не-е-е, Емеля!.. – Ратибор отрицательно мотнул рыжей гривой. – Не в его стиле, насколько я успел разузнать про этого гнилого падальщика… Уверен, он сам за мной явится, лично!
– Ну нет так нет. Но похоже, придётся-таки нам прогуляться дотудова…
– Пошли, сначала до князя допелёхаем, разузнаем точно, что и как, – Ратибор хлопнул по столу и поднялся. – Заодно пожрём уже сегодня хоть что-нибудь! А то сутки почти маковой росинки во рту не валялось!
– А чего, у себя с утра не завтракал, что ль? – хмыкнул язвительно Емельян. – Жена тебя уже кормить перестала, потому что как рыгнёшь после трапезы, так избушка ваша качаться начинает?
– Угу, вроде того. Прям ходуном ходит… От криков. Вчера поздно воротился, за полночь, ибо помогал Феофану разгребать телеса очередных забредших к нему по мою душу лиходеев, ну а с Марфушей повздорили с утреца из-за этого малость… – тяжело вздохнул могучий исполин. – Кому понравится, какой жинке, что муж весь в крови регулярно домой возвращается, а у двери родной лачуги круглосуточно караул трётся из пяти бравых обормотов? И не понимает она, что по-другому пока никак… Или не хочет понять…
– Ну, тысяцкий, ты даёшь! – разговор двух приятелей прервал завалившийся вовнутрь отряд городских стражей из четырёх человек. Возглавлял его Годимир, хорошо знавший рыжебородого воина ещё по совместной службе на Первой заставе. – Мы уже запарились прибирать их тулова за тобой…
– Рот закрой да давай делай свою работу! – рявкнул мигом заткнувшемуся бойцу Ратибор, пребывавший явно не в настроении. – Ну, – бросил он между тем Емельяну, – пошли до князя! Но чего же мне так тревожно на душе?! – задумчиво пробормотал могучий гигант себе под нос. – Никак не пойму… Чуйка моя так и забилась в груди, аки пташка трепетная в клетке золочёной!.. Не к добру…
Глава 2. Неожиданный визит
Изба Ратибора
Самое начало июля выдалось знойным и душным. Вслед за тёплой весной пришло и жаркое лето. Обжигающие лучики солнца весело плясали по слегка потрескавшейся черепичной кровле небольшого, но уютного домика рыжебородого великана, создавая добрую парилку внутри самой избушки, несмотря на то, что все окна были настежь и не закрывались даже на ночь. Но это слабо помогало, если только небольшой сквознячок не приносил временное облегчение томящимся взаперти, как в темнице какой, красавице Марфе и Буреславу с Властой, их с Ратибором детишкам семи и шести лет от роду. Сидеть в заточении им страсть как надоело, а наружу можно было выйти только в сопровождении бдительно охраняющего их покой небольшого отряда городской стражи, денно и нощно стерегущего семью молодого богатыря. Отлучиться караулу позволялось лишь в том случае, если сам Ратибор, воротясь домой, отпускал на время своего пребывания с близкими бравых воителей, кои уважали и одновременно боялись рыжеволосого гиганта как огня, меньше всего на свете желая как-либо его огорчить.
Время перевалило слегка за полдень, и яркое светило палило нещадно, как будто решило прогреть землицу на год вперёд. Обычно в сей дневной промежуток стражники либо восседали в тени на завалинке, с обратной стороны избы, либо Марфа пускала их в дом, выделив комнатушку для посиделок, чтобы уж совсем те не сварились на солнцепёке, предварительно прося натаскать водицы из ближайшего колодца. Обильное питьё, мокрая тряпица на голову, сквозняк да тенёчек – вот и всё, что могли позволить себе страдающие от жары витязи. Можно было, конечно, стянуть с себя лёгкие рубахи да штаны, оставшись в одних исподниках, но ни у кого из бойцов даже мысль такая не зародилась в мозгу: во-первых, при Марфе и детках расхаживать практически голышом не позволяли элементарные правила приличия, а во-вторых, случись так, что Ратибор заявится и застанет доблестных вояк у себя дома в таком непотребном виде, и всё, длительное лечение у знахаря обеспечено. Разумеется, при условии, что повезёт и удастся до него доползти, не протянув ноги по дороге. То, что вспыльчивый исполин тут же свернёт их телеса в бараний рог, сомнений у караульных не было никаких.
– Буреслав, прекрати таскать сестру за волосы! – осадила сына Марфа, не спеша помешивая в пузатом котелке практически уже готовые, источавшие бесподобнейший аромат горячие наваристые щи.
– Она-то меня дёргает! – возмущённо воскликнул Буреслав, пытаясь скинуть со спины Власту, вцепившуюся в него намертво. Сие незамысловатое состязание между мальцами происходило прямо в коридоре между кухней и прихожей; там и схлестнулись в очередной раз неугомонные рыжие сорванцы, так похожие на своего могучего отца-великана.
– Ей можно, милый, она же девочка… – не поворачивая головы, спокойно прошелестела русоволосая красавица, размеренно помешивая ароматное варево. – К тому же младше тебя на год!
– И поэтому ей дозволено тягать меня за космы, кусаться, царапаться, лягаться и пуляться тыквенными семечками?! То есть всё то, что нельзя мне?! – Буреслав таки скинул с себя сестру, которая, показав язык брату, быстро дала ножкой по филейной части юного богатыря, после чего стремительно, с радостным писком умчалась прочь, в соседнюю комнату, явно задумав очередную пакость. – Это несправедливо! Она визжит постоянно, что хочет стать воином! Так с чего ей такие поблажки?! В поле напротив только враг маячит, и различий, он это или она, нет! Так отец говорил!
– Так, а ну, стой! Стой, кому говорю! – осадила русая хозяюшка своего собравшегося было пуститься в погоню за «неприятелем» семилетнего витязя. – Во-первых, это сестра твоя, и она тебе никакой не враг! – зачерпнув половником супчика, Марфа попробовала его на вкус, довольно причмокнула и, слегка нахмурившись, покосилась на сына, который нехотя замер в коридоре. – Во-вторых, семенами кидаться ей тоже нельзя, и неважно, тыква это аль подсолнух… Ну а в-третьих, отец твой много чего говорил! Это он любитель, поболтать-то! Да вот только слова у него с делом расходятся…
– Например? – Буреслав обернулся к матери, негодующе вперившись ей в глаза.
– Чего?.. Например?! – Марфа озадаченно покумекала несколько секунд, оставила половник в котелке и решительно упёрла руки в боки. – Например, например… Хм!.. Например, он обещал, что постарается бывать чаще с нами!
– Он старается, ма!..
– Не вижу я этого, хоть убей, не ви-жу! – по слогам отчеканила последнее слово гневно насупившаяся светловолосая прелестница. – И не защищай ты его! Ишь защитничек, тоже мне, выискался!
– Зато папка наш всех сильней, храбрей и могучей! – упрямо прорычал юный боец, забавно при этом выпятив нижнюю губу.
– Это да, этого не отнять… – тяжело вздохнула Марфа, вытирая пот со лба и пробуя в очередной раз щи. – Всё, готово! Ну чего, иди зови наших стражей доблестных! Пусть отобедают хоть! А то, поди, на непотребности какие ещё разложатся прям на завалинке от такой жары! Пущай хоть на сквознячке нашем, в тени похлёбкой моей угостятся…
– Ма!.. – Буреслав, мигом выглянувший на улицу через одно из окон в соседней комнате, спустя несколько секунд растерянно ступал назад, по коридору к кухне. – Там никого нет! Зато какие-то дяди незнакомые на пороге трутся…
– Тсс-с, тихо ты, малец, тихо, не шуми! – раздался резкий свистящий шёпот. Говоривший, явно пробравшийся в дом через один из оконных проёмов, быстро отворил засовы на входной двери, впустив внутрь ещё двоих подозрительных личностей. – В теремке-то, помимо тебя да сестрёнки с мамкой, есть кто? – дверцу тут же закрыли на щеколду.
– Никого… Но батя мой скоро вернётся! – сурово сверкнул голубыми очами Буреслав. – Так что шли бы вы, как вошли, иначе он вам ряхи посшибает!
– Кабы это так оказалось и рыжий медведь на самом деле должен был воротиться в ближайшее время, хрен бы мы и за сотню вёрст подвалили к вашей хате! – противно тявкнул другой, низкий голос. – Кто ж захочет связываться с этим здоровенным мордоворотом в открытую?! Я не беру в расчёт тех умалишённых, кто прёт на него напрямки, они все как один червей земляных уже кормят! М-дя… Но сдаётся нам, сейчас вы тут совсем одни‑одинёшеньки!.. – тут же раздалось негромкое отвратительное бульканье, лишь отдалённо напоминавшее смех.
– Кто там, сынок? Не поняла… Какие ещё дяди незнакомые?.. – Марфа озадаченно вытерла ладони о полотенчико и обернулась к дверному проёму как раз в тот миг, когда первый из незваных гостей замаячил на пороге. Среднего роста, обросший чёрным жёстким волосом, как у матёрого секача, потный и грязный, с колючим, холодным взглядом и нервно дёргающейся верхней губой, незнакомец явно не с добрыми намерениями пожаловал к ним домой, это русая красавица осознала моментально. Позади него виднелись ещё два таких же разбойничьего вида молодчика, совершенно очевидно явившиеся к ним в избушку не медку с травяным отваром попросить. Одеты лиходеи были в видавшие виды замызганные, засаленные рубахи да шаровары. На поясах у них болтались ножи да одноручные топорики. Сердце русоволосой красавицы мгновенно ушло в пятки, впрочем, так же быстро и воротившись назад. Подцепив находящимся в руках полотенцем горячий чан с супом, Марфа, не медля ни секунды, тут же окатила им стоящих перед ней лиходеев, после чего кое-как продралась к сыну сквозь взвывших от боли и ярости душегубов, схватила растерянного Буреслава под мышку и бросилась в соседнюю комнату к Власте.
– Где ты, милая моя?! Сладенькая, где же ты, скорее, нам надо бежать! – пометавшись секунду-другую по спальне, Марфа заглянула под кровать и принялась споро выковыривать оттуда упирающуюся дочку, не до конца ещё осознавшую, что происходит, и думающую, что это какая-то игра. И лишь взглянув в испуганные глаза матери, рявкнувшей на неё так, как никогда прежде, Власта перестала сопротивляться и позволила извлечь себя на свет белый. Сграбастав обоих своих деток за руки, русоволосая красавица развернулась и вылетела из комнаты в коридор, тут же, впрочем, остановившись; на дороге у неё выросли злые, обожжённые свежесваренными щами бандиты. Недобрые их взгляды не сулили ничего хорошего женщине и её ребятёнкам.
– Ну ты, дрянь, сама напросилась! – трое негодяев не спеша двинулись на Марфу с детишками, при их приближении попятившимися назад, в опочивальню.
– Ты помнишь, Тап, что они нам нужны живыми? Надо их спеленать да утащить с собой, дабы выманить рыжего шатуна безоружным за город! План такой!
– Помню, Руземир, – зло проворчал ошпаренный больше всех Тапислав, – но живыми, не значит целыми и невредимыми… И у нас есть указание, коль живьём не срастётся, умертвить да на куски их разделать, чтобы кровушки как можно больше натекло!..
– Позабавиться решил? – хмыкнул с мерзкой ухмылкой третий злодей с низким, покатым лбом. Один глаз его безбожно косил влево. – Опасно!.. Вдруг стража вернётся…
– Никто не воротится, не дрейфь, Яривист! – отмахнулся нетерпеливо обожжённый лиходей, по всей видимости, главарь этой маленькой шайки подонков, что так нежданно-негаданно завалилась в дом к Ратибору. – Отвадили их грамотно от избушки!
Тем временем Марфа влетела в комнату и судорожно принялась открывать окно в спальной, как назло, оказавшееся чуть ли не единственным закрытым в доме. Но тяжёлые дубовые створки, по извечному закону подлости, заели в самый ответственный момент и отворяться не хотели ни в какую.
– Куда собралась, куколка?! – Тапислав вбежал в помещение вслед за семьёй рыжего витязя, схватил Марфу за руку и резким рывком развернул к себе, нанося при этом удар наотмашь ладонью по её лицу. – Мы только начали развлекаться! – русоволосая красавица упала на пол, больно ударившись при этом затылком о подоконник; из рассечённой паршивцем губы пошла кровь.
Раздавшийся омерзительный гогот вдруг прервался диким воплем, полным боли и ярости; Буреслав, достав из-за пояса подаренный отцом на день рождения вполне себе добротный нож, всадил его практически по рукоять в ляжку не ожидавшего такого развития событий вожака разбойников.
– Руки прочь от моей мамы, псы помойные! – в глазах малого топтыгина плясали яростные синие всполохи. – Пока я вам хвосты не поотрубал да в пасть не запихал! – встав между Марфой с Властой и пришлыми поганцами, Буреслав выставил перед собой окровавленный нож.
– Ого, да ты смотри, у мелкого шатунишки прорезались клыки! – Руземир и Яривист обескураженно уставились на выросшего у них на пути семилетнего сынишку Ратибора, упрямо сжавшего зубы. В его очах не было страха; в них горела лишь непоколебимая решимость встать намертво за свой дом и родных.
– Да я тебе, щенок сопливый, сейчас этим же кинжалом сердце вырежу, а опосля пожарю его на вашей же кухне и сожру! – злобно подвывая, Тапислав завертелся, как волчок, после чего, прихрамывая, подошёл к кровати, сорвал с неё простыню и, разорвав на куски, кое-как замотал себе ногу. Белая ткань тут же знатно пропиталась кровушкой. Что ни говори, а удар у Буреслава вышел добротный.
Растрёпанная Марфа же, быстро вскочив, выхватила из-за пояса сарафанчика уже свой клинок, всегда бывший при ней, свободной рукой несколько неуклюже прижав к себе ребятишек.
– Ну вы и нелюди!.. – лишь смогла презрительно выдавить она из себя. Дрожащее лезвие стилета отчаянная красавица направила на троих мерзавцев. – Ваше счастье, что мужа нет дома!..
– Да мы вообще везучие! – глумливо заржал Яривист, осторожно сдвинувшись на пару шагов вправо.
– Отдайте с мелким острые игрушки свои, и тогда, может быть, останетесь живы! – вкрадчиво проворчал Руземир, отступив чуть влево. Между ними вырос взбешённый Тапислав.
– Да хрена с два!.. – прорычал он, брызжа в ярости слюной. – Они меня и похлёбкой ошпарили, и порезали уже! Я такого не прощаю!.. Сейчас кожу живьём сдеру с малого, а матушка пущай смотрит! Культяпки ей свяжите да пасть забейте чем-нибудь, чтобы не визжала…
В этот миг вылетевшая из-за спины брата Власта, до сих пор стоявшая молча, с воинственным криком всадила свой, как выяснилось, не менее добротный, чем у Буреслава, клинок в другую ляжку главаря душегубов. Тот, изрыгая проклятия вперемешку с жалостными всхлипами, упал на свою пятую точку, ошарашенно схватившись за второе бедро. Ноги его уже не держали. Рыжая топтыжка же ловко отскочила назад, к своим, так же выставив перед собой нож. Семья молодого богатыря приготовилась подороже отдать свои жизни.
– Мне начинает это надоедать, – проворчал Яривист, поглаживая пальцами рукоять торчащего за поясом одноручного топорика. – Живьём не возьмём, кажись, потому надо этих зверят косолапых кончать!
– Согласен, – кивнул Руземир. – Да сваливаем опосля побыстрее! Ещё, чую, Тапа надо будет на себе тащить…
С этими словами, взглянув ещё раз на сидящего на полу и противно завывающего Тапислава, два негодяя начали доставать из-за пояса колуны да ножи, направляясь в сторону родных Ратибора. Каково же было их удивление, когда Буреслав и Власта, вместо того чтобы испужаться, вдруг радостно завизжали, а Марфа опустила руку с кинжалом и облегчённо выдохнула:
– Ну, слава богам, хоть раз вовремя домой пришёл!..
Два разбойника остановились, нутром почувствовав недоброе. За их спинами совершенно явно кто-то находился; огромная тень накрыла их с головой. Где-то снизу испуганно заткнулся вожак банды, прекратив плаксиво скулить. Лиходеи медленно развернулись, упёршись шнобелями в грудь стоящего позади них самого страшного кошмара наяву; за ними гранитной скалой возвышался разъярённый Ратибор. Кулаки его были сжаты так, что аж костяшки побелели, а в бездонных очах рыжебородого исполина яркими завихрениями резвились синие всполохи разгорающегося всепожирающего неистового пламени; Марфа с детишками испуганно замолкли, ибо никогда прежде не видели главу семьи в таком гневе.
Две могучие длани резко взметнулись и схватили Руземира и Яривиста за глотки, легко, как котят, подняв их в воздух, на уровень бушевавших дикой яростью голубых беспощадных глаз. Бьющиеся в мощных тисках гадёныши, напоминавшие только что выуженную из воды рыбу, совершили явную ошибку; вместо того чтобы уже достать, в конце концов, ножи и топоры да попробовать зарубить взбешённого великана, они судорожно вцепились в его руки и попытались освободиться, сбив стальную хватку со своих гортаней. Стоит ли говорить, что их жалкие потуги не увенчались успехом; рассвирепевший богатырь живо развернулся вместе с двумя своими трепыхающимися жертвами к дверному проёму да всадил поочерёдно в каждую заросшую, искажённую гримасой боли и страха физиономию по доброму удару головой; один за другим телеса обоих проходимцев шустро вылетели из комнаты, бездвижно распластавшись в проходе. Лежащий внизу Тапислав сам кое-как пополз на выход из спальной, но Ратибор, как пушинку, подхватив главаря за шиворот и пояс, с невероятной силой выкинул его из опочивальни, впечатав в добротную, сложенную из массивных дубовых брёвен стену коридора так, что, казалось, содрогнулась вся избушка. С характерным хрустом его туловище шмякнулось на пол; шея незадачливого душегуба оказалась неестественно свёрнута набок.
– Вы в порядке?! – Ратибор обернулся к своей семье. Что-то похожее на испуг вперемешку с облегчением мелькнуло в его глазах, когда он быстро осмотрел жену и детишек, с восторженными воплями бросившихся ему на шею. – Все целы, здоровы? – рыжеволосый витязь, нахмурившись, попытался вытереть тонкую струйку крови, всё бежавшую из разбитой губы русой красавицы, но лишь размазал ещё больше её по подбородку. – Кто?! – тихо прорычал он, глядя в затуманенные очи Марфы, в которых стояли слёзы. Зрачки Ратибора опять заполыхали багряной синевой. – И сколько их?
– Трое всего… Вон тот, последний, его рук дело! Но он, похоже, уже не жилец… – слабо всхлипывая, прошептала она, с трудом сдерживая поток горючих слёз. Колоссальное напряжение от произошедшего, осознание того, что они были на волосок от гибели, заставили её не спеша подойти к кровати и присесть на краешек, закрыв лицо ладонями. Буреслав же и Власта споро вскарабкались на плечи батьке, привычно там расположившись и весело тормоша его буйную рыжую головушку. Весь ужас произошедшего до них покамест не докатился.
– Как ты вошёл?.. – задала Марфа глупый вопрос, но после взяла себя в руки и, подойдя к висящему на стене зеркальцу, принялась льняным платочком, предварительно смоченным в кувшинчике с водицей, стоящем на прикроватном столике, торопливо вытирать кровь, приводя себя в порядок.
– Да проще пареной репы, милая! Ножом сквозь щель дверную щеколду подцепил. Что я, домой, что ль, не зайду, коль надо будет… Можно было и в окно запрыгнуть… Но куда делась стража у входа?!
– Не знаю, медвежонок, не знаю! – нервно всплеснула руками русоволосая прелестница. – Как сквозь землю провалилась! И эти тут же заявились…
– Ясно… Какое, однако, совпадение! – молодой великан грозно нахмурился. Гневные искорки по новой заплясали в его очах. – Разберёмся!.. Кому-то, как я погляжу, хаживать по землице на своих двоих наскучило!.. Чего надо было этим недоумкам?
– Хотели спеленать нас да утащить, как я поняла, в местечко укромное, дабы потом тебя заставить безоружным явиться, куда укажут… Ну а если не получится, то умертвить… – Марфа возмущённо вперилась взглядом в мужа. – Кому ты так насолить умудрился, рыжик?!
– Кабы я это знал, дорогая, я б ту падаль злобную поросям давно скормил…
– М-дя-я-я, Ратиборушка… – тем временем в комнату заглянула белобрысая, конопатая физиономия Емельяна, ошарашенно до этого осматривавшая лежащих в коридоре трёх головорезов. – И как ты почуял?! Поразительно!..
– Да, как?! – Марфа обернулась к мужу. – Ты же в это время дома бываешь по большим праздникам?..
– Сам не ведаю! Тревожно на душе стало как никогда… И ноги сами до избушки понесли! – Ратибор озадаченно хмыкнул. – Перун, похоже, лично снизошёл да направил меня… Или Сварог подсказал… Видно, не безразличен я богам нашим, коль указали мне верное направление! Необъяснимо, но факт… Чуйка моя заверещала так тревожно, аж под сердцем закололо, будто сталь булатная пронзила!.. А ведь к князю с этим обормотом, – молодой богатырь кивнул на непутёвого писаря, – должны были идти…
– Здравствуй, Марфа, – крякнул в ответ смущённо Емельян. – Приветствую и вас, детишки рыжие… Ну как похожи, а!..
– Здравствуй, дядя Емельян! – хором ответили ему счастливые Буреслав с Властой, коих Ратибор принялся потихоньку стаскивать с себя. Те упирались и слазить не хотели ни в какую, недовольно при этом повизгивая, что выглядело весьма забавно.
– Привет, Емеля, – холодно буркнула Марфа. – Снова забираешь моего ненаглядного куда?
– Не серчай, Марфунька, – пробормотал тот в ответ виновато. – Служба… А лучше твоего мужа не сыскать никого для исполнения поручений такого рода непростого…
– Я тебе сейчас дам Марфуньку, трутень бестолковый! – зычно рыкнул на княжьего племяша могучий гигант, наконец стянув со своих плеч и буйной гривы упирающихся малых сорванцов и нежно, любя бросив их на кровать.
– Значит, так! Дуй давай, летописец, на улицу да тащи сюда первый попавшийся отряд ватажников! Как припелёхают, оставим их тут, а сами к князю наведаемся! Разговор у нас будет с ним непростой! Ну а пока ты там бегаешь, аки оленёнок несмышлёный, я потолкую с кем-то из этих поганцев, если есть выжившие, конечно… – с этими словами Ратибор подошёл к трём возлежавшим в коридоре телесам и, схватив разбойников кого за шиворот, а кого за волосы, поволок их вон из дома.
– Понял! Одна нога здесь, другая – там! – Емельян споро умчался выполнять указание своего приятеля. Тот же, вышвырнув троих лиходеев наружу, бегло их осмотрел, пошарив при этом по карманам. Ничего интересного не обнаружив, Ратибор проверил, живы ли они. У Тапислава оказалась свёрнута шея, Руземиру сломанная лицевая кость вонзилась в мозг, подарив ему быструю смерть, а вот Яривисту не повезло. Он начал подавать признаки жизни и даже стал помаленьку приходить в себя, бессвязно что-то при этом бормоча; перекорёженный мощным ударом нос да свёрнутая набок челюсть не особо располагали к разговору, но попытаться всё же стоило. Молодой богатырь присел на корточки, достал из-за пояса распластавшегося перед ним громилы его же топорик да не мудрствуя лукаво тут же вогнал добрую сталь тому в бедро. Раздалось что-то похожее на мычание вперемешку с жалобными всхлипами; негодяй мгновенно очухался, с трудом сплёвывая кровь и тоскливо при этом подвывая; ему явно было тяжко.
– Говорить-то можешь, тварь? – Ратибор хмуро нависал над окровавленным мерзавцем.
– М-могу, но п-плохо… – кое-как проскрипел тот в ответ, сильно при этом заикаясь и шепелявя. Похоже, с произношением у негодяя после славной богатырской затрещины начались явные проблемы.
– Кто послал? Где стража? Как удалось всё это провернуть? – рыжеволосый воин выдернул колун из ляжки разбойника и тут же всадил его по новой в ногу провинившегося головореза. Послышался очередной жалостный вскрик. Яривист повернулся и попытался даже куда-то поползти, но Ратибор опять вонзил чекан в телеса несчастного негодяя, на этот раз в ягодицу. Незадачливый душегуб звонко заверещал от нестерпимой боли.
– Я не з-знаю! Н-ничего не з-знаю! – наконец, с трудом выпалил он в ответ. По щекам его потекли ручьём слёзы. – Тап вот з-знал, но ты ему б‑башку свернул! Мы же х-хотели лишь деньж-жат с-срубить п-по-лёгкому… – ещё недавно бывший таким самодовольным, косоглазый бандит представлял сейчас собой жалкое зрелище.
– Врёшь, поди, собака?.. – Ратибор выдернул топор из задницы Яривиста и вогнал его по обух в плечо «везучего» убийцы, уже давно пожалевшего, что вообще на свет родился.
– Н-нет! Н-нет! Ув-веряю! Я п-правду говорю! – окровавленный бандюган горестно завыл.
– Похоже, что не брешешь… Тогда на кой ты мне?.. – задумчиво пробормотал рыжий гигант, вонзая лезвие топора в череп Яривиста, тем самым прекращая его страдания. – Благодарить должен, что я тебя на кол не насадил, как червячка на крючок, шакалюга вонючий… – Ратибор встал и обернулся. На пороге их избушки стояла потрясённая Марфа, прижимая к себе угрюмых Буреслава и Власту. Похоже, это зрелище они запомнят надолго.
– Дорогая, ты совсем ку-ку?! – могучий исполин неодобрительно зыркнул на жену. – Детей в дом уведи и сама там закройся! Нечего вам на это глазеть! Не спорь только! Не сейчас!
Марфа молча кивнула и скрылась в дверном проёме, забирая с собой ребятишек. Те держались молодцом, несмотря на свой юный возраст: никто из них реветь и не думал.
Тем временем к избе Ратибора примчался запыхавшийся отряд бравых воителей, состоящий из семи стражников. Возглавлял его Зареслав, хорошо знавший упрямого витязя по совместному походу в Забытые пустоши. За ними кое-как присеменил знатно вспотевший Емельян, явно толком не поспевавший за тренированными бойцами из ватаги Святослава.
– Тысячник, ты прям притягиваешь к себе неприятности! А где же охрана наша?.. – Зареслав озабоченно обернулся, удивлённо осматриваясь. – Ничего не понимаю… Они что, оставили пост, дуралеи?!
– Как раз хочу у них поинтересоваться за тот же самый вопросец! – угрюмо пробурчал Ратибор, заходя в дом и снимая со стены у входа свою любимую старушку секиру. – Пошли до князя, Емеля! Денёк перестаёт быть томным! Вы же, – дюжий ратник сурово глянул из-под кустистых бровей на примчавшихся дружинников, – если оставите без присмотра моих родных, я вас всех на ремни постругаю, а опосля свиньям на завтрак подкину, усекли, кулебяшки?!
Воины лишь быстро закивали в ответ. Сомнений в том, что в случае чего этот хмурый великан мигом исполнит своё обещание, не было никаких.
– Вот и ладушки! Ну а мы до княжьего терема тогда! Пора испортить кое-кому трапезу… – и Ратибор вместе с непутёвым писарем споро потопали к замку Святослава. Мрачное выражение лица рыжебородого богатыря не сулило ничего хорошего любому, на кого будет направлен его гнев.
– Никогда не думал, что скажу такое, но не хотел бы я сейчас оказаться на месте Яромира или князя… Про наших молодцев, что пост у его избушки оставили, я вообще молчу! Они, считай, покойники! Или калеки… Ещё ведь, кстати, неизвестно, что хуже… – пробубнил себе под нос Зареслав, провожая взглядом свирепого исполина и его белобрысого приятеля.
– Зачем ты взял с собой секиру, вулкан огнедышащий? – между тем обеспокоенно молвил Емельян, опасливо косясь на стремительно идущего к дворцу Святослава угрюмого друга. – Прошу тебя, только не пори горячку…
– Не трухай, балбес, – бросил ему на ходу сурово Ратибор. – Я буду сама любезность!
– Ну-ну… – горестно вздохнул молодой повеса, предчувствуя надвигающуюся бурю. – И с чего ента меня терзают небольшие сомнения?.. Можно сказать, совсем малюсенькие…
– Хорош гундеть, Емеля! – раздался грозный рык в ответ. – Ни одного хомяка не пострадает! Наверно…
– Я тебя только об одном прошу, Ратик! Ты сначала спрашивай, а потом бей, а не наоборот! – взволнованно шмыгнул носом бравый летописец. – Иначе мы так никогда ничего не узнаем…
– Умолкни, писарюга!.. Яйца курицу не учат!
– Э-э-э, я правильно понимаю, что ты сейчас сравнил меня с яйцом, а себя – с курочкой?! Не, я-то чего, я не обиделся… Ведь яичко по имени Емельян, это такая обыденность нынче! Но вот цыпочка по кличке Ратиборушка, это определённо была бы местная знаменитость…
– Да захлопнись, Емеля, пока я тебе по маковке чем-нибудь не тюкнул!.. Не зли меня! Не сейчас! А то до князя Емельян по прозвищу Яйцо точно не докатится целым и невредимым!..
– Не могу остановиться, уж прости! Тем более ты всё перепутал, топтыга! Наоборот же, яйцо по прозвищу Емельян! Хотя… Как ты считаешь, Ратибор по кличке Несушка и цыпа с имечком Ратик, это ведь разные вещи?.. Или в твоём случае – нет?..
– Эка тебя понесло, пустомеля! Если не хочешь, чтоб в довесок ещё и пронесло не по-детски…
– Цып, цып, цып…
– Ну не дрянь, а?! Изыди, козюлька приставучая!..
– Не дрянь я…
– А-р-р-р, загрызу!..
– Не брезгуешь козюлькой-то… Ой! Больно же! – княжий племяш обиженно потёр темечко. – Щелбан-то за что?!
– За дело, Емеля! За дело!
Глава 3. Ты что себе позволяешь?!
– Ты чего, Рат?.. Что стряслось?! – Яромир, восседавший за одним столом со Святославом, оторвался от нежнейшего мяска молодой лани, с неприкрытым удовольствием им уплетаемого за обе щёки, и с удивлением и плохо скрываемым беспокойством уставился на могучего товарища, мощным пинком отворившего дверь в обеденный зал и угрюмо направлявшегося в их сторону. В руках Ратибор крепко сжимал любимую секиру, а позади него маячил не на шутку встревоженный Бронислав с несколькими дружинниками.
– Прости, князь! – глава дворцовой охраны явно был сильно озадачен и смущён. – Но разве этого шатуна сумасшедшего остановишь!.. Он ведь даже не спрашивает!.. Ворвался как ураган!.. – Бронислав виновато пожал плечами, при этом на всякий случай обнажив клинок. Его бойцы не преминули последовать примеру своего командира.
– Потапыч, ты что себе позволяешь?!.. – начал было сердито Святослав, но договорить не смог, ибо подошедший взбешённый гигант с размаху всадил свой двуручный топор в заставленный всевозможными яствами широкий стол, легко развалив его пополам. Со звонким громыханием подносы, тарелки и кувшины с разнообразными кушаньями да напитками разлетелись по трапезной.
– Да решил вот заглянуть к старым друзьям, приятного аппетита им пожелать! – Ратибор монолитной скалой навис над опешившими от такого развития событий Яромиром с князем, аж потерявшими дар речи. У воеводы так вообще из открытого рта вывалился комок не до конца прожёванной сочной вырезки. – Ну как, вкусно? Может, добавки? – рыжебородый витязь ловко крутанул в руке свою старушку-секиру. – За мной не заржавеет!..
– Что п-происходит?! – неуверенно привстал побагровевший от возмущения Святослав, переводя взгляд с поломанной столешницы с рассыпавшимися по полу кулинарными изысками на разгорячённого великана.
– О-о-т, хороший вопрос, между прочим! Как раз хотел его же тебе и задать! – Ратибор хмуро, сверху вниз взирал на слегка оробевшего государя. – Что происходит, Свят?! Почему охрана у моего домишки внезапно испарилась куда-то аккурат в тот самый час, когда ко мне в избу нагрянули трое душегубов?! Какое, однако, случайное стечение обстоятельств, ты не находишь?! Ну прям как светлячки в ряд выстроились, раз в тысячу лет!.. Бывает же! – рыжий гигант всё больше распалялся, ошалело размахивая перед лицами шокированных друзей своим здоровенным топором. – Они пришли за моими, за Марфой, Буреславом и Властой, вы врубаетесь, вообще, или нет, кувалду Сварога вам в закрома потаённые по самый набалдашник!.. Повезло, что я домой заскочил в тот миг, иначе быть беде! Чайка моя заверещала… Тьфу ты, чуйка!..
– Спокойно, друже, сейчас выясним, что за дерьмо случилось! Ты же понимаешь, что ни я, ни Яромир не давали добро на оставление поста!.. – Святослав ошеломлённо присел назад, после чего резко бросил Брониславу: – Кто у нас сегодня в карауле у берлоги медведя рыжекудрого стоял?!
– Далебор и его четвёрка! – выпалил тут же глава дворцовой стражи, бывший ещё по совместительству и начальником личной охраны правителя Мирграда.
– Всех пятерых сюда! – рявкнул грозно князь. – Немедля!
– Будет сделано! Они как раз недалече трутся, внизу, в казармах! Отдыхают, видите ли… Сказали, им положено!.. Чего-то про день отдыха законный долдонили… – Бронислав с дружинниками тут же шустро улетучились, опрометью метнувшись выполнять указание.
– Отдыхают?! Устали, значится!.. – Ратибор нахмурился пуще прежнего. – Ну, сейчас я этим негораздкам разомну телеса! Дыба лёгкой прогулкой покажется!..
– Дружище, – Яромир твёрдо взглянул на разбушевавшегося приятеля. – Я прекрасно понимаю твой гнев, уж поверь мне! Но сначала надо во всём разобраться, а потом уж на мясные ломтики кромсать провинившихся! Так что держи себя в руках, прошу! Тут что-то не так! Мы с князем не повинны в этой оказии! Воины тоже, сам знаешь, стояли в дозоре возле твоей хаты проверенные! Нечистое дело! Выслушаем сначала горемык…
– Хорошая мысля сначала послухат�