Любовь и прочие «радости» бесплатное чтение
![](/img/b/98241.jpg)
Юлия Резник
Любовь и прочие "радости"
Когда отстаиваешь честь беременной дочери, главное — самому не стать отцом! Вот, что усвоил Тихон Гдальский, пусть и с некоторым опозданием. И ведь не то, чтобы он был так уж против семьи… Да и женщина ему подвернулась хорошая. Только мысль о ребёнке доводит её до ужаса. А ещё от нее зависит, вернётся он в большой бизнес или нет.
Глава 1
М-да. Ну и видок. Ольга покрутила головой перед зеркалом и чуть вытянула шею. Выглядела она — скажем прямо, не очень. Но это только пока! Скоро волшебные укольчики подействуют, напитанная гиалуронкой кожа разгладится, станет сияющей и красивой. А до тех пор можно и так походить. Красота, как известно, требует жертв. И главное в этом вопросе — не попасться кому-нибудь на глаза, пока папулы на лице не разгладятся, и не сойдут, хоть и маленькие, но синячки — побочные эффекты будущей красивости.
— Ну, что? Как ты? Крем впитался? — поинтересовалась Мариша, выглядывая из детской. Ольга скосила взгляд на своего постоянного, служившего ей верой и правдой последние пять лет косметолога, которая в этом году совершенно внезапно и вероломно засобиралась в декрет. А главное, как раз тогда, когда у Ольги подошло время для проведения очередного курса ревитализации. Кошмар!
— Да вроде бы! Ну, что, я тогда поеду, да?
— Ага. Смотри, не забудь! Ко мне — ровно через две недели.
— Не забуду… И не мечтай, — согласилась Ольга, возвращаясь взглядом к своему отражению. В пылу борьбы за собственную красоту её вряд ли что могло остановить. И уж тем более декрет косметолога. Именно поэтому прямо сейчас процедура проводилась не в стенах косметологического центра, при нужном уровне оснащения и стерильности, а прямо у Мариши дома. Ну, а как иначе, если та буквально пару дней назад выписалась из роддома? Менять специалиста Ольга категорически не хотела. Уж лучше так, подпольно, чем доверить себя непонятно кому…
Комочек в руках Мариши мякнул. Ольга протянула холеную руку и погладила сладкую пухлую щечку.
— Чудо какое… — произнесла она.
— Расчудесное… хочешь, дам на пару деньков? — рассмеялась Мариша.
— Нет, уж вы как-нибудь сами, — хохотнула Ольга, с ужасом вспоминая первые годы жизни своих теперь уже семнадцатилетних сыновей. Вот, уж где ей досталось. Не приведи господь повторить! — Да где же этот телефон? — резко сменила тему.
— Не знаю. А что ты хочешь?
— Такси вызвать. Я без колес. Оставила в сервисе переобуться.
— Так сразу бы и сказала! Я сейчас маму попрошу тебя подкинуть. Она как раз домой собирается, — огорошила Ольгу Мариша и крикнула: — Мам! А ты мне Олю домой не подвезешь? Тебе по пути!
Из глубины квартиры вышла красивая женщина, старше самой Ольги лет на десять. Хотя, учитывая возможности современной косметологии, попробуй его разбери…
— Конечно-конечно, Олечка. Мне совершенно не трудно.
Ну, ведь красота! Процедурки все сделали, еще и домой доставят — не придется таксиста опухшей мордой пугать. Вечер на глазах стал приобретать очертания идеального.
Распрощавшись с Маришкой, женщины вышли из подъезда. Чуть в стороне приветливо подмигнул фарами серебристый хэтчбек. Марку с такого расстояния Ольге было не разглядеть. Близорукость уколами красоты не исправишь. В салоне чужого автомобиля пахло довольно приятно, хоть и незнакомо. Кожей и еще чем-то сладким, как будто выпечкой. Маришкина мать лихо выкрутила руль и неспешно покатила вперед, даже не поинтересовавшись, куда надо Ольге.
— Меня на Успенской, возле Каравана можно выбро…
Договорить Ольга не успела. В салоне вдруг ни с того ни с сего зазвучал мужской голос. И ведь понимала, что это входящий вызов был переадресован на громкую связь. В конце концов, у неё самой такая система! Но все равно было как-то странно. И почему-то волнительно — голос был очень красивым — низким, чуть с хрипотцой.
— Нина Васильевна? Есть минутка?
— Да, конечно! Спрашивайте, Тихон Сергеевич…
Тихон? Серьезно? Наверное, он из многодетной семьи. Иначе как еще объяснить такой странный выбор имени? Не иначе, как все нормальные уже закончились на его старших братьях. Вот у нее-то тройня всего родилась. И то с именем третьего пришлось поднапрячься. Ольга вообще никогда не хотела троих детей. Тем более троих пацанов, тем более одновременно… А потому и имени подходящего на примете у нее в нужный момент не оказалось.
— Я по поводу пирога! Вот скажите мне, я замесил тесто… Первый пласт выложил в противень, а теперь должен, судя по рецепту, выложить еще и картошку…
— Все верно!
— И как мне ее порезать? Кубиками?
— Нет-нет! — воскликнула Нина Васильевна, — Кубики могут не проготовиться. Вы картошечку режьте напополам, а дальше — не слишком толстыми полукольцами.
— Ага… И тогда посолить-поперчить?
— Посолить? Да нет! Не надо! Вы потом фарш выложите посоленный и поперченный вдоволь, вот сок картошку и пропитает. Отдельно не стоит! Не то переборщите.
— Погодите, я сейчас запишу… А потом, потом что, Нина Васильевна? Просто накрыть пирог тестом?
— Да. И края защипнуть. А еще не забудьте вилочкой сделать проколы, ну, или ножом! И в фарш не забудьте перекрутить побольше лука! Мясо тогда будет сочнее.
— Вас понял, Нина Васильевна! Спасибо за консультацию! Надеюсь, не слишком отвлек вас. Вы уж извините.
— Что вы — что вы, Тихон Сергеевич! Желаю, чтобы все получилось!
Ну, вот! Так оно всегда. Мужчина с красивым голосом оказался занудным, дотошным подкаблучником. Иначе с чего бы еще нормальному мужику печь пирог? Как ни старалась, Ольга не могла придумать ни единой достойной причины. Хмыкнула почему-то горько.
— Жену решил порадовать? — спросила, как будто ей было не все равно.
— Кто? Гдальский? Да ну… Он давно в разводе. Там такая исто-о-ория. Все у мужика было! Вот в этих высотках на верхних этажах квартира двухуровневая, зимний сад, все дела… Жизнь — полная чаша! Строй-Альянс. Слышала, раньше фирма была на слуху? Так вот — это его с женой. Он за стройку отвечал, жена — за финансы. Ну, и накуролесила эта курица. Влетела по полной. И прокуратура их трясла, и налоговая. Отжали все, подчистую. Грубо говоря, отдал все, чтобы только не сесть. Дачу продал, катер. А все, что осталось — жена забрала, когда разводились. Вот, как в жизни бывает, Олечка…
— Ничего себе…
— Ага. Вот ему у нас в ТСЖ предложили работу. Уже второй год нарадоваться не можем.
— И кем он у вас числится?
— Так техническим директором. Кем же еще?
Ольга покачала головой. Должность, которая любому другому человеку могла бы показаться вполне достойной, для некогда владельца успешного бизнеса была наверняка не самой желанной. И занимаемой не от хорошей жизни. И пироги… пироги он тоже сам себе пек не от нее.
— И где же он теперь живет? Снимает?
— Да нет. Купил себе недавно студию в новом доме. А вон он. Видишь? Корабль… К нашему ТСЖ, кстати, относится.
— Так это и мой дом…
* * *
— Да? Не перестаю удивляться совпадениям. Я тебя тогда на углу выброшу? А то мне потом на развязке долго крутиться.
— Да-да, конечно! Я добегу! Весна… Погода хорошая.
— Сама не нарадуюсь. Так надоели эти куртки, шапки — сил нет!
Нина Васильевна припарковалась, Ольга набросила на голову капюшон тонкой ветровки и неторопливо зашагала через дворы, уже оккупированные веселящейся молодежью. Волей неволей женщина стала выискивать и своих сыновей. Ведь наверняка вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, те где-то болтались. Им-то что? Это она тряслась, как сложится их судьба после выпускного. А они, кажется, ничуть не сомневались, что все будет хорошо. Самоуверенные, как и любые подростки.
На седьмой этаж, где располагалась их квартира, Ольга поднялась пешком. Так сказать — для поддержания формы. Это с уколами красоты было легко. Выделили несколько дней раз в полгода — и все. А в спортзал нужно было ходить регулярно. И вот с этим была проблема. Ольга много работала, а все остальное время у нее отнимала забота о доме и сыновьях. Те же редкие, ничем не занятые минуты, что у нее оставались, она предпочитала провести на диване. С бокалом вина и хорошей книжкой. Ну, ладно… или сходить в СПА, или на педикюр. Там тоже были удобные кресла. В них запросто можно было передремать, а этой возможностью Ольга никогда не пренебрегала. Потому что, когда у тебя рождается тройня, обычный сон приобретает какой-то новый сакральный смысл. Обыденная когда-то вещь становится чем-то недосягаемым и недоступным… Жизнь вообще переворачивается с ног на голову. В ней появляются новые авторитеты и божества. Например, через полгода стирки пеленок руками, Ольга уверовала в божественное начало стиральной машинки. Так что, когда от города за рождение тройни ей все же подарили новенький автомат, она испытала что-то сродни катарсису. Та машинка, уже давно вышедшая из строя, и сейчас стояла в её гараже. А тогда… тогда Ольга подходила к ней, опускалась на колени, как перед святыней, и завороженно наблюдала, как крутятся в барабане голубенькие ползунки. А потом начинали орать — то ли Петька, то ли Пашка, то ли Колька, то ли все сразу, она, пошатываясь, поднималась, ласково гладила белый пластик и, отступая к двери тесной ванной, шептала: «спасибо».
К счастью, все позади! У нее трое взрослых, самостоятельных сыновей, которые вот-вот выпорхнул из её гнезда и полетят, распрямив крылья, к солнцу… Никакой тоски Ольга по этому поводу не испытывала. И в отличие от других матерей, никогда не хотела вернуться в дни их детства. Никогда… Она так чудовищно уставала в то время! Она жила детьми. Не собой… А время уходило, уходила юность. И хоть Ольга никогда не жалела о том, как сложилась ее жизнь, теперь, в тридцать пять, ей все же хотелось пожить для себя.
Может быть, даже завести любовника… Или даже двоих. Съездить в отпуск. Одной… Спрыгнуть с парашюта. Напиться. Неделю не вылезать из постели. Если честно, у нее был целый план.
Ольга вошла в квартиру и споткнулась о валяющиеся как придется кроссовки. Петька, гад, не иначе. Остальных она уже приучила к порядку. Тяжело вздохнув, женщина сунула обувь в специальный шкаф, поставила туда же собственные лодочки и поплелась в ванную.
Из корзины свисали какие-то тряпки. Ольга вздохнула, рассортировала белье для стирки и сунула первую партию в машинку. По привычке погладила пластиковый бок. Закрыла ванну пробкой, добавила пены и, не дожидаясь, пока ванна полностью наберется, шагнула внутрь. Блаженство… Еще бы запотевший бокальчик белого, но, говорят, после процедуры нельзя. Было так хорошо, что Ольга даже задремала. А проснулась от того, что загрохотала машинка. Неестественно громко загрохотала, подпрыгивая и рыча. А потом на пол хлынула вода.
— Твою мать! — выругалась Ольга, бросая в лужу чистое полотенце и одновременно с этим натягивая на мокрое тело халат. А между тем вода только лишь прибывала. Недолго думая, Ольга помчалась за телефоном, набрала номер ТСЖ. Раз, другой, третий… Пока раздраженный мужской голос не рявкнул:
— Да!
— Мне срочно нужен сантехник по адресу…
— Рабочий день окончен!
— Но у вас же есть дежурная бригада?! У меня трубу в ванной порвало! Мы всем стояком будем ждать, когда у вас начнется новый рабочий день?!
— Так бы сразу и сказали! — прозвучало еще более раздраженно. Нет! Вы посмотрите на него! А она что говорит?!
— Так вы кого-нибудь пришлете?! — в который раз спросила Ольга.
— Было бы кого… — буркнул все тот же голос. И почему-то он показался ей до боли знакомым. Хотя… ну, где бы она могла его слышать?
— У меня порвало трубу, — как для умственно отсталого повторила Ольга, бросая на пол все новые и новые полотенца, которые тут же промокали.
— Адрес говорите. Сейчас приду!
Ольга пробормотала адрес, на всякий случай свой номер телефона и с новой силой бросилась устранять последствия аварии.
— «Новый дом» — говорили они! «Элитное жилье» — говорили они! Трубы, наверное, тоже элитные! — бормотала под нос.
Буквально через пару минут в дверь позвонили. Ольга чертыхнулась, кинулась открывать. На пороге стоял мужик. Высокий. Нет… Здоровенный. В мятой серой футболке с крокодилом Лакоста, приличных домашних штанах и сланцах на босу ногу. Неужели вода уже успела добраться и до соседей? Так быстро?!
— У вас трубу прорвало?
— А? Да! Да… У меня… А вы?
— Сантехник. — Мужик отодвинул Ольгу с пути, обхватив плечи огромными, как и все в нем, ладонями и безошибочно двинулся в направлении ванной.
Сантехник?! — выпучила глаза Ольга, торопливо шагая за ним следом.
Глава 2
Зачем бабе голова? Чтоб в нее есть… Зачем же еще? — думал Тихон, перекрывая воду.
— Все! — зло отрапортовал он хозяйке.
— Как все? — хлопнула та глазами.
Тихон бросил на женщину хмурый взгляд из-за плеча, подхватил ящик с инструментами, которые ему даже не пригодились, и, снова отодвинув ее с дороги, направился к выходу. Впрочем, уже у самой двери остановился. Вернулся. Постучал указательным пальцем по декоративной дверце на обшитом плиткой коробе, скрывающем разводку труб.
— На будущее, вот здесь есть такой вентиль, который можно повернуть — и перекрыть воду в санузле.
Хозяйка квартиры вспыхнула. Хотя, казалось, куда больше? Её лицо и так пылало — хоть прикуривай. Ну и страшная же! Кожа, как у ящерицы, в каких-то пупырышках. Да и вообще… Догадавшись, какое направление приняли его мысли, женщина метнулась руками к лицу, но потом резко их опустила и, надменно задрав нос, гордо распрямила плечи. От этого движения грудь под промокшим насквозь трикотажным халатом качнулась. Красивая грудь. Тихон это сразу заметил. Как только вошел. И ничего удивительного в том не было. Бабы у него не было давно. Тут кто хочешь осатанел бы, и на что хочешь позарился. Даже вот на такую страшненькую…
— Я думала, что воду надо перекрывать в подвале, — процедила хозяйка.
— Это если прорвало трубу по стояку.
— А у меня, выходит, прорвало какую-то другую? — сузила глаза женщина.
— Ага… Вот эти трубы — устанавливали строители, — Тихон снова постучал пальцем по коробу, — а вот эти, — очертил пальцем пространство ванной, — уже ваши умельцы.
— Выходит, эти трубы не в вашей компетенции?
— Не-а, — косил под дурочка Тихон.
— И что же мне делать? — в отчаянии заломила руки женщина, и ее грудь снова качнулась. Тихон сглотнул.
— Да ничего. Завтра с самого утра пришлю к вам мастеров. Они помогут. Неохота всем доказывать потом, что это не по нашей вине людей затопило.
— Печетесь о деловой репутации своего ТСЖ? — еще больше сощурилась женщина, и ее опухшие глаза стали походить на две тонкие щелочки. Нет, пожалуй, он даже ради сисек с такой бы не смог.
— А как же! — хмыкнул Тихон и таки пошел к выходу. Сунул ноги в сланцы. Опомнился, открыл ящик, достал файлик с документами. Бесцеремонно привалился задом к тумбочке. — У вас ручки не будет?
— А зачем?
— Акт нужно составить. Чтобы все оформить, как следует.
— Ладно… — хозяйка склонилась над сумкой, очевидно, в поисках ручки, и Тихону открылась великолепная картина её аппетитной задницы. Да что ж такое? Совсем уже озверел с такой жизнью. Бабы — зло. Тихон это понимал. Но его член был с ним не согласен.
Пока мужчина писал, хозяйка квартиры вернулась в ванную и принялась выжимать сброшенные на пол для устранения последствий потопа полотенца. И он бы нашкрябал все, что нужно, гораздо быстрей, если бы то и дело не возвращался взглядом к её фигурке — ванная с этого ракурса просматривалась отлично.
— Вам нужно поставить подпись! — рассердившись сам на себя, рявкнул мужчина. Хозяйка отбросила полотенце и пошла к нему, на ходу вытирая влажные руки о халат. Подписывать документы она не спешила. Внимательно изучила его писанину. Кивнула и только потом поставила размашистую подпись.
— Готово.
Тихон кивнул. Подхватил чемодан, бумажки.
— Пусть завтра кто-нибудь находится дома. Мастера придут после часа, — сказал он, и уже было взялся за ручку двери.
— Погодите! — вдруг опомнилась женщина. — Одну минутку! — и умчалась куда-то, оставив его в полном недоумении. Впрочем, она быстро вернулась. Не глядя в глаза, сунула ему в руки бутылку Хенеси:
— Вот, возьмите.
— Это совершенно не обязательно. Я только вентиль перекрыл.
— Все равно возьмите, — вздохнула хозяйка.
Тихон пожал плечами, забрал бутылку и закрыл за собой дверь. О том, что он оставил пирог в духовке, вспомнил, только поднявшись на свой этаж. Запах гари пробивался даже через плотно закрытые двери. Влетел в квартиру, первым делом выключил и открыл духовку, распахнул настежь окна. Прихваток у него отродясь не водилось. Пирог он достал, обмотав руку сложенным в несколько слоев полотенцем. Из закопченной формы на него глядели обугленные остатки теста. Вот тебе и поужинал…
Желудок протестующе заурчал. Тихон выругался. Собачья жизнь…
Взгляд невольно потянулся к брошенной на столе бутылке. А что? Почему бы и нет? Почему бы себе не позволить пропустить пару рюмок? Ну, и что, что он остался на подстраховке у гуляющего на свадьбе сантехника их ТСЖ? Вряд ли за один вечер может случиться две аварии. В конце концов, это несправедливо, что его подчиненные гуляют на свадьбе, в то время как он сам за всех отдувается.
Тихон забрался в холодильник, достал банку сардин, три оставшиеся картошки, которые при желании можно было довольно быстро испечь в микроволновке, и плеснул себе коньяку.
Обычный вечер обычного неудачника.
Тихон махнул первую рюмку и слегка поморщился. Коньяк согрел теплом голодный желудок. Он, кажется, вмиг захмелел. И снова вернулись грустные мысли, которые обычно Гдальский от себя гнал.
Еще три года назад, если бы кто-то ему сказал, что с ним может случиться то, что случилось — он бы покрутил пальцем у виска. Бабы — зло. Да… А может, он сам виноват, что слишком много доверил теперь уже бывшей жене? А с другой стороны, как было не доверять? Кому тогда, если не родному и близкому? Ну, это тогда ему казалось, что близкому. Он ошибался, по факту. И осознание этого ударило, наверное, больнее всего, а не потеря бизнеса, статуса и денег, как думали многие. Тихона подкосило предательство. Со всем остальным он бы справился. Зубы сцепил… и справился бы. В конце концов, какие его годы? А вокруг — море возможностей. Но не хотелось. Ничего не хотелось, после всего. Разве что пирога иногда… Да и тот, вон, сгорел.
Зазвонил телефон. Тихон бросил взгляд на дисплей — звонила бывшая. Этой что еще надо? Впрочем, не взять трубку он не мог. Их с Иркой связывала дочка.
— Да.
— Ну, слава богу. Слушай, если ты не поговоришь с Катей… я ей… я ей — не знаю, что сделаю! Она окончательно вышла из-под контроля! Шляется где попало. Отбилась от рук, я…
— Не тараторь. Что случилось?
— Что случилось?!
Тихон скользнул взглядом по дисплею на духовке.
— Ага. Начни с этого… — поддел Тихон бывшую.
— Думаешь, остроумный, да?! Я бы на тебя посмотрела, если бы это ты нашел тест на беременность в мусорной корзине! Мне следует добавить, что это не я его делала, или до тебя и так дошло?!
Тихон нахмурился. Сжал трубку чуть сильнее. Нет, он не то, чтобы не понимал, но… Черт. Это ведь его девочка! Его маленькая доченька, его Катюха… Какие тесты на беременность?
— У тебя там что? Сердечный приступ?
— Не дождешься.
— Тогда какого черта ты молчишь?! — вспылила Ирка, потом со свистом выдохнула, так, что в трубке зашуршало, и уже более спокойно добавила. — Поговори с ней, Тиш… Она ж тебе все рассказывает!
О чем?! О чем, мать его так, ему с ней поговорить? Как она себе это представляет?! Разве это не бабские разговоры? И разве это не мать должна… Черт! Вот это да… Он, что же, может быть, дедом станет?
— Почему я? Ты ведь мать её мать, Ира. Или тебе, из-за нового хахаля, не до Катьки?
— Ну, давай! Обвиняй меня! Не пропадать же такому поводу! — и себе зацепилась женщина. — Когда ты уже отпустишь эту ситуацию, Тихон? Мы развелись, да. И вполне закономерно, что в моей жизни появился новый мужчина.
— Да мне похрен, кто в ней появился.
— А так и не скажешь!
— Не тешь себя мыслью. Мне до тебя дела нет. А вот то, что ты Катьку упустила…
— Упустила?! Я?! Да это же ты ее против меня настраиваешь! Разве я для нее авторитет?
— Я ей слова плохого про тебя не сказал. Она девочка умная. Сама поняла, чего ты стоишь.
Наверное, в нем говорил алкоголь. Раньше Гдальский не позволял себе таких высказываний. Он вообще с Иркой не говорил после того, как все завертелось. Один раз только выслушал ее истерику. И все… Больше на разговоры времени не было, нужно было действовать. Эта ж дура, она не только их фирму под удар поставила. Но и себя. Тихону только и оставалось, что разгребать последствия. И сделать все, чтобы не допустить ареста. Ни своего, ни её… Так он все и потерял. А то, что еще оставалось — Ирка забрала себе. Он не протестовал, хотя, конечно же, мог бы. Просто имущество, деньги — это было ничто по сравнению с её предательством. Долгое время он не мог понять, как вообще мог так ошибаться в человеке. Как мог ему доверять и любить…
— Поговори с ней, Тихон, — снова повторила Ирина после долгой паузы, в течение которой, наверное, боролась с собой. — Выведай, что да как. Если она беременна… Лучше все сделать на ранних сроках.
Конечно же, она говорила об аборте. Тихон сбросил вызов. Уставился в стакан. Ну, вот, и что ему делать? С чего начать разговор с дочкой? Черт! Ей восемнадцати даже нет. Одиннадцатый класс! Впереди — выпускной из школы и поступление в институт. Вот и чем она думала, спрашивается? А этот её… чем думал?! Вот, с кем бы ему хотелось перекинуться парой слов! Тихон даже кулаки сжал, стоило только представить дочку с каким-то хмырем. Господи, это же его маленькая девочка… Он ей памперсы не так давно менял! Нет, он, конечно, иногда думал о том, что однажды она приведет в семью парня, но как-то в долгосрочной перспективе, а не в семнадцать лет!
А может… Может, ему с этого и начать? Ну, с парня?
Тихон вскочил, взял валяющийся на диване планшет и открыл Инсту, при помощи которой, как и все сознательные родители, следил за своим чадом. Пролистал Катькину историю. Ха! Как все просто! Встречается с Ником Фадеевым. Мужчина перешел по ссылке — в отличие от Катьки, чья страница была завалена сотнями фотографий, на странице смертника… то есть её парня, конечно же, его фото почти и не было. Только странная аватарка, на которой как будто соединили три разных фотографии сразу. На одной парень корчил рожи, на другой был серьезным, на третьей — задумчивым, как какой-нибудь недоделанный Илон Маск, размышляющий над своим очередным гениальным проектом. Недоделанным Тихону виделся, как вы понимаете, бой-френд дочери.
«Че не спишь?» — тренькнуло оповещение.
«Не спится. У тебя все хорошо?»
«Угу. Завтра заскочу к тебе. Ты когда будешь дома?»
«После семи».
«Можно, я у тебя с ночевкой останусь?»
«А дома что?» — быстро набрал ответ Тихон.
«Ничего. Просто хочу с тобой поговорить».
До этого сообщения Тихон еще на что-то надеялся. Ну, мало ли… Тест ведь мог показать и отрицательный результат, ведь так? Но раз Катька решила его подготовить к разговору, то… дело труба — Гдальский не сомневался.
«Значит, поговорим. Я люблю тебя, Хвостик», — написал мужчина, вспоминая детское прозвище дочери. Та ответила глупым стикером и выпала в «оф». Вот так. Что с них взять?
Тихон тяжело встал из-за стола. Настроение упало до ноля. Он улегся в кровать и, не в силах уснуть, принялся перебирать в голове события прошлого дня. Наконец, одобрили смету на ремонт крыши. Всего-то пару квадратов подлатать, а разговоров было, как если бы он вдруг решил перекрыть ее всю подчистую. В десятый дом должны были поставить лифты, но сроки срывались, и он успел погавкаться с поставщиками. А тут еще Юрка Смирнов наседал, чтобы он к нему переходил на работу, долю в бизнесе сулил и всяко разно. Можно было подумать. Да только ни денег, ни доверия к новому партнеру у Тихона не было. Хотя, конечно, перспектива была хорошей. Можно было снова подняться и забыть о работе в ТСЖ, как о страшном сне. Вот только, положа руку на сердце, ему и нравилась такая работа. Мужская, тяжелая работа… С мыслей о ставшем родным ТСЖ он каким-то образом переключился на соседку с седьмого. И стоило этому случиться, как тело мгновенно отреагировало. Вот только этого ему и не хватало для полного счастья!
Глава 3
Утро началось с воплей. Отбросив сковородку, на которой пекла блины, Ольга помчала на звук. Распахнула дверь.
— Черт! Черт! Черт! — отплевывался от воды её сын. — Твою мать!
— Петька!
— Мама! Отвернись, господи Боже!
Ольга поспешно зажмурилась, хотя, конечно, хотелось спросить, чего она там не видела.
— Что у тебя с водой?! Я обварился!
— А что ты вообще делаешь в моей ванной?
— А что можно делать в ванной?! Вот же черт…
— Здесь трубу прорвало. Я разве не говорила? Холодную воду перекрыли. Сегодня обещали починить. Что, сильно больно, Петька?
— Мам, я Ник!
— А я с закрытыми глазами! Поди, вас разбери.
— Что у вас здесь происходит? — раздался сонный голос от двери. Ольга обернулась. Ну, точно. Вот же ее Петька. Моргает подслеповато и чешет голое пузо.
— Никуша обварился, — пояснила она.
— А вы все пришли посмотреть! Давайте уже, двигайте отсюда. Помылся, называется…
Ольга закатила глаза и вышла из ванной, чуть подтолкнув вперед среднего сына.
— Не знаешь, чего это он с утра марафет наводит? — поинтересовалась, будто между делом, расставляя на столе чашки.
— Ну, а ты как думаешь, мам?
— Неужели девушка? — изумилась Ольга. Из всех ее сыновей Ник был… самым серьезным, что ли? Погруженным в себя и в собственные проекты. Он увлекался программированием и подавал в этой области большие надежды. Пашка любя называл брата задротом. Но, конечно, как приличная мать, Ольга с ним была не согласна. Разве что самую малость…
— Катюха из параллельного. Он давно по ней сохнет, — набив рот блином, пробормотал парень.
— Все ясно. А Пашка где?
— Пашка чистую футболку ищет.
Чистую футболку Пашка искал дольше, чем она, в свое время, смысл жизни. Уже и хмурый Ник пришел в кухню, и Петька поел. Нервно поглядывая на часы, Ольга проорала:
— Пашка, гад, если из-за тебя я опоздаю на совещание — будешь до конца года ездить в школу на метро!
— Да иду я!
— А поесть?
— Не хочу. Где мое какао?
— А нет его. Ты же не приготовил, а прислуги у нас тоже нет. Печаль.
Пашка возмущенно открыл было рот, но, бросив взгляд на лицо матери с иронично приподнятой бровью, заткнулся. Приобнял ее чуть, отодвинул с дороги и чмокнул в нос:
— Ну и страшная ты вчера была! А сегодня ничего вроде…
Пашка в их семье отвечал за юмор и беспардонность. Ладно, она привыкла.
Наблюдая за тем, как старший сын готовит себе какао, Ольга попивала свой кофе и прокручивала в голове основные моменты сегодняшнего совещания. Всю прошлую неделю один из ее менеджеров потратил на работу с клиентом, которому бы, один черт, кредитный комитет отказал в выдаче кредита за неимением ликвидного залогового обеспечения. Склады, которые те ребята предлагали взять под залог, ни в коей мере не могли рассматриваться в качестве возвратных средств, потому что вообще вряд ли могли быть реализованы. Полный неликвид. Нет, Ольга, конечно, еще хотела посмотреть, что скажет СБ касательно их финансового благосостояния, но чутье подсказывало, что выводы будут неутешительными. А значит, дурной работы было проделано — тьма.
— Мам, ты, кажется, спешила!
Ольга отмерла, бросила взгляд на часы. Быстро сунула чашку в посудомойку и, скомандовав на ходу «Уберите за собой со стола!», подалась в прихожую. Еще раз окинула себя взглядом в зеркале. Папулы разгладились, а небольшие следы уколов скрыл толстый слой дорогущего тонального крема. Хорошо, так она, по крайней мере, не выглядела, как жертва домашнего насилия.
— Ну, что, пойдем?
— Едем, не то и правда опоздаем.
От дома до школы, в которой учились ее сыновья, было шесть кварталов. А там еще четыре — и центральное отделение банка, в котором Ольга и возглавляла отдел кредитования юридических лиц. Работа хлопотная, нервная, но денежная. А когда ты одна, считай, поднимаешь троих сыновей, это, наверное, вообще самое главное.
Каждое утро у её сыновей начиналось с соревнования — кто первым добежит до машины и отстоит право сидеть на переднем сиденье. Ольга, как ярая приверженка демократии, не раз предлагала сыновьям установить очередь, а те… как ярые приверженцы старушки-анархии, плевать хотели на ее предложения. В то утро право сидеть возле матери получил Петька.
Уже у самой школы сынок шепнул:
— Вон его подружка…
Ольга уставилась на девушку. С такого расстояния лица потенциальной невестки было не рассмотреть, однако сразу бросались в глаза её красивые светлые волосы, падающие на плечи из-под шапочки бини, и высокий рост. Пожалуй, ростом она с самого Ника. А значит, точно выше метр восемьдесят. Модель!
Ольга оглянулась:
— Никуш…
— Ммм?
— Ты ж у нас помнишь о пользе презервативов?
— Мама! — взвыл тот, Петька заржал, а Пашка воспылал праведным гневом:
— Ему, значит, презервативы, а мне — «держи причиндалы при себе»?! Когда у нас произошла эта половая амнистия, и почему я её пропустил?!
Ясное дело, почему! Пашка лет с четырнадцати стал по девочкам бегать. Бабник, в общем, и ловелас. Вот Ольга и донимала его порой лекциями на тему того, что торопиться взрослеть не стоит. А Коля — совсем другое дело.
Половая амнистия… Надо же. Пряча улыбку, Ольга выпроводила сыновей и покатила на работу.
И закрутило. Понеслось… Беготня, консультации, звонки, переписка. Совещание, опять же… А потом — как осенило! И рука, вновь занесенная над телефонной трубкой, в воздухе замерла. К ним ведь должны были прийти сантехники! Бросила взгляд на часы, взвыла в потолок, запрокинув голову.
— Дана Тарасовна, переносите все, что осталось, на завтра, — пробормотала, пулей выбегая их кабинета.
— И Кириллу Константиновичу что сказать? — прокричала вслед секретарша.
— Я сама с ним объяснюсь! — не сбавляя темпа, бросила Ольга и тут же натолкнулась на шефа.
— Оль, я с тобой об одном деле хотел поговорить…
— Не сейчас, Кир Константиныч, я убегаю…
— Но это…
— Ничего не знаю, у меня трубу прорвало!
— Сейчас?
— Да нет! Вчера еще, но я заработалась и забыла, что ко мне должен был прийти сантехник…
— Ну, ты даешь, Фадеева!
— Так я могу быть свободна?
— А то как. Только будь на созвоне.
— Я на нем двадцать четыре часа семь дней в неделю!
Ближе к обеду рассосавшиеся, было, пробки вновь сковали город в прочных тисках. Ольга все больше нервничала и постукивала пальцами по рулю. Мысли почему-то то и дело возвращались к хмурому великану-сантехнику, и не сказать, что ей нравилось, какое направление эти самые мысли принимали. Было в нем что-то такое… будоражащее. Настоящее. Истинно мужское. Вообще ни капли притворства. Ну, ведь какой нахал! И как смотрел! Как смотрел… С презрительной жалостью. Интересно, что бы он сказал, если бы увидел её сейчас? Такой… красивой, холеной, деловой! Наверное, это был бы уже совсем другой взгляд. Вот бы встретиться с ним! Увидеть реакцию. А потом… ну, что потом, Оленька? Он, небось, женат. Да и вообще — это ли не дурость — воспылать страстью к обычному работяге? Хотя… Ничего обычного в нем она как раз и не увидела. В нем все было с приставкой «гипер». Он захлопнул за собой дверь, а она едва лужей не растеклась. Как будто в тот день ей было мало проблем с неожиданными подтеканиями.
Добрый час у нее ушел на то, чтобы попасть домой. Естественно, никто ее под квартирой не ждал. И в квартире никто не ждал тоже… Ольга зачем-то заглянула в ванную, покрутила кран, из которого, вполне закономерно, не вытекло и капли, и, сев на бортик, задумчиво прикусила указательный палец. Что же делать?
Наверное, ей стоило спуститься в офис ТСЖ, который, по счастливой случайности, располагался в их доме, и как-то отбрехаться, почему, сделав вызов сантехника, они не обеспечили тому доступ в квартиру. Может быть, ей даже удастся выяснить, кто к ней вчера заходил… Или снова его увидеть.
Ольга вскочила. Уставилась на себя в зеркало. Очень даже неплохо. Но кое-где можно было поправить макияж, что она и сделала. В офис конторы спустилась при полном параде. Позвонила в домофон. Ничего. Раз, и еще один… Дверь открылась, но вместо того, чтобы пригласить Ольгу войти или хотя бы поинтересоваться целью ее визита, народ прошел мимо, о чем-то весело переговариваясь. Ну, и ладно! Главное, что она успела проскочить. Дверь за спиной захлопнулась. Ольга очутилась в не слишком длинном коридоре, по обе стороны от которого располагались кабинеты с табличками-указателями на дверях. Абонентский отдел — закрыто, бухгалтерия — никого, технический директор Гдальский Т.С… Ольга резко потянула за ручку, уже потеряв надежду, что кого-то застанет. Дверь поддалась. Женщина сделала решительный шаг вперед и замерла. Вчерашний сантехник стоял у довольно большого, заваленного какими-то бумагами стола и что-то жадно ел из одноразовой белой тарелки. Мощные челюсти замерли. Он сглотнул. Отставил тарелку на стол и растерянно осмотрелся. То, что мужчина искал салфетку, чтобы вытереть руки, Ольга поняла не сразу.
— Здравствуйте, — собственный голос показался женщине неестественно низким. Ей бы сглотнуть — но во рту пересохло. Язык едва ворочался.
— Здравствуйте. Вы к кому?
Ольга потупила взгляд. Чуть в стороне на чем-то вроде бюджетного варианта стола для переговоров громоздились опустевшие коробки от пиццы, остатки фруктов, грязная одноразовая посуда и несколько пустых бутылок из-под шампанского. Похоже, что здесь происходил какой-то мини-корпоратив. Мужчина тоже проследил за ее взглядом. Нахмурился. Только сейчас Ольга обратила внимание на то, что он принарядился. На ее вчерашнем спасителе были надеты строгие брюки и рубашка нежно-фисташкового оттенка, рукава которой он закатал почти до локтей, открывая взгляду мощные, поросшие короткими темными волосками предплечья. Ольга судорожно втянула воздух и сжала ноги в попытке унять что-то странное, происходящее с ее организмом. Низом живота прошла серия сладких мучительных спазмов, словно внутри лопались пузырьки шампанского, к которому она не притронулась даже.
Понимая, что ее молчание становится просто неприличным, Ольга пробормотала:
— Я по поводу порыва трубы в триста седьмой… Ольга Фадеева. Вы меня не узнали?
— А должен?
Ольга нервно рассмеялась:
— Может, и нет. Я вчера эээ… как бы это сказать, выглядела немного иначе.
Мужчина сощурился, внимательно ее разглядывая. Его брови едва заметно приподнялись — и только. Но даже такой малости Ольге оказалось достаточно, дабы убедиться в том, что ей все же удалось произвести на него впечатление. Щеки порозовели, а дыхание стало неглубоким и частым.
— Я заработалась и совсем забыла о вызове сантехника, — выпалила женщина. Мужчина приподнял бровь.
— Тогда вам нужно оформить новый вызов. Но к работе ребята смогут приступить не раньше понедельника.
— Но как же? Сейчас только, — Ольга бросила отчаянный взгляд на часы, — пятый час.
— Но сегодня пятница, и у нас — короткий день.
— Ах, да. — Ольга свела брови. Вздохнула сокрушенно, но тут же оживилась от пришедшей в голову мысли. — А вы? Вы не могли бы мне помочь? Я заплачу!
— Я? — почему-то удивился мужчина.
— Ну, да… Или вы не по трубам?
От отчего-то улыбнулся. Широкие плечи дрогнули. И что-то изменилось в его взгляде.
— Нет, — покачал он головой, — я отвечаю за другой участок работы.
— Но ведь вы пришли ко мне, когда случилась авария?
— Только потому, что наши сантехники гуляли на свадьбе коллеги, — мужчина кивнул на стол со скудными остатками пиршества. — Это тоже по случаю торжества.
— Понятно, — тяжело вздохнула Ольга. — Тогда… что от меня требуется? Оформить новую заявку?
— Знаете что? Давайте я просто сделаю пометку на старой.
— Отлично. Спасибо… Ну, тогда я пойду… — Ольга переступила с ноги на ногу и вышла за дверь. Сделала пару шагов по коридору, но потом едва ли не бегом помчалась назад. Дверь дернула так, что та с грохотом ударилась о стену. Натолкнулась на темный мужской взгляд.
— Что-нибудь еще?
— Да! — выпалила Ольга, торопясь, пока не растеряла решимости. — Мне нужно знать, вы женаты?
В темных глазах сантехника мелькнул огонек. Губы дрогнули и смягчились:
— Нет.
— Отлично. Тогда… как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе?
Глава 4
Наверное, это требовало некоторой смелости. Вот так, в лоб, сказать мужику:
— Отлично. Тогда… как вы смотрите на то, чтобы вместе поужинать?
И, наверное, ему следовало бы оценить эту смелость, тем более что самому очень хотелось… поужинать с ней. Если Ольга называла это именно так. Но Тихон обещал дочке, что проведет вечер с ней, и отказываться от своих обещаний не собирался.
— К сожалению, сегодня ничего не выйдет.
— Ясно… — она крутанулась на пятках и в который раз за этот вечер пошла к двери.
Ясно, говорит… А ведь на самом деле ни черта она не поняла. Решила, что он отшил её, и психанула по-бабьи.
— Но можно встретиться на выходных.
Ольга недоверчиво замерла. Медленно обернулась. Искупала его в синем море своих беспокойных глаз. Почему он вчера решил, что они похожи на щелочки? Что вообще с ней произошло? Ну, ведь не приснилась же ему она — такая страшная…
— Меня Ольга зовут, — улыбнулась, демонстрируя красивые белые зубы и трогательную ямочку на щеке. Интересно, сколько ей лет? Уж помладше их с Иркой будет, — подумал Тихон и сам на себя рассердился. Уже почти два года прошло. А он продолжал всех баб сравнивать со своей бывшей. Разве это нормально? Может быть… Они-то вместе столько лет прожили! Он себя и не помнил уже без Ирки. За это время она ему родной стала. А когда все пошло псу под хвост… Ладно, об этом лучше не думать.
— Я в курсе… — заставил себя улыбнуться.
— А я нет… — улыбнулась Ольга в ответ.
— Нет?
— Я не знаю, как тебя зовут. Ты не представился. А вот страху своим хмурым видом нагнал. — перешла на «ты» Ольга.
— Да неужели я такой страшный?
Флирт давался ему нелегко. Он и раньше, будучи молодым да ранним, не слишком был в этом успешен, а теперь и вовсе не знал, как надо. И чувствовал себя ужасно глупо.
— Нет, — покачала головой Ольга, — А вот я была, да? — она снова улыбнулась и прислонилась спиной к двери.
— Да уж. Не расскажешь, что это было? — Тихон очертил пальцем круг у лица и выжидающе уставился на женщину.
— Последствия небольшой косметологической процедуры, — рассмеялась она.
А Тихон пялился на неё и думал о том, что в его жизни не было вот таких женщин. Доступные работницы ТСЖ не в счет. Это совсем другой уровень. Ольга же… женщина из той, прошлой, жизни. Жизни, которая больше не про него. Обеспеченная, холеная, знающая себе цену. Ну, вот и куда он полез? А главное, ей он зачем?
— Так ты представишься?
— Гдальский Тихон Сергеевич. Табличка на двери…
Улыбка Ольги увяла. Она чуть нахмурила брови, выглянула за дверь, и правда, сверяясь с табличкой, и снова на него уставилась.
— Так ты, выходит, технический директор?
— Именно это там и написано.
— Но… — Ольга растерялась. Отвела взгляд, снова на него посмотрела.
— Что? — вскинул бровь Гдальский.
— Я думала, ты работяга…
Тихон пожал плечами. Как-то ему не верилось, что такая женщина, как Ольга, могла заинтересоваться сантехником. Хотя… если речь шла о ни к чему не обязывающему сексе, почему нет? Может быть, ей было просто интересно, как это… с простым смертным. В порядке эксперимента. Настроение почему-то испортилось.
— А я и есть работяга, Оль. Тут из пафосного — только табличка. А так — все скромно. И мои карьерные достижения, и доход.
Если Тихон думал, что она сбежит в тот же миг — он ошибся. Почему-то Ольга снова улыбнулась. Хотела что-то сказать, но в последний момент передумала.
— Ладно. Где меня искать, ты знаешь. Мой телефон у тебя тоже есть…
— Это где же?
— А в заявке. И в акте… — добавила лукаво. — Позвонишь?
— Позвоню.
— Ну, тогда до связи, Тихон Сергеевич…
Ольга ушла так же стремительно, как и появилась. А он еще долго стоял посреди кабинета, вдыхая горьковатый аромат её духов. Взять себя в руки было непросто. Только через пару минут Тихон пришел в себя настолько, что смог убрать бардак на столе. Закрыл офис, вызвал лифт. Улыбнулся, проезжая мимо седьмого этажа, и тут же нахмурился. Что-то царапало внутри, не давало покоя. Странное чувство. Как будто в первый раз это все. И женщина, и намечающееся свидание. Он попытался вспомнить, когда в последний раз оно у него было — и не смог. Когда-то, очень давно, еще до женитьбы. А после развода в его жизни хоть и были женщины, но вот свиданий не было. Все как-то обыденно происходило. Без души. На уровне голых инстинктов. С Ольгой же вряд ли бы прошел такой номер, а на большее он сам бы ни за что не подписался. Так зачем тогда влез?
Тихон заварил себе чаю, переоделся и щелкнул пультом от телевизора, включая кино, которое не досмотрел накануне. Отвлекая от сюжета, который он и так с трудом вспомнил, зазвонил телефон. Юрка Смирнов! Все никак не оставит его в покое.
— Привет. Не помешал?
— Привет. Еще как. Но тебя же это не остановит?
— Не-а! — жизнерадостно заржал Юрка. — Колись, ты подумал над моим предложением?
— Подумал. И это по-прежнему «нет».
— А я сделал вид, что не услышал! — не терял оптимизма Смирнов. — Вот скажи-ка мне, Тихон, разве ты не мечтаешь вернуться в обойму? Заняться чем-то действительно стоящим?
— Не-а! — чистосердечно сознался Гдальский. — Я этого дерьма, Юра, под завязку нажрался. А сейчас так хорошо — тишь да благодать.
— Ну, это же не твой уровень, Тиша!
— Да какая разница — мой, не мой? Хорошо мне, Юр. Сухо и комфортно.
— А график сноса на Сосновой уже утвердили.
В груди что-то всколыхнулось. Возможно, былой интерес к профессии. Может быть, в какой-то момент он и утратил хватку, но… вряд ли потерял свой профессионализм. Он оставался лучшим в своей области. Это без ложной скромности.
— Юр, — вздохнул Гдальсикй. — Мы ведь о долевом строительстве говорим?
— О нем!
— Вот кто мне доверит свои деньги, после всего, что случилось?
— Опять ты за свое! Доверят, Тиша! Ты же тот дом за свои достроил?! Достроил! Перед людьми обязательства выполнил? Выполнил… Думаешь, их что-то другое волнует? Нет. Простой народ не в курсе, как и что ты решал. Ты для них — лицо проверенное. С безупречной репутацией. Да и о качестве твоих проектов люди наслышаны. У меня, знаешь, сколько желающих поучаствовать? Да на дом уже наберем… А там только первый сдай. Место — шикарное. Конкурентов, конечно, тьма. Но земелька-то моя. Не зря Всеволод Ильич в свое время подсуетился.
Всеволод Ильич был Юркиным тестем, а заодно и не последним лицом в градостроительной комиссии. Он-то Юрке и помог выбиться в люди. Но Юрка сам не вывозил большие проекты, чего никогда не скрывал. Именно поэтому он так вцепился в идею переманить Гдальского под свои знамена, с тех самых пор, как тот лишился собственного бизнеса. Юрка вообще был хорошим веселым и добрым парнем. И если бы Тихон хотел вернуться — лучшего партнёра ему, наверное, было не найти.
Ага… Точно так же он когда-то думал о собственной жене.
Нет… Нет! К черту все. Пусть оно горит синим пламенем.
— Тихон, соглашайся, а? Мне тут одному это дельце не по зубам. Хотя бы скажи, что просто подумаешь! Еще есть пара недель.
— А потом что?
— А потом заседание кредитного комитета. Я под залог имущества деньги на первое время планирую взять.
— Ты ж говорил, что нашел пайщиков? — напомнил Гдальский.
— Ну, так пока те вложатся… Ты же знаешь, что народ несет денежки с гораздо большей охотой, когда видит, на что те пойдут.
Пока он болтал с бывшим одногруппником, отнекиваясь от его предложений, в дверь позвонили. Тихон на ходу свернул разговор и загремел замками. Впился в дочку жадным взглядом. Скользнул вниз. Ну, живота пока не было. Да и вообще Катя выглядела как обычно. Разве что немного взволнованной.
— Привет, па…
— Привет. Ужинать будешь?
— Не…
Они прошли в единственную комнату и уселись за стол. Катя пожевала губу. Ковырнула пальцем бамбуковую подставку под горячее. Ну, понятно. Дело труба.
— Кать, у тебя все хорошо?
— Не очень-то, — промямлила она, так и продолжая ковырять несчастные деревяшки. Тихон поморщился. Ну, вот только залета ему не хватало для полного счастья. Почему ему? А кто ж еще будет все это дерьмо разгребать? Уж, наверное, не Катюхин парень. Ноги бы этой бестолочи оторвать…
Короче, долго она так сидела, не поднимая на отца глаз. Пока он сам не взял ситуацию в свои руки.
— В общем, я все знаю, Катюха.
— Правда? — девушка подняла взгляд. И хоть вымахала она — будь здоров, в него ведь ростом пошла, выглядела она в тот момент — ну совсем, как лет в пять. Ребенком выглядела. Может, права Ирка? Ну, куда ей рожать? Сама ведь еще дитя.
— Да. Мне мать рассказала по поводу теста.
— Она и его нашла? — хмыкнула девушка.
— Нашла. И мне сразу позвонила.
Катя вздохнула.
— Ну, что ты вздыхаешь? Делать что планируешь?
— Так, к врачу на прием схожу. Анализы сдам. А потом уже и буду смотреть.
— К врачу?
— Ну, да… УЗИ там всякие, анализы…
Тихон вздохнул. Дернул отчего-то ставший душить растянувшийся от бесконечных стирок воротник футболки. Как-то он погорячился. Думал, что готов обсуждать это, а на деле оказалось, что не очень-то. Он вообще не был готов к тому, что его дочь так быстро повзрослеет.
— Хочешь, я с тобой схожу…
— Куда? — удивилась Катя. — К врачу? Вот еще. Что я, маленькая?!
Не маленькая! Раз уже с пацаном… этого самого! Но дурна-а-ая… Тихон провел ладонями по лицу и тихонько выдохнул. Слов почему-то не было. Что тут можно было сказать? Только сердце ныло. Не так он представлял начало взрослой жизни для своего единственного ребенка. Ну, попадись ему этот… половой гигант! Он ему покажет! Не при Катьке, естественно… Зачем девочке беспокоиться? Нельзя. Другое дело — наедине.
— Ну, как знаешь. А этот твой… Как его? Что говорит?
— Этот мой, кто?
— Ну, бой-френд.
— Ник? — удивлённо вскинула брови девушка. — Да ничего, как бы… Давит на то, чтобы не запускала.
Вот как! Этот урод еще и давит на его девочку… Тихон стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Ну, попадись он ему…
— Катя, — просипел Гдальский.
— Ммм?
— Ты можешь на меня посмотреть?
— Могу! Только как-то неловко мне…
— Вот еще. Я ж твой папа, Кать…
— Ага. Я помню, — не слишком весело, но все же улыбнулась его малышка.
— Ты это… Ни на кого не оглядывайся. Делай так, как посчитаешь нужным. Подумай хорошенько, как для тебя лучше — и делай. Я на твоей стороне, что бы ты ни решила. Можешь полностью на меня рассчитывать. Не сомневайся даже.
— А я и не сомневаюсь, — несколько недоуменно, как ему показалось, пожала плечами дочка. Гдальский кивнул. Вот, вроде бы, и донес до неё то, что хотел, но все равно что-то не давало ему покоя. Как если бы он упустил нечто важное.
— Вот и правильно, — похвалил Тихон дочку, — так ты точно не хочешь поесть? Может, тебе чего-нибудь приготовить? Или в магазин сгонять…
— Зачем? — моргнула Катерина.
— Так за вкусненьким. Арбузов, там, или селедки купить, — Гдальский изо всех сил пытался припомнить пищевые пристрастия бывшей жены, когда та ходила беременной. Но кроме арбузов, которые ей приспичило в январе, и почему-то запрещенной из-за отеков селедки, в памяти ничего не отложилось.
— Какие в апреле арбузы? — улыбнулась Катя.
— Никакие! В том-то и дело…
— Ничего я не хочу. Странный ты какой-то, папа.
— Да? Это, наверное, от беспокойства.
— Да ты не переживай, пап… Это ж не самое страшное…
Катька встала и, будто разучившись, довольно неловко его приобняла. Видать, и правда — совсем ей тошно. В последнее время она не часто позволяла себе подобные нежности. Другое дело — раньше. Катька каждый раз выбегала в коридор, стоило им вернуться с работы, и прыгала вокруг отца, как щенок, пока тот разувался. Ирка даже ревновала дочку к отцу. Ей она так не радовалась.
Нет! Однозначно… Нужно что-то решать. С этим её Ником. Пусть только еще хоть раз откроет свой поганый рот. Во всем, что касалось его дочери, у этого малолетки не было права голоса. А уж давить на нее и заставлять сделать аборт тот не мог по определению. В конце концов, они и без его помощи прекрасно справятся. И не с таким справлялись…
Глава 5
— Отлично. Тогда… как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе?
Ольга захлопнула за собой дверь в офис ТСЖ и привалилась к ней спиной, не в силах поверить, что она действительно это сказала. Гдальскому! Тому самому… В недавнем прошлом почти олигарху. Ну, ладно… Может быть, не олигарху, но очень и очень богатому мужику, к которому раньше она бы никогда не решилась даже просто подойти, не то, что вот так… Пригласить на свидание. Да и вряд ли бы у них вообще был повод встретиться. Они вращались совершенно в разных кругах. Разве что по работе могли столкнуться, но тут уж Ольге и в голову не пришло бы флиртовать. Это вышло как-то само собой. Еще до того, как она узнала, кто перед ней! А потом уже было глупо метаться…
— … поужинать вместе? — кажется, она даже зажмурилась к окончанию фразы.
— К сожалению, сегодня ничего не выйдет.
— Ясно… — с трудом сохраняя достоинство на лице, пробубнила Ольга и на негнущихся ногах пошла к выходу.
— Но можно встретиться на выходных.
Правда? — хотелось прокричать ей. А еще броситься к нему и расцеловать за то, что не оттолкнул. За то, что не затушил холодом несвойственные ей порывы, а даже улыбнулся. И впервые увидев его улыбку, она уже не смогла бы ее забыть. Может быть, поверив в его интерес, Ольга и осмелела? И давай флиртовать напропалую. Я — Ольга бла-бла-бла… А ты кто? А он Гдальский! Как ушат холодной воды… Почему она не сопоставила факты?! В конце концов, ведь даже табличку видела! А в голове все сошлось, лишь только когда он сам представился.
Черт! Было так стыдно! У него таких Оль, как она, наверное, сотни. Нет, не таких… Лучше! Разве мало молоденьких дурочек вьется вокруг состоятельных мужиков? А тут тридцатипятилетняя мать троих детей, которую вчера он застал, наверное, в самом неприглядном виде из всех возможных! А-р-р… О чем она думала?! Но поздно! Поздно было идти на попятный. Кое-как закончила разговор. Даже цену себе умудрилась набить, выдав что-то про телефонный номер, который он может найти в документах. Нет бы просто его написать! А теперь думай — позвонит или забьет на все. Ну, что ж ты за дура, Фадеева?!
Ольга простонала. С трудом оторвалась от двери и поплелась к лифту. Готовя ужин, она не могла отделаться от мысли, что порядком сглупила, усложнив Тихону задачу. Косилась то и дело на телефон, как какая-то школьница, а он все не звонил…
В коридоре загремели замки — мальчишки явились домой после секций. Пока кормила своих обормотов ужином, немного успокоилась, отвлеклась. А когда сыновья разбрелись по комнатам — снова занервничала. Спала плохо. Как в какое-то болото проваливалась. То картинки из прошлого видела, то странные обрывки снов, в которых смешались явь и вымысел. Даже Стасик приснился. Несостоявшийся отец её сыновей.
Нет, Ольга на него не злилась. Теперь уже нет. А тогда, в самом начале, было страшно. И тяжело. Хорошо хоть деньгами помогали. Не сам Стасик, конечно. Его родители. Переводили деньги на карту, как будто откупиться от них хотели. И было это довольно унизительно. Да только Ольга находилась не в том положении, чтобы отказываться от этих подачек. Так, наверное, только в фильмах бывает. А когда тебе нечего есть, гордость… нет, она не испаряется и не исчезает. Она трансформируется в компромисс. Выжили — и ладно. В конечном счете, все было не так уж и плохо. Ольга даже институт умудрилась окончить. Хоть и не с красным дипломом, как могла бы.
Спасли их однокомнатная, доставшаяся от бездетной тетки Ольги, квартира в столице, стиральная машинка, подаренная мэром и те самые ежемесячные переводы Стасиковых родителей. Да и родители Ольги помогали по мере своих скромных сил. По большей части продуктами.
Утром, несмотря на выходной — настроение было ни к черту. И уже ничего не хотелось…
— Ма, а поедем с нами в кино? — предложил Пашка, чутко уловив её хандру.
— Не хочу, Паш. Я сегодня планировала убраться в шкафах.
Она и начала в них убираться, чтобы не сидеть возле проклятого телефона. Но убрав в чехлы зимние куртки, все бросила и взялась за планшет. Любопытство снедало. Она загуглила «Тихон Гдальский» и открыла вкладку с фотографиями. Их было не так, чтобы много, но и не мало. Достаточно, чтобы удовлетворить собственный интерес. Видный он все же мужик… Хоть и не сказать, что красивый. Тихон другим цеплял. Мужественностью, харизмой, исходящей от него аурой власти.
На многих фото он был запечатлен под руку с бывшей женой. Той, из-за которой он всего и лишился… Ольга прекрасно помнила озвученную Ниной Васильевной версию жизни Тихона. И удивлялась такому вот совпадению. Ведь, фактически, она узнала Гдальского чуть раньше, чем он её. Интересно, пироги-то у него удались?
Телефон ожил, когда Ольга окончательно скисла.
— Оля? Привет. Это Тихон.
— Оу, привет… — затараторила она, костеря себя и за срывающийся голос, и за поспешность, с которой схватила трубку. Еще, чего доброго, подумает, что она только и ждала, когда он позвонит. И пусть, что именно так и было. Гдальскому-то зачем об этом знать?
— Хм… Я насчет ужина.
— На ловца и зверь бежит, — улыбнулась Ольга. — Я как раз думала о том, что здесь внизу неплохой стейк-хаус.
— Хм…
— Что-то не так? — насторожилась Ольга.
— Да как сказать? Проблемы у дочки и… В общем, как ты смотришь на то, чтобы перенести наши планы?
Ольга облизала губы и медленно осела на стул. Как она смотрит? Да бог его знает… В конце концов, они и не договаривались на какую-то конкретную дату. Они вообще ни о чем не договаривались.
— Что-то серьезное?
— Не знаю. Непонятно еще ничего. Просто настроение ни к черту.
Ну, какой у него все же голос! Мужественный, размеренный. Чуть с хрипотцой, которая как будто царапала что-то потаенное у неё внутри.
— В общем, ты, Гдальский, собрался киснуть.
— Эээ… Думаешь, дерьмовый план?
— Еще бы. Тебе нужно отвлечься… Вкусно поесть для начала. И не говори, что сочный стейк в два пальца толщиной не поднимет тебе настроение.
— Черт! Звучит заманчиво…
Такие они — мужчины. И пусть Ольге было немного обидно от того, что возможность вкусно поужинать возбудила Тихона, похоже, куда больше, чем предстоящая с ней встреча, она не стала расстраиваться. Это Гдальский еще не видел её при полном параде. Возможно, ей удастся составить достойную конкуренцию мясу средней прожарки.
— Как насчет шести? — взяла быка за рога Ольга. Терять ей уже, похоже, было нечего. Да и вряд ли Тихон из тех, кого женский напор может напугать.
Несколько секунд, в течение которых Гдальский, похоже, обдумывал её предложение, для Ольги растянулись до бесконечности. Наконец, он хмыкнул:
— Добро. Я заеду за тобой в шесть. Идет?
— На лифте заедешь? — почему-то улыбнулась Ольга.
— На нем. Тогда до вечера?
— Да, до встречи.
Ольга отбила вызов и совершенно по-детски подпрыгнула, подняв руки над головой. Поймала в зеркале свой ошалевший взгляд. Приблизила лицо вплотную. И тут же нашла в себе кучу несовершенств. Корни немного отрасли, красивый шоколадный оттенок волос чуть вымылся. Из хорошего — синяки уже пожелтели, и их было гораздо проще загримировать. Да уж! С таким набором ей Гдальского не покорить, а значит… Ольга снова схватилась за телефон.
— Тёмочка! Солнце мое бирюзовое, все пропало!
Тёмочка был ее парикмахером. Или стилистом, как он сам себя величал. Познакомились они давно. Тысячу лет назад, когда тот, только-только после училища, пришел работать в захудалую парикмахерскую при бывшем доме быта. Народ тогда был еще диким. Манерный мальчик, от которого за километр веяло голубизной, не вызывал абсолютно никакого доверия у золотозубых сторонниц химической завивки — постоянных клиенток того заведения. А Ольге было вообще все равно, кто ею займется. Она в тот день выбралась в парикмахерскую впервые за полтора года и была счастлива просто от осознания самого этого факта. Ну, а Тёма… он не только оживил ей прическу. Он её саму, кажется, оживил. И с тех пор они как-то прибились друг к другу.
— Не ори, мать… — простонал друг, когда она до него таки дозвонилась.
— О, нет! Только не говори, что у тебя была веселая ночка! И что ты занят, тоже не говори!
Вообще-то Тёма был занят постоянно. С тех пор, как они познакомились, многое изменилось. Артем стал востребованным модным мастером, чьи услуги себе могли позволить разве что звезды да жены каких-нибудь олигархов.
— Да что ж ты орешь! Башка раскалывается… Просто тихонечко прошепчи, че тебе надо в такую рань!
Она и прошептала. В общем, Тёма таки почтил её своим присутствием. Явился часа в три, когда она уже утратила всякую надежду. Буркнул что-то вместо приветствия и сразу же принялся раскладывать инструменты, кисточки, ножницы, фен…
— Ну, хоть покажи, что там за тип… — скомандовал, нахмурив холеные брови.
Ольга растерянно хлопнула глазами. А потом потянулась к телефону. Ранее она нашла Гдальского на Фесбуке и даже добавилась к нему в друзья. Правда, тот пока на её запрос не ответил, что, впрочем, не мешало Ольге просматривать его фотографии.
— Вот! — с гордостью сказала она. — Ну, как тебе?
— Самец! — захлебнулся восторгом Тёма и уже с присущим ему энтузиазмом принялся за дело, ни на секунду больше не закрывая рот. При этом он так активно жестикулировал, что создавал легкий ветер. Наверное, при необходимости, Тёма вполне мог обходиться без фена и здорово экономить на счете за электричество. Надо бы ему предложить…
Так, болтая, он освежил Ольге стрижку и нанес на волосы краску. Как обычно в таких случаях, Артем использовал сразу несколько оттенков, а для этого отделял прядь от пряди фольгой. Смотрелось это дело на голове довольно забавно.
— О, слушай! Тут у меня еще маска для лица новая. Альгинатная с водорослями! Очень рекомендовали мне… Так что? Я наношу?
— А давай! Хуже уже не будет, — рассмеялась Ольга.
В итоге, когда Артём опомнился, ему уже пора было убегать. Ничего нового в этом не было, учитывая его бешеную занятость. Ольга уже привыкла смывать краску сама, как и укладывать волосы. Ей оставалось подождать каких-то десять минут, когда в дверь настойчиво позвонили. Так бесцеремонно к ней могли ломиться только забывшие ключи сыновья, поэтому открывать Ольга пошла без всякой задней мысли.
— Матерь божья! — отшатнулся в сторону Гдальский.
— Тихон?!
— Ольга?
— Да-да… Это я… — заикаясь, пробормотала женщина, с ужасом представляя, как она сейчас выглядит. Зеленая, взявшаяся коркой маска, антенны из фольги на голове… Ольга не знала, плакать ей или смеяться, и вообще чувствовала что-то близкое к истерике. — Это я… прихорашиваюсь, — на последнем слова она не выдержала и хрюкнула, едва контролируя истерический смех. А Тихон почему-то еще сильнее нахмурился. Да что с ним не так?! И почему так рано приперся? Ситуация была настолько абсурдной, что Ольга не выдержала, рассмеялась, взмахнула рукой:
— Знаешь, что? Ты проходи. Я сейчас смою это все, и станет получше.
— Да плевать мне, как станет! — взорвался Гдальский и протянул ничего не понимающей Ольге айпад. — Это ты?
— Да… Послушай, я ничего не понимаю…
Ольга смотрела то на фотографию своего профиля на Фейсбуке, то на мечущего искры Гдальского, и действительно, с каждой уходящей в историю напряженной секундой, понимала все меньше.
— А это?! Это твой? — крупный палец мазнул по экрану, открывая уже другую фотографию. Ту, где были запечатлены её сыновья.
— Мои, — еще больше насторожилась Ольга. Засохшая на лице глина все сильнее тянула, кожа начинала неприятно зудеть. И, может быть, от этого, а может быть, от собственного непонимания происходящего, она тоже начала заводиться.
— Он дома? Мне нужно с ним поговорить.
— Не представляю, о чем!
— Ах, ты не представляешь? Ну, так я тебе расскажу. Вот этот… — палец снова ткнулся в злосчастную фотографию, — сделал ребенка моей дочери! Теперь понятней?
Это было так ужасно невыносимо кошмарно, что Ольга не нашла ничего лучше, чем просто спросить:
— Немного. Так, а сделал-то кто?
— Кто? — прорычал Гдальский.
— Да. Который из них?
Глава 6
— Что значит, который? — рявкнул Тихон. Он догадывался, что, наверное, вел себя неправильно, но… Но! Какой бы нормальный человек смог себя контролировать в такой ситуации?! И она еще… матерь божья, что у нее с головой?!
— Который из них? — терпеливо повторила Ольга и пошатнулась. Только тогда Тихон понял, что известие о скором прибавлении в семействе нелегко далось не только ему одному. Может быть, он бы осознал это раньше — увидев, например, как она побледнела, да только ни черта же не разглядеть было под этой гребаной грязью!
— Эй-эй! Отставить умирать… — пробормотал он, подхватывая Ольгу на руки. Дерьмо! Не надо было на нее это вот так вываливать. Ну, мало ли — слабое сердце у человека, да все что угодно ведь может быть! Вот вечно он так — резкий, как понос. В строительстве десять раз все перепроверял, прежде чем что-то сделать, а в личном… Рубил с плеча. И с возрастом все только усугублялось.
Безошибочно определив расположение комнат, Тихон вошел в совмещённую с кухней гостиную и сгрузил ношу на диван. Ноша слабо запротестовала.
— Что? — стараясь контролировать собственный голос, поинтересовался Гдальский.
— На голове краска… Диван испорчу… Нужно под голову что-то.
Мужчина выругался под нос. Диван ее, бл*дь, волнует! Сделал несколько жадных вдохов, чтобы успокоиться. Осмотрелся. На крючке у раковины висели полотенца. Он схватил несколько и, вернувшись, положил Ольге под голову.
— Спасибо…
— Скорую вызвать? — проигнорировал Тихон её благодарность.
— Нет. Мне уже немного получше.
— Часто у тебя такое?
— В первый раз.
Язык Ольги как будто ее не слушался. А потому все, что она говорила, доносилось до Тихона приглушенно, смазано, как сквозь вату. Так нельзя было сыграть. Она действительно переживала. Нет, он, конечно, хотел, чтобы и «та сторона» помучилась, но свести в могилу её точно не собирался.
У него вообще шок случился, когда он увидел ту фотографию в её профиле. Тихона словно подорвало. Он даже не успел толком обдумать, что сделает или скажет. Ринулся к ней, в чем был. А теперь чувствовал себя дурак дураком. И лезло всякое в голову. Например, то, что она сама, наверное, родила очень рано. Ну, вот, сколько Ольге сейчас? Тридцать пять — потолок. Он бы дал меньше, но не в десять же лет она сподобилась?! Как бы то ни было, а родила она совсем молоденькой. Может быть, в возрасте его Катьки. Так какого черта не научила сына предохраняться?! Знала ведь, как оно! — снова завелся Гдальский.
А между тем Ольга пошевелилась. Попыталась привстать, но вышло не очень.
— Лежи! Куда ты собралась?
— В ванную, — облизала розовые губы Ольга. — Мне это все смыть надо, не то волосы сожгу.
Тихон снова выругался. Провел широкой ладонью по заросшей щеке. Склонился над Ольгой:
— Обхвати шею. Донесу тебя, горе луковое!
Он в жизни никого на руках не таскал, а тут — второй раз за каких-то десять минут. Она хоть и худенькая, но достаточно тяжелая. А у него спина, между прочим, сорвана! Он-то до того, как на ноги встал, кем только на тех стройках ни батрачил. Поднялся с самого низа. И это задевало больше всего! То, что он сам поднялся, и так бездарно все про*бал.
Гдальский поставил Ольгу в ванну. Другую, не ту, где прорвало трубы. Открыл кран.
— Садись! — рыкнул неприветливо.
— Я же в одежде?
— Прикажешь тебя голую мыть?
Несколько секунд она недоуменно на него смотрела.
— Садись! Говоришь ведь — смыть надо.
— Но… я, наверное, и сама справлюсь.
— Слушай, не начинай! Видел я, как ты сама.
Ольга бы, может, и дальше спорила. Да только ноги ее не держали. Без сил она плюхнулась в ванну и с трудом, как если бы к каждой была привязана гиря, подняла руки, подставив пригоршни под струю воды. Такими темпами она бы смывала с себя все это дерьмо до скончания века! Тихон вынул из держателя лейку душа, открыл воду посильнее и направил ей прямо в лицо. Ольга закашлялась. Зато зеленая грязь с ее лица растворилась практически сразу.
— И волосы… — отфыркиваясь, прохрипела женщина.
Ну, волосы, так волосы. Тихон направил поток воды на голову. Огляделся, нашел какую-то банку. Щедро налил на голову и принялся осторожно вытаскивать из её гривы фольгу. Черте что. На хрена ей в голове эта штука? Она волосы красила или устанавливала связь с внеземными цивилизациями?!
Произошедшее так сильно отличалось от того, что он вообще мог бы представить, что Тихон в какой-то момент забыл, зачем он вообще явился.
— Еще бы бальзам нанести…
— Женщина! Какой, мать его, бальзам?!
— С кератином…
— Вот, как вычухаешься — так и наноси! А сейчас вылезай! Где полотенца?
— В шкафчике, наверное…
Только тут Тихон понял, что это, скорее всего, ванная того самого Ника! Здесь всё было не так, как в той, где он перекрыл воду. Никакого идеального, царящего там, порядка. Прекрасно! Отец его внука — еще и засранец!
— Вытирайся. Я подожду за дверью!
Ольга вышла из ванной довольно быстро. В мужской футболке с каким-то чудовищем на груди и мокрыми, свисающими сосульками, волосами. Она выглядела совсем молоденькой и такой растерянной. Тихон бы даже мог её пожалеть. Да только собственную дочку было как-то жальче.
Взгляд скользнул ниже. По голым ногам с зябко поджатыми пальчиками. И в этот неподходящий момент его член почему-то снова воспрянул духом.
— Ты как? Лучше? Мы можем поговорить?
— Да… пойдем в кухню.
Тихон с сомнением покосился на Ольгу. Ее все еще покачивало, когда она шла.
— Садись! — распорядился, как будто это она находилась в гостях, а не он. — У тебя есть что-нибудь выпить?
Ольга кивнула.
— В шкафчике…
Гдальский распахнул дверцу. Ну, неплохой набор. Киндзмараули, какой-то компот типа Сангрии, мартини, виски. Вот, это, наверное, подойдет.
— Лед есть? — не дожидаясь ответа, распахнул морозильник. Нашел. Положил на дно стакана три кубика, плеснул Чиваса и протянул хозяйке.
— Спасибо…
Она выпила виски залпом. Отставила с шумом стакан и уставилась перед собой — даже не поморщившись. И тут приходило на ум лишь два варианта. Либо Ольга — алкоголик со стажем, либо её шок серьёзнее, чем ему показалось.
— Не объяснишь, что это было?
Ольга покачала головой. Растерянным жестом потерла лоб.
— Слушай… Давай по порядку. Ты утверждаешь, что твоя дочь беременна от моего сына.
— Так, — подтвердил Тихон и стиснул челюсти.
— И как ты об этом узнал? Как понял, что это именно мой ребенок?
— Да какая разница, как узнал?! Факт есть факт! А тут еще залез в твои фотографии, и это чертово фото! Я его сразу узнал! Оно на аватарке у этого… кхм…
Ольга вскинула чуть прищуренный взгляд.
— Его зовут… кстати, ты так и не ответил. Кто из них отличился?
Да она изливается!
— А у тебя, их, что, много?! — скрипнул зубами Тихон.
— Вообще-то трое. Ты же видел фотографию!
Гдальский открыл рот. Фотографию он, конечно же, видел. Да только ему и в голову не пришло, что перед ним три разных парня! Он думал, это какой-то фотошоп. Ну, мало ли. Вдруг пацан захотел выпендриться?
— Трое? — он даже рот открыл.
— Да. Трое. Знаешь ли, такое бывает, — вспылила Ольга. Тихон смотрел на нее, как на какого-то уродца в цирке, и это бесило. — Многозиготные близнецы.
Тихон нервно сглотнул. Развернулся на пятках и снова полез в морозилку. Насыпал льда, плеснул виски и уже сам с жадностью осушил стакан. Если до этого он считал, что хуже уже не будет, то он ошибался! Могло… однозначно могло! Напрочь забыв о хозяйке, Тихон снова плеснул себе выпить. Он судорожно пытался вспомнить школьный курс биологии. Кажется, вероятность рождения близнецов передается по наследству… А что, если у Катьки двойня? Или тройня… или даже четверо?! Ведь и такое может случиться. Тихон опрокинул стакан, чувствуя, как за грудиной стынет. Смерил ошалевшим взглядом потенциальную сваху. Как она их выносила? Худющая ведь… А их трое пацанов. Вон, лбы какие! А Катька? Катька его выносит, если что? Или лучше не рисковать?!
- Тихон… Так, кто из них? Мне ведь нужно будет поговорить с сыном…
Ошалело моргнув глазами, Гдальский осмотрелся, в попытке вспомнить, куда дел свой айпад. Гаджет обнаружился на столике возле дивана, который Ольга так боялась запачкать. Сходил за ним, открыл инстаграм. Перешел в профиль дочки.
— Встречается с Ником Фадеевым, — просипел, опуская планшет на стол и снова тыкая в него пальцем.
— С Ником? — отчего-то вскинула брови женщина, после чего развернула Катькино фото на весь экран. — Точно. Я видела эту девочку. Они ведь только-только начали встречаться…
— Станешь утверждать, что это не он? — разозлился Гдальский.
— Нет. Но и с выводами торопиться не буду. Сначала с сыном поговорю.
— Да он…
— Остановись, Тихон. Я своего ребенка обижать не позволю. Ты сейчас честь дочери пришел отстаивать? Я тебя понимаю. И ты меня, пожалуйста, пойми. Сначала я хочу выслушать сына.
— Выслушать, говоришь? Ну, выслушай. Моей дочери он сказал не затягивать… ну, сама понимаешь, с чем. Может, тебе что-то новое скажет.
Гдальский встал, тяжело опираясь на стол. Тревога перекрывала все, застилала глаза, лишала здравомыслия. Наверное, ему и правда лучше убраться. Иначе придушит гаденыша. Собственными руками придушит…
Нарушая давящую тишину, в прихожей хлопнула дверь. Ольга встала и прошла мимо Тихона по направлению к коридору, в котором, толкаясь и припираясь, раздевались, после улицы, ее сыновья.
— Привет, ма… Зря ты с нами не пошла. Такой сопливый фильм был — тебе бы понравился. Ой, здрасти…
— Здравствуйте, — процедил Тихон, разглядывая парней.
— А где Ника потеряли?
— Ну, так он, это… Катюху свою пошел провожать. Сейчас поднимется.
Гдальский то ли расслабился, что виновного среди явившихся не обнаружилось, то ли, напротив, напрягся.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал он.
— Я позвоню, когда что-то прояснится, — пообещала Ольга. Мужчина сухо кивнул и, провожаемый тремя парами глаз, вышел прочь из квартиры.
— Ну, и кто это? — синхронно поинтересовались детишки.
— Тихон Гдальский.
— Катюхин отец? — удивился Пашка.
— Он самый.
— А чего ему надо было?
— Это вы мне скажите. Куда Колька влез?
— Колька? — вылупился на мать Петя. — Да вроде никуда. А что инкриминируют?
- Скорое отцовство. А то вы не знаете!
— Нет… — затрясли головами оба Ольгиных чада.
— А что, он уже с Катькой того? — уставился на брата Пашка.
— Да нет! Он бы сказал…
— А может, и не сказал бы. У него, видите ли, любовь!
— Да по фигу. От нас у него нет секретов… Похвалился бы!
— Тогда его Катюха от другого залетела, выходит? Ма, а она точно беременная?!
Ольга подняла глаза к потолку. Провела ладонями по уже успевшим просохнуть волосам.
— Её отец именно это и утверждает, — вздохнула она, — Только вы смотрите, никому! Понятно?
— Понятно… — промямли парни.
— Вот и хорошо. Есть хотите?
— Нет, мы в Макдак зашли.
Ольга кивнула и побрела в кухню. Щелкнула пультом, бесцельно уставилась в телевизор. Сил не осталось — этот день её доконал. А ведь впереди еще разговор с сыном. И страшно так… страшно, что он её разочарует. Видит Бог, она много вложила в то, чтобы вырастить сыновей достойными, порядочными людьми. Что она будет делать, если окажется, что не вышло? Что она, мать его, будет делать?
Наверное, она провалилась в сон, потому что упустила, когда Ник пришел. А потом все же очнулась от какого-то резкого звука. Села на диване, стряхивая ладонями остатки сна. Подняла веки и напоролась на тяжелый взгляд сына.
— Привет… А я тебя жду. Поговорить надо…
— Ага. Я в курсе.
— Братья уже настучали?
— Почему сразу настучали? — свел темные брови Ник.
— Хм… Ну, предупредили. Не велика разница. Вопрос в другом — для чего?
— Может быть, чтобы я не охренел так уж сильно?
— А есть с чего? — проигнорировав грубость, поинтересовалась Ольга у сына.
— Еще бы. С чего вы вообще взяли, что Катя беременная?
— Так сказал ее отец, когда пришел, чтобы надрать тебе уши.
— Бред какой-то, — взлохматил волосы Ник.
— Хочешь сказать, что ребенок твоей девушке не имеет к тебе отношения? — стараясь не показать охватившего её облегчения, пробормотала Ольга.
- Да нет никакого ребенка! У нас и не было ничего… Она вообще… девочка.
— Ты в этом уверен? — спросила Ольга, прежде чем поняла, как глупо, должно быть, прозвучал ее вопрос.
— Так… Ладно. Чувствую, мне ты не поверишь…
— Эй, ты что делаешь?
— Звоню Кате!
Глава 7
Ник вышел из комнаты, а Ольга заставила себя оставаться на месте. В конце концов, подслушивать чужие разговоры было неприлично. Она сама этому учила детей.
Господи! Как же ее перетрясло! Так, что до сих пор внутри все вибрировало и дрожало. Как будто кто-то водил смычком по до звона натянутым нервам. Нет… бывают же совпадения! Её сын… Его дочь. А какая истерика с ней случилась? Наверное, даже не истерика. А что-то другое. Ведь она не рвала на себе волосы и не выла, как умалишённая. Всего-то чуть не померла… К слову, Гдальский не растерялся. Как будто всю жизнь только этим и занимался, что спасал умирающих страшных теток. С губ Ольги таки сорвался истеричный смешок. Все же истерика была где-то на подходе.
Что ж ей так с ним не везло? То после уколов гиалуронки их судьба сталкивала, то в этой маске дурацкой. Впрочем, сейчас Ольгу меньше всего заботило, какое она произвела на Тихона впечатление. С ним ей уже вряд ли что светило, а вот то, что, возможно, ожидало её впереди — Ольгу совсем не радовало. Она не хотела детей. Никаких. В какой-то момент у нее образовалась целая фобия на вопящих младенцев. Возможно, когда-нибудь, лет через десять-пятнадцать, она и захочет стать бабушкой — нянчиться с внуками, печь пироги… Но сейчас такая перспектива её пугала до смерти. Она не хотела возвращаться в тот ад… И если вам кажется, что это жестоко, и так нельзя — попробуйте самостоятельно поднять на ноги тройню.
Никаких детей. Никогда. Ни при каких обстоятельствах в ближайшие… лет двадцать. Господи, пожалуйста, пусть будет так! Она ведь не готова к этому! Не готова…
За спиной послышались шаги. Ник вошел в комнату, склонив голову низко-низко. Его плечи дрожали. У Ольги внутри, кажется, что-то оборвалось, лопнуло. Она вскочила, затараторив:
— Сыночек, да ты не расстраивайся! Ты справишься! Я понимаю, что рано, но, раз уж так, что теперь? Ник… Слышишь? Посмотри на меня!
Он и посмотрел. А потом просто взорвался от хохота. Ничего не понимая, Ольга уставилась на сына. Наверное, у него тоже истерика, или…
— Не расскажешь, что здесь смешного? Я бы тоже посмеялась, но пока как-то больше выть хочется…
— Беременная… Выяснять он примчался… Ой, я не могу… — ржал её старшенький.
— Ник! Мне не до смеха! Что тебе Катя сказала?
— Да что-то напутали ее предки. То ли тест нашли, то ли еще что-то. Вот и поняли все неправильно, — так, до конца и не успокоившись, хохотал Ник.
— А как еще это можно понять? Тест — он и в Африке тест!
— Ага. Только они разные бывают. А эти самое худшее ведь подумали…
— Я ничего не понимаю, — развела руками Ольга.
- Да нечего тут понимать! Болячку у Катьки нашли на медосмотре. По-женски что-то. Вот и выписали ей кучу направлений на всякие анализы. Но в особенности их интересовал какой-то гормон. И вот на него кровь нужно сдавать, когда у тебя овуляция.
— Так она на овуляцию делала тест?
— А на что ж еще? — снова захохотал парень.
Ольга, как подкошенная, упала на диван. Спрятала лицо в ладонях. Ей было совсем не смешно. В голове проносились миллионы вопросов. Она в глаза не видела никаких тестов на овуляцию, но допускала мысль, что по незнанию их можно было спутать с тестом на беременность. Но ведь Тихон утверждал, что говорил с дочерью. Или она что-то напутала?
— Гдальский сказал, что ты настаивал, чтобы Катя не затягивала.
— И что?
— Соврал?
— Да нет! Говорю же, мам! Чем ты слушаешь?! Болячка у нее неприятная. Последствия могут быть не самые хорошие. Лечиться ей надо! Вот я и говорил, чтобы не тянула с этим.
Ольга тихонько выдохнула. Казалось, что еще немного, и она развалится на части. От облегчения и… злости! Чтоб тебя, Гдальский! Вот ведь скотина! Она чуть не померла по его вине.
— Мам, ты в порядке?
Ник подошел вплотную к матери и, опустившись на корточки, заглянул ей в глаза.
— Нет! Я чуть не сдохла, сына.
— Эй! Ну, ты чего?
— Ничего! Зови всех…
— Зачем?
— Зови, говорю!
Ник поднялся, бросил на мать хмурый взгляд и вышел прочь из гостиной, чтобы минутой спустя вернуться в комнату в компании братьев.
— Начинается! — закатил глаза Петька. — Что? Половая амнистия отменяется?
— Не смешно! — нахмурилась Ольга.
— Мам, ну ведь не было ничего!
— Значит, будет! Так, послушайте меня…
— Клянусь, я удавлюсь, если нас ждет очередная лекция о пользе презервативов!
Ольга вздохнула. Мазнула по сыновьям внимательным взглядом. Она любила их больше жизни и так боялась, что одна не справится с воспитанием трех мальчишек…
— Не будет никакой лекции, — вздохнула она, с трудом выбираясь из мягких объятий дивана, — вы у меня взрослые и все знаете сами.
- А звала зачем? — усмехнулся Петька.
— Соскучилась. Дайте я вас обниму…
Парни застонали, закатили глаза, но послушно ступили в ее объятья.
— Просто будьте ответственнее по отношению к тем, кто рядом. Хорошо?
Сыновья Ольги синхронно вздохнули, переглянулись у нее над головой, покачали головами.
— Хорошо… — пропели в унисон и принялись ее щекотать.
А в это же время, несколькими этажами выше, Тихон мерил шагами темную комнату. Он уже воспользовался гуглом и узнал, что способность к зачатию близнецов передается только по женской линии и, признаться, эта информация его успокоила. Даже более того — недаром ведь говорят, что все познается в сравнении — теперь беременность дочки не казалось Гдальскому таким уж кошмаром. Ведь могло быть намного-намного хуже. А тут всего-то один младенец! Да это же проще простого… Справятся! Даже если этот её… сбежит! Они с Катюхой не пропадут. И унижаться ни перед кем не станут. Его денег, чтобы вырастить ребенка, хватит за глаза. Нет — пойдет к Юрке Смирнову. Заработает больше… Если, конечно, понадобится.
Прерывая ход течения его мысли, в дверь позвонили. Гдальский открыл. На пороге стояла…
— Катя? А ты что здесь делаешь так поздно? — удивленно поинтересовался Тихон, давая дорогу дочке. Та молча сбросила с плеч плащ.
— Ты мне можешь сказать, какого черта устроил?! — прорычала девушка, делая шаг к отцу. Из ее глаз разве что только искры не сыпались, а крылья тонкого породистого носа дрожали. Тихон даже отступил под таким-то напором.
— Что именно?
— Ты зачем поперся к матери Ника?! Что ей наплел? Как вообще тебе пришла в голову эта гребанная идея?!
— А ну, прекрати выражаться! — рыкнул Тихон. — Ты с кем разговариваешь, не забыла?
Катя глубоко вздохнула. Сжала в кулаки руки.
— Ты опозорил меня перед матерью моего парня! Как теперь мне смотреть ей в глаза?!
— Тебя только это сейчас заботит? А то, что этот мудак сказал тебе не затягивать с абортом…
— Не смей так говорить о Нике! Ты ни черта о нем толком не знаешь! С чего ты вообще решил, что я беременная? Аррр…. — рычала Катя, с каждой секундой выходя из себя все больше. Еще немного, и она бы просто взорвалась от клокочущих внутри эмоций.
— Что значит, с чего я решил? — сощурился Тихон, настороженно уставившись на дочь. — Мы ведь говорили с тобой… и тест этот!
— На овуляцию, папа! Я просто… Аррр… В общем, у меня небольшая проблема… болячка. Ничего особенного… Вот и нужно было сделать! Как тебе только в голову пришло, что я… — Катя и краснела, и бледнела — все же нелегко было девушке обсуждать с отцом такие интимные подробности.
Тихон сглотнул. Перевел растерянный взгляд на пол, идеальную чистоту которого нарушали два грязных следа, оставленных Катькиными ботинками. Растер затылок.
— Так ты не беременная? А к врачу ты собралась…
— Папа, мне просто нужно обследоваться, чтобы назначить лечение. Всё…
Тихон качнулся с пятки на носок. Великолепно. Он просто чертов придурок! Интересно, что о нем теперь подумает Ольга? А впрочем, какая разница? Главное, что его малышка не беременная! Счастье-то какое!
— Катюш…
Губы дочки дрожали. Злость покинула тело девушки, а её место заняли обида и стыд.
— Как ты мог? Я… теперь не знаю, как в глаза им буду смотреть, и вообще… — Катя понурила плечи и опустила голову.
— Я же как лучше хотел…
— А получилось — как всегда! — снова заорала Катюха. Ну, ладно… Тут он её понимал, а потому не спешил ставить дочь на место. В конце концов, она в отца темпераментом пошла. Ему ли жаловаться?
— Слушай, дочь, — осторожно окликнул дочку Тихон, — а ты вообще как узнала-то? Этот наябедничал?
— У этого есть имя! Его зовут Николай!
— Николай? А Ник — это кличка, как у собаки?
— Ну, знаешь ли! — Катя с психом оглянулась, схватила с вешалки куртку и хотела было уже свалить, но в последний момент её задержал Гдальский.
— Ладно… Ладно, извини. Я больше не буду.
Звучало довольно по-детски. Бредово, признаться, звучало… Но еще бредовее было бы разругаться с дочерью из-за какого-то малолетнего ушлепка. А потому ему, наверное, стоило свыкнуться с мыслью, что отныне в жизни его маленькой девочки появился другой мужчина. Первый и, скорее всего, не последний. Но это жизнь. Любому отцу рано или поздно приходится отпускать свою дочь в открытое море. Как бы это ни было тяжело.
— Он хоть, как? Нормальный? Семья у него благополучная, или…
— Я его семью, в отличие от тебя, еще не видела! — съязвила Катя.
— Кать…
— Нет, ты как хочешь, но извиниться надо!
— Мне? Перед ним?!
— Перед ней!
— Перед Ольгой?
— Папа, Ник говорит, что она в полном ауте!
Гдальский хмыкнул. Да, уж… в каком она была состоянии, он знал и без всяких Ников. Воочию видел. И принимал самое непосредственное участие в устранении последствий, так сказать. А ведь хорошо, что все обошлось. Так-то барышня какой-то уж слишком впечатлительной оказалась. Могла и дуба врезать. Вот бы хохма была.
— Ладно-ладно. Я ей позвоню…
— Очень мужественный поступок, — поддела дочь.
Гдальский напрягся. Вздернул широкую бровь:
— А что ты прикажешь делать?
— С претензиями ты лично явился… — пробубнила Катя, наконец, разуваясь и проходя мимо отца, в комнату. Гдальский почесал в затылке. И ведь это Катюха еще не знала, с чего у них вообще с Ольгой все началось… М-да. Права его дочь. Права… По-хорошему, он Ольге не только нормальные извинения задолжал, но и ужин. Понятно, что вряд ли она теперь захочет какого-то продолжения, но вот понять — поймет. Сама ведь мать. Хоть у нее и мальчишки. А еще Тихону стало жутко интересно узнать, с чего вообще она так отреагировала. Вот он — понятно. У него девочка. С пацанов всегда меньше спроса, хотя судя по реакции Ольги этого и не скажешь.
— Ты хоть мать предупредила, куда рванула?
— Сказала, что к тебе. И что не беременная — тоже сказала.
— Кать… Да ты не злись на неё. Она ведь твоя мама. Хотела, как лучше.
— Именно поэтому ничего у меня не спросила, а сразу к тебе пришла. Позорище какое!
— Ну, а ты сама ей почему ничего не сказала? Про здоровье свое и так…
— Ей до меня нет дела.
— Ты ведь знаешь, что это не так.
— Не знаю, папа! И вообще, давай не будем об этом.
— Я все же считаю, что к врачу с тобой должен пойти кто-то из взрослых.
— Ты серьезно? Мне скоро восемнадцать!
— А мы беспокоимся о тебе! И хотим быть в курсе того, что происходит.
Девушка фыркнула. Закатила глаза.
— Пап, давай я с этим как-нибудь сама разберусь. Единственное, чем ты можешь мне помочь — так это деньгами, если они потребуются на лечение. В остальном у меня все хорошо. Ничего серьезного, правда.
Тихон нехотя кивнул. Подошел к куртке, вытащил портмоне. Достал несколько купюр — протянул дочери:
— На, вот, возьми на непредвиденные расходы.
Та спорить не стала. Деньги взяла молча. Ну, хоть что-то.
— Спасибо.
— Да не за что. А до этого как выкручивалась?
— Своих хватало. И Ник немного помог.
Тихон стиснул челюсти. Так. Ладно… Помог и помог. Он вернет. Им чужого точно не надо. Он, конечно, просрал все на свете, но подаяния точно не требует. Ишь, какая! К родителям не пришла, а к парню — пожалуйста. Как же не нравились ему эти современные штучки!
Глава 8
Голова просто раскалывалась. Давно у нее не было такой мигрени. Как будто кто-то методично забивал колышки прямо ей в черепушку. Ольга застонала и уставилась в разложенные на столе документы.
Строительство. Сфера, которую банки кредитовали достаточно неохотно. Ну, во-первых, попробуй, определи, каким будет доход от проекта? Тут ведь целая лотерея. От старта до финиша может произойти все что угодно. От общего падения цен на рынке недвижимости до появления планов прокладки новой линии метро рядом с домом, что могло на порядок увеличить стоимость проекта. А кроме всего прочего, затраты на строительство тоже невозможно было толком определить. После недавнего ремонта в своей новой квартире Ольга убедилась в этом на собственном опыте. Вот вы… Вы где-нибудь видели, чтобы стройка вписалась в оговоренную смету? Нет? То-то же. Именно поэтому кредитующие организации никогда не могли быть уверены в том, что здание будет построено вовремя и в пределах бюджета, а жилье — успешно реализовано. В общем, Ольга не имела никаких гарантий, что у фирмы-застройщика «Этажи» в лице генерального директора Смирнова Ю.К. будет возможность погасить выданный ей кредит. Будь на то её воля — она бы сразу отказала этим ребятам… Но! Формальности соблюдены. Кредитная заявка подана, а значит, ей не оставалось ничего, кроме как заняться этим вопросом вплотную.
Несмотря на чертову головную боль!
Ольга пододвинула к себе документы. Хм… надо заметить, у предполагаемого заемщика дела шли не так уж и плохо. У них хватило собственных средств, чтобы профинансировать начальный этап — оформить участок в довольно удачном месте, оплатить проектно-изыскательные работы. Да эти ребята даже провели анализ спроса на рынке жилья! Молодцы какие… Но она, один черт, им откажет. Потому как… смотри пункт один.
К концу рабочего дня головная боль чуть отступила. По крайней мере, ей уже не хотелось тихонечко сдохнуть, забившись в какой-нибудь щели. Махнув рукой на планы заехать в ближайший супермаркет, Ольга поехала прямиком к дому. Даст бог, не помрут с голоду ее детишки. Не маленькие. В кафе сходят или закажут доставку. Как-нибудь выкрутятся. Вот раньше — болеть ей было некогда. Как вспомнит — так вздрогнет. Это ведь ужас! Трое… Ольга до сих пор задавалась вопросом, как она, такая хилая и болезненная, вдруг настолько окрепла. Ну, не чудо ли, что за первые пять лет жизни Ольгиных сыновей к ней не пристала ни одна болячка? Как если бы кто-то, с легкой руки, полностью перезапустил работу всей её иммунной системы. В прошлом остались ангины и ларингиты, бронхит и хронический гайморит. А вот голова и тогда болела, но жалеть ей себя было некогда.
А сегодня хотелось…
Одной рукой удерживая тяжелый портфель с документами, свободной — Ольга открыла дверь. Тут же в уши ударил звон и лязг каких-то инструментов и чьи-то тихие голоса. Какого черта? — подумала женщина, откладывая в сторону портфель. А потом замерла, не зная, что ей делать? То ли в полицию звонить, то ли…
— Привет.
Ольга вскинула взгляд и удивленно уставилась на Гдальского.
— Оу… Здравствуй. А как… ты сюда попал?
— Так ведь трубы. Ты оставила заявку. Помнишь?
— Черт! — Ольга растерла виски. — Нет. Совсем забыла.
— Что-то ты не слишком радостна.
— Дерьмовый день. Голова раскалывается. Думала, в тишине побуду, а тут…
— Нам уйти?
— Нет, уж! Заканчивайте.
Ольга стащила с ног узкие лодочки цвета фуксии. Небрежно бросила ключи от машины на полку и последовала прямиком в кухню.
— Ты так и не сказал, как сюда попал?
— Катя помогла. Взяла ключи у…
— Ника. Его Ник зовут — это факт, — разозлилась Ольга. Нет! Она все понимала, конечно. И даже где-то восторгалась тем, что в этом мире есть девочки, у которых такие папы. Но! Она своего сына тоже не на помойке нашла. И было бы отлично, если бы папа девочки это усвоил. В противном случае — папа девочки может катиться куда подальше. Она и точный адрес ему укажет, если это потребуется. Ольга была не из робкого десятка. Жизнь заставила её отрастить зубы и нарастить броню. Чего ни случится в ходе эволюции от простой девочки из провинции до успешной столичной матери-одиночки.
Кажется, Тихон понял, что перешел черту. Ему хватило совести даже смутиться.
— Да, прости. Никак не привыкну. Имя это странное…
— Нормальное. Николай. Сокращенно — Ник.
— Мы Николаев Колями звали.
— Времена меняются, — отрезала женщина.
— Хм… — вот и все, что ответил ей Гдальский. Ольга раздраженно осмотрелась. Дьявольские трубы! Сейчас бы под душ, и лечь. Ей для счастья много не надо. Но и тут все кувырком. Опостылевший костюм и то не снимешь. Да и Гдальский тоже в костюме… Странно это все. Ну, ладно, работяги пришли по вызову. А он какого черта приперся? Кажется, Тихон прочитал немой вопрос в глубине ее глаз. Усмехнулся.
— Я хотел убедиться, что здесь все будет отремонтировано по высшему разряду.
Ах, он хотел… Ольга пошарила в ящике, в поисках аптечки, достала упаковку солпадеина и налила в стакан воды.
— И как? Убедился?
— Да. А еще я хотел извиниться за то, что случилось в субботу.
— Вам для этого понадобилось три дня?
— Вообще-то два, — усмехнулся Тихон. Ну, и чего он скалится? Ольга поднесла стакан к губам и, глядя ему в глаза, залпом выпила шипучку. Веки Гдальского как будто отяжелели. Ольга сглотнула. — Хреновый день?
— Мигрень, — напомнила женщина. Все! Больше никакого с ним флирта. Попросил прощения? Отлично. Мир. Дружба. Жвачка. Кажется, так говорят? Но никаких бабочек в животе, никаких поджавшихся на ногах пальцев и учащенного сердцебиения. Пусть не думает, что она тут же растает.
— Хм… Значит, звать тебя на ужин сегодня не стоит?
Ольга резко оглянулась. Ну, вот! А ведь она только настроилась включить заднюю. Даже успела убедить себя, что ей совсем не по душе его чуть кривоватая саркастическая улыбка и огромные грабарки вместо рук. А сейчас снова на них смотрела и таяла… таяла… таяла…
— Однозначно. Да и вообще, не думаю, что найду время для этого. До конца недели так точно.
Откуда только взялись силы не растечься перед ним лужицей в тот же момент? Ольга не знала. Может быть, она черпала их в своей злости. Конечно, непонятно, на что она рассчитывала, после того как ситуация с их детьми прояснится… Но точно не на то, что Гдальский пропадет на два дня и даже не извинится за сорванное по его вине свидание.
А этот… ну, вы только посмотрите на него! Стоит — рот до ушей. И чего лыбится? Боль в висках запульсировала с новой силой.
— А как насчет пятницы? — стоял на своем мужчина.
— Только если ты очень настаиваешь.
— Тогда в семь. У меня, в четыреста восьмой. Приходите. Я испеку пироги.
Ольга сощурилась. Она не знала, что ее больше удивило. Множественное число в его предложении или то, что Тихон собрался стряпать.
— Хм… Приходите? — уточнила она, вздернув бровь.
— С сыновьями. Я и перед Ником хотел бы извиниться.
— Ты бы хотел? — недоверчиво протянула Ольга.
— Я был к нему незаслуженно предвзят.
— Это точно. Ладно, я подумаю. Может быть, мальчики не захотят. Настаивать я не буду.
Гдальский кивнул. Темы для разговора иссякли. Он скомкано попрощался и ушел, оставив Ольгу гадать над тем, что она чувствует по поводу их предстоящей встречи. Ведь когда она сама приглашала Тихона на свидание — предполагалось, что они будут только вдвоем. Он же… переиграл её изначальный план. Как будто отгораживался от Ольги детьми, или… Или… Ну, не думал же Гдальский, что она станет ему навязываться? Или думал? Какая чушь…
Одно радовало — Ник получит свою сатисфакцию. А она познакомится с его девушкой и, наконец, удовлетворит свое женское любопытство, которое, впрочем, никак не было связано с ревностью. Ольга прекрасно осознавала и была готова к тому, что однажды в жизни каждого из ее сыновей появится женщина, которая выйдет для него на первый план, потеснив её, не спавшую ночей… любящую до безумия. Это было нормально. Она даже готовила своих детей к этой роли. Ничего не зная о воспитании мальчиков, она лепила из них тех мужчин, рядом с которыми ей самой было бы комфортно. И ей было за них не стыдно. Ольга была уверена, что с её мальчиками кому-то очень сильно повезет.
В целом идея Тихона была неплохой. Но и она молодец — показала характер. А то, что пятница еще не скоро — так это ничего. Четыре дня продержится!
Так думала Ольга. А между тем время тянулось жвачкой. Она едва дожила до окончания недели, и это учитывая тот факт, что скучать ей было особенно некогда. Потому что, как и всякой недооцененной по достоинству женщине, ей очень хотелось произвести на Гдальского впечатление. Утереть ему нос. Чтобы он понял, с кем на самом деле имеет дело. А потому она убила два вечера на поиски того самого сногсшибательного наряда. Задача была непростой. Ей нужно было выглядеть на все сто, но при этом естественно. Чтобы её старания произвести впечатление не бросались в глаза. Как если бы она совсем забыла о предстоящей встрече и спохватилась в последний момент. И она нашла его… Это платье. Вроде бы неприметное, серое, наглухо закрытое, с высоким воротом и длинными рукавами. Но… короткое. Очень короткое. Открывающее шикарный вид на её не менее шикарные ноги.
— Мам, ну, ты скоро? Мы уже готовы.
— И жрать хочется… — как всегда перебивая друг друга, ныли ее детишки. Ольга бросила последний взгляд в зеркало. Идеально! Модный нынче «макияж без макияжа», упор на гладкость и свежесть кожи, практически невидимые уловки, подчеркнувшие красоту глаз и нюдовая помада. Образ завершали растрепанные локоны с эффектом «я только встала с постели», на создание естественной красоты которых, если честно, они с Тёмой потратили добрых полтора часа.
Пусть знают наших!
— Волнуешься? — спросила у Ника, смерив сына внимательным взглядом. Быстрым отточенным жестом поправила воротник на толстовке — рубашку этот гад надевать отказался.
— Нет. С чего?
Ольга пожала плечами. Лично она бы волновалось. Как-никак — знакомство с родителями. Да что там… Она и волнуется. Даже руки дрожат.
— А зачем вы одинаково оделись? — насторожилась Ольга, когда взгляд дошел и до младших сыновей. — Вам не надоели эти игры?!
— Какие игры?
— Думаете, я не знаю? Собрались Катю донимать?
— Да ну… Её доймешь! Она каким-то чудом нас различает, — почесал в затылке Петька.
— Значит, над отцом ее подшутить решили?
— Да не будем мы ни над кем шутить, — заверил Павел.
Ага. Так она и поверила!
— Смотрите мне! Никаких фокусов! — предупредила Ольга.
Ольга подхватила пакет, который собрала с собой в гости, вручила старшему сыну аккуратный букетик белых пионов, которые приобрела для Кати, и, указав на дверь кивком головы, пробормотала:
— Прошу!
Признаться, план ребятни удался. Ольга едва не рассмеялась, когда увидела вытянувшееся лицо мужчины. Да, уж… Тут у кого хочешь челюсть отвиснет. Её мальчишки выглядели как зеркальное отражение друг друга.
— Николай! — наконец заговорил он и безошибочно протянул руку ее старшему сыну. А! Тут все просто. Его он вычислил по букету. Даже интересно, как станет выкручиваться потом.
— Добрый вечер, — ответил ее сынок, пожимая руку потенциальному тестю. — Катя… Привет. Это тебе!
Катя несколько испуганно кивнула. Бросила виноватый взгляд на Ольгу и, наконец, разглядев женщину, выдохнула:
— Ну, ни фига себе.
Ольга улыбнулась. Перевала взгляд на Тихона, который, кажется, тоже ненадолго выпал из реальности, пожирая ее темным взглядом. Это поначалу трое абсолютно одинаковых пацанов отвлекли его внимание — все же нечасто такое встретишь, она и не надеялась сразу приковать внимание Тихона. А вот теперь…
— Эм… Проходите, Ольга… Эээ… Шикарно выглядите. Да…
— Спасибо, — растянула губы в улыбке Ольга, — здесь в пакете вино и кое-какие закуски. Не знала, удадутся ли у вас пироги.
— Кать, кажется, кто-то сомневается в моих способностях, — пробормотал Гдальский, так и не сумев отвести взгляда от гостьи или даже просто протянуть руку, чтобы забрать у той сумку с гостинцами.
— Да я как-то и сама не привыкла, что ты теперь готовишь, — немного расслабилась девочка. — Ребят, проходите, и правда… Что застыли-то на пороге?
Ольга выглядела обалденно. И если для этого ей нужно было мазать грязью лицо и обматывать фольгой голову — хрен с ним. Каким-то чудом это работало. Да еще как. Тихон сглотнул. Как загипнотизированный, провел взглядом от макушки до кончиков остроносых туфель, которые она как раз наклонилась снять. В мозгу пронеслась картинка из когда-то просмотренного порнофильма. Классика жанра. Он. Она. И шпильки, которые бесстыжая дамочка загоняла в бока любовника, то ли подгоняя его, то ли наказывая за происходящее. Тогда эта сцена заставила Тихона рассмеяться. Ничего сексуального в происходящем он не нашел, а вот пожалеть мужика захотелось. А теперь… теперь он не мог не думать об этих чертовых туфлях. Ольгиных… а не порно-актрисы. Даже когда они расположились за столом, его мысли были только об этом. О том, что обязательно заставит Ольгу их обуть, если у них, конечно, дойдет до секса.
Не то, чтобы он того хотел…
Да-да! Тихон точно решил, что им не стоит продолжать начатое. В некотором роде он был фаталистом и верил в то, что их первое свидание сорвалось далеко неспроста. Значит, не надо оно им было. Да и вообще… зачем усложнять? У них дети, вон, встречаются. Сидят, бросают смущенные взгляды то на них, то друг на друга.
Глава 9
— Ну, рассказываете, чего молчите? — в попытке отвлечься от мыслей, принявших непотребное направление, поинтересовался у ребят Тихон.
— Да что рассказывать, пап?
— Да хоть что! Например, давно ли встречаетесь?
— Нет. Недавно. Ну, это не потому, что я не хотел, — почесал в затылке Ник и переглянулся с братьями.
— А почему же?
— Больно непреступная она у вас.
Ольга улыбнулась. Катя сморщила нос и, что-то пробормотав, спрятала лицо в ладонях.
— Неужели пришлось побегать? — ухмыльнулся Тихон.
— Еще как. Года два ее окучивал, — влез в разговор Петька.
— Это потому, что большую часть из этого времени он просто по ней вздыхал, — парировал Павел, забавно пародируя томимого любовью брата. Тот незлобиво ткнул его в бок.
— А надо было активно действовать? — рассмеялась Ольга.
— Сечешь, — приобнял ее сын.
— Мы уже полгода встречаемся, — вздохнула Катя, понимая, что вряд ли дождется внятного ответа от парней.
— Полгода? А я только недавно узнала, — растерялась Ольга.
— Я тоже. — согласился Тихон.
— Да лучше бы и не знал, — пробубнила Катя, возвращая их всех, так сказать, к цели визита.
— Да ладно, — неожиданно встал на сторону Тихона Ник. — Просто недоразумение. С кем не бывает. Проехали.
Тихон кивнул, с облегчением выдыхая. Сознательно или нет, но парень облегчил ему участь. Извиняться перед ним он не хотел, да и не умел он просить прощения. Даже не пристало как-то мужику его возраста прогинаться перед сопляком. Так что… Заслужил плюсик парень. Вот так неожиданно заслужил.
— Как пироги? — поинтересовался у всех сразу.
— С капустой лучше всего удались… — улыбнулась Ольга, кажется, разгадав, какое направление приняли его мысли, но ни капельки на то не обижаясь.
— Я старался. А давай я тебе вина подолью?
— Подлей, — покладисто согласилась гостья и пододвинула стакан.
Дальше разговор перешел на дела школы и предстоящий выпускной, на который Катя с Ником, конечно, собирались пойти вместе. Но молодежь быстро потеряла интерес к этой теме. Достали телефоны и воткнулись в них, время от времени что-то друг другу показывая. На заднем фоне негромко работал телевизор, на который, впрочем, никто не обращал внимания ровно до того момента, пока не начались новости бизнеса.
Тихон с интересом наблюдал за тем, с каким интересом Ольга прислушивалась к голосу диктора. Неужели что-то понимает в этом всем? В акциях… котировках, прогнозах? Он и сам когда-то начинал свой день с просмотра всяческих сводок. И заканчивал его тем же. А сейчас отошел. И не знал, что испытывает по этому поводу. То ли радость, то ли тоску.
Заметив его интерес, Ольга пригубила вино и вопросительно выгнула бровь.
— Ничего-ничего, — отмахнулся Тихон, — ты действительно в этом всем разбираешься?
— В чем-то больше, в чем-то меньше, — пожала плечами женщина.
— А ты, вообще, чем занимаешься? Где работаешь?
— Я работаю в банковской сфере. Кредитование.
— О, банки… У меня как раз друг сунулся. Кредит хочет взять.
— Ну, сейчас это не проблема. Под что кредит-то?
— Под строительство. У него строительная фирма, так что…
— Не думаю, что ему стоит так уж сильно рассчитывать на заемные средства.
— Серьезно? Вот так сразу — не стоит?
— А что ты хочешь? Стройка… Дело гиблое.
Тихон наверняка знал, куда Ольга клонит, но почему-то захотелось её послушать. А хотя бы для того, чтобы просто понять — какой из нее специалист? Сам он на этом деле собаку съел. И по вопросам кредитования строительства мог написать диссертацию. В конце концов, ему самому иногда приходилось обращаться в банки, когда не хватало собственных оборотных средств. Может быть поэтому банкиров Тихон Гдальский на дух не переносил.
— Почему же гиблое?
Ольга почему-то сощурилась. Прерывая их разговор, со своих мест повскакивала детвора.
— Мы пойдем, погуляем… Скучно с вами! Банки-шманки, кредитование бизнеса…
— Смотрите, недолго! — напутствовали взрослые.
— Завтра суббота! — в один голос возмутились братья.
— Значит, увольнительная до одиннадцати. Деньги…
— …есть! — предугадывая вопрос матери, забубнили парни.
— В кафе с девочками…
— … ходить, только если денег хватит заплатить за всех!
— Все верно! — ухмыльнулась Ольга. А Тихон немного оторопел. Интересно, она каждый раз так своих детей наставляет? Да и вообще… интересный у нее подход к воспитанию. И методы тоже своеобразные.
Хмыкнув, Тихон пошел проводить молодежь. Ольга тоже двинулась следом. Прихожая в его квартире была не слишком тесной, но как только за ребятами закрылась дверь, она как будто сжалась в размерах. Воздух стал вязким, густым, как кисель. Гдальский перевел дух:
— Ну, что, так и будем здесь стоять? Или… продолжим?
Ольга пожала плечами:
— Давай помогу убрать со стола. Вряд ли мы уже будем есть.
Совместными усилиями убрались довольно быстро.
— Так что там с кредитованием? Почему это мой друг в пролете?
— А сам ты, можно подумать, не в курсе?
— Не-а, — соврал Тихон.
Несколько мгновений Ольга его внимательно разглядывала. Потом отвела взгляд, уселась в предложенное кресло, поджала ноги и, обхватив огромный бокал ладонями, начала:
— Ну, тогда слушай. Все дело в том, что в нашей стране взять в качестве залога объект строительства практически невозможно. А другого имущества, хотя бы приблизительно соразмерного с ним по стоимости, у большинства заемщиков нет. Весь фокус в этом. Банки не хотят идти на риск.
— И ты?
— Я? Если говорить обо мне — я бы однозначно отказала в выдаче такого кредита.
— А вот на западе строительство кредитуется довольно активно, — парировал Тихон.
— Как для человека, который не разбирается в данном вопросе, тебе подозрительно много известно.
Тихон смутился, но вида не подал. Ему не хотелось показывать собственную осведомленность. Вообще не хотелось, чтобы она узнала о том, что он собой представлял в прошлом. Он был обычным мужчиной и не хотел вспоминать о том, что потерял. В ее глазах Тихон хотел быть кем угодно, но только не неудачником.
— Да просто где-то слышал краем уха, — бросил он и отвернулся, якобы для того, чтобы открыть новую бутылку муската.
— Ну, тогда ты, наверное, слышал и о том, что зарубежные банки, предоставляя такие кредиты, имеют довольно обкатанную схему, при которой большая часть рисков переходит на другие организации. В наших же реалиях это утопия.
Тихон кивнул. Вынул бокал из ее рук и, кривовато улыбнувшись, налил Ольге еще немного.
— Ну, и черт с ним.
— А как же твой друг?
— Юрка? Он не дурак. А если сунулся в банк, то, значит, на что-то рассчитывал. — Тихон отошел к окну, подпер задницей подоконник и с интересом уставился на гостью. Сейчас, сидя в его кресле, она выглядела такой молоденькой, что в его голове совсем не укладывались ни её довольно жесткие профессиональные суждения касательно ведения бизнеса, ни наличие троих сыновей, которых он только-только выпроводил за порог вместе со своей дочерью. Внешняя картинка никак не клеилась с внутренним содержанием.
— Почему ты так смотришь?
— Любуюсь, — не стал хитрить Тихон. Ольга фыркнула. Интересно, как бы она себя повела, если бы знала, какие сцены прокручивались в его голове? Куда бы только подевались её сарказм и бравада. Гдальский отпил из своего бокала.
— А что это было за наставление сыновьям напоследок? Про кафе и девушек?
— Да так… Я учу своих мужчин тому, что парень всегда платит за женщину. Вне зависимости от цели встречи и того, чья девушка села за его стол.
— Звучит довольно архаично, — стараясь не показать собственного удивления, заметил Гдальский.
— Ну, как есть. Мы, сексисты, такие… — перевела все в шутку Ольга. — Что-то ты приуныл, — добавила, оставляя бокал и вставая с насиженного места.
«Уходит?» — растерянно подумал Тихон, бросив взгляд на часы. Черт! Да ведь еще детское время. И детишек не будет аж до одиннадцати. Не то, чтобы он на что-то рассчитывал…
* * *
— А как тут не приуныть, если все больше нравится тот, кого я, по классике жанра, должен не слишком-то жаловать?
— Ник? Мы сейчас говорим о моем сыне?
— О нем. Я… правда должен извиниться. Ты вырастила отличного парня. Парней… — поправил себя, усмехнувшись.
Ольга кивнула, без слов принимая его комплимент.
— Тяжело было? — спросил как-то так, просто, как у доброго друга.
— Очень.
— Могу представить. А отец…
— Самоустранился сразу, как только узнал.
— И ты все это время одна?
Ольга так покосилась на него… Как будто он чушь какую-то сморозил. Хотя, наверное, так и было.
— Как ты можешь догадаться, желающих взвалить на себя бремя забот о трех чужих детях было не слишком много, — Ольга снова потянулась к бокалу, желая смыть вином горький вкус своих слов. — К счастью, все позади. Дети выросли, а новых, тьфу-тьфу, не предвидится.
— Так ты поэтому так отреагировала на новость о том, что станешь бабкой? — засмеялся Тихон и стукнул себя по лбу. Это ведь было так просто! А он почему-то не догадался.
— Я чуть не умерла, Гдальский. И это целиком и полностью твоя вина!
— Но я ведь извинился, Оль… Поставь себя на мое место!
— А ты? Ты не хочешь поставить себя… на мое?
Тихон растер гладко выбритую по случаю прихода гостей щеку и негромко хмыкнул:
— Да, наверное, глупо вышло.
— Глупо? Нет, знаешь ли… Это даже не глупо! Это, вообще, ни в какие ворота. Такой облом!
— Облом? Почему?
— Почему? — снова переспросила Ольга, зарылась рукой в шикарные локоны, и ему до зуда в пальцах захотелось повторить это движение. Набрать в пригоршни ее мягкие, как подтаявший шоколад, пряди, окунуться в них носом. Взгляд Тихона потяжелел. Член в штанах запульсировал. Он и до этого не слишком комфортно себя чувствовал с такой-то дубиной наперевес, а теперь и вовсе боялся, что Ольга заметит, в каком он находится состоянии.
— Ага. Почему?
— Да потому, что я впервые в жизни решилась первая пригласить мужчину на свидание! Черт… Я готовилась к нему, волновалась, как девочка, несмотря на то, что мне было нужно всего-то…
— Чего? — просипел Тихон.
— Да в том-то и дело, что самую малость! Просто мужчину рядом. Ни к чему не обязывающий секс.
— Секс, значит…
— Да, секс. Жаркий, грязный, животный секс… Господи, да разве я много просила?
— Нет, — сглотнул Тихон, — нет, абсолютно!
— Вот и я так считаю! — все сильнее распалялась Ольга. — И что я получила взамен?! Мужчина, с которым я хотела весело провести время, ворвался в мой дом и…
— Я в курсе, что потом случилось.
— Во-о-от! Ты в курсе.
— Ага… Оль?
— Что?
— Мне кажется, пора заканчивать с разговорами.
Ольга вздрогнула. Обхватила руками плечи.
— Да, ты прав. Уже поздно… Я и сама собиралась домой.
— Домой?! — возмутился Тихон. — Ага… Сейчас! Про жаркий секс навешала мне лапши, а теперь в кусты? Разбежалась… Ну-ка, иди сюда!
Глава 10
Ольга с трудом перевела дыхание. Одно слово — и все. Как будто кто-то просто отнял ее воздух. Низ живота наполнился приятной, почти не знакомой ранее тяжестью. И стало совершенно неважным то, что еще недавно целиком и полностью занимало все её мысли. Например, почему Гдальский прикидывался простачком, хотя на деле являлся одним из наиболее видных предпринимателей в сфере строительства. И, естественно, не хуже ее самой знал и о кредитах, и обо всей остальной внутренней кухне тоже.
Господи, о чем она думала в такой-то момент?!
Ольга взволнованно облизала губы. Бросила на Тихона взгляд из-под длинных ресниц. Судорожно сглотнула. Испуганная силой его желания, но готовая ей покориться.
Не понимая, почему она медлит, Гдальский первый шагнул навстречу. Он двигался плавно, как будто перетекал из одной точки пространства в другую, и Ольга следила за этим перемещением, отмечая, как подрагивают крылья крупного породистого носа мужчины, как тяжелеют его веки, как в тонкую ниточку сжимаются губы и перекатываются под кожей желваки.
— Тихон… — пискнула она.
— Тихон, Тихон… — повторил он зачем-то. А потом протянул огромную ладонь и, обхватив в чашу ее затылок, осторожно погладил большим пальцем скулу. Медленно склонился к шее. С шумом вдохнул ее аромат и… поцеловал. Ольга всхлипнула. Уж она не знала, кто придумал это идиотское сравнение физического желания с бабочками в животе, но лично в ее случае речь скорее шла о не жравших как минимум месяц птеродактилях. Несмотря на щемящую остроту момента, Ольга рассмеялась глупости пришедшего в голову сравнения. А потом, ни секунды больше не медля, вернула Тихону поцелуй. Посасывая и покусывая его твердые губы, вдруг ставшие такими нежными, играя с его языком.
Шум дыхания и грохот сердца заглушали собой все другие звуки. Тело пронзали раскаленные молнии. Она дрожала, плавилась в его руках, которые стали такими бесцеремонными. Кажется, они были повсюду…
— Тихон, — всхлипнула Ольга, потираясь об него всем телом. Не имея никакой возможности отказать себе в этой малости.
Ладони Гдальского разжались на попке и скользнули по бедрам вниз под платье.
— Чулки… — просипел он, невесомыми касаниями поглаживая кружево.
— Нравится? — задыхаясь, спросила Ольга.
— Угу… — невнятно пробормотал он. Толкнул ее к столу, за которым они совсем недавно ужинали. Развел ноги в стороны и опустил взгляд.
Именно такого мужчину она и хотела. Большого, сильного, властного. Знающего, чего хочет. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Ворот платья душил. А его мягкая ткань ощущалась на теле наждачной бумагой. Ольга потянулась к подолу, чтобы отбросить ненужную тряпку, но, так и не осуществив свой план, замерла. Потому что Тихон отошел от нее, сделав большой шаг назад.
— Что такое? — всполошилась женщина.
— Туфли… — прохрипел Гдальский.
— Туфли?
— Хочу, чтобы, когда я тебя трахну, на тебе были те блядские туфли.
Ольга задохнулась. Сладкий болезненный спазм сжал низ живота, заставляя ее ерзать на твердой и неудобной поверхности.
— А с виду такой приличный мужчина, — с трудом выдавила из себя.
— Ты жалуешься? — вскинул бровь Тихон. Он как будто задыхался, и его голос звучал соответствующе. Ольга отчаянно затрясла головой:
— Нет! Нет, скорее… радуюсь. Да, радуюсь… Именно так!
Желая продемонстрировать мужчине, что она и сама далеко не пай-девочка, Ольга медленно облизнула губы и развела ноги чуть сильней. Провоцируя Гдальского. Она не знала, откуда в ней взялась эта порочность. Да и не хотела знать. Полыхнувший огнем взгляд любовника подсказал Ольге, что она все делает правильно. Так, как ему нравится. А значит… значит, они на верном пути.
Гдальский тихонько выругался и, крутанувшись на пятках, помчал прочь из комнаты. За туфлями. Ольга откинулась на руках, принимая соблазнительную позу. Предвкушая, как все сложится дальше. Почему-то нисколько не сомневаясь, что это будет даже лучше, чем она вообще могла когда-то себе представить. Фантазии Ольги унеслись так далеко, что она не сразу сообразила — они с Тихоном больше не одни.
— А там такая погода! И весной пахнет… А вы здесь сидите! — донесся девичий щебет из коридора.
Катя! Ольгу чуть не парализовало от страха. Путаясь в собственных ногах от испуга, она неловко соскочила на пол. Ольга едва успела одернуть сбившееся на бедрах платье, как в комнату заглянул Тихон.
— Нас… эээ… дети приглашают на прогулку, — пробормотал он и недовольно свел темные брови. С губ женщины сорвался истеричный смешок.
— Убить мало этих детей, — прошептала она, пряча пылающее лицо в ладонях. Тихон хмыкнул.
— Так, что? Пойдем, прогуляемся, или… сразу по домам? Ведь не дадут же… — Тихон лишь сокрушенно взмахнул головой.
* * *
О, нет! Только не по домам. Она еще не готова! Зря, что ли, прическу делала, и вообще… вот это все. Выбирая из двух зол — расставаться с Гдальским прямо сейчас, или пойти с ним на прогулку, Ольга остановилась на втором варианте. Жаль, что третьего не дано. Потому что больше всего она хотела остаться с Тихоном и довести до конца то, что они начали перед тем, как им помешали.
Очень-очень хотела…
Ну, а что? Попробуй объяснить голодающим птеродактилям то, что кина не будет! Это ж вам не бабочки какие-нибудь.
— Я не против подышать свежим воздухом.
— Ну, тогда пойдем…
Ольга пошла вслед за Тихоном в коридор. Улыбнулась Кате. К счастью, стеснение самой девочки никуда не подевалось, и она старательно отводила взгляд. А потому не видела ни лихорадочно сверкающих глаз Ольги, ни ее исколотых щетиной Гдальского щек. Женщина потянулась к туфлям, но, будто обжегшись — одернула руку. Вскинула ресницы и поймала голодный взгляд Тихона. Только-только пришедшее в норму сердце сделало новый кульбит и застучало в груди с удвоенной силой. Во рту пересохло. Интересно, она теперь хоть когда-нибудь сможет смотреть на эти чертовы туфли, как ни в чем не бывало? Наверное, нет.
С трудом находя в себе силы собраться, Ольга сунула ноги в лодочки и накинула на плечи тонкий плащ.
На улице и правда пахло весною. Уже давно, но в бешеном темпе жизни на такие вещи внимание обращаешь далеко не всегда. Молодежь шагала чуть впереди, пасуя непонятно откуда взявшийся мяч друг другу. Ольга с Тихоном догонять ребят не торопились.
— Убил бы за то, что нам помешали. — повторил недавние слова женщины Тихон.
Ольга тихонько рассмеялась. Да уж… Она бы тоже кого-то убила. Весна — весной, а ветерок был довольно прохладный. Он проникал под короткую юбку и холодил насквозь промокшее белье. Довольно неприятное ощущение.
— Да, но согласись, было бы гораздо хуже, если бы Катя вернулась несколькими минутами позже.
— Думаешь, мы бы не управились за пару минут? — и себе улыбнулся Гдальский, — по-моему, нам нужно было самую малость.
— Ну, уж нет! — решила быть до конца откровенной Ольга, — я предпочитаю растягивать удовольствие.
— Хм… — пробормотал он.
— И что означает твое «хм»?
— Да ничего. Удивляюсь, что мы так легко обсуждаем случившееся.
Ольга немного притормозила. Повернула лицо. Мягкий ветерок играл ее волосами и тесемками на капюшоне. Она выглядела необычайно привлекательно. Весна была ей к лицу.
— Если ты сейчас добавишь что-то вроде «а в наше время…», я рассмеюсь. Так и знай, — предупредила Ольга.
Тихон усмехнулся. Поднял лицо к небу, клочок которого как будто нанизался на шпили окружающих двор высоток. Она могла смеяться сколько угодно, но в его время все было действительно по-другому. Но с другой стороны, Гдальскому нравилось и настоящее. Нравилось, что с Ольгой он чувствовал себя свободно. Как будто они остались каждый при своем, несмотря на то, что решили заняться сексом.
— Я не силен во флирте, — пожал плечами мужчина и возобновил движение.
— Набиваешь себе цену?
— Кто, я? — удивился Тихон.
— Ну, не я же… Никогда еще не видела настолько раскрепощенного мужика.
Это что-то новое. Тихон развернулся лицом к так и не догнавшей его Ольге и, пятясь, поинтересовался:
— А ты, что? Много мужиков на своем веку повидала?
— Да, брось… Откуда им взяться? — отмахнулась та. — Что? Почему ты так смотришь?
— Пытаюсь понять, в какой момент я приобрел в твоих глазах ипостась героя-любовника.
Ольга приоткрыла рот.
— Серьезно?! «Хочу, чтобы, когда я тебя трахну, на тебе были те блядские туфли», — процитировала она, вмиг осипнув.
— Не знаю, откуда во мне взялась эта пошлятина, — поморщился Гдальский. Честно говоря, тогда он, наверное, переборщил, озвучив свои грязные мысли.
— Так ведь я не жалуюсь.
— Нет?
— Нет. Меня все устраивает.
— Хм…
* * *
— Ну, вот опять твое «хм». А я никак не возьму в толк… тебя что-то смущает? — Ольга решила, что терять ей уже нечего, а потому, не стесняясь, задавала мужчине интересующие ее вопросы.
— Согласись, что это довольно рискованный способ произвести впечатление на даму.
Ольга рассмеялась:
— Не может быть, чтобы ты правда так думал.
— Почему? — искренне удивился Гдальский.
— Да потому, что любая нормальная женщина мечтает о раскованном любовнике. А те, кто томно вздыхает в сторонке… скорее всего метят на что-то больше, нежели просто секс. Они и на исповеди не признаются, чего бы им в этом плане хотелось на самом деле.
— А ты, выходит, признаешься?
— Так я, вроде, уже…
— Значит, тебе нужен секс, и ничего больше?
— Ну, почему только секс? Я взрослая состоявшаяся дама в том возрасте, когда мужчину рядом с собой большинство женщин терпит либо по многолетней привычке, либо из соображений выгоды. С первым у меня не сложилось… второго я не ищу. Но это не означает, что мне нужен только секс. Хочется общения, спонтанных встреч, какого-то сумасшествия… Другое дело, что к большему лично я не стремлюсь.
Впереди идущая молодежь взорвалась громким смехом. Тихон задумчиво растер щеку и с искренним интересом уставился на свою недавнюю гостью. Интересная у нее была философия. Можно сказать, противоположная его собственной. Той, которой Тихон Гдальский, имея перед глазами пример родителей, жил много лет. Единственная, раз и навсегда, женщина, семья, упорядоченная жизнь. Но теперь, когда все до основания разрушилось, когда его розовые очки разбились, и он уже не стремился ни к чему постоянному, и ни к кому конкретному тоже не стремился, раздавленный предательством самого близкого человека… Ольга могла стать для него неплохим вариантом. Секс без обязательств. Что может быть лучше для мужика, который не ищет от жизни большего?
— Тиша!
Тихон оглянулся. Выхватил взглядом приближающуюся фигуру отца, который вел на поводке свою таксу.
— Привет. Что-то ты сегодня поздно прогуливаешься, — пожал руку старику.
— В самый раз. А эта милая барышня…
— А эта милая барышня, папочка, наша потенциальная сваха, — улыбнулся Тихон. — А это, Ольга, мой отец — Сергей Осипович.
— Вот так дела! И кто же вы нашему Николаше? Сестра?
— Николаше? — удивился Тихон, но отец, проигнорировав его вопрос целиком и полностью, сосредоточился на смеющейся Ольге.
— Нет, я его мать. А вы, выходит, посвящены в жизнь внуков даже больше, чем мы, их родители.
— Это потому, что родители, как правило, заняты своей жизнью, а мы, старики, нажились, и теперь всё для них. Они нам доверяют.
Собака дернулась, зацепила поводком пакет, в котором звякнуло что-то стеклянное.
— Пап, ты опять? — нахмурился Тихон. Ольга уловила звенящее напряжение в его голосе и, стараясь не показать своего любопытства, отвела взгляд.
— Мал ты еще учить отца жизни.
— Я и не учу!
— Вот и не надо. Я сам разберусь, не пропащий… — настроение старика, кажется, тоже испортилось, но прощаясь с Ольгой, он все равно улыбался и даже приглашал их с Тихоном в гости.
— Только заранее о визите сообщите. Наварю своего фирменного холодца. Мы его всегда с моей Тасей гостям подавали. Помнишь, Тиша?
— Да уж… — буркнул Гдальский и, обернувшись к Ольге, скомандовал, — ну, что, пойдем?
Ольга улыбнулась на прощание старику и пошла рядом с Тихоном. Легкость в их разговор так и не вернулась. Что-то определенно испортило ему настроение. Прямо не одно — так другое у них.
Глава 11
На удивление, Катя утром вскочила раньше отца и даже взялась за приготовление завтрака. Тихон поворочался с бока на бок, сунул голову под подушку, но спрятаться от шума в пусть и просторной, но все же квартире-студии не было никакой возможности. Накануне он долго не мог уснуть. Сидел у окна и пил горький чай, который Юрка Смирнов припер ему из Китая.
Поводов для бессонницы у Гдальского было хоть отбавляй. Он томился от неудовлетворённого желания. Прокручивал в голове все те сцены, что случились между ним и Ольгой, и словно на медленном огне поджаривался… А еще Тихон не мог не думать о собственном старике. Он так боялся, что тот снова запил! Не потому, что был моралистом или фанатичным приверженцем трезвого образа жизни… Нет. Просто Гдальский старший не молодел, а горькая не прибавляла ему здоровья. Совершенно по-детски, но не по-мужски, Тихон боялся, что та и вовсе отнимет у него папку. И тогда он останется один. Теперь уже по-настоящему.
Отец запил после смерти матери. В тот период было тяжело всем, но погруженный в свои заботы Тихон даже не сразу заметил, что его интеллигентный, положительный во всех смыслах отец выпивает. Нет… Пьет! Как сапожник, до беспамятства. Как он потом себя ругал, что вовремя не забил тревогу! Проклинал Ирку, из-за козней которой света белого не видел… И себя проклинал. У родителей Тихона была необыкновенная история любви. Они как будто и не существовали порознь. Всегда вместе, во всем, в любой ситуации. С улыбкой и держась за руки. Они обожали Тишу, своего единственного, позднего сына. Но только друг без друга не могли жить.
— Ну, ты будешь сегодня вставать или нет? Я уже напекла оладушков.
— Да встаю, встаю… Чего сама подхватилась так рано?
— Так ведь уже десятый час, пап!
Тихон, кряхтя, встал, натянул спортивные штаны, футболку и пошел в ванную. Когда вернулся — стол уже был накрыт по всем правилам. Ай да Катька, ай да молодец!
— А если серьезно? Чего подхватилась?
— Да ничего! — возмутилась дочка. — Мы просто хотели позаниматься с Ником.
Ага. Позаниматься. Теперь это так называется. Тихон вскинул бровь:
— Позаниматься?
— Вот именно. Ник обещал помочь мне подтянуть математику.
— А что, у тебя с ней какие-то проблемы? Почему мне не сказала? Я бы тебе помог.
— Папа! — закатила глаза дочка, — Все нормально. Мы сами справимся.
— Ну, смотри, — все еще хмурясь, Гдальский окунул оладью в сметану и откусил. — Так ты у него будешь?
— Угу. А потом, может, сходим куда-нибудь…
— Смотрите, не надоедайте там.
— Кому?
— Ольге, — пожал плечами Тихон.
— Ник сказал, что его мать не имеет ничего против, когда к нему приходят друзья. Кстати, — хитро блеснула глазами Катя, — как она тебе?
— Как она мне что?
— Ой, ну, не делай вид, что не знаешь, о чем я спрашиваю!
— Да понятия не имею.
— Ну, да, — рассмеялась девушка, — так я тебе и поверила. Ты что, на нее запал?
— Хм… А я смотрю, ты не против.
— А чего нам быть против? Она классная… Ну, по рассказам Ника. И красивая.
— Так это вы вчера типа сватовством занимались?
— А ты только сейчас это понял? — снова захохотала Катюха.
Гдальский покачал головой. Взял новый оладушек, отпил кофе. Кофе варить Катька категорически не умела. А вот оладушки были вроде бы ничего. Съедобными.
— Ну? — подперла ладонью щеку девушка.
— Что — ну? — активно жуя, пробубнил Тихон.
— Как наш план? Удался?
— Не-а. Вы, напротив, мне все обломали.
— Серьезно? — Катя даже открыла рот, а потом ее, видимо, озарило. — Вот же черт! Я вам помешала! — хлопнула себя по любу девушка. — Ну, и быстрые вы! — то ли обвинила, то ли похвалила. А Тихон рассмеялся:
— Да брось. Я пошутил.
— А я уж было подумала, что ты и правда оклемался, — насупилась дочка.
— Оклемался? — удивленно переспросил Тихон.
— Ну, да… После мамы… Так, ладно… Ты доел? Я приберу.
— Нет, не доел! — отобрал у дочки тарелку Гдальский, — ну-ка сядь и объяснись.
— А что тут объяснять? — занервничала Катюха.
— Чего это ты решила, что я, как ты сказала… не оклемался?
— Разве непонятно? На свидания ты не ходишь. Женщины у тебя нет… Работа — дом. Дом — работа. Ты страдаешь! А этой… этой — хоть бы хны!
— Эта — вообще-то, твоя мать. И я по ней не страдаю.
— Ну да! Как же… А почему тогда тормозишь? Взял бы и приударил за кем-то.
— Не знал, что ты так сильно мечтаешь о мачехе.
— А кто здесь говорит о том, что надо идти под венец?! — округлила глаза Катя, — пап, прием! На дворе двадцать первый век. Сейчас не нужно жениться, чтобы… кхе-кхе, — смутилась девочка.
****
Да, уж… Жалкое он, должно быть, представляет собой зрелище. Вон… уже и дочь дает советы. Дожился.
Тихон помог Катерине убрать со стола и вышел на балкон. Глупо получалось. Справедливости ради стоит отметить, что во много Катя была права. И от этого было еще более тошно. Ирка действительно до основания разрушила его прежнюю жизнь, да и его во многом разрушила. Того мужчины, которым он был — больше не было. Потому что в нем не осталось веры. Ни в людей, ни во что-то хорошее. Исчезли все те ориентиры, по которым он шел по жизни.
— Ты к деду пойдешь? — крикнула Катя. — Он звонил!
— Ага. Пойду. Чего хотел?
— Да так. Поболтать. Ему, кстати, понравилась Ольга, — хитро подмигнула отцу девушка и со значением пошевелила бровями.
Гдальский закатил глаза. Положа руку на сердце, вместе с желанием трахнуть соседку в нем воскресли всякие комплексы, которые раньше его никоим образом не волновали. Например, и дураку понятно, что женщина она достаточно состоятельная. А он… Он — это он. Неудачник и дурачок, которого вот так запросто облапошили. И кто? Человек, которому он доверял. Женщина, которую он любил…
— Вы на эту тему уж слишком не фантазируйте.
— Насчет вас с матерью Ника?
— Ага.
— Да ты не волнуйся. Ты ей тоже понравился.
— Это откуда такие выводы?
— Не скажу! Из принципа женской солидарности!
— А принцип «любовь к отцу» разве не важней всех других принципов? — стоял на своем Гдальский, искренне заинтересовавшись словами дочери. Да и вообще… что это за прикол такой? Сказал «а» — говори «б». А не вот это все!
— Хм, — Катя сунула палец в рот, — ну, ладно! В конце концов, я ведь из добрых побуждений действую… В общем, она очень долго собиралась!
— Куда?
— Да к нам же!
— И что?
— Ну, па! Не тупи! Если женщина собирается на свидание к мужчине несколько часов кряду — значит он ей определенно нравится. Иначе, зачем ей прилагать столько усилий?
— Логично, — согласился Тихон и снял с вешалки куртку.
— И это все, что ты можешь сказать? — возмутилась Катя.
— А что еще ты хочешь услышать? — Гдальский сунул руки в рукава и склонился к тумбочке с обувью.
— Пфф! Что хочу?! Ладно! Как тебе она?
— Кто? Ольга?
— Нет, Прасковья Федоровна из четыреста шестой!
Тихон хохотнул, вспомнив подслеповатую бабульку, чья квартира располагалась за стенкой.
— Она ничего. Симпатичная.
— Ну, вот! Видишь? Почему бы тебе не пригласить ее на свидание?
— Я подумаю, — ухмыльнулся Тихон и захлопнул за собой дверь. Знала бы Катька, с чего у них все началось… Интересно, что бы тогда сказала?
Отцовская пятиэтажка располагалась сразу за их высотками. Тихон прошел каких-то пятьсот метров и оказался в старом дворе, где прошло его детство. Чудо, что эти дома еще не пустили под снос. Отец ни за что бы не пережил этот удар. Гдальский поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Затявкала отцовская такса. Сергей Осипович открыл практически сразу. Как будто ждал его прихода в коридоре.
— Увидел тебя в окно! Фу, Сара! Это наш Тиша… Свои.
Собака тут же заткнулась и села на пол, что есть силы тарахтя по нему хвостом. Из открытой пасти вывалился длинный язык. Тихон почесал пса за ухом.
— Завтракал?
— Угу. Катька оладий напекла. А ты сам?
— Да вот. Только собираюсь. Проходи…
Тихон прошел в кухню, в которой ничего не поменялось со дня смерти матери. Она оставалась все такой же — добротная деревянная мебель, старенькая, но в отличном состоянии техника. Кружевные гардины на окнах, большой обеденный стол, накрытый расшитой скатертью, и цветы в кадках. Коллекция керамической посуды в буфете и мамина любимая ваза… Только все равно что-то было не так.
Шаркая ногами, отец подошел к плите. Соскрёб подгоревший омлет в тарелку, вытащил из шкафчика бутылку и две рюмки.
Тихон напрягся:
— Пап… Утром?
— Не хочешь утром — приходил бы вечером, — философски пожал плечами Сергей Осипович. Тихон хмыкнул. Отец был тем еще юмористом, а ведь уже и не вспомнить, когда он шутил в последний раз.
* * *
— Вот зачем ты себя губишь?
— А ты?
— Я не пью с утра, папа.
— Ты себя другим изводишь.
— Я? — челюсть Тихона отвалилась.
— Я ведь так и сказал, нет? — Сергей Осипович плеснул коньяка в рюмки и вернул бутылку на место, что, наверное, означало, что пить он больше не собирается. Тихон чуть перевел дух.
— Да. Но я тебя, один черт, не понял.
— Сколько еще ты собираешься прозябать в своем ТСЖ?
— А что? Разве не ты меня учил, что у нас любой труд в почете?
— С твоей светлой головой? Брось, Тиша… Не стоит эта баба того.
— О как… А мне казалось, что вы Ирку любили.
— Мы любили тебя и с уважением принимали твой выбор.
Все интересней и интересней! Двадцать лет принимали… Тихон все же выпил свой коньяк и даже пожалел, что отец спрятал бутылку. В такие моменты он как никогда понимал, что заставляет людей выпивавать. Да, уж…
— Пап, я в норме. Абсолютно. И меня все устраивает.
— В жизни не поверю.
— А вот представь! Ну, были у меня эти деньги. И что? По итогу — сделали ли они меня счастливым? Нет. Может быть, даже хуже сделали… Испортили все. Ирку испортили…
— Большей глупости я от тебя не слышал! Знаешь, как говорят на востоке? Задача петуха — вовремя прокукарекать, а рассвет или нет — это уже зависит от солнца.
— Ты как всегда мудр, папа.
— А ты избегаешь вопроса! — отец стукнул по столу ладонью, хорошо хоть не тапкой, как Хрущев на заседании ООН.
— Я ответил. Только ты меня не услышал. Меня все устраивает.
— Неужели позволишь этой гадине испортить себе жизнь?
— Пап… Ну, она-то здесь причем?
— Она тебя растоптала! Я понимаю. Тяжело. И заметь, я два года тебя не трогал. Но все слишком затянулось, Тиша. Хватит. Выходи из тени! Дыши полной грудью, живи… Ты же и не живешь даже. Что ты видишь, кроме своего одиночества? Тебе сколько? Сорок два? Пора бы уже подумать о перспективе.
— Да нет у меня перспектив!
— А вот и неправда! Я с Валерой Жуковым намедни имел беседу. Юрка-то его тебя зовет? Зовет! А ты как барышня ломаешься. Чего, спрашивается?
— Я не ломаюсь.
— Ага… Тебе просто это не нужно. Понял, не дурак. Ну, ты хоть о гордости своей подумай. Куда она делась, я не пойму? Женщина с тобой опять же…
— А что женщина?
— Непростая. Красивая. Сильная. Не боишься, что ей может очень быстро надоесть компания твоих тараканов?
Тихон резко встал. Отбросил салфетку:
— Извини, папа. Что-то не клеится у нас разговор. Я, пожалуй, пойду.
Отец молчал. Гдальский пулей вылетел из квартиры. Какое ему дело, что подумает Ольга? Он её знает без году неделя. И вообще… разве не она сказала, что ни на что серьезное не претендует? А может, это как раз потому, что он ей не пара? Может быть, в ее глазах он только и годится, что на бессмысленный трах? Тихон запнулся. А с какого перепугу его, собственно, это волнует? У нее свой интерес — у него свой. Не так ли? Но что-то все равно не отпускало. Дребезжало в душе, действуя этим дребезжаньем на нервы.
Злость… Вот что он чувствовал. А еще давно забытое ощущение азарта. Так обычно бывало, когда он только-только рассматривал для себя возможность ввязаться в какой-нибудь новый интересный проект. Вызов, который будоражил всю его суть. Желание что-то доказать… прежде всего самому себе, понять, чего он на самом деле стоит, в первую очередь как мужик, а уж потом все остальное.
Так вот… Этот азарт проснулся. А ведь Тихон думал, что он уже умер в нем навсегда.
Глава 12
Ольге казалось, что она только-только заснула, когда у неё зазвонил телефон. Щурясь от бьющего из незанавешенного окна солнца, она нашарила трубку и, широко зевая, приложила ту к уху.
— Да!
— Оль, это я… Откроешь? Не хотел в дверь звонить, чтобы пацанов твоих не разбудить.
Ольгин сон сняло как рукой. Отсутствие манерности в голосе Тёмы, как и его визит в шесть утра — не сулили им ничего хорошего. Значит, у друга что-то случилось. Что-то серьезное.
— Конечно. Сейчас… — пробормотала она. Схватила висящий на спинке кровати халат и, путаясь в рукавах, торопливо посеменила к двери.
Артем стоял, низко-низко опустив голову и придерживаясь одной рукой за косяк. Его здорово шатало.
— Проходи. Что случи… Вот черт! Кто тебя так? Очередные борцы за нравственность? — процедила сквозь зубы Ольга, пропуская друга в квартиру. Артем наконец поднял взгляд, и она смогла его рассмотреть. Сердце женщины, друга, матери… сжалось. И даже не от вида свежих кровоточащих ран. Её смутил взгляд мужчины. Сломленный и как будто неживой даже.
— Ничего, что я к тебе пришел? Я просто… не могу сейчас один… там… — прохрипел он, едва шевеля подрагивающими губами.
— Да что случилось-то?! Не пугай меня! И проходи уж, конечно, что стоишь? Хочешь, я завтрак приготовлю, или тебя сразу спать уложить? — Ольга обвела взглядом прикид своего неожиданного гостя, который, похоже, явился к ней сразу после очередной вечеринки в каком-нибудь пафосном клубе. Выглядел он соответствующе. Экстравагантно… Да и несло от него за километр дорогим парфюмом, кальяном и еще чем-то специфическим. Тем, чем ты непременно прованиваешься, посещая такие места.
— Я в душ хочу… Можно я…
— Да, конечно! Давай, топай… Я тебе принесу что-нибудь переодеться. А это тряпье сразу в машинку закидывай.
Артем послушно кивнул и, тяжело передвигая ногами, скрылся за дверями ванной. Плохо дело… Совсем плохо! Он ведь даже не огрызался, когда она обозвала его костюмчик от какой-нибудь дольчегаббаны тряпьем. В нормальном состоянии Тема бы с пеной у рта доказывал, какой он модный и стильный. Не то, что она — замордованная дресс-кодом лохушка. А тут съел. И у нее сердце упало.
Игнорируя собственный страх и стараясь не шуметь, Ольга пошла на балкон, где на раскладной сушилке висело постиранное белье. Выбрала спортивные штаны и футболку поприличнее. Может, Тёме сейчас и было все равно, что на нем надето, да только ей самой было бы легче думать, будто бы по-прежнему. И что перед ней — все тот же оторванный модник.
В ванной Артем плескался, кажется, целую вечность. Ольга выпила первую чашку кофе, когда он, прихрамывая, вошел в комнату.
— Может, тебе к врачу?
— Да брось, Оль. Все нормально. Наваляли малость. С кем не бывает? — Артем сел на стул, обхватил чашку руками с содранными в кровь костяшками и уставился в окно. — Можно я закурю?
— Ты ж не куришь? — удивилась хозяйка.
Артем и правда не курил. Не потому, что не хотел или был таким уж приверженцем здорового образа жизни. Просто никотин плохо сказывался на его внешности. А в его профессии внешность имела решающее значение.
— Курю… Иногда.
Ольга пожала плечами. Встала из-за стола, прикрыла дверь и включила вытяжку. Пепельницы у нее не было, она достала из шкафчика простое блюдце.
— Так что все же случилось? Хочешь поговорить? Или…
— Да ничего нового, Оль… От этого и тошно, — устало хмыкнул Артем. — Пять лет терпел, входил в положение… А тут надоело. Странно… я ведь и раньше знал обо всех его шлюхах. Но…
— Пять лет? Погоди… У тебя пять лет был постоянный мужчина?
****
— Это я у него был, Олечка. А у меня… у меня никого не было. Дурак думкой богатеет, слышала такое? Вот и я что-то себе придумал, на что-то надеялся… Глаза на многое закрывал. А сегодня увидел его с очередным… И, как баба, устроил истерику. В драку бросился… Ну, не дурак?
— Нет! Ты самый умный и самый достойный мужик из всех, что я знаю! — горячо запротестовала Ольга. — А этот твой, значит, мудак последний. И хорошо, что ты его бросил!
— Бросил? — моргнул Артем.
— Ну, конечно! Ты же не собираешься, после всего случившегося, продолжать? Господи, Кормухин, когда до тебя дойдет, какой ты исключительный мужик?! Нет, я, конечно, не знаю, что там у вас произошло, но… Ты почему сам себя так недооцениваешь? Что значит — «терпел»?! Зачем терпел?! На кого убил столько времени?
— Любовь зла, а козлы этим пользуются, — пробормотал Артем, медленно вставая из-за стола. Поцеловал Ольгу в макушку и поплелся прочь.
— Эй, ты куда?
— Я посплю. Ты не против?
— Вот еще! Но давай я хоть постель тебе сменю, что ли? — пробормотала Ольга.
Артем качнул головой, отвергая такую идею, забрался в ее кровать и отрубился даже раньше, чем его голова коснулась подушки. Ольга вздохнула. Накрыла его одеялом, как когда-то накрывала сыновей, и вышла из комнаты. Сердце тоскливо сжалось. Ольга очень хорошо знала, каким невыносимым порой становится одиночество. Но даже в самые черные, самые беспросветные дни ей было на кого отвлечься, и было ради кого жить. А Тёме… не было. Почему она задумалась об этом только сейчас?
Ольга вернулась в кухню, убрала со стола чашки, блюдце с окурками и, набрав в кастрюлю воды, поставила вариться говядину. С похмелья нет ничего лучше горячего пряного супа. Ей было не по силам вылечить раны друга, но она могла окружить его заботой и вниманием. Хотя бы до тех пор, пока он не придет в норму.
Время за готовкой пролетело быстро. В глубине квартиры послышался шум — значит, домочадцы проснулись. Ольга выглянула из кухни:
— Вы тут сильно не шумите. У нас Тёма спит…
То ли Ник, то ли Петька, то ли Пашка — в сумраке коридора было не разобрать, пожал плечами и, гаркнув остальным «потише!», поплелся в ванную. Из спальни выглянул лохматый… эээ… ну, вы поняли… то ли Ник, то ли Петька, то ли Пашка…
— Мам, там к нам Катя придет. Ага?
— Ага… Пусть приходит.
В общем, часам к одиннадцати в кухне было не протолкнуться. Пацаны галдели, Катя смущенно отводила взгляд и бормотала что-то про занятия математикой.
— Успеете еще позаниматься. И давай уже, прекращай стесняться, — улыбнулась Ольга, желая чуть приободрить девушку. Она еще не успела забыть, как сама точно так же волновалась, когда несостоявшийся отец ее детей привел её знакомиться с родителями.
Видимо, они шумели слишком сильно, потому что минут через десять в кухню пришел и Артем. Выглядел он еще хуже, чем накануне. В уголках разбитых губ запеклась кровь. Точеная скула опухла, и на ней проступила огромная багровая гематома.
— Ничего себе тебя разукрасили! — проявил чудеса такта Петька. Артем хмыкнул. Мазнул взглядом по пялящейся на него, открыв рот, Кате и, набрав в стакан воды из графина, жадно выпил.
— Тяжелый день, — пробормотал он и снова вернулся взглядом к девушке, — что-то не так? — поднял бровь.
Катя захлопнула рот и изо всех сил затрясла головой.
— Просто… Вы же Артем Кормухин?
— Ага. Это я.
— Вау! — прошептала девушка. — Я видела вас в какой-то программе по телевизору и вообще… Я подписана на ваш канал на Ютюбе, и в Инстаграм тоже подписана! Вау… — повторила, вызывая улыбку у всех присутствующих. Только Артему изменила привычная жизнерадостность, что, наверное, было неудивительно.
— Что ж, милочка, как ты понимаешь, новых роликов некоторое время не будет, — мужчина растер опухшую щеку и покосился на стол.
— Садись! — спохватилась Ольга, — я налью тебе супчика. А вы поели? — обратилась к детям, — тогда освобождайте место…
— Что за прекрасная дева? — равнодушно поинтересовался Тёма, когда они остались с Ольгой одни.
— Девочка Ника. И, не поверишь, дочка моего несостоявшегося любовника.
— Даже не знаю, что более удивительно. То, что ты до сих пор не поимела бедного мужика, или что ваши детишки мутят.
— Да уж… Я сама не перестаю удивляться таким совпадениям.
Ольга убрала свою тарелку и покосилась на друга. Было ужасно непривычно видеть его таким — разбитым. Разрушенным до основания. Удивительно, что Катя его узнала. На роликах из Инстаграм мега-популярный бьюти-блогер Артем Кормухин выглядел совсем по-другому. Сейчас перед ней сидел самый простой, побитый жизнью мужик.
В дверь позвонили.
— Я открою! — проорал Петька из коридора.
* * *
Ну, откроет и откроет. Ольга как-то не придала значения этому факту. И когда Гдальский появился на пороге её кухни, даже открыла рот. От удивления.
— Привет, — пробормотал тот, окидывая взглядом происходящее. Артем посмотрел на Тихона, перевел взгляд на Ольгу и, хлопнув её по заду, распорядился:
— Подлей-ка мне супца!
Этот гад намеренно провоцировал Гдальского. Ольга только не понимала, зачем. И уже даже была готова к тому, что Тихон просто уйдет, хлопнув дверью. Но он ее удивил. Прошел через кухню, как будто делал это тысячу раз, и уселся напротив Тёмы.
— Мне тоже налей.
Ольга нервно улыбнулась. По идее, ей, наверное, следовало объяснить Тихону присутствие постороннего. Но с другой стороны… Кто ей Гдальский на данный момент? Никто. Не любовник даже.
— Тихон Гдальский — отец Катеньки. Артем Кормухин — мой давний нежно-голубой друг, который сейчас переигрывает! — вышла из положения Ольга, бросив на Артема предупреждающий взгляд.
— Привет, дорогуша, — тут же сменил тот тактику, возвращаясь к привычной манерности. И, очевидно, испытывая Тихона на предмет толерантности, протянул руку.
Тихон хмыкнул. Руку пожал. Перевел взгляд на Ольгу, которая как раз вернулась к столу с полной тарелкой супа.
— Опять переигрывает? — вопросительно вскинул бровь.
— А то как? — улыбнулась она, а потом осторожно погладила Тихона по голове, будто благодаря за то, что тот не побрезговал пожать руку гею. Для нее было очень важно, чтобы находящийся рядом с ней человек не имел на этот счет предрассудков.
— Вкусно, — заметил Гдальский, отправляя в рот первую порцию супа.
— Да на здоровье. А ты вообще… просто так нагрянул?
— Да. А что? С этим какие-то проблемы? — уточнил, активно работая челюстями.
— Нет… Нет, конечно.
Ольга улыбнулась. Пожалуй, впервые Тихон сам, по собственной воле захотел с ней встретиться, и она, наконец, получила возможность убедиться, что он тоже… заинтересован.
— Я вообще хотел тебя в кино позвать. Ну, или куда там теперь ходят? Но вижу, — Тихон мазнул взглядом по физиономии Тёмы, — у тебя тут и без всякого кино Санта-Барбара.
Артем хмыкнул. Согнул пальцы пистолетом и «стрельнул» в Гдальского. Детский сад. Штаны на лямках.
— Да не переживай, жеребец, я уже отчаливаю…
— Ну, да, конечно, — в один голос возразили Ольга и Тихон. Переглянулись и засмеялись в голос.
— Ну, и чего ржете? — уже нормальным голосом поинтересовался Тёма.
— Да ничего. Никто тебя не отпустит в таком состоянии. Тебе, это… может, помощь какая нужна? Ну, навалять обидчикам, и все такое?
— Я похож на девочку?
— Да вроде нет.
— Ну, вот и оставь тогда это дерьмо. Ольку, вон, защищай, если вдруг потребуется. А я как-то сам со своими проблемами разберусь.
Тихон кивнул. Встал из-за стола. Ольга тоже вскочила.
— Ну, тогда я, наверное, пойду…
— Да что ж вы все уходите? Ты хотел кино посмотреть? Не поверишь, но у нас есть телевизор. Закажем пиццу, суши… уложим Тёму на диван… подтянем детвору и отдохнем, как нормальные люди. В Монополию сыграем, на худой конец. Ну, как вам такой план?
Ольга обвела мужчин испытывающим взглядом. Нет, она понимала, что Тихону может показаться странным ее предложение, но… Она ни за что бы не бросила Артема в такую минуту. И если он не поймет — значит, туда ему и дорога. Но Гдальский и тут ее удивил.
— Неплохой план, — криво улыбнулся мужчина. — Чур, мы занимаем места для поцелуев.
Глава 13
Тихон осторожно перемешал опару, всыпал в миску муку и выругался под нос, когда небольшая горсточка упала мимо цели на стол. А после и вовсе раздраженно отбросил венчик — усугубляя творящийся вокруг беспорядок. Он приблизительно догадывался, откуда в нем взялось это напряжение. Прошло две недели с того вечера с пиццей и несколькими сериями «Карточного домика» кряду. Хороший был сериал. Да только рядом с Ольгой он совершенно не мог сосредоточиться на сюжете. Гдальский скользил взглядом по ее красивому подсвеченному тусклым светом экрана профилю и думал только о том, как бы было хорошо, останься они вдвоем. Там, где не было бы никого — ни побитого жизнью Артема, ни галдящих детей, которые почему-то решили, что старики заскучают без их компании, а потому, наверное, не оставляли их ни на минуту. Ни в тот вечер, ни в последующие за ним дни. Ей богу, Тихон уже всерьез задумывался, чтобы на пальцах объяснить молодежи, как они были не правы.
Нет, он не имел ничего против того, чтобы проводить время вместе. Это было так по-семейному… Впервые за долгое время он чувствовал себя частью чего-то, и это было прекрасное ощущение.
Если бы только не этот стояк в штанах.
Тихон переступил с ноги на ногу. Расстегнул ширинку на старых выцветших джинсах, чтобы ослабить боль, и вернулся к приготовлению пирожков.
Помимо всего прочего, его мысли занимал и другой вопрос. Довольно принципиальный. Сейчас, рядом с Ольгой, Тихон чувствовал себя ущербным. И хоть она никоим образом не ущемляла его мужского достоинства, сам факт того, что рядом с ним настолько успешная женщина, будил совершенно непреодолимое желание ей соответствовать. В данном случае, как и во многих других, его отец был совершенно прав. Гдальский не знал, радоваться ему или огорчаться по поводу этого вдруг проснувшегося в нем азарта. Он вроде бы все еще колебался, но уже вовсю впрягся в Юркин проект и тянул его на себе параллельно с работой в ТСЖ. И это тоже не способствовало развитию их с Ольгой отношений. У них просто не оставалось свободного времени. Нужно было что-то решать. Писать заявление на увольнение. Давно уже нужно… И непонятно, почему он так держался за своё место. Может быть, ему просто нравилось думать, что Ольга с ним не из-за каких-то выгод. Что с него взять в этой должности?
М-да, Тиша… И давно ты стал таким закомплексованным?
Гдальский замесил тесто, накрыл его полотенцем и уставился в окно.
Ольга задерживалась. То ли совещание у нее было, то ли еще что-то. А ведь если бы она пришла вовремя — они могли бы наконец покончить с этим затянувшимся воздержанием. Тихон уже почти отчаялся, когда в дверь позвонили.
— Привет… Я сильно опоздала? — Ольга вошла в прихожую и, устало опустившись на банкетку, растерла ладонями гудящие икры.
— Часа на два.
— Прости. Совещание.
— Да ты проходи, что сидишь?
— Угу…
— М-м-м… Ты так хорошо пахнешь. А волосы почему влажные?
— Я только-только из душа. Думала, он меня взбодрит, но чуда не случилось.
Ольга потянулась, приподняв руки над головой, и сладко зевнула. Кофточка на ее животе задралась, обнажая бледную полоску не тронутой загаром кожи. Тихон сглотнул. Метнулся взглядом снизу вверх и поймал ее…
— Тихон…
— Иди сюда.
— Дети…
— Отпросились до одиннадцати, и я не впущу их ни секундой раньше, даже если они за каким-то чертом вернутся.
****
Все! Хватит. Он ждал очень долго. Это должно было случиться еще несколько недель назад. Тихон оттеснил Ольгу в комнату и захлопнул за собой дверь. Похоже, она тоже была на пределе. Недаром тихонечко застонала, когда его теплое дыхание коснулось ее аккуратного ушка.
— Тиша…
Острые зубы прихватили нежную мочку и втянули в рот. Ольга затрепетала. Миллионы мурашек пронеслись по ее коже. Гдальский ощущал их даже своими загрубевшими пальцами и еще больше сходил с ума. От её мгновенного отклика… И она плавилась в его руках, несмотря на то, что и правда ужасно устала. Определенно, этой усталости было абсолютно недостаточно для того, чтобы Тихону отказать. С каждой проведенной рядом с этим мужчиной секундой Ольга хотела его все больше. Ей нравилось в нем всё. Абсолютно… Нравилось сидеть рядом перед телевизором и держаться за руки. Как в юности, когда дыхание перехватывало от малейшего прикосновения, и голова кружилась, а все внутри замирало от предвкушения чего-то неизведанного, но такого желанного. Нравилось спорить о всяких мелочах, нравилось заставлять его смеяться. Да… последнее нравилось ей особенно. Как нравился и голод в его глазах.
— Тиша… — повторяла между поцелуями, помогая ему стаскивать с себя одежду и красивое белье, на которое он, впрочем, не обратил никакого внимания. Да и ей самой было не до того, как она выглядит со стороны. Ничего не имело значения, когда Тихон так на нее смотрел! Раньше Ольга не знала, что желание может быть таким… Таким всеобъемлющим, подчиняющим, первостепенным и жадным… Она послушно забралась на стол, когда Гдальский ее к нему подтолкнул, и обхватила его бедра ногами. Раскаленную желанием кожу живота царапали холодные зубцы расстегнутой молнии. Это трение добавляло болезненно-острые нотки в происходящее. Ольга тонула в водовороте страсти. Пила его поцелуи, вжималась ногтями в спину, оставляя на коже бороздки, скользила ладонями по сильным рукам и крепкой груди, кайфуя от того, что заставляет дрожать от нетерпения такого мужчину. Желание сгустилось в ее горле, перекрывая дыхание.
— Дыши! — прохрипел Тихон, подхватывая Ольгу под попку и делая два широких шага по направлению к кровати. Она со всхлипом втянула воздух, сплетаясь с ним взглядом и впуская его в себя.
— Тиша… — всхлипнула Ольга, понимая, что он… реально большой. Везде.
— Дыши… Я осторожно…. У тебя получится.
У Ольги были сомнения на этот счет. Но она заставила себя расслабиться. Погружаясь в нее миллиметр за миллиметром. Сопровождая процесс надсадным, хриплым дыханием, которое как ничто другое давало понять, чего стоит Гдальскому этот контроль. И когда она уже решила, что просто не выдержит, их животы соприкоснулись.
— Все… Все… Молодец. Хорошая моя…
Ольга поерзала, никак не в силах привыкнуть к его впечатляющему объему. Казалось, они так плотно слились, что между ними вообще не осталось пространства. У нее очень долго не было мужчины. И никогда… такого.
— Тихон…
— Ты привыкнешь… — убеждал Гдальский, сквозь стиснутые зубы. Не то, чтобы он был в том уверен… Откуда ему было знать? Жена так точно привыкла со временем, а после неё… ну, не было у него еще настолько миниатюрной женщины. Такой узкой, что ему даже было немного больно. Ну, ладно… Не немного. Прилично больно. Но это была такая сладкая боль!
— Тиша, я не могу…
Собрав по крупицам всю свою волю, Тихон медленно отстранился. Он не знал, как справится с тем, что его продинамили, и думал только о том, как не налажать. Не сорваться, наплевав на ее «не могу». Однако, развеивая все его страхи, Ольга медленно выдохнула и осторожно толкнулась навстречу бедрами. Поторапливая! Взгляд Гдальского полыхнул. Лежащие по обе стороны от ее лица руки сжались в кулаки.
— Мне продолжать? — просипел едва слышно.
— Да! О боже… Да, Тихон, пожалуйста…
Как будто он мог теперь остановиться! Ни за что и никогда. Тихон вбивался в Ольгу без всяких поблажек, не уступая ни миллиметра пространства, теряя себя в этом сумасшедшем порыве… О том, что не надел презерватив, вспомнил уже на финише! И выскользнув из нее в последний момент, разрядился на все еще подрагивающий от недавнего сокрушительного оргазма живот.
Он знал, что Ольга кончила. Успел почувствовать характерные яростные сжатия и пульсацию до того, как оставить её в одиночестве.
****
— У меня, кажется, инфаркт, — закряхтел, сползая с любовницы.
— Ммм… — невнятно пробормотала она. Сил не было, но Тихон довольно улыбнулся. Ничто так не тешило мужское самолюбие, как понимание, что уработал свою женщину по полной.
Так. Стоп. Свою?! Чего это тебя, Тиша, переклинило? — мелькнула по краю сознания мысль. Гдальский нахмурился. Ольга сместилась и по-хозяйски закинула на него ногу. Она была такая красивая. Теплая… страстная. Руки чесались, так хотелось снова её коснуться. Или чтобы Ольга коснулась его… И несмотря на то, что изначально никто из них не задумывался о чем-то серьезном, сейчас, после всего, что случилось, Тихон поймал себя на довольно пугающей мысли о том, что ему недостаточно вот таких ни к чему не обязывающих встреч. О том, что он вполне может представить Ольгу рядом с собой.
Ему нравилось в этой женщине все. Абсолютно. Ладная фигурка, выразительные глаза и пухлые губы. Нравилось ее чувство юмора и отходчивость. То, что с ней было легко, и что сила её желания ничуть не уступала его собственной. Нравилось, как она его целовала. Жарко и жадно, желая получить все, что он мог ей предложить.
Но самое главное — ему нравился тот мужчина, которым он рядом с ней становился. Не тем Тихоном Гдальским, что он был до предательства. Более недоверчивым, жестким, во многом циничным, но все еще способным на чувства. Как оказалось, способным…
— Где найти силы встать?
— Вот еще… А как же второй заход? — возмутился Тихон, поглаживая своей шершавой ладонью нежную кожу на ее бедре.
— А ты на него способен? — оживилась Ольга и даже нашла в себе силы приподнять голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
Тихон хмыкнул. Еще минуту назад он бы сказал, что еще нескоро восстановится, но, как оказалось, он был не в курсе поразительных возможностей своего организма. Эти самые возможности были видны, что называется, налицо. А еще их можно было почувствовать…
— Ох, — удивленно вздохнула Ольга и опустила взгляд вниз. — Ох, — повторила, возвращаясь к его лицу.
— Лежи здесь! Я только за презервативом схожу…
А потом он ее убедил и сам у
Глава 1 М-да. Ну и видок. Ольга покрутила головой перед зеркалом и чуть вытянула шею. Выглядела она – скажем прямо, не очень. Но это только пока! Скоро волшебные укольчики подействуют, напитанная гиалуронкой кожа разгладится, станет сияющей и красивой. А до тех пор можно и так походить. Красота, как известно, требует жертв. И главное в этом вопросе – не попасться кому-нибудь на глаза, пока папулы на лице не разгладятся, и не сойдут хоть и маленькие, но синячки – побочные эффекты будущей красивости. – Ну, что? Как ты? Крем впитался? – поинтересовалась Мариша, выглядывая из детской. Ольга скосила взгляд на своего постоянного, служившего ей верой и правдой последние пять лет косметолога, которая в этом году совершенно внезапно и вероломно засобиралась в декрет. А главное, как раз тогда, когда у Ольги подошло время для проведения очередного курса ревитализации. Кошмар! – Да вроде бы! Ну, что, я тогда поеду, да? – Ага. Смотри, не забудь! Ко мне – ровно через две недели. – Не забуду… И не мечтай, – согласилась Ольга, возвращаясь взглядом к своему отражению. В пылу борьбы за собственную красоту её вряд ли что могло остановить. И уж тем более декрет косметолога. Именно поэтому прямо сейчас процедура проводилась не в стенах косметологического центра, при нужном уровне оснащения и стерильности, а прямо у Мариши дома. Ну, а как иначе, если та буквально пару дней назад выписалась из роддома? Менять специалиста Ольга категорически не хотела. Уж лучше так, подпольно, чем доверить себя непонятно кому… Комочек в руках Мариши мякнул. Ольга протянула холеную руку и погладила сладкую пухлую щечку. – Чудо какое… – произнесла она. – Расчудесное… Хочешь, дам на пару деньков? – рассмеялась Мариша. – Нет, уж вы как-нибудь сами, – хохотнула Ольга, с ужасом вспоминая первые годы жизни своих теперь уже семнадцатилетних сыновей. Вот, уж где ей досталось. Не приведи господь повторить! – Да где же этот телефон? – резко сменила тему. – Не знаю. А что ты хочешь? – Такси вызвать. Я без колес. Оставила в сервисе переобуться. – Так сразу бы и сказала! Я сейчас маму попрошу тебя подкинуть. Она как раз домой собирается, – огорошила Ольгу Мариша и крикнула: – Мам! А ты мне Олю домой не подвезешь? Тебе по пути! Из глубины квартиры вышла красивая женщина старше самой Ольги лет на десять. Хотя, учитывая возможности современной косметологии, попробуй его разбери… – Конечно-конечно, Олечка. Мне совершенно не трудно. Ну, ведь красота! Процедурки все сделали, еще и домой доставят – не придется таксиста опухшей мордой пугать. Вечер на глазах стал приобретать очертания идеального. Распрощавшись с Маришкой, женщины вышли из подъезда. Чуть в стороне приветливо подмигнул фарами серебристый хэтчбек. Марку с такого расстояния Ольге было не разглядеть. Близорукость уколами красоты не исправишь. В салоне чужого автомобиля пахло довольно приятно, хоть и незнакомо. Кожей и еще чем-то сладким, как будто выпечкой. Маришкина мать лихо выкрутила руль и неспешно покатила вперед, даже не поинтересовавшись, куда надо Ольге. – Меня на Успенской, возле Каравана можно выбро… Договорить Ольга не успела. В салоне вдруг ни с того ни с сего зазвучал мужской голос. И ведь понимала, что это входящий вызов был переадресован на громкую связь. В конце концов, у неё самой такая система! Но все равно было как-то странно. И почему-то волнительно – голос был очень красивым – низким, чуть с хрипотцой. – Нина Васильевна? Есть минутка? – Да, конечно! Спрашивайте, Тихон Сергеевич… Тихон? Серьезно? Наверное, он из многодетной семьи. Иначе как еще объяснить такой странный выбор имени? Не иначе, как все нормальные уже закончились на его старших братьях. Вот у нее-то тройня всего родилась. И то с именем третьего пришлось поднапрячься. Ольга вообще никогда не хотела троих детей. Тем более троих пацанов, тем более одновременно… А потому и имени подходящего на примете у нее в нужный момент не оказалось. – Я по поводу пирога! Вот скажите мне, я замесил тесто… Первый пласт выложил в противень, а теперь должен, судя по рецепту, выложить еще и картошку… – Все верно! – И как мне ее порезать? Кубиками? – Нет – нет! – воскликнула Нина Васильевна, – Кубики могут не приготовиться. Вы картошечку режьте напополам, а дальше – не слишком толстыми полукольцами. – Ага… И тогда посолить-поперчить? – Посолить? Да нет! Не надо! Вы потом фарш выложите посоленный и поперченный вдоволь, вот сок картошку и пропитает. Отдельно не стоит! Не то переборщите. – Погодите, я сейчас запишу… А потом, потом что, Нина Васильевна? Просто накрыть пирог тестом? – Да. И края защипнуть. А еще не забудьте вилочкой сделать проколы, ну, или ножом! И в фарш не забудьте перекрутить побольше лука! Мясо тогда будет сочнее. – Вас понял, Нина Васильевна! Спасибо за консультацию! Надеюсь, не слишком отвлек вас. Вы уж извините. – Что вы, что вы, Тихон Сергеевич! Желаю, чтобы все получилось! Ну, вот! Так оно всегда. Мужчина с красивым голосом оказался занудным, дотошным подкаблучником. Иначе с чего бы еще нормальному мужику печь пирог? Как ни старалась, Ольга не могла придумать ни единой достойной причины. Хмыкнула почему-то горько. – Жену решил порадовать? – спросила, как будто ей было не все равно. – Кто? Гдальский? Да ну… Он давно в разводе. Там такая исто-о-ория. Все у мужика было! Вот в этих высотках на верхних этажах квартира двухуровневая, зимний сад, все дела… Жизнь – полная чаша! Строй-Альянс. Слышала, раньше фирма была на слуху? Так вот – это его с женой. Он за стройку отвечал, жена – за финансы. Ну, и накуролесила эта курица. Влетела по полной. И прокуратура их трясла, и налоговая. Отжали все, подчистую. Грубо говоря, отдал все, чтобы только не сесть. Дачу продал, катер. А все, что осталось – жена забрала, когда разводились. Вот, как в жизни бывает, Олечка… – Ничего себе… – Ага. Вот ему у нас в ТСЖ предложили работу. Уже второй год нарадоваться не можем. – И кем он у вас числится? – Так техническим директором. Кем же еще? Ольга покачала головой. Должность, которая любому другому человеку могла бы показаться вполне достойной, для некогда владельца успешного бизнеса была наверняка не самой желанной. И занимаемой не от хорошей жизни. И пироги… пироги он тоже сам себе пек не от нее. – И где же он теперь живет? Снимает? – Да нет. Купил себе недавно студию в новом доме. А вон он. Видишь? Корабль… К нашему ТСЖ, кстати, относится. – Так это и мой дом… – Да? Не перестаю удивляться совпадениям. Я тебя тогда на углу выброшу? А то мне потом на развязке долго крутиться. – Да-да, конечно! Я добегу! Весна… Погода хорошая. – Сама не нарадуюсь. Так надоели эти куртки, шапки – сил нет! Нина Васильевна припарковалась, Ольга набросила на голову капюшон тонкой ветровки и неторопливо зашагала через дворы, уже оккупированные веселящейся молодежью. Волей-неволей женщина стала выискивать и своих сыновей. Ведь наверняка вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, те где-то болтались. Им-то что? Это она тряслась, как сложится их судьба после выпускного. А они, кажется, ничуть не сомневались, что все будет хорошо. Самоуверенные, как и любые подростки. На седьмой этаж, где располагалась их квартира, Ольга поднялась пешком. Так сказать – для поддержания формы. Это с уколами красоты было легко. Выделили несколько дней раз в полгода – и все. А в спортзал нужно было ходить регулярно. И вот с этим была проблема. Ольга много работала, а все остальное время у нее отнимала забота о доме и сыновьях. Те же редкие, ничем не занятые минуты, что у нее оставались, она предпочитала провести на диване. С бокалом вина и хорошей книжкой. Ну, ладно… или сходить в СПА, или на педикюр. Там тоже были удобные кресла. В них запросто можно было передремать, а этой возможностью Ольга никогда не пренебрегала. Потому что, когда у тебя рождается тройня, обычный сон приобретает какой-то новый сакральный смысл. Обыденная когда-то вещь становится чем-то недосягаемым и недоступным… Жизнь вообще переворачивается с ног на голову. В ней появляются новые авторитеты и божества. Например, через полгода стирки пеленок руками Ольга уверовала в божественное начало стиральной машинки. Так что, когда от города за рождение тройни ей все же подарили новенький автомат, она испытала что-то сродни катарсису. Та машинка, уже давно вышедшая из строя, и сейчас стояла в её гараже. А тогда… тогда Ольга подходила к ней, опускалась на колени, как перед святыней, и завороженно наблюдала, как крутятся в барабане голубенькие ползунки. А потом начинали орать – то ли Петька, то ли Пашка, то ли Колька, то ли все сразу, она, пошатываясь, поднималась, ласково гладила белый пластик и, отступая к двери тесной ванной, шептала: «спасибо». К счастью, все позади! У нее трое взрослых, самостоятельных сыновей, которые вот-вот выпорхнут из её гнезда и полетят, распрямив крылья, к солнцу… Никакой тоски Ольга по этому поводу не испытывала. И в отличие от других матерей, никогда не хотела вернуться в дни их детства. Никогда… Она так чудовищно уставала в то время! Она жила детьми. Не собой… А время уходило, уходила юность. И хоть Ольга никогда не жалела о том, как сложилась ее жизнь, теперь, в тридцать пять, ей все же хотелось пожить для себя. Может быть, даже завести любовника… Или даже двоих. Съездить в отпуск. Одной… Спрыгнуть с парашюта. Напиться. Неделю не вылезать из постели. Если честно, у нее был целый план. Ольга вошла в квартиру и споткнулась о валяющиеся как придется кроссовки. Петька, гад, не иначе. Остальных она уже приучила к порядку. Тяжело вздохнув, женщина сунула обувь в специальный шкаф, поставила туда же собственные лодочки и поплелась в ванную. Из корзины свисали какие-то тряпки. Ольга вздохнула, рассортировала белье для стирки и сунула первую партию в машинку. По привычке погладила пластиковый бок. Закрыла ванну пробкой, добавила пены и, не дожидаясь, пока ванна полностью наберется, шагнула внутрь. Блаженство… Еще бы запотевший бокальчик белого, но, говорят, после процедуры нельзя. Было так хорошо, что Ольга даже задремала. А проснулась от того, что загрохотала машинка. Неестественно громко загрохотала, подпрыгивая и рыча. А потом на пол хлынула вода. – Твою мать! – выругалась Ольга, бросая в лужу чистое полотенце и одновременно с этим натягивая на мокрое тело халат. А между тем вода только лишь прибывала. Недолго думая, Ольга помчалась за телефоном, набрала номер ТСЖ. Раз, другой, третий… Пока раздраженный мужской голос не рявкнул: – Да! – Мне срочно нужен сантехник по адресу… – Рабочий день окончен! – Но у вас же есть дежурная бригада?! У меня трубу в ванной порвало! Мы всем стояком будем ждать, когда у вас начнется новый рабочий день?! – Так бы сразу и сказали! – прозвучало еще более раздраженно. Нет! Вы посмотрите на него! А она что говорит?! – Так вы кого-нибудь пришлете?! – в который раз спросила Ольга. – Было бы кого… – буркнул все тот же голос. И почему-то он показался ей до боли знакомым. Хотя… ну, где бы она могла его слышать? – У меня порвало трубу, – как для умственно отсталого повторила Ольга, бросая на пол все новые и новые полотенца, которые тут же промокали. – Адрес говорите. Сейчас приду! Ольга пробормотала адрес, на всякий случай свой номер телефона и с новой силой бросилась устранять последствия аварии. – «Новый дом» – говорили они! «Элитное жилье» – говорили они! Трубы, наверное, тоже элитные! – бормотала под нос. Буквально через пару минут в дверь позвонили. Ольга чертыхнулась, кинулась открывать. На пороге стоял мужик. Высокий. Нет… Здоровенный. В мятой серой футболке с крокодилом Лакоста, приличных домашних штанах и сланцах на босу ногу. Неужели вода уже успела добраться и до соседей? Так быстро?! – У вас трубу прорвало? – А? Да! Да… У меня… А вы? – Сантехник. – Мужик отодвинул Ольгу с пути, обхватив плечи огромными, как и все в нем, ладонями, и безошибочно двинулся в направлении ванной. «Сантехник»?! – выпучила глаза Ольга, торопливо шагая за ним следом. Глава 2 «Зачем бабе голова? Чтоб в нее есть… Зачем же еще?» – думал Тихон, перекрывая воду. – Все! – зло отрапортовал он хозяйке. – Как все? – хлопнула та глазами. Тихон бросил на женщину хмурый взгляд из-за плеча, подхватил ящик с инструментами, которые ему даже не пригодились, и, снова отодвинув ее с дороги, направился к выходу. Впрочем, уже у самой двери остановился. Вернулся. Постучал указательным пальцем по декоративной дверце на обшитом плиткой коробе, скрывающем разводку труб. – На будущее, вот здесь есть такой вентиль, который можно повернуть – и перекрыть воду в санузле. Хозяйка квартиры вспыхнула. Хотя, казалось, куда больше? Её лицо и так пылало – хоть прикуривай. Ну и страшная же! Кожа, как у ящерицы, в каких-то пупырышках. Да и вообще… Догадавшись, какое направление приняли его мысли, женщина метнулась руками к лицу, но потом резко их опустила и, надменно задрав нос, гордо распрямила плечи. От этого движения грудь под промокшим насквозь трикотажным халатом качнулась. Красивая грудь. Тихон это сразу заметил. Как только вошел. И ничего удивительного в том не было. Бабы у него не было давно. Тут кто хочешь осатанел бы, и на что хочешь позарился. Даже вот на такую страшненькую… – Я думала, что воду надо перекрывать в подвале, – процедила хозяйка. – Это если прорвало трубу по стояку. – А у меня, выходит, прорвало какую-то другую? – сузила глаза женщина. – Ага… Вот эти трубы устанавливали строители, – Тихон снова постучал пальцем по коробу, – а вот эти, – очертил пальцем пространство ванной, – уже ваши умельцы. – Выходит, эти трубы не в вашей компетенции? – Не-а, – косил под дурачка Тихон. – И что же мне делать? – в отчаянии заломила руки женщина, и ее грудь снова качнулась. Тихон сглотнул. – Да ничего. Завтра с самого утра пришлю к вам мастеров. Они помогут. Неохота всем доказывать потом, что это не по нашей вине людей затопило. – Печетесь о деловой репутации своего ТСЖ? – еще больше сощурилась женщина, и ее опухшие глаза стали походить на две тонкие щелочки. Нет, пожалуй, он даже ради сисек с такой бы не смог. – А как же! – хмыкнул Тихон и таки пошел к выходу. Сунул ноги в сланцы. Опомнился, открыл ящик, достал файлик с документами. Бесцеремонно привалился задом к тумбочке. – У вас ручки не будет? – А зачем? – Акт нужно составить. Чтобы все оформить как следует. – Ладно… – хозяйка склонилась над сумкой, очевидно, в поисках ручки, и Тихону открылась великолепная картина её аппетитной задницы. Да что ж такое? Совсем уже озверел с такой жизнью. Бабы – зло. Тихон это понимал. Но его член был с ним не согласен. Пока мужчина писал, хозяйка квартиры вернулась в ванную и принялась выжимать сброшенные на пол для устранения последствий потопа полотенца. И он бы накарябал все, что нужно, гораздо быстрей, если бы то и дело не возвращался взглядом к её фигурке – ванная с этого ракурса просматривалась отлично. – Вам нужно поставить подпись! – рассердившись сам на себя, рявкнул мужчина. Хозяйка отбросила полотенце и пошла к нему, на ходу вытирая влажные руки о халат. Подписывать документы она не спешила. Внимательно изучила его писанину. Кивнула и только потом поставила размашистую подпись. – Готово. Тихон кивнул. Подхватил чемодан, бумажки. – Пусть завтра кто-нибудь находится дома. Мастера придут после часа, – сказал он, и уже было взялся за ручку двери. – Погодите! – вдруг опомнилась женщина. – Одну минутку! – и умчалась куда-то, оставив его в полном недоумении. Впрочем, она быстро вернулась. Не глядя в глаза, сунула ему в руки бутылку Хэннесси: – Вот, возьмите. – Это совершенно не обязательно. Я только вентиль перекрыл. – Все равно возьмите, – вздохнула хозяйка. Тихон пожал плечами, забрал бутылку и закрыл за собой дверь. О том, что он оставил пирог в духовке, вспомнил, только поднявшись на свой этаж. Запах гари пробивался даже через плотно закрытые двери. Влетел в квартиру, первым делом выключил и открыл духовку, распахнул настежь окна. Прихваток у него отродясь не водилось. Пирог он достал, обмотав руку сложенным в несколько слоев полотенцем. Из закопченной формы на него глядели обугленные остатки теста. Вот тебе и поужинал… Желудок протестующе заурчал. Тихон выругался. Собачья жизнь… Взгляд невольно потянулся к брошенной на столе бутылке. А что? Почему бы и нет? Почему бы себе не позволить пропустить пару рюмок? Ну, и что, что он остался на подстраховке у гуляющего на свадьбе сантехника из ТСЖ? Вряд ли за один вечер может случиться две аварии. В конце концов, это несправедливо, что его подчиненные гуляют на свадьбе, в то время как он сам за всех отдувается. Тихон забрался в холодильник, достал банку сардин, три оставшиеся картошки, которые при желании можно было довольно быстро испечь в микроволновке, и плеснул себе коньяку. Обычный вечер обычного неудачника. Тихон махнул первую рюмку и слегка поморщился. Коньяк согрел теплом голодный желудок. Он, кажется, вмиг захмелел. И снова вернулись грустные мысли, которые обычно Гдальский от себя гнал. Еще три года назад, если бы кто-то ему сказал, что с ним может случиться то, что случилось – он бы покрутил пальцем у виска. Бабы – зло. Да… А может, он сам виноват, что слишком много доверил теперь уже бывшей жене? А с другой стороны, как было не доверять? Кому тогда, если не родному и близкому? Ну, это тогда ему казалось, что близкому. Он ошибался, по факту. И осознание этого ударило, наверное, больнее всего, а не потеря бизнеса, статуса и денег, как думали многие. Тихона подкосило предательство. Со всем остальным он бы справился. Зубы сцепил бы… и справился. В конце концов, какие его годы? А вокруг – море возможностей. Но не хотелось. Ничего не хотелось, после всего. Разве что пирога иногда… Да и тот, вон, сгорел. Зазвонил телефон. Тихон бросил взгляд на дисплей – звонила бывшая. Этой что еще надо? Впрочем, не взять трубку он не мог. Их с Иркой связывала дочка. – Да. – Ну, слава богу. Слушай, если ты не поговоришь с Катей… я ей… я ей – не знаю, что сделаю! Она окончательно вышла из-под контроля! Шляется где попало. Отбилась от рук, я… – Не тараторь. Что случилось? – Что случилось?! Тихон скользнул взглядом по дисплею на духовке. – Ага. Начни с этого… – поддел Тихон бывшую. – Думаешь, остроумный, да?! Я бы на тебя посмотрела, если бы это ты нашел тест на беременность в мусорной корзине! Мне следует добавить, что это не я его делала, или до тебя и так дошло?! Тихон нахмурился. Сжал трубку чуть сильнее. Нет, он не то чтобы не понимал, но… Черт. Это ведь его девочка! Его маленькая доченька, его Катюха… Какие тесты на беременность? – У тебя там что? Сердечный приступ? – Не дождешься. – Тогда какого черта ты молчишь?! – вспылила Ирка, потом со свистом выдохнула, так что в трубке зашуршало, и уже более спокойно добавила. – Поговори с ней, Тиш… Она ж тебе все рассказывает! О чем?! О чем, мать его так, ему с ней поговорить? Как она себе это представляет?! Разве это не бабские разговоры? И разве это не мать должна… Черт! Вот это да… Он, что же, может быть, дедом станет? – Почему я? Ты ведь мать её мать, Ира. Или тебе, из-за нового хахаля, не до Катьки? – Ну, давай! Обвиняй меня! Не пропадать же такому поводу! – и себе зацепилась женщина. – Когда ты уже отпустишь эту ситуацию, Тихон? Мы развелись, да. И вполне закономерно, что в моей жизни появился новый мужчина. – Да мне похрен, кто в ней появился. – А так и не скажешь! – Не тешь себя мыслью. Мне до тебя дела нет. А вот то, что ты Катьку упустила… – Упустила?! Я?! Да это же ты ее против меня настраиваешь! Разве я для нее авторитет? – Я ей слова плохого про тебя не сказал. Она девочка умная. Сама поняла, чего ты стоишь. Наверное, в нем говорил алкоголь. Раньше Гдальский не позволял себе таких высказываний. Он вообще с Иркой не говорил, после того как все завертелось. Один раз только выслушал ее истерику. И все… Больше на разговоры времени не было, нужно было действовать. Эта ж дура, она не только их фирму под удар поставила. Но и себя. Тихону только и оставалось, что разгребать последствия. И сделать все, чтобы не допустить ареста. Ни своего, ни её… Так он все и потерял. А то, что еще оставалось – Ирка забрала себе. Он не протестовал, хотя, конечно же, мог бы. Просто имущество, деньги – это было ничто по сравнению с её предательством. Долгое время он не мог понять, как вообще мог так ошибаться в человеке. Как мог ему доверять и любить… – Поговори с ней, Тихон, – снова повторила Ирина после долгой паузы, в течение которой, наверное, боролась с собой. – Выведай, что да как. Если она беременна… Лучше все сделать на ранних сроках. Конечно же, она говорила об аборте. Тихон сбросил вызов. Уставился в стакан. Ну, вот, и что ему делать? С чего начать разговор с дочкой? Черт! Ей восемнадцати даже нет. Одиннадцатый класс! Впереди – выпускной из школы и поступление в институт. Вот и чем она думала, спрашивается? А этот её… чем думал?! Вот, с кем бы ему хотелось перекинуться парой слов! Тихон даже кулаки сжал, стоило только представить дочку с каким-то хмырем. Господи, это же его маленькая девочка… Он ей памперсы не так давно менял! Нет, он, конечно, иногда думал о том, что однажды она приведет в семью парня, но как-то в долгосрочной перспективе, а не в семнадцать лет! А может… Может, ему с этого и начать? Ну, с парня? Тихон вскочил, взял валяющийся на диване планшет и открыл Инсту, при помощи которой, как и все сознательные родители, следил за своим чадом. Пролистал Катькину историю. Ха! Как все просто! Встречается с Ником Фадеевым. Мужчина перешел по ссылке – в отличие от Катьки, чья страница была завалена сотнями фотографий, на странице смертника… то есть её парня, конечно же, его фото почти и не было. Только странная аватарка, на которой как будто соединили три разных фотографии сразу. На одной парень корчил рожи, на другой был серьезным, на третьей – задумчивым, как какой-нибудь недоделанный Илон Маск, размышляющий над своим очередным гениальным проектом. Недоделанным Тихону виделся, как вы понимаете, бойфренд дочери. «Че не спишь?» – тренькнуло оповещение. «Не спится. У тебя все хорошо?» «Угу. Завтра заскочу к тебе. Ты когда будешь дома?» «После семи». «Можно, я у тебя с ночевкой останусь?» «А дома что?» – быстро набрал ответ Тихон. «Ничего. Просто хочу с тобой поговорить». До этого сообщения Тихон еще на что-то надеялся. Ну, мало ли… Тест ведь мог показать и отрицательный результат, ведь так? Но раз Катька решила его подготовить к разговору, то… дело труба – Гдальский не сомневался. «Значит, поговорим. Я люблю тебя, Хвостик», – написал мужчина, вспоминая детское прозвище дочери. Та ответила глупым стикером и выпала в «оф». Вот так. Что с них взять? Тихон тяжело встал из-за стола. Настроение упало до ноля. Он улегся в кровать и, не в силах уснуть, принялся перебирать в голове события прошлого дня. Наконец, одобрили смету на ремонт крыши. Всего-то пару квадратов подлатать, а разговоров было, как если бы он вдруг решил перекрыть ее всю подчистую. В десятый дом должны были поставить лифты, но сроки срывались, и он успел погавкаться с поставщиками. А тут еще Юрка Смирнов наседал, чтобы он к нему переходил на работу, долю в бизнесе сулил и всяко разно. Можно было подумать. Да только ни денег, ни доверия к новому партнеру у Тихона не было. Хотя, конечно, перспектива была хорошей. Можно было снова подняться и забыть о работе в ТСЖ, как о страшном сне. Вот только, положа руку на сердце, ему и нравилась такая работа. Мужская, тяжелая работа… С мыслей о ставшем родным ТСЖ он каким-то образом переключился на соседку с седьмого. И стоило этому случиться, как тело мгновенно отреагировало. Вот только этого ему и не хватало для полного счастья! Глава 3 Утро началось с воплей. Отбросив сковородку, на которой пекла блины, Ольга помчала на звук. Распахнула дверь. – Черт! Черт! Черт! – отплевывался от воды её сын. – Твою мать! – Петька! – Мама! Отвернись, господи Боже! Ольга поспешно зажмурилась, хотя, конечно, хотелось спросить, чего она там не видела. – Что у тебя с водой?! Я обварился! – А что ты вообще делаешь в моей ванной? – А что можно делать в ванной?! Вот же черт… – Здесь трубу прорвало. Я разве не говорила? Холодную воду перекрыли. Сегодня обещали починить. Что, сильно больно, Петька? – Мам, я Ник! – А я с закрытыми глазами! Поди, вас разбери. – Что у вас здесь происходит? – раздался сонный голос от двери. Ольга обернулась. Ну, точно. Вот же ее Петька. Моргает подслеповато и чешет голое пузо. – Никуша обварился, – пояснила она. – А вы все пришли посмотреть! Давайте уже, двигайте отсюда. Помылся, называется… Ольга закатила глаза и вышла из ванной, чуть подтолкнув вперед среднего сына. – Не знаешь, чего это он с утра марафет наводит? – поинтересовалась, будто между делом, расставляя на столе чашки. – Ну, а ты как думаешь, мам? – Неужели девушка? – изумилась Ольга. Из всех ее сыновей Ник был… самым серьезным, что ли? Погруженным в себя и в собственные проекты. Он увлекался программированием и подавал в этой области большие надежды. Пашка любя называл брата задротом. Но, конечно, как приличная мать, Ольга с ним была не согласна. Разве что самую малость… – Катюха из параллельного. Он давно по ней сохнет, – набив рот блином, пробормотал парень. – Все ясно. А Пашка где? – Пашка чистую футболку ищет. Чистую футболку Пашка искал дольше, чем она, в свое время, смысл жизни. Уже и хмурый Ник пришел в кухню, и Петька поел. Нервно поглядывая на часы, Ольга проорала: – Пашка, гад, если из-за тебя я опоздаю на совещание – будешь до конца года ездить в школу на метро! – Да иду я! – А поесть? – Не хочу. Где мое какао? – А нет его. Ты же не приготовил, а прислуги у нас тоже нет. Печаль. Пашка возмущенно открыл было рот, но, бросив взгляд на лицо матери с иронично приподнятой бровью, заткнулся. Приобнял ее чуть, отодвинул с дороги и чмокнул в нос: – Ну и страшная ты вчера была! А сегодня ничего вроде… Пашка в их семье отвечал за юмор и беспардонность. Ладно, она привыкла. Наблюдая за тем, как старший сын готовит себе какао, Ольга попивала свой кофе и прокручивала в голове основные моменты сегодняшнего совещания. Всю прошлую неделю один из ее менеджеров потратил на работу с клиентом, которому бы, один черт, кредитный комитет отказал в выдаче кредита за неимением ликвидного залогового обеспечения. Склады, которые те ребята предлагали взять под залог, ни в коей мере не могли рассматриваться в качестве возвратных средств, потому что вообще вряд ли могли быть реализованы. Полный неликвид. Нет, Ольга, конечно, еще хотела посмотреть, что скажет СБ касательно их финансового благосостояния, но чутье подсказывало, что выводы будут неутешительными. А значит, дурной работы было проделано – тьма. – Мам, ты, кажется, спешила! Ольга отмерла, бросила взгляд на часы. Быстро сунула чашку в посудомойку и, скомандовав на ходу «Уберите за собой со стола!», подалась в прихожую. Еще раз окинула себя взглядом в зеркале. Папулы разгладились, а небольшие следы уколов скрыл толстый слой дорогущего тонального крема. Хорошо, так она, по крайней мере, не выглядела, как жертва домашнего насилия. – Ну, что, пойдем? – Едем, не то и правда опоздаем. От дома до школы, в которой учились ее сыновья, было шесть кварталов. А там еще четыре – и центральное отделение банка, в котором Ольга и возглавляла отдел кредитования юридических лиц. Работа хлопотная, нервная, но денежная. А когда ты одна, считай, поднимаешь троих сыновей, это, наверное, вообще самое главное. Каждое утро у её сыновей начиналось с соревнования – кто первым добежит до машины и отстоит право сидеть на переднем сиденье. Ольга, как ярая приверженка демократии, не раз предлагала сыновьям установить очередь, а те… как ярые приверженцы старушки-анархии, плевать хотели на ее предложения. В то утро право сидеть возле матери получил Петька. Уже у самой школы сынок шепнул: – Вон его подружка… Ольга уставилась на девушку. С такого расстояния лица потенциальной невестки было не рассмотреть, однако сразу бросались в глаза её красивые светлые волосы, падающие на плечи из-под шапочки бини, и высокий рост. Пожалуй, ростом она с самого Ника. А значит, точно выше метр восемьдесят. Модель! Ольга оглянулась: – Никуш… – Ммм? – Ты ж у нас помнишь о пользе презервативов? – Мама! – взвыл тот, Петька заржал, а Пашка воспылал праведным гневом: – Ему, значит, презервативы, а мне – «держи причиндалы при себе»?! Когда у нас произошла эта половая амнистия, и почему я её пропустил?! Ясное дело, почему! Пашка лет с четырнадцати стал по девочкам бегать. Бабник, в общем, и ловелас. Вот Ольга и донимала его порой лекциями на тему того, что торопиться взрослеть не стоит. А Коля – совсем другое дело. Половая амнистия… Надо же. Пряча улыбку, Ольга выпроводила сыновей и покатила на работу. И закрутило. Понеслось… Беготня, консультации, звонки, переписка. Совещание опять же… А потом – как осенило! И рука, вновь занесенная над телефонной трубкой, в воздухе замерла. К ним ведь должны были прийти сантехники! Бросила взгляд на часы, взвыла в потолок, запрокинув голову. – Дана Тарасовна, переносите все, что осталось, на завтра, – пробормотала, пулей выбегая их кабинета. – А Кириллу Константиновичу что сказать? – прокричала вслед секретарша. – Я сама с ним объяснюсь! – не сбавляя темпа, бросила Ольга и тут же натолкнулась на шефа. – Оль, я с тобой об одном деле хотел поговорить… – Не сейчас, Кир Константиныч, я убегаю… – Но это… – Ничего не знаю, у меня трубу прорвало! – Сейчас? – Да нет! Вчера еще, но я заработалась и забыла, что ко мне должен был прийти сантехник… – Ну, ты даешь, Фадеева! – Так я могу быть свободна? – А то как. Только будь на созвоне. – Я на нем двадцать четыре часа семь дней в неделю! Ближе к обеду рассосавшиеся было пробки вновь сковали город в прочных тисках. Ольга все больше нервничала и постукивала пальцами по рулю. Мысли почему-то то и дело возвращались к хмурому великану-сантехнику, и не сказать, что ей нравилось, какое направление эти самые мысли принимали. Было в нем что-то такое… будоражащее. Настоящее. Истинно мужское. Вообще ни капли притворства. Ну, ведь какой нахал! И как смотрел! Как смотрел… С презрительной жалостью. Интересно, что бы он сказал, если бы увидел её сейчас? Такой… красивой, холеной, деловой! Наверное, это был бы уже совсем другой взгляд. Вот бы встретиться с ним! Увидеть реакцию. А потом… ну, что потом, Оленька? Он, небось, женат. Да и вообще – это ли не дурость – воспылать страстью к обычному работяге? Хотя… Ничего обычного в нем она как раз и не увидела. В нем все было с приставкой «гипер». Он захлопнул за собой дверь, а она едва лужей не растеклась. Как будто в тот день ей было мало проблем с неожиданными подтеканиями. Добрый час у нее ушел на то, чтобы попасть домой. Естественно, никто ее под квартирой не ждал. И в квартире никто не ждал тоже… Ольга зачем-то заглянула в ванную, покрутила кран, из которого, вполне закономерно, не вытекло ни капли, и, сев на бортик, задумчиво прикусила указательный палец. Что же делать? Наверное, ей стоило спуститься в офис ТСЖ, который, по счастливой случайности, располагался в их доме, и как-то отбрехаться, почему, сделав вызов сантехника, они не обеспечили тому доступ в квартиру. Может быть, ей даже удастся выяснить, кто к ней вчера заходил… Или снова его увидеть. Ольга вскочила. Уставилась на себя в зеркало. Очень даже неплохо. Но кое-где можно было поправить макияж, что она и сделала. В офис конторы спустилась при полном параде. Позвонила в домофон. Ничего. Раз, и еще один… Дверь открылась, но вместо того, чтобы пригласить Ольгу войти или хотя бы поинтересоваться целью ее визита, народ прошел мимо, о чем-то весело переговариваясь. Ну, и ладно! Главное, что она успела проскочить. Дверь за спиной захлопнулась. Ольга очутилась в не слишком длинном коридоре, по обе стороны от которого располагались кабинеты с табличками-указателями на дверях. Абонентский отдел – закрыто, бухгалтерия – никого, технический директор Гдальский Т.С… Ольга резко потянула за ручку, уже потеряв надежду, что кого-то застанет. Дверь поддалась. Женщина сделала решительный шаг вперед и замерла. Вчерашний сантехник стоял у довольно большого, заваленного какими-то бумагами стола и что-то жадно ел из одноразовой белой тарелки. Мощные челюсти замерли. Он сглотнул. Отставил тарелку на стол и растерянно осмотрелся. То, что мужчина искал салфетку, чтобы вытереть руки, Ольга поняла не сразу. – Здравствуйте, – собственный голос показался женщине неестественно низким. Ей бы сглотнуть – но во рту пересохло. Язык едва ворочался. – Здравствуйте. Вы к кому? Ольга потупила взгляд. Чуть в стороне на чем-то вроде бюджетного варианта стола для переговоров громоздились опустевшие коробки от пиццы, остатки фруктов, грязная одноразовая посуда и несколько пустых бутылок из-под шампанского. Похоже, что здесь происходил какой-то мини-корпоратив. Мужчина тоже проследил за ее взглядом. Нахмурился. Только сейчас Ольга обратила внимание на то, что он принарядился. На ее вчерашнем спасителе были надеты строгие брюки и рубашка нежно-фисташкового оттенка, рукава которой он закатал почти до локтей, открывая взгляду мощные, поросшие короткими темными волосками предплечья. Ольга судорожно втянула воздух и сжала ноги в попытке унять что-то странное, происходящее с ее организмом. Низом живота прошла серия сладких мучительных спазмов, словно внутри лопались пузырьки шампанского, к которому она не притронулась даже. Понимая, что ее молчание становится просто неприличным, Ольга пробормотала: – Я по поводу порыва трубы в триста седьмой… Ольга Фадеева. Вы меня не узнали? – А должен? Ольга нервно рассмеялась: – Может, и нет. Я вчера эээ… как бы это сказать, выглядела немного иначе. Мужчина сощурился, внимательно ее разглядывая. Его брови едва заметно приподнялись – и только. Но даже такой малости Ольге оказалось достаточно, дабы убедиться в том, что ей все же удалось произвести на него впечатление. Щеки порозовели, а дыхание стало неглубоким и частым. – Я заработалась и совсем забыла о вызове сантехника, – выпалила женщина. Мужчина приподнял бровь. – Тогда вам нужно оформить новый вызов. Но к работе ребята смогут приступить не раньше понедельника. – Но как же? Сейчас только, – Ольга бросила отчаянный взгляд на часы, – пятый час. – Но сегодня пятница, и у нас – короткий день. – Ах, да. – Ольга свела брови. Вздохнула сокрушенно, но тут же оживилась от пришедшей в голову мысли. – А вы? Вы не могли бы мне помочь? Я заплачу! – Я? – почему-то удивился мужчина. – Ну, да… Или вы не по трубам? От отчего-то улыбнулся. Широкие плечи дрогнули. И что-то изменилось в его взгляде. – Нет, – покачал он головой, – я отвечаю за другой участок работы. – Но ведь вы пришли ко мне, когда случилась авария? – Только потому, что наши сантехники гуляли на свадьбе коллеги, – мужчина кивнул на стол со скудными остатками пиршества. – Это тоже по случаю торжества. – Понятно, – тяжело вздохнула Ольга. – Тогда… что от меня требуется? Оформить новую заявку? – Знаете что? Давайте я просто сделаю пометку на старой. – Отлично. Спасибо… Ну, тогда я пойду… – Ольга переступила с ноги на ногу и вышла за дверь. Сделала пару шагов по коридору, но потом едва ли не бегом помчалась назад. Дверь дернула так, что та с грохотом ударилась о стену. Натолкнулась на темный мужской взгляд. – Что-нибудь еще? – Да! – выпалила Ольга, торопясь, пока не растеряла решимости. – Мне нужно знать, вы женаты? В темных глазах сантехника мелькнул огонек. Губы дрогнули и смягчились: – Нет. – Отлично. Тогда… как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе? Глава 4 Наверное, это требовало некоторой смелости. Вот так, в лоб, сказать мужику: – Отлично. Тогда… как вы смотрите на то, чтобы вместе поужинать? И, наверное, ему следовало бы оценить эту смелость, тем более что самому очень хотелось… поужинать с ней. Если Ольга называла это именно так. Но Тихон обещал дочке, что проведет вечер с ней, и отказываться от своих обещаний не собирался. – К сожалению, сегодня ничего не выйдет. – Ясно… – она крутанулась на пятках и в который раз за этот вечер пошла к двери. Ясно, говорит… А ведь на самом деле ни черта она не поняла. Решила, что он отшил её, и психанула по-бабьи. – Но можно встретиться на выходных. Ольга недоверчиво замерла. Медленно обернулась. Искупала его в синем море своих беспокойных глаз. Почему он вчера решил, что они похожи на щелочки? Что вообще с ней произошло? Ну, ведь не приснилась же ему она – такая страшная… – Меня Ольга зовут, – улыбнулась, демонстрируя красивые белые зубы и трогательную ямочку на щеке. Интересно, сколько ей лет? Уж помладше их с Иркой будет, – подумал Тихон и сам на себя рассердился. Уже почти два года прошло. А он продолжал всех баб сравнивать со своей бывшей. Разве это нормально? Может быть… Они-то вместе столько лет прожили! Он себя и не помнил уже без Ирки. За это время она ему родной стала. А когда все пошло псу под хвост… Ладно, об этом лучше не думать. – Я в курсе… – заставил себя улыбнуться. – А я нет… – улыбнулась Ольга в ответ. – Нет? – Я не знаю, как тебя зовут. Ты не представился. А вот страху своим хмурым видом нагнал, – перешла на ты Ольга. – Да неужели я такой страшный? Флирт давался ему нелегко. Он и раньше, будучи молодым да ранним, не слишком был в этом успешен, а теперь и вовсе не знал, как надо. И чувствовал себя ужасно глупо. – Нет, – покачала головой Ольга, – А вот я была, да? – она снова улыбнулась и прислонилась спиной к двери. – Да уж. Не расскажешь, что это было? – Тихон очертил пальцем круг у лица и выжидающе уставился на женщину. – Последствия небольшой косметологической процедуры, – рассмеялась она. А Тихон пялился на неё и думал о том, что в его жизни не было вот таких женщин. Доступные работницы ТСЖ не в счет. Это совсем другой уровень. Ольга же… женщина из той, прошлой, жизни. Жизни, которая больше не про него. Обеспеченная, холеная, знающая себе цену. Ну, вот и куда он полез? А главное, ей он зачем? – Так ты представишься? – Гдальский Тихон Сергеевич. Табличка на двери… Улыбка Ольги увяла. Она чуть нахмурила брови, выглянула за дверь, и правда, сверяясь с табличкой, и снова на него уставилась. – Так ты, выходит, технический директор? – Именно это там и написано. – Но… – Ольга растерялась. Отвела взгляд, снова на него посмотрела. – Что? – вскинул бровь Гдальский. – Я думала, ты работяга… Тихон пожал плечами. Как-то ему не верилось, что такая женщина, как Ольга, могла заинтересоваться сантехником. Хотя… если речь шла о ни к чему не обязывающем сексе, почему нет? Может быть, ей было просто интересно, как это… с простым смертным. В порядке эксперимента. Настроение почему-то испортилось. – А я и есть работяга, Оль. Тут из пафосного – только табличка. А так – все скромно. И мои карьерные достижения, и доход. Если Тихон думал, что она сбежит в тот же миг – он ошибся. Почему-то Ольга снова улыбнулась. Хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. – Ладно. Где меня искать, ты знаешь. Мой телефон у тебя тоже есть… – Это где же? – А в заявке. И в акте… – добавила лукаво. – Позвонишь? – Позвоню. – Ну, тогда до связи, Тихон Сергеевич… Ольга ушла так же стремительно, как и появилась. А он еще долго стоял посреди кабинета, вдыхая горьковатый аромат её духов. Взять себя в руки было непросто. Только через пару минут Тихон пришел в себя настолько, что смог убрать бардак на столе. Закрыл офис, вызвал лифт. Улыбнулся, проезжая мимо седьмого этажа, и тут же нахмурился. Что-то царапало внутри, не давало покоя. Странное чувство. Как будто в первый раз это все. И женщина, и намечающееся свидание. Он попытался вспомнить, когда в последний раз оно у него было – и не смог. Когда-то, очень давно, еще до женитьбы. А после развода в его жизни хоть и были женщины, но вот свиданий не было. Все как-то обыденно происходило. Без души. На уровне голых инстинктов. С Ольгой же вряд ли бы прошел такой номер, а на большее он сам бы ни за что не подписался. Так зачем тогда влез? Тихон заварил себе чаю, переоделся и щелкнул пультом от телевизора, включая кино, которое не досмотрел накануне. Отвлекая от сюжета, который он и так с трудом вспомнил, зазвонил телефон. Юрка Смирнов! Все никак не оставит его в покое. – Привет. Не помешал? – Привет. Еще как. Но тебя же это не остановит? – Не-а! – жизнерадостно заржал Юрка. – Колись, ты подумал над моим предложением? – Подумал. И это по-прежнему «нет». – А я сделал вид, что не услышал! – не терял оптимизма Смирнов. – Вот скажи-ка мне, Тихон, разве ты не мечтаешь вернуться в обойму? Заняться чем-то действительно стоящим? – Не-а! – чистосердечно сознался Гдальский. – Я этого дерьма, Юра, под завязку нажрался. А сейчас так хорошо – тишь да благодать. – Ну, это же не твой уровень, Тиша! – Да какая разница – мой, не мой? Хорошо мне, Юр. Сухо и комфортно. – А график сноса на Сосновой уже утвердили. В груди что-то всколыхнулось. Возможно, былой интерес к профессии. Может быть, в какой-то момент он и утратил хватку, но… вряд ли потерял свой профессионализм. Он оставался лучшим в своей области. Это без ложной скромности. – Юр, – вздохнул Гдальский. – Мы ведь о долевом строительстве говорим? – О нем! – Вот кто мне доверит свои деньги после всего, что случилось? – Опять ты за свое! Доверят, Тиша! Ты же тот дом за свои достроил?! Достроил! Перед людьми обязательства выполнил? Выполнил… Думаешь, их что-то другое волнует? Нет. Простой народ не в курсе, как и что ты решал. Ты для них – лицо проверенное. С безупречной репутацией. Да и о качестве твоих проектов люди наслышаны. У меня знаешь сколько желающих поучаствовать? Да на дом уже наберем… А там только первый сдай. Место – шикарное. Конкурентов, конечно, тьма. Но земелька-то моя. Не зря Всеволод Ильич в свое время подсуетился. Всеволод Ильич был Юркиным тестем, а заодно и не последним лицом в градостроительной комиссии. Он-то Юрке и помог выбиться в люди. Но Юрка сам не вывозил большие проекты, чего никогда не скрывал. Именно поэтому он так вцепился в идею переманить Гдальского под свои знамена, с тех самых пор, как тот лишился собственного бизнеса. Юрка вообще был хорошим веселым и добрым парнем. И если бы Тихон хотел вернуться – лучшего партнёра ему, наверное, было не найти. Ага… Точно так же он когда-то думал о собственной жене. Нет… Нет! К черту все. Пусть оно горит синим пламенем. – Тихон, соглашайся, а? Мне тут одному это дельце не по зубам. Хотя бы скажи, что просто подумаешь! Еще есть пара недель. – А потом что? – А потом заседание кредитного комитета. Я под залог имущества деньги на первое время планирую взять. – Ты ж говорил, что нашел пайщиков? – напомнил Гдальский. – Ну, так пока те вложатся… Ты же знаешь, что народ несет денежки с гораздо большей охотой, когда видит, на что те пойдут. Пока он болтал с бывшим одногруппником, отнекиваясь от его предложений, в дверь позвонили. Тихон на ходу свернул разговор и загремел замками. Впился в дочку жадным взглядом. Скользнул вниз. Ну, живота пока не было. Да и вообще Катя выглядела как обычно. Разве что немного взволнованной. – Привет, па… – Привет. Ужинать будешь? – Не… Они прошли в единственную комнату и уселись за стол. Катя пожевала губу. Ковырнула пальцем бамбуковую подставку под горячее. Ну, понятно. Дело труба. – Кать, у тебя все хорошо? – Не очень-то, – промямлила она, так и продолжая ковырять несчастные деревяшки. Тихон поморщился. Ну, вот только залета ему не хватало для полного счастья. Почему ему? А кто ж еще будет все это дерьмо разгребать? Уж, наверное, не Катюхин парень. Ноги бы этой бестолочи оторвать… Короче, долго она так сидела, не поднимая на отца глаз. Пока он сам не взял ситуацию в свои руки. – В общем, я все знаю, Катюха. – Правда? – девушка подняла взгляд. И хоть вымахала она – будь здоров, в него ведь ростом пошла, выглядела она в тот момент – ну совсем, как лет в пять. Ребенком выглядела. Может, права Ирка? Ну, куда ей рожать? Сама ведь еще дитя. – Да. Мне мать рассказала по поводу теста. – Она и его нашла? – хмыкнула девушка. – Нашла. И мне сразу позвонила. Катя вздохнула. – Ну, что ты вздыхаешь? Делать что планируешь? – Так, к врачу на прием схожу. Анализы сдам. А потом уже и буду смотреть. – К врачу? – Ну, да… УЗИ там всякие, анализы… Тихон вздохнул. Дернул отчего-то ставший душить растянувшийся от бесконечных стирок воротник футболки. Как-то он погорячился. Думал, что готов обсуждать это, а на деле оказалось, что не очень-то. Он вообще не был готов к тому, что его дочь так быстро повзрослеет. – Хочешь, я с тобой схожу… – Куда? – удивилась Катя. – К врачу? Вот еще. Что я, маленькая?! Не маленькая! Раз уже с пацаном… этого самого! Но дурна-а-ая… Тихон провел ладонями по лицу и тихонько выдохнул. Слов почему-то не было. Что тут можно было сказать? Только сердце ныло. Не так он представлял начало взрослой жизни для своего единственного ребенка. Ну, попадись ему этот… половой гигант! Он ему покажет! Не при Катьке, естественно… Зачем девочке беспокоиться? Нельзя. Другое дело – наедине. – Ну, как знаешь. А этот твой… Как его? Что говорит? – Этот мой, кто? – Ну, бойфренд. – Ник? – удивлённо вскинула брови девушка. – Да ничего, как бы… Давит на то, чтобы не запускала. Вот как! Этот урод еще и давит на его девочку… Тихон стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Ну, попадись он ему… – Катя, – просипел Гдальский. – Ммм? – Ты можешь на меня посмотреть? – Могу! Только как-то неловко мне… – Вот еще. Я ж твой папа, Кать… – Ага. Я помню, – не слишком весело, но все же улыбнулась его малышка. – Ты это… Ни на кого не оглядывайся. Делай так, как посчитаешь нужным. Подумай хорошенько, как для тебя лучше – и делай. Я на твоей стороне, что бы ты ни решила. Можешь полностью на меня рассчитывать. Не сомневайся даже. – А я и не сомневаюсь, – несколько недоуменно, как ему показалось, пожала плечами дочка. Гдальский кивнул. Вот, вроде бы, и донес до неё то, что хотел, но все равно что-то не давало ему покоя. Как если бы он упустил нечто важное. – Вот и правильно, – похвалил Тихон дочку, – так ты точно не хочешь поесть? Может, тебе чего-нибудь приготовить? Или в магазин сгонять… – Зачем? – моргнула Катерина. – Так за вкусненьким. Арбузов, там, или селедки купить, – Гдальский изо всех сил пытался припомнить пищевые пристрастия бывшей жены, когда та ходила беременной. Но кроме арбузов, которые ей приспичило в январе, и почему-то запрещенной из-за отеков селедки, в памяти ничего не отложилось. – Какие в апреле арбузы? – улыбнулась Катя. – Никакие! В том-то и дело… – Ничего я не хочу. Странный ты какой-то, папа. – Да? Это, наверное, от беспокойства. – Да ты не переживай, пап… Это ж не самое страшное… Катька встала и, будто разучившись, довольно неловко его приобняла. Видать, и правда – совсем ей тошно. В последнее время она не часто позволяла себе подобные нежности. Другое дело – раньше. Катька каждый раз выбегала в коридор, стоило им вернуться с работы, и прыгала вокруг отца, как щенок, пока тот разувался. Ирка даже ревновала дочку к отцу. Ей она так не радовалась. Нет! Однозначно… Нужно что-то решать. С этим её Ником. Пусть только еще хоть раз откроет свой поганый рот. Во всем, что касалось его дочери, у этого малолетки не было права голоса. А уж давить на нее и заставлять сделать аборт тот не мог по определению. В конце концов, они и без его помощи прекрасно справятся. И не с таким справлялись… Глава 5 – Отлично. Тогда… как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе? Ольга захлопнула за собой дверь в офис ТСЖ и привалилась к ней спиной, не в силах поверить, что она действительно это сказала. Гдальскому! Тому самому… В недавнем прошлом почти олигарху. Ну, ладно… Может быть, не олигарху, но очень и очень богатому мужику, к которому раньше она бы никогда не решилась даже просто подойти, не то что вот так… Пригласить на свидание. Да и вряд ли бы у них вообще был повод встретиться. Они вращались в совершенно разных кругах. Разве что по работе могли столкнуться, но тут уж Ольге и в голову не пришло бы флиртовать. Это вышло как-то само собой. Еще до того, как она узнала, кто перед ней! А потом уже было глупо метаться… – … поужинать вместе? – кажется, она даже зажмурилась к окончанию фразы. – К сожалению, сегодня ничего не выйдет. – Ясно… – с трудом сохраняя достоинство на лице, пробубнила Ольга и на негнущихся ногах пошла к выходу. – Но можно встретиться на выходных. «Правда?» – хотелось прокричать ей. А еще броситься к нему и расцеловать за то, что не оттолкнул. За то, что не затушил холодом несвойственные ей порывы, а даже улыбнулся. И впервые увидев его улыбку, она уже не смогла бы ее забыть. Может быть, поверив в его интерес, Ольга и осмелела? И давай флиртовать напропалую. Я – Ольга бла-бла-бла… А ты кто? А он Гдальский! Как ушат холодной воды… Почему она не сопоставила факты?! В конце концов, ведь даже табличку видела! А в голове все сошлось, лишь только когда он сам представился. Черт! Было так стыдно! У него таких Оль, как она, наверное, сотни. Нет, не таких… Лучше! Разве мало молоденьких дурочек вьется вокруг состоятельных мужиков? А тут тридцатипятилетняя мать троих детей, которую вчера он застал, наверное, в самом неприглядном виде из всех возможных! А-р-р… О чем она думала?! Но поздно! Поздно было идти на попятный. Кое-как закончила разговор. Даже цену себе умудрилась набить, выдав что-то про телефонный номер, который он может найти в документах. Нет бы, просто его написать! А теперь думай – позвонит, или забьет на все. Ну, что ж ты за дура, Фадеева?! Ольга простонала. С трудом оторвалась от двери и поплелась к лифту. Готовя ужин, она не могла отделаться от мысли, что порядком сглупила, усложнив Тихону задачу. Косилась то и дело на телефон, как какая-то школьница, а он все не звонил… В коридоре загремели замки – мальчишки явились домой после секций. Пока кормила своих обормотов ужином, немного успокоилась, отвлеклась. А когда сыновья разбрелись по комнатам – снова занервничала. Спала плохо. Как в какое-то болото проваливалась. То картинки из прошлого видела, то странные обрывки снов, в которых смешались явь и вымысел. Даже Стасик приснился. Несостоявшийся отец её сыновей. Нет, Ольга на него не злилась. Теперь уже нет. А тогда, в самом начале, было страшно. И тяжело. Хорошо хоть деньгами помогали. Не сам Стасик, конечно. Его родители. Переводили деньги на карту, как будто откупиться от них хотели. И было это довольно унизительно. Да только Ольга находилась не в том положении, чтобы отказываться от этих подачек. Так, наверное, только в фильмах бывает. А когда тебе нечего есть, гордость… нет, она не испаряется и не исчезает. Она трансформируется в компромисс. Выжили – и ладно. В конечном счете все было не так уж и плохо. Ольга даже институт умудрилась окончить. Хоть и не с красным дипломом, как могла бы. Спасли их однокомнатная, доставшаяся от бездетной тетки Ольги, квартира в столице, стиральная машинка, подаренная мэром, и те самые ежемесячные переводы Стасиковых родителей. Да и родители Ольги помогали по мере своих скромных сил. По большей части продуктами. Утром, несмотря на выходной – настроение было ни к черту. И уже ничего не хотелось… – Ма, а поедем с нами в кино? – предложил Пашка, чутко уловив её хандру. – Не хочу, Паш. Я сегодня планировала убраться в шкафах. Она и начала в них убираться, чтобы не сидеть возле проклятого телефона. Но убрав в чехлы зимние куртки, все бросила и взялась за планшет. Любопытство снедало. Она загуглила «Тихон Гдальский» и открыла вкладку с фотографиями. Их было не так чтобы много, но и не мало. Достаточно, чтобы удовлетворить собственный интерес. Видный он все же мужик… Хоть и не сказать, что красивый. Тихон другим цеплял. Мужественностью, харизмой, исходящей от него аурой власти. На многих фото он был запечатлен под руку с бывшей женой. Той, из-за которой он всего и лишился… Ольга прекрасно помнила озвученную Ниной Васильевной версию жизни Тихона. И удивлялась такому вот совпадению. Ведь, фактически, она узнала Гдальского чуть раньше, чем он её. Интересно, пироги-то у него удались? Телефон ожил, когда Ольга окончательно скисла. – Оля? Привет. Это Тихон. – Оу, привет… – затараторила она, костеря себя и за срывающийся голос, и за поспешность, с которой схватила трубку. Еще, чего доброго, подумает, что она только и ждала, когда он позвонит. И пусть, что именно так и было. Гдальскому-то зачем об этом знать? – Хм… Я насчет ужина. – На ловца и зверь бежит, – улыбнулась Ольга. – Я как раз думала о том, что здесь внизу неплохой стейк-хаус. – Хм… – Что-то не так? – насторожилась Ольга. – Да как сказать? Проблемы у дочки и… В общем, как ты смотришь на то, чтобы перенести наши планы? Ольга облизала губы и медленно осела на стул. Как она смотрит? Да бог его знает… В конце концов, они и не договаривались на какую-то конкретную дату. Они вообще ни о чем не договаривались. – Что-то серьезное? – Не знаю. Непонятно еще ничего. Просто настроение ни к черту. Ну, какой у него все же голос! Мужественный, размеренный. Чуть с хрипотцой, которая как будто царапала что-то потаенное у неё внутри. – В общем, ты, Гдальский, собрался киснуть. – Эээ… Думаешь, дерьмовый план? – Еще бы. Тебе нужно отвлечься… Вкусно поесть для начала. И не говори, что сочный стейк в два пальца толщиной не поднимет тебе настроение. – Черт! Звучит заманчиво… Такие они – мужчины. И пусть Ольге было немного обидно от того, что возможность вкусно поужинать возбудила Тихона, похоже, куда больше, чем предстоящая с ней встреча, она не стала расстраиваться. Это Гдальский еще не видел её при полном параде. Возможно, ей удастся составить достойную конкуренцию мясу средней прожарки. – Как насчет шести? – взяла быка за рога Ольга. Терять ей уже, похоже, было нечего. Да и вряд ли Тихон из тех, кого женский напор может напугать. Несколько секунд, в течение которых Гдальский, похоже, обдумывал её предложение, для Ольги растянулись до бесконечности. Наконец, он хмыкнул: – Добро. Я заеду за тобой в шесть. Идет? – На лифте заедешь? – почему-то улыбнулась Ольга. – На нем. Тогда до вечера? – Да, до встречи. Ольга отбила вызов и совершенно по-детски подпрыгнула, подняв руки над головой. Поймала в зеркале свой ошалевший взгляд. Приблизила лицо вплотную. И тут же нашла в себе кучу несовершенств. Корни немного отрасли, красивый шоколадный оттенок волос чуть вымылся. Из хорошего – синяки уже пожелтели, и их было гораздо проще загримировать. Да уж! С таким набором ей Гдальского не покорить, а значит… Ольга снова схватилась за телефон. – Томочка! Солнце мое, все пропало! Томочка была ее парикмахером. Или стилистом, как она сама себя величала. Познакомились они давно. Тысячу лет назад, когда та, только-только после училища, пришла работать в захудалую парикмахерскую при бывшем доме быта. Народ тогда был еще диким. Хмурая девочка с ирокезом на голове не вызывала абсолютно никакого доверия у золотозубых сторонниц химической завивки – постоянных клиенток того заведения. А Ольге было вообще все равно, кто ею займется. Она в тот день выбралась в парикмахерскую впервые за полтора года и была счастлива просто от осознания самого этого факта. Ну, а Тома… она не только оживила ей прическу. Она её саму, кажется, оживила. И с тех пор они как-то прибились друг к другу. – Не ори, мать… – простонала подруга, когда она до нее таки дозвонилась. – О, нет! Только не говори, что у тебя была веселая ночка! И что ты занята, тоже не говори! Вообще-то Тома была занята постоянно. С тех пор, как они познакомились, многое изменилось. Тамара стала востребованным модным мастером, чьи услуги себе могли позволить разве что звезды да жены каких-нибудь олигархов. – Да что ж ты орешь! Башка раскалывается… Просто тихонечко прошепчи, че тебе надо в такую рань! Она и прошептала. В общем, Тома таки почтила её своим присутствием. Явилась часа в три, когда она уже утратила всякую надежду. Буркнула что-то вместо приветствия и сразу же принялась раскладывать инструменты, кисточки, ножницы, фен… – Ну, хоть покажи, что там за тип… – скомандовала, нахмурив холеные брови. Ольга растерянно хлопнула глазами. А потом потянулась к телефону. Ранее она нашла Гдальского на Фейсбуке и даже добавилась к нему в друзья. Правда, тот пока на её запрос не ответил, что, впрочем, не мешало Ольге просматривать его фотографии. – Вот! – с гордостью сказала она. – Ну, как тебе? – Самец! – захлебнулась восторгом Тома и уже с присущим ей энтузиазмом принялась за дело, ни на секунду больше не закрывая рот. При этом она так активно жестикулировала, что создавала легкий ветер. Наверное, при необходимости Тома вполне могла обходиться без фена и здорово экономить на счете за электричество. Надо бы ей предложить… Так, болтая, она освежила Ольге стрижку и нанесла на волосы краску. Как обычно в таких случаях, Тамара использовала сразу несколько оттенков, а для этого отделяла прядь от пряди фольгой. Смотрелось это дело на голове довольно забавно. – О, слушай! Тут у меня еще маска для лица новая. Альгинатная с водорослями! Очень рекомендовали мне… Так что? Я наношу? – А давай! Хуже уже не будет, – рассмеялась Ольга. В итоге, когда Тома опомнилась, ей уже пора было убегать. Ничего нового в этом не было, учитывая ее бешеную занятость. Ольга уже привыкла смывать краску сама, как и укладывать волосы. Ей оставалось подождать каких-то десять минут, когда в дверь настойчиво позвонили. Так бесцеремонно к ней могли ломиться только забывшие ключи сыновья, поэтому открывать Ольга пошла без всякой задней мысли. – Матерь божья! – отшатнулся в сторону Гдальский. – Тихон?! – Ольга? – Да-да… Это я… – заикаясь, пробормотала женщина, с ужасом представляя, как она сейчас выглядит. Зеленая, взявшаяся коркой маска, антенны из фольги на голове… Ольга не знала, плакать ей или смеяться, и вообще чувствовала что-то близкое к истерике. – Это я… прихорашиваюсь, – на последнем слова она не выдержала и хрюкнула, едва контролируя истерический смех. А Тихон почему-то еще сильнее нахмурился. Да что с ним не так?! И почему так рано приперся? Ситуация была настолько абсурдной, что Ольга не выдержала, рассмеялась, взмахнула рукой: – Знаешь что? Ты проходи. Я сейчас смою это все, и станет получше. – Да плевать мне, как станет! – взорвался Гдальский и протянул ничего не понимающей Ольге айпад. – Это ты? – Да… Послушай, я ничего не понимаю… Ольга смотрела то на фотографию своего профиля на Фейсбуке, то на мечущего искры Гдальского, и действительно, с каждой уходящей в историю напряженной секундой, понимала все меньше. – А это?! Это твой? – крупный палец мазнул по экрану, открывая уже другую фотографию. Ту, где были запечатлены её сыновья. – Мои, – еще больше насторожилась Ольга. Засохшая на лице глина все сильнее тянула, кожа начинала неприятно зудеть. И, может быть, от этого, а может быть, от собственного непонимания происходящего, она тоже начала заводиться. – Он дома? Мне нужно с ним поговорить. – Не представляю, о чем! – Ах, ты не представляешь? Ну, так я тебе расскажу. Вот этот… – палец снова ткнулся в злосчастную фотографию, – сделал ребенка моей дочери! Теперь понятней? Это было так ужасно, невыносимо и кошмарно, что Ольга не нашла ничего лучше, чем просто спросить: – Немного. Так, а сделал-то кто? – Кто? – прорычал Гдальский. – Да. Который из них? Глава 6 – Да. Который из них? – Что значит, который? – рявкнул Тихон. Он догадывался, что, наверное, вел себя неправильно, но… Но! Какой бы нормальный человек смог себя контролировать в такой ситуации?! И она еще… матерь божья, что у нее с головой?! – Который из них? – терпеливо повторила Ольга и пошатнулась. Только тогда Тихон понял, что известие о скором прибавлении в семействе нелегко далось не только ему одному. Может быть, он бы осознал это раньше – увидев, например, как она побледнела, да только ни черта же не разглядеть было под этой гребаной грязью! – Эй-эй! Отставить умирать… – пробормотал он, подхватывая Ольгу на руки. Дерьмо! Не надо было на нее это вот так вываливать. Ну, мало ли – слабое сердце у человека, да все что угодно ведь может быть! Вот вечно он так – резкий, как понос. В строительстве десять раз все перепроверял, прежде чем что-то сделать, а в личном… Рубил с плеча. И с возрастом все только усугублялось. Безошибочно определив расположение комнат, Тихон вошел в совмещённую с кухней гостиную и сгрузил ношу на диван. Ноша слабо запротестовала. – Что? – стараясь контролировать собственный голос, поинтересовался Гдальский. – На голове краска… Диван испорчу… Нужно под голову что-то. Мужчина выругался под нос. Диван ее, бл*дь, волнует! Сделал несколько жадных вдохов, чтобы успокоиться. Осмотрелся. На крючке у раковины висели полотенца. Он схватил несколько и, вернувшись, положил Ольге под голову. – Спасибо… – Скорую вызвать? – проигнорировал Тихон её благодарность. – Нет. Мне уже немного получше. – Часто у тебя такое? – В первый раз. Язык Ольги как будто ее не слушался. А потому все, что она говорила, доносилось до Тихона приглушенно, смазанно, как сквозь вату. Так нельзя было сыграть. Она действительно переживала. Нет, он, конечно, хотел, чтобы и «та сторона» помучилась, но свести в могилу её точно не собирался. У него вообще шок случился, когда он увидел ту фотографию в её профиле. Тихона словно подорвало. Он даже не успел толком обдумать, что сделает или скажет. Ринулся к ней, в чем был. А теперь чувствовал себя дурак дураком. И лезло всякое в голову. Например, то, что она сама, наверное, родила очень рано. Ну, вот, сколько Ольге сейчас? Тридцать пять – потолок. Он бы дал меньше, но не в десять же лет она сподобилась?! Как бы то ни было, а родила она совсем молоденькой. Может быть, в возрасте его Катьки. Так какого черта не научила сына предохраняться?! Знала ведь, как оно! – снова завелся Гдальский. А между тем Ольга пошевелилась. Попыталась привстать, но вышло не очень. – Лежи! Куда ты собралась? – В ванную, – облизала розовые губы Ольга. – Мне это все смыть надо, не то волосы сожгу. Тихон снова выругался. Провел широкой ладонью по заросшей щеке. Склонился над Ольгой: – Обхвати шею. Донесу тебя, горе луковое! Он в жизни никого на руках не таскал, а тут – второй раз за каких-то десять минут. Она хоть и худенькая, но достаточно тяжелая. А у него спина, между прочим, сорвана! Он-то до того, как на ноги встал, кем только на тех стройках ни батрачил. Поднялся с самого низа. И это задевало больше всего! То, что он сам поднялся, и так бездарно все про*бал. Гдальский поставил Ольгу в ванну. Другую, не ту, где прорвало трубы. Открыл кран. – Садись! – рыкнул неприветливо. – Я же в одежде! – Прикажешь тебя голую мыть? Несколько секунд она недоуменно на него смотрела. – Садись! Говоришь ведь – смыть надо. – Но… я, наверное, и сама справлюсь. – Слушай, не начинай! Видел я, как ты сама. Ольга бы, может, и дальше спорила. Да только ноги ее не держали. Без сил она плюхнулась в ванну и с трудом, как если бы к каждой была привязана гиря, подняла руки, подставив пригоршни под струю воды. Такими темпами она бы смывала с себя все это дерьмо до скончания века! Тихон вынул из держателя лейку душа, открыл воду посильнее и направил ей прямо в лицо. Ольга закашлялась. Зато зеленая грязь с ее лица растворилась практически сразу. – И волосы… – отфыркиваясь, прохрипела женщина. Ну, волосы, так волосы. Тихон направил поток воды на голову. Огляделся, нашел какую – то банку. Щедро налил на голову и принялся осторожно вытаскивать из её гривы фольгу. Черте что. На хрена ей в голове эта штука? Она волосы красила или устанавливала связь с внеземными цивилизациями?! Произошедшее так сильно отличалось от того, что он вообще мог бы представить, что Тихон в какой-то момент забыл, зачем он вообще явился. – Еще бы бальзам нанести… – Женщина! Какой, мать его, бальзам?! – С кератином… – Вот, как вычухаешься – так и наноси! А сейчас вылезай! Где полотенца? – В шкафчике, наверное… Только тут Тихон понял, что это, скорее всего, ванная того самого Ника! Здесь всё было не так, как в той, где он перекрыл воду. Никакого идеального, царящего там, порядка. Прекрасно! Отец его внука – еще и засранец! – Вытирайся. Я подожду за дверью! Ольга вышла из ванной довольно быстро. В мужской футболке с каким-то чудовищем на груди и мокрыми, свисающими сосульками, волосами. Она выглядела совсем молоденькой и такой растерянной. Тихон бы даже мог её пожалеть. Да только собственную дочку было как-то жальче. Взгляд скользнул ниже. По голым ногам с зябко поджатыми пальчиками. И в этот неподходящий момент его член почему-то снова воспрянул духом. – Ты как? Лучше? Мы можем поговорить? – Да… пойдем в кухню. Тихон с сомнением покосился на Ольгу. Ее все еще покачивало, когда она шла. – Садись! – распорядился, как будто это она находилась в гостях, а не он. – У тебя есть что-нибудь выпить? Ольга кивнула. – В шкафчике… Гдальский распахнул дверцу. Ну, неплохой набор. Киндзмараули, какой-то компот типа Сангрии, мартини, виски. Вот, это, наверное, подойдет. – Лед есть? – не дожидаясь ответа, распахнул морозильник. Нашел. Положил на дно стакана три кубика, плеснул Чиваса и протянул хозяйке. – Спасибо… Она выпила виски залпом. Отставила с шумом стакан и уставилась перед собой – даже не поморщившись. И тут приходило на ум лишь два варианта. Либо Ольга – алкоголик со стажем, либо её шок серьёзнее, чем ему показалось. – Не объяснишь, что это было? Ольга покачала головой. Растерянным жестом потерла лоб. – Слушай… Давай по порядку. Ты утверждаешь, что твоя дочь беременна от моего сына. – Так, – подтвердил Тихон и стиснул челюсти. – И как ты об этом узнал? Как понял, что это именно мой ребенок? – Да какая разница, как узнал?! Факт есть факт! А тут еще залез в твои фотографии, и это чертово фото! Я его сразу узнал! Оно на аватарке у этого… кхм… Ольга вскинула чуть прищуренный взгляд. – Его зовут… кстати, ты так и не ответил. Кто из них отличился? Да она изливается! – А у тебя, их, что, много?! – скрипнул зубами Тихон. – Вообще-то трое. Ты же видел фотографию! Гдальский открыл рот. Фотографию он, конечно же, видел. Да только ему и в голову не пришло, что перед ним три разных парня! Он думал, это какой-то фотошоп. Ну, мало ли. Вдруг пацан захотел выпендриться? – Трое? – он даже рот открыл. – Да. Трое. Знаешь ли, такое бывает, – вспылила Ольга. Тихон смотрел на нее, как на какого-то уродца в цирке, и это бесило. – Многозиготные близнецы. Тихон нервно сглотнул. Развернулся на пятках и снова полез в морозилку. Насыпал льда, плеснул виски и уже сам с жадностью осушил стакан. Если до этого он считал, что хуже уже не будет, то он ошибался! Могло… однозначно могло! Напрочь забыв о хозяйке, Тихон снова плеснул себе выпить. Он судорожно пытался вспомнить школьный курс биологии. Кажется, вероятность рождения близнецов передается по наследству… А что, если у Катьки двойня? Или тройня… или даже четверо?! Ведь и такое может случиться. Тихон опрокинул стакан, чувствуя, как за грудиной стынет. Смерил ошалевшим взглядом потенциальную сваху. Как она их выносила? Худющая ведь… А их трое пацанов. Вон, лбы какие! А Катька? Катька его выносит, если что? Или лучше не рисковать?! – Тихон… Так, кто из них? Мне ведь нужно будет поговорить с сыном… Ошалело моргнув глазами, Гдальский осмотрелся, в попытке вспомнить, куда дел свой айпад. Гаджет обнаружился на столике возле дивана, который Ольга так боялась запачкать. Сходил за ним, открыл инстаграм. Перешел в профиль дочки. – Встречается с Ником Фадеевым, – просипел, опуская планшет на стол и снова тыкая в него пальцем. – С Ником? – отчего-то вскинула брови женщина, после чего развернула Катькино фото на весь экран. – Точно. Я видела эту девочку. Они ведь только-только начали встречаться… – Станешь утверждать, что это не он? – разозлился Гдальский. – Нет. Но и с выводами торопиться не буду. Сначала с сыном поговорю. – Да он… – Остановись, Тихон. Я своего ребенка обижать не позволю. Ты сейчас честь дочери пришел отстаивать? Я тебя понимаю. И ты меня, пожалуйста, пойми. Сначала я хочу выслушать сына. – Выслушать, говоришь? Ну, выслушай. Моей дочери он сказал не затягивать… ну, сама понимаешь, с чем. Может, тебе что-то новое скажет. Гдальский встал, тяжело опираясь на стол. Тревога перекрывала все, застилала глаза, лишала здравомыслия. Наверное, ему и правда лучше убраться. Иначе придушит гаденыша. Собственными руками придушит… Нарушая давящую тишину, в прихожей хлопнула дверь. Ольга встала и прошла мимо Тихона по направлению к коридору, в котором, толкаясь и препираясь, раздевались, после улицы, ее сыновья. – Привет, ма… Зря ты с нами не пошла. Такой сопливый фильм был – тебе бы понравился. Ой, здрасте… – Здравствуйте, – процедил Тихон, разглядывая парней. – А где Ника потеряли? – Ну, так он, это… Катюху свою пошел провожать. Сейчас поднимется. Гдальский то ли расслабился, что виновного среди явившихся не обнаружилось, то ли, напротив, напрягся. – Я, пожалуй, пойду, – сказал он. – Я позвоню, когда что-то прояснится, – пообещала Ольга. Мужчина сухо кивнул и, провожаемый тремя парами глаз, вышел прочь из квартиры. – Ну, и кто это? – синхронно поинтересовались детишки. – Тихон Гдальский. – Катюхин отец? – удивился Пашка. – Он самый. – А чего ему надо было? – Это вы мне скажите. Куда Колька влез? – Колька? – вылупился на мать Петя. – Да вроде никуда. А что инкриминируют? – Скорое отцовство. А то вы не знаете! – Нет… – затрясли головами оба Ольгиных чада. – А что, он уже с Катькой того? – уставился на брата Пашка. – Да нет! Он бы сказал… – А может, и не сказал бы. У него, видите ли, любовь! – Да по фигу. От нас у него нет секретов… Похвалился бы! – Тогда его Катюха от другого залетела, выходит? Ма, а она точно беременная?! Ольга подняла глаза к потолку. Провела ладонями по уже успевшим просохнуть волосам. – Её отец именно это и утверждает, – вздохнула она. – Только вы смотрите, никому! Понятно? – Понятно… – промямлили парни. – Вот и хорошо. Есть хотите? – Нет, мы в МакДак зашли. Ольга кивнула и побрела в кухню. Щелкнула пультом, бесцельно уставилась в телевизор. Сил не осталось – этот день её доконал. А ведь впереди еще разговор с сыном. И страшно так… страшно, что он её разочарует. Видит Бог, она много вложила в то, чтобы вырастить сыновей достойными, порядочными людьми. Что она будет делать, если окажется, что не вышло? Что она, мать его, будет делать? Наверное, она провалилась в сон, потому что упустила, когда Ник пришел. А потом все же очнулась от какого-то резкого звука. Села на диване, стряхивая ладонями остатки сна. Подняла веки и напоролась на тяжелый взгляд сына. – Привет… А я тебя жду. Поговорить надо… – Ага. Я в курсе. – Братья уже настучали? – Почему сразу настучали? – свел темные брови Ник. – Хм… Ну, предупредили. Невелика разница. Вопрос в другом – для чего? – Может быть, чтобы я не охренел так уж сильно? – А есть с чего? – проигнорировав грубость, поинтересовалась Ольга у сына. – Еще бы. С чего вы вообще взяли, что Катя беременная? – Так сказал ее отец, когда пришел, чтобы надрать тебе уши. – Бред какой-то, – взлохматил волосы Ник. – Хочешь сказать, что ребенок твоей девушки не имеет к тебе отношения? – стараясь не показать охватившего её облегчения, пробормотала Ольга. – Да нет никакого ребенка! У нас и не было ничего… Она вообще… девочка. – Ты в этом уверен? – спросила Ольга, прежде чем поняла, как глупо, должно быть, прозвучал ее вопрос. – Так… Ладно. Чувствую, мне ты не поверишь… – Эй, ты что делаешь? – Звоню Кате! Глава 7 Ник вышел из комнаты, а Ольга заставила себя оставаться на месте. В конце концов, подслушивать чужие разговоры было неприлично. Она сама этому учила детей. Господи! Как же ее перетрясло! Так, что до сих пор внутри все вибрировало и дрожало. Как будто кто-то водил смычком по до звона натянутым нервам. Нет… бывают же совпадения! Её сын… Его дочь. А какая истерика с ней случилась? Наверное, даже не истерика. А что-то другое. Ведь она не рвала на себе волосы и не выла, как умалишённая. Всего-то чуть не померла… К слову, Гдальский не растерялся. Как будто всю жизнь только этим и занимался, что спасал умирающих страшных теток. С губ Ольги таки сорвался истеричный смешок. Все же истерика была где-то на подходе. Что ж ей так с ним не везло? То после уколов гиалуронки их судьба сталкивала, то в этой маске дурацкой. Впрочем, сейчас Ольгу меньше всего заботило, какое она произвела на Тихона впечатление. С ним ей уже вряд ли что светило, а вот то, что, возможно, ожидало её впереди – Ольгу совсем не радовало. Она не хотела детей. Никаких. В какой-то момент у нее образовалась целая фобия на вопящих младенцев. Возможно, когда-нибудь, лет через десять-пятнадцать, она и захочет стать бабушкой – нянчиться с внуками, печь пироги… Но сейчас такая перспектива её пугала до смерти. Она не хотела возвращаться в тот ад… И если вам кажется, что это жестоко, и так нельзя – попробуйте самостоятельно поднять на ноги тройню. Никаких детей. Никогда. Ни при каких обстоятельствах в ближайшие… лет двадцать. Господи, пожалуйста, пусть будет так! Она ведь не готова к этому! Не готова… За спиной послышались шаги. Ник вошел в комнату, склонив голову низко-низко. Его плечи дрожали. У Ольги внутри, кажется, что-то оборвалось, лопнуло. Она вскочила, затараторив: – Сыночек, да ты не расстраивайся! Ты справишься! Я понимаю, что рано, но, раз уж так, что теперь? Ник… Слышишь? Посмотри на меня! Он и посмотрел. А потом просто взорвался от хохота. Ничего не понимая, Ольга уставилась на сына. Наверное, у него тоже истерика, или… – Не расскажешь, что здесь смешного? Я бы тоже посмеялась, но пока как-то больше выть хочется… – Беременная… Выяснять он примчался… Ой, я не могу… – ржал её старшенький. – Ник! Мне не до смеха! Что тебе Катя сказала? – Да что-то напутали ее предки. То ли тест нашли, то ли еще что-то. Вот и поняли все неправильно, – так, до конца и не успокоившись, хохотал Ник. – А как еще это можно понять? Тест – он и в Африке тест! – Ага. Только они разные бывают. А эти самое худшее ведь подумали… – Я ничего не понимаю, – развела руками Ольга. – Да нечего тут понимать! Болячку у Катьки нашли на медосмотре. По-женски что-то. Вот и выписали ей кучу направлений на всякие анализы. Но в особенности их интересовал какой-то гормон. И вот на него кровь нужно сдавать, когда у тебя овуляция. – Так она на овуляцию делала тест? – А на что ж еще? – снова захохотал парень. Ольга, как подкошенная, упала на диван. Спрятала лицо в ладонях. Ей было совсем не смешно. В голове проносились миллионы вопросов. Она в глаза не видела никаких тестов на овуляцию, но допускала мысль, что по незнанию их можно было спутать с тестом на беременность. Но ведь Тихон утверждал, что говорил с дочерью. Или она что-то напутала?